Я уже забыл icon

Я уже забыл



Смотрите также:
Рассказал Балавар...
Все остальное, что забыл написать...
Аудиодокументы проза, стихотворения, драматургия...
«Экологическое воспитание школьников»...
I часть человек – самое совершенное в машине...
Внутреннее путешествие от манипуляции к актуализации...
Аннотация "Долгий взлёт"...
Послание людям, вступающим в третье тысячелетие...
Андрей Слюшкин представляет...
Курсовая работа Начальный период Великой Отечественной войны...
И. Эренбург "Люди, годы, жизнь"...
«Великие стили, или Человек, обозрение целого»...



страницы: 1   2   3   4
вернуться в начало
скачать
Соколов Тогда у меня суждение. Может быть, надо в эту пару добавить еще, допустим, ученого или инженера, потому что ходить вот по этой паре, тем более если Вы, как я понимаю (может быть, неправильно), таким образом определили методолога как такого специального управленца высокого уровня и так далее, то мы в этой паре будем ходить бесконечно и всё время путаться. Вам-то, может быть, и понятно, судя по тому, что Вы долго занимались этим, у Вас много написано, но на слух это очень трудно.

Розин. Отсылаю Вас к работам Георгия Петровича Щедровицкого, который показывает, что методология принципиально содержит и то и другое. Методология принципиально содержит звено проектирования, инженерной деятельности, и методология содержит звено исследований. Другое дело, что могут быть какие-то специальные исследования, то есть эти вещи могут и обособляться. Но целое – именно методолог держит то целое, где исследование и инженерная деятельность соединяются, причем соединяются органично. И эта позиция, мне кажется, принципиально важная, и в этом смысле я, например, никогда не отходил от этой позиции. Я всегда вел исследование, я всегда занимался в этом смысле конструктивной работой, конструктивно-инженерной. Я считаю, что именно это наиболее правильно, и в этом как раз преимущество методолога, потому что он и не чистый ученый, и не чистый инженер, а он и ученый, и инженер, а кроме того, он еще держатель того целого, и перед ним еще лежит… как бы он видит деятельность и мышление. Вот это его преимущество. И карманные методологи, идут ли они сознательно от методологии или они стихийно к этому выходят, они выходят именно к вот таким позициям, на мой взгляд.

Давыдова. Поборемся со словом «мы». Вадим Маркович, не кажется ли Вам, что вот то, как Вы сейчас отвечали на вопрос… Понятный совершенно вопрос, ведь как бы нечеткость создается за счет того, что непонятно, где здесь позиция, где функции, где человек.

^ Соколов Где деятельность, ну и так далее.

Давыдова. Да. И если уж ссылаться на Георгия Петровича Щедровицкого, то, может быть, надо тогда говорить о некоторой кооперации позиций? То есть эти позиции надо задать как позиции, и то, что требует фактически ведущий. Он, если я правильно понимаю то, что он делает, или неправильно, но если я понимаю так, как я понимаю, я там готова присоединиться, или он говорит нечто иное там, мне неясно. Но, мне кажется, то, что Вы говорите, – происходит склейка у нас за счет Вас как методолога, инженера, конструктора, исследователя и т.д. и т.п. – ну, Вы тут перед нами сидите, и тем более еще в этой позиции оказываются Грязнова с Малявиной, Голубкова Голубкова, то есть конкретные люди зачем-то. А нужно же позиционный расклад сделать, и тогда он будет кооперативный, и за счет этой кооперации (слово достаточно частотное, кстати, сказать, во всех текстах Георгия Петровича) и должна топ-менеджментом (этот вопрос, может быть, туда, почему я про это и спросила) создаваться команда. Потому что топ-менеджер, то есть тот, над которым нет непосредственного начальства, через которое не перепрыгнешь в организации.

^ Соколов Я бы туда добавил еще хозяина предприятия, который вообще свободен.

Давыдова. Ну, трудно сказать. Хозяин вообще свободен.

Соколов Да. Вообще всех * может разогнать.

Давыдова. Если уж брать близкую ко мне область, все медиа-структруры – они там называются учредителями, совет директоров, как хотите.

^ Соколов Да.

Давыдова. Там, скажем, вот это вот. Которые свободны, и топ-менеджер из всех, с кем вы лично знакомы, могут там занимать учредительскую позицию. И тогда это совершено другая ситуация возникает. А слово «карманный» нас начинает очень… Оно слишком конкретное. Хотя понятно, мысль Ваша понятна. Но, мне кажется, она нуждается, извините, в некотором уточнении. И тогда, если Вы тоже так думаете, я с Вами соглашусь.

^ Флямер. Как мысль, да, а не как…

Розин. Я могу только с этим согласиться. Могу я дальше двигаться?

Соколов Вы будете это делать или не будете?

Розин. Сейчас не буду.

Давыдова. Если мы согласны…

^ Розин. Это совершенно отдельная вещь. Это…

Давыдова. Я не знаю.

Флямер. А можно тогда немножко про Ваше выступление? Сообщите, что в него еще входит? Куда движемся вообще?

^ Розин. Ну, как? Да я даже не знаю. Проще дойти до конца. Зачем Вам, что еще входит?

Флямер. Нет, подождите, у нас же сейчас развилка. Мы можем сейчас, например, сказать «Стоп!», провести рефлексию, в смысле, выступления рефлексивные по ходу, для того чтобы решить, что делать дальше.

^ Розин. А зачем это вам? Я что-то не понимаю.

Флямер. А зачем нам это?

Розин. Потому что мое сообщение. Я же держатель сообщения, а не Вы, извините меня.

^ Флямер. Ну так и скажите, как держатель, зачем оно нам? Я же спросил, Вы куда?

Давыдова. А Вы – карманный методолог.

Розин. Я – держатель сообщения и я говорю, что у меня сообщение не закончено.

^ Флямер. Нет, и что?

Соколов Ну и что?

Розин. Ничего.

Флямер. А пафос в чем?

Розин. Не знаю, в чем у Вас пафос. У меня вот такой. Я Вам говорю,

Давыдова. Все, про что говорит Вадим Маркович, разыгрывается здесь. Вот, пожалуйста. Как вы будете действовать.

Флямер. Это нормально.

Соколов У меня есть гипотеза, почему Вадим Маркович настаивает на продолжении. Он согласился с предыдущим высказыванием Вашим, что он как бы функциональных различий не делал, а двигался то ли в онтическом, то ли в морфологическом плане, обсуждая судьбы тех, кто вынужден жить двойным статусом, в частности. Вот у него была такая «красная линия». Но дальше, как я слышал, будет критика СМД-методологии, которая эту ситуацию не функционально, а в таком онтическо-морфологическом плане пыталась разрешить. Вот там-то и будет основное содержание, как я понимаю. Поэтому, я думаю, спокойно можно пропустить туда. Если Вадим Маркович согласится с моей интерпретацией.

Флямер. Да, с таким пониманием.

Розин. Нет. Я просто другое не понимаю, чего вы хотите. То, что вы сказали, не может быть только для меня, основное содержание разворачивается по всему сообщению, поэтому у меня нет такого пункта, где что-то не основное, а что-то основное. Для меня все основное содержание, это раз. Во-вторых, я не очень понимаю, что обсуждает Миша, зачем ему нужна, например, сейчас рефлексия по поводу произошедшего.

Флямер. Мне зачем нужна?

Розин. Да, зачем тебе нужна?

Флямер. А у меня возникло предположение, что Вы держатель сообщения, это важно, чтобы Вы это делали. Но я отвечаю за то, чтобы у нас было взаимодействие и коммуникация друг с другом. Потому что Вы, держа сообщение, постепенно безотносительно к тому, что обсуждается, начинаете двигаться. И я дальше задаю себе вопрос: а зачем тогда все это? Просто мы будем друг с другом разговаривать или как? То есть Ваши слова о том, что Вы держатель сообщения и как бы конспект…

Розин. Что Вам непонятно? Ведь для того, чтобы то, что ты горишь, делать, ты должен сначала сказать: «А мне вот не понятно все, что сказано. Мне непонятно то-то».

Флямер. Почему? Нет, я не согласен. Что значит «непонятно»?! А если я скажу, что мне непонятно, что для Вас изменится?

Розин. Тогда я буду спрашивать, а что Вам непонятно, и буду отвечать на вопросы, которые Вам непонятны. Вот и все. Что тут? Обычная коммуникация.

Флямер. Вы же этого не делали раньше. Что изменится?

^ Розин. Почему не делал? Я отвечал на вопросы.

Флямер. Я два раза задавал этот ход уже.

Розин. Какой?

Флямер. Вот этот самый, говорил, что мне непонятно, выдавал версию, что могло бы быть. Вы говорили: «Уйди, я о своем».

Соколов И я задавал вопрос на понимание.

Розин. Я все отвечал, что… И, кстати, ты понял, что я делал. Я не собираюсь делать то, что ты хочешь делать, пойми.

Флямер. Да я просто спросил, что Вы дальше будете делать, а Вы сказали: «Вот пойду и пойду себе».

Котельников. Фактически, рефлексия началась, поэтому я продолжу ее. Как я понимаю, дело в том, что это четвертый семинар.

Флямер. Первое заседание семинара после 3-х организационных встреч.

Котельников. Правильно. Поправку принимаю. Специфика – это новый способ. Три организационные встречи, а потом семинар. На моей памяти Георгий Петрович открывал сезоны таким способом, что задавал проблему и дальше вплоть до распределения работ. Жанр, по-моему, начинает восстанавливаться, и наверное, Вадим Маркович исходит из другого жанра, когда строит свой доклад, так называемой чисто семинарской работы, когда есть направление в семинаре или общая тематическая рамка и есть докладчики. Постепенно, возможно, в таком жанре формируется какое-то смысловое вперемешку с проблемным полем, и в конце сезона делаются какие-то выводы, если я правильно понимаю. Или выводы могут делаться в конце семинара. Так вот, происходит, как я понимаю, столкновение. Миша, удерживая свою попытку задать некую проблемность, с которой не все согласились, с тем пространством, внутри которого возможна проблематизация, и продолжает восстанавливать, делает попытки восстанавливать. Я усмотрел это даже в том выделении тематизмов, которое ты предлагал Вадиму Марковичу, можно это прочесть. При значительном усилии, правда. Коль я примерно то же пространство держу, которое ты задал, то я примерно так его и трактую, твою попытку расчленять. Хотя можно еще до 10 тем выделить, но ты выделил именно эти. Я усматриваю в этом твои попытки восстановить то пространство, может быть. А Вадим Маркович движется в жанре, как я понимаю, чисто семинарской работы, где ведущим является докладчик. Что теперь делать, я не знаю.

Реплика. Обсудить.

Давыдова. Что?

Флямер. Спасибо Сергею Ивановичу за то, что он немного и мне самому помог. Ну так что? У нас есть вариант - А – пойти путем, предлагаемым Вадимом Марковичем, - Б – все-таки, остановить доклад.

Реплика. Голосовать будем?

Розин. Я еще хочу вот на что обратить… Для меня всякая работа должна быть содержательной. То, что говорит Миша, оно бессодержательно, на мой взгляд. Оно нас никуда не продвигает. Я стараюсь делать содержательный доклад, то есть обсуждать конкретно предмет, который связан с управлением и с методологией. Никак иначе его обсуждать, как содержательно, невозможно. Обсуждать его, проектируя какие-то предметы, это может быть пособием, но не содержательной работой. Это отдельная вещь.

Голубкова. Я как соорганизатор семинара попробую примирить две эти позиции

^ Розин. А зачем их примирять?

Голубкова. Да. Хотя они непримиримы. Это примерно то же, как примирить методологию управления с фигурой карманного методолога, та же аналогия, кстати говоря. Я предлагаю сделать следующее. Мы сейчас на очень важной развилке, потому что эта фигура – а о ней сейчас, в основном, вся полемика, которую Вадим Маркович нам представил, - она, все-таки, нуждается в уточнении, и докладчик, я знаю, готовился именно к разбору этой фигуры, потому что с его точки зрения это может пролить свет и подвинуть нас в понимании того, что мы поставили рамкой вообще всей нашей работы. Это взаимодействие методологии управления, ее ключевых фигур – я не говорю «позиций», именно фигур – методолога и управленца. Поэтому давайте дадим возможность Вадиму Марковичу продолжить. И, может быть, на этом сделать основной акцент, на прояснении именно своей позиции в отношении данной фигуры. Как вы к этому относитесь?

^ Розин. Я не знаю.

Флямер. А что получится? Да, какой данный?

Голубкова. Карманного методолога.

Соколов А интересно это? Тема, вроде бы, другая, не про карманного методолога.

Розин. Почему? Это та самая тема. Когда я говорю, например, о проекте донора или о проекте инсонизации(?), это есть некоторый опыт работы в сфере управления, который имеет прямое отношение к методологии, потому что в этом участвуют методологи, которые являются как раз ключевыми здесь фигурами, не управленцы являются здесь ключевыми фигурами, в этих ситуациях, в этом опыте, а именно методологи являются ключевыми, они задают целое, они разрабатывают стратегию, они держат все это и ведут до конца. Поэтому у вас какое-то странное представление. В тех вещах, которые связаны с развитием, а именно это имеется в виду, когда речь идет об управлении. Я когда называл, разделил эти две сферы, я ведь говорю: «Вторая сфера всегда связана с конкуренцией и развитием, и с изменением ситуации. Вот там управленцы, хотя они там есть, конечно, но если интеллектуально, на самом деле, управление в значительной степени перехватывает именно методолог, то, что карманный методолог». И поэтому я обсуждаю именно то, что я заявил. Вот есть некий опыт управление, и его осмысление и позволяет по-новому самоопределиться методологии. Не как дисциплина, которая стоит над практикой, дает проекты, и неизвестно, кто их будет реализовывать, а как участие с начала и до конца, как разработка особых языков. Не методологических как раз, а на основе методологических – тех, которые будут понятны внутри этой сферы. Если говорить о частной методологии, потому что я речь веду пока только о частной методологии, то это и есть единственный правильный путь сегодня. А если вы будете продолжать на своей позиции, то эта сфера…

Флямер. Какой?

Розин. Невключения в эти все вещи и непересматривания своей методологической позиции, то эта сфера разовьется сама – она уже развивается сама, и причем, очень быстрыми темпами, - а вы так и останетесь со своими побрякушками здесь и все. Я сейчас очень резко говорю. Понимаете? Хотя как культурный план вы можете продолжать эту работу, это дело ваше.

Флямер. Вадим Маркович, а как вы думаете, почему этот семинар организован, зачем он создан?

^ Розин. Я считаю, что он для этого и создан, что я сейчас обсуждаю.

Соколов Преобразовать методологию в карман, и тогда все будет хорошо.

Давыдова. Я поставлю вопрос. Я не знаю, что вы будете делать дальше, но мне кажется, эти места, которые возникают как вызывающие или недоумение, или неясность, или ваше желание провести рефлексию, что-то обсудить. Я могу просто… решение все равно за Вами, Миша, что вы будете дальше делать и как вы будете разговаривать с Вадимом Марковичем, это мы посмотрим, как это реально здесь происходит у нас на глазах, как вы решите эти проблемы между вами которые возникли. А я бы тогда задала вопросы Вадиму Марковичу, чтобы было понятно, почему мы остановились. Ведь все-таки остановка произошла, и тут Вы никуда не денетесь. Вы можете, конечно, продолжать говорить, имея в виду, что это доклад, но реально произошла остановка, все затормозили почему-то. Мне кажется, оно требует некоторого внимания, если тут какие-то «мы» вообще присутствуют. Я-то, вообще говоря, предпочитаю индивидуальный секс, а не групповой. Но ежели, все-таки, тут какие-то «мы», то давайте, я скажу, какие у меня возникли вопросы. Присоединитесь ли вы к этим вопросам, не присоединитесь, насколько, я не знаю, но я задам эти вопросы.

Вот посмотрите, Вадим Маркович, у Вас опыт анализа.

Флямер. Анализ опыта управления.

Давыдова. Анализ опыта, да. Анализ опыта управления этих частных методологов. В основном, частных. Потому что топ-менеджмент, вы не хотите о нем говорить, хотя у нас есть, вроде бы, - и как кейсы можно рассмотреть – такие линии, при котором зависимости эти очень малы. За исключением как бы общей ситуации, тут никуда не денешься. Тут, все-таки, они не творцы. Есть и иностранные такие опыты, причем, они описаны. Например, это Карлос Гон. И книга известная, «Гражданин мира», и теперь которым будет принадлежать, видимо, со временем «АвтоВаз» по линии «Ниссан» – «Рено». Оно описано, этим можно как кейсом воспользоваться в мировой плане или европейском, скажем так, топ-менеджмент, что это такое. Но если исходить из того, что вы говорили и те примеры, которые вы приводили, я понимаю, что Людмиле Георгиевне не нравится слово «карманный», у него не те коннотации. Но меня не волнует слово, меня волнует совершенно другая вещь. Вот вы приводите этот доклад, который мы вместе слушали Грязновой и Малявиной, их выступление на конференции по схематизации, и три, по-моему, доклада ваши. Они, на мой взгляд, очень разные. В том докладе, который говорил, якобы, об институционализации в области здравоохранения или здравосбережения, поскольку имелось в виду донорство, на мой взгляд, он не методологический был никак. Ярлык методолога там можно наклеить, по крайней мере, на Грязнову. Но на Малявину – с трудом, естественно, хотя я ее очень люблю. А на Грязнову можно. Просто история работ предыдущих, ее жизни позволяет это делать. Но там не было ни проблематизации работы, которую они провели, не предъявления тех коммуникативных трудностей, с которыми они столкнулись. Это касается полидискурсивного обсуждения этих всех проблем. Каким образом они победили, если они как методологи там победили и смогли это зафиксировать? И где они не врали, когда проводили реализационные работы? Врали при этом или не врали? Провести их как PR-акции, вы понимаете, это совершенно не сложно. Тем более, с Ксенией Собчак. Поэтому вот этого анализа у них не было, в чем методологичность этого доклада я усомневаю. Но и у вас его нет. У меня на этом месте возникает вопрос. Вы их назвали, а вот сути дела, методологичности их работы в очень сложной ситуации – ситуация у них даже притом, что сама министр, вроде как, поддерживает это дело, но внутри здравоохранения, тех управленцев внутренних, которые занимают те или иные отделы, профессионалы одновременно в здравоохранении, пробиться через них, это очень тяжелая работа. Я думаю, тяжелее, чем у Люды. Очень тяжелая. И они победили. За счет чего? Нет этого анализа. И вы его только называете. В этом смысле доклад Людмилы Георгиевны был совершенно другой. И я не понимаю, почему вы их в одну рамку вписываете. Потому что там все трудности, с которыми она как директор по развитию столкнулась и в ситуации, что она не может пройти через начальство, и в ситуации, каким образом она в коммуникации должна обсуждать это с теми, которые должны вы полнить * по стандартизации, по-русски если говорить, менеджмента, работы, она их все предъявила. Поэтому это абсолютно разные доклады с методологической точки зрения, с моей. Хотя, вроде бы, Грязнова в большей степени методолог, чем Голубкова, так мне кажется. Я, правда, всю историю вашей жизни не знаю, но она, все-таки, филолог. А меня все время как филолога ругают, что я недостаточно методологична. Этого не было у нас, я думаю, это и вызвало панику. Поэтому куда Вы дальше пойдете?

Розин. Можно? Дело не в том, сумели ли Малявина и Грязнова выставить доклад методологически, показать. Ведь я же, кстати, четко говорю, что я понимаю, это я сделал эту реконструкцию. Не Грязнова и не Люда сделала, а я сделал реконструкцию. Я четко проговорил, что я имел в виду здесь под методологической работой. Я говорил: «Именно методолог задает то целое, по отношению к которому разворачиваются и исследования, и все работы, раз. Причем, он задает это целое именно как методолог, как он полагает или институт, или процессы инсоизации(?), и т.д. Дальше методолог создает команду, - я не обсуждаю, как и какие там трудности, мне это сейчас не важно, - и идет с этой командой до конца». Он должен создать команду из людей, принадлежащих… и идет он до конца в том смысле, что он участвует в реализации и все время осуществляет коррекцию. «Следующий момент, - говорю я, - он создает специальные схемы и другие языковые средства, которые понятны как представителям этой команды, так и другим лицам, участвующим в этом процессе, а не методологические, хотя отталкиваются от методологии». То есть он должен создать особый язык, особые средства и представления. Третий момент. «Четвертый момент, - я говорю, - это особая стратегия работа, связанная с искусственным и естественным». То есть необходимо достраивать и перестраивать эту сферу, для этого разворачивается целый ряд работ, связанных с обучением, с созданием инфраструктуры и т.д., с одной стороны, с другой, провести исследование, и с третьей стороны, создать особую стратегию, связанную с тем, что задается проект, ведутся исследования и эти вещи создаются, и идет особый тип анализа-исследований под анализ того, что получается, и коррекция. «Вот набор этот, - говорю я, - специфический…».

Давыдова. Это не ответ и не возражение мне. Это мимо меня.

Флямер. Еще раз повторение.

Розин. Это объяснение.

Флямер. Я считаю, что вы не поняли, что он сказал. Еще раз повторить?

Давыдова. Я поняла, и даже говорила, о чем.

^ Розин. Это объяснение. Поэтому я не понимаю, что ты говоришь, когда ты говоришь, что вот… Это моя же реконструкция, я ведь говорю…

Давыдова. Если вы не понимаете, давайте я объясню.

Флямер. Сейчас. Только один момент приведу. Мне кажется, что, например, первый критерий, Вадим Маркович, который Вы привели, по поводу задания целого. В условиях распространения системного подхода это стало достаточно массовым явлением.

^ Розин. Ну и что?!

Флямер. Подождите секундочку.

Розин. Георгий Петрович говорил: «Надо положить некоторую реальность». Вот надо положить какую-то реальность, относительно которой вы дальше будете исследовать и вести работу. Это методологическая функция и философская, и системная.

Давыдова. Многоуважаемый Вадим Маркович, я сказала совсем другое. Поэтому я прекрасно понимаю все, что вы сказали и второй, и третий раз. Это я понимаю. Я на этом месте, у меня был вопрос, я вам сказала: «Так это кооперация? Положите схему, пожалуйста». Вы схему не рисуете, сказали вроде бы «да», но при этом все равно мы остались в рамках то ли одного человека, то ли двоих, причем, выжженных материально. Я вот против этого. Мне не нужен здесь доклад Грязновой и Малявиной. Просто не нужен. Зачем вы на него ссылаетесь? Он меня лично путает, потому что я ничего не вижу в этом докладе из того, что вы задаете как норму. С вашей нормой я согласна. Тогда положите схему, и мы будем к схеме относиться как необходимой работе, и тогда это будут и современные конструктивные работы, и инженерные, и в области оборонпрома, и в области Министерства промышленности и торговли – слава тебе, Господи, вокруг нас этого материала полным полно.

Розин. Галина Алексеевна, а вы что, не понимаете, чтобы начать это переводить в схему, надо делать несколько докладов, вы это понимаете?! Вы понимаете, что я это не могу сейчас сделать или не понимаете?

Давыдова. Нет, не понимаю.

Розин. Ведь нарисовать какие-то штучки, которые здесь, это не положить схему! Положить схему – это начать анализ этого материала уже методологический, специальный. Так что вы от меня хотите сейчас на этом этапе?

Давыдова. Анализ опыта, как написано в теме.

Розин. Анализ? Давайте, я заявлю вам еще несколько докладов. С удовольствием сделаю. Но, извините меня, сначала надо положить некую реальность. Вот я вам сейчас пытаюсь положить некую реальность.

Давыдова. Это даже не кейс!

Розин. Да, не кейс. А вы что, не знаете, как ситуацию задают? А ситуацию так и задают, и кладут реальность сначала просто, говоря: «Вот есть мышление, есть деятельность». А потом начинают долго, нудно, иногда много лет разбирать, а что это такое. И вводить и схемы, и все. Если хотите, чтобы я вам сразу здесь нарисовал, это смешно. Я, кстати, как профессионал прекрасно понимаю, что это за работа. Я говорю: «Пожалуйста, давайте. Может быть, через полгода или год мы с вами положим все эти схемы».

Давыдова. Тогда, Михаил, я требую объяснений, что такое «анализ опыта».

Флямер. Подождите. Вадим Маркович, я реагировал ровно на этот момент, что утверждение о том, что нечто есть, безо всякого анализа, как Вы нам сейчас объясняете, дается. Я Вас возвращал к ситуации, когда для Вашего мышления, чтобы оно состоялось, нужно выделить, о чем оно и что им задается. Я выделил разные предметы, о чем мы будем мыслить тут? И введя вас в сторону анализа, реагируя ровно на то, чтобы задать реальность. А вот эти слова: «А вы что, не знаете, как реальность задают?», - они, на самом деле, компенсируют что-то. Вадим Маркович, зачем вам защищаться?

Розин. Я не защищаюсь. Я вам пытаюсь объяснить, что есть такой уровень работы – феноменологический сначала, - когда явление не кладется через схемы, через понятие, а в некотором языке - очень эклектическом, очень странном – описывается некая ситуация, даются какие-то различения. Но это все ставит некоторое видение. А вот когда оно поставлено, начинается та работа, которую Галина Алексеевна хочет проделать. Часто, к сожалению, действительно, кстати, здесь я полемизирую уже и с Вами, потому что вы часто вместо того, чтобы поставить это видение, начинаете рисовать и закрываете с помощью схем сам феномен. А я обсуждаю сейчас, пытаюсь рассказывать о феномене некотором, как я вижу некоторый феномен.

Давыдова. Давайте я отвечу, раз вы задумались. Эта феноменальность была достаточно хорошо, интересно представлена на том, что Вы вычитали в Интернете. Вот это все, что там было написано, кстати, присутствовало почти все из того, что Вы потом сложили в некоторую картинку. Поэтому да, это феноменально было и не вызывало, феноменально было задано, и не вызвало никакого сопротивления ума. А дальше тема-то названа, «анализ опыта», значит, есть слово «анализ». И не нравится мне присоединяться к Михаилу, но вынуждена я. Есть слово «анализ» и есть слово «опыт», и пока не появились реальные опыты работы реальных людей, пока еще было все понятно, что вы делаете. Как только положили эту реальность, причем, мы с вами сами ее тут наблюдали и в ней побывали, тут я перестала на этом месте понимать, что Вы делаете.

^ Розин. Ничем не могу Вам помочь.

Давыдова. И не надо, я и не требую. Я говорю, что так не понимаю, в таком плане.

Флямер. Я, опять же, и с критической частью соглашусь про подмену, и с установкой согласен. Как бы создавать это видение и его как удерживаемое иметь. Мне кажется, что если этой установки держаться, тогда нужно отделить, как минимум, эти признаки из видения, и конструктивной проработке представления уже – потому что Вы ведь захотели, создав перечень этих самых свойств, закреплять представления, и еще и приписывать, что это массово происходит, и нас загонять в такое полагание того, что есть. Это не феноменологическая, по-моему, работа, это вы нами управляете.

Давыдова. Управляет, конечно. И вами в том числе.

Соколов Да, я бы тоже хотел присоединиться к тому, что если тема названа, то она должна как-то управлять докладом, нельзя говорить чего-то, не относясь все время к теме. Она должна… и это управление темой доклада должно как-то проявляться, и должно это быть видно. Мне это не видно, поэтому я и не принимаю, это раз. И второе, про реальность и про то, как оно задается. Может быть, так оно и задается, не знаю, каким-то студентам или еще кому-то, или детям. Но не знаю, как другие, но мне бы хотелось увидеть эту реальность сквозь какой-то интерфейс, который, хотелось бы, чтобы присутствовал. Например, схема какая-то… Вы можете не рисовать, Вы можете словесно ее как-то задать. Но это должен быть некоторый интерфейс, с помощью которого я смотрю на реальность, и я ее вижу и как-то опознаю. А когда этого интерфейса нет, просто реальность, вы говорите: «Вот это есть реальность», - для меня тяжело это воспринимать как реальность без этого интерфейса. В силу моего, может быть, неправильного образования, воспитания, я не читал, может, многих трудов и т.д., вы меня можете сейчас куда-то отослать, как обычно делают докладчики. Но извините, каков я есть, есть. Мне трудно без интерфейса.

Флямер. Как бы трудно, да.

Розин. Ты председатель, ты веди.

Флямер. Хорошо. Бежать надо куда-то?

Розин. Нет. Давайте посидим.

Соколов Если уж говорить об опыте, давайте, я тогда и про свой немного расскажу. То, что сейчас произошло, это стандартная ситуация взаимодействия, скажем так, а-ля методолога и любого начальника отдела или, если работаешь на проекте, приезжаешь к заказчику, там тоже начальник отдела. Это стандартная ситуация, которая здесь возникает. Она точно такая же, один в один. И это нормально, и просто сейчас надо попробовать найти какой-то способ, выход из нее. И все. Ничего необычного здесь не происходит.

Соколов. А можно тогда уточнить? Вадим Маркович, по поводу «карманных» методологов. У меня почему-то * наряду с ручным методологом. И знаете, что навеяло? Некоторое время назад у Ковалевой был доклад здесь по поводу своего тьюторства. И она отождествила, положила рядом тьютора и коуча средствиально. Но при этом она сказала, что когда коуч попадает в корпоративную среду, он перестает быть тьютором, а тьютор, по всей видимости, это методолог в педагогике – если что, поправьте меня, - и она на этом делает осечку. То есть когда он попадает туда, он работает на заказ, соответственно, выполняет некую корпоративную задачу, спущенную ему сверху. И в этом смысле можно ли говорить о том, что методолог заканчивается, когда он работает на заказ, и, соответственно, он становится ручным или карманным?

Розин. Нет, методология – это самоопределение. Мое профессиональное самоопределение. В данном случае это зависит просто от ситуации во многом, от самоопределения и т.д. Если я как методолог работаю, например, в сфере образования, правда, я не поставлен в такие жесткие условия, как на производстве, тем не менее, мне тоже дают задание, говорят, что надо преподавать философию, есть стандарты и т.д. но я эту ситуацию, тем не менее, как-то… то есть я вырабатываю такую стратегию как методолог, оставаясь методологом, чтобы и волки сыты были, и овцы целы. То есть, например, я говорю: «Ребята, вы должны там прочесть такую-то литературу сами, которая входит в стандарт». А дальше я разворачиваю как методолог свою стратегию. И в этом смысле я что делаю всегда? Я стараюсь оставаться методологом, то есть я не могу просто иначе, поскольку я стараюсь показывать им, как анализируется мышление, обсуждать рефлексивно, понять средства, которые я использую, когда я их веду даже, обсуждать понятие схемы. То есть я все время демонстрирую собственное мышление и стараюсь им эту вещь передать. Но при этом я прекрасно понимаю, что если я работаю, предположим, со студентами первого курса, я должен это все проделать: или я должен поднять их до уровня методологии, обучить, или я должен говорить на таком языке, который им понятен. Если он методолог, он и есть методолог. Если он пришел из методологии, например. Он в этом смысле все время реализует свое методологическое видение и работает с теми методологическими средствами, которые есть. Но если он одновременно является частью команды, он вошел в эту сферу и т.д., например, у меня это было в сфере права. Вот Карнозова меня позвала, там был семинар, там были юристы и т.д., там была сама Карнозова как методолог, но я там 5 лет читал эти книги и выучил это до такого состояния, что я мог работать как профессионал там. И дальше, когда я свои все методологические вещи продвигал, я все время старался их излагать на языке, который им понятен. Это все равно были методологические представления, но я вынужден был создавать некий язык, который им понятен, хотя содержанием этого были методологические представления, методологическое видение. Вот то, что я называю карманным методологом, он находится все время в этой ситуации. Он должен знать эту область изнутри, профессионально знать, не хуже профессионала он должен ее знать, с одной стороны. И он должен находиться в позиции сервелистской, то есть он должен работать на эту сферу. И в этом смысле работать в кооперации с управленцем или с каким-то другим представителем, с одной стороны. С другой стороны, он должен нести новое видение. То видение, которое необходимо для развития предприятия, чтобы можно было начать рефлексию, критическую работу и прочее. Поэтому он остается методологом и одновременно он представитель данной сферы. И все это он должен еще делать, создавая специальный язык.

Мне кажется, сегодня именно эта ситуация. Сегодня есть самые разные области практик – не только управление, просто сейчас обсуждается на управлении (сфера образования и другие сферы), - где точно такая же ситуация. И все больше возникает требований вот к такой двойной профессии. То есть профессии, которая несет совершенно другое видение, позволяет развивать все эти структуры, и в то же время это человек, который внутри этого целого. То есть он должен знать проблемы этого цеха, понимать материал его и т.д. Я каждую сферу, в которую я входил, 5-6 лет тратил на то, чтобы просто войти профессионально в каждую из таких сфер. У меня их было 3 или 4 за свою жизнь. И на каждую я потратил, по меньшей мере, 5-6 лет. Для чего? Для того, чтобы быть внутри уже этого. При этом я никогда не терял своей методологической позиции. Я всегда в конце концов занимался чем? Анализом мышления, критической работой, обсуждением статуса всего этого и т.д. Но это, мне кажется, вообще стандартная сейчас ситуация. И методология в этом направлении должна развернуться, частная методология. А общая – создавать для этого средства и условия. Потому что общая методология создает средства для частных методологов, в частности. Тогда методология будет востребована и все. И главное, я говорю, сейчас складывается такая сфера уже автоматически, без нас. Или частично с нашей помощью.





оставить комментарий
страница3/4
Дата18.10.2011
Размер0,77 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх