Интервью 89 Миссия Хосе Аргуэлльеса icon

Интервью 89 Миссия Хосе Аргуэлльеса


Смотрите также:
«Либеральная миссия»...
Интервью Комсомольской правде Интервью с писателем, опубликованное в «Комсомолке»...
Лекция Хосе Асебильо «новые урбанистические парадигмы. Перестройка в глокальном контексте»...
Интервью с методологом В. Дубровским (интервью брал А. Левинтов)...
«Хосе Ортега-и-Гассет»...
Интервью Сдоктором Леонидом А. Гавриловым, Ph. D...
Интервью с Ш. Колларом...
«миссия»
«миссия»
Решением общего собрания акционеров...
Сибирской Пассажиры «Славянского ковчега»...
Интервью с директором школы...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4
вернуться в начало
скачать

В правом нижнем углу этой большой статьи напечатана заметка, расположенная наискосок. Она называется «От всей души». Это благодарность Карагыс тем, кто помог ей в подготовке её творческого вечера. Никого не забыла Лизонька упомянуть. Всех благодарит от всей души.

Выражаю искреннюю благодарность Правительству РА (М. И. Лапшину), министерству культуры РА (И. И. Белеков), комитету культуры Алтайского края (А. И. Ломакин), «Эл-банку» (А. Н. Алчубаев), Горно-Алтайской типографии (Э. В. Бабрашев), фирмам «Салекс» (А. М. Смоленцев), «Топпром» (В. И. Кукотин), «Веритас» (Л. М. Шодоева), «Купол» (А. Р Тулебаев), предпринимателю А. И. Махмудову, депутатам Республики Алтай О. Т. Зианурову и К. Г. Иванову, администрациям г. Горно-Алтайска (В. А. Облогин), Онгудайского (С. С. Тузачинов), Шебалинского (А. В. Соколов), Усть-Канского (Л. Д. Маиков), Улаганского (В. А. Ядаганов) районов за помошь, еказанную при подготовке творческого вечера. Карагыс Ялбакова.


Вот и прочитаны все статьи. Их совсем немного, но на многие вопросы, которые София хотела задать Лизе, ответы она уже получила. Странное ощущение испытывает писательница после знакомства со статьями. Ей кажется, что она несколько обворована авторами статей. Именно этими словами София хотела охарактеризовать свою героиню повести. А они уже сказаны, и сказаны в письменном виде. И сказаны – давно! Но, с другой стороны, ведь не одна же София видит внутреннюю, высокую духовность так ярко одарённой личности! И, Слава Богу, что её рассмотрели и высветили такие высокодуховные люди!

София вспоминает Валерия Ивановича Чичинова, так тонко и бережно преподнёсшего слушателям певицу Карагыс, написав текст для обложки пластинки. С ним София познакомилась в семнадцать лет на выпускном вечере группы литераторов пединститута, куда пришла с сестрой и её однокурсницами. С тех пор и поддерживалось знакомство. Валерий Иванович читал и стихи, и прозу, принесённую Софией как литературному критику. О стихах он выразился очень образно:

- Смотри, - вот горизонталь, - показывает он рукой воображаемую линию, - это черта, разделяющая «можно» от «нельзя». Почти все стихи, что ты мне показала, я бы поместил над горизонталью. Значит, их можно печатать, хоть работать над ними ещё надо. Понимаешь?

- А – сказки? – с надеждой ждёт утвердительного ответа София.

- Сказки о Кащее Бессмертном у тебя лучше, чем многие стихи. Я бы посоветовал тебе, Сонечка, вообще перейти на прозу для детей. У нас, в Горном Алтае есть и хорошие писатели, и очень хорошие, но для детей пишут как-то неохотно. Ты – учительница, тематика детей тебе ближе, чем, скажем, мне.

- Но и мне редко приходит в голову писать для детей.

- Но есть же выход, Соня! В жанре сказочного слова очень большие возможности! Почему не писать о серьёзных вещах для детей?!

- Сказки?

- Не обязательно! Сказочная повесть, например. Научно-фантастическая сказка. Авторская сказка. Да хоть как обзови – важно, чтобы донести до детей серьёзные проблемы доступным языком. Не мудрствуя, но умно и грамотно.

- Валерий, я боюсь! Не справлюсь! – искренне возразила София.

- А я тебе помогу. Ты же не одна на белом свете!

Но пока София написала повести «Сквозь сердце» и «Асмиту», да с десяток сказок, было уже поздно. Валерий Иванович покинул этот мир. Он очень рано ушёл из жизни! Скорбели по нему все хорошие люди.

А Софии пришлось искать литературного критика. Она его нашла. Им оказался Валерий Владимирович Шатыгин. София с замиранием сердца ждала приговор, и он был таким:

- Всё, что я прочёл, можно печатать, притом, сразу в нескольких изданиях. Теперь это не возбраняется. Но лично я очень далёк от фантазий.

- Но «Асмита» - написана мной по мотивам, взятым из Живой Этики!

- Я не знаю, где Вы брали материалы, но я придерживаюсь воззрений Лескова, -- категорично заявил критик.

- А Лесков придерживался воззрений Еноха, одного из воплощений Вишну во времена Атлантиды, - блеснула своими познаниями София, весело глянув на собеседника.

- Не буду ни спорить, ни муссировать эту тему. Книги интересные, хорошо читабельные. И, главное, - чистые! Всё, что вы предоставили мне на критическую проверку, можно печатать. Печатайте! Я могу написать отзыв.

- Спасибо, Валерий Владимирович! Я ещё давала Вам стихи…

- Стихи я прочитал охотно, но критиковать не буду. Я – прозаик.

- Жалко, - произнесла София, невольно вспомнив Валерия Ивановича Чичинова.




Он был очень чутким литературоведом. Да… не справедливо обошлась с ним жизнь. Став министром культуры республики, Валерий не жалел себя, как и Лиза. София не зря всполошилась за её жизнь тогда, при встрече, - она показалась ей изможденной.

В августе 1998 года. Валерия Ивановича Чичинова, Министра Культуры Республики Алтай, ждали на международную, научно-практическую конференцию в Турочаке, которую проводили учёные-физики Горно-Алтайского университета. Софию пригласил на неё Александр Иванович Гурьев вместе с коллективом «Кружевница», который пел много песен на слова Софии. Но Чичинов не приехал. Сообщили, что он очень заболел и попал в больницу. Приветственное слово на пленарном заседании срывалось, и тогда попросили Софию, как представительницу местного населения, тубаларку, выступить с приветственным словом вместо Валерия Ивановича. София выступила, а вскоре сообщили о смерти Чичинова. София была в шоке. Она должна была встретиться с Валерием ещё и как с литературным критиком, привезла ему на проверку новые сказки, стихи и песни… София плакала. Таких людей, как Валерий не так уж много. Но они очень быстро сгорают, оставляя яркие воспоминания и сожаление, что жизнь так коротка.

София расчувствовалась. Нашла вырезки из газет о Валерии, его фотографии, тоже вырезанные из газет. Сложила рядом с вырезками о Карагыс. Всё-таки, какая она счастливая – София! Судьба делает ей такие подарки! Каждый ли может от чистого сердца сказать своим детям и внукам: «Смотрите! Вот замечательные люди, души которых горели ярким пламенем! Каждому из них был дан от Бога такой талант, какой по силам не каждому! И они делали людей счастливее! Они шли впереди своего времени! И мне посчастливилось беседовать с ними! Берегите память о них!».

В эту же стопку вырезок София положила фотографии Ильдара Ханова с его Храмом всех религий. Там же оказался профессор Минского университета - Боян Всея Руси Атаманов Олег Владимирович. София помнит его рукопожатие и крепкое дружеское объятие. Он поблагодарил её за помощь при организации его концерта в Горно-Алтайске.





Голос Олега она может услышать в любой момент, стоит только включить компьютер. Но не голос и не его гитара живут в её сердце, соседствуя с голосом Карагыс, а мысли. Атаманов – соратник всех людей, которые отдают себя борьбе за духовный Свет. Диск «24 часа» содержит 14 песен одной темы – Служение… Служение высокому, как служение Вадима, как Карагыс…


Нечаянно София натолкнулась на материал, связанный с М. И. Лапшиным. Она не положила его в одну стопку с Карагыс. Этот человек занимает место наособицу, потому что с ним память выдала совсем иной случай. И этот случай до сих пор подирает кожу страхом за детей.

А случилось вот что.

София после репетиции «Кружевницы» в ДК отправилась на площадь Ленина. Она хотела встретиться там с Юдановым. Он её зачем-то срочно позвал. Время в стране было грозное, и в Горно-Алтайске люди переживали те же беды, как везде: задерживались выплаты и пенсий, и зарплаты, и детские. Закрывались фабрики, росла безработица. По всей стране катились волны протеста недовольных людей. На площади Ленина, под окнами здания Эл Курултая уже несколько суток сидели женщины, объявившие голодовку. Их было много. Они сидели на ступенях, на стульях, просто на земле насыпи. У самого паребрика стоял стол, на нём лежали листы бумаги: женский комитет пикета собирал подписи под текстом протеста.

Здесь и нашла София Юданова. Он был чем-то предельно встревожен.

- Соня! Женщины совсем с ума сходят! Зубакин не выходит к ним для разговора, прячется в кабинете. Он здесь, в Курултае. И женщины решили привести своих детей, чтобы они голодали вместе с ними!

София подошла к столу, взволнованная не меньше Антона, представилась, поставила подпись под протестом и попросила объяснить ситуацию. Женщины действительно намерены привести детей и объявить бессрочную голодовку и свою, и своих детей.

- Всё равно умирать голодной смертью, так уж пусть на глазах этих гадов и добрых людей, чем дома, где не увидит никто! – с рыданиями заявили женщины.

Потрясённая София стала горячо убеждать, чтобы они раздумали, но женщины были настроены очень решительно. Несколько женщин плакали навзрыд. София сама едва сдерживала рыдания.

И вдруг к Эл Курултаю подъехало несколько машин. Из одной вышел Михаил Иванович Лапшин. Он был тогда главой аграрной партии, представителем Горного Алтая в Москве, и, естественно, его узнали. Лапшин сразу же подошёл к народу и спросил:

- Что тут происходит?

В ответ заговорили все сразу, наступая на представителя власти, каждый старался объяснить, но тот ничего не понимал, И тогда он обратился к Софии.

- Объясните Вы! – перекричал он толпу, подняв руку в жесте, запрещающем шум. Всё сразу стихло, и стало жутко: глаза людей с ненавистью устремились на одного – на Михаила Ивановича.

- Из-за задолженности государства, почти в два года, матери вышли на пикет и уже три дня находятся здесь неотлучно, объявив голодовку. Сейчас они решили привести сюда своих голодных детей и уморить голодом и себя, и детей, - объяснила София обстановку.

Лапшин сменился в лице и сквозь зубы выдавил:

- А в Москве ничего не знают… так вот почему меня не встретили…

- Михаил Иванович! Ради всего святого! Сделайте что-нибудь! Детям нельзя голодать! Ради бога! – умоляла София в звенящей тишине. Ни одна из женщин не произнесла ни слова, но взгляда никто не опустил. Решимость матерей была ужасной.

Лапшин оглядел мокрую от дождя площадь. Она была обжита голодающими, словно это был вокзал, от которого не отходят поезда. Тихо, но очень твёрдо Лапшин сказал, обращаясь к толпе:

- Я обещаю вам, что добьюсь выплаты долга. Но мне необходимо время. Через двенадцать дней начнутся поступления. Пожалуйста, не надо приводить сюда детей. Идите домой. Я клянусь вам!

Софии показалось, что Лапшин постарел за эти пять минут. Бледный, решительный он пошёл в здание Курултая, куда даже в сильный дождь не пускали пикетчиков. А женщина, возглавлявшая пикет, обратилась к людям:

- Давайте снимем осаду. Но, если обманет и Лапшин, мало нашим гадам не покажется!

В тот день случилось и другое событие у Софии. В Доме Культуры была встреча, и Чеконов Валентин Агафонович подвёл Софию к Лапшину со словами:

- Михаил Иванович Лапшин – мой личный друг, а это – родственница кайчи Улагашева, - и назвал её имя.

-- Да мы уже познакомились с ней, - спустившись со ступеней, обнял и поцеловал Софию Лапшин.

- Очень тяжёлое знакомство, - прокомментировала София, но Лапшин очень серьёзно произнёс:

- Я клянусь, что сдержу слово. Это дело моей чести, - и он сдержал его.


Тают страницы голубой папки, остаётся совсем немного. София ловит себя на мысли, что не хочет, чтобы они кончались. Теперь Лиза вырисовывается перед её мысленным взором рельефно, словно невидимый скульптор ваяет певицу у неё на глазах. И теперь она для Софии не такая, какой привыкла её воспринимать. Кроме любви к голосу Карагыс, кроме тяги к ней как к человеку своего духовного круга, София увидела в певице человека земного, много пережившего, много думающего. Теперь она счастлива, что Лиза согласилась, чтобы София написала книгу. Но теперь София почувствовала большую ответственность за каждое своё слово.

В папке лежат три, написанные от руки, документа. Именно так София стала называть то, что доверила ей Лиза.


Первым она взяла письмо народной артистки РСФСР Ирмы Петровны Яунзем, написанное 27 мая 1974 года.

Дорогая, любимая моя Лизочка!

Получила от тебя подробное письмо о твоей жизни, прочла внимательно и… огорчилась, что творческая твоя жизнь «от случая к случаю»…

Я ведь ничего не знала, что ты родила сына, что жизнь супружеская у тебя «надтреснутая»… что два года не пела. Артистке-певице очень тяжело разрываться на две части – семейную с ребёнком и концертную. Я выбрала концертную, - потому мне было легче. А с другой стороны, ребёнок, свой, родной, - это тоже большое счастье, дай бог, чтобы он только вырос у тебя хорошим, достойным человеком. Сыну твоему сейчас около двух лет, - ведь это крошечка и устроить его в ясли или детский интернат наверно очень сложно, но это тебе бы немного развязало руки, и ты могла бы петь, концертировать, выезжая. Ведь на тебя я возлагала столько надежд! Ты талантливая, умница, с приятным голосом. И с тобой работать мне было легко и интересно. Всем сердцем желаю тебе, чтобы ускорилась твоя творческая жизнь так, как тебе хотелось. Что же касается меня, - то всё будто по прежнему, - то есть я работаю, хотя и «подкузьмил» меня май месяц. 26 апреля я заболела воспалением лёгких и только 20 мая приступила к занятиям. Из муз. училища Ген. Ив. Я ушла. Тяжело мне совмещать два факультета. Оставила себе только……….., хотя училище и звонит мне и уговаривает вернуться, - но мне не хочется, да и в мои годы такая нагрузка, -- ни к чему!

В студии у меня занимаются две калмычки и четыре русских певицы. Калмычки мало интересные, и перестраиваются на русские песни с трудом, -- а русские песни им очень нужны. Так желательно калмыцкой филармонии и самим певицам. С 1-го июня я распускаю свой совет ветеранов на летние каникулы, - до 1-го октября. Станет мне легче. Собираюсь в отпуск только в августе, конечно, как обычно под Москву, в «Рузу».

Ну, вот пока мои дела. Эльвира Петровна шлёт тебе самые добрые пожелания, здоровья и успеха, а также твоему сынишке. Я же обнимаю, крепко целую Вас и от всего сердца желаю, чтобы жизнь твоя наладилась. Спасибо тебе ещё раз за такое подробное и тёплое письмо. Не забывай меня. Любящая тебя Ирма Петровна.





О своей учительнице Ирме Петровне Яунзем Лиза вспоминает часто. А София не знает её. Раз или два она слышала её голос по радио, но даже не предполагала, что заочно полюбит этого человека. Читая письмо, даже ей, Софии, становится теплее. Искренняя забота о своей любимой ученице заставляет задуматься, - какая это прекрасная душа – Ирма Петровна Яунзем!


А вслед за письмом учительницы Карагыс, София читает слова Сергея Сергеевича Каташа. Он был очень уважаемым человеком не только в городе и в университете, но во всей республике. Не боялся он высказывать и своё мнение. Однажды София встретилась с ним на улице. Он стал расспрашивать её о семье, о песнях. Припомнил, как на выпускном вечере в институте он разучивал её песню вместе со всеми. София очень удивилась, ведь прошло столько лет! А он, весело рассмеялся и сказал:

- Да я и запомнил-то только припев! И он спел его:

Забудутся экзамены, забудутся зачёты,

Об этом не жалей, мой друг!

Но в сердце пусть останется,

Но в сердце пусть останется,

Но в сердце пусть останется

Друзей весёлый круг!

- Надо же! – восхитилась София. У Вас прекрасная память!

- Не жалуюсь. Вот послушай вместо побасенки, что ходит по городу:

Ну, что тебе сказать о гласности?

Товарищ, верь, пройдёт она.

И комитет госбезопасности

Припомнит ваши имена.

- Ой, Сергей Сергеевич! Жизнь всегда вносит свои коррективы. Но такие милые люди, как Вы всё равно были, есть и будут!

- Ну, а ты, как была оптимистка, вижу, с годами не изменилась, - улыбнулся Каташ.


Долго после этой встречи София испытывала какую-то тихую радость, словно в её трудную жизнь была открыта форточка, и свежий воздух вытеснил негативное. Каташ, наверное, имел семь чувств, потому что иначе как бы он мог заметить состояние душевной усталости у Софии, и остановить её своим окликом?! Всего лишь дружеским разговором в девять-десять минут Каташ вернул Софии уверенность и желание жить дальше. Они не были близкими друзьями, и не училась она у Каташа, но знакомы они давным-давно и часто беседовали обо всём на свете. София очень уважала оценку её стихов, данную им при ознакомлении с ними…

И вот София читает строки, написанные рукой Сергея Сергеевича, предназначенные Карагыс.




Слово о соловье Горного Алтая.

(К 50-летию артистки России Е. Ч. Ялбаковой).

В начале две тысячи второго года я был приглашён на юбилейный концерт, посвящённый 10-летию великорусского государственного оркестра «Сибирь» - лауреата премий Алтая, Демидовского фонда и дипломанта многих музыкальных фестивалей. Приглашение мне было прислано от имени Комитета администрации Алтайского края по культуре и туризму, который возглавляет бывший мой студент питомец ГАГПИ, ныне академик академии туризма, заслуженный работник культуры РФ Анатолий Изотович Помакин, а также художественный руководитель талантливого коллектива, главный дирижёр оркестра, заслуженный артист России Евгений Иванович Борисов. Кстати, отмечу, что оркестр «Сибирь» явился стартовой площадкой в мир большого искусства для нашей землячки и моей соплеменнице Карагыс Чанкышевне Ялбаковой, ныне заслуженной артистки России.

Присутствуя на юбилейном концерте в заполненном до отказа слушателями и гостями зале бывшего крайкома партии, я испытал несказанную радость и гордость за свою «сестрёнку» из рода тодош… когда оркестр посвятил Елизавете Чанкышевне один из коренных номеров концерта – сюиту греческого композитора Теодоракиса.

Разумеется, этот номер программы был встречен бурными аплодисментами присутствующих в зале почитателей таланта «алтайского соловья» и оркестра «Сибирь». Главный дирижёр Евгений Борисов, оставив дирижёрский пульт, подошёл к рампе авансцены и обратился к залу:

-- Мы хотели вручить наш музыкальный подарок лично нашей очаровательной Лизе, но она на сей раз не смогла прибыть, потому что она была вызвана в Москву в Министерство Культуры… Однако, выход есть. На концерте присутствует её земляк – друг и почитатель нашего оркестра, заслуженный работник культуры и высшей школы РФ, профессор Сергей Сергеевич Каташ! Мы попросим его передать наш подарок, посвящённый Елизавете Чанкышевне Ялбвковой.

Мне не оставалось ничего, как подняться со своего места и произнести ответное слово сердечной благодарности за оказанную великую честь, и по алтайскому обычаю выразить талантливому коллективу благопожелание – алкыш сёс, хотя от волнительных чувств ощутил комок в горле и нескрываемые слёзы на глазах.

- Кару нёкёрлёр, карындаштар, надилар! Дорогие товарищи, друзья и братья! Я непременно передам Ваш бесценный подарок Вашей коллеге, ныне министру культуры РА, но не полностью, а только половину… потому что музыка , ……… здесь заполнила мою душу своей чарующей энергетикой и буквально омолодила меня… Этой второй половиной я хочу поделиться с жителями священного Алтая. Как пленник Вашего творчества, считаю себя счастливцем тем, что мне довелось присутствовать на презентации оркестра «Сибирь» в Колонном зале Дома Союзов в Москве в 1991 году.

Желаю Вам от солнце-лунного Алтая и его народа новых творческих открытий Пусть Ваше творчество своим ярким светом и сакральным огоньком согревает сердца и души людей, изгоняют тьму, зло и внедряют доброту и красоту. Пусть негасимый свет Вашей обворожительной музыки заряжает нас духовностью и эстетическим богатством. Пусть Ваша гостеприимная юрта всегда привлекает новых почитателей и гостей. Желаем хозяевам юрты и всем оркестрантам доброго здоровья, многая лета.

И в заключение хочу завершить своё слово о юбиляре, впечатление от концерта оркестра «Сибирь» в Колонном зале Дома Союзов и произнести благопожелание – алкыш сёс в адрес юбиляра Елизаветы Чанкышевны.

На презентации в Колонном зале оркестр блистательно выдержал экзамен на творческую зрелость. Мы, алтайцы, гордились тем, что в числе солистов выступили наши земляки – ныне заслуженные артисты России Карагыс Ялбакова и Ноган Шумеров – исполнитель национального кая – горлового пения и игры на древних музыкальных инструментах. Естественно, украшением концерта было выступление алтайского горного соловья – Карагыс Ялбаковой, исполнившей куу – соловья национального композитора Хамиди и алтайские темы. В интернациональном репертуаре оркестра «Сибирь» с большим успехом выступил в сопровождении оркестра казахский певец Алыбек Днишев. А совсем недавно по Российскому радио высшую оценку творчества Карагыс Ялбаковой дала первая зам. Министра Культуры Российской Федерации Наталья Леонидовна Дементьева, назвав юбиляра Горноалтайским соловьём. Похвала весьма солидная и высокая. Желаем юбиляру и впредь оставаться горным соловьём идоставать людям радость. Ей исполнение песен алтайских этносов и народов бывшего Союза отличаются глубокой лиричностью и убедительной выразитнльностью национального духа, менталитета народа и Родины. Она также, как художник-пейзажист своим неподражаемым голосом умеет передавать величественную красоту Алтайских гор, бурных рек и тихих и светлых озёр, чистоту и прозрачность чудодейственного воздуха, характеры людей, живущих на этой священной земле по имени Кан-Алтай. От души желаем тебе, Карагыс, вечного творческого задора и доброго здоровья.

Многая лета. Аминь. Искренне Ваш С. С. Каташ.


Что ни страничка, везде для Лизы находятся добрые слова любви и восхищения. Как хорошо, что не послушалась она родных, когда собралась посвятить себя искусству, творчеству. Но София прекрасно понимает их. Они любят свою красавицу, божественно-голосую девочку. Как можно со спокойной душой взять и отпустить их любимое чадо в такой непонятный, огромный и чужой мир?! Вот и находились слова убеждения для дочери. Вот и проливались слёзы, как по покойнице. Если бы они обладали даром яснослышания или ясновидения и знали, но знали наверняка, что их Карагыс обретёт невиданную любовь всех, кто тянется к красоте, тех, у кого чистая душа, то и тогда родные волновались бы. Их ясноглазая доченька уходит из привычного мира, родного уклада. Разве это не повод для переживания?!

Но Лиза чувствовала непреодолимый зов души делать то, ради чего и воплотился её могучий дух в это красивое хрупкое тело. Этот зов не оставлял выбора. Девушка могла сколько-то повременить или плакать от отчаяния и любви к родным, но не откликнуться на этот зов она не могла. И она откликнулась. И она пошла…


София берёт из папки, ставшей ей уже привычной, - последнюю запись, написанную кем-то от руки и стала читать текст.


«В начале 70-х годов в Горно-Алтайске открывают концертно-эстрадное бюро, где создаются две бригады (концертная и театральная). Из столичных вузов страны приезжают друг за другом различные содружества молодых актёров и певцов, которые выразят в меру своих способностей, эстетические и нравственные идеалы своей эпохи. 70-е годы стали для молодых артистов этапом мучительных поисков своего пути в искусстве.

Молодые артисты исколесили все труднодоступные сёла и чабанские стоянку, редко, когда они задерживались в одном районе больше чем на неделю. Эти скитания по сёлам и общение с различной публикой подчас развивали и углубляли талант артистов.

Карагыс Ялбакова одна из первых открывает плеяду знаменитостей 70-80-х годов.

Сама эпоха, нашедшая глубокое отражение в артистической судьбе Карагыс, словно готовила её к возвышенно прекрасной миссии -- служении своему народу.

Никогда до тех пор на долю певицы не выпадало столько почестей, сколько было оказано Карагыс Ялбаковой, гордости Алтая, певице редкого голоса и широкого диапазона. Её воспевали поэты Горного-Алтая, для неё композиторы создавали песни. Она в течение десятилетий становится лауреатом премии Ленинского комсомола Алтая, кавалером ордена «Знак Почёта» и заслуженной артисткой РСФСР…

Сценические подмостки входят в её жизнь с колыбели. Она родилась в селе Шибее на берегу Урсула, где свадебные ритуальные песни вошли в её плоть и кровь. Её отец Чанкыш не раз говорил, что женщина должна жить в своём доме, доить коров, делать сыр и масло, смотреть за хозяйством и воспитывать сына, а не разъезжаться по свету без отдыха и покоя.

Но она скажет « Я посвящаю себя этой трудной жизни с неиссякаемым порывом и не раскаиваюсь».

Уже, будучи прославленной певицей, поддаваясь временами унынию и печали, она тосковала по тихой и безвестной жизни. «Уеду в Шибее к отцу к матери, открою свою вокальную школу».

Ведь Карагыс обращалась к зрителям со сцены не по долгу актёрского ремесла, а движимая настоятельной необходимостью общения с родными лицами. Эта непреодолимая потребность сказать нечто очень важное, волнующее именно её, передать другим и поделиться своими помыслами и чувствами делала её певицей уникальной, единственной, неповторимой. Она почувствовала своё призвание, переживала свою миссию как самый живой, яркий и глубокий момент своей человеческой природы.

Безгранично велико значение творчества Карагыс Ялбаковой для алтайской музыкальной культуры. Она раздвинула горизонты концертно-эстрадного бюро Улалы до больших сцен Московского театра оперетты и Колонного зала. Она соединила живую правду жизни с поэтической возвышенностью, что приводило к эмоциональному воздействию неизъяснимой силы. Она владела магией, заставляя раздвинуться маленькие потолки сцены, закрывающий наш горизонт, чтобы показать нам сквозь его просветы свободную, вольную синеву неба. Она обращалась к самой сути человека, и казалось, что лицо её, фигура, голос, кристально прозрачный, с переливами соловьиных модуляций, как будто излучали ритм тихого пения – мелодии такой удивительной, что душа начинала петь и заканчивала пение вместе с нею…

^ Прошло уже несколько лет. Столько воды утекло. А я вспоминаю наши гастроли по сёлам нашей республики, Хакасии, Тувы, по городам Латвии, Литвы, Вьетнама, России.

В какой бы республике она ни выступала, она успевала выучить популярные песни коренного народа. Триумфальный успех, овации и цветы с полным правом доставались ей. И любители муз в благоговейном восхищении преклоняли колени перед живой и вдохновенной артисткой милостью божьей».


Здорово сказано!!! Каташ любил людей… София перебрала ещё раз все прочитанные листы и, с сожалением, аккуратно вложила их в папку.


«Соловей»


Как-то София разговаривала со своей знакомой, человеком умным, имеющим на всё свою точку зрения. Она работала в институте завкафедрой, была уже академиком, и она очень болела душой за судьбу Горного Алтая. Речь зашла о культурной жизни республики, и знакомая сказала:

- Знаешь, мне очень жаль, что Карагыс Ялбакова больше не министр культуры. Это не правильно, что при смене правительства Зубакина на правительство Лапшина, сменился и министр культуры.

- А почему – тебе жаль её? – заинтересовалась София.

- Да потому что она была хорошим министром. Если человек талантлив, то он талантлив во всём, за что берётся всерьёз.

- Но Елизавете Чакышевне было очень тяжело! Мне кажется, что она даже пела редко! А ведь ей дал Господь такой волнующий душу голос! – возражает София.

- Зато республике её работа министром была выгодна! – воскликнула собеседница.

- Может быть, я не спорю. Я знаю, что она добилась реконструкции национального театра и добивалась улучшения жилищных условий для работников культуры, - соглашается София.

- А то, что реконструируется Национальная библиотека, разработана новая республиканская программа «Культура Республики Алтай 2001-2005 годы» - разве ни о чём не говорит?! – горячится знакомая.

- Я не спорю. Но ты, видимо, больше знаешь, так расскажи мне! – искренне просит София, погладив взволнованную женщину по руке.

- Карагыс настояла реорганизовать целую сеть республиканских учреждений культуры. Если ты ездила по сёлам, ты не могла не видеть ужасающую нищету клубов и Домов Культуры!!!

- Да уж! Если по писателям судят о государстве в целом, то по очагам культуры - о культуре его, - соглашается София.

- Вот Ялбакова и делала всё, чтобы поднять культуру в нашем Горном Алтае. При ней создан автопарк Министерства, оснащён современной оргтехникой подразделения Министерства.

- Но при ней, насколько я знаю, закончилось формирование Культурно-духовного центра и информационно-аналитического отдела. Эта тема мне более понятна, и я радовалась продвижению этой работы. Кроме того, очень заметно улучшилось сотрудничество с Министерством культуры Российской Федерации. Можно наглядно видеть это по росту федерального бюджета. Он увеличился больше, чем в два раза!

- Я и говорю, что Карагыс надо вернуть на место Министра! Ей надо дать возможность закончить начатое!!! - снова горячится знакомая. Она очень уважает Лизу. Хорошо знакома с ней

- Вот уж не знаю… Она-то этого, по-моему, не хочет! Да ведь министром может быть и другой кто-нибудь, а заменить Лизу как певицу – невозможно. Я не умаляю достижений других артистов. Мне они все нравятся. И никого другим не заменить. Каждый приносит нечто своё, только ему подвластное, но мы же сейчас говорим о Карагыс! – не уступает София.

- Да… редкий талант. Она солистка-вокалистка высшей категории, - замечает женщина.

- Представляешь, Лиза выпустила две грампластинки, компакт-диск «Песни народов мира», записано множество телепередач с её участием, рекламных роликов для ряда европейских стран, а мне всё мало. Всё кажется, что надо выпускать больше.

- А я согласна с тобой!!! – засмеялась знакомая.

- Подожди, я продолжу. Она поёт, практически, во всех жанрах. Я бы купила в её исполнении и Чайковского, и Прокофьева, и Верди, и Бизе, и Хачатуряна, и русские произведения, и алтайские, и всех народов мира. У меня был бы целый арсенал с Лизиным голосом! – мечтательно закончила София.

- Ага! А я бы приходила к тебе в гости, - слушать! – снова рассмеялась собеседница.

- Ну и приходи! У меня есть диск с девятнадцатью песнями и диск с её клипами.

- Ну, вот! Напросилась! - совсем повеселела знакомая, а София подумала, - слава Богу, что у неё и правда есть что послушать и показать, правда, совсем немного.


Дома София выложила на стол литературу писателей и поэтов Горного Алтая и стала перебирать, пытаясь навести порядок на полке книжного шкафа. У неё к этим книгам особое отношение, потому что это написали её земляки. Со всеми она знакома лично. Вот стихи Бориса Укачина. Вот книжечки Константина Козлова с его подписями. Он тоже часто правил её стихи, когда она была ещё студенткой пединститута. У Георгия Васильевича Кондакова она училась. Он только что пришёл в институт работать, но к пробам пера студентов был как-то равнодушен.

Зато Лазарь Васильевич Кокышев стал душой литературного студенческого кружка, который вела целых два года София. Именно он советовал, с кем надо познакомить кружковцев. Он даже дал Соне деньги, чтобы она съездила в Барнаул, познакомилась там с Марком Осиповичем Юдалевичем и с другими писателями. И София съездила. И познакомилась. И пригласила на встречу с участниками её студенческого кружка под названием «Слово». Некоторые писатели Горного Алтая и Барнаула приходили, приезжали, рассказывали о себе, о своих работах, о своих планах. Соня называла Лазаря своим литературным папой.

Вот Василий Тордоевич Самыков, он печатается как Паслей Самык. В 2002 году София встретила в Кишинёве гагауза Степана Степановича Куроглу, ходжу Стэфана. Каково же было удивление их обоих, когда вдали от родины у Софии и Стэфана оказались общие знакомые.

- А Вы знаете поэта Василия Самыкова? – спросил Стэфан.

- Да, знаю.

- А Аржана Адарова?

- Тоже знаю.

- Может, знаете и Боронтоя Янговича Бедюрова?

-- Я, конечно, знаю. Они мои земляки. А Вы-то откуда их знаете? – всё больше удивляется София.

- Я и Бориса Укачина знаю. Мы все учились в Московском литературном институте.

- Тогда ясно. А я думала, что Вы у нас жили. На Алтае.

- К сожалению, на Алтае я не был. Всё хочу съездить, но никак не получается. Вы можете передать им мои приветы и презент?

- Приветы, конечно, передам, а презент только в том случае, если он не тяжёлый, - смеётся София.

- Конечно, не тяжёлый! Пара книжечек моих стихов. Передайте и на словах, что я совершил хадж в Мекку, и меня можно называть ходжа Стэфан. Я стал учёным, как Вы знаете. Работаю профессором в двух университетах – Кишинёвском и в нашем, гагаузском в Комрате.

София выполнила его просьбу. Она привезла его книжки всем, кому были подписаны. Себе она тоже привезла. Вот они, вместе с другими.

С Аржаном Адаровым София знакома мало. Но это не мешало ей покупать его книги и зачитываться стихами. Вот и сейчас она открыла его книгу, чтобы прочесть хоть одно стихотворение, но из неё выпал лист бумаги, свёрнутый вчетверо. Развернув его, София ахнула! Здесь написано о Карагыс!!! Вот здорово! Вот повезло!!! Нет сейчас самого Адарова среди живущих, но остались его труды. И вот эти слова о Лизе…





«Онгудай – сердце Алтая. Его скалистые горы, звенящие реки, кедровые рощи, белоснежные вершины гор – родина великих поэтов, художников, учёных, воинов. Земля легендарных батыров, уснувших под могучими курганами, согретая нашей светлой любовью, преданностью в течение нескольких тысячелетий!

Среди этих синескальных гор, цветущих альпийских лугов, алых и белых роз, синеглазых тандалаев, в семье простого чабана Чанкыша Ялбакова родилась звонкоголосая, ясноглазая девчонка, похожая на горный цветок, в последствии ставшая знаменитой певицей, соловушкой Алтая, заслуженной артисткой России – Карагыс Ялбаковой. Истоки её таланта находятся здесь, в прекрасной Урсульской долине. Её сердце наполнено красотой цветущих альпийских лугов, песней водопадов и звонкоструйных рек, и, конечно, мелодий алтайских народных песен. Горы, леса, реки – все поют. Таков божественный Алтай. Почему же не петь, не прославиться его дочери?!

Будучи ученицей национальной школы, юная Карагыс принимала участие в детских передачах областного радио. Её звонкий голос звучал на весь Горный Алтай. Вот окончила институт, приехала домой – молодая, стройная, необычно красивая с белозубой улыбкой. Большие чёрные глаза искрились любовью и вдохновением. И зазвучал её божественный голос. Она пела песни местных композиторов на слова местных авторов. Сотрудничала с Борисом Шульгиным, Александром Тозыяковым, Владимиром Хохолковым. Слушатели с восторгом принимали песню «Соловей» композитора Бориса Шульгина на мои слова. Она исполняла песни русских, казахских, татарских, монгольских композиторов. И песни дальнего зарубежья. Арии первой алтайской музыкальной комедии Владимира Пешняка и Аржана Адарова. Где бы она ни пела, какую бы песню ни исполняла, я всегда вижу поющие горы, водопады, изумрудные воды Катуни, родного Урсула.

^ В жизни не всегда всё гладко. Все беды, превратности судьбы Карагыс Чанкышевна победила и побеждает песней, чарующим своим голосом, огромным светлым талантом!

Я счастлив, что являюсь земляком и современником этой необыкновенной женщины. Она, как звенящая струна, исторгающая из глубин гор необычайные мелодии. Я убеждён, что Карагыс Чанкышевна Ялбакова долго будет петь и радовать наши сердца. Ибо она истинная дочь гор Алтая, его поэтического, мудрого народа.

Она пела и поёт в больших залах Москвы, Санкт-Петербурга, Барнаула, Новосибирска и многих-многих городов, а также в сельских клубах, среди родных людей. И с её чарующим обворожительным голосом наполняется восторгом душа. С нею поют Алтайские горы, леса, звонкоструйные реки, качаются от радости алые тюльпаны, чейне, белые ромашки!

Дай Бог тебе, Карагыс Чанкышевна, долгих творческих лет и неувядаемого вдохновения.

Аржан Адаров.


Прочитав то, что когда-то София вложила в книгу стихов Адарова, она стала просматривать и другие книжки: вдруг и там ждут внимания памятные странички, но не обнаружила. Зато у неё в руках книга «Признание», заботливо созданная почитателями таланта Евгения Ивановича Борисова. Её дала почитать Лиза. Перелистав книгу от корки до корки, София поняла, что она не поставит её на полку, пока не прочтёт всю.

Но сначала, надо прочесть в этой книге статью Владимира Фёдоровича Хохолкова «Ворота в Шамбалу»… Понятия «Шамбала» и композитор Хохолков в мыслях Софии вместе не хотели укладываться. Она помнит, как однажды он резко оборвал её:

- Совсем заэзотерили Алтай!

- Но, Владимир Фёдорович! Заэзотерить ни Алтай, ни Шамбалу невозможно! Они священны изначально! Нам надо лишь приобщиться к таинствам их! Понять, осмыслить и принять! – защищается София.

- Я не вдаюсь в мистику. Сказочки не про меня!

- Мне очень жаль… - разочарованно взглянула на собеседника София, но досаждать не стала. Для общения на подобные темы человеку необходимо проснуться. А Хохолков в этом смысле, кажется, ещё спал, хоть Софии очень хотелось, чтобы хороший композитор обратил внимание и на духовную музыку. Это ей не удалось. И вдруг в книге «Признание» она увидела его статью под названием «Ворота в Шамбалу». Быстро составив на полку оставшиеся книги, женщина с большим интересом села читать статью.


Ворота в Шамбалу

С Борисовым мы познакомились в начале 70-х годов, на 15-летнем юбилее музыкального училища. Уже тогда Евгений Иванович обратил на себя внимание именно как дирижёр, любящий своё дело. До появления «Сибири» было ещё очень далеко, но уже тогда чувствовалось, что Евгений Иванович стремится к созданию своего оркестра.

Позднее я занялся исследованием творчества выдающегося этнографа и композитора Андрея Анохина и при встрече поведал Евгению, что в краеведческом музее Горно-Алтайска есть произведения этого удивительного композитора, созданные на мелосе племён Алтая. Вскоре Евгений приехал в Горно-Алтайск и увидел те ноты, которые лежали с 1931 года фактически без движения. Хорошо помню, как загорелись у него глаза. Естественно, возник вопрос, как получить эти рукописи. Но раз уж я предложил эту идею – оживить музыку Анохина, мне казалось, что это мой долг. Рукописи были ёмкие, и мне пришлось почти месяц сидеть за их перепиской. Барнаульцы Юрий Крамарь, Василий Кравчук и Евгений Крючков сделали аранжировку, и началась работа с оркестром.

28 октября 1989 года в драматическом театре Горно-Алтайска прошёл вечер памяти Андрея Викторовича Анохина, посвящённый 120-летию со дня рождения композитора-этнографа. На это торжество и был приглашён оркестр «Сибирь» под управлением Е. Борисова. Оркестр исполнял сюиту «Хан-Алтай». А песни и вокальные произведения исполнили Карагыс Ялбакова, Любовь Хохолкова и солисты краевой филармонии Василий Семенчин и Владимир Воронов.

Произведения эти исполнялись в 20-е годы прошлого века под руководством самого Анохина/. Но это был аккомпанемент инструментального ансамбля из пяти-шести музыкантов. А тут его удивительная музыка зазвучала в исполнении большого оркестра под управлением большого музыканта, который очень тонко её ощутил. Для жителей столицы Горного Алтая это было настоящим открытием. Иногда даже казалось, что в театре присутствует сам композитор и невидимо помогает звучать земной и небесной музыке Алтая. Казалось, что музыка вырвалась с музейных полок на свободу. Зрители устраивали после каждого номера настоящие овации.

Эту же программу Борисов повторил в феврале 1990 года в Доме политпросвещения в Барнауле.

К 125-летию Анохина оркестр записал на фирме «Мелодия» диск-гигант под названием «Хан-Алтай», на обложке пластинки была репродукция знаменитой картины Григория Гуркина. Оркестр побывал в Москве с анохинской программой, где получил наивысшую оценку музыкальных критиков, имел колоссальный успех у зрителей.

В последний свой приезд в Горный Алтай, на юбилей певицы Карагыс Ялбаковой, Евгений Иванович говорил о том, что хочет назвать будущую программу «Ворота в Шамбалу». Мне очень жаль, что замысел этот остался невоплощённым.

Борисов был музыкант от Бога, он обладал редким даром: делиться с залом чувством радости жизни, полноты бытия.


«Господи, как хорошо написано! – подумала София. Эх, если бы Евгению Ивановичу удался его замысел!!! Сколько людей проснулось бы в готовности идти по Дороге Жизни, указанной Махатмами Шамбалы! И Владимир Фёдорович не смотрел бы на Софию снисходительно, как тогда…

Но стоит ли уж так-то переживать! У неё друзья-соратники во всём мире. И надо - не огорчаться, а жить тем, что несёшь в своём в сердце. Надо радоваться тому, что просыпаются сознания людские к Свету - в культуре, в науке – везде! Космические сроки пришли, а с ними не поспоришь.

Вот Лизонька. Она ещё не читала книг «Живой Этики» и «Тайную Доктрину». Но она живёт по велению чистого, светоносного сердца. Может ли София упрекнуть её в том, что не нашлось у неё времени познакомиться с Учением Жизни? Конечно, - нет. Нет, нет и нет!!!

Дома у Лизы есть огромный труд Веди Чорак под названием «Книга Знания», в которой турецкая посланница Великих Учителей человечества изложила всю мудрость Знания для землян. Иной может перечитать всю эзотерическую литературу, произносить мантры или читать молитвы, но если он не несёт людям ничего светлого, замкнувшись на себе – грош цена такому эзотерику в базарный день! Слава Всевышнему, -- это не случилось с любимой певицей! Она изначально была светоносной. Потому она и пошла наперекор родным, когда избрала свой путь служения Искусству.

В книге «Признание» есть воспоминание Карагыс о руководителе Оркестра «Сибирь». Ведь Она была в нём солисткой с самого начала! Что, интересно, о Борисове пишет она? О них часто вспоминают одними словами, идущими от чистого сердца. В памяти народной они неразделимы.


Мой учитель

С Евгением Ивановичем нас познакомила режиссёр Алтайского телевидения Любовь Задорожнева. Я как-то подошла к ней, спросила, где бы мне найти хороших музыкантов, у меня на родине пока нет такого оркестра, с кем бы я могла работать. Она-то и сказала мне, что в Барнаул приехал из Новосибирска Борисов. Он пока руководит оркестром училища, но подаёт очень большие надежды. И слова её сбылись. Когда мы с ним встретились, я поняла, что это человек необычайно талантливый, таких людей мало не только в Сибири – в России.

Я всегда поражалась, как тонко он чувствует музыку, как образно говорит. Когда он хотел чего-то добиться, он такие приводил примеры, сравнения, что никаких сомнений не оставалось. Он всегда очень точно подбирал репертуар, выстраивал программу. «Лиза, а может быть, вот так?» И вы знаете, я всегда убеждалась в том, что он был прав.

Начались поездки. В Москву несколько раз, потом в Бельгию, Люксембург, и конечно, поездки в Горный Алтай.

Евгений Иванович был лидером, он горел, не жалея себя. Он отдавал себя работе целиком. Не думал ни о здоровье, ни о времени. Все эти годы то и дело возникали большие трудности, но он всегда находил возможность вытащить оркестр, убедить начальство. И оркестр рос, имел успех, где бы ни играл, за рубежом или здесь. Каждый концерт был как праздник, потому что любо-дорого смотреть было, как он дирижирует. Вокалист «летал» вместе с ним, просто невозможно было плохо петь. Он так преподносил материал, что все были влюблены и в это музыкальное произведение, и в него.

^ В Горном Алтае у нас было много концертов. У оркестра остались очень яркие воспоминания о Горном Алтае. Часто спрашивают: «А когда, Карагыс, поедем в Горный?»

Репертуар Евгению Ивановичу я нередко предлагала сама, потому что песни народов мира я и раньше пела. А «Талай-Хан» -- он сам задумал воплотить. Анохин хоть и русский по национальности, но мы считаем его своим классиком, он очень много сделал для нашей музыкальной культуры. Евгений Иванович с Владимиром Хохолковым нашли архивные материалы, дали им новую жизнь, второе дыхание. «Талай-Хан» звучал в Барнауле и в Москве, а в Горно-Алтайске не получилось. Я очень жалею, хочется, чтобы мои сородичи услышали, увидели эту оперу.

В этом произведении звучат алтайские камлания. Евгений Иванович сказал: «Придумай что-нибудь: хохочи, пой». Но я не согласилась: получается какой-то русский вариант. И я придумала шаманскую мистерию, которая и в Красноярске звучала, и по городам Сибири. Это было очень интересно. Оркестр играет, даже поёт, а у меня шаманская мистерия в национальном костюме.

Евгений Иванович был большим интернационалистом. Он брал произведения наших композиторов: Тозыякова, Шульгина, Анохина, Новикова, Хохолкова и др. Просто удивительно, как Евгений Иванович тонко чувствовал нашу, алтайскую музыку. Он так заражал темпераментом, что просто невозможно петь плохо. Глаза горят, он улыбается, просто весь в полёте. Может, его кто-то и критиковал за манеру дирижирования, но он был настоящим артистом. И многие влюблялись в него как в дирижёра.

Его уход из жизни – это такая великая потеря не только для нас, его друзей, для оркестра, но и для Алтайского края, для Сибири в целом. Его уход – трагедия, невосполнимая утрата.

Надо продолжать дело Евгения Ивановича. Тон он задал и направление выбрал. Необходимо, чтобы оркестр жил, во что бы то ни стало.

Евгений Иванович планировал на много лет вперёд.

Был концерт его памяти. Я пела «Алхыш» -- это благословение матери, которая потеряла сына на войне. Трагическая песня. Я эту песню посвятила ему, говорила: «Ты ушёл от нас, маэстро, тебя нет с нами. С неба упала самая яркая звезда, но ты остался жить в сердцах людей». Вы знаете, зал просто плакал, и я сама плакала – пела и плакала, потому что невозможно без слёз вспоминать этого человека. Его многие называют своим учителем, и я – из их числа.


София отложила книгу. Она помнит это благословение матери «Алхыш». Карагыс её пела на праздновании Дня города Горно-Алтайска на сцене Пионерского острова. На огромном экране показывали сцены войны и падающую подстреленную птицу. Всё действо было так сильно, так органично, что и само по себе не могло не взволновать. Но поверх всего -- пение Лизы. Оно потрясло не одну Софию. Лиза на сцене становится тем образом, который в этот смотрят зрители.

Софию как-то, даже слегка коробит от произнесения слова «зрители», когда перед тобой настоящий мастер. Не зрители, не слушатели, а соучастники переживают то, что ворвалось в их сердца. И не Карагыс уже на сцене, а - мечущаяся от непосильного горя мать, потерявшая сына. София рыдала, не замечая ни людей, что сидели прямо на земле по всей горе, ни чего-то ещё. Она проживала жизнь героини.

Но в этот день, ещё до концерта, у Софии было и весёлое происшествие. С оркестром из Барнаула приехал её давно знакомый трубач. Фамилия его тоже Борисов, но звать Александр Михайлович. Пока пообнимались, пока выяснили, что и он, и София выступают в одной программе, к ним подошла певица Лилия Салтаева. С ней София тоже была знакома. Снова объятия, выяснение – что да почему. Потом Александр и Лилия отошли, а на тропинке София увидела подходившую Лизоньку Ялбакову. София так обрадовалась встрече, что почувствовала себя на седьмом небе. Женщины встретились, поздоровались, перекинулись несколькими фразами. Не разговоришься очень-то! Совсем скоро выступать. И тут София вспомнила про Лилию.

- Ой, Карагыс! Я хочу Вас познакомить с Лилией Салтаевой! Она тоже заслуженная артистка России!

- С Лилей?! Вон с той? - кивнула головой Карагыс в сторону Салтаевой.

- Да! Да!

- А мы с ней только что вернулись из Европы. Мы там вместе были на гастролях, - весело засмеялась Лиза.

- Ну, во-о-от! Познакомила!!! – разочарованно протянула София.


Известность


Известность к людям приходит по-разному, но относятся к известным людям одинаково. София дочитала книгу Сильвии Крэнстон при участии Кэрри Уильямс о жизни и творчестве основательницы теософского движения Елены Петровны Блаватской. Сколько уж прочитано книг о жизни замечательных людей, - не припомнить! Но горечь от прочитанного - одинаково томит душу.

В шестьдесят лет была сведена в могилу Посланница Гималайских Махатм Блаватская. Ещё моложе был сожжён на костре Джордано Бруно. Моложе Бруно был Жюлио Чезаре Ванини, когда его за те же идеи поглотил огонь аутодафе. Да что уж говорить о более простых смертных, когда распяли самого Бога, воплотившегося на Земле через деву Марию!

София всегда осторожно восхищается людьми вслух. За призрачностью известности всегда наблюдает чья-то зависть, злоба, плебейское желание растоптать, унизить, запачкать. Ну, хотя бы насолить! Ну, хоть анонимку написать, чтобы лишить душевного равновесия известную личность! Пусть помучают её, потаскают по следствиям, раз уж по анонимке теперь не бросить в застенки инквизиции! У каждого известного человека – свой Иуда!

Известность растёт вместе с мастерством творческого человека. Пусть то художник, скульптор, учёный или, как Лизонька Ялбакова – певица. И, если светоносцы несут людям радость, счастливые мгновения жизни, то их антиподы – горечь и отторжение. Но, оскверняя возвышенных людей, подлые люди тоже становятся известными. Только известности-то они стараются избежать, так как трусливость их возрастает с ростом известности талантливого человека, осквернённого ими. А почитатели таланта боготворят своего кумира, проклиная подлецов. Ох, и не завидует София низким людям!


Как-то к Софии выбрался Вадим. Поговорив о своих текущих делах, о планах на ближайшее будущее, они заговорили о известности, как явлении жизни. София поделилась впечатлением о прочитанной книге - о жизни Блаватской. Вадим её читал, и им было о чём поговорить.

- Известным людям живётся беспокойно даже на том свете! – убеждённо заявила София.

- Ещё бы! Они продолжали начатые кем-то из предшественников дела, а их дела продолжат другие, и тоже будут изводимы недругами. Чем светлее человек, тем чернее враги.

- Кстати, только в борьбе растёт дух человеческий. Вот, возьми нашу любимую Лизоньку. Ну, послушайся бы она родителей, ну дои бы она коров, паси бы овец, пой бы только для себя – не было бы в мире столь вдохновенной певицы - Карагыс!!! Не принесла бы она радость в сердца людские. А ведь отец её – не враг ей! Не вредитель! Он хороший, - делится мыслями София.

- Вот видишь, даже любящие люди могут быть гасителями призвания. И – случается. Даже очень много случается! Потому и необходима борьба. Борьба с врагами. Борьба с пассивностью. Борьба с негативом. Борьба с собой. Самая трудная борьба – с самим собой, - увлёкся Вадим, вообще-то очень немногословный.

- Но, не преодолевая в себе негативное, ничего не достичь! – соглашается София.

- Верно. Только сумев побороть в себе заземлённость, человек взмоет в небо. А это - достижения. Это – известность. Это – уже проявление Индивидуальности. Почему, скажем, имя Рафаэль сразу же вызывает в памяти - художника итальянского возрождения? Разве мало людей с этим именем?! Нет. Много.

- Вот я и говорю, что известные люди очень часто вспоминаются и после своей биологической смерти, потому они и на том свете не могут обрести покой. Они – работают, помогая живым. Они оставляют результаты своего труда, своего великого сердца. И таким людям хочется сделать что-то приятное. Успеть сказать им о своей любви. Показать им, что они не одиноки. Я хочу подарить Лизе подборку мыслей Великих Мудрецов, высказанных ими, передавших эти мысли через множество людей всему человечеству. Я, когда читаю книги, выписываю высказывания. Сейчас я их собрала в один маленький сборник и назвала его «Бисер Мудрости».

- Дашь почитать?

- Конечно. Я и тебе подарю экземпляр.

- Здорово! А я другим дам читать, - берёт Вадим поданный Софией сборник, отпечатанный ею на компьютере.

- Все выписанные высказывания, если они почему-либо не читабельны, я оформила или как афоризмы, или как апотегмы. Но мысли эти – не мои! – ещё раз подчеркнула София.

- Угу. Скромность украшает, - весело блеснул глазами Вадим и тут же углубился в чтение. А София не стала мешать.

О музыке


*Каждый человек – звук Земли, человечество – оркестр.

*Если душа коротка, протяжной песни не споёшь.

*Человека узнают по музыке души.

*Лучше одна хорошая песня, чем сто плохих.


В рукописи «Бисер Мудрости» 23 страницы. Наконец, Вадим перестал читать. София ждала слов критики в свой адрес, но Вадим сказал только своё излюбленное ёмкое словцо:

- Здорово!

- Ну, можно это подарить Лизе?

- Она у нас умница. Ей это понравится, мне кажется.

- Давай, не будем за неё решать. Она сама скажет, как и что, - осторожничает София.

- Знаешь, Сонюшка, всё, что ты выписала – это же мудрость не одного поколения людей. И всё это пережито кем-то до нас. Как представишь – в уме не укладывается!

- И совсем не обязательно быть известным при жизни! Зачастую люди научной мысли возвышались уже после своей смерти. Значит, их мысли были пред-знанием. Они проявились раньше того периода, когда они будут поняты и приняты. Сколько было уничтожено людей за их передовые мысли! Но мысли-то остались! Я преклоняюсь перед теми, кто жил ради людей, - заключила София.

- А ведь с певцами – совсем по-иному. Они поют здесь и сейчас, и именно сейчас имеют или не имеют успех. Они ездят по миру, чтобы люди других городов, стран и континентов могли услышать и увидеть их, - говорит Вадим.

- Слава Богу, двадцатый век обрёл и ясновидение и яснослышание, хоть и техническое! – весело смеётся София.

- Да-а-а, а божественные голоса Кришны, Орфея и всех певцов, прошедших по земле, нам не услышать. Но они пели! Они оставили по себе память, которая передаётся многие тысячелетия из поколения в поколение! Невероятно!!!

- Нам просто повезло с веком! И с Карагыс нам повезло! – говорит София, вкладывая в мультифор рукопись подборки «Бисер Мудрости», и дарит её Вадиму.

София обязательно подарит её и Карагыс, порадует. Лизонька прекрасно осознаёт, что известность – удел нелёгкий, не каждому по силам, но, получив Дар Божий от Небес, погубить его нельзя. Слава Всевышнему, что она сильная духом, известность её не «зазвездила», как многих других, чаще всего - не так одарённых.

Среди других волнующих Софию вопросов был вопрос о древней музыке. Надо было посоветоваться об этом с Вадимом. Она по всем серьёзным вопросом советуется именно с ним. Статья по «Живой Этике» «Сангита», то есть, «Древняя музыка», собрана Софией из многих источников. И она надеялась на совет, если что-то в тексте надо исправить.

- Вадим, послушай внимательно.

- Весь – внимание, - ответил Вадим.

- «Древняя музыка – Сангита (санскрит). Восточная идея музыки исходит из интуиции. Музыка для древних людей была не механической наукой или искусством, а их первым языком. Если сравнить древнюю музыку с музыкой современной, то, без сомнения, легко обнаружить неизмеримую пропасть. В восточной музыке всё ещё имеются следы древней музыки, так как там музыка является частью религии, а религия изменяется меньше всего.

Высоту звука в Индии определяли по звукам, издаваемым птицами и зверями. Древняя музыка различается, по сей день, по временам года. Музыканты пели свободно, если не надо было исполнять вместе со многими.

Понятие музыки означало три аспекта: один аспект – язык; другой аспект – исполнение; третий аспект – движение. Все три аспекта всегда сочетались.

Музыка – есть ритм, и он есть в человеке, и он есть во всём. Это – пульс. Даже в джазе – ритм, иначе он не прожил бы так долго. Дыхание предмета называется звуком. Слышимость дыхания – голосом. Дыхание и голос – едины. Музыка – это звук и ритм. Каждый слышит музыку по-своему, и воспринимает, и реагирует по-своему. Но слушать надо музыку, которая уравновешивает, успокаивает».

Вот и вся статья, закончила читать София.

- Нормально. Ты откуда это взяла? – как всегда интересуется Вадим.

- Это – «Мистицизм звука» Хазрата Иннаята Хана, гениального индийского музыканта начала 19 века.

- А-а-а! Читал. Интересно, читала Карагыс эту книгу или нет?

- Не знаю. Но у меня эта работа – настольная книга, - успокаивается по поводу статьи София.


Однажды Лиза сказала:

- Легко любить человечество! Но как трудно дать любовь и вообще, что можешь, конкретному человеку! Иному с превеликим трудом добьёшься что-то, дашь, а он уже считает тебя обязанной помогать ему всегда.

- Ну, да! Чаще всего так и происходит, - подтверждает Лизины слова София, вспомнив случаи из собственной жизни.

- Не помогать нельзя, но иногда так горько бывает от человеческого непонимания! – сетует Лиза.

-- Невежество – вот разгадка многих наших скорбей.

Женщины редко могли поговорить по душам, но как хорошо, что такие минуты всё же бывают!

- Знаешь, Соня, я старалась помогать своим родным. Мне не нужна их благодарность. Бог с ней. Но когда видишь, что не в коня овёс, уж лучше бы помочь другим.

- Не жалей!

- Что ты!!! Я не жалею!!! Но, когда ты стараешься, тратишь силы, деньги, а, главное – время и… всё впустую… обидно.

-- У каждого человека своя карма. И каждый её делает сам. Ты волнуешься, приходишь на помощь, это ты делаешь свою карму. Тот, кто не желает понять, что на чужом горбу не въехать в рай, тот тоже закладывает свою карму, ну, а кто становится присоской, то лучше бы ему родиться комаром! – убеждена София.


Интервью


Жизнь певицы Карагыс Ялбаковой для Софии Ургас была очень дорогой и значимой. В желании написать о ней книгу не было ничего неожиданного для друзей Софии, и они ей пытались помогать своими воспоминаниями о любимой певице.

Но этого Софии оказалось недостаточно, и она попросила Лизу дать ей интервью. Та удивилась: не каждый день интервью просит не журналист, но вскоре выяснилось, что и интервью-то тоже непростое. Просто синяя папка разбудила в Софии желание продолжить исследование жизни певицы, но уже в свете воспоминаний друзей. И она стала звонить им, просить рассказать о Карагыс. Друзья охотно стали говорить ей теми словами, которые София заучила уже почти наизусть, и повторяться, просто-напросто, не стала. Она составила вопросник и позвонила Лизе, чтобы договориться об интервью. Лиза посмеялась над её неудачей с друзьями и… согласилась.


- Лиза, я сразу предупреждаю, что мне важнее важного твои внутренние переживания, а не внешняя мишура. Артист может исходить слезами от горя, но зрители увидят лишь счастливый блеск в его глазах. Такова судьба людей этой профессии. Поэтому совершенно необязательно говорить о впечатлениях людей. Только - ты и твои внутренние переживания.

- Н-ну, давай, попробуем, - ждёт какого-нибудь заковыристого вопроса Карагыс. Она не знает, о чём пойдёт речь, но люди, у которых светлая душа, не боятся никаких бесед.


Интервью

София. Скольки лет тебя отправили в национальную школу?

Карагыс. Семи.

София. Я знаю, что ты поёшь, можно сказать, с младенчества. Расскажи о самом первом воспоминании, которое тебе запомнилось. Где это было? Были в тот момент слушатели или пела одна?

Карагыс. Пела и одна, и при людях, и для людей. Помню, меня папа взял на летнюю стрижку овец. А я очень любила ездить с папой на пастбища. Во время обеда люди сели поесть - кто что принёс с собой, а меня поставили на тюки с шерстью и я им пела.

- Сколько же человек тогда было? – интересуется самодеятельная «корреспондентка».

- Не меньше пятидесяти. Я же не считала! - смеётся Лизонька, а София представила маленькую, стройную девчоночку лет семи-девяти, возвышающуюся над уставшей публикой. Она пела труженикам, имея фон ясного голубого алтайского неба. Может ли быть сцена любого театра такой родной и прекрасной, как эта?!

^ София. Когда и где тебя записали на радио? На каком языке?

Карагыс. Уже после института, в двадцать один год, на алтайском языке.

София. А Аржан Адаров написал, что тебя записывали с детским концертом на радио, когда ты была ещё в школе.

Карагыс. Наверное.

София. В какой телепередаче ты участвовала впервые?

^ Карагыс. В передаче о Павле Васильевиче Кучияке.

София. Какую песню не на алтайском и не русском ты разучила первой. Кто научил?

Карагыс. Казахскую. Научила меня девочка, с которой мы жили в одной комнате, Маира Бегалинова, когда учились в школе.

София. На скольки языках мира ты поёшь?

Карагыс. На многих. Я не полиглот. Языки не изучаю, но, когда споёшь, хоть одну песню на родном языке зрителей, сразу чувствуешь теплоту, и люди становятся как-то роднее, ближе. А когда пою на своём родном языке, вначале стараюсь дать краткое содержание, тогда люди понимают, о чём говорится в песне, и между мной и залом воцаряется полное взаимопонимание.

^ София. В каких странах зарубежья ты пела?

Карагыс. В Монголии, в Польше, Вьетнаме, Бельгии, Люксембурге, Франции, Турции и во многих странах ближнего зарубежья.

^ София. Где тебе больше всего понравилась природа?

Карагыс. У нас.

София. Где тебе больше всего понравился приём?

Карагыс. Во Вьетнаме.

София. А где ты чувствовала себя неуютно. Почему?

Карагыс. В киноконцертном Пушкинском зале в Москве. Нас пригласили с оркестром «Сибирь» на какое-то заседание партий. Многие были с рупорами. Смотреть и слушать нас присутствующим в зале было просто некогда. Каждая партия старалась перекричать всех. А самое недостойное было то, что шовинистические настроения даже не скрывались. Кричали в рупоры, чтобы все нерусские убирались из России. Вспоминать тяжело. Я там, прежде чем запеть, выступила с отчаянной речью: «Люди! У нас у всех одна Родина – Россия! И мне некуда из неё убираться! Я здесь живу! Это и моя Родина!» А потом запела в полной тишине. Осадок от несправедливости остался навсегда, хоть Борисов извинялся передо мной за тех людей, но и ему, русскому, было тяжело.

^ София. Назови, пожалуйста, свою самую маленькую сцену в твоей творческой жизни.

Карагыс. Стоянки чабанов, куда мы ездили бригадой. Я уже работала… Ой, однажды такой смешной случай был! Приехали мы на стоянку, я иду, вдруг слышу – про меня говорят.

- Артисты приехали! Говорят, Карагыс приехала.

- Ну, да!!! Скажут тоже! Карагыс!!! В нашу-то дыру!

- Правда-правда, говорят, приехала.

^ София. Какая сцена в твоей жизни была самая значимая в России? И какая вообще оказалась самой значимой?

Карагыс. Их было две очень значимых для меня сцены. Одна из них в Колонном зале Дома Союзов. Там была встреча с Юрием Лужковым, с Иосифом Кобзоном, с очень многими интересными людьми. А другая сцена - в Красноярске. Я в его Дворце Культуры даже заблудилась. Здесь-то мне было радостно и уютно, как дома. Такие знакомства, такие встречи, такие концерты! Не забыть!

- Расскажи, попросила «корреспондентка».

- Представь задник на огромной сцене – на нём изображена величавая река Енисей. Природа – дух захватывает. Я широким жестом как бы открываю людям эту панораму и говорю своими словами и о Енисее, и о своей родине – величественном Алтае, как бы соединяю в восприятии зрителей всё это в одно целое. Потом запела. Я уже закончила петь, а зал молчит. Позднее об этом моменте сказал спикер Эль Курултая. Яимов Игорь Эжерович, присутствовавший там: «Тишина стояла долгая, оглушающая, даже какая-то неприличная. Потом грянула овация. Люди встали с мест…». Я плакала. Плакали в зале.

- Верю… охотно верю… на себе испытала твоё воздействие.

- Эта Красноярская сцена самая значительная, самая горячая. Она осталась навсегда в моей душе.

^ София. Вполне естественно, что ты ставила в жизни перед собою какие-то цели. Удалось ли тебе осуществить задуманное?

Карагыс. И да, и нет. Конечно, не всё смогла осуществить. Был у меня культурно-творческий центр «Ажу». Мы ездили по школам с целью - познакомить детей с культурой Алтая. Но мне очень хотелось и хочется открыть у нас, в Горном Алтае Центр Культуры Мира. Многое уже сделано в этом направлении, и делается. Но - это отдельная тема.

^ София. Считаешь ли ты себя счастливым человеком?

Карагыс. Да.

София. Расскажи, пожалуйста, о своих родных.

Карагыс. Пусть моя племянница расскажет. Она в школе написала сочинение. Вот оно.

Моя семья после войны.

Вернувшись домой с войны после ранения, дедушка, Чанкыш Ялбаков, всего себя посвящает любимой работе над улучшением местной породы овец. В родном совхозе он трудится зоотехником-селекционером вместе с Ф. М. Доброгорским, заведующим отделом овцеводства Сибирского научно-исследовательского института животноводства, в Теньгинском совхозе «Овцевод» была выведена новая порода овец. Это был огромный вклад в развитие животноводства всей страны. У заслуженного овцевода было много учеников, которые добивались также высоких показателей в животноводстве, как их учитель.

Опыт работы моего дедушки изучался специалистами областного сельскохозяйственного управления и распространялся по всему Горному Алтаю. Так на основании его селекционных работ в овцеводстве Горного Алтая, К. К. Туймешевым были изданы труды: в 1972 году «Резервы овцеводства Горного Алтая», в 1982 году – «План селекционной племенной работы» и многие другие.

За вклад в развитие животноводства мой дедушка, Чанкыш Ялбаков, награждён орденом Октябрьской революции и орденом «Знак почёта».

Работая старшим чабаном, в 1974 году мой дедушка добился самых высоких показателей в животноводстве, получая по 116 ягнят от 100 овцематок. Он своим самоотверженным трудом доказал, что и у нас в горах можно достичь таких успехов, которые не под силу даже животноводам в передовых странах. Поистине, мой дедушка Ялбаков Чанкыш был героем своего времени.

В 1944 году дедушка встретил свою первую любовь, Елену Чочкину, которая работала в селе Ело продавцом. Они полюбили друг друга и поженились. В 1946 году у них появилась первая дочь, которую они назвали Лизой. В последствии Елизавета Чанкышевна стала Заслуженной артисткой России. В1948 году у них родился сын Николай, а затем моя мама Лидия Чанкышевна. А всего у моих бабушки и дедушки было пятеро детей.

Конечно, время было трудное, но отец и мать работали, трудились, не покладая рук, вырастив всех детей достойными гражданами своей Родины.

Большая семья дедушки жила в одном доме, где были только комната и кухня. На всех детей не хватало кроватей, поэтому спали на полу. Бабушка была прилежной хозяйкой, поэтому она хорошо ухаживала за каждым ребёнком, стряпала, голодными мои родители не были. Но одевались бедно, младшим доставалась старая одежда от старших. Летом работали все на сенокосах, заготавливали корма скоту на зиму. В семье все работали от зари до зари. Когда в клуб привозили кино, то, как вспоминает моя мама, шли на демонстрацию фильмов со своими табуретками, а чаще всего сидели на полу. Любили смотреть индийские фильмы.

Когда дети выросли, то их надо было учить дальше. Для обучения в городе дедушка сдавал скот, и на эти деньги училась моя мама и все остальные в семье. В то время дети чабана занимались в национальной школе и учились на четыре и пять. А носили они фуфайки да кирзовые сапоги, не знали вкус мороженого и конфет.

Дедушка всю жизнь проработал чабаном. Благодаря его честному и упорному труду, он воспитал всех детей достойными гражданами своей страны. Моя мама поступила в Московский институт и получила диплом инженера-технолога. Сейчас она работает в Министерстве туризма, предпринимательства и инвестиций Республики Алтай, начальником отдела.

Да, то, что испытали наши предки и родители, мы знаем только по их рассказам. Мы живём в мирное время, нас одевают, обувают в добротную одежду, и мы не знаем тех трудностей, которые испытали они. Нам надо ценить то, что пережили наши дедушки и бабушки, и родители.

^ Я благодарна им за их доброту и любовь, которые они передали мне через мою маму, и хочу походить на неё. Мама для меня лучше всех на свете, и я её очень люблю.


- Молодец девочка! Осталось назвать имена младших дочерей Чанкыша, и можно считать вопрос о родных закрытым! – резюмировала София, но Карагыс возразила:

- Я бы хотела добавить, что все мы любим друг друга и свою родину. И все мы стараемся жить достойно.

София. Будучи министром культуры, ты организовала встречу с Хосе Аргуэльесом. Не могла бы ты подробно рассказать о цели их миссии на Алтай, о пребывании на нашей земле.

^ Карагыс. У меня есть отчёт самого Хосе Аргуэльеса. Он этот вопрос осветил прекрасно. Воспользуйся им.

София. Хорошо. Я займусь им позднее. Тогда следующий вопрос. Твоё отношение к политике. Людей вне политики не бывает. Земля – одна на всех. Где-то аукаеется, везде откликается, даже вопреки желаниям людей.

Карагыс. «Сколько у нас в стране партий и течений, организаций, лидеров… Я воочию видела и слушала их речи, призывы. Некоторые из них совершенно пустые, красивые слова, да и только.

Если я не пойду голосовать, не буду участвовать в политической жизни, то значит, я им даю зелёную дорогу. Знайте, с нашего молчаливого согласия поднимают головы скэтхенды, националисты, шовинисты, фашисты. А таковые есть в нашей стране. Многие спят и видят нашу страну разрозненной, нищей и слабой.

Думаю, что только «Единая Россия» может объединить нас в одно крыло и решать наши жизненные злободневные вопросы. У неё есть опыт и неплохие результаты.

Мне, конечно, многое не нравится в нашей стране. Много открытых вопросов. Но я надеюсь, что «Единая Россия» будет думать, прежде всего, о простых людях.

Много было у нас правителей. Одни развязывали войну, как в Чечне и в Афганистане, другие от старческого маразма делали посмешищем нашу страну, другие воевали со своим народом, уничтожали цвет нации. Так и хочется сказать словами народного певца Талькова: «Я жить хочу в стране не дураков, а гениев».

Наконец-то к власти пришёл молодой, здравомыслящий президент. Я верю, что он вытащит свой народ из нищеты и, самое главное, он не допустит войны.

Только он не бог, а человек. Люди, давайте, не будем делать из него очередного идола. Переборы нас не украшают. Нам нужно дружно проголосовать и поддержать его

Наша Родина – Алтай. Она в составе России. Давайте не будем забывать об этом. Наша сила только в единстве!».


- Что это было? – Изумлённо смотрит София на Лизу.

- Это моя речь - призыв голосовать за Путина, - спокойно отвечает певица, уловив некоторое недоумение собеседницы.

- Мысли не изменились? Прошли годы…

- Нет. Не изменились, - отвечает Карагыс.

- Принято! Полностью принято, – смеётся София, - я полностью согласна с тобой! А муссировать вопрос о политике не обязательно, потому что политику в страничку не впихать! Политика, дама бесцеремонная, неспросясь, приходит в каждый дом… Позволь задать ещё один вопрос.

- Я слушаю.

^ София. О кае знает, наверное, всё музыкальное население Земли. Но о музыкальной культуре народов Алтая – едва ли. Что ты можешь о ней сказать?

Карагыс. Я уже освещала этот вопрос в сентябре 2003 года в докладе. Прочти.

«Музыкальная культура алтайцев,

её взаимосвязь с музыкальной культурой других народов»


Я, певица, и потому хотела бы рассказать о песенном жанре алтайцев. Алтайская народная песня в основном очень протяжная и грустная, со множеством мелизмов (украшений). Это объясняется тяжёлой жизнью алтайского народа, созерцательностью, степенностью. В песнях воспеваются богатыри, народ, природа. Поют тихо раскачиваясь. Всегда есть запевала, затем подхватывают остальные. Пели множество куплетов, импровизировали слова, а мелодия оставалась неизменной, низкой, гортанной.

И в то же время, если вы прислушаетесь к алтайской мелодии, то услышите мелизмы, форшлаги башкир, татар, раздолье, гортанное пение тувинцев, монгол, пентатонику, присущую почти всем азиатским народам.

И это неспроста. Алтай – прародина тюркских народов. В наших жилах течёт одна кровь, в наших генах мелодия азиатов. Мы кочевники – вот почему мы любим лошадей, дым костра. Мы язычники. Мы поклоняемся природе, обожествляем горы, реки. Всё это воспеваем в песнях. Мы воспеваем Алтай. Наш Алтай – это и ваш Алтай, ибо великое множество народов, наших далёких предков, жило на Алтае, прошло по Алтаю и расселилось по планете. Чему же удивляться, что наши мелодии так похожи?! Вглядываясь в нас, вы найдёте общие черты лица со многими народами мира. В костюмах похожие орнаменты, элементы, в эпосах найдёте одних и тех же героев, а в мелодии алтайцев услышите что-то родное, волнующее – это зов предков.

Конечно, у нас у всех теперь другие административные границы. И в паспорте мы одно время писались кто кумандинцами, кто алтайцами. А ведь мы – один народ: хакасы, алтайцы, шоорцы, кумандинцы, челканцы, тубалары, теленгиты… Теперь в паспорте нет графы – «национальность».

Мы все земляне, все россияне. Однако, если мы позабудем корни, свою историю, культуру, мы будем манкуртами.

Да, нужны общественные и правительственные программы по поддержке развития культуры малочисленных народов. Ведь даже редкие растения, насекомые, звери заносятся в «Красную книгу» и охраняются общественностью, государством.

А здесь речь идёт о культуре целого народа, древнего народа! Не ошибусь, если скажу, что мало кто знает о культуре алтайского народа в России. Многие думают, что алтайцы – это жители Алтайского края!

Как же будет развиваться песенная, музыкальная культура нашего народа, если до сих пор у нас нет своего музыкального училища?! Если до сих пор нет ни одного алтайца-композитора с консерваторским образованием, знающего свой родной язык?!

Недавно у нас в городе Горно-Алтайске открылся колледж культуры и искусства. Это очень отрадно. Будут свои клубные работники, руководители художественной самодеятельности. Но этого крайне мало! Нам нужны свои профессиональные композиторы.

Спасибо композиторам других национальностей (В. Пешняк, А. Манасыпов, А. Трифонов, И. Дмитриев, и другим), которые изучают колорит алтайской песенной культуры, музыки, даже алтайский гимн сочинили.

Андрей Викторович Анохин, Алексей Михайлович Ильин очень много сделали для алтайского народа. Именем Анохина назван наш музей. Он записал первую алтайскую оперу «Талай-Хан». В. Пешняк – алтайскую оперетту «Свадьба Абайыма». Но, к сожалению, мало кто знает об этом, мало кто слышал эти произведения.

«Талай-Хан» Анохина исполнял оркестр русских народных инструментов «Сибирь» и солисты города Барнаула. Постановка оперетты «Свадьба Абайыма» шла в нашем драмтеатре всего один или два раза.

Однако, сейчас очень талантливая молодёжь в Горном Алтае. Много кайчи – исполнителей горлового пения.

Только познав себя, культуру своего народа, мы можем познать культуру других народов. А заимствование и взаимообогащение культур было и будет. Ибо это историческая неизбежность. И в этом нет ничего плохого. Мы будем только ближе и будем лучше понимать друг друга.


- Что ж, ответ принят, - сказала София, выслушав свою любимую, бесконечно дорогую певицу и решила отпустить её, вечно спешащую куда-то. Но ей хотелось услышать от Лизы имена артистов, которые прославляют сейчас своим искусством родной дом – Горный Алтай.

^ София. Лиза, а кто они – упомянутая тобой молодёжь?

Карагыс. О! Их много! Очень много! Например, очень одарённый певец – самородок Болот Байрышев. Молодой кайчи - Аржан Кёзёрёков. Айана Шинжина – талантливая тацовщица. Раиса Модорова – певица. Николай Майманов. Ногон Шумаров. Много, Сонечка! Много! У нас в республике столько одарённых людей, что тебе можно отдельную книгу написать о них. Очень много талантов. Вот и переживаю, что им дома учиться негде.

- А у меня есть молодой друг – Александр Михайлович Брехов. Он закончил Новосибирскую консерваторию по классической гитаре. Но я была сражена его лютневой музыкой. Однажды я привела его на одно из заседаний ПАНИ (Горно-Алтайского отделения Международной общественно-научной организации Петровской Академии Наук и Искусств), и Саша там играл. Сначала, пока он не играл, люди на него почти ноль внимания. Ну, привела да привела парня поиграть. Потом пригласили его с гитарой в середину круглого зала немецкого центра в университете. Он и заиграл. Ох, Лизонька, видела бы ты, как его слушали! Он покорил всех. Играл он и лютневую классику, и алтайскую сюиту, написанную им самим, и пел песни. Короче, меня потом спрашивали, когда придёт Саша. Он тоже очень хороший музыкант. Но он и поэт, каких – редко встретишь. Его верлибры – просто шедевры! Да, Лиза, а ты его знаешь? – спохватилась София.

- Конечно! Мы же в одной филармонии работали! – смеётся Карагыс. Ей весело. София рассказывает ей то, что она лучше неё знает.

- Ну, вот, снова я в галоше! Рассказываю тебе давно известное! – смутилась София, - кстати, у них с Николаем Маймановым хорошо получается! - всё-таки закончила София.

- А про выступление Брехова в университете на заседании ПАНИ я слышу впервые, - говорит Лиза.


Миссия на Алтай Хосэ Аргуэлльеса


Ну, наконец-то, София добралась до обещанных Елизаветой Чанкышевной материалов Хосэ Аргуэлльеса! Два дня она томилась неизвестностью. Ждала. И – вот они, документы! Лиза привезла их, вручила и предоставила право самой разобраться, что к чему. Об этой работе Миссии в августе 2001 года, спустя ровно 75 лет после пребывания на Алтае Миссии Рерихов София знала, читала в газетах, но отчёт самого Аргуэлльеса она не видела. Его прислали Карагыс в Министерство культуры Горного Алтая, где тогда она работала министром. Именно Карагыс и сделала всё возможное для успешной работы в Горном Алтае экспедиции из Америки.




Вот сопроводительное письмо:

«Дорогая Елизавета! Шлём Вам приветствие и пожелания Вселенского Мира!

Спасибо Вам за Ваше сообщение, которое переслал нам Тимофей 17 сентября.

Этот факс содержит более подробную информацию о том, что конкретно можно сделать для Международного фонда Мира через Культуру (МФМК). Эта информация включает в себя:

1. Подредактированное описание исходного предложения, который теперь содержит «Предпосылки», которые определяют МФМК в соответствии с логикой Закона Времени, а также в свете недавних трагических событий, случившихся в США.

1. «Возможные этапы развития». Эти предлагаемые стадии все подлежат согласованию и могут быть изменены в соответствии с требованиями реальности, но это по крайней мере что-то, с чего можно начать! Сообщите нам свои соображения. Мы открыты всем идеям и предложениям по поводу времени или сути каждого из предлагаемых шагов.

3. Дополнительная информация, которая определяет МФМК в контексте Фонда Закона Времени, а также двух связанных с этим предложений, Новосибирской Академии Наук и Ноосферного Конгресса.


Как мы понимаем, у вас уже установились хорошие отношения с ЮНЕСКО благодаря Ричарду Кросби Холдэну. Пожалуйста, поделитесь с нами информацией о нём и вашей с ним встрече. Также, как только у вас появятся аудио или видео, плакаты, пожалуйста, пришлите их нам. Они будут чрезвычайно полезны при запуске кампании по привлечению внимания общественности и средств для Алтайского МФМК. А также в подготовку предполагаемого тура. На данный момент мы полагаем, нам удастся организовать для вас тур по Северной и Южной Америке.


Мне хотелось бы также сообщить вам, что после террористической атаки в нашей стране, настроение и климат резко изменились. То, что мы предлагаем, стало ещё важнее, чем раньше. В то же время, мы не вполне уверены, какого рода поддержку мы сможем найти здесь, пока настроение людей весьма патриотично. Тем не менее, мы ищем тех, кто несёт мир в своём сердце, и кто знает, что должно быть решение получше, чем ответная война, которая, наверняка, ещё больше дестабилизирует биосферу.

Ваши, с миром и в свете истины, Хосэ и Ллойдин Аргуэлльес».





оставить комментарий
страница3/4
Дата18.10.2011
Размер1.19 Mb.
ТипИнтервью, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх