Федеральная целевая программа «государственная поддержка интеграции высшего образования и фундаментальной науки на 1997-2000 годы» Денисова Г. С., Радовель М. Р icon

Федеральная целевая программа «государственная поддержка интеграции высшего образования и фундаментальной науки на 1997-2000 годы» Денисова Г. С., Радовель М. Р



Смотрите также:
Федеральная целевая программа «государственная поддержка интеграции высшего образования и...
Федеральная целевая программа «государственная поддержка интеграции высшего образования и...
Федеральная целевая программа «государственная поддержка интеграции высшего образования и...
Федеральная целевая программа «Государственная поддержка интеграции высшего образования и...
Отчет по выполнению работы по проекту №274 «Новосибирский научно-образовательный консорциум по...
Отчет по выполнению работы по проекту №274 «Новосибирский научно-образовательный консорциум по...
Е т о деятельности российской академии наук в 2001 году Основные результаты в области...
Программы в области точных наук ( issep)...
Проблемы современного образования разработка системы профессиональной ориентации учащихся....
Федеральная целевая программа "Социальная поддержка инвалидов на 2006 2010 годы" паспорт...
Федеральная целевая программа "Социальная поддержка инвалидов на 2006 - 2010 годы" паспорт...
Областная целевая программа "государственная поддержка сельскохозяйственного производства в...



страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
вернуться в начало
скачать
^

§ 3. Этностатуснаяи асимметрия в Карачаево-Черкесии и

методы разрешения этностатусного конфликта


В Карачаево-Черкесии, так же как и в Дагестане, этносы сравнительно компактно расселены по районам. Коренными национальностями считаются карачаевцы (31,2%), черкесы (9,7%), русские (42,4%), абазины (6,6%), ногайцы (3,1%). Кроме этого здесь проживают украинцы (1,5%), осетины (0,9%), татары (0,6%), армяне (0,6), кабардинцы (0,2%)276. Земли сельскохозяйственного назначения составляют 47% земельного фонда республики, из них 24% — пашня. Так же, как и Дагестан, Карачаево-Черкесия является республикой с ярко выраженной аграрной специализацией.

Карачаевцы представляют собой не только коренной, но и титульный народ, и, традиционно расселены по 3 районам республики — Карачаевском, Малокарачаевском и Усть-Джегутинском, а также в г.Карачаевске. Зеленчукский и Урупский районы сложились как районы с доминирующим русским населением, Хабезский — черкесским и абазинским, Адыге-Хабльский — с ногайским и черкесским, Прикубанский и Усть-Джегутинский — со смешанным населением.

Демократизация политической жизни в КЧР определялась рядом исторических причин, в числе которых на первом месте депортация в 1944 г. численно доминирующего коренного народа — карачаевцев, который вызвал административное упразднение их автономии. Поэтому процесс демократизации в этой республики был связан в первую очередь с попыткой восстановления автономии карачаевцев, вызвавшей обострение межэтнический противоречий в республике в первой половине 90-х гг. Иными словами, численно доминирующий карачаевский народ в лице радикально настроенных лидеров оппозиции требовал восстановления утраченной в связи с депортацией автономной республики в составе РФ.

В отличие от дгестанской в Конституции КЧР отсутствует какое-либо упоминание о специфике этнического представительства во властных структурах. При ее обсуждении критики неоднократно обращали внимание на то, что она выступает «слепком» с Конституции РФ. Основной Закон КЧР был принят позже, чем в других республиках (апрель 1996 г.), и связан с административным способом разрешения затяжного властного кризиса в республике277.

Важными пунктами политической борьбы в КЧР на протяжении всех 90-х гг. были вопросы о механизме политического представительства народов в органах власти и избрания главы республики. Принятие Конституции КЧР и продление полномочий В.И.Хубиева на посту главы республики не привели к нормализации политической жизни, вызвав продолжение политических дискуссий, обращение ряда общественных организаций и депутатов в суд с требованием переизбрания главы республики КЧР, судебное разбирательство и отказ Верховного Суда РФ в удовлетворении заявленных требований (1997). Однако инициаторы этих судебных разбирательств уже тогда заявили о своем несогласии с этим решением и все эти годы периодически поднимали вопрос о досрочных выборах. Высшей точки накала борьба за пост главы КЧР достигла в апреле — мае 1999 г., когда согласно Конституции КЧР были прведены перевыборы на этот пост.

Выборы в КЧР в итоге разделили население республики на два лагеря, поддержавших либо депутата от карачаевцев, либо депутата от черкесов. Следует отметить, что глава республики В.И.Хубиев за время своего официального лидерства не ставил перед собой задачу опереться на этническую часть электората. Он изначально выступал как номенклатурный лидер, создавая себе имидж «идеального правителя», выражающего интересы населения всей республики в целом. Преследование собственных политических целей привело его к потере поддержки национальных движений тюркских групп населения (карачаевцев и ногайцев). Как нам представляется, эта позиция за долго до 1999 г. определила ход всей избирательной компании.

Карачаевские общественные организации стали активно искать достойного и убедительного кандидата на этот высокий пост. Он был найден в лице отставного генерала В.Семенова. Черкесское движение несколько ранее нашло достойного оппонента В.Хубиеву — известног предпринимателя С.Дерева, который за год до «главной» избирательной кампании был избран мэром столицы КЧР Черкеска. Деятельность С.Дерева на этом посту снискала ему позитивную поддержку у значительной части населения. Как видим, основные соперники определились значительно ранее апреля 1999 г.

В.И.Хубиев постарался выстроить свою избирательную кампанию по образцу европейских технологий: создание имиджа позитивного руководителя в центральной и региональной прессе; подготовка альтернативных кандидатур, для того чтобы разбить электорат своих главных оппонентов; проведение активной пропагандистской кампании278. Выборы проходили в 2 тура. Во время первого тура (25 апреля) было выдвинуто 13 кандидатов, ни один из которых не набрал более половины голосов, необходимых для избрания. Тем не менее результаты выборов оказались показательны:

С.Э.Дерев — 39,23% (черкес);

В.М.Семенов — 17,63% (карачаевец);

М.М.Якуш — 15,89% (русский);

М.К.Каитов — 8,47% (карачаевец);

В.И.Хубиев — 6,61% (карачаевец);

Б.С.Эбзеев — 6,57% (карачаевец);

Т.Р.Кубанов — 1,11% (карачаевец).

Остальные 6 кандидатов в совокупности набрали 4,49% голосов. Как видим, «разбитым» оказался преимущественно карачаевский электорат. Но и этот вариант, как правило, предполагается при подобного рода проблематичных выборах. В первом туре С.Дерев продемонстрировал максимальную собранность своих сторонников. Однако вторым оказался не В.И.Хубиев (как планировалось действующей администрацией), а В.Семенов — лидер карачаевской оппозиции. И именно он во втором туре (16 мая) собрал в единое целое раздробленный карачаевский электорат и организовал разными способами (включая «грязные технологии») поддержку своей кандидатуры населением не карачаевских районов республики (за В.Семенова проголосовали 76% участвовавших в выборе избирателей).

Количество проголосовавших за С.Дерева во втором туре было меньше в силу того, что ряд избирательных пунктов в черкесских селах из-за опасения срыва выборов, оказался закрыт.

Результаты выборов в КЧР стали основанием для длительного противостояния различных этнических групп населения республики и возобновления кризиса 1993-1994 гг., но теперь уже черкесская сторона выступила с инициативой раздела республики. И вновь урегулирование конфликта потребовало вмешательства федерального центра и поиска временного компромисса, как в 1995 г. Достигнутое равновесие в республике в настоящее время весьма неустойчиво.

Избирательная кампания в Карачаево-Черкесии представляет собой достаточно четко выраженную альтернативу выборным сценариям в Дагестане. В КЧР политическая элита не консолидирована по клановому основанию и жестко не контролирует электорат. Однако и до гражданского согласия и единения населения в республике далеко. Здесь срабатывают устойчивые стереотипы восприятия этнических групп.

Известный этнопсихолог и историк Э.Х.Панеш выявила устойчивые этностереотипы, четко проявляющиеся в межэтнических отношениях на Северном Кавказе. В их основании лежит формирование сопоставлений -противопоставлений «в рамках основных исторических факторов. К таковым прежде всего следует отнести территориальную принадлежность и зоны контактного соприкосновения, численное соотношение взаимодействующих этносов, хозяйственно-культурную специфику, расовую принадлежность, антропологические типы, языковую принадлежность, степень развития двуязычия, конфессиональную принадлежность, интенсивность миграции и пр.» 279.

Стереотипное восприятие друг друга черкесами и карачаевцами не позволяет ни той, ни другой группе согласиться на доминирование противоположной стороны. Черкесам, — поскольку их самооценка по линии хозяйственно-культурного типа, укорененности и более высокой стадии достигнутого в прошлом уровня социально-экономического развития по сравнению с карачаевцами выступает основанием для претензий на лидирующий статус; карачаевцам — поскольку численное доминирование на территории республики уже выступает основанием для лидирующих позиций в политики.

Проведенный сравнительный анализ избранных в Дагестане и Карачаево-Черкесии способов разрешения этностатусных конфликтов показывает два противоположных подхода:

- в Дагестане полиэтничность нашла отражение в организации системы представительной и исполнительной власти на основе пропорционального представительства;

- в Карачаево-Черкесии были избраны подход сознательного игнорирования этнического фактора в политике и проведение политики утверждения прав личности, а не этнической группы.

Вместе с тем и тот и другой вариант не являются оптимальными для разрешения проблемы формирования единого гражданского пространства в административных границах полиэтничной (многосоставной) республики. Этносоциальная асимметрия, с одной стороны, и отсутствие внешней властной силы, упорядочивающей эту асимметрию в признанную (легитимную) иерархическую структуру, с другой — приводя к формированию постоянно действующего источника искажающего политическое пространство — этноэлит, конкурирующих между собой в отстаивание собственных интересов. Их энергия — энергия отрицания консолидированного социального и политического пространства.

Сегодня для северокавказского региона, так же как и для России в целом, оказывается верной постмодернистская ситуация, когда становятся очевидными обособление и автономизация поля политики от экономических и социальных интересов подконтрольного власти населения: власть в основном отстаивает свои частные интересы.

Эта тенденция со всей очевидностью проявилась в развитых индустриальных странах еще в 60-70-х гг. и уже тогда была подвергнута анализу ведущими социологами (например, А.Туреном). В СССР, где сфера политического всегда была скрыта от научного анализа, данная тенденция открыто проявилась только с распадом советской политической системы.

Нужно уточнить, что обособление политического поля совсем не означает отказ политиков от стремления представлять интересы тех или иных групп или нации в целом, апеллировать к высшим идеологическим ценностям и смыслам, напротив того, ценностная риторика очень популярна среди политиков. Однако, как замечает отечественный политолог А.С.Панарин, она «отныне предназначена исключительно для внешнего пользования — для публики. Внутри класса профессионалов, на «кухне», где делится власть, она во внимание не принимается. Внутри собственно политического поля сталкиваются не ценности и даже не интересы: там сталкиваются силы, и «реальная политика» выступает как результат столкновения сил, участвующих в производстве власти. Все остальные соображения, от «высших ценностей» до «высших интересов», выступают лишь в контексте производства власти — как средства ее достижения»280.

Рассмотрение этнополитической ситуации в Дагестане и в Карачаево-Черкесии показывает, что апелляция политика к этносу, им как будто бы представляемому, имеет большую функциональную нагрузку: статусные позиции этноса и мера популярности данного лидера в его среде выступают той «силой», которую вынуждены будут принимать во внимание противники или потенциальные партнеры этого политика по политической игре. Иначе говоря, этничность, выступая механизмом политической мобилизации, является властным ресурсом политиков на Северном Кавказе.

ВЫВОДЫ


1. Этностатусная иерархия, сформировавшаяся под воздействием национальной политики СССР (центр, с одной стороны, опирался в политике на численно доминирующие народы, с другой — предпринимал активные меры, направленные на выравнивание социально-экономического и культурного неравенства народов), стала фактом общественного сознания на Северном Кавказе только в последнее столетие. Отказ центра от номенклатурного принципа формирования элиты на уровне регионов дал толчок к ее деятельности по мобилизации этнических групп в рамках республик для укрепления своих позиций в стуктуре власти. Теперь политический статус этноса стал осознаваться этноэлитами теперь в качестве собственного властного ресурса, а поэтому в 90-е гг. началась борьба за изменение статусных позиций этнических групп.

2. Межэтническая конкуренция за статусные позиции проявилась в первую очередь в стремлении присвоить иное физическое пространство (миграция горцев на равнины стала динамичным процессом во всех республиках), контроль за которым позволяет изменить позиции в сфере экономики и политики. Параллельно с этим наблюдается тенденция закрепления доминирующих позиций в поле политики, заданными параметрами функционирования которой стали принципы плебисцитарной демократии.

3. Численное доминирование титульного этноса приводит к тому, что демократический режим обеспечивает реализацию его интересов. А сам доминирующий этнос тяготеет к максимальному увеличению своих властных позиций, т.е. к утверждению этногосударственности. Тенденция к разрешению этностатусных конфликтов по такой модели в разной степени прослеживается во всех республиках Северного Кавказа за исключением Дагестана и Карачаево-Черкесии.

4. Разрешение этностатусных конфликтов в многосоставных республиках (РД, КЧР), в силу специфики их социально-этнического состава, проходит по двум сценариям: поиска модели согласительной демократии в Дагестане (с юридическим закреплением этничности как фактора политической жизни) и игнорирования этнического фактора в сфере политической жизни в Карачаево-Черкесии.

5. Сравнительный анализ моделей разрешения этностатусных конфликтов в Дагестане и в Карачаево-Черкесии показывает невозможность в настоящее время эффективно использовать принципы демократической организации политической системы для формирования гражданского общества и защиты прав личности. Стремление реализовать демократические принципы в сегодняшних условиях приводит к усилению межгруппового (межэтнического) неравенства и способствует сохранению межэтнической напряженности.

^ Вопросы для самоконтроля:

  1. Какое место занимает сегодня этническая сегментация в субрегионах Северного Кавказа и чем это объясняется?

  2. Чем «многосоставное общество» отличается от общества полиэтничного ?

  3. Чем отличается представительский тип демократии от ее сообщественного (согласительного) типа?

  4. В чем состоит специфика этнической структуры Дагестана?

  5. Обеспечивается ли справедливое распределение социальных благ при реализации принципа пропорционального представительства этносов во власти?

  6. Какие социальные и политические условия необходимы для утверждения в многосоставных обществах демократического режима?

  7. В чем состоят основные причины межэтнической напряженности в Карачаево-Черкессии?

  8. Какой должна быть в настоящее время политика «центра», чтобы обеспечить стабильность в многосоставных обществах Северокавказского региона?


Лекция 14.

Этнонациональная идеология и ее роль

в политическом процессе на Северном Кавказе.

^

§1. Феномен этномобилизации


Анализ этнополитического процесса на Северном Кавказе показывает, что по своему характеру он не похож на политический процесс в развитых европейский странах, или в центральных регионах России. Его специфика связана с этнокультурными и историческими особенностями формирования Северного Кавказа как российского региона, которые проявились в современных межэтнических отношениях. Реорганизация социального пространства и перераспределение власти, происходящие в республиках региона, были бы невозможны без специальной деятельности элит, направленной на мобилизацию этногрупп. В научном дискурсе под мобилизацией понимается приведение населения (или какого-то его сегмента) в состояние, способствующее решению каких-либо задач. Конечная цель этнической мобилизации (мобилизации этногруппы) понимается как «организация действий, направленных на этническое самоутверждение и самоопределение»281. Такие действия осуществляются при целенаправленной активизации этнической идентичности, что возможно при условии формирования и распространения идей объединения всех представителей этноса и достижении им задач, связанных с культурным и социальным развитием.

Специальное изучение механизма этнической мобилизации позволило исследователям определить ее как «процесс, посредством которого группа, принадлежащая к одной этнической категории (приписывающая себе принадлежность к таковой), в борьбе за политическую власть и лидерство с членами другой/других этнических групп или государством манипулирует этническими обычаями, ценностями, мифами и символами в политических целях, используя их как главный ресурс во имя обретения общей идентичности и политической/государственной организации группы»282.

Феномен этномобилизации находился в фокусе внимания ряда западных исследователей. Они обращали внимание на возникновение этого феномена в период модернизации общества, когда разрушаются традиционные связи между людьми и ослабевает значимость родственных отношений. Известный современный мыслитель Ю.Хабермас замечал по этому поводу: «Политическое сознание национальной принадлежности возникает из определенной динамики, которая только тогда способна охватить население, когда это последнее уже вырвано из своих сословных социальных связей благодаря процессам экономической и общественной мобилизации, когда оно, следовательно, мобилизовано и разобщено одновременно»283.

Зарубежные исследователи С.Олзак и Дж.Нейлдж выделяют четыре объективных фактора, способствующих мобилизационному процессу:

  1. «урбанизация социума, которая обостряет конкуренцию между представителями различных этнических групп, переселяющихся в города из районов компактного проживания;

  2. индустриализацию, которая может обострить конкуренцию за рабочие места;

  3. экономическое развитие периферийных районов или открытие новых ресурсов экономического роста периферии, занятой компактными этническими популяциями;

  4. радикальное изменение политического статуса этноса в процессе национально-государственного строительства, воздействует на этническое сознание и делает очень вероятным этническую мобилизацию»284.

В работах З.Сикевич, анализирующей этнические конфликты на постсоветском пространстве, уточняется, дифференцируется и дополняется этот ряд факторов. Она конкретизирует условия этномобилизации, на которую влияют, в том числе, и субъективные факторы:

  1. соотношение доли титульного населения государства и доли национальных меньшинств;

  2. наличие этнотерриториальных претензий;

  3. законодательное нарушение прав человека по этническому признаку;

  4. стремление национального меньшинства к национально-государственному самоопределению;

  5. этнокультурные и конфессиональные различия соседствующих этнических общностей;

  6. курс на построение национального государства в условиях полиэтничного общества 285.

Этномобилизационный процесс вызывается пересечением выделенных объективных факторов, однако в его основе лежит рационально аргументированная система этнических ценностей. Организация масс на основании этнических идей и ценностей, т.е. этнической идеологии, выставляющей в качестве своей главной цели построение национальной государственности, является отличительной характеристикой этнополитического процесса. Данную систему взглядов можно обозначить через понятие «этнонациональной идеологии», в которой в систематизированной форме выражены не только этнические ценности, но и обоснована необходимость достижения «завершающей» фазы развития этноса — создания им собственной государственности.

В отечественной литературе политический процесс, опирающийся на идеологию, относят к типу модернизационных, свойственных странам, обретающим формы современного общества. А.Ю.Шутов определил его как идеократический. В основе такого политического процесса лежит «идея (идеология), в отношении которой имеется (достигается, декларируется) общенациональный консенсус»286. С таким выводом можно согласиться, если учесть, что общество, выходящее из «одежд» традиционности, обладает недостаточной горизонтальной интегрированностью. В этих социальных условиях, как показано еще в работах основоположника современной французской социологии Эмиля Дюркгейма, именно идеология (в религиозной или в светской форме) выступает интегрирующей силой общества. На этой основе выстраивается «механический» тип социальной солидарности.

Распад советской политической системы и трансформация политической организации России вызвали кризис гражданской идентичности, который был связан с разрушительной критикой коммунистической идеологии, выступавшей важным элементом, интегрирующим полиэтничный состав населения СССР. Именно это «вакантное» место стало заполняться различными этнонациональными идеологиями. Они предлагали иной принцип идентичности и поэтому — иной механизм интеграции социума, что оказывало мощное воздействие на политические процессы. Поэтому имеет смысл внимательно присмотреться к феномену этнонациональной идеологии.

Идеология вообще, и этнонациональная идеология (ЭИ) в частности, — это двойственное, противоречивое по своим характеристикам описание социальной реальности, продуцируемое интеллектуально-духовными элитами конкретного общества и ориентированное на мобилизацию социальных сил к выполнению преобразований или сохранению определенного состояния общества.

Справочная социологическая литература определяет ее как «одно из самых противоречивых понятий в социологии. Условно ее можно определить как относительно тесно или свободно связанную совокупность убеждений, установок и взглядов. Существует три основных значения термина «идеология»: в первом случае под ней понимаются различные специфические виды убеждений; во втором — идеи и убеждения, являющиеся в некотором смысле искаженными или ложными; в третьем случае термин «идеология» используется для обозначения любой совокупности идей и убеждений, охватывающих самые различные сферы — от научного знания до религии и повседневных представлений о надлежащем поведении вне зависимости от того, истинны эти представления или ложны»287 (курсив наш — Г.Д.).

Все социальные мыслители, начиная с К.Маркса, отмечали ограниченность идеологических систем воззрений. К.Маркс считал ее ложным знанием, связывая с классовой позицией субъекта, которая определяет производство идеологического знания, и сознательным искажением реальности в пользу господствующего класса. Другой же выдающийся немецкий ученый, К.Мангейм трактовал ограниченность идеологии как частичное знание, узость и неполнота которого преодолевается наличием других идеологических воззрений и попыткой их синтеза.

Переходя непосредственно к этноидеологии, отметим, что это прежде всего интеллектуально-духовный продукт этнических элит, в которых они стремятся представить социальную реальность в свете интересов собственного этноса и ориентировать его на определенный образ мысли, жизнедеятельности и социальных действий. Иными словами, в идеологии можно выделить социальный идеал — образ оптимального устройства общества с точки зрения субъекта идеологии (идеолога), систему ценностей, и способы достижения выдвинутого идеала.

Быстрое распространение в Северо-Кавказском регионе этнонациональных идеологий вызывает вопрос о причинах этого процесса, что в свою очередь, предполагает попытку анализа его сущностных черт.

Этноидеология может быть описана в различных своих срезах и ракурсах, в частности, как совокупность определенных составных частей, или как система некоторых важнейших признаков и свойств. В силу того, что в идеологиях выражается социальный идеал, т.е. оптимальное устройство общества, в ней можно выделить совокупность (а возможно, и систему) неких «идеологем» — своеобразных «единиц» целостной идеологической конструкции, представляющие собой теоретически обоснованные идейно-понятийные блоки, описывающие различные сферы функционирования общества.

Исходя из функциональной парадигмы социальной системы, и в идеологических конструкциях можно выделить с известной долей условности следующие компоненты или составные части, тесно связанные и взаимодействующие между собой: природно-социальную, экономическую, политико-правовую и духовную.

Следует обратить внимание на то, что общая концепция идеологии национализма, главное содержание которой определяется как достижение совпадения этнических и государственных границ, неоднократно рассматривалось, особенно, в западной научной литературе. В России широко известны в этом отношении работы Э.Геллнера, Д.Лейтина, Ю.Хабермасса 288, Э.Хобсбаума. При рассмотрении проблемы функционирования этнонациональной идеологии в конкретном (севрокавказском) регионе России, интерес представляет не только логика ее построения, но и конкретный способ аргументации основных положений, т.е подробности,. феноменологический уровень проявления этноидеологии. В наиболее полном виде этноидеология получила развитие и наиболее полную реализацию в Чечне, что объясняется рядом причин. В частности, в Чечне, сепаратистский конфликт достиг открытой фазы, а сам сепаратизм обрел институциональные формы, что потребовало, с одной стороны, обоснования целей этнополитического движения, а, с другой — создания инфраструктуры идеолого-информационной деятельности и инвестирования ее.

Поэтому, рассматривая универсальные логические блоки этнонациональной идеологии, конкретные формы ее проявления в настоящее время можно выявить на материале идеологического процесса в Чечне.


§ 2. Природно-социальный компонент этнонациональной идеологии

Природно-социальный компонент этноидеологии связан, прежде всего, с так называемым чувством этничности и призван выполнять функцию консолидации раскалывающегося в ходе цивилизационной трансформации этноса. Чувство этничности, являющееся базовым элементом этнонациональных движений и соответствующих идеологических конструкций, архетипично по своей природе и представляет собой проявление определённой психической универсалии в коллективном и индивидуальном поведении. Наличие этой психической универсалии, или чувства этничности, подтверждается, в частности, лёгкостью её перевода на уровень этнических стереотипов и формированием на её основе устойчивых этноцентрических убеждений. При этом актуализация архетипа этничности, наиболее активная фаза его проявления в чувствах и деятельности людей происходит прежде всего в периоды социальной трансформации, поскольку они характеризуются мобилизацией всех психологических ресурсов личности и общества.

Эффективность идеологического воздействия максимизируется именно за счет сознательного использования фактора этничности. Действительно, природа этноса с необходимостью включает как социальные, так и биологические характеристики, и биологические коннотации в понятии этнической принадлежности являются безусловной реалией для большинства индивидов, составляющих этнос. Эксплуатация чувства этничности осуществляется посредством использования в идеологических конструкциях так называемых «генетической» и «менталитетной» идеологем, которые вполне корреспондируют одна с другой. В нормативной части идеологии это явление представляет собой некий «императив этничности» и может пониматься как требование сохранения генетического (биологического) и менталитетного (психологического) субстрата этноса в условиях трансформации последнего.

В социально-природных элементах этноидеологических конструкций можно усматривать естественное стремление этноса самосохраниться в условиях общего кризиса, почти катастрофического состояния более широкой социальной общности, в которую волею исторической судьбы включен данный этнос. Такое самосохранение, по-видимому, представляется возможным за счет максимального сплочения этноса и его устремленности к углубленной духовной «самоидентификации». Имеется в виду сплочение не только в синхронном, но и диахронном аспекте (т.е., так называемое возвращение к корням — оживление, реставрация связей с предшествующими поколениями, предками, своей исконной культурой, древними традициями, изначальными символами, включая природно-биологические).

Усиление, активизация социально-природного компонента этноидеологии в условиях современных северокавказских реалий может быть объяснено, помимо указанных, и иными причинами. В частности, данный компонент, предназначенный для выполнения интегративной функции в жизни этноса, может служить компенсацией резко возрастающей в кризисном, нестабильном обществе социально-экономической и социально-политической дифференциации.

Социально-природный компонент имеет в рассматриваемом социуме приоритетное, доминирующее значение, и именно таковым он видится и представляется северокавказскими этноидеологами. При таком видении дистанцированность между этносами в различных сферах социальной жизни берет начало именно в этнической сфере. Так, политическое обособление этносов (декларация различия их политических устремлений) рассматриваются как следствие различий их примордиальных, природных, изначально заданных характеристик. Именно данное обстоятельство препятствует достижению межэтнического согласия в регионе, поскольку убежденность идеологов в «родстве» между «изначальными» этническими характеристиками и их политическими программами позволяет трактовать любой поиск межэтнического компромисса или компромисса между разноэтничными субъектами политики как недопустимую «утрату» этничности. И если, скажем, в политической борьбе представителей этноэлиты, какая-то сторона заподозрена в связях с Россией (идеологическим оппонентом для этноидеологов), то данный факт легко становится наилучшим компроматом, мощным средством дискредитации этой стороны через идеологическое вытеснение ее противниками из поля собственной этничности.




оставить комментарий
страница8/11
Дата17.10.2011
Размер4,62 Mb.
ТипПрограмма, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх