Богиня на кухне Софи Кинселла icon

Богиня на кухне Софи Кинселла


Смотрите также:
Софи Кинселла - Шопоголик и сестра...
Софи Кинселла Тайный мир шопоголика Софи Кинселла Тайный мир шопоголика...
Софи Кинселла Шопоголик и сестра Софи Кинселла Шопоголик и сестра...
Софи Кинселла - Ты умеешь хранить секреты...
Помнишь меня Софи Кинселла...
Софи Кинселла - Шопоголик и брачные узы...
Софи Кинселла - Шопоголик на Манхеттене...
Софи Кинселла - Шопоголик и бэби...
Аврора в римской мифологии богиня утренней зари, отождествляемая с греческой...
9 класс: Задание Найдите на рисунке не менее 10 источников возможного пожара и травм для ребенка...
И никогда не исчезнет бесследно мол¬ва, что ходит в народе: все же молва богиня...
Так - мне нравится!...



Загрузка...
страницы: 1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   14
вернуться в начало
скачать

15


К семи часам вечера настроение Триш радикально изменилось. Я уже успела отчасти к этому привыкнуть. Когда я спустилась в холл, она вышла мне навстречу из гостиной с бокалом в руке.

– Итак! – проговорила она, слегка покачиваясь. – У вас сегодня свидание с Натаниелем.

– Верно. – Я покосилась на свое отражение в зеркале. Наряд самый что ни на есть подходящий для деревенского свидания: джинсы, простой симпатичный топик и сандалии. И шикарная новая прическа.

– Он очень привлекательный молодой человек. – Триш поглядела на меня поверх бокала. – Очень мускулистый.

– Э… Наверное…

– Что это на вас надето? – Она окинула меня оценивающим взором. – Не слишком-то ярко, а? Ничего, сейчас поправим.

– Я же не фонарь, чтобы светиться, – запротестовала было я, но Триш не стала меня слушать. Она поднялась в спальню и некоторое время спустя вернулась, держа в руках шкатулку.

– Вот. Немножко блеска не помешает. – Она показала мне заколку со стразами в форме морского конька. – Я купила ее в Монте-Карло.

– Красивая, – протянула я в растерянности. Прежде чем я спохватилась, Триш отвела мои волосы в бок и заколола их этой уродливой штукой. Потом решительно кивнула.

– Нет, нужно что-нибудь покрупнее. Так. – Она извлекла из шкатулки большого блестящего, усыпанного драгоценными камнями жука и посадила его мне на волосы. – Другое дело. Посмотрите, как удачно подходят изумруды к вашим глазам.

У меня не было слов, иначе я бы непременно ей возразила. Я не могу выйти из дома с жуком на макушке!

– Теперь добавим гламура! – Она обернула мою талию золоченым поясом-«цепочкой». – Осталось только развесить амулетики…

Амулетики ?!

– Миссис Гейгер…

Тут из кабинета выскочил Эдди.

– Я только что договорился насчет ванной, – сообщил он Триш.

– Какой замечательный слоник! – продолжала ворковать та, цепляя сверкающую фигурку на мой пояс. – А лягушка!

– Пожалуйста, – простонала я, – мне не нужны слоники…

– Семь тысяч, – перебил меня Эдди. – Кажется, вполне разумная цена. Плюс НДС.

– И сколько получается с НДС ? – поинтересовалась Триш, копаясь в шкатулке. – Куда подевалась обезьяна?

Сама себе я казалась рождественской елкой. Триш цепляла мне на пояс все новые и новые побрякушки, на голове торчал жук. А Натаниель вот-вот придет… и увидит меня…

– Не знаю! – буркнул Эдди. – Откуда мне знать, сколько будет семнадцать с половиной процентов от семи тысяч?!

– Тысяча двести двадцать пять, – автоматически откликнулась я.

Воцарилась тишина. Черт. Опять опростоволосилась. Триш и Эдди глядели на меня как на неведомое чудо природы.

– Или что-то вроде того, – поспешила исправиться я. – Мне так кажется. – Я натянуто улыбнулась. – Это последний амулет, миссис Гейгер?

Они никак не прореагировали. Эдди уставился на лист бумаги, который держал в руке. Потом медленно поднял голову и что-то беззвучно прошептал.

– Она права! – наконец выдавил он. – Абсолютно права! Все сходится. – Он ткнул пальцем в бумагу. – Здесь так и написано.

– Она права? – недоверчиво повторила Триш. – Но как?..

– Ты сама видела. – Голос Эдди неожиданно сорвался; о певцах в таких случаях говорят, что они дали петуха. – Она сосчитала в уме!

Гейгеры одновременно повернулись и вновь воззрились на меня.

– Может, она из аутистов? – предположила озадаченная Триш.

Господи Боже! Насмотрелись, понимаешь, «Человека дождя».

– Ничего подобного! – воскликнула я. – Просто я… просто я хорошо умею считать. Вот и все.

К моему громадному облегчению прозвенел дверной звонок, и я побежала открывать. Пришел Натаниель. Он оделся немного наряднее обычного – бежевые джинсы, зеленая рубашка.

– Привет! – бросила я. – Пошли скорее!

– Секундочку! – Эдди преградил мне дорогу. – Юная леди, вы гораздо умнее, чем думаете.

О нет!

– Что происходит? – спросил Натаниель.

– Она – математический гений! – возбужденно откликнулась Триш. – Мы случайно это выяснили. Только что. Поверить не могу!

Я умоляюще поглядела на Натаниеля: мол, ты же видишь, она порет ахинею.

– Какое у вас образование, Саманта? – справился Эдди. – Чему вы учились, кроме кулинарии?

Господи! Что я там наговорила на собеседовании? Не помню ни словечка…

– Ну… э… разному… – Я беспомощно развела руками. – Знаете…

– Вот они, современные школы! – Триш затянулась сигаретой. – Тони Блэра давно пора пристрелить!

– Саманта, – торжественно заявил Эдди, – я позабочусь о вашем образовании. И если вы готовы работать упорно – очень упорно, – вы сможете добиться многого, это я вам говорю.

Так. Все хуже и хуже.

– Мне достаточно того, что я уже имею, сэр, – пробормотала я, глядя в пол. – Вполне достаточно. Спасибо большое, но я…

– Вы сами не понимаете, от чего отказываетесь! – Эдди, похоже, завелся.

– Ставьте высокие цели, Саманта! – Триш с неожиданной горячностью схватила меня за руку. – Жизнь дает вам шанс! Не упускайте его! Через тернии к звездам!

Признаться, меня тронула их забота. Она искренне желали мне добра.

– Ну… э… я попробую. – Я торопливо избавилась от всех блескучих фигурок на поясе, сложила их в шкатулку, потом повернулась к Натаниелю, терпеливо ожидавшему в дверях. – Ну что, мы идем?


– И что все это значит? – поинтересовался Натаниель, когда мы вышли на дорогу. Было тепло, пахло цветами, моя новая прическа колыхалась в такт движениям, при каждом шаге я видела пальцы своих ног, покрытые лаком, позаимствованным из запасов Триш. – Вы и вправду математический гений?

– Нет. – Я не удержалась от смеха. – Конечно, нет!

– А какое у вас все-таки образование?

– Ну… Зачем вам это знать? – Я улыбнулась и неопределенно повела рукой. – Это же так скучно.

– Не верю ни единому слову, – твердо заявил он. – Чем вы занимались? До того, как попали сюда?

Я помолчала, не отрывая взгляда от земли и пытаясь придумать уклончивый ответ. Я чувствовала на себе взгляд Натаниеля. И чего он так пристально смотрит?

– Не хотите об этом говорить, – подытожил он наконец.

– Я… Мне тяжело.

Он глубоко вдохнул.

– С вами дурно обращались? Ба, да он, похоже, решил, что я – забитая женушка, сбежавшая из-под замка?

– Нет. Дело не в этом. – Я поправила волосы. – Просто… история долгая…

Натаниель пожал плечами.

– У нас весь вечер впереди.

Встретившись с ним взглядом, я вдруг ощутила внезапное желание излить душу. Рассказать обо всем. Вывалить на него все мои заботы и тревоги. Признаться, кто я такая, что со мной случилось и как мне было тяжко. Из всех, кто меня нынче окружает, я могу доверять только ему. Он не растреплет. Он поймет. И сохранит мое прошлое в тайне.

– Итак. – Он остановился посреди улицы, большие пальцы рук в карманах. – Расскажите мне наконец, кто же вы.

– Может, и расскажу. – Я поняла, что улыбаюсь. Натаниель улыбнулся в ответ, не сводя с меня внимательного взгляда. – Только не сейчас. – Я огляделась по сторонам. – Слишком уж хорош вечер, чтобы портить его историей ошибок и падений. Как-нибудь потом, ладно?

Мы двинулись дальше, миновали старинную каменную стену, увитую цветами. Вдохнув их пьянящий аромат, я ощутила внезапную легкость во всем теле. Вдоль улицы струился свет заходящего солнца, лучи светила ласково ложились мне на плечи.

– Неплохая прическа, кстати, – заметил Натаниель.

– Спасибо. – Я вежливо улыбнулась. – Ничего особенного, конечно… – И тряхнула головой.

Мы вышли к мосту, остановились поглядеть на реку. Тут и там ныряли водяные курочки, закат придавал воде янтарный оттенок. Парочка туристов фотографировала друг друга, и я внезапно ощутила прилив гордости. Я-то, в отличие от них, не проездом в этом чудесном местечке. Я живу здесь. Слышите? Я здесь живу!

– Так куда мы идем? – спросила я, когда мы возобновили нашу прогулку.

– В паб, – ответил Натаниель. – Не против?

– Ни в коем случае.

У «Колокола» было довольно людно: одни стояли у двери, другие сидели за деревянными столами при входе. И никто ничего не пил.

– Что делают эти люди? – удивилась я.

– Ждут. Хозяин задерживается.

– А! – Я осмотрелась. Все столики заняты. – Что ж… Посидим здесь? – Я похлопала по крышке деревянного бочонка, однако Натаниель двинулся прямиком к двери.

И… Ну и чудеса! Публика расступилась, освобождая ему дорогу. Онемев от изумления, я наблюдала, как он сует руку в карман, достает большую связку ключей и отпирает дверь. Потом поворачивается ко мне.

– Заходите, – пригласил он с улыбкой. – Заведение открыто.


Натаниель владеет пабом?

– Вы владеете пабом? – спросила я, когда суматоха после открытия слегка улеглась.

Добрых пятнадцать минут я смотрела, как Натаниель наполняет кружки, болтает с клиентами, отдает распоряжения помощникам и удостоверяется, что никого не обошли вниманием. Покончив с этим, он подошел ко мне – я сидела у стойки с бокалом вина.

– Тремя, – поправил он. – И не я один. Это семейный бизнес. «Колокол» здесь, «Лебедь» в Бингли и еще «Две лисы».

– Ух ты! Но… тут же столько хлопот! – Я окинула взглядом помещение. Все столики заняты, а новые клиенты все заходят и располагаются кто в крошечном садике, кто за столами снаружи, при входе. Гомон стоял такой, что приходилось почти кричать. – Как вы ухитряетесь управляться здесь и работать садовником?

– Поймали! – Натаниель шутливо вскинул руки. – Я в «Колоколе» появляюсь нечасто. У нас достаточно наемных работников. Просто решил, что сегодня мне пора постоять за стойкой.

– Значит, вы на самом деле не садовник?

– Ну почему же? – Он на мгновение отвернулся, поправил коврик на стойке. – Это… это бизнес.

Я уже слышала эти нотки в его голосе. Как если бы ненароком уколола в больное место. Я отвернулась – и мое внимание привлек висевший на стене портрет мужчины средних лет. Тот же волевой подбородок, что и у Натаниеля, те же голубые глаза, та же улыбка и те же морщинки вокруг глаз.

– Это ваш отец? – спросила я с запинкой. – Он такой… необычный.

– Он был душой этого места. – Взгляд Натаниеля утратил суровость. – Его все любили, хоть кого спросите. – Он сделал большой глоток, поставил пивную кружку на стойку. – Послушайте, нам не обязательно оставаться здесь. Можем поискать местечко поцивильнее…

Я оглядела бурлящий паб. Сквозь голоса и взрывы хохота прорывалась музыка. Постоянные клиенты у стойки приветствовали друг друга шутливыми подначками. Рыжеволосый бармен с лукавой улыбкой растолковывал паре пожилых американских туристов в футболках с надписью «Стрэтфорд» особенности местных сортов пива. В дальнем конце помещения затеяли играть в дартс. Честно говоря, не помню, когда я в последний раз оказывалась в такой доброжелательной, дружеской обстановке.

– Давайте останемся. И я буду вам помогать! – Я соскользнула с высокого табурета и решительно направилась за стойку.

– Вы когда-нибудь наливали пиво? – с усмешкой осведомился Натаниель.

– Нет. – Я взяла пустую кружку и подставила ее под краник. – Но я научусь.

– Ладно. – Он подошел поближе. – Наклоняете кружку вот так… Теперь наливайте.

Я повернула краник, и он плюнул в меня пеной.

– Черт!

– Не так резко. – Натаниель накрыл мои ладони своими, показывая. – Правильно.

М-м… Как приятно… Он что-то говорил, но я не вслушивалась. Эти сильные руки ввергли меня в подобие блаженного транса. Может, прикинуться, будто у меня ничего не получается? Может, тогда мы простоим в такой позе весь вечер?

– Знаете… – начала я, поворачиваясь к Натаниелю. И тут мой взгляд уперся в объявление на стене. Там висела старинная деревянная табличка, запрещавшая входить в паб с грязными сапогами и в рабочей одежде. А ниже, на приколотой кнопками пожелтевшей от времени бумаге, кто-то вывел фломастером: «Юристов не обслуживаем». Надпись выцвела, но читалась, тем не менее, издалека.

Я ошарашенно уставилась на объявление. Юристов не обслуживаем?

Может, померещилось?

– Ну-ка… – Натаниель поднял кружку, полную золотистой жидкости. – Вот. Ваша первая пинта.

– Здорово… – Я выдержала подобающую паузу, а потом небрежно махнула рукой в сторону объявления. – А это что?

– Я не обслуживаю юристов, – сказал он. Как отрезал.

– Натаниель, иди сюда! – крикнул кто-то из дальнего угла. Натаниель досадливо хмыкнул.

– Сейчас вернусь, – пообещал он, мимолетно коснулся моих пальцев и отошел. Я тут же глотнула вина. Он не обслуживает юристов? Но почему? Чем юристы перед ним провинились?

Ладно. Надо успокоиться. Это шутка. Они здесь так шутят. Все юристов терпеть не могут, юристов, агентов по недвижимости и налоговых инспекторов. Это закон жизни.

Но далеко не все вешают в своих пабах такие объявления.

Пока я сидела, ломая голову над этой загадкой, ко мне подошел рыжеволосый бармен.

– Привет, – сказал он, протягивая руку. – Эамонн.

– Саманта. – Я улыбнулась. – Меня Натаниель привел.

– Он говорил. – Глаза бармена блеснули. – Добро пожаловать в Лоуэр-Эбери.

Я смотрела, как он берет из резервуара лед, кладет в стакан, наливает виски и несет клиенту. Внезапно мне подумалось, что он может что-то знать насчет объявления.

– Эта бумага насчет юристов, – сказала я, когда бармен вернулся, – это шутка, верно?

– Не совсем, – весело отозвался Эамонн. – Натаниель на дух не выносит юристов.

– Понятно. – Сама не понимаю, как я ухитрилась улыбнуться. – Э… А почему?

– Началось, когда его отец умер. – Эамонн взгромоздил на стойку ящик с бутылками, и мне пришлось чуть сдвинуться, чтобы видеть лицо собеседника.

– И что? Что тогда произошло?

– У Бена были какие-то юридические споры с муниципальным советом. – Эамонн отвлекся от бутылок. – Натаниель говорил, что до этого вообще не стоило доводить, но Бен поддался на уговоры адвокатов. Он и так был не слишком здоров, а тут все пошло по нарастающей, он дергался все сильнее, ну и получил сердечный приступ.

– Ужас какой! – проговорила я. – И Натаниель винит в смерти отца юристов?

– Он считает, что именно они втравили Бена в споры с советом. – Эамонн вновь занялся бутылками, принялся выставлять их на стойку. – Хуже того, когда Бен умер, им пришлось продать один из пабов. Чтобы расплатиться с адвокатами.

Брр! Я бросила взгляд на Натаниеля, который стоял у дальнего конца стойки и, нахмурившись, слушал какого-то парня.

– Последнего юриста, который зашел сюда, – Эамонн с заговорщицким видом перегнулся через стойку, – Натаниель отлупил.

– Отлупил ! – Я чувствовала, что нахожусь на грани истерики.

– Это было в день похорон Бена. – Эамонн понизил голос. – Один из адвокатов его отца зашел в паб, и Натаниель начистил ему физиономию. Мы теперь его дразним этим случаем.

Он отвернулся, чтобы кого-то обслужить, и я вновь глотнула вина. Сердце бешено колотилось.

Только в обморок не падай, подруга. Ну не любит он юристов, и что с того? Ты-то здесь при чем? Ни при чем. Ты по-прежнему можешь быть с ним откровенной. Можешь во всем ему признаться. Он не вспылит. С какой стати?

А если вспылит?

А если он и меня отлупит?

– Извините. – Натаниель внезапно оказался передо мной, дружески улыбнулся. – Вы как, в порядке?

– В полном! – поспешно заверила я. – Наслаждаюсь жизнью.

– Эй, Натаниель! – позвал Эамонн, протиравший кружку, и подмигнул мне. – Что такое пять тысяч юристов на океанском дне?

– Куча слизи! – слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела захлопнуть рот. – Чтоб они сгнили! Все до единого!

Мужчины озадаченно переглянулись. Эамонн приподнял бровь.

Так. Пора менять тему. Немедленно.

– Ну… – Я повернулась к очереди у стойки. – Кому что-нибудь налить?


К концу вечера я налила около сорока кружек. Меня угостили тарелкой жареной трески с картошкой и половиной рыхлого, липкого пудинга; а еще я победила Натаниеля в дартс под одобрительные крики и улюлюканье присутствующих.

– А говорили, что играть не умеете, – проворчал он, когда я поставила заключительный штрих, набрав дважды по восемь очков.

– Не умею, – подтвердила я с невинной улыбкой. К чему ему знать, что я пять лет в школе занималась стрельбой из лука?

Наконец Натаниель ударил в гонг, объявляя последний заказ. Где-то через час после сигнала самые упорные из клиентов поплелись к двери, прощаясь на ходу.

– Счастливо.

– Будь здоров, Натаниель.

Я заметила, что все, кто выходил из паба – не считая, конечно, туристов, – перекидывались с Натаниелем словечком-другим. Похоже, он тут всех знает, и его все знают.

– Мы приберемся, – заявил Эамонн, когда Натаниель стал собирать со столов кружки, по пять на руку. – Поставь сюда. Думаю, ты не прочь устроить себе романтический вечерок.

– Ну… Ладно! – Натаниель хлопнул бармена по спине. – Спасибо, Эамонн. – Потом поглядел на меня. – Идем?

Я почти неохотно слезла с табурета.

– Чудесный вечер получился, – сказала я Эамонну. – И приятно было познакомиться.

– Взаимно. – Он ухмыльнулся. – С нас причитается.

Я улыбнулась в ответ, донельзя довольная тем, что побывала здесь, что выиграла в дартс, что провела вечер за делом. Такого вечера, как этот, у меня никогда не было.

Никто в Лондоне не назначал мне свидание в пабе – уж тем более за стойкой. Джейкоб, помнится, повел меня в «Les Sylphides» в Ковент-Гардене, через двадцать минут убежал, чтобы позвонить в Штаты, и сгинул без следа. На следующий день он объяснил, что задумался над положениями коммерческого права и забыл о моем существовании.

А я, вместо того чтобы обозвать его ублюдком и отвесить оплеуху, стала выяснять, какие именно положения коммерческого права так его озадачили.


После паба, где было жарко и пахло пивом, ночь казалась по-особенному свежей и прохладной. Издалека доносился приглушенный расстоянием смех припозднившихся гуляк, где-то рокотал автомобильный двигатель. Фонарей на улице не было, источниками света служили полная луна и окна домов.

– Вам понравилось? – В голосе Натаниеля слышалась легкая тревога. – Я не думал, что мы пробудем там весь вечер…

– Очень понравилось! – уверила я. – Замечательное место! И люди такие милые! Вас, похоже, все знают. Наверное, это и называется деревенским духом. Все друг друга знают, все друг о друге заботятся. Здорово!

– Почему вы так решили ? – Теперь по голосу чувствовалось, что Натаниель улыбается.

– Ну… Вы же сами видели, как люди хлопали друг друга по спинам, – объяснила я. – Дескать, если что, ребята, обращайтесь, мы поможем. Так хорошо!

Натаниель фыркнул.


– В прошлом году мы получили приз как самая доброжелательная деревня.

– Смейтесь, смейтесь, – проговорила я. – А в Лондоне таких людей не встретишь. Если упадешь замертво на улице, тебя попросту спихнут в водосток, чтобы под ногами не мешался. Предварительно, правда, очистят карманы, заберут документы и деньги. Здесь подобное невозможно, верно?

– Верно, – согласился Натаниель. – Тут, если человек умирает, вся деревня собирается у него дома и поет погребальные песни.

– Я так и знала! – Я не удержалась от улыбки. – А цветочные лепестки разбрасывают?

– Разумеется, – кивнул Натаниель. – И куколок из соломы тоже делают.

Некоторое время мы молчали. Какое-то крохотное животное выскочило на дорогу, замерло, уставилось на нас своими желтыми глазами-плошками, потом юркнуло под живую изгородь.

– А какие песни поют? – спросила я.

– Ну, что-то вроде этого. – Натаниель прокашлялся и запел, низко и протяжно: – «О нет! Он ушел,

ушел!»

Меня распирал смех, но я все-таки сумела сдержаться.

– А если умирает женщина?

– Хороший вопрос. Тогда мы поем другую песню. – Он глубоко вдохнул и запел снова, все так же монотонно: «О нет! Ушла так ушла!»

Я чуть не подавилась смехом. Даже в боку закололо.

– В Лондоне никто песен не поет. Мы вечно спешим. Лондонцы всегда спешат. Не дай Бог кто опередит.

– Знаю, – сказал Натаниель сухо. – Я жил в Лондоне.

Я так и замерла, с раскрытым ртом. Он жил в Лондоне? Я попыталась представить, как он едет в метро, держится одной рукой за поручень и читает газету. Нет, не получается.

– Серьезно? Он кивнул.

– Противно было. Серьезно.

– А почему?.. Ну, в смысле…

– После школы, перед университетом, я устроился официантом. Моя квартира была как раз напротив круглосуточного супермаркета. Он всю ночь сверкал этими своими рекламами. А шум… – Натаниель передернул плечами. – Я прожил там десять месяцев и почти забыл, что такое полная тишина или полная темнота. Я ни разу не слышал птиц. И ни разу не видел звезд.

Я запрокинула голову и уставилась в ночное небо. Когда глаза привыкли, на небосводе стали проступать крохотные светящиеся точки, образуя орнаменты и узоры, которые я не в состоянии была опознать. Натаниель прав. В Лондоне звезд не видно.

– А вы? – Его голос вернул меня на землю.

– То есть?

– Вы собирались рассказать мне про себя. Как вы жили раньше, чем занимались.

– А… – Я замялась. – Ну да, собиралась. – Хотя он вряд ли мог разглядеть выражение моего лица, я отвернулась и постаралась собраться с мыслями, насколько это было возможно после трех бокалов вина.

Что же ему ответить? Может, удастся обойтись без подробностей? Может, я сумею рассказать о себе, не упоминая юристов?

– Ну… Я жила в Лондоне. У меня… э…

– Начались проблемы, – подсказал Натаниель.

– Да, проблемы… – Я сглотнула. – Все запуталось… В конце концов я села на поезд… и приехала сюда.

Натаниель явно ждал продолжения.

– И все, – прибавила я.

– Все? – недоверчиво переспросил Натаниель. – И это вы называете долгой историей?

О Господи!

– Послушайте. – Я повернулась к нему с колотящимся сердцем. – Да, я собиралась рассказать вам больше. Но разве детали имеют значение? Какая разница, что я делала и кем была? Так или иначе, я здесь. И этот вечер – лучший в моей жизни.

Ему хотелось поспорить. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, потом выражение его лица изменилось, и он молча отвернулся.

Меня охватило отчаяние. Неужели я все испортила? Надо было ему рассказать все как есть. Или сочинить какую-нибудь душераздирающую историю о неверном приятеле. Мы шагали в молчании. Натаниель дотронулся до меня плечом. Затем его пальцы коснулись моих, как бы случайно, – и вдруг обхватили мою ладонь.

Тело отозвалось мгновенно, однако я заставила себя успокоиться. Даже дыхание не сбилось. Мы по-прежнему молчали. Ночную тишину нарушали только наши шаги и далекое уханье совы. Рука Натаниеля была теплой, твердой, надежной… Я чувствовала кожей мозоли на его ладони.

Мы продолжали молчать. Не знаю, как он, а я словно онемела.

Мы остановились у ворот Гейгеров. Натаниель посмотрел на меня как-то странно, почти сурово. Я ощутила, как убыстряется дыхание, как начинает частить пульс. Плевать на приличия, пусть видит, что я его хочу. В конце концов, я всегда была не в ладах с правилами.

Он выпустил мою ладонь, обеими руками обнял меня за талию. Медленно, медленно привлек меня к себе. Я закрыла глаза, готовая отдаться блаженству.

– Ради всего святого! – воскликнул безошибочно узнаваемый голос. – Да поцелуешь ты ее или нет?!

Я так и подскочила. Натаниель, шокированный не меньше моего, разжал руки и попятился. Я развернулась. К моему ужасу, на нас глядела Триш – из окна второго этажа, с неизменной сигаретой в руке.

– Я не ханжа, ребятки, – объявила она. – Так что можете целоваться.

Да как она смеет?! Или ей неизвестно, что у людей имеется личная жизнь?

– Давайте, давайте! – Она помахала сигаретой. – Не обращайте на меня внимания.

Не обращать внимания? Нет уж, увольте, я не собираюсь устраивать представление на потеху Триш Гейгер! Я покосилась на Натаниеля. Он выглядел… раздраженным.

– Может, нам… – Я замялась, не зная, что предложить.

– Прекрасная ночь, правда? – изрекла Триш.

– Совершенно верно, – вежливо подтвердил Натаниель.

Я встретилась с ним взглядом – и чуть не поперхнулась внезапно накатившим смехом. Прости-прощай, романтическое настроение. Увы, увы…

– Ну… Спасибо за вечер, – сказала я. Губы так и норовили растянуться в улыбке. – Я чудесно провела время.

– Я тоже. – Его глаза, сейчас почти черные, озорно блеснули. – Ну что, порадуем старушку? Или пускай ее удар хватит от злости?

Мы оба, не сговариваясь, посмотрели на Триш, которая высунулась из окна в предвкушении зрелища. Как если бы ей посулили эротическое шоу.

– Думаю, – проговорила я с улыбкой, – она вполне заслуживает удара.

– Значит, до завтра?

– Да. Я приду в десять.

– Тогда пока.

Он протянул руку. Наши пальцы едва соприкоснулись, потом он развернулся и пошел прочь. Когда его силуэт растаял во тьме, я повернулась и двинулась к дому. Тело буквально пульсировало.

Бог с ней, с Триш. А как насчет меня? Уж меня-то удар точно хватит – от несбывшихся надежд.


16


На следующее утро я проснулась от громкого стука в дверь.

– Саманта, откройте! Мне нужно поговорить с вами!

Сегодня ведь суббота, и еще и восьми нет. Что это Триш приспичило?

– Сейчас, – сонно откликнулась я. – Подождите секундочку.

Кое-как сползла с кровати. Голова полнилась сладостными воспоминаниями о вчерашнем вечере. Рука Натаниеля в моей руке… он обнимает меня…

– Да, миссис Гейгер? – произнесла я, открывая. Пунцовая от злости Триш окинула меня уничтожающим взглядом и прикрыла ладонью динамик радиотелефона.

– Саманта! – В ее голосе слышалось плохо скрытое торжество. – Вы обманули меня! Признавайтесь!

Накатила паника, сердце ухнуло в пятки. Как она… Откуда…

– Признавайтесь! – Она прищурилась, вновь смерила меня взглядом. – Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю.

Я принялась поспешно перебирать все свои промахи и уловки. Вполне вероятно, Триш рассердилась из-за какой-нибудь мелочи. Или же – каким-то образом узнала всю правду о том, какая я на самом деле экономка.

– Извините, мадам, но я не понимаю, – выдавила я наконец.

– Неужели? – Триш сделала шаг вперед, ее шелковое платье шелестело в такт движениям, будто змея шипела. – Признавайтесь, почему вы не сказали сразу, что готовили пазлью для испанского посла?!

Для кого? О чем вообще речь?

– На днях я спрашивала, доводилось ли вам готовить для известных людей. – Она укоризненно покачала головой. – Почему вы не рассказали мне о том банкете на триста персон в Мэншн-хаусе?

Кто-то из нас явно спятил. И похоже, что не я. Может, у Триш нелады с головой? Это многое бы объяснило.

– Миссис Гейгер… – проговорила я. – Э… Не желаете ли присесть?

– Нет, благодарю вас, – язвительно ответила она. – Как вы можете заметить, я разговариваю по телефону. С леди Эджерли, между прочим.

Казалось, под ногами качнулся пол. Она разговаривает с Фрейей?

– Леди Эджерли ? – Триш поднесла трубку к уху. – Вы абсолютно правы, чересчур скромна… – Она посмотрела на меня. – Леди Эджерли хочет сказать вам пару слов.

Она протянула мне телефон. Я недоверчиво поглядела на трубку, потом приложила ее к уху.

– Алло?

– Саманта, это ты? – Знакомый хрипловатый голос Фрейи легко перекрыл треск статики. – С тобой все в порядке? Какого хрена там у вас творится?

– Я в порядке! – Я покосилась на Триш, стоявшую от меня метрах в двух. – Погоди, я сейчас перейду туда, где… потише…

Проигнорировав испепеляющий взгляд Триш, я вернулась в свою комнату и плотно притворила дверь.

– Я в порядке! – Как приятно снова услышать Фрейю. – Знаешь, никак не ожидала, что ты позвонишь.

– Что у вас происходит? – Фрейя, как обычно, не разменивалась на политесы. – Лабуда какая-то, честное слово! Ты подалась в экономки ? Это что, шутка? Не слишком удачная, на мой вкус.

– Это не шутка. – Я поглядела на дверь, встала, перешла в ванную и включила фен. – Я действительно нанялась в экономки. В «Картер Спинк» я больше не работаю, – прибавила я, понизив голос.

– Ты уволилась ! – изумилась Фрейя. – Вот так взяла и уволилась?

– Я не… Меня уволили. Выкинули на улицу. Я допустила ошибку, и со мной поспешили расстаться.

Боже, как тяжело это произносить! Даже думать об этом тяжело.

– Из-за одной ошибки? – воскликнула Фрейя. – Господи Иисусе, эти скоты…

– Ошибка была серьезной, – перебила я. – Очень серьезной, очень существенной. Короче, я оказалась не у дел. И решила поискать новую работу. Подумала-подумала – и подалась в экономки.

– Подалась в экономки, – задумчиво повторила Фрейя. – Саманта, ты что, окончательно свихнулась?

– С чего ты взяла? – оскорбилась я. – Сама же говорила, что мне нужен перерыв.

– Да какая из тебя экономка? Ты же готовить не умеешь!

– Знаю.

– Подумать только! – Она хихикнула. – Помню я твою стряпню, голубушка! И какая ты чистюля, тоже помню.

– Да уж. – На глаза вдруг навернулись слезы. – Поначалу, конечно, было тяжеловато. Но я учусь. Ты бы меня не узнала…

– Небось, передник носишь?

– Жуткую нейлоновую униформу. – Слезы ушли так же внезапно, как появились, теперь меня душил смех. – К хозяевам обращаюсь «мадам» и «сэр»… и делаю книксен…

– Саманта, это безумие! – проговорила Фрейя, давясь хохотом. – Полнейшее! Тебе нельзя там оставаться. Я тебя спасу. Прилечу завтра и…

– Нет! – воскликнула я. Меня несколько удивила собственная горячность. – Не надо меня спасать! Все отлично. Правда.

В трубке многозначительно помолчали. Черт возьми, Фрейя слишком хорошо меня знает.

– Мужчина? – вкрадчиво поинтересовалась она.

– Может быть. – Мои губы сами собой расползлись в улыбке. – Э… да.

– Подробности?

– Пока рановато. Он… такой… ну, ты понимаешь. – Я глупо улыбнулась собственному отражению в зеркале.

– Ага. Ладно, подруга. Не забывай, что я рядом. Звони, не стесняйся, можешь остановиться у нас…

– Спасибо, Фрейя. – Какая она все-таки замечательная!

– Не за что. Да, Саманта?..

– Что?

Пауза затянулась, я было решила, что нас разъединили.

– И что с твоей драгоценной юридической практикой? – спросила наконец Фрейя. – И с партнерством? Я знаю, эта работа тебя выматывала, но ты ведь так готовилась… Что теперь? Все коту под хвост?

Ну зачем, зачем она бередит едва затянувшуюся рану?

– Мечты мечтами, – тихо проговорила я, – а партнеры не делают ошибок стоимостью пятьдесят миллионов фунтов.

– ^ Пятьдесят миллионов !

– Угу.

– Господи! – выдохнула Фрейя. – Я и не думала… Слушай, да как же ты справилась…

– Справилась, – перебила я. – И забыла. Все позади.

Фрейя вздохнула.

– Я что-то такое подозревала. Я пыталась послать тебе мейл через сайт «Картер Спинк», но у меня не вышло. Твоей странички там нет.

– Правда? – У меня неприятно засвербило под ложечкой.

– Я подумала… – Она не закончила фразу. В трубке вдруг загомонили чужие голоса. – Вот черт! Наш транспорт прибыл. Слушай, я перезвоню тебе…

– Подожди! Фрейя, скажи мне, только честно, что ты наговорила Триш насчет испанского посла? И насчет Мэншн-хауса?

– А! – Фрейя расхохоталась. – Ну, понимаешь, она засыпала меня всякими дурацкими вопросами, и я решила… поразвлечься. Сказала ей, что ты умеешь выкладывать из салфеток сцену из «Лебединого озера»… делать ледяные скульптуры… а Дэвид Линли1 однажды попросил у тебя рецепт сырного пирога…

– Фрейя! – Я зажмурилась от отчаяния.

– Да, меня как прорвало. А она все съела, представляешь? Ладно, подруга. Мне совсем пора. Счастливо!

– Счастливо.

Некоторое время я сидела неподвижно, прислушиваясь к тишине, которую всего секунды назад нарушал хрипловатый голос Фрейи на фоне экзотических звуков Индии.

Затем я посмотрела на часы. Девять сорок пять. Времени в обрез.


Три минуты спустя я уже сидела за столом Эдди и барабанила пальцами по столешнице, ожидая, пока запустится Интернет. Триш я сказала, что хочу написать письмо леди Эджерли, и она охотно пустила меня в кабинет мужа. Более того, пристроилась было у меня за спиной, но я вежливо попросила ее уйти.

Наконец открылась домашняя страница браузера. Я быстро набрала в адресной строке: www.carter spink.com.

На экране возник знакомый пурпурный логотип, описал полную окружность; я вдруг занервничала, словно в ожидании приема у начальства. Глубоко вдохнула, проскочила «Введение», кликнула на «Сотрудников». Появился алфавитный список. Фрейя ничего не напутала – за Сэвллом сразу шел Тейлор. Никакой Свитинг.

Рассуждай здраво, велела я себе. Вполне естественно, что они меня убрали. Ведь я уволена, правильно? В конце концов, это – прошлая жизнь, с которой меня теперь ничто не связывает. Надо закрыть браузер, пойти к Айрис и забыть обо всем, как о страшном сне. Вот именно.

Вместо этого я ткнула мышкой в строку поиска, набрала: «Саманта Свитинг». Через несколько секунд на экране высветилось: «Не найдено». Я не поверила своим глазам.

Не найдено? При поиске по всему сайту? Но… Даже в разделе «Пресса»? И в «Архиве новостей»?

Я щелкнула по ссылке «Завершенные сделки», поискала заголовок «Слияние «Евро-Сэл» и «ДэнКо». В этой крупной прошлогодней сделке я отвечала за финансовые аспекты. На экране появился отчет, озаглавленный: ««Картер Спинк» одобрил слияние стоимостью 20 миллионов фунтов стерлингов». Я пробежала глазами текст. «Делегацию компании возглавлял Арнольд Сэвилл, которому помогали Гай Эшби и Джейн Смайлингтон».

Что? Я постаралась успокоиться, перечитала текст, высматривая слова «и Саманта Свитинг». Ничего. Меня словно не существовало. Я щелкнула по другой ссылке, отчету о поглощении компании «Конлон». Я должна там быть! Я читала этот отчет и видела в нем свою фамилию! Без меня бы, если уж на то пошло, эта сделка не состоялась!

Снова ни единого упоминания. Я принялась лихорадочно щелкать по ссылкам, все дальше углубляясь в историю. Два года назад. Пять лет назад. Ничего. Меня стерли начисто. Кто-то приложил немалые усилия к тому, чтобы на корпоративном сайте не осталось и следа Саманты Свитинг. Ни намека. Будто я никогда у них не работала.

Я перевела дух. Растерянность сменилась злостью, которая требовала выхода. Как они посмели переписать историю? Как посмели стереть меня? Я отдала им семь лет жизни,

а они просто-напросто уничтожили всякие упоминания обо мне, как если бы я никогда не проходила по бухгалтерской ведомости «Картер Спинк»…

Тут мне пришла в голову другая мысль. Зачем? Ради чего все это сделано? Сколько мне попадалось на глаза материалов, пестревших именами бывших сотрудников компании! Кому же помешала я? Я задумчиво посмотрела на экран, потом вызвала поисковую систему «Гугл» и набрала в строке поиска: «Саманта Свитинг». Для надежности добавила «юрист» – и нажала «Enter».

В следующую секунду браузер выдал результат поиска. Я начала просматривать ссылки – ив глазах потемнело, словно от удара по голове.


…Фиаско Саманты Свитинг…

….выяснилось, Саманта Свитинг самовольно покинула офис, оставив коллег…

…слышали о Саманте Свитинг…

…анекдоты о Саманте Свитинг. Как назвать юриста, который…

…Саманту Свитинг уволили из «Картер Спинк»…


Одно сообщение задругам. С юридических сайтов, информационных лент, студенческих форумов. Впечатление было такое, будто меня обсуждал весь юридический мир. На автомате я перешла на следующую страницу. Там меня ожидало то же самое. И на следующей, и на следующей.

Я чувствовала себя так, словно очутилась на пожарище. Гляжу по сторонам, медленно, но верно осознаю истинные масштабы катастрофы…

Я не смогу вернуться. Я знала это.

Знала, но не понимала. Во всяком случае, до конца. Во мне теплился огонек надежды. Теперь истаял и он. Ощутив влагу на щеке, я вскочила, быстро позакрывала окна браузера, очистила «Историю посещений» на случай, если Эдди вздумается проявить любопытство. Затем выключила компьютер и окинула взглядом кабинет. Вот моя жизнь. С той, прежней, покончено раз и навсегда.


Домик Айрис выглядел все таким же пасторальным. Идиллию дополнял гусь, разгуливавший по двору вместе с курами.

Я буквально ворвалась внутрь.

– Привет, – поздоровалась Айрис, сидевшая у окна с чашкой чая в руке. – Куда спешим?

– Я старалась успеть вовремя, – объяснила я, тяжело дыша, и огляделась, высматривая Натаниеля.

– Нату пришлось уйти. В одном из пабов трубу прорвало, – сообщила Айрис, будто прочитав мои мысли. – Он скоро вернется. А мы тем временем испечем хлеб.

– Здорово! – Следом за хозяйкой я прошла на кухню и надела тот же фартук, что и в прошлый раз.

– Я уже начала. – Айрис указала на большую, старомодную на вид посудину на столе. – Дрожжи, теплая вода, растопленное масло, мука. Соедините их – и получится тесто. Теперь его нужно замешать.

– Понятно. – Я беспомощно уставилась на тесто. Айрис испытующе поглядела на меня.

– С вами все в порядке, Саманта? Вы выглядите…

возбужденной.

– Ерунда. – Я натянуто улыбнулась. – Извините.

Она права. Хватит, девочка. Надо сосредоточиться.

– Конечно, сегодня для этого используются механические устройства, – сказала Айрис, выкладывая тесто на стол. – Но мы воспользуемся старым добрым способом. У ручного хлеба непередаваемый вкус. – Она ловким движением разровняла тесто. – Видите? Складываете вдвое, разглаживаете. Тут нужно прикладывать силу.

Я осторожно погрузила руки в тесто и попыталась воспроизвести движения Айрис.

– Хорошо, – одобрила она, внимательно наблюдая за мной. – Постарайтесь ощутить ритм. Замешивание – отличный способ справиться со стрессом, – добавила она сухо. – Представьте, что у вас под руками ваши злейшие враги.

– С удовольствием!

Мой голос прозвучал весело, но на деле мне было не до веселья. Напряжение не спадало. Чем дольше я месила тесто, тем горше становилось на душе. Я никак не могла отвлечься от мыслей о корпоративном сайте. Никак не могла отделаться от ощущения несправедливости.

Я столько для них сделала! Я приводила клиентов, заключала сделки, я работала!

Работала. Как вол.

– Чем лучше замешано тесто, тем вкуснее будет хлеб, – с улыбкой сказала Айрис, обходя стол. – Чувствуете, как оно становится теплым и податливым?

Я посмотрела на тесто и поняла, что ничего не чувствую, не улавливаю смысла в словах Айрис. Мои чувства… не подключены . Мысли скользили, как кошка по льду.

Я снова принялась месить, усерднее прежнего, в надежде обрести то чувство удовлетворения, какое испытала здесь в прошлый раз, вернуть ощущение простоты и принадлежности земле. Но ритм не нащупывался, пальцы не повиновались, руки начали болеть, по лицу заструился пот. Я вполголоса сыпала проклятиями, а сумятица в мыслях становилась все безнадежнее.

Как они посмели стереть меня? Я была хорошим специалистом.

Не просто хорошим, а отменным.

– Передохнуть не хотите ? – спросила Айрис, кладя руку мне на плечо. – С непривычки трудновато бывает.

– Какой в этом смысл? – Слова вырвались прежде, чем я успела одуматься. – Какой смысл во всем этом? В печении хлеба? Вы его печете, потом съедаете. Фьють!

Я умолкла, не понимая, что на меня нашло. Дыхание было шумным и прерывистым, словно я внезапно затемпературила.

Айрис пристально поглядела на меня.

– То же самое можно сказать про всю пищу, – заметила она. – И про жизнь в целом.

– Вот именно. – Я вытерла лоб подолом фартука. – Вот именно.

Мне вовсе не хотелось цапаться с Айрис, но что-то внутри меня заставляло произносить все эти слова… Надо успокоиться. Но как, если в душе все бурлит?

– Пожалуй, достаточно. – Айрис взяла тесто и быстро придала ему округлую форму.

– Что теперь? – Я сумела слегка обуздать себя. – Поставить в духовку?

– Еще рано. – Айрис положила тесто обратно в посудину и поставила ту на плиту, – Надо подождать.

– Подождать? – удивилась я. – Чего?

– Увидите. – Она накрыла посудину полотенцем. – Получаса хватит. Я приготовлю чай.

– Но… Чего мы будем ждать?

– Чтобы дрожжи подействовали. – Она улыбнулась. – Под этим полотенцем совершается маленькое чудо.

Я притворялась, что мне интересно, хотя на самом деле меня нисколько не заботили эти кухонные чудеса. Я не могла успокоиться, тело было буквально сковано напряжением, каждый нерв требовал действия. Я привыкла расписывать время по минутам. И по секундам. А мне предлагают ждать! Я должна торчать здесь, в дурацком фартуке, и ждать чудес от какого-то грибка!..

– Извините, – услышала я собственный голос. – Я не могу. – И пошла к двери, выводившей на улицу.

– Куда вы ? – Айрис устремилась за мной, на ходу вытирая руки фартуком. – Милая, что стряслось?

– Я не могу! – выпалила я, разворачиваясь. – Не могу сидеть и ждать, пока дрожжи что-то там накудесят!

– Почему?

– Потому что это – пустая трата времени! – Я обхватила голову руками. – Понимаете? Пустая трата времени!

– Чем же, по-вашему, мы должны заняться? – с интересом спросила Айрис.

– Чем-нибудь важным. Существенным. – Не в силах стоять на месте, я сделала шаг во двор, потом вернулась. – Конструктивным.

Похоже, мои слова нисколько не задели Айрис. Она выглядела разве что слегка озадаченной.

– Что может быть конструктивнее, чем приготовление хлеба?

Господи! Меня так и подмывало завопить во все горло. Ее-то все устраивает. Эти куры, фартуки, и никакой тебе разрушенной карьеры и сплетен в интернете.

– Вы не понимаете. – Я готова была разрыдаться. – Вы ничего не понимаете! Я… Извините… Я пойду, пожалуй…

– Не уходите. – Голос Айрис прозвучал неожиданно твердо. В следующий миг она очутилась рядом со мной, положила руки мне на плечи, поглядела на меня своими пронзительно-голубыми глазами. – Саманта, я все понимаю. Вы пережили потрясение, и оно сказалось на вас…

– Ничего я не переживала! – выкрикнула я, вырываясь. – Я просто… Я не могу, Айрис! Сколько можно притворяться? Я не умею печь хлеб. И домашней богини из меня не получится! – Я огляделась по сторонам, словно разыскивая нечто потерянное. – Я не знаю, кто я такая. Не имею ни малейшего представления.

По щеке скатилась слеза. Я раздраженно смахнула я. Еще не хватало разреветься в присутствии Айрис!

– Я не знаю, кто я такая, – повторила я, чуть успокоившись. – Чего хочу, к чему стремлюсь… Ничего не знаю.

Колени подогнулись, и я опустилась на сухую траву. Айрис присела рядом, заглянула мне в глаза.

– Это не имеет значения, – проговорила она тихо. – Не корите себя зато, что не знаете ответов на все вопросы. Мы далеко не всегда знаем, кто мы такие. Вам не нужна большая картинка, не нужна великая цель. Порой вполне достаточно знать, что будешь делать через пару минут.

Некоторое время я молчала, впитывая в себя ее слова, как холодную воду в жаркий день.

– И что я буду делать в ближайшую пару минут? – спросила я наконец, передернув плечами.

– Поможете мне очистить бобы для обеда, – ответила она так деловито, что я не могла не усмехнуться.


Я послушно проследовала за Айрис в дом, взяла большое блюдо с бобами в стручках и принялась очищать шелуху, как она мне показала. Стручки в корзину на полу. Бобы в раковину. Снова, снова и снова, много раз подряд.

Погрузившись в это занятие с головой, я немного успокоилась. Никогда не знала, что бобы растут в стручках и что их нужно вынимать оттуда.

По правде сказать, до сих пор я видела бобы разве что в пластиковых упаковках из супермаркета. Я покупала эти упаковки, приносила домой, клала в холодильник, вспоминала о них через неделю после истечения срока годности – и выбрасывала.

Но эти бобы – настоящие. Их прямо из земли выкопали… Или с куста сорвали… В общем, где они там растут.

Вскрывая очередной стручок, я видела перед собой ряд бледно-зеленых жемчужин. Когда я положила одну в рот…

Понятно, сырыми их не едят.

Тьфу.


Покончив с бобами, мы снова взялись за тесто. Слепили буханки, разложили их на противни, подождали еще полчаса, чтобы тесто вновь поднялось. На сей раз я была не против подождать. Мы с Айрис сидели за столом, разбирали клубнику и слушали радио. Затем поставили противни в духовку, после чего Айрис вынесла во двор поднос с сыром, бобовым салатом, печеньем и клубникой, и мы с ней сели за столик в тени дерева.

– Вот, – проговорила она, наливая ледяной чай в стакан дымчатого стекла. – Лучше не стало?

– Стало, – призналась я со вздохом. – Извините, пожалуйста. Я просто…

– Саманта, все в порядке. – Она покосилась на меня, нарезая сыр. – Не извиняйтесь.

– Ну почему? – запротестовала я, потом глубоко вдохнула. – Я вам очень признательна, Айрис. Если бы не вы… и не Натаниель…

– Я слышала, он водил вас в паб.

– Это было здорово! – воскликнула я. – Вы, наверное, гордитесь этими заведениями.

Айрис утвердительно кивнула.

– Блюэтты владели этими пабами несколько поколений. – Она села, положила нам обеим бобового салата, заправленного маслом и усыпанного сверху зеленью. Я попробовала – салат был восхитительный.

– Вам, должно быть, пришлось нелегко, когда умер ваш муж, – негромко сказала я.

– Все валилось из рук, – признала Айрис ровным голосом. К столу подошел цыпленок, и она отогнала его, топнув ногой. – Финансовые затруднения, проблемы со здоровьем… Мы бы потеряли пабы, если бы не Натаниель. Он приложил немало сил, чтобы сохранить их. В память об отце. – Ее глаза затуманились, она на мгновение замерла с вилкой в руке. – Никогда не знаешь, как все повернется, сколько ни планируй. Ну да вам это известно.

– Я всегда считала, что моя жизнь расписана на годы вперед, – сказала я, глядя в тарелку. – Даже на десятилетия. – И что, не сложилось. Несколько секунд я молчала, вспоминая свои эмоции, когда мне сообщили, что я стану партнером. Искренняя, ослепительная радость. Чувство, что жизнь наконец-то пришла в норму, что стремиться больше не к чему…

– Нет, – ответила я. – Не сложилось.

Айрис поглядывала на меня так сочувственно, что я практически уверилась в ее телепатических способностях.

– Не вини себя, цыпленок, – сказала она, с легкостью перейдя на «ты». – Со всяким бывает.

Не могу себе представить ошибающуюся Айрис. Она выглядит такой цельной, такой спокойной…

– И со мной бывало, – продолжала она, правильно истолковав выражение моего лица. – После смерти Бенджамина. Все случилось мгновенно. За ночь моя жизнь изменилась полностью.

– И… что вы… – Я беспомощно развела руками.

– Нашла себе другую жизнь, – ответила Айрис. – Но это потребовало времени. – Она перевела взгляд на часы. – Кстати, о времени. Сварю-ка я кофе, а потом посмотрим, как там наш хлеб.

Я привстала было, чтобы помочь, но она усадила меня обратно.

– Сиди, отдыхай.


Я сидела в тени раскидистого дерева, потягивала ледяной чай и честно старалась расслабиться. Старалась наслаждаться тем, что сижу в чудесном садике. Но эмоции не желали униматься, бурлили во мне, как рыба в садке.

Другая жизнь. Не знаю другой жизни. Не представляю, какова она может быть, какова большая картина. Ощущение такое, что свет погас, и я бреду на ощупь, шаг за шагом. И все, что мне известно, это то, что я не могу вернуться к себе прежней.

Я зажмурилась, пытаясь собраться с мыслями. Не надо было заглядывать на сайт. Не надо было читать сообщения. Я живу в другом мире. – Протяни руки, Саманта, – раздался вдруг из-за спины голос Айрис. – Нет, глаза не открывай. Держи.

Я подчинилась, и в следующее мгновение мои ладони ощутили нечто теплое. В воздухе поплыл хлебный аромат. Я открыла глаза – и увидела в своих руках буханку хлеба.

Не может быть! Он выглядел как самый настоящий хлеб. Точь-в-точь как те буханки, что продаются в булочной. Круглый, пухлый, золотисто-коричневый, с редкими полосками, с хрустящей даже на вид корочкой. И пахло от него так, что мой рот моментально наполнился слюной.

– Только попробуй сказать, что это ерунда. – Айрис сжала мой локоть. – Ты сама его испекла, милая. И вполне можешь гордиться собой.

Я не ответила – помешал комок, подкативший к горлу. ^ Испекла хлеб . Я, Саманта Свитинг, которая не могла разогреть в микроволновой печи суп из пакетика, которая потратила впустую семь лет своей жизни и оказалась стертой, вычеркнутой из реальности, которая не имеет представления, кто она такая, – я испекла хлеб.

Сама. Своими руками. И это – единственное, что сейчас имеет значение.

К моему ужасу, по щеке внезапно скользнула слезинка, за ней другая. Глупость какая-то! Немедленно успокойся!

– Выглядит неплохо, – прокомментировал голос Натаниеля. Я резко обернулась. Натаниель стоял рядом с Айрис, его волосы отливали золотом на солнце.

– Привет, – смущенно проговорила я. – Я думала, вы… ты… трубу ремонтируешь…

– Так и есть, – кивнул он. – Заскочил на минуточку домой.

– Пойду достану остальные буханки. – Айрис похлопала меня по плечу и направилась к дому.

Я встала, рискнула посмотреть на Натаниеля. Один его вид всколыхнул присмиревшие было эмоции; рыбы в садке изрядно прибавилось.

Впрочем, подумалось мне вдруг, это уже другая рыба.

– С тобой все в порядке? – спросил он, поглядывая на мокрые следы на моих щеках.

– В полном. Просто день неудачный выдался. – Я провела ладонью по щеке. – Обычно я так не переживаю из-за хлеба.

– Матушка говорит, ты вся извелась. – Он вопросительно приподнял бровь. – Это из-за теста?

– Из-за него, – подтвердила я с кривой усмешкой. – Пришлось ждать. А я терпеть не могу ждать.

– Угу.

Мы встретились взглядами,

– Просто не выношу. – Сама не знаю, как, но я очутилась рядом с ним. – Мне нужно все и сразу.

– Угу.

Нас разделяло несколько дюймов. Я поглядела на Натаниеля, и все мои печали и заботы минувших недель тяжким грузом навалились мне на плечи. И пригибали, пригибали к земле. Мне требовалась разрядка. Не в силах сдержать себя, я сделала последний шаг, притянула Натаниеля…

Я не целовалась так с подросткового возраста. Руки переплетены, глаза не замечают ничего вокруг, уши ничего не слышат. Словно выпадаешь из реальности. Я бы не обратила внимания даже на Триш, появись она с видеокамерой и начни отдавать указания.

Казалось, прошло несколько часов, прежде чем я открыла глаза и мы оторвались друг от друга. Судя по ощущениям, губы распухли, ноги подкашивались. Натаниель тоже выглядел… потрясенным. Глаза его словно подернулись дымкой, а дышал он быстро и шумно. Внезапно я заметила, что мы раздавили хлеб. Попыталась придать ему хотя бы подобие формы, положила на стол – этаким памятником древнего гончарного искусства.

– У меня мало времени, – сказал Натаниель. – Нужно возвращаться в паб. – Он погладил меня по спине, и я выгнулась совершенно по-кошачьи.

– Много и не надо, – проговорила я и сама мимолетно подивилась тому, как сексуально звучит мой голос. И где только успела набраться?

– У меня вправду мало времени. – Он посмотрел на часы. – Минут шесть.

– Шести минут вполне хватит, – проворковала я с обезоруживающей улыбкой, и Натаниель улыбнулся в ответ, решив, что я его дразню. – Правда-правда, – прибавила я чуть менее страстно. – Мы успеем. Шесть минут – и готово. Я такая.

Наступила пауза. Лицо Натаниеля выражало… растерянность? Почему-то мои слова не произвели на него нужного впечатления.

– Ну… Мы здесь не привыкли торопиться, – сказал он наконец.

– Понятно. – Я постаралась ничем не выдать разочарования. Что он хочет сказать? Что у него какие-то проблемы или?.. – Ну… э… думаю… Умолкни, дура набитая!

Он снова посмотрел на часы.

– Мне пора. Вечером я еду в Глостер.

Меня задел его сугубо деловой тон. Он не глядел мою сторону. Я внезапно сообразила, что мне не следовало рассуждать о хронометраже. Всем известно, что в разговорах о сексе с мужчинами нельзя упоминать никаких цифр. Правило номер один. А еще – нельзя тянуться за телевизионным пультом 8 разгар… того самого.

– Ладно… увидимся. – Я неопределенно повела рукой. – Какие у тебя планы на завтра?

– Пока не знаю. – Он пожал плечами. – Ты придешь?

– Наверное. Думаю, да.

– Глядишь, пересечемся.

С этими словами он повернулся и пошел прочь, а я осталась наедине с раздавленной буханкой хлеба и полной сумятицей в мыслях.





оставить комментарий
страница8/14
Дата11.10.2011
Размер3,4 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   14
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх