Святитель Николай Сербский (Велимирович) - Феодул, или раб Божий - 2005 icon

Святитель Николай Сербский (Велимирович) - Феодул, или раб Божий - 2005


Смотрите также:
Святитель Николай Сербский (Велимирович) - Молитвы на озере - 2001...
Святитель Николай Сербский (Велимирович) - Мысли о добре и зле - 2001...
Святитель Николай Сербский (Велимирович) - Индийские письма - 2004...
Святитель Николай Сербский (Велимирович) - Десять Божиих заповедей - 2009...
Святитель Николай Сербский (Велимирович) - Миссионерские письма - 2003...
Святитель Николай Сербский (Велимирович) - Верую. Вера образованных людей. - 2002...
Общее время звучания около 36 часов. Читает Владимир Козичев...
Святитель Николай Сербский (Велимирович) - Объяснение молитвы Отче наш... - 2007...
Святитель Николай Сербский (Велимирович) - Библейские темы - 2006...
Святитель Николай Сербский индийские письма...
Святитель Николай Сербский...
Святитель Николай Сербский...



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   32
скачать
Святитель Николай Сербский


Феодул, или раб Божий


Печатается по изданию: Велемировић, Николаj Д. Теодул;

Српски народ као Теодул.– Београд: Evro, 2001.


По благословению епископа Саратовского и Вольского Лонгина


© Издательство Саратовской епархии, 2005


Содержание


Вместо предисловия

Введение

Пыль

Пестрый город

Индия

Люди и боги как скоты

Семя и семя

Бог от Бога

Глас с небес

Молчание

Крещение

Духи

Простецы и глупцы

Лицо Иисусово

Типы

Типы в притчах

Домовладыка

Вера и знание

Святая Троица

Благословенно Царство

Высокие кровли

Просветленная тайна

Приукрашенная ложь

Пастырская калива

Проповедь в маленькой сельской церкви

Изгонитель бесов

Человеколюбец

Повелитель природы

Сыны Царства

Исцелитель недугующих

Воскреситель мертвых

Сыны тьмы

Молитва

Таинственная книга

Пророк

Литургия

Победитель



^

Вместо предисловия




Произведение «Феодул» святитель Николай1 написал зимой 1941–1942 годов в монастыре Любостыня. Владыка говорил, что работа не завершена и нужно написать еще несколько глав, однако впоследствии вернуться к этому сочинению ему не удалось. Тем не менее незавершенности «Феодула» не чувствуется, поскольку каждая глава в нем посвящена отдельной теме и закончена.

Немцы, оккупировав Югославию в 1941 году, с первых же дней стали обыскивать и перекапывать монастырь Жичу, демонстрируя полное недоверие к его настоятелю, епископу Николаю. Очень часто они наведывались в Жичу и часами допрашивали владыку, пока наконец открыто не заявили ему, что не станут терпеть его, столь активного епископа, и что он должен уйти и передать другому епархиальные дела. Решением Святого Архиерейского Синода на смену святителю был назначен епископ Злетовско-Струмичский Викентий; владыка же Николай был переведен в монастырь Любостыня и заточен там. Произошло это на Петров день в 1941 году.

В Любостыне владыка провел полтора года; здесь он много работал – писал. Не связанный никакими служебными епархиальными делами, он все время посвящал творчеству. И написал очень много. Я полагаю, что любостынский период по праву будет выделен исследователями как отдельный и очень важный период в жизни и творчестве епископа Николая. В декабре 1942 года владыка был переведен в монастырь Войловица в Банате.

«Феодул» – одно из первых и наиболее значительных произведений владыки, созданных в монастыре Любостыня. Владыка, по его собственным словам, хотел этим сочинением показать, насколько мир евангельских идей выше и глубже даже самой утонченной и самой глубокой, на его взгляд, системы доевангельского мышления – системы индийской, а тем более превосходит интеллектуальные достижения других народов. Потому, изложив в нескольких главах во Введении к «Феодулу» «мудрость Индии», он заключает: «Дай, Феодул, мне ореховую скорлупку, и мы вольем в нее всю человеческую мудрость Индии, накопленную за тысячи лет: все Веды, весь буддизм, все тантры и мантры, и целую “Махабхарату”, и таинственное слово “аум”. В одной ореховой скорлупке помещаются четыре основные, главные идеи индийской мудрости». Иначе говоря, «Феодул» владыки Николая – это взгляд на историю о Христе через призму индийской философской и религиозной мысли. Более позднее сочинение владыки «Едине Человеколюбче» есть, подобно «Феодулу», тоже история о Христе, но увиденная на сей раз из Европы – через призму философской и религиозной мысли европейской.

^ Редактор сербского издания

Введение




Пыль


Садись, Феодул. Давай сядем с тобой, отдохнем от пыли. Спрашиваешь, на что нам сесть? Да сядем прямо сюда, на дорогу, на пыль! Сядем на то, что давно сидит на нас,– на дорогую нам пыль, которая нас и утомила. Сядем сами с собой.

Не хмурься, Феодул. Что, тебе не мила эта дорожная пыль? Но посмотри: ведь из этой самой пыли создано и твое тело – самая драгоценная для тебя пыль на свете. Из этой самой пыли созданы все тела, все глаза, все руки, все головы, все сердца; из нее созданы и все звезды.

Не слышал ли ты на отпевании умерших песнопение: «Помянух пророка вопиюща: аз есмь земля и пепел»?2 Не ходил ли ты по какому-нибудь старому кладбищу среди одинаковых могил и не спрашивал ли себя: «Кто тут царь, а кто воин, кто богач, а кто нищий»? Ты видел сравнявшимся в пыли всё, что некогда было из пыли создано неодинаковым.

К этой одинаковости шагаем и я, и ты – спешно, без задержек, торопимся туда, куда все живое уходит,– в пыль, в пепел, в беззвучный покой, в подножие для новых путников: двуногих, четвероногих, стоногих. Пыль нашего мозга больше не будет думать. Пыль нашего сердца не будет чувствовать. Пыль наших глаз не будет видеть, пыль ушей не услышит, пыль языка не заговорит. Мы будем этой дорожной пылью, на которой мы с тобой сидим и на которую ты так хмуришься, Феодул мой.

Почему ты хмуришься на эту дорожную пыль, идущий из одного неизвестного города в другой неизвестный город? Почему ты на нее угрюмо морщишься, а не морщишься на пыль тела своего, глаз, рта, языка, рук и ног твоих? Разве не одно и то же и то, и другое, разве не всё одинаково? Если бы ты был последовательным, то ты одинаково или любил, или ненавидел бы и ту, и другую пыль или же был бы к обеим равнодушен.

Испачкаешься, говоришь? Что ты испачкаешь? Одежду тела твоего – одежду одежды твоей? Внешнее может испачкать только внешнее. Что пачкает, то и очищает. Если жир пачкает, то мыло очищает3. А разве вода не та же пыль? Если дорожная пыль испачкает твои одежды, то вода очистит их. Если же внутри тебя испачкается что-нибудь, то только внутреннее сможет очистить это. Но не будем говорить сейчас о внутреннем загрязнении и очищении. Это нечто высокое и далекое. Лучше посидим спокойно, пыль на пыли, и поговорим о пыли.

^

Пестрый город


Посмотри, Феодул, какой пестрый мир окружает нас! Как разнообразно все: сколько цветов, форм, величин. И внизу, на земле, и вверху, на своде небесном. Что это все, если не пыль, точно так же как и мое, и твое тело, и мои, и твои глаза, и мое, и твое сердце?

Воистину этот мир – Пестрый город. Кто его построил? Как он его построил? Почему его построил? Это три мучительные вопроса, и четвертого не существует. Мы знаем только одно: его построили из пыли.

ВысОты и низины – из пыли и пыль суть, горные вершины и долины у подножий гор, леса и утесы, травы и цветы, крепости и дворцы – всё из пыли и всё пыль. И люди; да, и люди. Сидя на этой пыли, на чьем мы лице – кто знает? – сидим, или на чьих глазах, или на чьем сердце? Ведь ветер мог поднять прах мертвых тел и развеять его по свету. И непременно он сделал это; и непрестанно делает это. Ветер – сила, ни живых, ни мертвых не оставляющая в покое. Ветер внешний и – ветер внутренний.

И пыль – сила. Собственно, все природные силы содержатся в пыли. В ней и земля, и ветер, и огонь, и вода. В ней магнетизм и электричество. В ней и молекулы, атомы, электроны, протоны, а еще сила притяжения и отталкивания. Пыль незаметно принимает лучи, идущие от светил вселенной, и незаметно сама лучится, словно принимает чей-то дар и шлет свой ответный подарок или слышит чье-то приветствие и отвечает на него. Говорят, что если бы кто смог понять пылинку, тот понял бы вселенную.

До сих пор ее никто не понял. Поймет ли кто-нибудь когда-нибудь? Делением на части и измельчением люди хотели понять пыль. Но чем мельче частицы получали, тем к бОльшим тайнам приходили, к большему чуду. Самые мелкие частички одной соринки пыли – такое же огромное чудо, как самые гигантские звезды во вселенной. Все, что люди видят в телескоп и что они видят в микроскоп, одинаково изумляет. Расстояние между познанным и непознанным не уменьшается никак; нет, оно увеличивается. В лабиринте жизни люди не смогли самостоятельно нащупать ни дверей, ни окон. Приходят без конца к новым поворотам, перевалам и перекресткам здесь, в этом лабиринте мира, но никак не к двери или к окну.

Есть ли в Пестром городе двери и окна? Есть ли от него ключи и кто держит ключи от Пестрого города в своей руке? Это ветхие-преветхие вопросы, ни одно поколение не оставлявшие равнодушным и никогда не смолкавшие в устах человеческих. Одно только было изо всего этого ясно: мы из праха появляемся и в прах уходим. Колыбель никогда не могла насытить кладбище, а кладбище не могло остановить ветер, чтобы он не развевал его пыль и не брал ее для созидания новых тел.

Солнце высвечивает различия – в темноте все кажется одинаковым. Темная ночь делает одинаковым все, как могила. В такую ночь Пестрый город не пестр. Так и человек проснувшийся видит различия, а для спящего все одинаково, он как ночь, как могила. Разве ты не чувствуешь, Феодул, что и в человеке есть нечто подобное солнцу и тьме? Иначе откуда бы человек имел свойство солнца – различать и свойство ночи – представлять все одинаковым? Что тут главное и что вторичное в человеке? И это тоже ветхий-преветхий вопрос жителей Пестрого города и странствующих в лабиринте. Вопрос, проглоченный, но непереваренный, обдуманный, но нерешенный. Этот вопрос волнует всех, кто до сих пор, как я и ты, говорит о человеке только как о пыли. Ведь кажется, что пыль человеческого бытия не только пыль, что она скрывает в себе нечто, что не есть пыль; нечто, что иногда выныривает из пыли, как утопающий из глубин воды, что контролирует пыль, что даже властвует над пылью.

Ах, Феодул, мы должны с тобой направиться в более древнюю пыль. Та, на которой сидим, кажется новой, ветром недавно навеянной, и люди на ней еще мало успели поразмышлять и мало ее тайн выведали. Пойдем же в Индию – матерь всех философий, всех интеллектуальных поисков и всех заблуждений, имевших место до Пришествия чаемого Мессии мира.

Индия


– Аум, аум, ом, ом, ом! – вся Индия шепчет это слово днем и ночью: горожане и селяне, брамины и парии4, мудрецы и простецы, риши и гуру5, йоги и факиры, от Цейлона до Гималаев и за ними, от Бенареса до арабской Джабы6. На всех человеческих языках нет другого слова, которое люди произносили бы чаще и понимали бы меньше.

Древние толкователи Вед7, во всяком случае, знали значение этого слова. Ману8 и Вальмики9 должны были знать. А также Будда10, который дни и ночи проводил в проговаривании слова «аум» («ом») и учил своих учеников, как регулировать дыхание при его произнесении. Но река времени, самая бурная из всех рек, топит в своих омутах и уносит в страну недоходимую смысл многих слов человеческих. Люди продолжают их произносить, но уже без смысла, как магическое заклинание; скорее как звук, чем слово, чтобы этим звуком привлечь к себе счастье и отогнать беду. Так большинство индийцев сейчас и произносит слово «аум». Однако индийские философы и современные толкователи Веданты11 приводят нарочитое объяснение его:

«а» означает всякую тварь,

«у» означает личность человека, «я», «эго»,

«м» означает отрицание, негацию.

Следовательно, «это – я – не есть». На что бы я ни посмотрел, что бы я чувствами ни воспринял, все это не я. И о моем теле я говорю: «Это – я – не есть». Ведь тело – это пракрити12, материя, прах. А я13 не превращаюсь в прах. Я в основном состоит из того, что на санскрите называется «жива»14, «атман»15 и «прана»16, то есть душа, дух и ум. Я не умирает со смертью тела. Когда тело умирает, душа входит в другое тело, сходное по карме17, то есть по своим поступкам, желаниям и стремлениям, с прежним телом. И, таким образом, одна душа появляется в бесчисленных телах и живет, можно сказать, вечно в этом вечном мире. Ведь этот мир бесконечен во времени и пространстве. И поскольку в лабиринте этого мира нет ни дверей, ни окон, то душе человеческой некуда деться, кроме как переходить из тела в тело бесконечно. Сам Будда утверждал о себе, что его душа появлялась и жила в этом мире восемьдесят тысяч раз!18

Единственный способ освободиться от самсары19, этого процесса извечного перевоплощения и существования, сопряженного со столькими страданиями и мучениями,– это, по учению Будды, воспитать в себе отвращение к жизни и уничтожить всякое желание жить, в каком бы то ни было теле и обличье. Если кому удастся погасить в себе огонь жажды жизни и вырвать с корнем желание чего бы то ни было в мире, то душа его переходит в нирвану20, то есть в бессознательное ничто. Оно называется мокша21, или мукти22, иными словами – освобождение. Освобождение от жизни. Этого освобождения достигают путем изнурительного аскетизма, не виданного ни в каком ином конце света и не известного ни в какой иной религии или философии. Ради чего совершаются столь тяжкие подвиги и наводящее ужас факирское самоистязание? Говорят, ради мокши, ради освобождения. А это освобождение есть не что иное, как освобождение от жизни, то есть вечное ничто, вечная смерть.

Дай, Феодул, мне ореховую скорлупку, и мы вольем в нее всю человеческую мудрость Индии, накопленную за тысячи лет: все Веды, весь буддизм, все тантры и мантры23, и целую «Махабхарату»24, и таинственное слово «аум». В одной ореховой скорлупке помещаются четыре основные, главные идеи всей индийской мудрости, а именно:

  1. Душа не прах и не состоит из праха, а представляет собой особое бессмертное существо, заключенное в прахе тела.

  2. Этот мир бесконечен во времени и пространстве; в нем пребывают все души, все тела, все духи и все боги; из этого мира нет выхода.

  3. Карма определяет будущую участь души.

  4. Аскетизм – необходимое условие для того, чтобы сложилась новая карма и изменилась к лучшему будущая участь души, а также для ее окончательного освобождения от тела.

Все величие индийской мысли состоит в упорном утверждении того, что человеческая душа не есть прах, но что она, как носитель жизни, господствует над прахом. Само санскритское название души («жива») указывает на то, что жизнь заключается в душе, а не в телесном прахе. Это представление, вынашивающееся миллиардами человеческих существ в Индии до наших времен, может пристыдить тех европейских христиан, которые душу считают прахом. Однако индийское учение о вечности и бесконечности мира достойно слез и сочувствия. Это основополагающее заблуждение повлекло за собой и все другие жуткие заблуждения индийцев. Ведь если этот мир вечен и бесконечен, тогда нет места другому миру. Тогда бессмертной душе некуда выйти из этого мира, и, выходя из одного тела, она входит в другое, и так без конца. Это заблуждение – камень преткновения Будды и матерь буддизма. Но оно опровергается даже современной наукой, утверждающей, что мир нашей вселенной ограничен и во времени, и в пространстве, то есть он некогда возник и когда-нибудь исчезнет. Отсюда рождается надежда на то, что в лабиринте настоящего мира могут быть двери и окна в какой-то иной мир, в который души людей, отделившись от тел, могут перейти из самсары мира сего.

^

Люди и боги как скоты


Не может человек, Феодул, унизить себя, не унижая своего Бога, и не может унизить Бога и не унизить себя. Кривая мотыга – позор для кузнеца, и из мутного источника вытекает мутный ручей. У языческих народов унижены и люди, и боги до уровня скотов. Людей режут и жгут, как скотину, в жертву злым богам, а змей, быков, обезьян и птиц обоготворяют, как подлинных богов. Исключения из этого едва можно было найти на всем земном шаре в каком-либо редкостном народе до рождения Христа. И даже глубокомысленная Индия не была исключением. Страна самой глубокой в мире философии, самой утонченной психологии и самых напряженных человеческих усилий – интеллектуальных, интуитивных и нравственных, Индия бурлила и пенилась многобожескими заблуждениями не меньше, чем мрачный Египет и поверхностная Эллада25 или грозная Сирия26 и Халдея27.

Нигде люди не могли подняться до представления о едином, всемогущем и человеколюбивом Боге. Если и начинала где-нибудь искриться вера в такого Бога, сразу возникал противовес Ему – бог безнравственности и разрушения, злодей и человеконенавистник, от которого люди должны были откупаться немалыми жертвами. Так в Индии появляется Шива28, бог разрушения, в качестве равноправного члена тройки: Вишну29, Брама30 и Шива. В Египте Осирис и Исида враждуют из-за злодеяния, совершенного над Гором31. В Элладе Зевс32 часто оказывается беспомощным перед целым полчищем безнравственных и пакостных божеств. Ему едва удается удержаться у власти и вести интриги против целого олимпийского цыганского табора. В Персии Ормузд33 ведет лютую борьбу против своего соперника Аримана34. В Сирии чудовищный Молох35 ненасытно глотает людей, бросаемых ему в жертву. На американском континенте и по островам Тихого океана божества подобны этим, с таким же аппетитом. Обожествление змей – общая черта всех языческих народов. Явившийся праматери Еве в образе змия смог – по попущению Божию – навязать себя человеческому роду в качестве обязательного божества. Он научил людей магии и колдовству. Унизившийся сам, он делал все, чтобы унизить Бога и людей.

Люди приняли злобные внушения змия преисподней и возлюбили тьму более света36, ложь более истины, вражду более благотворения; поверили более в жертвы, чем в милость, в каменных и деревянных идолов более, чем в Бога всемогущего, в змей и других животных более, чем в единого Творца своего и Господа.

У некоторых народов люди вознесены (если это только вознесение) в разряд богов, особенно правители и герои, ибо не было нигде такого многобожеского пантеона, к которому нельзя было бы добавлять новых богов. Куча мусора не возмущается, когда к ней добавляют новый мусор. Только истина не терпит прибавления и вычитания. Так, некоторые кесари в Риме были провозглашены сенатом богами и включены в римский пантеон37. Богдыхан38, царь китайский, испокон веков считался сыном неба, божеством. Микадо39 в Японии и сейчас считается божеством и имеющим божественное происхождение. Многие знаменитые самураи40 за свой патриотизм также были причислены к богам, и над их гробами воздвигнуты храмы и совершаются жертвоприношения. И хотя обоготворение людей смотрится несколько лучше, чем обоготворение змей, но и то, и другое исходит от отца всякой лжи41 и всякого насилия. Все вычислено и направлено на помрачение человеческого ума, на развращение сердца и на злотворение; в конечном счете – на приведение в отчаяние и безумие всего человечества.

И действительно, во время появления Спасителя на земле мир походил на тюрьму и сумасшедший дом; не только походил, но и в самом деле был подлинной тюрьмой для отчаявшихся и домом для сумасшедших. Весь мир лежал во зле42. А о чем-нибудь лучшем мир не знал. Ведь ни индийская нирвана, ни эллинский гадес43 не были для отчаявшихся людей никаким утешением. Потому и говорили некоторые греческие философы, в согласии с сивиллами44, пророчицами римскими: «Лишь некий Бог может спасти мир».





оставить комментарий
страница1/32
Дата11.10.2011
Размер3.27 Mb.
ТипРеферат, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   32
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх