Святитель Николай Сербский (Велимирович) - Библейские темы - 2006 icon

Святитель Николай Сербский (Велимирович) - Библейские темы - 2006


1 чел. помогло.
Смотрите также:
Святитель Николай Сербский (Велимирович) - Молитвы на озере - 2001...
Святитель Николай Сербский (Велимирович) - Мысли о добре и зле - 2001...
Святитель Николай Сербский (Велимирович) - Десять Божиих заповедей - 2009...
Святитель Николай Сербский (Велимирович) - Индийские письма - 2004...
Святитель Николай Сербский (Велимирович) - Миссионерские письма - 2003...
Святитель Николай Сербский (Велимирович) - Верую. Вера образованных людей. - 2002...
Общее время звучания около 36 часов. Читает Владимир Козичев...
Святитель Николай Сербский (Велимирович) - Феодул, или раб Божий - 2005...
Святитель Николай Сербский (Велимирович) - Объяснение молитвы Отче наш... - 2007...
Библейские темы. Николай Сербский. Тверд офсет...
Святитель Николай Сербский индийские письма...
Святитель Николай Сербский...



Загрузка...
страницы: 1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   19
вернуться в начало
^

Чему дважды удивлялся Господь Иисус Христос


Очень поучительно узнать, чему удивлялся на земле Господь Иисус Христос. Удивлялся ли он красоте небосвода, которым, словно златотканым плащом, укутана земля? Удивлялся ли он величию солнца, настолько поражавшему людей и народы, что они веками обожествляли его? Удивлялся ли луне, предводительнице звезд и спутнице странников? Чему мог удивляться Тот, Который изчитаяй множество звезд и всем им имена нарицаяй (Пс. 146, 4)? Или удивляла его красота полевых цветов? Но не Он ли назвал прекрасный цветок, что прекраснее одежд Соломона во всей славе его, полевой травой, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь (ср.: Мф. 6, 29, 30)? Или удивлял Господа храм Соломонов, одно из бесценнейших и величайших дел рук человеческих, который считался чудом из чудес дохристианской истории? Но когда ученики Его однажды с восхищением указали на величие храма, говоря: Учитель! посмотри, какие камни и какие здания! — Он ответил им: видите сии великие здания? все это будет разрушено, так что не останется здесь камня на камне (ср.: Мк. 13, 1–2). Нет, не удивляли Господа ни величественный небосвод, ни земные красоты, ни размах человеческих творений. Ничто из того, что обыкновенно удивляет и восхищает людей.

Да и удивлялся ли Господь когда-либо и чему-либо за время Своего пребывания на земле? Да, дважды: Он удивлялся двум совершенно противоположным вещам — неверию и вере. И с тем и с другим столкнулся Он в Галилее: с неверием в Назарете, с верой в Капернауме. И в обоих случаях в Евангелии использовано одно и то же выражение — дивился Иисус.

* * *

Первое событие произошло в Назарете, в отечестве Спасителя. В то время весть о Господе уже разнеслась повсюду, повсюду говорили о силе Его слова и о Его невиданных чудесах. И вот пришел Он на родину, и с Ним Его ученики. И когда наступила суббота, Он начал учить в синагоге; и многие слышавшие с изумлением говорили: откуда у Него это? что за премудрость дана Ему, и как такие чудеса совершаются руками Его? Не плотник ли Он, сын Марии? И соблазнялись о Нем (ср.: Мк. 6, 2–3). И не уверовали в Него.

Он слишком хорошо был им знаком, слишком схож с ними — во всяком случае, так думали они. На протяжении многих лет Он вел Себя с ними как обыкновенный человек. Никто из них не предполагал, что в таком же, как они, на вид человеке заключалось все Небо. Кто из тех, что никогда не видели очага, может предположить, что в простом куске дерева скрываются пламя, свет и тепло? Но все это не извиняет недоверия назаретян, ибо если они не почувствовали в Нем Божественного, пока Он был в облике простого человека, пока они не могли видеть и слышать всего того, что было сокрыто в Нем,— то чем могли оправдать свое неверие тогда, когда собственными ушами услышали неслыханную доселе премудрость и собственными глазами увидели невиданное чудо? Они не могли скрыть своего удивления перед Его премудростью и чудесами и все-таки не поверили Ему. Проклятая обыденность земная! Тупое рабство у плотских привычек даже тогда, когда душа восстает против духа, который завел эти привычки!

^ Зачем и вы преступаете заповедь Божию ради предания вашего? (Мф. 15, 3) — спросил однажды Господь иерусалимских книжников и фарисеев. Ибо вы, оставив заповедь Божию, держитесь предания человеческого, омовения кружек и чаш, и делаете многое другое, сему подобное (Мк. 7, 8). Если в таком бесчувствии и сердечном окаменении пребывали вожди народа, иудейские начальники в столице, то каковы же были провинциалы в Назарете? Если иерусалимские мудрецы хотели убить Спасителя за то, что Он в субботу исцелил расслабленного, тридцать восемь лет прикованного к постели, за то, что Он в субботу даровал зрение слепорожденному, что можно было ожидать от назаретян, которые раз в год приходили в Иерусалим на поклонение, чтобы от тех же лукавых и коварных мудрецов научиться правде и истине! И они вслед за своими учителями не поверили в Него. И Господь дивился неверию их63.

Если бы из Иерусалима в Назарет пришли Гамалиил и Никодим или Анна и Каиафа и стали учить в синагоге, назаретяне удивлялись бы им много меньше, чем Господу. Но верили бы больше, верили бы без чудес, без мудрости и силы слова. А Христу не поверили, несмотря на чудеса, на мудрость и силу. Почему? Может быть, потому, что Он не принадлежал к известному княжескому роду; или потому, что не получил образования в Иерусалиме; или потому, что не занимал высокого положения; или потому, что был плотником, обыкновенным ремесленником, рабочим, который Своими руками зарабатывал Себе на хлеб; или потому, что они слишком привыкли видеть Его в своей среде как простого человека. Но все это внешние причины, а глубокая, внутренняя причина их неверия заключалась в них самих, в их окаменевших сердцах и помраченных умах, по словам Господа, которые Он говорил не однажды: огрубело сердце людей сих и ушами с трудом слышат, и глаза свои сомкнули, да не увидят глазами и не уразумеют сердцем (ср.: Ìô. 13, 15; Èí. 12, 40). Вот в чем заключается истинная причина неверия в Господа Иисуса Христа не только во «время оно», но и в наше время. Комок воска может быть таким же твердым и холодным, как и камень, но если вы положите воск и камень на солнце, сразу увидите разницу: воск согреется и растает, а камень останется твердым. Так же было и с различными людьми в присутствии Господа Иисуса Христа.

Господь не наказал назаретян за их неверие, Он только удивился ему, Он стерпел это неверие кротко и смиренно, произнеся Свои истинные и достопамятные слова: не бывает пророка без чести, разве только в отечестве своем64. Но чем незлобивее Он был, тем больше злобы кипело и пенилось вокруг Него. Ибо назаретяне не только не поверили в Него, но, встав, выгнали Его вон из города и повели на вершину горы, на которой город их был построен, чтобы свергнуть Его (Лк. 4, 29). И по сей день каждому паломнику вместе с другими библейскими памятниками показывают и так называемую «Гору низвержения» — возвышенность на окраине города, с крутым спуском в Галилейскую равнину. Это то самое место, откуда евреи из Назарета хотели сбросить Господа Иисуса Христа, чтобы Он разбился насмерть. Даже не скорбь, а мука и стыд охватывают человека, когда он стоит на этой вершине и размышляет о пиршестве человеческого безумия, которое чуть было не состоялось здесь. В Вифлееме, в городе, где Он родился, Его с мечом преследовал Ирод; в Назарете, где Он вырос, обезумевшие люди жаждали столкнуть Его с высокой скалы в пропасть, чтобы Он упал и разбился. Но так же как в первый раз Его спас Ангел Божий, уведя в Египет, так и во второй раз Он был спасен чудесной силой Своей. Ибо, когда злобные назаретяне собрались свергнуть Его, Он, невидимо пройдя посреди них, удалился (Лк. 4, 30). Удалился с тяжелым чувством, но без гнева в сердце. И удивлялся неверию их!

* * *

Другой случай произошел в Капернауме, прекрасном городе на берегу Геннисаретского озера. Город был населен язычниками и евреями; там же находился и военный лагерь. Среди римских воинов был один сотник, слуга которого, тяжко заболев, лежал в параличе и был при смерти, а сотник дорожил слугою (см.: Лк. 7, 2). Он слышал о Божественной силе Господа Иисуса, являемой при исцелении людей от всякого недуга, а может быть, и сам был очевидцем Его чудес. Будучи свободен от еврейских предрассудков, он должен был испытывать большое уважение к Спасителю. Поэтому, как только сотник узнал, что Господь вернулся в Капернаум, он подошел и просил Его: Господи! слуга мой лежит дома в расслаблении и жестоко страдает. Иисус говорит ему: Я приду и исцелю его65.

Чего еще мог желать сотник? И что большее мог обещать ему милосердный Господь? Вот ведь начальник синагоги Иаир был рад, что Господь сразу же пошел в дом его: пав к ногам Иисуса, просил Его войти к нему в дом, потому что у него была одна дочь, лет двенадцати, и та была при смерти (Лк. 8, 41–42). Но римский сотник остановил Его. Посмотрим, в чем разница между верой иудейского начальника и того сотника, язычника: оба верили в чудесную силу Христа, но вера сотника несравненно сильнее веры иудея, ибо Иаир зовет Христа прийти и сотворить чудо: просил Его войти к нему в дом, сотник же не зовет Его прийти. Что же он делает? Он только поверяет свою беду Господу и сразу же ожидает от Него помощи, веря, что Он может помочь в тот же час, мгновенно, без труда, не посещая его дом, даже не видя больного; когда Господь уже шел в дом к нему, сотник сказал: Не трудись, Господи! я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой, но скажи слово, и выздоровеет слуга мой (ср.: Ëê. 7, 6, 7).

Какая сила веры! Какое смирение! Не потому, что он не хотел, чтобы такой высокий гость вошел в его дом, но потому, что считал себя недостойным, грешным, ничтожным для того, чтобы принять Его под своим кровом. Подчеркнем вновь: какая вера! Только скажи слово, и все будет хорошо, и выздоровеет слуга мой! Но, боясь остаться непонятым, сотник поясняет, добавляя одно очень образное сравнение: Ибо и я подвластный человек, но, имея у себя в подчинении воинов, говорю одному: пойди, и идет, и другому: приди, и приходит; и слуге моему: сделай то, и делает (Лк. 7, 8),— что значит: я нахожусь под высшей властью, но и я властвую над подчиненными мне и знаю, что такое власть и что значит иметь власть. Я властвую над ограниченным количеством людей, а Ты властвуешь над всеми людьми, властвуешь над жизнью и смертью, Ангелами и бесами, властвуешь над природой и природными стихиями, над болезнями и страданиями. Все это должно подчиняться Твоей власти. Когда Ты посылаешь в мир новую жизнь, новую плоть, она повинуется и идет; когда Ты посылаешь смерть, приходит смерть; когда Ты посылаешь Ангелов на помощь, Ангелы спешат помочь; когда Ты повелеваешь бесам выйти из человека, бесы в ужасе бегут; когда Ты кричишь ветру, чтобы перестал, он слушается; когда просишь волны морские успокоиться, они, словно ягнята, ложатся к ногам Пастыря и затихают; когда Ты попускаешь болезни и страдания, они набрасываются на людей и держат их в своих цепях, но скажешь лишь слово — болезни и страдания исчезают. Все это, Господи, я, недостойный, знаю по себе, ибо когда я, несравненно меньшая власть, приказываю подчиненным, они беспрекословно покоряются. Поэтому молю Тебя, не ходи в мой дом, ибо я недостоин этого, но только скажи слово!

^ Услышав сие, Иисус удивился66.

Удивился Господь такой вере язычников, которых евреи за многобожие считали псами. Тот сотник не только не принадлежал к «избранному народу», он не только не знал Священного Писания и не мог ожидать обетованного Мессию, но был обязан поклоняться кесарю и приносить жертвы перед его статуей. И вот такой человек, воспитанный на языческих суевериях, не знающий об истинном едином Боге, выражает свою безграничную веру в безмерную силу Господа Иисуса Христа. И так просто и убедительно объясняет свою веру, что не может не вызвать изумления, и не только человеческого: Сам Бог удивился такой вере! Услышав сие, Иисус удивился и сказал идущим за Ним: истинно говорю вам, и в Израиле не нашел Я такой веры (Мф. 8, 10). И, предсказав страшную судьбу неверному Израилю, Господь снова обернулся к верующему сотнику: иди, и, как ты веровал, да будет тебе. И выздоровел слуга его в тот час (Ìô. 8, 13).

* * *

Что удивило бы Господа в современном мире? Конечно же, не звезды небесные или травы земные. И еще меньше тленные произведения рук и ума человеческих. Без сомнения, как некогда, Его удивили бы два явления — неверие и вера человека.

Не удивило бы Господа ни одно из научных открытий, ибо, если бы они были необходимы для спасения души человеческой, Он бы перечислил и предрек все открытия, так же как предрек Свою смерть и Воскресение, разрушение Иерусалима, судьбу евреев, гонения на апостолов, создание Своей Церкви и последние события конца времен.

Не удивили бы Его современные идолы — электроника и механика, ибо Он знал все силы, сокрытые в тварной природе: и силу пара, и силу магнита, и электричество. Природа все-таки искренней и наивней человека, и ее разгадать легче, чем человека. Намного легче разгадать тайны, которые скрыты в земле, в воде, в огне и воздухе, чем тайны, которые кроются в запертой на замок бездне человеческой души. А Он видел эту бездну еще яснее, чем мы видим физические предметы при свете солнца.

Не удивила бы Его скорость нашего передвижения в современном транспорте. Что могло бы удивить Того, Кто мог ходить по воде, как по суше, проходить сквозь закрытые двери, как будто их не существовало?

Еще меньше Господа удивили бы великие многонаселенные земные государства: Его не интересовали государства — Его интересовал человек. И сейчас Его интересует человек, а не государства. И тем, кто превозносится, гордясь своими великими царствами и могучими державами, Он сказал бы: какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?67.

Не удивило бы Господа и множество бессмысленных человеческих революций ради политической и экономической свободы. Он смотрел бы на них как на волдыри, которые, наполнившись больной кровью, вздуваются и лопаются, оставляя после себя гной и смрад. Он звал людей к одной-единственной спасительной революции — революции человека внутри самого себя, к борьбе против греха в себе, против нравственного тлена и духовной тьмы в самом себе. Он учил людей труднейшей из революций, делающей бессмысленными все остальные.

Ничуть не удивили бы Господа вся механизация и автоматизация жизни и производства, так называемая цивилизация белых людей, от которой дух их гордо надулся, как прыщ от дурной крови. Каждое общество от начала мира имело свою цивилизацию, и если белые люди и открыли много нового, они забыли многое старое — то, что было известно черным, желтым и красным. Прав был сказавший, что человек, который изобрел первую иглу, оказал человечеству такую же услугу и внес такой же вклад в его развитие, как и те, кто изобрел железную дорогу, паровоз и пароход.

Не удивили бы Господа и так называемые гуманитарные организации, причиной создания которых, как правило, служат войны и которые основаны скорее на тщеславии, чем на человеколюбии. Во имя чего создаются подобные организации? — Ради национального или религиозного синкретизма, ради шовинизма или самолюбия. Он похвалил бы лишь тех, кто во имя Его творит добро, пусть это добро заключалось бы только в чаше холодной воды одному из малых сих68, ибо, по обетованию Его, оно не останется без награды.

В наше время, как и во «время оно», Господь мог бы удивиться неверию многих и вере многих; и не просто неверию или вере, но неверию ученых и вере простецов, неверию высокопоставленных и вере презренных, неверию великих и вере малых, неверию многих посвященных в тайны Царства Божиего и вере множества непосвященных, неверию тех, кто понимает христианство как взыскание прав, и вере тех, кто ищет в нем служения и исполнения долга.

В современной России, например, Господь был бы удивлен неверию тех крещеных сынов и дочерей русского народа, которые подняли меч на Бога и на свой народ, для того чтобы сделать его «счастливым»! И удивился бы крепкой вере многих и многих миллионов, не искушенных во зле и насилии, которые терпят все ради Христа с непоколебимой верой и ожиданием Его победы.

В Западной Европе Господь был бы удивлен узостью шовинизма и немыслимым материалистическим цинизмом книжников и фарисеев в Париже, Берлине и Риме, где умерла вера в Бога и ожил ад земных страстей, как некогда было с книжниками и фарисеями Иерусалима, которых Господь обличал, говоря: Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что очищаете внешность чаши и блюда [то есть свои тела], между тем как внутри они полны хищения и неправды69. Еще удивила бы Господа великая вера пиренейских и тирольских крестьян, которые противодействуют давлению своих городских властей и не поддаются влиянию их неверия.

На Балканах удивило бы Господа, как быстро «заржавела сталь», как закоснели и охладели к вере балканские народы, которые Промыслом Его выведены из огня страданий. Те, кто верой победил царства, угасил огненную силу, уклонился от острия меча, восстал из немощи, закалился в битвах, разогнал вражеские воинства, те же в мирное время забыли веру и восстали на нее, похоронили под нечистотами главный источник своей силы и своего победоносного героизма. Удивился бы Господь крещеным книжникам и фарисеям в балканских городах, которые день за днем возводят белокаменные палаты для телесного комфорта, а души разрушают; которые снаружи ревностно очищаются от крови и грязи войн, а внутри полны хищения и неправды. Но Господа удивила бы и крепкая вера шумадийских крестьян и рабочих, сохранивших верность Богу Живому и избравших богомольство, покаяние, очищение души от греховной проказы и искание Царства Небесного как главное дело живой человеческой души. И переходя с континента на континент, Господь удивлялся бы великой вере некрещеных индейцев, монголов и арабов и, быть может, сказал бы, как некогда языческому сотнику: истинно говорю вам, и в Израиле [то есть в христианской Европе] не нашел Я такой веры70.

* * *

Как-то на рассвете я и еще несколько паломников поднимались на «Гору искушений»71. Нам хотелось при восходе солнца, при рождении его первых лучей, посмотреть с этой крутизны на все царства мира и славу их, которые сатана предлагал Господу Иисусу Христу за то, чтобы Он поклонился ему. И солнце осветило землю от Иордана до Моавитских гор, и увидели мы царства мира сего и славу их и поклонились Господу за то, что Он не поклонился сатане ради такого пыльного и дешевого дара. Затем мы спустились в монастырь, который расположен на крутой впадине горы, точнее, в углублении горной пещеры. Гостеприимные монахи, греки и арабы, радушно приняли нас. После разговора о том о сем и осмотра монастырских достопримечательностей я решился спросить настоятеля, кто из братии является духовником монастыря. Он привел восьмидесятилетнего старца, монаха Авраамия, который, несмотря на возраст и худобу, имел удивительно светлое, радостное, почти детское лицо. После нескольких общих фраз я, боясь смутить его своим вопросом, спросил:

— Отче Авраамий, что в жизни самое важное? Но старец смутил меня своим неожиданно быстрым ответом:

— Вера!

— Только вера?

— Из веры проистекает все остальное.

— Можешь ли ты доказать это?

— Одним могу, другим не могу: тем, чье сердце похоже на воск, могу, а тем, чье сердце как камень, не могу.

— А как ты доказываешь?

— Если бы апостолы не поверили во Христа, разве они пошли бы за Ним? И если бы не сохранили веру в Него, разве они могли бы творить такие чудеса?

— Отче Авраамий, а что ты считаешь самым важным и высоким в собственной жизни?

— Веру! — решительно ответил старец.

— А есть ли у тебя личный опыт действия и плодов веры?

— Как же нет! Величайшими праздниками моей жизни были моменты великой веры, в эти моменты я реально и ощутимо чувствовал присутствие Бога в себе и собственное бессмертие. Тогда я наполнялся такой силой, такой радостью и послушанием каждому брату монастыря, что готов был мыть и целовать ноги каждому. Когда же я, грешный, слабел в вере, то чувствовал себя живым мертвецом, помраченным, немощным, обиженным на себя и на целый свет.

— А что тебя, отче, больше всего волнует в твоей монастырской братии и прихожанах?

— Вера!

— А что тебя больше всего удивляет в людях?

— Неверие неверующих и крепкая вера верующих,— сказал он и добавил: — Может ли человек жить без сердца? Человек может лишиться многих членов, и жизнь будет теплиться в нем, но, если его лишить сердца, разве он сможет жить? Пока человек — существо духовно-нравственное, он живет и здравствует, но, когда пропадет вера, где человек? Остается горсть праха и пыли! Вера — вот что делает человека живым; а неверие делает мертвецом.

— Значит, тебя удивляет только то, что делает человека живым, и то, что делает его мертвым.

— Да. Живым в обоих мирах или мертвым в обоих мирах... Но разве тайна жизни и смерти не удивляет тебя больше остального? А мы знаем, что составляет тайну жизни и смерти...

...Мы молча спускались с «Горы искушений», наш путь лежал в Иерихон. Каждый из нас в душе был исполнен впечатлений и воспоминаний пройденного пути. Солнце клонилось к закату, когда мы подошли к источнику пророка Елисея, изобильному кладезю воды, некогда горькой и непригодной для питья, пока пророк Елисей, человек крепкой веры, не превратил ее в сладкую и чистую. Когда мы напились воды, один паломник спросил другого:

— О чем ты думал в пути? Тот ответил:

— О словах старца Авраамия: «Но разве тайна жизни и смерти не удивляет тебя больше остального? А мы знаем, что составляет тайну жизни и смерти».





оставить комментарий
страница9/19
Дата11.10.2011
Размер1.9 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   19
плохо
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх