Практика приема психоделиков icon

Практика приема психоделиков


Смотрите также:
Порядок приема в учреждение образования...
1. Настоящим Порядком приема в соответствии с Правилами приема в высшие учебные заведения...
Порядок приема в частное учреждение образования...
Заслушав и обсудив доклад ответственного секретаря приемной комиссии доц. К. Г...
1. Настоящим Порядком приема в соответствии с Правилами приема в высшие учебные заведения...
Нии Правил приема в высшие учебные заведения...
Согласовано
Правила приема липецк 2009 г. Правила приема печатаются по решению приемной комиссии лгпу...
Решение Ученого совета по вопросу «Правила приема в тусур в 2011-2012 г.»...
Приказ № от 20 г приказ № от 20 г. Правила приема в колледж на 2012-2013 учебный год...
Правила приема в государственное образовательное учреждение высшего профессионального...
Правила приёма в вузы...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8
вернуться в начало
^

Психотерапия с применением "молекул мистики"



Изменения в сознании, происходящие после знакомства с психоделическими переживаниями, ведут к формированию более устойчивого типа мышления, ориентирующего людей на решение проблем личностного роста и гуманистические ценности в целом. Вероятно, это происходит за счет разрядки негативных психических комплексов, накапливающихся у человека с момента родовой травмы (дородовой период развития эмбриона также влияет на особенности его будущей психики) [3].

Первые сообщения об исследованиях в области галлюциногенов привлекли серьезное внимание и побудили психиатров и психологов различных стран мира провести собственные терапевтические эксперименты с ЛСД и другими психоделиками. Многие сообщения, опубликованные в течение последующих двадцати лет, подтвердили первоначальные предположения, что психоделики способны ускорять психотерапевтический процесс и сокращать время, необходимое для лечения различных эмоциональных и психосоматических расстройств [5, 29, 34, 35, 40].

Кроме того, появились многочисленные исследования, указывающие на то, что основанная на применении психоделиков психотерапия может оказать помощь различным категориям психиатрических пациентов, которые считались непригодными для психоанализа и других форм психотерапии. Многие сообщения указывали на терапевтический успех с хроническими алкоголиками, наркоманами, социопатами, криминальными психопатами, людьми с извращенной сексуальностью и серьезными расстройствами личности [5, 38].

В начале 60-х годов была обнаружена новая сфера применения психоделической терапии: работа с безнадежными раковыми больными и другими неизлечимыми пациентами. Этот подход смог не только облегчить эмоциональные страдания и сильные физические боли, но значительно изменить представления о смерти и отношения к ней [13, 36].

Опыт использования ЛСД и других психоделиков в лечении эмоциональных расстройств насчитывает теперь уже более трех десятилетий. Много времени и усилий было посвящено исследованию их терапевтических возможностей, опубликованы сотни профессиональных статей. Как и следовало ожидать, в этой сложной и революционной области не обошлось без ошибок и достижений.

В течение этих тридцати лет были предложены многие техники терапевтического использования ЛСД и других психоделиков. Некоторые из техник не выдержали испытания временем и были оставлены. Другие подверглись модификациям или были ассимилированы в более сложные терапевтические процедуры.

Среди подходов, преданных забвению из-за их примитивности и несоответствия сложному воздействию психоделиков, можно отметить попытку рассматривать психоделики как еще одну группу фармакологических веществ и использовать их химические свойства. Это попытки использовать ЛСД и его аналоги в качестве антидепрессанта, агента шока, отреагирования или вещества, активизирующего хронические и стационарно-клинические состояния, чтобы сделать их еще более поддающимися традиционному психиатрическому лечению [29].

Исследователи, сохранившие доверие к психоделической терапии в условиях противоречивых сообщений начального этапа, пришли к заключению, что психоделические вещества являются в большей или меньшей степени неспецифическими усилителями, а терапевтический успех решающим образом зависит от факторов нефармакологической природы (экстра- фармакологических переменных). Наиболее важными среди них являются структура личности пациента, личность гида, или сидящего, терапевтические отношения, природа и мера специфической терапевтической помощи, физический и межличностный контекст сеанса [4, 27, 38].

Сами по себе психоделические вещества могут лишь активизировать психику и способствовать выявлению бессознательных и сверхсознательных процессов в сознании. Будет ли этот процесс терапевтическим или деструктивным и дезорганизующим, зависит от целого ряда иных переменных, не имеющих ничего общего с фармакологическим воздействием химических веществ. Поскольку факторы организации и устройства сеанса оказываются крайне важными, нельзя ожидать волшебных результатов просто от принятия психоделиков; их следует использовать в контексте сложной психотерапевтической программы [5].

Даже если ограничиться терапевтическим использованием психоделиков в контексте психотерапии, нетрудно видеть, что эти две составляющие - психотерапевтические процедуры и воздействие психоделиков - могут быть соединены различным образом, с различной степенью эффективности. Менее интересная возможность - использование небольших доз психоделиков для интенсификации психотерапевтического процесса, случайные психоделические сеансы в рамках нефармакологической терапии для преодоления защит и сопротивлений, использование малых доз в групповой психотерапии и сочетание гипноза и психоделиков, или гипноделическая терапия. Среди техник терапии с использованием психоделиков наиболее интересными и наиболее распространенными являются две: психолитическая и психоделическая терапия [5].
^

Психолитическая терапия


Термин был введен английским исследователем, пионером в области ЛСД-терапии, Рональдом А. Сэндисоном. Корень "litic" (от греч.: elisis" - растворение) указывает на процесс освобождения от зажимов, разрешения конфликтов в психике. Как в теории, так и в практике, метод представляет собой модификацию и расширение фрейдовского анализа. Он предполагает прием ряда (15 - 100) средних доз психоделиков с недельными или двухнедельными интервалами.

Психолитическая терапия представляет собой постепенное исследование все более глубоких уровней бессознательного. Терапевт, как правило, присутствует в течение нескольких часов кульминационного периода сеанса, обеспечивая поддержку и в случае необходимости давая интерпретации. Все феномены, происходящие во время сеансов или между ними, трактуются с использованием основных принципов фрейдовской терапии.
^

Психоделическая терапия


Сам термин был предложен психиатром и исследователем ЛСД Хэмфри Осмондом и одобрен в его переписке с Олдосом Хаксли [27]. Психоделическая терапия в нескольких важных аспектах отличается от психолитического подхода. Ее главная цель состоит в том, чтобы создать человеку оптимальные условия для глубокого трансформирующего переживания трансперсональной природы. Для большинства людей это принимает форму смерти и рождения Эго, с последующим переживанием космического единства и других трансперсональных феноменов [3].

Среди факторов, способствующих таким переживаниям, специальная подготовка, использование больших доз психоделиков, применение средств, способствующих углублению человека в себя через использование повязок для глаз, высококачественной стереофонической музыки в течение всего сеанса, использование духовных сюжетов, искусства и красоты природы в организации сеанса и обстановки. Разговоры допускаются только перед сеансом и после него. Во время реального психоделического переживания разговоры не поощряются, поскольку это мешает погружению в глубину эмоционального и психосоматического исследования себя. Психоделический терапевт не верит в блестящие и своевременные словесные интерпретации или иные вмешательства, соответствующие представлениям той или иной психотерапевтической школы. Он предлагает пациенту отпустить себя, отказаться от обычных защит и отдаться спонтанному терапевтическому потенциалу глубинной динамики души.

Большинство психиатров и психологов, проводивших клинические исследования с психоделиками, явно склоняются либо к психолитической, либо к психоделической модальности. С моей точки зрения, каждый из этих подходов в своей чистой форме имеет существенные недостатки. В психолитической терапии это теоретическое ограничение биографическими рамками, соответствующее фрейдовскому психоанализу, непризнание перинатальных и трансперсональных аспектов психики, а также экстернализация процесса посредством чрезмерного использования словесных интерпретаций.

В противоположность этому в психоделической терапии недостаточно внимания уделяется биографическому материалу, когда он появляется в сеансе, и слишком много ожидается от воздействия единичного трансформирующего переживания. Использование "единичной большой дозы", характерное для психоделической терапии, эффективно для алкоголиков, наркоманов, депрессивных пациентов и людей, умирающих от рака: большинство терапевтических изменений у пациентов с раз-. личными психоневрозами, психосоматическими заболеваниями и дефектами личности требует обычно проработки в течение ряда психоделических сеансов [5].

По-видимому, психоделики наряду с содержащейся в них опасностью обладают также терапевтическими, творческими и религиозными возможностями. Хотя данные хорошо контролируемых экспериментов немногочисленны, существует ряд историй болезни, подтверждающих значительный терапевтический успех психоделиков, принимаемых под профессиональным контролем и наблюдением. Многие отчеты описывают драматические и устойчивые сдвиги к лучшему у пациентов, страдающих тяжелыми и безнадежными с точки зрения других методов терапии заболеваниями; люди, стоящие перед лицом смерти, находили большое утешение в переживаниях, вызванных воздействием психоделиков [24, 36, 38].

Необъяснимая тревога, иногда охватывающая человека под действием психоделического вещества, провоцирует аналитический поиск ее причины. Рассуждая, мы связываем те или иные переживания с подходящими смысловыми комплексами, то есть, проецируем эмоции на внешнюю ситуацию или внутренние психологические проблемы, если не вполне уверены в себе. В такие моменты, особенно у мнительных людей опасения за собственное душевное здоровье могут вызвать глубокие дезорганизующие переживания - панику, способную задержать естественное перерождение тревожных эмоций в ощущение обновленного существования (как это происходит в профессиональном психоделическом сеансе). Такой опыт довольно часто случается во время самодеятельных экспериментов [5]. В психотерапевтической практике он называется незавершенным сеансом, а в просторечии - "плохая поездка" ("bad trip") [36].

В конце 60-х после запрещения открытых исследований, когда американская контркультура активно пропагандировала психоделический образ жизни, эксперименты на себе носили массовый характер. Была широко распространена практика приема высоких доз ЛСД - 500-600 мкг. (в психотерапии средняя доза - 200 мкг.). Конечно, среди сотен тысяч людей, безответственно употреблявших этот препарат, случались трагические инциденты (в основном, несчастные случаи, но иногда имели место и внешние проявления агрессии [34].

Действие психоделиков связано с анализом собственных эмоций "Я", и, что принципиально, с нашей способностью им противостоять. Поэтому тяжелее всего эти переживания даются людям, живущим в неустойчивом внутреннем мире и плохо контролирующим выражение своих чувств. Преодоление возникающего кризиса требует от человека иной раз предельной выдержки и самообладания, но приносит самое настоящее освобождение - начало новой жизни в ином качестве. А.Маслоу пишет об этом так: "И вот парадокс - то, что было болезненным, патологическим и "низменным", становится частью самого здорового и "возвышенного" аспекта человеческой природы. Погружение в "безумие" пугает только того, кто не до конца уверен в своей нормальности. Образование должно помочь научиться жить в обоих мирах" [18].

Психологические кризисы в процессе употребления галлюциногенов могут выражаться в ощущении неполноценности собственного бытия, например, когда привычный внутренний мир человека обнаружил свою иллюзорность, но альтернатива прежним смысловым связям не найдена. Именно образование - единственный рецепт от понятийной путаницы, возникающей в этом процессе. Оно дает главное - уверенность в выборе, необходимость которого часто становится очевидной в измененном состоянии сознания. Если этой уверенности нет, личностная позиция человека демонстрирует неустойчивость, а для близких людей его поведение кажется странным. Это связано с процессом восстановления границ между внешней и внутренней реальностями [18, 37].

Психологические кризисы, возникающие у некоторых людей после экстатических переживаний (например, связанных с употреблением галлюциногенов), следует понимать как важные этапы личностного роста, связанные с последовательным отреагированием добиографических и биографических моментов травмировавших переживаний, с реорганизацией ранее неосознаваемых психических структур [5]. По мере освобождения их от эмоциональной напряженности человек все отчетливее ощущает трансцендентное, надличностное измерение собственного опыта, осваивает духовное отношение к окружающей действительности. Кризисы, вызываемые психоделиками, бывают самыми разнообразными - от острых до хронических. Со временем возможна активизация психопатологии, в том числе психозов, у предрасположенных к этому индивидов. Практика показывает, что негативно реагируют на психоделики, как правило, люди, плохо подготовленные, использующие их в неподходящей обстановке, употребляющие смесь препаратов или уже страдающие психопатологией. У лиц, прошедших отбор, в клинических условиях такие осложнения редки, а вызываемые психоделиками кризисы обычно преодолеваются с помощью специально подготовленного терапевта. К настоящему времени нет никаких доказательств того, что психоделики наносят необратимый ущерб мозгу, даже в случаях длительного их употребления [29].

Работы в области психотерапии с психоделиками дают экспериментальное подтверждение социальной детерминации человеческой психики, показывают, что идя вглубь своего бессознательного, человек выходит за границы своего "ЭГО", находит единую связь с окружающим его миром и людьми [17, 27, 40]. Глубина самосознания - это лучший рецепт от душевной боли, который когда-либо выписывала Природа людям [37]. По накопленному опыту; можно предположить, что растительные галлюциногены - тот самый рецепт...


"Молекулы мистики" и трансцендентация эго.

Введение

     В данной работе будет сделана попытка взглянуть на проблему обретения целостности бытия ("душевной гармонии", ощущение себя частью некой надличностной структуры, неразрывности и нерасчлененности структур сознания) и проблему утраты этой целостности (исчезает упорядоченность мышления, происходит расщепление сознание, вплоть до ощущения нескольких личностей в одном теле - возникает проблема самоидентификации; крайний случай этого - шизофрения).

     Я попытаюсь рассмотреть необходимость целостности бытия, причины ее утраты, а также один из основных путей обретения этой целостности - посредством выхода за пределы обыденного сознания (трансцендентации ЭГО) - экстатических переживаний, которые находят свое отражение в различных религиях, экспериментах с применением гипноза, а также с применением психоактивных препаратов группы галлюциногенов - "молекул мистики". Достаточно важной и связанной с проблемой целостности бытия также представляется мне проблема стремления людей к трансцендентным переживаниям, и, как следствие, контроля государства над подобными стремлениями (религиозные табу, политические запрещения и т.д.).

     

^ Актуальность проблемы: отсутствие целостности бытия.

     Если спросить у прохожих на улице "Чувствуете ли Вы себя счастливым человеком?", то очень редко можно услышать утвердительный ответ.

     Современная наука обладает всем необходимым, чтобы уничтожить большую часть болезней, справиться с бедностью и голодом, выработать достаточное количество безопасной и обновляющейся энергии. У нас достаточно ресурсов и рабочей силой, чтобы реализовать все мечты, которые когда-либо были у человечества. Если у нас есть средства и технологии, чтобы накормить население планеты, обеспечить всем приемлемый уровень жизни, справиться с болезнями, переориентировать промышленность на неистощимые источники энергии, предотвратить загрязнение окружающей среды, то что же мешает нам сделать эти важные шаги?

     По-видимому, ответ состоит в том, что все вышеперечисленные трудности - симптомы одного фундаментального кризиса {5}. В конечном счете проблемы, с которыми мы столкнулись, не являются чисто экономическими, политическими и технологическими по своей природе. Все они отражают эмоциональное, моральное и духовное состояние современного человечества. Злобная агрессивность и ненасытное приобретательство, деструктивные аспекты человеческой психики - силы, ответственные за невообразимые потери, связанные с гонкой вооружений. Они препятствуют разумному распределению ресурсов между людьми, классами и нациями, переориентации на экологические приоритеты, необходимые для сохранения жизни на нашей планете. Эти деструктивные и саморазрушительные элементы современного человека непосредственно отражают его отчуждение от самого себя, от духовной жизни и духовных ценностей {2, 5}.

     Цивилизация накормила и одела почти все население планеты, изобрела телефон и автомобиль, делает все возможное для удобства и удовольствий человека, а у него все же возникает "дефицит положительных эмоций". Этот дефицит вызван неудовлетворенностью базисной психологической потребности человека - потребности в безопасности {17}. Источник единой для большинства людей тревоги носит фундаментальный характер, хотя часто не осознается как опасность, а считается очевидной нормой. Отказываясь от представления об одушевленности окружающей действительности, отказываясь от веры в сверхъестественное, индивид обрекает свою внутреннюю глубинную сущность (душу) на отсутствие точек опоры, и, как следствие, на исчезновение. Чем бы не развлекала такого человека цивилизация, отношение к жизни будет изначально пессимистичным {40}.

     Современность ставит перед нами множество проблем. Среди них такие, как эпидемия наркомании, волны насилия и преувеличенное потребление, проблема "бегства от реальности" с помощью ухода в виртуальные миры - мир книг, компьютерных игр, в метареальность, создаваемую средствами массовой информации. Существует и проблема "метафизического голода", который очень часто неудачно удовлетворяется с помощью алкоголя, табака и других наркотиков. Все это угрожает нашей внутренней жизни и мировой экологии.

     Люди утрачивают традиции, религию, разочаровываются в догматических идеологиях (напр., в идее коммунизма или в Американской Мечте). Человечество стоит перед выбором - близкая катастрофа (термоядерная ли, экологическая ли, внутренняя экзистенциальная или какая-то другая) или движение к ноосфере и гармонии {18}.

     В связи с этим одним из обнадеживающих аспектов современности является возрождение интереса к древним духовным традициям и мистическому опыту. Разрушение железного занавеса, Гринпис, психоанализ, рэйв-культура, сексуальная терпимость - все это признаки возвращения к ценностям доисторической племенной жизни. "Культура владычества", которую мы имеем на сегодняшний день, изжила себя и чуть было не довела планету до самоубийства. "Закон, позволяющий уничтожать природу, контролирующий средства информации - от природных до электронных, - не указ племени "мутантов", пускающихся на утлых катерах против авианосцев, начинающих жить на деревьях, приговоренных к вырубке, танцующих в Гоа и на "Tribal Gathering", в то время как грустные, застегнутые на все пуговицы "бобби" охраняют от них покой добропорядочных бюргеров" {14}.

     Люди, пережившие мощный преобразующий опыт и сумевшие применить его в своей повседневной жизни, отказываются от деструктивных и саморазрушительных черт личности, проявляют качества, способствующие индивидуальному и коллективному выживанию. Пиковые переживания способствуют устранению внутреннего раскола личности, разобщенности между индивидами, конфликта между индивидом и миром, ведущего к утрате единства мира. Люди, имевшие подобные переживания, часто выказывали отчетливую тенденцию к самореализации и самоактуализации {37}.

     Люди, вовлеченные в процесс духовного развития, начинают по-новому ценить и уважать все формы жизни, постигают всеобщее единство, что часто делает их более терпимыми к другим людям, внимательными к экологии {5}. Общечеловеческие соображения, сострадание всему живому и способность мыслить в планетарных масштабах становятся важнее узколичностных интересов семьи, политической партии, потребностей класса, нации и вероучения. То, что характерно для всех нас, то что связывает нас, становится ценнее различий, а сами различия обогащают, а не отталкивают. Эти изменившиеся благодаря духовному развитию установки противостоят нетерпимости, равнодушию к жизни и моральному банкротству, лежащим в основе глобального кризиса. Можно надеяться, что растущий интерес к духовному миру и значительное число спонтанных мистических переживаний предвещают сдвиг в сознании человечества, который поможет отказаться от нынешнего саморазрушительного направления развития. Это утверждение подкрепляется универсальной культурной тенденцией к изменению "естественного" потока сознания при помощи психоактивных веществ, социально предписанных методов и условий. В соответствии с гипотезой К.Юнга, это стремление не что иное, как поиск организмом структурного единства через интеграцию личного "ЭГО" и истинной самости {21}.

     Одним из аспектов психического здоровья является интеграция ("нерасщепленность") сознания, поэтому существует необходимость развития интегрирующих и преобразующих методов, адресованных различным аспектам человеческой природы: телесному, эмоциональному, психическому, интеллектуальному, духовному и т.п. Не случайно в русском языке синонимом слова "лечение" являются слова "исцеление", "целительство" (то есть обретение целостности). Создание интегрирующей практики в современном мире подобно собиранию мозаики, картинки-головоломки, но только разрозненные детали собираются здесь со всего света. Сообщения о таком целостном подходе к человеку есть у греческих философов и их последователей времен Ренессанса {2}.

     Появление понятия "целостности бытия" в русской философии обычно связывают с именем Вл. Соловьева {23}. Мы находим идею целостности бытия (не-расщепленность, неразрывность, "холономность" - от греч. holos - "целый") во многих мистических религиозных традициях (как восточных, так и западных), где искатель духовности сначала обретает этическую добродетель, а затем дисциплинирует тело, жизненные энергии и ментальные процессы, прежде чем приступить к медитативной практике, ведущей к единению с Богом {41}. Сейчас наше общество переживает муки духовной трансформации - от фактического отрицания трансперсонального опыта (включая как ритуалы и техники, к нему приводящие, так и герменевтические системы, выявляющие его значение) до беспорядочного опробования каждого возможного способа достижения трансперсонального опыта, от психоделиков до гуру Восточной Индии {36}.

     По-видимому, одной из причин утраты целостности бытия является то, что человек осознает себя на уровне собственного ЭГО. Большая часть людей в обычной жизни существуют на этом уровне сознания, когда человек не идентифицируется со своим психосоматическим организмом. По разным причинам он скорее отождествляет себя лишь с более или менее точным мироощущенческим представлением или картиной своего организма. Иными словами, он идентифицирован со своим "ЭГО", или образом себя. Целостный организм оказывается таким образом расщепленным на лишенную тела душу и тело, а сам человек непосредственно отождествляется с психикой, сознанием, "ЭГО" и говорит не "я - это тело", а "у меня есть тело", Он полагает, что существует не как тело, а в теле. Этот уровень почти целиком совпадает с ментальной картиной целостного психофизического организма, и потому здесь доминируют интеллектуальные и символические процессы {21}. Поэтому в буддизме этот уровень называется "интеллектом", а в индуизме считается, что здесь "ЭГО" отделяется от грубого тела, а следовательно, оказывается в его ловушке {37}. Выход же за пределы собственного ЭГО, который часто проявляется в альтернативных состояниях сознания, приводит к пересмотру всей жизненной позиции человека и ощущению освобождения от обусловленности существования. К явлению "трасцендентации ЭГО", характерному для таких состояний сознания, могут приводить как некоторые медикаментозные препараты природного и синтетического происхождения, так и немедикаментозные методы, такие как сексуальные практики, пение, барабанный бой, монотонные танцы, лишение сна, гипноз и самовнушение, изменение ритма и глубины дыхания, сенсорная перегрузка, сенсорная изоляция, длительное одиночество, пост, электрическая стимуляция определенных зон мозга и др. {24}. Также к трансцендентации ЭГО часто приводит опыт близости смерти, переживание клинической смерти {1, 19}.

     По-видимому, любое измененное состояние сознания опосредуется на физическом уровне с помощью специфических регуляторов - неких химических молекул, регулирующих деятельность сознания и восприятия. В частности, выходы за пределы ЭГО связаны с так называемыми "молекулами мистики", к которым относятся как вырабатывающиеся в организме (эндогенные вещества) нейрорегуляторы серотонин и дофамин, так и вводимые в организм извне (экзогенные вещества) их природные и синтетические аналоги (ЛСД-25; активный компонент шаманского зелья индейцев Амазонии айяхуаски - ДМТ; псилоцибин - основной психоактивный компонент "магических грибов"; алкалоид кактуса пейотля мескалин; каннабиноиды- психоактивные компоненты конопли; "экстази" и др.), применявшиеся на протяжении тысячелетий в религиозной практике {25, 27, 30, 35, 36, 38, 39}, а также применяющиеся и сейчас для психотерапии {4, 5, 21, 29} или в других целях (например, молодежью конца нашего века на рэйвах - музыкальных фестивалях, ставящих своей целью переживание единства с Природой и между людьми). Поначалу предполагали, что "молекулы мистики" приводят к психозам, и называли их галлюциногенами или психотомиметиками (то есть веществами, вызывающими имитацию психоза), сейчас этот взгляд признан неверным. Их можно скорее рассматривать в качестве неспецифических усилителей психических процессов, последовательно открывающих уровни и структуры бессознательного {29}.

^ Стремление к "измерению Иного", к целостности.

     По-видимому, существует глубочайшая неудовлетворенность человека своим положением в мире, тем, что называется людским жребием. Человек ощущает свою оторванность и отделенность от всего мироздания {16}. Часто ему трудно даже внятно объяснить природу этой отделенности. но порой он чувствует себя отрезанным от "чего-то" могучего, "чего-то" совершенно иного, чем он, порой же - отделенным от некоего вневременного "состояния", о котором у него не сохранилось четких воспоминаний, но которое он смутно помнит в глубине своего существа: этим изначальным состоянием он наслаждался до Времени, до Истории. В этом состоянии (которое можно охарактеризовать как мистическое) "сознание существует сразу в двух временах одновременно (совершенное прошлое или будущее сочетается с застывшим настоящим моментом, то есть наблюдается ускользание всяческих субъект-объектных отношений, выход за пределы бытия), и за счет этого - появляется внешняя точка опоры, точка отсчета {6, гл.22}.

     Эта отделенность приобрела форму разлома, проходящего внутри личности и затронувшего при этом сущностную основу мира. Это было "падение", не обязательно в иудео-христианском значении термина, но падение, влекущее за собой фатальные, роковые последствия для человечества и одновременно - онтологическое изменение структуры мира. (С определенной точки зрения, можно утверждать, что многие воскрешают ностальгию по Раю, ностальгию по парадоксальному состоянию, когда было возможно бесконфликтное существование оппозиций, проявлявшихся как многообразные аспекты таинственного Единства) {6, 16}.

     Существует глубинная потребность "познать самих себя" - продолжить трещины в сознании, хотя и не настолько, чтобы непоправимо углубить их ("контролируемое безумие"), ибо только на границах трещины и возможна мысль. В каком-то смысле такое переживание идентично переживанию смерти, утраты личности, расколу бытия (не говоря уже о том, что переживания смерти сами по себе часто встречаются в измененных состояниях сознания). Однако стремление к смерти характерно для человека, ибо только по сравнению со смертью жизнь представляет какую-то ценность, преодолевая смерть, обретаешь жизнь. Человеку "требуется именно пустая, недостоверная тщета на краю ужаса, не имеющая настоящих отношений с миром.... Именно умирая, не имея никакой возможности бегства, можно заметить разорванность, которая образует человеческую природу и в которую трансцендируется "то, что существует". Я-которое-умирает воспринимает то, что его окружает, как пустоту, а себя - как вызов этой пустоте; Я-которое-живет ограничивается предчувствием смятения, в котором кончится все. Обольстительность, мощь, суверенность необходимы этому Я-которое-умирает: нужно быть богом, чтобы умереть. В определенном смысле смерть есть неизбежная пошлость, но в другом - глубоком - смысле она недоступна. Животному неведома смерть, хотя она отбрасывает человека в животность. Идеальный человек, воплощающий разум, остается посторонним смерти: животность бога присуща ее природе; животность одновременно грязная (зловонная) и святая. Отвращение и пылкая обольстительность соединяются, ожесточаются в смерти: это уже не банальное уничтожение, а тот самый пункт, где сталкиваются последняя ненасытность и крайний ужас. Страсть, повелевающая такими играми и странными сновидениями, - это не просто исступленное вожделение быть "Я", это вожделение быть ничто. В ореоле смерти, и только в нем, "Я" обосновывает свое господство; в нем пробивается на свет чистота безнадежной настоятельности; в нем осуществляется надежда я-которое-умирает (умопомрачительная, горячечно-пламенная надежда, в которой отступают границы мечты)" {1}.

     Такой "экзистенциальный голод" приводит к появлению идеи Бога, ибо наше ЭГО не может развиваться и осваивать новые измерения сознания, пока в нем нет представления о чем-то сверх-естественном или сверх-опытном. Символ Бога и есть та самая точка, благодаря которой происходит внутренний рост {23}. Когда ЭГО - комплекс представлений о своей уникальности - занимает подчиненное положение в сфере сознания человека, "одержимость собой" ему не грозит; но когда ЭГО убеждено в собственном главенстве в окружающем его поле смыслов, малейшая провокация обнаруживает его несостоятельность - возникает раскол сознания.

     В конечном счете, перед нами - стремление вновь обрести утраченное единство, и потому человек жаждет обрести картину мироздания, в которой противоположности предстанут взаимодополняющими аспектами единой реальности. Опыт бытия в мире, где противоположности требуют примирения, породил первые философские и теологические спекуляции. Прежде, чем они стали основополагающими философскими представлениями, Единое, Единство, Целостность были чаяниями, которые ищут свое выражение в мифах и верованиях, ритуалах и мистических техниках. На уровне досистемного мышления это таинство целостности воплощается в попытках достичь перспективы, когда все оппозиции разрешаются, Дух Зла обращается Тем, кто прокладывает путь промыслу Господню, а Демоны предстают лишь ночными, темными проявлениями Божественности. Тот факт, что эти архаические мотивы и темы до сих пор живы в фольклоре и продолжают всплывать в снах и фантазиях, доказывает, что мистерия обретения целостности до сих пор остается неотъемлемой частью человеческой драмы. Она вновь и вновь оживает в самых различных проявлениях, на разных уровнях культурной жизни - в мистической философии и теологии, в мифологии и фольклоре, в снах и фантазиях наших современников, в созданиях художников.

     Стремление к цельности изначально присуще человеку (Целостность= наличие Цели, смысла бытия), он создает искусственные модели (государство, виртуальные реальности - в литературе, игры), ищет средства, дающие ему это ощущение. Это утверждение подкрепляется универсальной культурной тенденцией к изменению "естественного" потока сознания при помощи психоактивных веществ, социально предписанных методов и условий {18, 40}.

     Общество, лишенное непосредственного мистического опыта, вынуждено создавать какие-то другие структуры. Так, например, возникает государственная структура как искусственная модель "связного", цельного мира, наводящая мосты через "трещину", дающая ощущение связности и цельности, если отсутствует другой способ связи. Как следствие, возникает противостояние индивидуального - личного, стремящегося к свободе и движению вперед, и государственного - как поддерживающего стабильность. В живой природе этот феномен давно известен - это борьба наследственности и изменчивости - двух свойств любого живого объекта. Наследственность стремится к сохранению уже имеющегося, в то время как изменчивость отвечает за приспособление к изменяющимся условиям окружающей среды. Так и личное - проявляет приспособление к условиям, ответственно за создание нового, "лучше гармонирующего" с внешними условиями, с государственным, олицетворяющим сохранение и передачу достигнутых умений и навыков.

     





оставить комментарий
страница3/8
Дата11.10.2011
Размер1.88 Mb.
ТипРуководство, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх