Самбо на службе родине icon

Самбо на службе родине


Смотрите также:
Положение о Всероссийских соревнованиях среди студентов по самбо...
Из истории развития борьбы самбо в СССР...
Положение о проведении открытых городских соревнований по самбо среди спортсменов первого...
Положение о проведении первого открытого турнира по уличному бою «зона» в рамках проводимого...
Общественное объединение “ “ белорусская федерация самбо”...
Утвердить план мероприятий по подготовке и проведению чемпионата России по самбо среди ветеранов...
Внимание на сбор необходимо привезти документы...
Лукашев М. Н. Сотворение самбо: родиться в царской тюрьме и умереть в сталинской / Лукашев М. Н...
Памяти узникам фашистских концлагерей, посвящается…...
Программа дисциплины «Делопроизводство в кадровой службе» (указывается наименование дисциплины)...
Урока мужества, посвященного 85-летию...
Распоряжение 03. 10. 2011г. №1764-р Об утверждении Положения о спасательной медицинской службе г...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4
вернуться в начало
скачать
Глава Z НПРБ-38





Военные уставы, наставления, руко­водства создаются трудом целого кол­лектива авторов. Но почему-то во всем мире издавна и прочно установилась традиция не называть их фамилий. И работы эти так и остаются анонимны­ми. К счастью, в нашем случае автор не только известен, но и, так сказать, офи­циально задокументирован:

^ СССР - Народный комиссариат оборо­ны Союза ССР.

Инспекция физической подготовки и
спорта РККА.
I

Москва-19, ул. Фрунзе, 16.

4 сентября 1938 г. N 23/0409.

Справка

Тов. Галковским Н.М. в 1937 г. был представлен в Инспекцию физподготовки и спорта РККА разработанный им труд, из­лагающий методику обучения приемам ру­копашного боя невооруженного с вооружен­ным и технику выполнения этих приемов. Все приемы были очень подробно описаны и проиллюстрированы фотоснимками. Одна­ко ввиду значительной многословности (не­приемлемой для официальных руководств РККА) как при описании методики, так и техники выполнения приемов, труд тов. Галковского Н.М. был подвержен в Инспек­ции специальному редактированию и сокра­щению по объему. После чего он был поме­щен отдельным разделом в «Наставление по подготовке к рукопашному бою РККА» (НПРБ-38), которое в настоящее время уже вышло из печати и разослано в части РККА.

Помощник инспектора физической под­готовки и спорта РККА Г. Калачев

Это была первая, но не последняя из работ одного из воспитанников же-

стоко и бессмысленно замученного в НКВД B.C. Ощепкова. Трагическая ги­бель этого мастера, разумеется, не мог­ла не отразиться на развитии рукопаш­ного боя и борьбы в одежде. Тем не менее, дело его продолжилось трудами учеников.

Приказом N 633 от 16 ноября 1938 года Всесоюзный комитет по делам фи­зической культуры и спорта при Сове­те Народных Комиссаров СССР пред­ложил шире культивировать на местах прикладной, «оборонный» вид спорта -«борьбу вольного стиля», как теперь ста­ли именовать спортивное детище «вра­га народа». Но исполнение этого при­каза было крайне затруднено из-за пол­ного отсутствия учебных пособий. Вот здесь и развернулась активная деятель­ность учеников покойного мастера.

Ленинградцы И. Васильев и А. Лари­онов в том же 1938 году уже подготови-

ли «Наглядные таблицы по самозащите (дзю-до) комплекса ГТО II ступени», ко­торые были изготовлены фотокиномас-терской городского клуба мастеров спорта. С авторами этих «фототаблиц» нам еще придется встретиться.

На следующий год в Харькове, кото­рый тогда считался столицей Украины, был запланирован выпуск книги Р.А. Школьникова «Пособие для преподава­телей и тренеров физкультуры. Борьба вольного стиля». Автор, который, как и Галковский, представлял первое инфиз-культовское поколение воспитанников Василия Сергеевича, был пионером ук­раинского дзюдо и самбо, чемпионом Украины. Его книга, сохранившаяся ед­ва ли не в единственном экземпляре, является большой библиографической редкостью. Есть у нее и еще одна нео­бычная особенность: Украинский науч­но-исследовательский институт физкуль­туры задержал выпуск книги на целый год. И если на ее отпечатанной заблаго­временно обложке было проставлено «1939», то на титульном листе указана действительная дата выхода в свет: «1940 год». Автор привел внушитель­ный объем техники, методики и реко­мендаций по спортивно-организацион­ной работе. В книге он говорил, что эта борьба занимает почетное место в под­готовке бойцов Красной Армии: «...В совершенстве владеющий техникой приемов борьбы вольного стиля смо­жет не только отразить нападение про­тивника, вооруженного или невоору­женного, но и добиться окончательной победы в рукопашной схватке». Тем не менее, в книге описывались только лишь спортивные приемы. Впрочем, они ведь тоже входят и в систему само­защиты, как борьба невооруженного с невооруженным.

Роман Александрович сообщал мне, что им в 1937-м были также вы­пущены наглядные пособия по борьбе, тогда еще дзюдо, в виде плакатов. Но ни один из них не сохранился.

Однако нам пора возвратиться к ге­рою этой главы - Николаю Михайлови­чу Галковскому (1911-1992). Биографию он имел довольно обычную для рабоче-

го паренька, перед которым революция широко распахнула все дороги. Сюже­ты, подобные его жизнеописанию, сего­дня, под гром хорошо оплаченных про­клятий коммунизму, стали крайне не­желательны и даже одиозны. Но лгать ради того, чтобы попасть в «демократи­чески» официозную «струю», я отнюдь не собираюсь. Как человек старшего по­коления, я узнал о глупости, жадности, лицемерии и жестокости наших былых правителей не из телевизионно-газетных россказней, а по собственному печаль­ному опыту. Но при всем при этом я столь же хорошо знаю, как много бы­ло сделано советской властью для всех тех, кто отвечал тогдашнему понятию «трудящийся». И в первую очередь, ко­нечно, для «рабочего класса». Они полу­чили, наконец, то, чего были несправед­ливо лишены прежде. То, что было про­сто немыслимо до революции. Прежде всего, право на бесплатное образование всех уровней, да еще с выплатой сти­пендии. Вчерашние рабочие парни ста­новились инженерами, учителями, вра­чами, спортивными специалистами, на­учными сотрудниками.

Именно этот аспект имеет непосред­ственное отношение к настоящему по­вествованию, так как мой герой родил­ся в семье рабочего Макеевского метал­лургического завода. Едва успев окон­чить пять классов начальной школы, на­чал работать «разносчиком» в поликли­нике: разносил по врачебным кабине­там бланки историй болезни. А в че­тырнадцать лет уже пришел на тот же завод, где работал сварщиком отец. Не­трудно понять, что еще с детских лет Николай совершенно искренне стал убежденным советским патриотом. Да­же через много лет в материалах, опуб­ликованных в одном юбилейном альбо­ме, он не без гордости отметил, что стал пионером еще в 1924 году. Скорее всего, это был самый первый в Макеев­ке пионерский отряд. В шестнадцать лет вступил в комсомол, а с семнадца­ти, -имея всего лишь двухлетний рабо­чий стаж, уже стал бригадиром ударной комсомольской бригады котельщиков. Разумеется, будущее членство в партии

для него было уже бесповоротно ре­шенным делом.

Наряду со всеми иными возможно­стями, рабочие получили и отсутство­вавшую у них прежде возможность бес­платно заниматься любым видом спор­та. И спортивный азарт покорил душу юного котельщика. Профессия эта бы­ла изнурительно тяжелой, но, вопреки усталости, Николай занимался спортом столь же старательно и увлеченно, как вообще делал все. Уже с тех далеких лет это замечательное увлечение стало его любовью на всю жизнь. Если пользо­ваться выражением того времени, его «как хорошего активиста» товарищи из­брали председателем заводского бюро физкультуры. А так как он «проявил се­бя на этой работе», райком комсомола «выдвинул» его на должность секретаря районного совета физической культуры.

К этому времени Николай без отры­ва от работы сумел получить среднее об­разование на так называемом рабфаке -рабочем факультете. Такая возможность тоже была создана для рабочих. И вот, удовлетворяя стремление учиться даль­ше и поощряя горячую увлеченность спортом, его в 1930 году командируют в Московский институт физкультуры. В столице спортивная жизнь била клю­чом, и юный макеевец с головой оку-

нулся в нее. При всех трудностях тех го­лодноватых лет, студенчество, как и вся молодежь, жило отчаянно весело, бодро и жизнерадостно. Это была жизнь лю­дей, абсолютно уверенных в своей пра­воте и своем будущем.

Поначалу Николай делил свои сим­патии между бегом на средние дистан­ции и борьбой дзюдо, но борцовский ковер явно перевесил беговую дорожку, и дзюдо победило. В институте счастли­во пересеклись пути молодого провин­циала и лучшего в стране специалиста -Василия Сергеевича Ощепкова. Одного из тех старорусских разночинных интел­лигентов, которые щедро делились с ра­бочей и крестьянской молодежью не только профессиональными, но и чисто культурными навыками. Еще только на­рождавшаяся новая советская интелли­генция очень остро нуждалась в этом. Ведь те «низшие», по старорежимным понятиям, социальные слои, из которых они вышли, на протяжении долгих сто­летий были насильственно отрешены от лучших достижений культуры. И Ощеп-ков не только обучал, но и воспитывал своих студентов. На всю жизнь сохра­нил Галковский глубокую благодарность и искреннее восхищение этим талантли­вым наставником. Даже в преклонном возрасте, говоря о своих работах по ру-













копашному бою и борьбе в одежде, ни­когда не забывал подчеркнуть, что это все - ощепковское наследие. И всегда яростно разоблачал самозванное харлам-пиевское «авторство» в отношении борь­бы самбо, которое бессовестно перечер­кивало приоритет Василия Сергеевича.

Николаю повезло поступить в ин­ститут именно тогда, когда Ощепков только начал там преподавать, и курс Галковского стал первым поколением специалистов с высшим образованием по самозащите без оружия и борьбе в одежде. С огромным увлечением учил­ся Николай. И в тех успехах, с которы­ми въедливый донбасский парень по­стигал премудрости нового, еще не зна­комого нашим спортсменам дела, уга­дывалась сметливость и уверенная хват­ка способных русских мастеровых бы­лых лет. Он участвовал во всех соревно­ваниях, неоднократно завоевывал зва­ние чемпиона столицы и вошел в чис­ло сильнейших полулегковесов страны, получив в числе первых звание мастера спорта по новому виду борьбы. Но это было уже потом, а тогда Ощепков за­метил способного и старательного сту­дента и по окончании им института ос­тавил в качестве своего помощника. Помимо общеобязательного институт­ского курса, Галковский на отлично окончил специальные курсы усовершен­ствования в дзюдо и получил еще в 1933 году право преподавания в инсти-

тутах физкультуры, спортобществе «Ди­намо», школах милиции и частях ар­мии. Довелось Николаю и замещать своего шефа во время его тяжелой бо­лезни. В строю тех, с кем приходилось заниматься молодому преподавателю, стояли и сменивший его на педагогиче­ской ниве несколько лет спустя Борис Сагателян, и выдвинувшийся в буду­щем Анатолий Харлампиев.

Когда в конце 1936 года была созда­на «секция (то есть федерация) борьбы вольного стиля дзюу-до Всесоюзного спорткомитета», то ее председателем вполне закономерно стал Ощепков, а его заместителем был избран аспирант Галковский. Им двоим было поручено разработать план работы на будущий, 1937-й, год, до конца которого Василий Сергеевич уже не доживет.

Николай являлся ближайшим по­мощником Ощепкова, и, естественно, что именно он после гибели учителя оказался в роли ведущего специалиста по рукопашному бою и борьбе в одеж­де. Кроме преподавания в институте, на его плечи легли и все другие ощепков-ские заботы. В конце тридцать седьмо­го он провел в Ленинграде первый в стране сбор по новому виду борьбы и вместе с Васильевым и Ларионовым от­работал Положение о самом первом междугородном матче, в котором вско­ре встретились команды Москвы и Ле­нинграда. Галковскому было поручено написание соответствующего раздела в новом армейском наставлении по руко­пашному бою НПРБ-38. В следующем году он издает так называемые «фото­плакаты» по той же тематике. Затем в свет выходит его работа «Вольная борь­ба. Программа для спортивных секций коллективов физкультуры», утвержден­ная Всесоюзным спорткомитетом. На обороте ее титульного листа значилось: «Автор Н.М. Галковский (выделено не мной! - М.Л.). В разработке программы участвовала бригада в составе: A.M. Py-банчик, А.А. Харлампиев, Н.Я. Гладков».

Советский книжный рынок тех лет, в том числе и спортивный, отличался крайней скудостью, и, чтобы удовлетво­рить его запросы, Всесоюзный спортко-

митет принимает решение выпустить по основным видам спорта, вошедшим в нормы ГТО, серию «Учебное пособие для секций коллективов физкультуры». Каждое такое пособие специально рас­сматривалось и утверждалось комите­том. Книгу «Вольная борьба» в этой се­рии тоже было поручено написать Гал-ковскому. И если упомянутые мной вы­ше работы ленинградцев и харьковча­нина были рассчитаны только на мест­ных спортсменов, то это пособие адре­совалось уже всесоюзной аудитории.

Разумеется, что, исходя из всего это­го, я не мог не спросить Николая Ми­хайловича, почему же при его явно ве­дущем тогда положении случилось так, что старшим тренером Всесоюзного сбора борцов летом 1938 года оказался не он, а Анатолий Харлампиев. Выясни­лось, что именно в то время Галковско-му, как преподавателю инфизкульта, поручили участвовать в подготовке тра­диционного Всесоюзного физкультур­ного парада на Красной площади. А на параде должны были присутствовать не только члены Политбюро, но даже и «сам товарищ Иосиф Виссарионович Сталин». И уж по сравнению с этим любые иные спортивные мероприятия решительно отступали даже не на вто­рое, а на сто двадцать второе место.

Недавняя близость к Ощепкову, кроме новых профессиональных забот, не могла не принести еще и неизбеж­ные в те годы опасения за «связи с вра­гом народа». И мне кажется, что это стало одной из причин скорого ухода Николая из института физкультуры. Он продолжает спортивно-преподаватель­скую работу, но уже в Артиллерийской академии. Однако вскоре, в сорок пер­вом, начавшаяся война «назначила» его командиром зенитной батареи при обо­роне Москвы. А потом - Калининский фронт, где он командовал сначала стрелковой ротой, а затем разведыва­тельной группой. Последствия получен­ной тогда тяжелой контузии особенно сильно мучили его в конце жизни. Сле­дующим этапом его военной карьеры стало возвращение к преподавательской деятельности. На этот раз в Академии

Генерального штаба. В запас он был уволен в звании подполковника.

Галковский продолжал свою успеш­ную работу по спорту: как прежде спе­циализировался на вольной борьбе, но это была рке совсем другая вольная борьба, не та, что прежде. Ту, с которой когда-то начинал, он покинул уже на­всегда...

Союзнические военные контакты с Англией и Америкой породили необхо­димость расширять сферу сотрудничест­ва. Но только такого, какое демонстри­ровало бы превосходство социалистиче­ской системы. И здесь действенным пропагандистским средством мог стать спорт, который на Западе уже тогда на­зывали «религией XX века». В верхах об-сркдался вопрос о нашем выходе на мировую спортивную арену. Дело ос­ложнялось тем, что за все годы совет­ской власти спортсмены могли состя­заться, как правило, лишь со своими коллегами по Красному Спортинтерну -зарубежными рабочими-спортсменами, «классово очень близкими», но весьма далекими от спортивного совершенства. А элиту мирового спорта контролирова­ли Олимпийский комитет и междуна­родные федерации, которые признава­лись «буржуазными» и, в силу этого, аб­солютно «неприкасаемыми». Впрочем, те отвечали тем же, ставя на грань дис­квалификации своих членов, контакти­ровавших «со страной, не входящей в федерацию». Однако теперь обе сторо­ны начинали осознавать, что приходит время налаживать отношения. И было очевидно, что в будущем спортивно-по­литическом пасьянсе одной из наших козырных карт может стать издревле любимая народом борьба. Но из двух международных ее видов в Советском Союзе культивировался лишь один -греко-римская борьба, которая именова­лась у нас тогда «французской», а впос­ледствии - «классической». Возникла не­обходимость освоить и вторую - «воль­ную». В те годы у нас называли ее «воль­но-американской». А чтобы не путать с ощепковской вольной борьбой в одеж­де, последнюю несколько лет спустя пе­реименовали в «борьбу самбо».

Никакого опыта в международной вольной борьбе у нас не существовало. Еще до революции вышло единствен­ное безграмотное, переведенное с не­мецкого пособие «Новейшая свободная борьба». Но «новинка» эта была на са­мом элементарном уровне, да к тому же девятьсот десятого года. А еще цир­ковые борцы изредка, кроме традици­онной - «французской», чтобы заинтри­говать публику, не очень умело пыта­лись демонстрировать экзотическую вольную. Все это было несерьезно и, к тому же, уже прочно забыто.

Во «французской» борьбе строжай­ше запрещались захваты за ноги и бро­ски ногами. В вольной же именно они являлись наиболее действенными при­емами. Аналогичные броски широко использовались в созданной Ощепко-вым борьбе, а также в национальных видах, практиковавшихся только у нас в стране. Особенно детально броски с помощью ног были разработаны в гру­зинской «чидаубо». Все это стало хоро­шим подспорьем в овладении новым единоборством. Группа советских спе­циалистов, успешно проделав большую и нелегкую работу, не только освоила традиционную технику зарубежной борьбы, но и вооружила борцов дейст­венными приемами, созданными на ос­нове наших собственных видов борьбы и ставшими малоприятной неожидан­ностью для будущих соперников.

Едва ли не лидирующее положение в этой группе пионеров вольной борьбы занимал Николай. Снова, как и лет пят­надцать назад, довелось ему вникать в тонкости техники еще неизвестной в на­шей стране борьбы. Но если тогда дела­лось это под руководством всезнающе­го Ощепкова, то теперь все предстояло выполнить самостоятельно.

В 1945 году уже был проведен пер­вый чемпионат СССР по «вольно-аме­риканской борьбе». Но целых семь лет наших вольников не решались выпус­тить на большой международный ко­вер. Да и политическая ситуация тогда не очень способствовала спортивным контактам. Лишь в канун XV Олимпий­ских Игр, первых, на которые послали

советских спортсменов, наскоро прове­ли встречи с довольно слабыми коман­дами Финляндии, Венгрии и ГДР. Во всех счет был одинаковый - 8:0 в нашу пользу. Подлинный же дебют состоялся уже на олимпийском ковре Хельсинки в 1952-м. Был это очень ответственный и даже опасный экзамен. Со спортив­ными результатами тогда тесно связыва­ли престиж государства, и советские спортсмены были обязаны только по­беждать. Старые болельщики хорошо помнят, как рассвирепевший Сталин разогнал футбольную команду, проиг­равшую в Хельсинки югославам.

Зарубежные специалисты поначалу просто не принимали наших новичков всерьез. Ни в одном из предолимпий­ских прогнозов они не были даже упо­мянуты. Но тем триумфальнее оказа­лась победа. Хотя борьбу частенько име­новали «вольно-американской», а в Со­единенных Штатах, действительно, тра­диционно культивировали именно ее, американцам пришлось скромно до­вольствоваться всего лишь пятым мес­том в неофициальном командном заче­те. А первое завоевали советские дебю­танты, и это стало настоящей сенсацией борцовского ковра. Напряженный труд наших специалистов не пропал даром.

Тогда же, в начале пятидесятых, международную вольную борьбу ввели в программу институтов физкультуры. И несколько изданий учебника по борь­бе выходили под редакцией Галковско-го. Там он впервые у нас описал техни­ку вольной борьбы с ее биомеханичес­ким обоснованием, а также разработал классификацию, терминологию и систе­матику. Правда, справедливости ради, нужно сказать, что после выхода перво­го издания его упрекали в попытках за­имствовать из самбо некоторые при­емы, которые в международной воль­ной борьбе не всегда себя оправдывали.

Кандидат педагогических наук, за­служенный тренер СССР, почетный су­дья всесоюзной категории, Галковский долгие годы работал старшим научным сотрудником во Всесоюзном научно-исследовательском институте физкуль­туры. Я познакомился с ним в шести-





десятые, и мы частенько встречались на соревнованиях. Услышал от него очень много интересного, в первую очередь, о его учителе. Это именно Николай Михайлович поведал мне о необычной процедуре приема Ощепкова в Кодо-кан и многом другом. Сейчас я жалею только о том, что так мало расспраши­вал ветерана о нем самом...

Анализируя характер работ Галков-ского по рукопашному бою, можно сказать следующее. В первых же стро­ках НПРБ-38 подчеркивалось, что, кро­ме всего прочего, боец должен уметь: использовать в рукопашном бою под­ручные средства (лопату, топор, кирку, нож, палку, камень, горсть песку и т.п.), обезоружить противника и поразить его же оружием, а также вести руко­пашный бой, как в составе своего под­разделения, так и одному против двух-трех противников. На 230 страницах Наставления рассматривался весь ком­плекс действий в ближнем бою: пере­движение с преодолением препятствий, метание гранат, владение холодным оружием: штыком, прикладом, винтов­кой без штыка, большой и малой лопа­той, а также вопросы обучения и трени­ровки. Еще в 1936 году на воорркение была принята автоматическая винтовка Симонова (ABC) с клинковым шты­ком, а через два года ее сменила само­зарядная винтовка Токарева (СВТ-38), снабженная таким же штыком. Поэто­му в Наставлении впервые появились режущие удары штыком по голове и левой кисти противника.

Некоторые специалисты пишут, что основой для разработки Наставления послужил опыт пограничных боев с японцами в районе озера Хасан. Это грубая ошибка, так как подписано к пе­чати оно было почти за две недели до начала этих боев и за месяц до их окон­чания. В то же время Наставление, дей­ствительно, придает очень большое зна­чение рукопашному бою, как ответстве-нейшему и самому напряженному мо­менту сражения. Обращает на себя вни­мание фраза, выделенная жирным шрифтом на первой же странице: «Обучению и тренировке в рукопаш-

ном бою подлежат все бойцы, команд­ный и начальствующий состав РККА». Обучение лиц начальствующего соста­ва, хотя и совершенно беспрецедентное, было вполне оправданным, поскольку они всегда находятся на острие внима­ния спецподразделений противника. Да и такая физподготовка в их возрасте совсем не мешает. Хотя я сильно со­мневаюсь, что подобное обучение их действительно проводилось.

Пожалуй, впервые такого рода на­ставление было разработано столь по­дробно во всех отношениях. Во всех, кроме одного - ведения боя без оружия. По сравнению с предшествующим, в НПРБ-38 по этой тематике планка ока­залась заметно опущенной. Вероятно, имея в виду ограниченное время, воен­ное начальство сочло необходимым уре­зать объем техники, которой прежде обучали бойцов. В Наставление включе­но лишь несколько видов действий без оружия. Но любое из них являлось не отдельным, изолированным приемом, а комбинацией приемов и ударов, кото­рая выводила противника из строя. Ата­кующий характер имело только одно из этих действий: нападение сзади бро­ском захватом ног с последующим уду­шением сгибом локтя, садясь на про­тивника. Все остальные были контрата­кующими и являлись довольно одно­типными обезоруживаниями. Техника исполнения их подразделялась на защи-








ту и последующее контрнападение, строившееся по ощепковскому рецеп­ту: удар-прием-удар. Защита от укола штыком и наведения револьвера состо­яла из ухода с линии атаки с отбивом и захватом оружия или руки и оружия (при револьвере). Укол штыком, на­правленный в левую сторону тела, тре­бовал ухода вправо-вперед с отбивом левой рукой, а направленный в правую - ухода влево-вперед с отбивом правой. Отбив выполнялся ладонью, «держа большой палец, опущенным вниз, а ос­тальные - поднятыми вверх».

При ударе сверху любым оружием (ножом, тесаком, малой лопатой, пал-

кой и др.) вооруженная рука захватыва­лась в подставленную «вилку». Для это­го следовало «отвести большие пальцы обеих рук в стороны и наложить кисть правой руки на левую так, чтобы боль­шие пальцы обеих рук составили про­должение их указательных пальцев». Контрнападение начиналось сразу же после захвата и слитно с ним. Первым его звеном почти во всех случаях являл­ся «удар носком в середину голени впе-редистоящей ноги противника или меж­ду его ног». При ударе сверху или наве­дении револьвера далее следовало «выво­рачивание кисти кнаружи» с одновре­менной подножкой. Захваченный за ствол револьвер отбирался за счет «рез­кого рывка в сторону тыльной части ки­сти - на излом указательного пальца». В зависимости от того, какая нога против­ника стояла впереди, и как широко бы­ли расставлены его ноги, использовалась передняя или задняя подножка под ле­вую или правую ногу или под две ноги. Так делалось при всех видах обезоружи­вания, кроме двух «штыковых» - при уколе в левую или правую сторону тела с выпадом одноименной ногой. Здесь в качестве броска применялась не под­ножка, а подбив впередистоящей ноги с одновременным ударом ребром ладони по горлу, переносице или виску. После повержения противника на землю сле­довало нанести «удар ступней в локоть одной или обеих рук, в лицо или жи­вот». В случае необходимости затем ис­пользовалось отобранное оружие.

В Наставлении Галковский, впервые в нашей практике, привел подготови­тельные и тренировочные упражнения. Это была страховка и самостраховка в виде перекатов и падений с винтовкой и без нее и предварительное «одиноч­ное», без партнера, исполнение приема. Точнее, его как бы обозначение по ощепковскому методу. «Для выработки навыков и воспитания боевых качеств», рекомендовались еще упражнения со­стязательного типа: «борьба-бой», где безоружные партнеры старались свалить соперника подножкой или вытолкнуть его из круга, и «вольный бой» - поеди­нок вооруженного винтовкой без шты-





ка или с эластичным штыком против невооруженного в фехтовальной маске, нагруднике и перчатках с крагами. В «борьбе-бое» обращалось особое внима­ние на использование собственных уси­лий соперника для выведения его из равновесия.

Для своего пособия «Вольная борь­ба» Галковский, скорее всего, использо­вал тот же материал по рукопашному бою, что он предлагал для НПРБ-38. В пособии описаны те же самые боевые приемы с очень незначительным допол­нением: подножки с ударом прикладом или стволом по голове в случае столк­новения вплотную при фехтовании на винтовках. В то же время исполнение всех приемов было более подробно проиллюстрировано. Приводились по­лезные тактические советы, которые из Наставления, вероятно, оказались вы­черкнуты при его редактировании. Большая часть книги уделена добротно­му и достаточно подробному описа­нию техники, тактики и методики обу­чения борьбе. Я думаю, что в основном эта работа даже сегодня вполне могла бы использоваться при начальном пре­подавании борьбы самбо. В открывав­шем книгу историческом очерке автор, несмотря на царивший террор и угро­жающий, предвоенный характер отно­шений с Японией, не побоялся сказать правду о японских корнях нашей воль­ной борьбы в одежде.

Выход пособия был встречен хвалеб­ной рецензией в газете «Красный спорт». Автором ее был младший кол­лега и бывший ученик Галковского Ана­толий Харлампиев.

Изданная почти одновременно с книгой программа для спортсекций от­ражала более широкую, чем прежде, во­енизацию спортсменов на базе нового комплекса ГТО-П, утвержденного в но­ябре 1939 года. Вольная борьба в одеж­де входила в комплекс в качестве нор­мы по выбору из VII группы (самоза­щита). Но в секциях теперь должны были не только осваивать борьбу, но еще в обязательном порядке стрельбу,

штыковой бой, лыжи, плавание, пре­одоление полосы препятствий и тому подобное. (Уже маячившая невдалеке война, правда, сорвет эти широко заду­манные планы). Программа двухлетне­го курса обучения предусматривала ос­воение боевых приемов только на пер­вом году. Они изучались после усвое­ния спортивной техники и точно соот­ветствовали изложенному в пособии.

Несомненно, все названные публи­кации Николая Михайловича содержа­ли результаты и его собственного труда. При этом, однако, он считал нужным подчеркнуть, что широко использовал ощепковские разработки. И это вовсе не было просто этической данью памя­ти своего учителя. В архиве сохрани­лись протоколы заседаний Секции (то есть Федерации) дзю-до Всесоюзного спорткомитета, которыми утверждены разработанные Василием Сергеевичем проекты нового комплекса приемов как для ГТО-П, так и для Красной Ар­мии. По количеству и разнообразию боевых приемов комплекс значительно превосходил то, что описано в НПРБ-38 и пособии «Вольная борьба» и при­том содержал все приемы, которые впоследствии были приведены в этих двух книгах.

^ Глава 3

Феномен украинского самбо





За последнее предвоенное десятилетие ощепковская борьба в одежде уже успела получить в стране довольно широкое рас­пространение. В том, что лидировали тогда Москва и Ленинград, не было ничего удиви­тельного. Два самых крупных города, один из которых столичный, имели несравненно лучшие возможности развития нового увле­кательного единоборства, чем кто бы то ни было. Именно здесь были сосредоточены лучшие в стране, наиболее квалифицирован­ные и опытные преподавательские кадры. Здесь функционировали лучшие спортив­ные базы, каких не существовало ни в од­ном другом городе Советского Союза: от­лично оборудованные спортзалы, стадионы, располагавшие полным комплектом необхо-

димого инвентаря и спортивной формы. Множество искушенных титулованных мас­теров, состязания и тренировки с которыми приносили «новобранцам» бесценные навы­ки. Плюс к этому - публичные городские со­стязания различного ранга и широкая воз­можность агитационных выступлений в парках, клубах, воинских частях, привлекая новые пополнения борцовских секций.

Если же говорить об украинских спорт­сменах, то они начали приобщаться к ново­му виду борьбы с четырех-пятилетним отста­ванием от москвичей и ленинградцев. Да и в помине у них, конечно, не было идеаль­ных московско-ленинградских условий. Но при всем том, новички - украинские хлоп­чики начали упорнейшую и достойную кон­куренцию со своими опытными столичны­ми соперниками, нередко доставляя им огорчения. И не было ни одного состяза­ния, с которого они не привезли бы домой хотя бы одно чемпионское звание, не гово­ря уже о дипломах второго и третьего при­зера, а в командном зачете крупнейших со­стязаний прочно абонировали за собой по­четное третье место, непосредственно вслед за Москвой и Ленинградом.

Трудно поверить, но прочный фундамент всех этих удивительных успехов заложил все­го-навсего один-единственный человек. Но именно такой, который и один в поле воин. Специалист, сумевший за очень короткое вре­мя собрать вокруг себя учеников-единомыш­ленников, увлечь, зажечь их своим горячим энтузиазмом и направить на дружную совме­стную работу. Звали его Роман Александро­вич Школьников (1911-1986). Но как это ни печально, сегодня этот, так много сделавший украинский первопроходец почти забыт, и уж очень редко звучит его имя, когда говорят о славной плеяде пионеров нашего самбо. В лучшем случае, бывает просто бегло упомяну­то. А я убежден, что заслуживает Роман Алек­сандрович значительно большего!

Его жизнь складывалась точно так же, как и у его товарищей, сподвижников и коллег: украинца Галковского, москвича Си­дорова, ленинградца Васильева, армянина Сагателяна и многих-многих других парней их возраста. И точно так же, как у них, би­ография Романа - это еще одна счастливая судьба, которая смогла осуществиться толь­ко благодаря революции, уничтожившей все старорежимные преграды сословного, мате­риального и религиозного характера на пу­ти простого народа к высшему образова­нию. Все они были выходцами из бывших «низших» - трудовых слоев народа, из кото­рых советская власть выковала первую слав­ную волну, первое поколение новой - уже советской интеллигенции...

Семья Александра Школьникова, кузне­ца из села Старобишева Мариупольского уезда богата была только детьми: целых пять душ. Позорная «черта оседлости» была унич­тожена еще в революционном 1917-м. И когда годами бушевавшая на Украине граж­данская война затихла, обширное семейство Школьниковых перебралось в запретный для них прежде город Ростов-на-Дону. Свою «карьеру» двенадцатилетний Рома начал там курьером в печатной мастерской с мудре­ным названием «Фотохромолитография Ге-окартпром». Голодные послевоенные годы заставляли впрягаться в работу с самых ран­них лет. В мастерской подросток получил и свою первую профессию - литографского печатника.

За последние десять лет у нашей непод­купно-независимой демократической прессы сложилась железная традиция «внутренней цензуры»: о советских временах говорить только пакости. А там, где явно очевидны полезные, добрые дела коммунистов, со­лгать или просто отмолчаться.

Да простят меня «звезды» нашей журна­листики и их «новорусские» хозяева - прово­ровавшиеся олигархи, но я не могу не ска­зать, что даже в самые первые и тяжелые го­ды своего существования советская власть уделяла огромное внимание здоровью подра­стающего поколения. Физическую культуру усиленно внедряли в детских садах, школах, на специальных детских площадках, в пар­ках, пионерских лагерях, детских стадионах. И что сегодня нам даже трудно вообразить: все, включая предоставление спортинвентаря, тренерского обслуживания, - совершенно бесплатно и для взрослых, и для детей

Так что Роман еще подростком получил возможность вкусить чудесную радость приобщения к миру спорта. Отдавал ему все свободное от работы время, успевал од-

новременно заниматься и гимнастикой, и баскетболом, и легкой атлетикой, в которой даже смог добиться первого заметного ус­пеха. В шестнадцатилетнем возрасте сумел установить рекорд Северо-Кавказского края в беге на 100 метров. И в 1928 году в чис­ле лучших спортсменов края даже был на­правлен в Москву для участия во Всесоюз­ной Спартакиаде.

Он уже имел неплохую профессию ли­тографского печатника, но сладкая «отрава» спорта успела пропитать всю его душу, и в следующем году с комсомольской путевкой в кармане он отправляется в Москву, чтобы поступить в свою святая святых - Централь­ный институт физической культуры!

Как и для любого молодого рабочего тех пафосно-революционных лет, советская власть для Романа была родной и близкой. И, конечно же, он последовательно прошел весь традиционный жизненный цикл тех молодых поколений: пионерский отряд, комсомол, а всего в девятнадцать лет - член­ство в компартии.

Однако же, одного лишь, пусть самого пылкого желания стать студентом все-таки было недостаточно. Требовалось еще и за­конченное среднее образование. А вот его-то катастрофически не хватало влюбленно­му в спорт юному провинциалу. Необходи­мость трудиться с детских лет не оставляла времени для учебы...

Казалось бы, здесь-то вот и единственно возможный траурный финал: не успев даже стать абитуриентом, убитый горем паренек уезжает домой «с душой, израненной оскол­ками своих былых радужных надежд...», но не тут-то было: в Москве хорошо знали о тяжелых условиях, в которых прошло доре­волюционное детство и отрочество молодых рабочих и крестьян. И отнюдь не переоце­нивали уровень их образования. И я думаю, что здесь тоже был проявлен наиболее ра­зумный подход: главное - способности чело­века, а образование - дело наживное, были бы желание учиться и голова на плечах. И действительно, способному юноше вполне хватило всего одного года, чтобы на подго­товительных курсах института одолеть все премудрости полного среднего образования. А уже в следующем, 1930-м, году он полу­чил заветный студенческий билет Инфиз-культа. И недаром пословица утверждает, что нет худа без добра: годичная задержка с поступлением в институт позволила Школь-никову попасть в самую первую группу ощепковского набора вместе с Николаем Галковским, Валентином Сидоровым и дру­гими «первопроходцами», верными после-

дователями учителя, так много сделавшими для становления нового вида борьбы.

И хотя Роман уже имел неплохую под­готовку в нескольких видах спорта, интерес к новому у нас и увлекательному единобор­ству решительно перевесил все прежние симпатии.

Супруга Романа Александровича, Зинаи­да Семеновна, в письме ко мне объясняла: «Первое знакомство с этим видом спорта состоялось в 1928 году на Первой рабочей спартакиаде в Москве. В парке имени Горь­кого были показательные выступления под руководством B.C. Ощепкова. Эта борьба настолько захватила его, что стала смыслом всей его жизни».

Это важное сообщение косвенно под­твердил и сам Школьников в книге «Борь­ба вольного стиля»: «...Уже в 1928 году «Дзюу-до» включается в показательную часть I Всесоюзной спартакиады РККА (были про­демонстрированы спортивные приемы и бо­евой комплекс приемов)». Автор, понятно, никак не мог назвать в книге фамилию «врага народа» Ощепкова, но даже одно упоминание о советской практике дзюдо требовало немалой смелости при официаль­но обязательной версии «о нашей советской борьбе вольного стиля, которая состоит из приемов национальных видов борьбы наро­дов необъятного Советского Союза».

Сведения эти особенно интересны тем, что теоретически Василий Сергеевич вполне мог присутствовать в спартакиадной Моск­ве. Был он тогда военнослужащим, а парал­лельно с Всесоюзной Спартакиадой в столи­це проходила еще Спартакиада Рабоче-Кре-стьянской Красной Армии. Меня смущает только то, что в парке тогда демонстрирова­ли джиу-джитсу немецкие рабочие - спортс­мены, и за давностью лет Школьников мог запамятовать и перепутать немцев с ощеп-ковцами. Так что здесь потребуется еще тщательное уточнение...1

С первых же лет Романа отличала не только горячая заинтересованность в приоб­ретении глубоких знаний, но и стремление активно участвовать во всех институтских делах.

Традиционное японское дзюдоги оказа­лось неподходящим для создававшегося Ощепковым нового вида борьбы в одеж­де, и в 1932 году был объявлен конкурс на создание более целесообразной спортив-

ной формы. Совет тренеров института признал лучшим комплект спортивного костюма, предложенный Школьниковым: куртка - «спортивный халат специального покроя» и легкие ботиночки - борцовки с предохранительными накладками на ло­дыжке и основании большого пальца. Именно этот комплект и был утвержден Советом для использования.

Учась еще только на втором курсе, Ро­ман уверенно берется и за преподаватель­скую деятельность. Вероятно, не без реко­мендации Василия Сергеевича начинает ра­ботать инструктором физкультуры в Цент­ральном Доме Красной Армии.

«Всю свою жизнь Роман Александрович ценил и благодарил своего учителя B.C. Ощепкова за ту школу мастерства, за зна­ния, которые получил», - это тоже из пись­ма Зинаиды Сергеевны. А благодарить было за что: Роман, как и его коллеги из первой плеяды учеников Василия Сергеевича, полу­чил отличное профессиональное образова­ние и был вполне готов к активной и про­дуктивной работе. А работы этой был в бук­вальном смысле непочатый край-Успешно окончив в 1934 году Инфиз-культ, Роман в качестве «молодого специа­листа был распределен» в Харьков для рабо­ты преподавателем на кафедре защиты и на­падения ГИФКУ - Государственного инсти­тута физкультуры Украины. А, кроме того, еще преподавателем кафедры лыжного спорта. Лыжником он тоже был отличным, продолжал успешно участвовать в состяза­ниях по лыжным гонкам, стал пятикратным чемпионом Украины по прыжкам на лыжах и четырехкратным - по слалому. Входил в сборную республики по баскетболу. Но при всем этом спортивном универсализме, глав­ной для него, безусловно, являлась борьба в одежде.

На Украине тогда культивировали только «французскую борьбу». Об ощепковском «дзюу-до», если кто-то и знал, то только лишь понаслышке. Так что Школьников оказался первым и единственным специалистом на всю большущую республику! Все, решитель­но все нужно было делать самому и начи­нать «с абсолютного нуля». Здесь, пожалуй, у кого хочешь опустились бы руки, но только не у такого горячего энтузиаста, как Роман. Он бросился в эту огромную и труднейшую работу, словно в борцовскую схватку на ко-

1^ Уже после набора этой книги удалой установите, что Школбникова не обманула память. Ощепков действительно уже в 1928 году в здании Центрального Дома Красной Арми демонстрировал свои боевые и спортивные приемы, после чего и был переведен в Москву испектором физподготовки армии А. Калбпусом для работы над руководством по рукопашному бою.





вре. Здесь ему очень помогло одобрительное отношение спортивной администрации ко всем его, даже самым смелым, начинаниям. А тот, не ограничиваясь только институт­ским контингентом, всячески стремился рас­ширить свою «аудиторию». Кроме препода­вания основного курса борьбы студентам стационара, молодой преподаватель органи­зовал при институте сначала трехмесячные, а затем и шестимесячные курсы инструкторов, на которых, естественно, преподавал сам. И сам же, по примеру Ощепкова, писал для курсантов и студентов конспективно краткие методические пособия, учебные планы, про­граммы, создавал плакаты, иллюстрирующие технику борьбы. А со временем добился да­же открытия Высшей школы тренеров свое­го профиля. Выпускники института, курсов и высшей школы разъезжались по всей Укра­ине, и ни одна из союзных республик не могла сравниться с ней по количеству горо­дов, где существовали секции борьбы в одеж­де. Не только в столичном Харькове и быв­шем столичном Киеве, но еще в Донецке, Днепропетровске, Запорожье, Ворошиловгра­де, Каменец-Подольске и других украинских городах в «спортивных халатах» и борцовках конструкции Школьникова выходили на ко­вер его ученики и ученики его учеников - его «спортивные внуки».

Появились у Романа ученики и среди стражей порядка: в 1936-1937 годах он пре­подавал боевой раздел еще и в Харьковской школе милиции...

Выпуская «в мир» своих воспитанников с институтским дипломом в кармане, Васи­лий Сергеевич вовсе не порывал с ними свя­зи. Считал своим долгом довести до полных кондиций, хотя уже и дипломированного, но еще не получившего достаточного опы­та преподавателя. Обязательно наведывался к ним на занятия, помогал советом, поправ­лял ошибки и даже сам проводил показа­тельные уроки. В пределах Москвы это бы­ло, конечно, проще. Но, как говорится, для друга и семь верст - не околица. И Василий Сергеевич не ленился приезжать в Харьков к Школьникову. Читал лекции, проводил столь ценные, не только для учащихся, но и для молодого преподавателя показательные уроки, на которых в зале яблоку упасть бы­ло некуда. Сверх того, проверяя подготов­ленность учеников, считал необходимым «поработать» с каждым из них на ковре. Ра­зувался, снимая свои неизменные краги, и заранее предупреждал, каким именно при­емом он бросит на ковер своего очередно­го «соперника». Просил быть очень внима­тельным и всячески противодействовать за-

планированной атаке. Но как ни старались студенты, как ни исхитрялись избежать зара­нее известного нападения, каждый, все-таки, летел вверх тормашками на ковер. А Ощеп-ков тут же немедленно объяснял допущен­ные партнером ошибки...

На втором году своей харьковской жиз­ни Роман стал семейным человеком. Краса­вицу первокурсницу Зину не заметить было очень трудно. Но прошло немало времени, прежде чем такой решительный во всех де­лах, он набрался смелости познакомиться с девушкой.

Коньки тогда были любимым развлече­нием, а каток - обычным местом знакомст­ва молодежи - почти как нынешние диско­теки. Там молодой преподаватель и набрал­ся смелости познакомиться со своей избран­ницей, а еще через год они поженились. Зи­наида стала не только любящей женой, но и верным другом на всю жизнь, надежным помощником Романа во всех многочислен­ных трудах. Стоит отметить, что именно она в паре с супругом демонстрировала приемы при съемке фотоиллюстраций для его книги. И это вовсе не было искусствен­ным позированием. Как студентка институ­та физкультуры она в обязательном поряд­ке изучала борьбу в одежде и боевые при­емы. Рукопашным боем владела так хоро­шо, что даже обучала ему во время войны женские группы в только что открывшемся Киевском институте физкультуры.

Хотя в последние годы жизни здоровье Романа Александровича сильно пошатну­лось, он нипочем не соглашался отойти от

работы, которая являлась смыслом всей его жизни, его судьбой. И всякий раз при выез­дах на иногородние состязания Зинаида Се­меновна сопровождала его. И не только из-за понятных опасений за здоровье любимо­го мужа, но и по строгому предписанию ле­чащего врача, который знал, что Зинаида Семеновна при необходимости всегда смо­жет вполне профессионально оказать пер­вую доврачебную помощь...

Но все эти невеселые заботы придут много-много лет спустя, а тогда их неисто­во радовало счастье семейной жизни и лю­бимая успешная работа.

Зинаида, окончив институт, стала аспи­ранткой на кафедре спортивных игр. А Ро­ман ни в чем не желал отставать от своих коллег из центра, и когда те провели самый первый междугородный матч Москва-Ле­нинград, тут же договорился со своими ки­евскими коллегами об устройстве такой же встречи.

Щедрый посев приносил обильные доб­рые всходы. Уже состоялись первенства Харькова и Киева. А затем воспитанников Школьникова «проверили на прочность» первые же крупные состязания турнира пя­ти наиболее продвинутых в этом виде борь­бы городов: Москвы, Ленинграда, Киева, Са­ратова и Баку в ноябре 1938 года. И укра­инцы не ударили в грязь лицом. Диплом по­бедителя в тяжелом весе привез домой из Ба­ку спортсмен-универсал - легкоатлет, штан­гист и борец Александр Конаки. Вице-чем­пионом в полутяжелом стал Зайцев. А в лег­ком и среднем весах на третье место вышли, соответственно, Цюпа и Зарубин, сумевший, кроме всего прочего, одолеть известного «иг­рающего тренера» и чемпиона Москвы Ана­толия Харлампиева. В командном зачете пи­томцы Романа прочно на несколько лет впе­ред абонировали за собой почетное третье место, сразу после Москвы и Ленинграда. На следующий год, теперь уже в турнире не пяти, а шести городов: Москвы, Ленинграда, Киева, Саратова, Ростова-на-Дону и Ашхаба­да, киевляне завоевали уже не одно, а два первых места. В тяжелом весе сильнейшим стал И. Штекель, а в полутяжелом - Керме-нов. При этом пресса особо отметила то сильнейшее сопротивление, которое сумела оказать команда Школьникова признанным ленинградским мастерам.

В том же 1939 году, наконец, состоялось первое первенство Советского Союза, в кото­ром украинцы тоже не остались без чемпи­онского жетона. Его вручили ученику Рома­на из украинского инфизкульта К. Накель-скому. А вице-чемпионами стали еще один

инфизкультовец «тяж» Ф. Бездоля и два ки­евлянина: Керимов и динамовец Г. Баев.

Не прервал доброй традиции и послед­ний предвоенный чемпионат 1940 года. Ба­ев, не успокоившись на достигнутом, на этот раз перебрался со второго на первое, чемпионское место в своем полулегком ве­се. А вот Бездоле не повезло: со своего вто­рого он опустился на третье. Третьим стал и киевский средневес Г. Воронин.

Стоит отметить, что еще в 1939 году, когда в ленинградском клубе «Красная звез­да» прозвучал гонг первого Всесоюзного чемпионата, Школьников, не желая отста­вать от центра, тоже организовал первое всеукраинское первенство. И это был самый первый чемпионат из всех союзных респуб­лик СССР. В таком же «гордом республи­канском одиночестве» прошло и второе ук­раинское первенство. Причем участвовать в этих состязаниях для себя Роман не считал возможным. Как и его учитель Ощепков, никогда не выступавший на соревнованиях, Школьников расценивал некорректным со­перничество со своими заведомо менее ис­кусными учениками.

У Школьникова и его украинских учени­ков и сподвижников работа шла неплохо. Но в целом по стране арест Ощепкова как якобы японского шпиона, нанес большой урон развитию нового вида борьбы, серьез­но затормозил его. Кое-кто из специалистов поспешил перейти на другую, не столь опас­ную работу. Это был зловещий 1937 год. «Вражески-японское» происхождение и даже само «уличающее» название - «дзюдо» несло серьезнейшую угрозу тем, кто, общаясь со «шпионом», занимался этой борьбой в одежде. И особенно тем, кто в Спорткоми­тете, «проявляя политическую слепоту», культивировал этот «чуждый нам вид спор­та». «Комитетчики», разумеется, немедленно провели крикливо громкий митинг, каялись в ошибках, отмежевываясь от «врага наро­да», и яростно требовали беспощадно ка­рать смертью «всех презренных изменников Родины!» А в Московском инфизкульте был издан приказ об исключении из учебной программы «борьбы вольного стиля дзюу-до» и увольнении ее преподавателей. Одна­ко в верхах, и я думаю, даже не в спортив­ных, а значительно повыше, закрывать столь необходимую военно-прикладную спортив­ную дисциплину, разумеется, запретили. За­нятия продолжались. А чтобы откреститься от «вредоносной японщины», на «Всесоюз­ной организационно-научно-методической конференции по борьбе вольного стиля (Дзюу-до)» (!!!) было решено, что никакого

дзюдо у нас нет и вообще не было. А есть только «наша советская борьба вольного стиля»! Ее замечательную сущность и тайну подозрительно скоропалительного рождения очень доходчиво разъяснил назначенный ос­новным докладчиком А.А. Харлампиев: «Только в нашей Советской стране, руково­димой коммунистической партией, которая идет под знаменем Ленина-Сталина, только в Сталинскую эпоху, согретые Сталинской заботой о человеке, народы необъятного Со­ветского Союза Республик сумели создать этот прекрасный вид спорта - «Советскую борьбу вольного стиля»!»

Сразу же вслед за московским - Всесоюз­ным - Школьникову «предложили» провести аналогичный Всеукраинский сбор. Ставшее смертельно опасным японское название борьбы рьяно «выкорчевывалось» по всей стране. Однако харьковчанам, в отличие от их столичных коллег, удалось обойтись без трусоватого цинизма, когда на дзюдоист-ской конференции слово «дзюдо» не было даже произнесено. Роман не побоялся вспомнить о дзюдо, а вскоре повторил то же самое и на страницах своей книги. Ко­нечно, и ему пришлось лгать «во спасение», но я не стал бы обвинять его, вспоминая апостола, трижды за ночь отрекшегося от своего Учителя. Такие теоретические высо­кие образцы непреклонной принципиально­сти я оставляю на долю молодых независи­мо-продажных журналюг из конюшни Гу­синского, Березовского и иже с ними. Что же касается меня, то я слишком четко пред­ставляю те годы и смертельную альтернати­ву, стоявшую перед Романом...

А для незнающих я специально проци­тирую всего лишь один, но весьма «доход­чивый» абзац из журнала «Физкультура и спорт» тех лет: «Что такое дзюу-до? Родина воинствующего фашизма, страна реакции, террора и интервенций Япония имеет сис­тему физического воспитания, предназна­ченную исполнять классовые заказы япон­ских империалистов. Эта система носит на­звание дзюу-до».

Когда же доходчиво-внушительные разъ­яснения спортсменам об «истинном» проис­хождении борьбы в одежде были заверше­ны, Спорткомитет 16 ноября 1938 года из­дал приказ «О развитии борьбы вольного стиля». Эта дата и стала считаться днем рож­дения нынешней борьбы самбо.

Но хотя борьба в одежде и обрела те­перь беспорочную истинно советскую био­графию и абсолютно чистую анкету, столь необходимого капитального учебного посо­бия она еще не имела. Василию Сергеевичу,

который создавал пособие, закончить рабо­ту не дали. Его ученики, на плечи которых легла не только угроза ареста, но все заботы о сохранении и развитии любимого вида спорта, выпускали различные наглядные по­собия: фототаблицы, плакаты. Делал это и Роман, но понимал, что так проблемы не решить. Вот тогда-то он и начал работу над своей книгой, в которой предполагал изло­жить ценное ощепковское наследие и еще -уже накопившийся собственный опыт пре­подавания.

Заменивший Ощепкова в московском институте физкультуры Н.М. Галковский то­же написал книгу, которую начал словами: «Настоящее пособие является первой попыт­кой освещения техники и методики нового для нас вида спорта - вольной борьбы». В предвоенном справочнике по борьбе извест­ный специалист Б.М. Чесноков тоже сооб­щил о выходе в свет книги Н.М. Галковско-го: «Первое печатное пособие по технике и методике вольной борьбы. Москва, 1940 г.» Здесь, однако, и автор, и старейший спор­тивный журналист допустили невольную ошибку. Первое пособие действительно вы­шло в свет, но не в Москве, а в Харькове, и автором его был не Галковский, а Школьни­ков. И хотя в этом изрядно запутанном во­просе все еще не успели толком разобрать­ся, приоритет на самом деле принадлежал отнюдь не знаменитому столичному изда­тельству «Физкультура и спорт», а довольно скромному Украинскому научно-исследова­тельскому институту физической культуры.

Книга Школьникова имела одну неболь­шую, но примечательную деталь: на обложке год выхода в свет значится 1939-й, а на ти­тульном листе - 1940-й. И это достаточно яс­но показывает, что выпуск пособия был за­держан, как минимум, на целый год. Причи­ну задержки нетрудно определить, ознако­мившись с первой же главой «Что такое борьба вольного стиля». Там автор прямо го­ворит, что все началось с ощепковского дзю­до. Подробно повествует о его курсах инст­рукторов во Владивостоке и Новосибирске, о московских секциях в Инфизкульте, Цент­ральном Доме Красной Армии, Централь­ной высшей школе милиции и других орга­низациях. Вспоминает о целом ряде откры­тых состязаний, начавшихся еще в 1932 году.

Разумеется, во всех этих «крамольных» абзацах фамилия Ощепкова была затем то­ропливо вычеркнута. В некоторых местах текста можно заметить, что кое-где даже са­мо вынужденное отсутствие слова «дзюу-до» придавало фразе бессмысленный характер: «...Борьба вольного стиля и многообразие ее











техники, сложившаяся из наиболее ценных элементов борьбы (Какой? Здесь же явно слишком поспешно вычеркнуто «дзюу-до»! -М.Л.), вмещает в себя все лучшие приемы из других (подчеркнуто мной - М.Л.) видов борьбы, встречающихся у различных нацио­нальностей нашего необъятного Союза». Су­дя по всему, Роман писал свою книгу еще до того, как смутные слухи об аресте учите­ля успели достигнуть периферии. И начиная работу, он не видел ничего предосудитель­ного, а уж тем более опасного в ощепков-ском названии - «борьба вольного стиля дзюу-до». И даже на обложке поместил эф­фектное фото из переводной книги по японской системе (А. Харлампиев сразу под­метил эту компрометирующую деталь и спе­циально зафиксировал в критических по­метках на своем экземпляре пособия Школьникова, которым, несомненно, поль­зовался, когда десять лет спустя писал свою первую книгу).

Для учеников «врага народа», особенно для тех, кто рисковал публиковаться, наста­ли тревожные и рискованные времена. И хотя Роман стал одним всего лишь из трёх авторов, осмелившихся сказать правду об ощепковском наследии (еще Н.М. Галков-ский и В.П. Волков), ему пришлось очень и очень старательно «отмываться» и отмеже­вываться от этого опасного наследия. До­вольно неуклюже и бездоказательно хаять дзюдо и восхвалять неизвестно откуда, вне­запно, как по волшебству, появившуюся в нужный момент «новую» борьбу: «Нередко в практике смешивают борьбу вольного сти-

ля с системами «Дзюу-до» и «Джиу-Джитсу». Борьба вольного стиля с комплексом при­емов «Джиу-Джитсу» по сути своей ничего общего не имеет, и лишь некоторые при­емы имеют внешнее сходство... Система «Дзюу-до»... не могла удовлетворить полно­стью требования масс и, особенно, молоде­жи... В противовес развивается новая систе­ма борьбы - борьба вольного стиля, которая в значительной степени состоит из приемов национальных видов борьбы».

В чем конкретно состояли требования «неудовлетворенных масс», и чем именно превосходила «новая система» уже хорошо укоренившуюся в стране ощепковскую борьбу в одежде, об этом, конечно же, не было сказано ни слова. Ведь сказать-то бы­ло абсолютно нечего. Да и незачем, не бы­ло в этом никакой необходимости: неудов­летворены, и точка! И пусть попробовал бы кто-нибудь в этом усомниться!!!

Переработка Романом своего пособия в насущно необходимом антидзюдоистском, а в сущности, антиощепковском стиле, и стала причиной задержки выхода ее в свет. Но даже при этом условии первой оказа­лась именно она, а не работа Галковского. Совсем ненамного, но харьковчанин все-та­ки опередил москвича. Рукопись книги Школьникова была сдана в набор еще в марте, а подписана к печати еще в сентяб­ре 1939 года, а Галковского, соответственно, только в августе и сентябре 1940-го года. Да и сами названия книг убедительно под­тверждают то же самое: Роман использует самый первый результат опасливо идеологи-

ческого переименования ощепковского де­тища - «Борьба вольного стиля», а Галков-ский - уже более поздний, второй вариант -«Вольная борьба».

Номинально книга Школьникова пре­подносилась «как чисто спортивное пособие для преподавателей и тренеров», но факти­чески вся описанная в ней техника пред­ставляет тот раздел ощепковской системы, который именовался «бой невооруженного с невооруженным». Так, среди прочих, упо­минаются освобождения от захвата за гор­ло, запрещенного в спортивной борьбе; объясняется, как усилить действие спортив­ного броска, превратив его в боевой и др.

Сам автор неоднократно подчеркивает боевую ценность «борьбы вольного стиля» и с первых же страниц говорит об этом: «...Этот вид борьбы имеет огромное и при­кладное значение, так как вырабатывает у за­нимающегося качества, особенно необходи­мые при столкновении в рукопашном бою... занимает почетное место в подготов­ке бойца Рабоче-Крестьянской Красной Ар­мии и Военно-Морского Флота. Физкультур­ник, в совершенстве владеющий техникой приемов борьбы вольного стиля, сможет не только отразить нападение противника, во­оруженного или невооруженного, но и до­биться окончательной победы в рукопаш­ной схватке. В условиях грядущих войн ак­тивную роль в боях будут играть не только мужчины, но и женщины, и система борь­бы вольного стиля, как один из видов защи­ты и нападения, поможет в нужный момент в деле активной самообороны».

По своей форме книга отвечает той структуре, которая использовалась в учебни­ках для институтов физической культуры: краткая историческая справка, техника, ме­тодика обучения, тренировка, помещение для занятий и инвентарь, организация и проведение соревнований.

Говоря о дистанциях и различных поло­жениях при борьбе в стойке, автор подраз­деляет броски на две группы: связанные с падением проводящего прием и не связан­ные. Классифицируя действия в партере, он исходит из взаиморасположения борцов. Относительно приемов указано, что из-за небольшого объема книги (105 страниц) пришлось ограничиться «лишь имеющими наиболее практически-спортивное значение».

В пособии приведены 27 различных бро­сков, как правило, из ощепковского «репер­туара» (подножки, подсечки, отхваты, подби-вы, бедровые и др.). Точно так же, как удер­жание и 15 болевых приемов в партере. Кро­ме того, 10 комбинаций (связок) с перехо-

дом из партера в стойку или наоборот. При описании приемов Роман использует также ощепковскую схему, давая не атакующий, а контратакующий их вариант. Но если такой способ был оправдан и уместен в конспекте Василия Сергеевича по самозащите в рамках норм ГТО-Н, то в учебном пособии он пред­ставляется не самым удачным.

Точно так же разработана терминоло­гия, которая еще не успела «устояться» и унифицироваться. Что же касается самих приемов, то почти все они и сегодня живут на самбистском ковре, если даже и с неко­торыми дополнениями полезными деталя­ми. Впрочем, как и в любом первом опыте, в книге были неизбежные неудачи.

Но значительной удачей Школьникова стало предложенное им большое количество упражнений по общей и специальной физи­ческой подготовке. Здесь он отнюдь не ог­раничился только тем, что узнал от своего учителя, но пошел значительно дальше по указанной им дороге. Большинство упраж­нений было заимствовано из других видов спорта: «Упражнения с соупражняющими-ся» - так не очень складно он назвал различ­ные действия двух партнеров, которые ока­зывали силовое сопротивление действиям друг друга как с помощью простейших сна­рядов (палки, каната, веревки), так и без них. Одних только упражнений с боксер­ской скакалкой предлагалось целых семь. Различные варианты лазания: сначала по од­ному канату или шесту, а затем по двум од­новременно и с отягощением. Работа с бор­цовским мешком с ручками или резиновым чучелом. «Индейский бокс», сидя и стоя на буме, гантели до пяти килограммов, меди-цинбол, эспандер, теннисный мяч для раз­личных сжиманий кистью...

В смысле полиграфии книга не отлича­лась высоким качеством: недостаточная чет­кость фотоиллюстраций мешала их воспри­ятию. Сравнивая работы Школьникова и Галковского в этом отношении, можно ска­зать, что москвич выигрывал не только в ка­честве, но и в количестве. Трехтысячному тиражу, отлично сработанному всесоюзным издательством «Физкультура и спорт», харь­ковчанин мог противопоставить всего-навсе­го 750 экземпляров своего скромного изда­ния (из которых сегодня сохранилось всего две книжки)...

Раннее утро воскресного дня двадцать второго июня сорок первого, начавшееся яростной немецкой бомбежкой, отменило все далеко идущие мирные планы. Как пе­лось потом в известной фронтовой песне: «Киев бомбили, нам объявили, что началася

война...». И уже на четвертый ее день млад­ший лейтенант запаса Школьников встал в военный строй защитников Родины. Великая Отечественная стала для него уже третьей вой­ной. Фронтовой опыт он получил, участвуя в освобождении западных областей Украины и Белоруссии, захваченных поляками еще двад­цать лет назад, а сразу же после этого - «Зим­няя война» с Финляндией в 1939-1940 годах, стоившая нам такой большой крови...

Что значило тогда, летом 41-го, быть ко­мандиром пехотного взвода, поймут только те, совсем немногие, ветераны, которым по­счастливилось остаться живыми в смертель­ной катастрофе первых месяцев войны. Те, кто все еще оставался в живых, вставая на место ушедших в братские могилы товари­щей. И Роман командовал уже не взводом, а пехотной ротой. А в его командирских петлицах вместо одного появилось уже три «кубаря» - маленьких квадратиков красной эмали, которые исполняли роль современ­ных погонных звездочек. Последними для него стали трагически неравные бои за пре­красный город Киев. Идиотски истеричное упрямство перетрусившего и невежествен­ного в военном деле Сталина, который ка­тегорически запретил военачальникам отвес­ти войска на выгодные позиции, обрекло тогда на гибель целую армию...

Роман Александрович никогда не брави­ровал своим фронтовым прошлым и не рас­сказывал о нем, предпочитал говорить о сво­их боевых товарищах. Но о тех яростных бо­ях, неизбежно доходивших до рукопашной, легко можно догадаться по тому, что поведал он украинскому журналисту о своем земляке и однополчанине, чемпионе СССР по фран­цузской борьбе: «На фронте мне довелось ви­деть много замечательных героев. И первым из них был наш Ваня Михайловский. Если он находился рядом, на сердце было спокой­но. Даже среди нас - спортсменов не было равных ему в рукопашном бою. Гитлеровцы кричали в панике: «Гросс Иван!» («Большой Иван!») и бежали от него, как от танка...».

В жестоком ночном бою под Киевом Михайловского срезала автоматная очередь в тот момент, когда он поднялся и, бросив гранату, подавил вражеский пулемет. А Рома­ну тогда повезло. Если, конечно, можно счи­тать везением полученное им тяжелое ране­ние. Но главное, его успели эвакуировать в тыловой госпиталь еще до того, как немцы замкнули железное кольцо окружения вокруг остатков героической киевской армии...

Так и не долечив раненую ногу, которая все еще не полностью разгибалась и застав­ляла хромать, Роман снова оказался в

строю. На этот раз на Северном Кавказе, где шли кровавые бои с рвавшейся к неф­тяным районам армией знаменитого генера­ла Гудериана. Там Школьников выполнял задание по доставке боеприпасов фронту по тяжелой дороге через перевал Бичо. Дороге, над которой день и ночь неизменно «висе­ли» мессеры.

В 1943-м году уже явственно обозначил­ся перелом в войне. По мере освобождения оккупированных земель от гитлеровцев там сразу же начиналась восстановительная ра­бота во всех отраслях. В том числе и в об­ласти физической культуры, которая выпол­няла тогда существенную роль в военной подготовке. Из опытных профессионалов, отозванных из армии, формировались бри­гады специалистов и направлялись для вос­становительной работы в освобожденные районы. Школьникова назначили в одну из таких бригад. Из Харькова, который не­сколько раз переходил из рук в руки и ока­зался полностью разрушен, украинский ин­ститут физкультуры был переведен в столич­ный Киев. Вот там Роман и окунулся с го­ловой в свою горячо любимую преподава-тельско-тренерскую работу. Былых благопри­ятных условий не было и в помине. Огром­ные трудности и в работе, и в быту встава­ли на каждом шагу, но радость все более на­раставших успехов на фронте помогала пре­одолевать любые преграды. И как в предво­енные годы он, несмотря ни на что, трудил­ся с полной отдачей сил. Едва ли кто-нибудь из современной молодежи может предста­вить невообразимо тяжкую военную обста­новку, в которой были вынуждены выпол­нять эту работу. Трудиться приходилось при невероятно скудном обеспечении са­мым необходимым, начиная с питания и одежды. Не говоря уже о спортзалах, учеб­ных пособиях и спортинвентаре.

На плечи опытного специалиста легли не только преподавательские, но еще и об­ширные организационные заботы. Все нуж­но было начинать заново, постоянно побеж­дая послевоенную разруху. В 1946 году уже удалось провести первый послевоенный чемпионат Украины, главным судьей на ко­тором был, конечно, Школьников.

Упорными упражнениями Роман сумел вернуть прежнюю подвижность суставу ра­неной ноги и теперь не только мог полно­стью показать любой прием ученикам, но постепенно и сам начал участвовать в со­ревнованиях. Теперь можно было отказать­ся от довоенного правила не состязаться со своими, заведомо менее опытными учени­ками. В восстановленных спортзалах вырас-











тали новые мастера, воспитанные новыми тренерами. И они уже не нуждались в бы­лой форе. Роман выступал в легчайшем и полулегком весах. Вполне закономерно ве­теран стал многократным чемпионом Укра­ины и Центрального совета спортобщества «Спартак». Свою последнюю золотую ме­даль на республиканском первенстве он по­лучил, когда ему уже стукнуло сорок лет. Но это вовсе не значило, что он перестал быть «играющим тренером». Свою сам-бистскую куртку он «повесил на гвоздь» только в пятьдесят два года. Но активности в своей тренерской и руководящей общест­венной работе снижать не собирался. Высо­коквалифицированный специалист с бога­тым многолетним опытом, он являлся бес­сменным тренером сборной команды Укра­ины и долгое время входил в состав трене­ров сборной Советского Союза. Судья все­союзной категории, председатель киевской федерации и тренерского совета по самбо -на все у него хватало времени. И я просто не берусь перечислять все его бесчисленные самбистские заботы.

Еще с довоенных лет мечтой Романа бы­ла организация женского самбо. И в вось­мидесятых годах он все-таки повез в Моск­ву на состязания свою девичью команду спортшколы «Локомотив». К нему, тренеру высшей категории, приходили все новые по­коления учеников, и он приводил их к спортивным высотам.

«Человек жил и не знал покоя...», - эти слова Зинаиды Семеновны очень точно оп­ределяют характер ее покойного мужа. Од­нако здесь только лишь лицевая сторона биографии Романа Александровича. Суще-

ствовала еще и другая - теневая и не очень приглядная.

Я снова цитирую письмо Зинаиды Се­меновны: «Да, трудностей ненужных у нас хватало... Коснусь вопроса справедливости, Вы его затронули. Конечно, это больной во­прос, но приходится все это отнести к тому времени, когда у нас большое внимание уделяли национальности человека. Ну, а раз у него в анкете «неподходящий» пятый пункт, то можно и попридержать, что и бы­ло сделано украинским руководством по от­ношению к Роману Александровичу. Боль­ше всего это касается присвоения ему зва­ния «Заслуженный тренер УССР»... Вот та­кая была справедливость. Но он и это пере­жил и еще много, много чего...».

Да, были действительно такие вот под­лые гримасы лицемерного сталинского госу­дарственного антисемитизма, которые дава­ли о себе знать и после смерти «гениально­го вождя и лучшего друга всех народов». Школьников давным-давно выполнил требо­вания, необходимые для присвоения ему звания «Заслуженный тренер Украины», а ему, вместо этого, «торжественно» вручали почетные грамоты и дипломы...











О том, как удалось поставить точку во всей этой недостойной игре, мне рассказал лучший ученик Романа Александровича Николай Казицкий. На V Спартакиаде на­родов СССР в 1971 году украинская команда, подготовленная бессменным тре­нером Школьниковым, завоевала первое место, а Николай прибавил к своим бога­тым спортивным титулам еще одно звание чемпиона страны и V Спартакиады в лег­чайшем весе. Вот тогда-то, в торжествен­ной обстановке Спартакиады он обратился прямо к высокому спортивному руковод­ству с «бестактным» вопросом: почему его учителю до сих пор не присваивают давно заработанное звание заслуженного трене­ра? И только тогда, сглаживая вышедшую наружу скандальность положения и стре­мясь не усугублять постыдных обстоя­тельств, даже не дожидаясь возвращения в Киев, Роману Александровичу прямо в Москве вручили удостоверение Заслужен­ного тренера Украинской Советской Соци­алистической Республики...

Школьников сделал для самбо, безуслов­но, не меньше, чем его московские или ле-

нинградские коллеги. Но я не припоминаю ни одной посвященной ему персональной публикации. В лучшем случае его имя из­редка упоминалось в общем перечне фами­лий наших старых специалистов. Да, конеч­но, здесь «работал» пресловутый «пятый пункт», но, пожалуй, еще и заведомо мень­шее внимание центральной прессы к «про­винциалам». И меня радует, что хотя бы с огромным опозданием, уже после кончины Романа Александровича, я хоть в какой-то мере могу исправить эту оскорбительную несправедливость! Радует, что украинские самбисты не забывают своего основополож­ника. В трех украинских музеях: Истории Киева, Спортивной славы Украины и музея института физкультуры экспонируются по­священные ему материалы: фотографии, дипломы, Серебряный знак Международ­ной федерации самбо, ордена Отечествен­ной войны, Красной звезды и другие прави­тельственные и спортивные регалии. А с 1988 года проводится международный тур­нир по самбо памяти старого тренера и славного педагога.





оставить комментарий
страница2/4
A.M. Горбылёва
Дата17.10.2011
Размер1.77 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4
отлично
  2
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх