Боровиков П. А. Водолазное дело России icon

Боровиков П. А. Водолазное дело России



Смотрите также:
Должностная инструкция...
Учебно-методический комплекс по специальности 080301. 65 - коммерция (торговое дело) Рязань...
Учебно-методический комплекс по специальности 080301. 65 Коммерция (торговое дело), Рязань...
Учебно-методический комплекс по специальности 080301. 65 Коммерция (торговое дело) Рязань...
Учебно-методический комплекс по специальности 080301. 65 Коммерция (торговое дело) Рязань...
Теоретические основы конструирования...
Рабочей программы учебной дисциплины казначейское дело уровень основной образовательной...
Методические рекомендации для студентов по производственной практике помощник врача стационара:...
Н. М. Амосов Воспитание дело совести, обучение дело науки. Позд­нее, уже в сложившемся чело­веке...
Среднего профессионального образования Тюменской области...
Г. М. Саруханов, А. М. Боровиков. Фасциальная система молочной железы. Новый взгляд...
А. П. Боровиков, профессор-политолог начала марксизма-ленинизма...



страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8
скачать
Боровиков П.А. Водолазное дело России.

М., Мысль, 2005


К читателю.

Перед вами, пожалуй, лучшая книга по истории водолазного дела, написанная на русском языке за последние полвека. Собственно говоря, она не хуже и написанных ранее чем пол­сотни лет назад. Она другая...

Истоки российских исторических работ по водолазному делу просматриваются достаточно легко, главным образом в силу их не многочисленности. В 1881 г. доктор П. Качановский из­дал блестящую монографию по водолазной медицине и физиологии, первую главу которой посвятил истории водолазного дела, а вскоре ведущие специалисты Кронштадтской водолаз­ной школы А. Кононов, Н. Есипов и Ф. Шидловский написали несколько очерков на историче­скую тему. В советское время в сборнике «ЭПРОН» за 1935 г. Н.В. Кротков, во многом осно­вываясь на работах вышеперечисленных авторов, опубликовал обзорную статью, повторив, к сожалению, сделанные ранее другими авторами ошибки и привнеся свои собственные не­точности. А в 1940 г. был издан перевод четвертого издания книги Роберта Дэвиса «Глубоко­водные водолазные спуски и подводные работы», прекрасно выполненный Н.А. Павловской при активном участии ее мужа, первого водолазного врача ЭПРОНа К.А. Павловского, в ко­торой, наряду с массой полезной информации, ошибочно утверждалось, что вентилируемое снаряжение было изобретено Августом Зибе. Данный перевод также явился и является до сих пор неиссякаемым источником заимствований, кочующих из издания в издание.

Особняком среди отечественных исследований истории водолазного дела стоят работы Рубена Абгаровича Орбели, выполненные им в конце 30-х - начале 40-х гг. прошлого столе­тия, которые являются образцом научной честности, эрудиции и энтузиазма. Книга Павла Ан­дреевича Боровикова значительно приближает нас к этому уровню.

На несколько моментов в книге П.А. Боровикова хотелось бы обратить внимание. Во-пер­вых, это детальная систематизация в одной работе истории водолазного дела в России, что дает возможность читателю получить целостную картину развития событий в этой области. Во-вторых, это совершенно определенно первое описание практически всех типов вентили­руемого водолазного снаряжения и принадлежностей, когда-либо находившихся в эксплуата­ции в России. И наконец, это показ эволюции водолазного снаряжения от первых попавших в Россию образцов и до разработок конца 1940-х гг. И в этом отношении книга П.А. Боровикова не имеет аналогов ни в России, ни за рубежом.

Чем менее объемна форма изложения материала, тем сложнее историку связно и доказа­тельно изложить развитие событий. Поэтому приятно, что представляемая книга не только содержит насыщенный раствор историко-научных данных, но и, насколько мне известно, бу­дет иметь продолжение. Пожелаем же ее автору не снижать поднятую им планку, а вам, до­рогой читатель, вдумчивого прочтения этого и, дай бог, последующих его трудов.

Директор Общества изучения истории водолазного дела им. Р.А. Орбели

Александр Следков.


От автора.

О водолазных работах в России написано достаточно много, но выборочно, и полной картины истории водо­лазного дела в России пока нет.

По общепринятой версии, всерьез водолазные дела в России начались лишь с момента создания ЭПРОНа; в конце XIX в. водолазными проблемами занималась только Кронштадтская водолазная школа Военного флота, а до Школы, по той же общепринятой версии, просто ничего не было. Однако анализ технической и нормативной литературы XVIII - начала XX в. показывает, что это далеко не так.

В доступных широкому читателю материалах имеется множество «дыр», которые не дают возможности составить целостную, без разрывов, картину истории водолазного дела в России, и остается открытым во­прос: какова же она - истинная история развития водолазного дела в России? А там, где отсутствует инфор­мация, рождаются мифы. Есть своя система мифов и в водолазном деле России, и причин ее возникновения как минимум две.

Первая причина заключается в том, что разные авторы, не имея прямого доступа к историческим докумен­там, переписывают друг у друга те или иные сведения, не задумываясь над тем, насколько эти сведения досто­верны, насколько полно и до какой степени они отражают истинную картину событий прошедших лет. Но если от­следить источники этих, вошедших во все водолазные учебники и хроники, сведений, то мы уйдем в тридцатые годы, в годы становления ЭПРОНа.

И тогда наступает во-вторых.

Во-вторых, официальная позиция историографии тридцатых годов заключалась в том, что в царской России ничего правильного и полезного возникнуть в принципе не могло - весь прогресс начался после революции, а ес­ли и были в дореволюционной России достижения, то вопреки, а не благодаря действиям властей. Более того, если отследить по научно-популярной и технической литературе довоенных времен метод предоставления ин­формации, то увидим, как исчезают из литературы имена и фамилии основоположников водолазного дела в Рос­сии, особенно если это были офицеры царского флота или иностранные разработчики, как обезличиваются кон­струкции или нормативные документы, как, например, снаряжение Денейруза превращается в безликое «трех-болтовое» водолазное снаряжение, снаряжение Зибе-Гормана - в некое «двенадцатиболтовое» и т.п.

Цель этой книги - дать читателю общее представление о состоянии дел в области истории водолазного де­ла. Эта проблема крайне важна, потому что уходят люди, создававшие водолазное дело в России и знавшие его историю «из первых рук», пропадают их личные архивы, и наша история теряется безвозвратно.

Очевидно, что в одном исследовании «закрыть» эту тему невозможно. В лучшем случае удастся лишь опи­сать те документы, которые в настоящее время найдены и доступны, и определить пробелы, которые необходи­мо заполнить. Цель исследований на данном этапе - определиться с тем, что есть, и дать направление дальней­ших поисков.

В первой части книги дана хроника событий, по возможности описаны причины тех или иных событий, пока­зана взаимосвязь событий и их преемственность.

Во второй части книги приведена история развития вентилируемого водолазного снаряжения в России - от самого первого (Гаузена и Дина) и до первого послевоенного - снаряжения УВС-50.

Содержание этой книги сознательно ограничено вентилируемым снаряжением, другие типы водолазных сна­ряжений - предмет отдельного рассмотрения.

Следует особо отметить, что основное внимание в книге в послереволюционный период уделено гражданско­му водолазанию, исходя из того, что ЭПРОН, хотя и военизированная организация, в структуру военного флота вошел лишь в 1941 г., с началом Великой Отечественной войны. В довоенный период в военно-морском флоте существовала своя водолазная служба, так же как она существовала и в инженерных войсках Красной Армии, однако описание этих служб - отдельная, хотя и весьма интересная, проблема.

Автор считает своей приятной обязанностью выразить искреннюю благодарность за предоставленные мате­риалы и оказанную помощь Центральному военно-морскому музею и лично сотруднику музея, старшему научно­му сотруднику - заведующему сектором хранения моделей и корабельной техники Г.М. Рогачеву, архиву Феде­ральной службы безопасности, архиву Российской академии наук, Российскому государственному архиву кино­фотодокументов, а также директору Общества изучения истории водолазного дела им. Р.А. Орбели А.Ю. След-кову, водолазным специалистам инженеру-контр-адмиралу Ю.К. Сенатскому, директору ООО «ДайвТехноСервис» В.Ю. Занину, директору 000 «Русский скафандр» СИ. Смольскому, генеральному директору 000 «Подводэнергосервис» В.В. Пасхину, генеральному директору ЗАО «Акватик» С.Г. Башкирову, техническому дирек­тору СВП «Интер-Аква» В.М. Расси, водолазным специалистам А.Б. Королеву, Ю.К. Павловскому и многим дру­гим, чьи замечания были крайне полезны при работе над книгой.


Глава № 1. Водолазные работы в России в начале XVII - конце XIX веков.

В основу излагаемой далее российской истории водолазного дела XVII в. положены исследования Р.А. Орбели. Первые упоминания о «водолазании» в России как о профес­сии датируются XVII в. и содержатся как в судебных протоколах, так и в экономических договорах того времени.

Насколько можно судить, первое упоминание не только о во­долазах, но и отвлеченно обо всем водолазном деле, появи­лось в официальных документах в 1606 г. В январе 1606 г. на р. Вологде, образующей луку, в Спасо-Прилуцком монастыре, казначей старца Иринарха записал: "Дал старцу Якиму Лузоре за водолазное и на горшки девять алтын». Старец Яким Лузора вряд ли сам лазил в воду, скорее он организовывал работу других. Но во всяком случае ведал непосредственно чем-то «водолазным».

Для подтверждения последующей устойчивости этой работы на Вологде и выявления типа работника и его социального по­ложения Р.А. Орбели приводит еще один документ, прямо сви­детельствующий и о наличии водолазов на р. Вологде.

В актах того же Спасо-Прилуцкого монастыря, хранившихся в Институте книги, письма и документа, Р.А. Орбели находит следующую челобитную, поданную, как обозначено на обороте ее, 31 октября 1696 г. — год взятия Азова. Это жалоба на кражу, совершенную соседкой у Ульки - Никитиной дочери, жены сына водолаза Мирона Евсивьева. Дело прошло по уголовному судо­производству.

Активно работают водолазы и на рыбных промыслах в низо­вьях Волги, и опять об их существовании и социальном статусе можно узнать лишь из полицейских протоколов и жалоб. До нас дошел протокол судебного рассмотрения в конце ле­та 1678 г. — т.е. в царствование Федора Алексеевича, в про­межуток времени между вторым Романовым и Петром, иска «патриарша домового водолаза Янкина жены Якимова Маланьица Кириллова дочь». В судебном протоколе опять, но на этот раз не на севере, в Вологде, а на юге, в Астрахани, понятие «же­на водолаза» рассматривается как признанный социальный статус, т.е. официально существовала профессия водолаз.

Еще один протокол. В Астрахани в 1663 г. стрелецкий сотник Тимофей Ясаулов задержал на заставе у Царского протока че­ловека, который ехал в лодке один, не имея при себе установ­ленного на проезд пропуска от воеводы (вещь в те времена обя­зательная). При задержанном оказался табак (что было запре­щено). За эти два нарушения Ясаулов препроводил пойманного с поличным под надежной охраной двух стрельцов в Приказную избу. Задержанный сказал: «Нанялся-де он в водолазы на архиепискуплев учюг (рыбный загон) Басаргу... и прежде сего водо­лазам заповеди (запрета) в том табаке не было».

Задержанный оказался водолазом. А водолаз имеет право «тянуть табак». И дело кончилось ничем. Никакой пометы о на­казании на акте нет. Изумление задержанного по поводу его ареста при наличии сложившихся устоев водолазного быта и правопорядка поставило приказных в тупик. Они сами рискова­ли оказаться нарушителями. Удостоверившись в том, что за­держанный действительно водолаз, с ним решили не связы­ваться, и его отпустили на все четыре стороны.

Еще одно дело, в котором были затронуты интересы водола­зов, которое дошло до царя и завершилось его личным указом: указ от 12 марта 1675 г. «От царя и великого князя Алексея Михайловича в нашу отчину в Астарахань окольничему нашему и воеводам Ивану Михайловичу Милославскому да Василию Лаврентьевичю Пушечникову да дьяком нашим Степану Шарапо­ву да Петру Самойлову, да Василию Протопопову».

Указ последовал по жалобе патриарха Иоакима. Что же обес­покоило главу церкви настолько, что он рискнул обращаться к царю?

Нужда в водолазах.

В 1674 г. винные запасы в количестве 40 ведер, доставлен­ные на барже из Нижнего Новгорода в Астрахань для рыбного промысла и водолазов, были конфискованы, поскольку в то время действовала жесткая государственная монополия на продажу вина. И, как писал патриарх Иоаким царю, «...учюжному-де их промыслу (рыболовному промыслу) без вина быти не­возможно некоторыми делы (по особым причинам), потому что водолазы для окрепья учюжных забоев и водяной под мойки и дыр без вина в воду не лазят, и от того-де астраханскому их учюжному промыслу чинитца мотчанье (бездействие, задерж­ка, остановка в деле) и поруха великая (разрушение) и многое нестроение».

Патриарх просил конфискованное вино отдать... т. е. признать действия воеводы неправильными, и предоставить ему (т.е. пат­риарху) полную свободу приобретения и торговли вином.

Собственное царское повеление в форме указа по этому делу, подписанного 12 марта 1675 г., решает вопрос примирительно, так, что и водолазы не забыты, и интерес «кружечного» двора со­блюден. Патриархату была установлена квота для нужд промыс­ла и, отдельной строкой, для нужд водолазов, которые «...без вина под воду не лазают...».

Итак, есть признанная профессия водолаз, и водолазы пользу­ются определенными льготами. Вот как серьезно уже в конце XVII в. обстояло дело с водолаз­ными работами.

Можно смело сказать, что, судя и по самому факту доклада царю этого в общем-то мелкого вопроса, и по реакции царя на эту жалобу, водолазная работа последней четверти XVII столетия имела крупное промышленное значение, так как все речные и особенно рыбные промыслы опирались на работу водолазов.

Кстати сказать, забегая на пару столетий вперед, можем вспомнить, что вопрос о водолазных работах в России в конце XIX в. также докладывался царю лично, и по результатам докла­да было принято решение о создании знаменитой Кронштадт­ской водолазной школы.

Но вернемся в XVII в. Попозиционная опись используемого на рыбных промыслах в низовьях Волги инвентаря показывает, что в России в XVII в. не существовало и соответственно не исполь­зовалось водолазное снаряжение как таковое. Эти описи состав­лены очень подробно, вплоть до рукавиц, но в них нет никакого снаряжения для подводных работ, и даже нет никакого упомина­ния о нем.

А между тем перечисленные в разных записях трудовые про­цессы свидетельствуют о том, что человек интенсивно работал под водой. Он нырял, плавал, «лазил», он действовал в воде и под водой.

С. Гмелин (S.G. Gmelin), путешественник-натуралист XVIII в. (70-е гг.) отмечал, по личным наблюдениям, что астраханские во­долазы выдерживали работу под водой в течение 7 минут и по­гружались многократно.

Итак, в России XVII в. подводные работы выполнялись на ныр­ке с задержкой дыхания. Насколько это можно считать водолаз­ной работой — вопрос терминологии, однако если объект работ находится под водой, человек, выполняющий работу, находится под водой и сама работа выполняется под водой, то это, бесспорно, водолазная работа. Следовательно, уже с начала 1600-х гг. водолазное дело в России существовало как признанный адми­нистрацией и судебными властями вид трудовой деятельности.

На Западе в это время ситуация складывалась иная. Это пери­од Великих географических открытий, период великих морепла­вателей (Магеллан, Колумб, Васко да Гама — начало—середина 1500-х гг.); период колонизации Америки (1500-1600-е гг. и да­лее), время появления огромных флотов типа испанского флота, вторжение на территорию Англии «Непобедимой армады» (конец 1500-х). Часть судов неизбежно тонула, в том числе в прибреж­ных водах. Перевозимые грузы, металлические части корпусов судов и корабельное вооружение (якоря, пушки и пр.) представ­ляли в те времена немалую ценность. Необходимость их подъе­ма после кораблекрушений дала толчок развитию водолазного дела. В то же время возникла потребность в решении аварийно-спасательных проблем. Так как создать работоспособное инди­видуальное водолазное снаряжение в те времена не могли ни на­ука, ни промышленность, появились проекты водолазных колоко­лов, причем проекты работоспособные, реализованные и приме­ненные на практике. Автор не ставит целью описать развитие во­долазного дела на Западе — это отдельная тема. Его задача - показать, как водолазное дело развивалось в России.

Побудительные мотивы развития водолазного дела на Западе были очевидны в России уже в конце XIX в. В 1881 г. доктор П. Качановский в монументальном по тем временам труде «Во­долазные аппараты и водолазные работы в гигиеническом отно­шении» писал: «...До открытия Америки Колумбом в литературе почти ничего не слышно о деятельности водолазов. С того только времени, ког­да компас и вычисления широты и долготы открыли широкие пути для мореплавателей, когда всемирная торговля благодаря морским сообщениям стала принимать громадные размеры, а вместе с тем в неслыханном до того времени числе стали повторяться корабле­крушения, появилось усиленное стремление спасать жизнь погиба­ющих и затонувшие драгоценности. Кроме того, явилось весьма естественное желание воспользо­ваться богатыми дарами самого моря. Отсюда возникли промыслы ловли жемчужных раковин, кораллов, морских губок и проч. Из этих промыслов если некоторые и существовали раньше, то вслед­ствие громадного спроса должны были значительно увеличиться.

С другой стороны, правительства приморских стран озабоче­ны были устройством морских станций — портов и гаваней, где бы как военные, так и коммерческие суда могли находить защи­ту от бурь. Все это требовало подводных работ, немыслимых без присутствия человеческих рук на дне морском. Вот почему с то­го времени мы встречаем род соревнования между учеными, в особенности в Германии, относительно устройства водолазных приспособлений, с помощью которых человек мог бы свободно погружаться в воду и по возможности дольше оставаться на мор­ском дне.

Даже образовалась особенная отрасль знаний — ars urinatoria (от слова сатрапа urinatoria — водолазный колокол), и в литера­туре по этой части встречаются имена известных ученых, как: Рожер Вако, Пигелиус, Даниель Моргофиусь и другие. Первому из них даже приписывают некоторые мысль изобретения водо­лазного колокола...»

Итак, к концу XVII в. — к началу Петровских реформ — Россия была практически сухопутной страной. Она не имела выхода на Балтику, подходы к Черному морю только-только осваивались, замерзающее Белое море было мало пригодно для судоходства и далеко удалено от экономического центра России, контакты с Западом были эпизодическими, на уровне дипломатических или единичных торговых сделок.

Поскольку в этот период в России практически отсутствовало мореплавание, то соответственно отсутствовала и береговая ин­фраструктура, поддерживающая мореплавание. Внутренние водные бассейны в России активно использовались в качестве транспортных путей и как источник биологических ресурсов, од­нако задачи хозяйственного использования рек и озер хотя и тре­бовали проведения подводных работ, но в небольшом объеме и на малых глубинах. Таким образом, в конце XVII — начале XVIII в. хозяйственного стимула для развития водолазного дела в Рос­сии еще не существовало.

Необходимость обеспечения морского судоходства и потреб­ность в соответствующем этим задачам техническом и кадровом обеспечении, а также нормативной базе появились позже — при Петре I, с возникновением морского флота, как военного, так и гражданского. В период от 1700-х до 1860-х гг. — от Петра I до Александра II — Россия из окраины мировой цивилизации превратилась в мощ­ную европейскую державу с развитым морским торговым и воен­ным флотами и с мощной береговой инфраструктурой поддерж­ки флота на всех бассейнах: на Балтике, на Черном море, на Се­вере.

Водолазное дело вошло в Россию переводами иностранных книг по аварийно-спасательному делу (начало 1700-х гг.), статей по водолазной физиологии (1733), введением в действие международных нормативных актов о порядке подъема затонувших судов и их груза (1763). Насколько известно на сегодняшний день, первой книгой в России, посвященной вопросам гидротехнических работ, была опубликованная в 1708 г. в Москве «Книга о способах, творящих водохождение рек свободное» инженера Буйле, изданная в Ам­стердаме в 1696 г. и переведенная с голландского по указу Пет­ра I (по другим сведениям, с французского, и автором перевода являлся Б. Волков).

Как отмечает ведущий специалист по истории водолазного де­ла А.Ю. Следков, этот трактат в основном был посвящен гидро­техническим работам — строительству шлюзов и доков, наведе­нию мостов, очистке русла рек, прохождению судов через «водо-падения», «неровности дна» и т.д. Подъему затонувших судов и грузов в нем была посвящена лишь последняя коротенькая гла­ва, где упоминаются люди, которые погружаются на дно в коло­коле или без него, для того, чтобы привязать веревки к поднима­емому объекту. Слово «водолаз» не употреблялось ни в первом, ни во втором (1713) изданиях перевода.

Общественный интерес к подводным работам в России XVIII в. был достаточно высок, и определенным показателем этого инте­реса является публикация в 1733 г. даже не в специальном изда­нии — приложении к газете «Санкт-Петербургские ведомости» — обзора по проблемам погружения человека под воду. В этом об­зоре поражает уровень понимания механического воздействия давления на организм водолаза. Специалистам начала XVIII в. были известны не только такие явления, как обжим тела водола­за, но и механизм воздействия давления на его среднее ухо. При­ведем несколько выдержек из этого обзора.

"...Воздух человеку к содержанию его так потребен, что он без него жить весьма не может... Однакожь смерть не вдруг по­следует, но человек через некоторое малое время, не имея ни ка­кова опасения живота, без воздуха пробыть может, как о водола­зах известно, что они себя чрез довольное время в воде содер­жать могут. А именно как долго человек от дыхания удержаться может, так долго может он такожде без воздуха быть и в воде жить. Но в сем люди между собою зело различествуют, потому что наибольшая их часть насилу на пол-минуты, а некоторые на одну, на две и больше минут дыхание удержать могут, причем кроме природы и телесной крепости частое употребление наи­большее воспоможение делает. Такие люди способнее всех во­долазами быть, и в то время в воде много сделать могут...

...Понеже... малое количество воздуха к содержанию челове­ческой жизни веема не довольно, но к тому нарочитое изобилие оного требуется, потому что к дыханию всегда свежий воздух на­добен. Кроме недостатка воздуха делает водолазу в зело глубо­ком месте давление воды такожде великую тягость; для того что кровные сосуды от того так угнетаются, что он обыкновенно с кровавыми глазами из воды выходит, а часто и кровью харкает. Для избежания сего опасения употребляют некоторые наподобие лат сделанное орудие, в котором голова и грудь от воды свобод­ны есть. К сему внутри пустому орудию приделаны две долгия ко­жаные трубы, которые водолазу и свежий воздух приносят, и к дыханию непотребный изпражняют. Сей способ к содержанию себя в воде зело хорош и надежен найден, когда глубина не боль­ше 12 или 15 футов {3,5-4 м) есть; но ежели она на 3 сажени (5,5 м) или больше будет, то уже искусство показало, что он весьма не может употреблен быть. Ибо хотя трубы действие свое по-прежнему имеют, однакожь руки и ноги, которые вне оного ору­дия находятся, от тиснения воды толь великую нужду терпят, что течение крови всеконечно остановится. Кроме же сего и вода во всех местах, где оное орудие к телу утверждено, толикою силою давит, что она, ежели хоть мало что просмотрено будет, всю пу­стоту оного орудия тотчас наполнит, и водолаза, прежде нежели он из воды вытянут будет, умертвит. Напоследок можно и сие легко рассудить, что человек сим жестким стиснением членов к тому весьма не способен будет, чтоб он в воде что-нибудь делать

мог...

.. .Для отвращения таких трудностей выдуман водолазный ко­локол, с помощию которого человек в нарочитую глубину опущен быть и там тем долее сидеть может, чем больше колокол есть... ...Водолаз стоит под колоколом на привязанном к оному ремен­ном подножии и так в воду спускается, в которое время имею­щийся под колоколом воздух с ним вместе на низ идет. Но чем глубже колокол опускается, тем больше сей воздух водною тяжестию угнетается и в меньшее место сжимается. Например, в 33 футной (10 м) глубине наполняется колокол до половины водою, и так только в верхней половине оного воздух содержаться бу­дет, которой таким способом обыкновенного воздуха вдвое гуще быть должен. Следовательно, чем глубже водолаз вниз уходит, тем густее и воздух, которым ему жить надобно, быть должен. Но от того имеет он сию прибыль, что он не толь великое угнетение воздуха чувствует, как при прежнем орудии, и ко всякому делу не так не способен становится...

...Понеже как он в толь великой глубине гораздо густейший воздух в себя принимает, то кровные сосуды во всех его членах такожде толь густой воздух в себя приемлют, что они так сильно­му тиснению воды больше противостоять могут. Чего ради ко­локол надлежит очень тихо вниз опускать, чтоб густейший воз­дух во все члены распространился и им бы надлежащую силу дать мог. Наибольшую трудность чувствует водолаз в то время, когда он вниз опускается, в ушах, для того, что в них есть так ма­лые скважины, которые внешний воздух в внутренние ямки не впускают, но только внутренний вон выпускают. Чего ради когда внешний воздух под колоколом гуще становится, то он тем силь­нее в оныя скважины давит и ищет с внутренним воздухом со­единиться, что человеку превеликую болезнь делает. А напосле­док, когда сила к прохождению в сии малые скважинки довольно велика учинится, то и болезнь в самое то время чувствоваться перестанет; но она тот час опять подымется, как скоро колокол еще глубже опустится, и тем имеющийся под ним воздух гуще стеснится. Напротив сего, водолаз тогда уже никакой болезни не чувствует, когда он из воды вон вытягивается, потому что сии те­лесные скважины, как выше сказано, внутренний воздух свобод­но выпускают; но сие искусством известно, что такое сильное давление, которое уши претерпевают, слуху никакого вреда не делает. Итак, способом сего колокола может человек в воде так долго без опасения быть, как долго содержащийся в нем воздух к дыханию способен будет, и человек стужу воды, которая в очень великой глубине почти все его тело окружает, вытерпеть возможет».

Как мы уже отмечали, в обзоре четко сформулированы поня­тие обжима водолаза, необходимость подачи для дыхания возду­ха под давлением, соответствующим глубине погружения водо­лаза, воздействие давления на среднее ухо с указанием наличия евстахиевых труб в структуре среднего уха и их роли.

В это же время в России начала выстраиваться система нор­мативно-правовых актов, регламентирующих порядок проведе­ния аварийно-спасательных работ в российской зоне ответствен­ности в Балтийском море. В апреле 1750 г. и в сентябре 1755 г. Правительствующий Сенат издал указы, посвященные проблеме оказания помощи севшим на мель судам, а также подъему зато­нувших судов и спасению их грузов.

На основе этих указов в 1761 г. Адмиралтейская коллегия сов­местно с Торговой палатой (коммерц-коллегией) разработала и представила на утверждение в Правительствующий Сенат рег­ламент, «каким образом водолазной компании по общему адми­ралтейской коллегии с коммерц-коллегиею рассуждению в выта­скивании потопших и на мель нанесенных российских и иност­ранных судов», содержащий разъяснения и дополнения предше­ствующих указов. Некоторые пункты этого регламента весьма любопытны. Например:

Отдельный пункт — водолазная компания должна иметь в ука­занных портах специальные суда для спасения погибших судов и их грузов, обеспечив их необходимым оборудованием и персона­лом. Для того чтобы обеспечить выполнение этого пункта регла­мента, поручить командирам портов обеспечить контроль за во­долазной компанией, чтобы при необходимости она действитель­но была бы способна оказать соответствующую помощь. Изменить в п. 5 — после слов «...если судовладелец или вла­делец груза не в состоянии самостоятельно выполнить необходи­мые аварийно-спасательные работы, а водолазная компания также не сможет оказать необходимую помощь...» заменить сло­ва «...судовладелец вправе затребовать помощь от местного на­селения, заплатив за это разумную плату...» на «...нанимать ме­стных жителей и платить им за работу по взаимному доброволь­ному договору...».

Одобренный Адмиралтейской коллегией регламент был на­правлен на утверждение в Правительствующий Сенат, а после его утверждения Сенатом был опубликован на русском и иност­ранных языках.

Еще несколько моментов в этом документе обращают на себя внимание:

  • упоминание двух указов Сената от 1750 и 1755 гг., посвященных, по контексту, вопросам организации аварийно-спасательного дела и являющихся на сегодняшний день самыми ран­ними руководящими документами в России по проблемам под­
    водных работ;

  • создание уже в середине XVIII в. специализированного ава­рийно-спасательного флота, оборудованного для проведения подводных работ и укомплектованного обученным персоналом, а также пунктов базирования аварийно-спасательных судов;

  • одобрение регламента высшим органом государственной власти — Правительствующим Сенатом, что говорит о государ­ственном значении документа;

  • перевод документа на иностранные языки, подтверждающий факт выхода России в международное правовое поле в ча­сти проведения аварийно-спасательных работ.

Однако, по всей видимости, российский документ отличался от соответствующих международных документов, действие кото­рых распространялось на акваторию Балтийского моря, и, по-ви­димому, на этой почве между российскими водолазными компа­ниями, действовавшими на основании Регламента 1761 г., и ино­странными судовладельцами возникали определенные трения.

Для того чтобы снять эти противоречия и окончательно ввести Россию в единое европейское правовое поле в части проведения аварийно-спасательных и, следовательно, водолазных работ, был принят указ («Предуведомление») о вводе с 1763 г. в дейст­вие в зоне юрисдикции России Правил проведения аварийно-спасательных работ в российских водах: «Известие о порядке, который интерессанты в водолазании и вытаскивании товаров и вещей из воды, по силе Его Королевского Величества привиле­гии и защитительного указа также правам сходно сочинили; с со­изволения же Его Королевского Величества и Государственной Коммерц-Коллегии их поверенным надзирателям, надсмотрщикам берегов и служителям при водолазании к исполнению и для нужного ведома всем вообще печатью выдать запотребно рассудили». В указе, напечатанном в 1763 г. в типографии при Морском Шляхетном Кадетском корпусе в Санкт-Петербурге и вводящем эти правила в действие в России, писалось: «...водолазы при случающихся мореплавателям, а особливо ку­печеским судам на море нещастиях сколь необ­ходимы, всякому известно. Но понеже при тако­вых случаях бывают всякие непорядки и расхи­щения товаров, то Его Величество Король Шведской изволил учредить для отвращения то­го компанию Интерессантов и снабдил их надле­жащими инструкциями и привилегиями, кото­рые на главнейших торгующих в Европе наро­дов языках: то есть на шведском, немецком, голландском, аглинском и русском в Стокгольме напечатаны и в свет изданы. А дабы предупредить и между Российскими морем торгующими купцами с иностранными ссоры, которые могут произойти или от неведения оных привилегий или от упорства, почитая оные за не Российские, и для того за не действительные: того ради, для ведома всем тем, до кого сие касается, как оные привилегии, так и указы Государственная Адмиралтейств Колле­гия напечатав в Типографии Морского Шляхетнаго Кадетного Корпуса обнародить повелели...»

Правила были составлены шведской (в то время наиболее развитой в части аварийно-спасательных работ страной) «водо­лазной и вытаскивательной из воды компанией» в 1729 г. и ут­верждены королем Швеции Фридрихом «Защитительным ука­зом» от 1730 г., «Указом о водолазании» от 1734 г., «Изъяснени­ем на состоявшийся Указ о водолазании» от 1739 г. и «Указом о водолазании и вытаскивании из воды» от 1741 г.

Основой всей этой серии документов является установление за уполномоченной правительством «водолазной и вытаскива­тельной из воды компанией» монопольного права проведения аварийно-спасательных работ в зоне соответствующей юрисдик­ции.

Изданное в России «Предуведомление» содержало полный перевод всех указанных документов, и свод этих документов лю­бопытен с нескольких точек зрения. Во-первых, это очередная попытка навести некоторый поря­док в проведении спасательных и соответственно подводных ра­бот (поэтому нас и интересует этот указ) в зоне юрисдикции Рос­сии. Косвенный вывод из самого факта публикации этого указа — по-видимому, в России объемы аварийно-спаса­тельных работ уже достигли такого объема, что потребовалась их регламентация, а споры рос­сийских чиновников и иностранных судовла­дельцев о праве собственности на затонувшие суда и грузы стали достаточно частым явлени­ем, и потребовалось правовое регулирование этого вопроса.

Во-вторых, пока не ясно, чью монополию на проведение спасательных работ в территори­альных водах России устанавливает приведен­ный указ? Шведской королевской спасательной компании в г. Стокгольме? Или российской спа­сательной компании, уполномоченной прави­тельством России в соответствии с указами и Правительствующего Сената от 1750 и 1755 гг.? Если это российская компания, то почему о ней нет упоминания в приведенном указе? Если шведская, то как это может быть — монополь­ный допуск иностранной компании в российские воды без каких-либо ограничений? Что-то слабо верится. По-ви­димому, в России уже существовало некое формирование (и это следует из уже упоминавшихся указов Сената), аналогичное шведской спасательной компании, «под которую» и была выпу­щена в России вся серия указов короля Фридриха.

И наконец, в качестве курьеза можно отметить, что весь цикл указов короля Фридриха, устанавливающий монопольное право одной компании на выполнение аварийно-спасательных работ удивительно похож на цикл постановлений Совета Труда и Обо­роны и иных правительственных органов Советской России в 1920 — 30-х гг. по установлению монопольного права ЭПРОНа на проведение спасательных работ в зоне юрисдикции России. Разница лишь в том, что король Фридрих штрафовал нарушите­лей, а как поступали с нарушителями правительственных распо­ряжений в 20 — 30-е гг. в России — можно достаточно обосно­ванно предполагать.

О состоянии водолазных работ и применявшемся оборудова­нии в России в конце XVIII в. и в самом начале XIX в. данных нет, хотя, наверное, что-то было и использовалось. Скорее всего, это были водолазные колокола в том или ином виде, так как в то вре­мя ни в России, ни на Западе не существовало ничего сколько-нибудь похожего на работоспособное индивидуальное водолаз­ное снаряжение (за исключением отдельных «проектов», кото­рые дальше бумаги не пошли). Так что этот весьма важный в ис­тории России период требует своего исследования с интересую­щих нас позиций. Напомним, что вторая половина XVIII и начало XIX в. было вре­менем Екатерины Великой, Потемкина, освоения Черноморско­го побережья (строительство портов в Севастополе, Николаеве, Одессе и др.), временем расцвета Российского военного флота, временем Суворова и Ушакова.

По-видимому, качественный переход к регулярному использо­ванию индивидуального водолазного снаряжения в мировой практике произошел в 1820-х гг. с изобретением и внедрением в практику подводных работ водолазного вентилируемого снаря­жения так называемого открытого типа, т.е. снаряжения, шлем которого не был соединен герметично с водолазной рубахой (курткой), а излишки подаваемого водолазу с поверхности от ручной воздушной помпы по шлангу воздуха стравливались из-под нижнего среза манишки.

Ситуация в России и уровень ее контактов с Западом в это время были уже принципиально иными, чем в XVI — XVII вв.

Во-первых, при наличии развитой промышленности, морского и речного транспорта и связанного с этим активного гидротехни­ческого строительства, а также в связи необходимостью обеспе­чения действий военно-морского флота подводные работы вооб­ще и водолазные работы в частности стали востребованными. Короче говоря, России потребовались водолазы.

Во-вторых, Россия уже не была изолирована от остального мира, как в XVI — XVII вв. В то время активное развитие и ис­пользование водолазных колоколов на Западе не повлекло к проникновению в Россию — помимо отсутствия востребованнос­ти подводных работ как таковых, уровень научно-технических контактов был еще недостаточен для подобного заимствования. В XVIII — XIX вв. обмен информацией между Россией и Западом стал регулярным, достаточно полным и исчерпывающим, и тех­нический уровень России стал приближаться к западному (для полноты картины опять-таки следует отметить, что речь идет о периоде 1820-х гг. и позднее, т.е. о времени Отечественной вой­ны 1812 г., времени Пушкина, Лермонтова, Лазарева, Нахимова).

В итоге научные и технические новинки вообще и в водолаз­ном деле в частности проникают в Россию практически одно­временно с их появлением на Западе, с задержкой всего в не­сколько лет.

Это касалось и научной информации, и нормативных докумен­тов, и технических разработок, и просто научно-технических идей.

Востребованность подводных работ проявилась, например, в появлении в России отечественных специальных публикаций, по­священных подводным работам. Примером может служить книга А. Глотова «Способ поднимать утонувшие грузы на рейдах, в гаванях, реках и озерах», изданная в 1820 г. Книга не является фундаментальным трудом по аварийно-спасательным и судоподъ­емным работам, она посвящена одному узкому вопросу — оценке возможности создания спе­циального судна для подъема грузов со дна. Но интересна она именно узостью рассматриваемо­го вопроса — раз подобная узкоспециализиро­ванная книга была издана, значит, подобного вида работы были уже востребованы общест­вом. Насколько известно, работоспособное водо­лазное снаряжение появилось в России в 1838 г.

По сведениям капитана 1-го ранга, кандидата исторических наук, почетного работника мор­ского флота В. Смирнова, первым достоверно известным фактом появления водолазного сна­ряжения в России является закупка в 1838 г. для нужд Черноморского флота водолазного ска­фандра Джона Дина.

В документах Российского государственного архива ВМФ В. Смирнову удалось обнаружить свидетельства участия вице-адмирала М.П. Ла­зарева, кругосветного мореплавателя и флото­водца, командующего Черноморским флотом, в развитии водолазного дела.

В 1836 г. главный командир Черноморского флота и портов М.П. Лазарев с «Высочайшего разрешения» отправил за грани­цу для усовершенствования в кораблестроении одного из своих подчиненных — инженера штабс-капитана И.С. Дмитриева. В пе­риод нахождения в Англии Дмитриев посчитал своим долгом воз­можно более детально изучить способы применения «патенто­ванного складного (имеется в виду пригодного. — П.Б.) для под­водных розысканий снаряда» — diving apparatus. С этой целью он обратился с письмом к изобретателю «складного снаряда» Джо­ну Дину.

Д. Дин сообщил русскому офицеру, что его «снаряд» — «мед­ный наличник» (helmet), надеваемый человеком, опускающимся в воду, наполняется воздухом с помощью длинной гибкой трубоч­ки (Indian rubber tube) при действии «трёхцилиндрической» мед­ной помпы и другого механизма, изобретенного им, Дином, и его братом. Этот «снаряд», по уверениям Дина, с одобрения лордов Адмиралтейства успешно применялся на различных морских глу­бинах для поиска затонувших военных и купеческих судов в те­чение девяти лет. Дин отмечал, что максимальное время нахождения человека под водой составило 5 часов 10 минут, при этом руки и ноги водолаза остава­лись «совершенно свободными». Стоимость снаряжения Дина, «с полным при­бором, двумя непромокаемыми одеждами, сто­футовою трубою и вновь усовершенствованною вдвое усиленною помпою», по данным изобрета­теля, составляла 135 фунтов стерлингов. Описа­ние «снаряда» прилагалось в случае его покупки. Коммерческое предложение Дина и отзывы на предложенное им снаряжение Дмитриев вместе со своим рапортом послал вице-адмиралу Лаза­реву, после чего отправился в Северную Амери­ку с целью дальнейшего изучения вопросов ко­раблестроения.

Лазарев внимательно изучил полученные от Дмитриева документы и решил, что подобный «снаряд» следует обязательно приобрести «для подводных розысканий в Черном море, в особен­ности на Севастопольском рейде». 24 июля 1837 г. он направил в Петербург начальнику Главного морского штаба адмиралу А.С. Меншикову ра­порт, в котором просил ходатайствовать о разре­шении выписать из Англии «снаряд» Дина «с беспошлинным про­пуском чрез Одесскую таможенную заставу». К своему рапорту Лазарев приложил выписки из писем Дина и отзывы, объясняю­щие полезность «нырятельного снаряда».

Меншиков поддержал идею Лазарева, и вскоре Николай I дал свое разрешение на приобретение «снаряда». Для этой цели ми­нистр финансов граф Е.Ф. Канкрин выделил 3062 руб. 40 коп. Приобретение «снаряда» было поручено генеральному консулу в Лондоне Бенкгаузену, который закупил снаряжение и отправил его в Николаев.

27 мая 1838 г. вице-адмирал Лазарев в рапорте на имя началь­ника Главного морского штаба докладывал: «Снаряд для подвод­ных розысканий, изобретения Джона Дина чрез Одессу доставлен ныне в Николаев и поступил приходом в здешние экипажеские ма­газины (склады.— П.Б.)».

Таким образом, М.П. Лазарев «приложил руку» к тому, чтобы в России на Черноморском флоте появилось первое настоящее во­долазное снаряжение.

По-видимому, именно эта закупка стала началом проникнове­ния английской водолазной школы в Россию — сначала, как мы уже сказали, снаряжение Дина, затем, как мы увидим далее, сна­ряжение Гейнке и, наконец, снаряжение Зибе-Гормана. Кроме снаряжения в России использовали также и нормативно-руководящие документы, регламентирующие водолазные работы и систе­му подготовки водолазов. Но об этом далее.

Изображений снаряжения Дина не сохранилось, однако можно предположить, что оно было похоже или на шлем, изготовленный, по всей видимости, английской фир­мой Зибе в 1820-х гг. по заказу братьев Дин, или на приведенный в книге Роберта Дэвиса рисунок первого образца водолазного снаряжения Зибе — Гормана.

Хотя мы так и не знаем, что именно использовали севастополь­ские водолазы ВМФ в 1840 —1850-х гг., однако то, что они вели во­долазные работы в то время, подтверждается документами. И можно предположить, что они использовали уже упомянутое снаряжение Дина.

Так, в 1848 г. водолазы участвовали в подъеме небольшого од­номачтового корабля (тендера) «Струя», затонувшего в Новорос­сийске на глубине 12 м под воздействием боры. К месту гибели тен­дера водолазы были вызваны «немедленно». Они произвели ос­мотр корпуса тендера, подняли несколько жертв этого крушения; отклепали цепи от якорей и бриделя, на которых тендер стоял до крушения, демонтировали мачту, подняли цепи, якоря, орудия, снаряды, большую часть балласта, паруса и некоторые мелкие вещи, закрепили от продольного со­скальзывания заведенные под корпус тендера подрезкой подъемные тросы.

Тем не менее в литературе очень мало сведений о во­долазных работах в России в середине XIX в. Главный источник информации для нас сейчас — официальное издание Морского департамента «Морской сборник», в какой-то мере заполнивший пробел в части информа­ции о выполнявшихся водолазных работах по заказам военно-морского флота. О работах гражданских водо­лазов, особенно на гидротехническом строительстве, информации почти нет. Так что пока придется ограни­читься тем, что есть, хотя надо сознавать, что эта карти­на далеко не полна.

Удивительной по масштабам для середины XIX в. была операция по очистке дна севастопольских бухт от накопившихся за десятиле­тия затонувших судов, их обломков и такелажа и от остатков кораб­лей русского флота, затопленного на входе в бухту, чтобы предотв­ратить прорыв вражеского флота в Севастополь во время Крымской войны. Дно бухт было засорено настолько, что это не только меша­ло судоходству, но и просто не давало возможности бросать якорь, поскольку поднять его зачастую было невозможно из-за зацепов. Благодаря отчетам, опубликованным в официальном издании во­енно-морского флота «Морской сборник», мы имеем достаточно полную картину выполнявшихся работ. Расчистка дна началась в середине 1857 г. Конкурс на проведение работ выиграл извест­ный в то время специалист по подъему судов американец Гоуэн. Достаточно сказать, что од­ним из его заказчиков в Европе был весьма при­вередливый английский королевский военный флот. Гоуэн объявил также, что он изобрел «усовершенствованный водолазный шлем, с ко­торым водолаз может оставаться под водой до 8 часов на любой глубине».

Контракт с Гоуэном предусматривал подъем к 1861 г. целиком или по частям 28 кораблей и су­дов, в том числе 11 линейных кораблей, 6 фре­гатов, 3 корветов, 5 пароходов и 3 мелких плав­средств.

Гоуэн привез с собой в Севастополь необхо­димое для судоподъемных работ оборудование (понтоны, водоотливные и грузоподъемные средства и пр.) и приспособления для проведе­ния работ под водой. В их состав входили «три гальванических батареи (для подрыва электро­запалов на подводных зарядах при разделке су­дов под водой взрывом. — П.Б.), восемьдесят «гуттаперчевых» (резиновых) мешков с медны­ми горловинами (для герметизации пороховых зарядов), два водолазных полных аппарата, изобретенные самим Гоуэном, и один обыкно­венный водолазный колокол (один из водолазных аппаратов Гоуэна был приобретен для Черноморского департамента). С Гоуэ­ном прибыли 20 человек, среди них 3 водолаза.

Мы не будем подробно рассматривать ход работ по подъему судов — это предмет отдельного исследования, так как и приме­няемые методы подъема, и используемое оборудование весьма любопытны и еще раз наводят на мысль о том, что «новое — это хорошо забытое старое». Отметим лишь несколько наиболее об­щих и характерных моментов.

Глубины в зоне работ доходили до 22 м. Грунт — это ил и песок. Суда поднимались либо целиком методом ступенчатого подъема с помощью плавучих понтонов с переменным водяным балластом, либо с помощью судовых грузоподъемных средств по частям по­сле разделки их подводными взрывами пороховых зарядов. При проведении работ весьма широко использовался труд во­долазов. Водолазы Гоуэна производили:

  • обследование судов для выяснения их состояния, в том чис­ле наличия открытых отверстий (люков, каналов водоотливных помп, пробоин и пр.); монтаж пластырей на выявленные отверстия (по достаточ­но сложной технологии: сначала укладывался и закреплялся за­биваемыми в корпус или палубу железными скобами настил из досок, затем укладывалась и закреплялась парусина, затем опять щит из досок);

  • остропку для подъема отдельных элементов конструкции судна или судового оборудования (мачт, такелажа, вооружения, якорей и якорных цепей и пр.);

  • поиск на грунте оборванных судоподъемных цепей;

  • грунтовые работы (рытье котлованов для проводки подкильных концов методом прокалывания грунта под судном «иг­лой» с заведенным за нее тросом-проводником; рытье траншей вдоль борта судна для уменьшения силы сцепления судна с грун­том и пр.);

  • установка на корпусе судна пороховых зарядов.

Список выполнявшихся водолазами Гоуэна работ достаточно впечатляющий, особенно с учетом нашего понимания возможнос­тей водолазов того времени. Напомним, что речь идет о 1850-х гг. Рассмотрим в качестве примера ход работ по подъему парохо­да «Владимир» с глубины 21 м подъемной массой (включая ил и песок, намытые в корпус) около 5000 тонн, описанный в «Мор­ском сборнике» в 1860 г. :

«С 25 сентября по 1 октября водолазы подрывали под киль ямы и с помощью иглы... продернули цепь. При буксировке приподнятого над грунтом парохода к берегу цепи порвались. После падения пароход выдавил своей мас­сой огромные сугробы ила и засыпал цепи. После двух-трех- дневной работы водолазы отгребли ил и нашли один конец цепи... Конец другой цепи был най­ден только на пятый день. Затем водолазы начали рыть ямы с обеих сторон до самого киля, и только 14 октября, очистив большое количество ила и тем открыв киль, продернули с тросом иглу, а потом и цепь... Это повторялось каждый раз при обрыве цепей...»

По данным «Морского сборника», в опреде­ленные моменты работы достигали весьма внушительного размаха, водолазы Гоуэна иногда просто не справлялись с их объемом, и Гоуэн привлекал дополнительный персонал. Так, в 1858 г. у Гоуэна на подряде работали 120 греческих водолазов. Поскольку греки во­долазного снаряжения не имели, то они работали на «нырке», на малых глубинах и в основном на разделке судов взрывом. В материалах по работам в Севастопольской бухте есть не­сколько упоминаний об используемых при обеспечении водо­лазных спусков плавсредствах. «Типичное» водолазное судно Гоуэна представляло собой канонерскую лодку или паровую шхуну с установленными на них паровыми грузоподъемными или водоотливными устройствами и водолазной станцией с воздушной помпой (машинкой для подачи водолазу воздуха). Необходимо особо отметить, что и российские портовые власти уже в то время не были так уж беспомощны в осуще­ствлении водолазных работ. Контракт с Гоуэном предусмат­ривал полную очистку дна от затонувших судов и их облом­ков, в том числе и от днищевых частей судов, и администра­ция порта — заказчик работ — принимала работу у Гоуэна пу­тем осмотра очищенного места портовыми водолазами. Бо­лее того, в июне 1857 г. порт начал подготовку к подъему суд­на «Турок» с глубины 17 м. Портовые водолазы расчистили палубу судна от рухнувшего такелажа и завели подкильные концы для подъема «Турка». Окончательно работы были за­вершены уже Гоуэном.

Кроме того, по данным заведующего сектором хранения моделей и корабельной техники Г.М. Рогачева (ЦВММ), в Се­вастополь письмом от 27 февраля 1857 г. был приглашен анг­личанин — инженер-фабрикант, разработчик водолазного вентилируемого снаряжения Гейнке с девятью комплектами своего снаряжения. Возможно, что кто-то из контрагентов Го­уэна в Севастополе (а такие были, в том числе из Англии) ис­пользовал именно это снаряжение. Возможно также, что именно эти работы с ис­пользованием английского водолазного снаря­жения и стали очередным, после закупки снаря­жения Дина, шагом в процессе внедрения в рос­сийскую водолазную практику английской водо­лазной школы (снаряжения, нормативной доку­ментации, системы подготовки водолазов, но об этом дальше). Однако кроме импорта в России в то время, по-видимому, существовало и отечественное снаряжение.

Интересно отметить, что снаряжение Дина очень похоже на снаряжение курляндского ме­ханика Гаузена разработки 1830-х гг. Снаряже­ние Гаузена также не имело герметичного со­единения шлема с рубахой, но тем не менее оно использовалось в России вплоть до 1873 г. Один из основоположников водолазной меди­цины и физиологии в России, доктор П. Качановский, в 1873 г. писал:

«...Как на замечательное и довольно остро­умное видоизменение водолазного колокола, следует указать еще на один аппарат, называе­мый у нас в России по имени построившего его мастера Гаузена. Он очень напоминает то при­способление, с помощью которого водолазы колокола Галлея могли удаляться из-под колокола; следовательно, мысль об его устройстве далеко не новая и, по всей вероятности, может быть отнесена ко времени постройки колокола Смитоном и Ренпи. Как видно из чертежа, он построен для помещения одного человека и составляет то отличие от водолазного колокола Смитона, что только голова водолаза помещается под небольшим колоколом, имеющим вид опрокинутого кверху дном железного котла, к сво­бодному краю которого в 2 местах прикреплены концы изогнутой в виде дуги железной шины. На эту шину водолаз, предвари­тельно одетый в непромокаемую одежду, садится верхом и так спускается в воду. Благодаря постоянному притоку свежего воз­духа, поступающего при накачивании через шланг, соединяю­щий колокол с атмосферою, водолаз в этом аппарате продолжи­тельное время может оставаться под водою. В стенках колокола имеются из толстого стекла иллюминаторы для пропускания све­та и рассматривания предметов. В последнее время в аппарате Гаузена сделано еще небольшое изменение; вместо шины, ме­шающей свободному движению водолаза под водою, металличе­ский колокол прикрепляется двумя ремнями, проходящими у во­долаза под мышками. Избыток воздуха, как и в колоколе системы Смитона и Ренпи, беспрепятственно выхо­дит из-под свободного края колокола. Понятно, что при этом устройстве аппарата голова и шея водолаза при вертикальном положении будут защищены от воды давлением воздуха в коло­коле, который всегда будет соответствовать давлению столба воды на той глубине, на кото­рой водолаз находится. При недостаточном дав­лении, вследствие каких бы то ни было причин, вода тотчас же может подняться вверх, не толь­ко в колокол, но и в воздухопроводную трубу, что, конечно, очень легко может повести к смер­ти водолаза. Даже при соответствующем давле­нии воздуха в колоколе возможно наполнение его водою в том случае, если водолаз примет горизонтальное положение, как это, между про­чим, легко может случиться при падении, и тог­да тоже угрожает гибель водолазу, если он по­чему-либо не успеет прийти в вертикальное по­ложение или потянуть за веревку, чтобы его из воды вытащили, что у нас в Кронштадте в 1873 г. с одним водолазом и случилось.

В легком поступлении воды под колокол, при перемене верти­кального положения в наклонное, заключается главное неудоб­ство аппарата Гаузена, стесняющее свободу действия водолаза под водою, где иногда, по необходимости, ему приходится наги­баться и принимать различные положения, как напр, при спуска­нии в затонувшее судно...»

Возможно, не только в Кронштадте, но и в Севастополе порто­вые водолазы использовали снаряжение Гаузена. Первые известные сведения о гражданских водолазных рабо­тах на гидротехнических сооружениях в России — строительство Литейного моста в Санкт-Петербурге в конце 1860-х гг. В этот период водолазы использовали французское снаряжение Денейруза — Рукеройля образца 1865 г. Снаряжение оказалось неудачным и неудобным в работе, и в 1872 г. Денейруз дорабо­тал его до весьма близкого к современному, и в этом виде оно поставлялось в Россию.

Следует сказать, что в то время Россия закупала водолазное оборудование отнюдь не бездумно. Предложения зарубежных поставщиков — а их было немало — проходили тщательную экс­пертизу и далеко не всегда испытания кончались для претенден­та благополучно. Как пример можно привести один из этапов приемочных испытаний снаряжения Рукеройля — Денейруза, проведенный в 1869 г. «Морской сборник» в разделе официаль­ных документов пишет: «По приказанию Управляющего морским ми­нистерством ученое отделение рассматривало предложение гг. Рукероля и Данейруза о введе­нии в обязательное употребление на судах на­шего флота изобретенного ими водолазного ап­парата. Еще в 1865 г. бывшим кораблестроительным департаментом был выписан один экземпляр водолазного аппарата Рукероля и в том же году подвергнут испытанию сперва в Петербурге, в новом адмиралтействе, в присутствии членов бывшего ученого комитета, и затем в Кронштад­те особой комиссией по назначению главного командира.

Результаты опытов, произведенных после са­мого подробного ознакомления водолазов с но­вым аппаратом, показали неудобство, непрак­тичность и даже не безопасность для водолаза употребления аппарата Рукероля. На основании этого невыгодного для аппара­та отзыва кронштадтской комиссии, отделение положило предложения Рукероля и Данейруза отклонить...» Требовательный подход российских специалистов к качеству закупаемого оборудования дал свои результаты. Доработанное по замечаниям российской приемки водолазное снаряжение ока­зывалось надежным, удобным и служило десятилетиями. И, за­бегая вперед, отметим, что процесс доводки снаряжения до нуж­ных кондиций не прекращался и после закупки. Так, например, специалисты Кронштадтской водолазной школы уделяли этому вопросу большое внимание, и в сотрудничестве с российскими адмиралтейскими заводами создали и организовали серийное производство снаряжения, которое за малыми изменениями слу­жило вплоть до 1930-х гг., до появления разработанных ЭПРОНом шлемов трехболтового снаряжения Ш-3.

Однако вернемся в середину 1800-х гг. У нас пока нет прямых сведений о проводившихся в середине XIX в. в структуре военного флота водолазных работах, незави­симо от того, работали водолазы в водолазных колоколах или в индивидуальном снаряжении (которое, напомним, к тому време­ни уже эксплуатировалось в России — снаряжения Дина и Гаузе­на). Однако существует несколько документов, которые хотя и косвенно, но подтверждают факт формального признания водолазания как профессии. Последовательность обнаруженных документов следующая. 1854 г.: Государь Император Высочайше повелеть изволил: нижним чинам морского ведомства, отряжаемым во всех военных портах, к подводным при водолазных колоколах работам, производить то же довольствие, которое производится машини­стам при землечерпательных машинах, т.е. по три рубля сереб­ром в месяц каждому, сверх речной провизии, за время произ­водства работ.

О таковой Высочайшей воле Инспекторский Департаментъ объявляетъ по морскому ведомству для надлежащаго исполне­ния (17 марта).

1858 г.: Адмиралтейств-Совет; по журналу 24 октября ст. 20 862 признал возможным: усиление винной порции водолазам до 2-х и 3-х чарок, предоставить усмотрению Главных Командиров портов, а в С.~ Петербурге Кораблестроительнаго департамента.

О таковом положении Адмиралтейств-Совета Инспекторский департамент имеет объявить по Морскому ведомству к сведению и руководству.

1865 г.: Согласно с заключением общего в Кронштадте собра­ния флагманов и капитанов на представление морского меди­цинского управления и мнением сего управления о мерах к уменьшению болезней между нижними чинами, исполняющими на судах более трудный обязанности, как-то: машинной прислу­ги, трюмных и водолазов, инспекторский департамент, по прика­занию г. управляющего морским министерством, объявляет:

При выборе же водолазов руководствоваться следующими правилами: избирать матросов крепких, не старее 26-ти лет от роду, сильных, с хорошо развитою грудью, у которых дыхание со­вершается свободно, у которых незаметно никакого признака страдания сердца, и врач должен наблюдать, с одной стороны, за тем, чтобы погружение в воду не делалось вслед за принятием пищи, а с другой — чтобы в холодное время погружаемый не ос­тавался долгое время в воде.

1866 г.: Государь Император, согласно постановлению Адми­ралтейств-Совета, в 11-й день сего июля, Высочайше повелеть соизволил: судовым водолазам, во внимание важности и особен­ной трудности обязанностей их, производить добавочное доволь­ствие по десяти коп. за каждый час действительной работы, сверх содержания, присвоенного им на общем основании по зва­нию на судне, с отнесением этого расхода на суммы, ассигнуемыя по § 34 ст. 4 сметы морского министерства на удовлетворе­ние зарабочею платою нижних чинов.

О таковой Монаршей воле объявляю по морскому ведомству к сведению и руководству.

В этот же период в структуре военного флота России водолаз­ное снаряжение стало обязательным элементом снабжения бро­неносных кораблей.

Официальное издание военного флота «Морской сборник» по этому поводу пишет: «...Согласно повелению Государя Великого Князя Генерал-Адмирала, объявленного по Флоту циркуляром кораблестрои­тельного департамента от 1 Февраля 1861 года за № 3, всякое военное судно, отправляющееся в заграничное плавание, не­пременно должно быть снабжено полным водолазным аппара­том системы Гейнке.

Впоследствии увеличение и развитие нашего броненосного флота вызвало другое, не менее важное распоряжение по мор­скому ведомству, в силу которого положено: отпускать на все броненосные суда, как во время заграничного, так и внутренне­го плавания, по одному водолазному аппарату системы Гейнке (циркуляр кораблестроительного департамента от 24 декабря 1864 г. № 14)...»

Упомянутые «Морским сборником» циркуляры интересны тем, что это первое официальное предписание о включении в табель снабжения кораблей водолазного снаряжения и, как следствие этого, введение в состав экипажей кораблей судовых водолазов.

Тот же «Морской сборник» пишет:

«...Так как служба водолазов при портах и на судах заключа­ется в производстве различных водолазных работ, причем им приходится осматривать разные местности под водою, подвод­ную часть судов, заделывать пробоины, останавливать течь, прикреплять или вовсе снимать не совсем еще оборвавшиеся листы медной обшивки, отыскивать на небольших глубинах уро­ненные с судна вещи и т. п., то, конечно, умение обращаться с аппаратом системы Гейнке, как со стороны водолазов, так и со стороны руководящих работами, составляет весьма важное ус­ловие и служит ручательством в полной безопасности водолаза и в самом успехе работы; а поэтому, кажется, не лишним будет познакомить читателей Морского сборника с следующими пра­вилами для производства водолазных работ, изданными в Анг­лии; правила эти напечатаны в приложении к Instruction for the exercise and service of Great Guns, etc, on hoard Her Majesty's Ships и вошли в названную книгу, чисто специальную по артил­лерийской части, потому что водолазную работу при судах ис­полняют артиллеристы, обученные этому делу на учебном ар­тиллерийском корабле Excellent.

Меры предосторожности и сигналы, принятые в руководство на английском учебном артиллерийском корабле EXCELLENT, при обучении артиллерийской прислуги водолазному искусству.

Ст. 1. Верхнюю одежду и воздушную помпу, до употребления их в дело, должно тщательно осмотреть и удостовериться — во всех ли частях находятся они в совершенной исправности. Всю одежду, прежде одевания ее на водолаза, должно собрать и свинтить вместе, оконечности рукавов крепко связать и затем нагнать в одежду воздух; при обнаружении где-либо исхода воз­духа, окажутся слабые и повредившиеся части одежды.

Водолазам следует внушать, чтобы они, прежде опускания в воду, останавливались на трапе, лишь только голова покроется на несколько футов водою, для удостоверения, все ли на них на­ходится в исправности.

Ст. 2. Особенное внимание должно быть обращаемо на предо­хранительный клапан позади шлема, служащий для выхода ис­порченного воздуха в то время, когда в шлем нагнетается све­жий воздух; поэтому каждый раз перед опусканием водолаза в воду клапан этот следует осматривать — правильно ли он дейст­вует; не меньшее внимание следует обращать также на привин­чивание воздушного рукава к шлему и к воздушной помпе, причем в соединительных местах должны быть прокладываемы кожаные кружки или кольца. Воздушную помпу прежде соедине­ния воздушного рукава со шлемом следует привести в действие для извлечения из рукава дурного, застоявшегося воздуха.

Эти правила составляют самые существенные меры предосто­рожности при водолазных работах.

Примечание к ст. 2. На водолазных аппаратах системы Гейнке, изготавливаемых у нас на адмиралтейских ижорских заводах, этот клапан делается впереди шлема, на груди. См. Циркуляр ко­раблестроительного департамента от 01 февраля 1861 г. № 3 и чертеж к нему.

Ст. 3. До употребления водолаза для подводной работы следу­ет вполне удостовериться, не выпил ли он перед тем хотя немно­го водки, потому что, как это показали опыты, действие водки на человека под водою так сильно, что весьма быстро приводит вы­пившего в бесчувственное состояние.

Примечание к статье 3. У нас постановлено: при выборе водо­лазов руководствоваться следующими правилами: избирать ма­тросов крепких, не старше 26 быть от роду, сильных, с хорошо развитой грудью, у которых дыхание совершается свободно, у которых незаметно никакого признака страдания сердца, и врач должен наблюдать, с одной стороны, за тем, чтобы погружение в воду не делалось вслед за принятием пищи, а с другой — чтобы в холодное время погруженный не оставался долгое время в во­де. См. Циркуляр инспекторского департамента от 10 марта 1865 года № 12 в № 5 Мор. Сборн. 1865 г.).

Ст. 4. При средине бота, обыкновенно употребляемого при во­долазных работах, к сделанному на нем выступу должна быть прикреплена лестница или стремянка для спускания по ней водо­лаза в воду; она должна быть на столько длинна, чтобы достава­ла дна; к низу лестницы для опускания ее в случай надобности до дна следует прочно прикрепить небольшую балластину; к лест­нице должен быть также привязан линь, длиною от семи до восьми сажен шестифутовой меры для того, чтобы водолаз, держа конец этого линя в руки, мог удобно с места работ своих на дне, возвращаться к лестнице.

Ст. 5. Как только водолаз будет одет и все части аппарата на нем, за исключением переднего лицевого кольца на шлеме, бу­дут свинчены, тотчас же должно привести в действие воздушную помпу и потом уже навинтить на шлем упомянутое лицевое коль­цо, а вокруг тела, под левую руку, завести и прикрепить, посред­ством линя, часть рукава от воздушной помпы. Сигнальная ве­ревка обносится вокруг тела под мышками и для предупрежде­ния от спадания или скольжения ее вниз прикрепляется неболь­шими стройками к верхней одежде. Длина сигнальной веревки должна равняться длине лестницы или стремянки, вместе с дли­ною прикрепленного к лестнице линя, который также до спуска водолаза в воду должен быть привязан к кисти руки его.

Ст. 6. Люди, поставленные на боту отдельно, для наблюдения за рукавом от воздушного насоса и сигнальною веревкою, долж­ны внимательно следить за сигналами, даваемыми водолазом. Люди эти должны быть хорошо обучены способам подавания во­долазом сигналов и должны, стоя на боту, держать в руках сиг­нальную веревку и рукава от воздушного насоса или помпы так, чтобы они не касались краев бота. Действие воздушного насоса не должно быть прерываемо ни на минутку до тех пор, пока по выходе водолаза из воды не будет снято со шлема переднее ли­цевое кольцо.

Ст. 7. Как только водолаз дойдет до дна, он должен один раз дернуть за сигнальную веревку; стоящий у сигнальной веревки отвечает ему тем же. Если водолазу нужно больше воздуха, он дергает один раз за трубу воздушного насоса. Если ему нужно меньше воздуха, он дергает два раза за тру­бу воздушного насоса. Если, достигнув дна, водолаз не дал сигнала, его немедленно следует вытаскивать наверх с помощью сигнальной веревки.

Ст. 8. Приставленный к сигнальной веревке должен обмени­ваться с водолазом, находящимся на дне, частыми сигналами, дергая один раз за веревку; водолаз должен отвечать каждый раз на сделанный ему сигнал; если за посланным сигналом не последовал ответ, водолаза должно тотчас же вытащить наверх.

Ст. 9. Если желают направить водолаза направо — дергают два раза за сигнальную веревку; налево — дергают три раза; прямо — четыре раза; между каждым дерганием следует соблю­дать явственные промежутки; но при всем том гораздо лучше принять за правило: предоставлять водолазу действовать по соб­ственному усмотрению.

Ст. 10. Когда водолаз пожелает подняться наверх, он должен направиться к лестнице и быстро несколько раз дернуть за сигнальную веревку: по этому сигна­лу его тотчас же начинают вытаскивать наверх, причем для облегчения подымания и скорейше­го выхода из воды водолаз пользуется также и лестницею; если признают нужным поднять во­долаза до получения от него сигнала, то стоя­щий у сигнальной веревки дает ему тот же сиг­нал, т.е. быстро несколько раз дергает за верев­ку; получив сигнал, водолаз тотчас же должен направляться к лестнице и, достигнув ее, дать ответный сигнал о вытаске его.

Ст. 11. Должно замечать время спуска водо­лаза в воду, а если перед тем он не спускался еще в воду, хотя на короткое время, то на пер­вый раз не следует допускать его оставаться под водою более двадцати минут; после же не­скольких приемов водолаз может быть предо­ставлен собственному произволу; некоторые во­долазы оказывались способными пребывать под водою более трех часов.

Ст. 12. Если по близости судна, с которого пона­добится послать водолаза в воду для каких-либо работ, будут находиться другие суда, на которых имеются опытные водолазы, то за присылкою их для наблюдения за посылаемым в воду водолазом следует обращаться на те суда, чтобы, таким обра­зом, избегать поручать такое важное дело неопытным людям.

Ст. 13. Если понадобится осмотреть подводную часть судна на воде, слишком глубокой для того, чтобы водолаз со дна мог про­извести осмотр, тогда употребляют железную лестницу из ма­шинного отделения, на которую привязывают доску для сидения на ней водолаза; приспособленную таким образом лестницу с по­мощью прикрепленных к оконечностям ее стропов подводят под подводную часть судна с двух ботов, расположенных по бокам судна. Находясь на этой лестнице, водолаз, смотря по обстоя­тельствам, дергает или передний конец сигнальной веревки, ес­ли ему нужно, чтобы бота подались к носу судна, или задний ее конец, если ему нужно, чтобы бота подались к корме. Если бы на судне не оказалось железной лестницы, то взамен ее можно употребить решетчатые люки с подвешенными к ним для тяжес­ти снарядами — бомбами, картечами и т.п.

Ст. 14. На бот для подобных работ всегда должен быть назна­чаем с судна ответственный офицер для присмотра, чтобы за водолазом тщательно наблюдали и с точностью выполняли все его сигналы. Никто, кроме водолаза или знающих лиц, не должен ка­саться ни одной части воздушного насоса; по окончании водолазных работ воздушную помпу следует всегда за­мыкать. Водолазную одежду по окончании работ следует обмывать пресною водою и высуши­вать; воздушную помпу также должно вычищать, части ее смазывать маслом и затем уже склады­вать в место хранения. Одежду для хранения должно складывать в таком месте, где всего ве­роятнее она не может подвергнуться порче от прусаков, тараканов и т. п. Каждый водолаз должен быть снабжен эк­земпляром этой инструкции...»

Помимо указанных ранее аспектов, этот до­кумент любопытен еще по двум причинам. Прежде всего он является первым известным введенным официально в действие в россий­ском флоте руководящим документом, регла­ментирующим порядок проведения водолазных работ. Нетрудно видеть, что этот документ лег в основу последующих, вплоть до сегодняшнего дня, правил проведения водолазных работ. И второе, что с нашей точки зрения весьма важно, — это первое упоминание о производст­ве водолазного снаряжения на российских заво­дах. Напомним — ранее 1861 г., так как здесь пишется о поставках ижорских шлемов (ст. 2) как о совершившемся факте.

Следующим событием, имевшим немалую роль в развитии во­долазного дела в России, явился перевод на русский «Руковод­ства для водолазов и подводных работ». Этот документ, разра­ботанный английской фирмой Зибе — Горман — поставщиком водолазного оборудования в Россию, в течение десяти лет яв­лялся единственным руководящим документом по водолазным работам. Документ был достаточно качественным, и в первые го­ды существования Кронштадтской водолазной школы ее адми­нистрация даже сделала специальный запрос о поставке этого документа в Школу.

По мере наращивая количества кораблей и судов Военно-мор­ских сил России увеличивался объем водолазных работ и их сложность. Более того, они начали интегрироваться в процесс технической эксплуатации кораблей не только как аварийное средство, но и как средство проведения регламентных работ на подводной части корпусов кораблей и судов.

Циркуляр Морского ведомства № 17 от 10 февраля 1882 г. гласил: "На одном из железных судов, возвратившихся из дальнего плавания, наружная деревянная обшивка в кормовой подводной части, вследствие случайного обнажения от цинковой обшивки, оказалась значительно поврежденною червоточиною. На судах, построенных из железа, порча червоточиною досок наружной де­ревянной обшивки не опасна; на судах же деревянных, а тем бо­лее построенных по смешанной системе, подобное обстоятель­ство может иметь весьма серьезные последствия, так как не за­меченная вовремя червоточина может быть причиною внезапной течи, размеры которой трудно предвидеть. Посему необходимо, чтобы командиры судов, построенных по смешанной системе, чаще осматривали, через водолазов, подводные части и при ма­лейшей порче листов наружной металлической обшивки, при первой возможности, распоряжались исправлением замеченных повреждений, заменяя испорченные листы новыми.

Объявляю об этом по морскому ведомству к исполнению...»

Этот документ, в свою очередь, любопытен тем, что он впер­вые вводит в практику водолазных работ понятие бездокового обследования и ремонта судов.

Подобные документы издавались систематически и далее, включая информацию о гибели водолазов, испытаниях и приня­тии на снабжение водолазной техники, обмен опытом между во­долазными специалистами. Интересен в данном случае тот факт, что к 1860-м гг. централизованно на самом высоком уровне уде­лялось внимание вопросам отбора в водолазы, режиму труда во­долазов, материальному, денежному и продуктовому их содер­жанию.

Другими словами, к середине 1860~х гг. в Российском военном флоте начала складываться система организации и проведения водолазных работ, которая, развиваясь со временем, привела к созданию в 1882 г. в Кронштадте Водолазной школы, ознамено­вав тем самым переход к следующему этапу развития водолаз­ного дела в России.

Таким образом, к концу 1870-х гг. водолазные работы в Рос­сии стали обычным делом, и Россия в целом определилась с ис­пользуемым на территории страны водолазным снаряжением — это трехболтовое снаряжение Денейруза и двенадцати болтовое снаряжение Зибе — Гормана.






оставить комментарий
страница1/8
Дата17.10.2011
Размер2,87 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх