Б. Голдовский российский театр кукол icon

Б. Голдовский российский театр кукол


1 чел. помогло.

Смотрите также:
«Узорчатый занавес»...
Б. Голдовский «Режиссерское искусство театра кукол России ХХ века. Очерки истории»...
Ii международного фестиваля театров кукол «В гостях у «Арлекина»...
Положение о III международном фестивале театров кукол «Рабочая лошадка», посвященном 25-летию...
Хакасский национальный театр кукол «Сказка» (г...
Указатель городских объектов, показанных в атласе...
Некукареку
I международной выставке коллекционных кукол и мишек Тедди "вернисаж кукол в Воронеже" Россия...
Российский театр кукол...
Театр кукол «огниво» афиша на декабрь 2011...
Положение о Международном эколого-этническом фестивале «Чир Чайаан»...
«Сказка-загадка»...



страницы: 1   2
вернуться в начало
скачать

IV

^ «ЛЕНИНГРАДСКАЯ ШКОЛА»

Театр очуждения


Если художественные традиции театра кукол «московской школы» (Н.Симонович-Ефимова, С.Образцов и др.) восходят к творчеству К.Станиславского и В.Немировича-Данченко (в их театре С.Образцов получил актерскую профессию), А.Таирова (в Театре Образцова, после закрытия Камерного театра, работала группа его сотрудников), С.Михоэлса, А. Тышлера (с которыми дружил С. Образцов), то традиции «ленинградской школы» отчетливо основываются на театральных поисках Вс.Мейерхольда.

Санкт-Петербург уже в начале ХХ столетия был городом с высокими традициями в области искусства театра кукол. Здесь был создан легендарный спектакль «Силы Любви и Волшебства» (1916), здесь работал театр Л.Шапориной-Яковлевой, создал свой Театр марионеток выдающийся режиссер Евг.Деммени, здесь создавали классический кукольный репертуар Евг.Шварц и Н.Гернет.

В Ленинграде работал и режиссер Савелий Шапиро - ученик Мейерхольда, выпускник Школы русской драмы, который с 1932 года стал художественным руководителем одного из старейших в России театров кукол, названном впоследствии Ленинградским (Санкт-Петербургским) Большим театром кукол.

С.Шапиро, отдав дань агитспектаклям в духе времени своего времени, стремился строить репертуар на произведениях русской и зарубежной классики ("Каштанка" А.Чехова, "Бевронский луг" Р.Роллана и др.). Последним спектаклем С.Шапиро стало поэтическое "Сказание о Лебединце-городе» (1948).

Дальнейшие события истории ленинградского и российского театра кукол связаны в первую очередь с режиссером, педагогом Михаилом Королевым (учеником Владимира Соловьева, известного практика и теоретика театра, соратника Мейерхольда), профессором ЛГИТМиКа, ставшим основателем «ленинградской» кукольной школы.

Он окончил Ленинградский техникум сценического искусства (1933), где и преподавал (1936—1937), затем был режиссером Драматического театра Балтийского флота (1937—1946). В 1948 году Королев возглавил Ленинградский Большой театр кукол.

Первоначально БТК под руководством М.Королева продолжил репертуарную линию С.Шапиро. Это были спектакли-сказки для детей ("Дюймовочка" (1947), "Сказка о царе Салтане" (1949), "Конёк-Горбунок" (1955) и другие. Эстетически они следовали общей натуралистическо-имитационной тенденции. Но в начале 50-х, годов, когда идеологический пресс немного ослаб, М.Королев стал активно уводить свой театр от иллюстративного, имитационного театра – в сторону театра условно-психологического. Появлялись спектакли для взрослых: "Двенадцать стульев" по И.Ильфу и Е.Петрову (1957), "В золотом раю" по К.Чапеку («гран-при» Международного фестиваля театров кукол в Бухаресте, художник В.Малахиева, 1959) и другие. Они выдвинули Большой театр кукол в ряд ведущих театров кукол России 50-х – начала 60-х гг. Вместе с Королевым работали художники-кукольники: Н.Константиновская, Н.Хомякова, В.Малахиева. Этим спектаклям суждено было стать классикой отечественного театра кукол.

«Чайкой» М.Королева стал спектакль «В золотом раю» (1959). Его много и подробно анализировали. Историк театра Наталья Смирнова писала, что «изобразительно он был близок натуралистическому решению, которое исповедовало кукольное искусство в те годы (В этом спектакле оказался, правда, целый ряд выдающихся изобразительных находок. В частности, впервые была применена кукла с растягивающимися в ширину зеркала сцены руками – кукла, изображавшая Гнуса.). […] В спектакле действовали стрекозы, а в последней финальной новелле изобразительным приемом была изображена иная басенная условность: на сцене действовали муравьи (пьеса Чапеков так и называлась – «Из жизни насекомых»). Две расы насекомых изображали покорителей и покоренных […]. Спектакль обрывался в тот момент, когда власти всесильного, казалось, муравья приходил конец. […] В финале появлялся интермедийный занавес – огромное, светлое полотно, которое оказывалось одновременно огромным экраном»24.

Режиссер в этом спектакле соединил в единое зрелище выразительные средства театра кукол, кино и драматического искусства. Пьеса братьев Чапеков после режиссерской редактуры приобрела ярко выраженные черты драматургии эпического театра Б.Брехта – с приемом «очуждения», публицистическими антифашистскими, антиобывательскими зонгами. А сам спектакль и по режиссерской, и по исполнительской стилистике предвосхищал «Доброго человека из Сезуана» (1964) в постановке Ю.Любимова.

Подобные спектакли в театре кукол нуждались в новом поколении актеров (На протяжении всей первой половины ХХ века творческие ряды актеров и режиссеров кукольного театра пополнялись за счет любителей или актеров, режиссеров драматического театра). Мастеру не хватало актеров-единомышленников, ему было необходимо воспитать артистов, способных понять новые, поставленные режиссером задачи и пойти по иному, отличному от предшественников пути – театра остро-социального, публицистического, граждански бескомпромиссного.

В год создания спектакля «В золотом раю» М.Королевым в Ленинградском театральном институте на факультете драматического искусства было создано отделение театра кукол (с 1988 г. – самостоятельный факультет), которое он и возглавлял, воспитав целую плеяду талантливых режиссеров и актеров. Вместе с ним в институте стали преподавать ведущие актеры его театра: В.Кукушкин, Б.Сударушкин, О.Потольская, Е.Ваккерова, а также режиссёр В.Сударушкин, художники - И.Коротков (1962), В.Малахиева (1967), В.Ховралёва (1962), В.Русак (1966), скульптор Ю.Клюге (1962). В 1961 г на кафедре стал преподавать Л.Головко. Позже к ним присоединились такие известные ныне педагоги-кукольники, как: Т.Андрианова, С.Жуков, В.Советов, Г.Ханина, В.Михайлова, Н.Наумов. Под руководством профессора Королёва они разработали новые методики обучения актеров, режиссеров, художников, используемые ныне практически во всех высших и средних театральных школах России и в ряде театральных школ за рубежом.

Создание на факультете драматического искусства отделения театра кукол стало для этого вида искусства событием. В отличие от Образцова, который считал, что кукольником нужно родиться, а научиться профессии можно и в театре, Королёв был убеждён, что кукольному делу нужно учить в высшей школе. Впервые в истории русской высшей театральной школы он начал подготовку квалифицированных актеров, режиссеров, художников-кукольников.

Королёвская «ленинградская школа» и в 60-е годы, и сегодня активно влияет как на профессиональный, так и на общеэстетический уровень театра кукол России. Благодаря ей появились такие режиссеры театра кукол, как В.Вольховский, Р.Виндерман, А.Тучков, В.Шрайман, художники М. Борнштейн и Е.Луценко, драматурги Н.Боровков, А.Веселов, В.Маслов, М.Супонин…

М.Королев стал подлинной душой и организатором нового дела. В 1961 году он впервые в истории отечественного театра кукол набирает режиссерский курс, а в 1962 году начинается обучение художников-скульпторов театра кукол. За годы работы (до 1983) Королев, выпустил одиннадцать режиссерских курсов. Но и после него созданный им кукольный факультет продолжал обучать все новые и новые поколения студентов.

Выпускники «королевского» факультета 60-х – начала 70-х годов ставя свои первые спектакли, неформально, продолжали обучение у двух очень разных, незаурядных людей – у Ирины Уваровой и Бориса Понизовского (1930 – 1996).

Ирина Уварова – известный искусствовед, теоретик театра, практикующий художник-постановщик, создавшая ряд оригинальных, заметных спектаклей — от «Золушки» до «Фауста». Вместе с Виктором Новацким в середине 80-х годов они способствовали возрождению традиционного народного кукольного вертепа, а в начале 1990-х - основала журнал для кукольников «Кукарт». Ведя «лаборатории» художников, режиссеров театра кукол России (при СТД РФ), она оказала значительное влияние на эстетику современного российского театра кукол. Большинство выпускников М.Королева продолжали свое обучение в лаборатории И.Уваровой, которая, рассказывая им о творчестве и театральных идеях Вс.Мейерхольда, немецком романтизме начала ХIХ в., деятелях русского «Серебряного века», художниках-авангардистах и др., раскрывала потенциальные возможности искусства играющих кукол, будила фантазию.

Не менее значимым для формирования нового поколения деятелей театра кукол конца 60-х годов было и влияние на выпускников-«королёвцев» Бориса Понизовского. Он - личность крайне интересная, знаковая и, вероятно, еще недооцененная (Его концептуальные идеи до сих пор малоизвестны даже специалистам). Понизовский никогда системно не учился театру, но чувствовал и понимал его как поток энергии, стихию. Сам одаренный художник-график, Понизовский был поклонником творчества Малевича. Супрематизм стал для него языком нового театра. Он знал театральные законы, фонтанировал идеями, щедро делился мыслями, писал эскизы для студенческих спектаклей, которые никогда не были поставлены (и не могли быть в то время поставлены). Он был Человеком-Театром, считал, что каждый человек – это Театр, следовательно - Театр обязательно должен быть авторским.

В эпоху «развитого социализма» идеи Понизовского, если и могли где-то, хотя бы отчасти, реализоваться, то не в Ленинграде и не в Москве. Потому, вероятно, он, вместе с несколькими выпускниками «королевского» курса, уехал сначала во Львов (Львовский областной театр кукол), затем, с ними же, в 1975 году - в Курган, где на базе Курганского театра для детей и юношества создал студию «Гулливер» (как руководитель Студии он продержался несколько месяцев. «За неправильный подход к воспитанию студентов» его отстранили от работы). Тем не менее Понизовский многое успел сделать. Им была создана оригинальная программа воспитания актеров, отчасти использованная впоследствии в работе Санкт-Петербургской «Интерстудио»25.

Занятия и репетиции в Курганском театре кукол проходили, как правило, с приглашением зрителей. Сотрудничая с молодым режиссером М.Хусидом, Понизовский создавал спектакли по произведениям Д.Биссета, В.Катаева, А.Введенского (спектакль по стихотворению "Щенок, котенок"), осуществил постановку оперы ленинградского композитора С.Боневича по рассказу Р.Бредбери "Как включали ночь" для двух актеров и кукол, «Ромео и Джульетта»…

«До начала собственно оперы, - писала об этом спектакле Смирнова, - идет пантомима, где живой человек, находящийся среди груды хлама и читающий при этом газету, превращается в куклу [..] в человека-знак»26.

Понизовский экспериментировал; в спектаклях, где куклы, люди и предметы «говорили на одном языке», он разрабатывал «язык предметов», стремился выявить некий особый «энергетизм сцены»… Прямым и первым его учеником, соратником и последователем стал режиссер Михаил Хусид.

М.Хусид родился во Львове, по первому образованию был провизором. Работал во Львовском ТЮЗе, где был помощником режиссера Р.Виктюка. Затем, уехав в Ленинград, поступил в ЛГИТМиК (учился на театроведческом и режиссерском драматическом факультетах). После института был главным режиссером Львовского, Курганского, Тюменского, Челябинского театров кукол и Санкт-Петербургского театра марионеток им. Евг. Деммени, затем эмигрировал в США.

В Петербурге М.Хусид создал международную мастерскую театра синтеза и анимации «Интерстудио», учредил Петербургский Международный фестиваль «Кукарт», написал (в соавторстве с Г. Сапгиром) нескольких пьес для театра кукол (под псевдонимом Юрий Копасов), ставил спектакли в Оренбурге, Владимире, Лодзи (Польша) и др. театрах кукол, а также в Московском камерном еврейском театре.

М.Хусид – мастер острой, эпатажной театральной формы. Среди его спектаклей - “Я, Фауст...” (художники - Ю. Соболев, Г. Метеличенко и В.Плотников), “Что было после спасения” (по рассказам Д. Сэлинджера и Р. Яна), «Пер Гюнт» Г.Ибсена (1980), «Левша» (1987), «Робинзон Крузо» (1988). О своем знакомстве с Б.Понизовским и о том, почему он – режиссер драматического театра пришел в театр кукол, М.Хусид писал: «Мои приключения в кукольном театре начались очень интересно. Я работал на «Леннаучфильме» вторым режиссером, но очень хотел ставить спектакли. Мы познакомились с Борисом Понизовским, бурно общались, но получить тогда постановку было великой проблемой. И случилось так, что театр кукол из города Львова должен был приехать в Ленинград на гастроли. За право поставить в этом театре спектакль я обязался снять им к гастролям рекламный фильм. Тогда я и снял первый самостоятельный фильм, который назывался «Девочка и куклы». [...] Моим первым спектаклем в жизни стала «Божественная комедия». Понизовский был художником-постановщиком. И, естественно, спектакль не вышел. Как сейчас помню, сказали, что это «пикассизм и клерикальство». Мне везло.[…] Через год я пригласил в Курган Понизовского. Вот так и начался театр «Гулливер». Там мы поставили спектакль «Петроградские воробьи», там были приключения, радости и трагедии, этот город научил меня очень многому. Выгоняли меня с грохотом, с КГБ, с ОБХСС, с обкомом партии. Я тогда спросил Понизовского: «Боря, как же это можно?.» И он сказал: «Ну, что ж, режиссер должен страдать». Борис оказался прав»27.

Спектакли-провокации М.Хусида часто вызывали споры, неприятие, конфликты, но они выполняли функцию своеобразных новых «дрожжей», на которых поднимался театр кукол 70-х – 80-х годов. Успехи режиссера часто сопровождались скандалами, как это случилось с его спектаклем «Пер Гюнт» (1980) в Тюменском театре кукол: «Олимпиада. Москва полузакрыта, вспоминал Хусид, - въезд только по пропускам, и наш Тюменский театр со спектаклем «Пер Гюнт» включили в культурную программу как одну из лучших постановок классического репертуара в театре кукол (так и было написано). Играли мы в помещении образцовского театра. И вот тогда произошел взрыв и скандал. […] Сразу после спектакля «Ассошиэйтед Пресс» и «Голос Америки» передали об этом спектакле. Вот, мол, впервые в России авангардный театр из Тюмени привез обнаженную женщину […] При московском горкоме партии была комиссия по культуре, они там получали всю прессу, увидели такое и кинулись звонить в Министерство культуры […] голая женщина! в Москве! во время Олимпиады! […]И началось!»28.

Режиссер Хусид всегда с энтузиазмом участвовал в творческих лабораториях И.Уваровой и стремился сразу же реализовать полученные новые знания и идеи. В разгар «эпохи застоя» в театре кукол кипели страсти, возникали и реализовывались смелые идеи, которые невозможно было воплотить нигде более, как подальше от столиц – за Уралом...

Так появились театры «уральской зоны».


V

^ УРАЛЬСКАЯ ЗОНА

Тотальный театр


Очевидными лидерами «уральской зоны» стали выпускники-«королевцы» 70-х годов: В.Шрайман (Магнитогорский театр куклы и актера «Буратино»), В.Вольховский (Челябинский театр кукол), Р.Виндерман (Томский театр кукол) и А.Тучков (Краснодарский, а затем, с 1980 г. Тюменский театр кукол). Эти четыре «королёвских мушкетера» стали проводниками новой эстетики «уральской зоны». Большинство лучших своих спектаклей они создали каждый со своим художником. В.Шрайман с М. Борнштейном, В.Вольховский – с Е.Луценко, Р. Виндерман с Л.Петровой, А. Тучков – с В.Осколковым.

Среди других ведущих режиссеров, актеров, художников театров кукол «уральской зоны»: артисты Е.Терлецкий, С.Железкин, режиссер С.Столяров, Е.Гимельфарб, М.Хусид, Ю.Лобецкий и др., работавшие в Екатеринбурге, Кургане, Томске, Перми, Челябинске, Ярославле, Петербурге, и других российских городах.

Это было время выброса невероятной творческой энергии. Уральцы чувствовали свое единение не только в профессии, но и в жизни. И спорили не только о том, «как поставить», главное - спорили как жить в мире «двоемыслия», и в одном все сходились безусловно – «ТАК жить нельзя».

В этих спорах М.Королев был их Учителем, С.Образцов – Образом Оппонента.

«Отцом-основателем» сообщества стал Виктор Шрайман. В юности он был актером Харьковского областного театра кукол, в 1972 году окончил ЛГИТМиК (класс режиссеров театра кукол, факультет драматического искусства) и в 1972 году по распределению приехал в Магнитогорск, где создавался новый театр кукол. К талантливому молодому режиссеру потянулись актеры: Е.Терлецкий из Харькова, Л.Клюкина из Оренбурга, из нижегородского театрального училища - В.Зимин, Н.Глебов, В. и Н.Шульга и другие. Режиссеру удалось почти невозможное - за полгода он не только наладил театральное дело, собрал вокруг себя единомышленников, но и создал яркий, солнечный, свободный спектакль “Необычайные приключения Буратино и его друзей” (1973 г., пьеса В.Шраймана, стихи Е. Терлецкого, художник М.Борнштейн). Этот спектакль, ставший первым манифестом и самого режиссера и всей будущей «уральской зоны», дал название новому театру – Магнитогорский театр куклы и актера «Буратино».

В.Шрайман соединил здесь кукол и драматических актеров по принципу: положительные персонажи – люди, отрицательные – куклы и маски. Интуитивно, не ведая того, он реанимировав стилистику барочных спектаклей «Haupt und Staatsactionen» (Главные и государственные действа). Режиссеры–«королёвцы», стремясь расширить сферу выразительных средств театра кукол (сферу зрелищ ХХ в.), неминуемо должны были возрождать более ранние театрально-зрелищные формы29.

«Haupt und Staatsactionen», как известно, - разновидность спектаклей, связанная с именем реформатора немецкого театра XVII века, талантливого драматурга, актера и организатора театрального дела Иоганна Готфрида Карла Фельтена. Он учился в Лейпцигском университете, где получил степень магистра, был руководителем одной из популярных немецких трупп XVII в. и стал создателем того театрального направления, где «живые актеры» исполняли роли добродетельных действующих лиц, а куклы, маски – роли злодеев и фантастических существ. Совместные выступления кукол и драматических актеров появились еще в середине XVII века в Англии в связи с запретом на драматические представления (билль пуританского Парламента от 22 октября 1642 г., закрепленный эдиктом в 1647 г. о запрете театральных представлений не распространялся на кукольные спектакли). Так драматические актеры нашли приют в бродячих театрах кукол. Этот вынужденный союз дал необычный результат в виде полукукольных-полудраматических спектаклей, в которых жанры сплетались в причудливое целое. Их сюжеты изобиловали сценами ужасов, убийств, злодеяний, фантастических превращений и шутовских клоунад.

Безработные драматические актеры в поисках заработка шли на кукольные подмостки, драматурги, оставшиеся не у дел, стали отдавать свои пьесы кукольникам, а театры кукол захватили популярный репертуар. Из Англии такие труппы перекочевали в Голландию, а оттуда – в Германию. Каждая из стран наложила на спектакли англо-немецких комедий отпечаток своей культуры, в результате чего и созрели те спектакли, которые в конце XVII в. перекочевали на российскую сцену.

Так в известном представлении «О Давиде и Голиафе» великана Голиафа изображала ростовая кукла в латах с большой клееной головой с накладными волосами и бородой, с большими бутафорскими руками и ногами. Давида же изображал живой артист.

Кто мог предположить, что в 70-х гг. ХХ века в России вновь появятся подобного рода спектакли так называемого «третьего жанра»30, с присущим ему смешением кукольного и драматического искусств, балета, пантомимы и театра масок. Здесь уместно вспомнить образную мысль В.Шкловского о природе смешения жанров: «Жанры сталкиваются как льдины во время ледохода, они торосятся, т.е. образуются новые сочетания, созданные из прежде существовавших единств. Это результат нового переосмысления жизни»31.

Если в середине ХХ века бывшие актеры драматических театров отчасти стимулировали появление натуралистическо-имитационных спектаклей, то в 70-е - 80-е годы режиссеры, не имея возможности реализовать свои замыслы на жестко цензурированной драматической сцене, реализовывались в театре кукол. И в том, и в другом случаях под маской кукольного театра жила драма…

Главным для Шраймана и его последователей было отнюдь не сохранение, развитие кукольной «специфики» театра кукол. Его спектакли отличала тяга к «авторскому», в первую очередь драматическому искусству. «Важно - о чем рассказывать, с помощью каких средств – дело второстепенное. Так думают в этом театре»32. В этом, пожалуй, и было одно из главных отличий спектаклей «уральской зоны» от «образцовских» спектаклей, так как для последних вопрос о средствах не имел смысла – только с помощью средств театра кукол.

В творчестве режиссеров-единомышленников «уральской зоны» отчетливо проявились основные черты постмодерна – стремление соединить в ткани спектакля, казалось бы, несовместимые приемы, найти новые варианты, комбинации старых, известных театральных элементов и форм, стремление к стилизации, цитатности.

Сценические работы Шраймана противопоставлялись спектаклям Образцова, они вступали в острую полемику с официозной культурой. Среди лучших его спектаклей 70-х – 80-х годов: «Айболит против Бармалея», «Три мушкетера» А. Дюма, «Маугли» Р. Киплинга, «Мальчиш-Кибальчиш» А. Гайдара, «Винни Пух и все-все-все» А. Милна, «Дракон» Е. Шварца, «Следствие по делу Вилли Старка» Р. П. Уоррена, «Смерть Тарелкина» А. Сухово-Кобылина, «В открытом море» С. Мрожека и другие.

Творческий почерк режиссера отличал синтетизм, умение соединить в единую ткань спектакля средства драматического актера, мима, маски, куклы и, главное, - создать и сохранить студийную атмосферу свободного, неподцензурного творческого поиска.

Его театр с большим успехом гастролировал по СССР и зарубежным странам, спектакли были награждены дипломами многих театральных фестивалей. Театральный художник, культуролог, искусствовед И.Уварова, принимавшая самое активное участие в формировании, становлении «уральской зоны» говорила, что Шрайман напоминает ей «шамана, который работает без маски, трогает духов голыми руками, забыв о токах высокого напряжения […] Предательство и омертвение человеческой души - тема многих его спектаклей. И звучит она всегда очень остро и всегда конкретно. А на театре, может быть, особенно остро и особенно конкретно.[…] "Маугли" Шраймана - прорыв в вечность»33.

«Уральская зона» - не только (и даже не столько) театральное явление, сколько явление социокультурное. Вслед за В.Шрайманом в уральские города и театры кукол потянулись и другие «королёвские мушкетеры», превращая эту зону (Магнитогорск, Челябинск, Свердловск, Курган, Тюмень, Уфу, Барнаул, Оренбург) в некое радостное студийное кукольное братство инакомыслящих.

Заведующая Кабинетом детских и юношеских театров и театров кукол СТД РФ О.Глазунова писала, что «эти молодые режиссёры тоже были продуктом своего времени. Они бегали на спектакли, смотрели фильмы, читали, всё в себя впитывали. И неслучайно так увлекались Товстоноговым, Окуджавой, Таганкой, Эфросом, Высоцким, Тарковским... Верилось, что можно сказать своё веское слово, быть замеченным и даже что-то изменить в лучшую сторону (Одна из причин, заставлявшая их безоглядно себя тратить и надеяться.). Они вышли из института с чувством, что смогут многое изменить в театре, в них была страсть к разрушению старого и жажда строительства нового искусства. Всё, что делал в театре кукол Образцов, им представлялось устаревшим. Позже они стали понимать, сколь ценен был его опыт. Но поначалу главным было убеждение, что образцовское направление никому не нужно. Пора на свалку! Нужны новые идеи, новые формы! Так оно и получилось. Эти новые формы стали лезть изо всех щелей. Ширму убрали, тростевая и перчаточные куклы почти исчезли со сцены, стали появляться маски, манекены, планшетные куклы. […] молодыми владело желание, особенно в спектаклях для взрослых, отойти от спектакля-пародии, от шоу, чем прославился Образцов, и продолжить линию, обозначенную Королёвым в спектакле «В золотом раю», выйти к сложным философским вещам. Сильными оказались у них гражданские чувства. Им хотелось влиять на умы и на сам общественный строй. При этом культивировалось понятие клана, гордо звучало «мы — королёвцы»34.

Вслед за Шрайманом приехал на Урал режиссер Валерий Вольховский, который свои главные спектакли создал в Челябинском областном театре кукол (1977 –1987) в содружестве с художником-постановщиком Еленой Луценко.

Валерий Вольховский был актером Симферопольского театра кукол (1958), в 1964 году окончил Ленинградский институт театра, музыки и кинематографии (курс Б.Сударушкина отделения театра кукол), в 1970 - Высшие режиссерские курсы при ГИТИСе (под руководством С.Образцова). Как режиссер работал в театрах кукол Тамбова (1964-1965), Харькова, Белгорода (1965-1971), Орла (1972-1975), Брянска (1975-1977). С 1977 г он - главный режиссер Челябинского областного театра кукол.

Первой крупной работой Вольховского здесь стал спектакль «Соломенный жаворонок» В.Новацкого, Ю.Фридмана (1977). Созданный по мотивам славянских обрядов спектакль переосмысливал древние народные традиции, создавая образ извечного стремления людей к справедливости, гармонии, красоте. В «Соломенном жаворонке» использовались средства театра кукол, масок, элементы пантомимы, драматической игры. Спектакль получил диплом и медаль лауреата крупнейшего фестиваля театров кукол в Шарлевиль-Мезьере (Франция, 1979).

Вольховский, собрал в театре прекрасный, по студийному энергичный актерский ансамбль: В.Чернявский, А.Борок, В.Голованов, А.Антипова, А.Жарикова, В.Ширяева и другие. Режиссер стал одним из лидеров «уральской зоны», он создавал не просто театр – Дом, объединявший и актеров, и зрителей в одно сообщество. Ставя спектакли по произведениям Ж.Ануя, А. де Сент-Экзюпери, Б.Брехта, Н.Гоголя, К.Чапека, - Вольховский и художник Е.Луценко заново осмысливали сценическую среду, театральное пространство спектаклей. В отличие от работ В.Шраймана, у Вольховского отчетливее выявлялась «кукольная» составляющая спектаклей. Возможно, сказалось и актерское прошлое режиссера, и время его учебы у С.Образцова на Высших режиссерских курсах, и сотрудничество с художником Луценко, которая по праву считается соавтором всех их совместных работ, одной из лучших российских художников-постановщиков театра кукол конца ХХ века. Театр для нее – главное в жизни. Работая над спектаклем, она стремится выявить «душу» в каждой кукле или в действующем лице, независимо от его положительного или отрицательного характера. Полностью проникать в замысел режиссера, жить им, фантазировать в нем, дополнять и быть свободной в этом замысле, выражая себя.

Также как и Вольховский, Луценко - ученица М.Королева (класс художников-скульпторов театра кукол И.Короткова, 1981), училась также в Международном институте театра кукол в Шарлевиль-Мезьере.

Вместе с Вольховским она создала ряд успешных постановок. Среди лучших — «Соловей и император» В. Синакевича, «Мертвые души» и «Шинель» Н.Гоголя (Государственная премия РСФСР), «Из жизни насекомых» К. и Й. Чапеков, «Озерный мальчик» П.Вежинова, «Геркулес и авгиевы конюшни» Ф.Дюрренматта, «Левша» Е.Замятина и др. У Луценко свой, особый, творческий почерк, она - мастер гротеска, художник, умеющий видеть мир по-особому, «по кукольному».

Начав свою «уральскую зону» спектаклями публицистическими («Соломенный жаворонок», «Карьера Артуро Уи»), Вольховский все чаще обращался к гоголевской тематике («Мёртвые души», «Шинель»). Ярко выраженный гоголевский отпечаток тоски, усталости и сочувствия маленькому униженному человеку, носила и одна из последних его крупных работ – «Озерный мальчик» П. Вежинова (1986).

Еще одним заметным «королёвским мушкетером» был Р.М.Виндерман - режиссер театра кукол, заслуженный деятель искусств РФ (1992), яркий представитель и один из создателей «уральской зоны» (сначала Свердоловске-Екатеринбурге, затем в Томске). Его спектакли, как и все лучшие спектакли «уральской зоны» - авторские (где «автор» - режиссер+художник), где куклы, маски, драматические персонажи становятся элементами целостного сценического произведения.

Виндерман не был прямым учеником М.Королева (окончил факультет драматического искусства ЛГИТМиКа (1970), но считал себя «королевцем». Творческую работу начал на Украине, затем стал главным режиссером Свердловского театра кукол (1974—1983), преподавал в Свердловском театральном училище. Позже переехал в Томск, где возглавил Томский театр куклы и актера «Скоморох» (1983 - 2001).

Среди важнейших спектаклей Виндермана: «Сирано де Бержерак» Э.Ростана, «Недоросль» Д.Фонвизина, «Самый правдивый» Г.Горина, «Жаворонок» и «Оркестр» Ж.Ануя, «Из Пушкина нам что-нибудь» и др.

В Томске, как и В. Шрайман, он начинал на «голом месте», постепенно создавая собственный театр, привлекая, консолидируя актеров - своих учеников и приверженцев «королевской школы» - из других городов. Работал в помещении старого купеческого склада, приспособленном под сцену и зал, ставя классику (Пушкин, Булгаков, Платонов, Шекспир, Рабле, Ануй, Мрожек), он был современен, романтичен, иногда наивен, но всегда искренен. 

Искренность, открытая гражданская позиция, социальность и поиск новых театральных выразительных средств – отличительная черта «уральцев». К ним принадлежал и режиссер А.Тучков - автор спектаклей «Этот чертов гасконец" (тема и образы «Трех мушкетеров» всегда волновал «уральскую зону»), "До третьих петухов" по В.Шукшину, «Ревизор» Н. Гололя, "Черный человек, Или Я, бедный Coco Джугашвили" В.Коркия.

Главным спектаклям Тучкова стал «Забыть Герострата» Гр.Горина (1980). С 1975 года Тучков – главный режиссер Краснодарского театра кукол, а в 1980 году он уезжает в Тюмень, в «уральскую зону» - «к своим». Сюда из разных городов приехали актеры: В.Трифо­нов, С.Трегубов, А.Ярославцев, В.Мильнер, Р.Гилязетдинов. Здесь он встретился и со «своим» художником, который так необходим всякому режиссеру театра кукол, - с В.Осколковым.

Владимир Осколков окончил Тюменскую художественную студию, прошел в театре путь от художника-бутафора до главного художника. В его сценических работах всегда присутствуют мягкий гротеск, романтическая нота. Ог много и успешно работал (от детских сказок до «Золотого Осла» Апулея) в Москве, Краснодаре, Южно-Сахалинске, Новосибирске, Новокузнецке, Калининграде.

Немного особняком от сообщества «уральской зоны» отстоит фигура режиссера, педагога Владимира Штейна. В отличие от «королёвцев», он считал себя учеником, последователем Образцова и, по существу, и был им. Штейн поставил не один десяток спектаклей в Москве (в том числе и в Театре Образцова), Петербурге, Уфе, вырастил, воспитал ряд талантливых актеров.

С детских лет был театралом. Посещал театральную студию Московского Дома пионеров, и когда в конце 1950-х гг. пришло время поступать в театральный институт, он, как это принято у абитуриентов и сегодня, поступал сразу во все. Но в артисты его не брали. «Понимаете, юноша, вы слишком умны для актера, — заметил на вступительном прослушивании Б.Захава, — актер должен быть простодушен. Вам лучше стать режиссером»35. Тот же «диагноз» поставил и кинорежиссер С.Герасимов: «Смотрю я, Владимир Михайлович, на ваши кинопробы и думаю: ну кого вы, дорогой мой, будете играть в пятьдесят лет? Вредителей, шпионов и немецких офицеров? Идите в режиссуру»36. Так в восемнадцать лет он поступил работать в Дом пионеров (руководитель драматической студии Дома пионеров, бывшая актриса Московского Камерного театра Н.Сухоцкая поручила ему создать кукольную студию).

О кукольном театре Штейн не знал тогда почти ничего. Но умел быстро учиться. Пошел в Московский театр кукол к режиссеру В.Громову, смотрел спектакли в Театре Образцова, и уже через несколько месяцев поставил свой первый кукольный спектакль — «Кошкин дом» С.Маршака. Спектакль заметили, и у Штейна появились новые учителя: Л.Шпет, Е.Сперанский. Встречи с ними проходили в Театре С. Образцова, который надолго остался его вторым домом. Здесь В.Штейн получил профессию, сделал несколько заметных спектаклей («Солдат и ведьма», «Наша Чукоккала», «Три толстяка»). Из ученика он сам постепенно превратился в педагога. Окончательно это произошло тогда, когда в 1971 году Образцов набрал курс студентов: режиссеров и художников-кукольников, и пригласил его преподавать.

Как и у каждого режиссера, у Штейна была заветная мечта — создать свой театр. И хотя работа в Театре Образцова всегда считалась верхом кукольной карьеры, он вдруг понял, что пора уходить. Вместе с художником Мариной Грибановой, с которой создал все лучшие спектакли, он уехал в Башкирию, где стал главным режиссером Республиканского театра кукол.

Период работы в этом театре стал самым плодотворным и в его творчестве, и в биографии этого театра («Белый пароход» (1977) «Приключения Буратино» (1983), «Галима» (1980) и др.). Башкирский государственный театр кукол под руководством Штейна в конце 70-х — начале 80-х годов стал яркой звездой в сотовариществе «уральской зоны».

Его «Белый пароход», где были задействованы люди, куклы, маски, где режиссер сумел наполнить театральной энергией большую драматическую сцену, стал событием в театральном мире. Позже, когда идеи «уральской зоны» исчерпали себя, он вернулся в Москву и создал Московский театр детской книги «Волшебная лампа»…

Центром «уральской зоны», ее лабораторией и дискуссионным клубом объединившими сообщество, стали уральские кукольные фестивали. Первый фестиваль театров кукол Урала состоялся в Челябинске, благодаря режиссеру Л.Устинову, возглавлявшему в то время Челябинский областной театр кукол (позже на этом месте его сменил режиссер А. Вольховский). Участниками этого фестиваля вначале стали лишь три театра: Челябинский, Магнитогорский и Свердловский (режиссеры Л. Устинов, В.Шрайман, Р. Виндерман). Девизом фестиваля стали слова польского режиссера Станислава Яремы: “Если бы на земле жили одни кукольники, на земле всегда был бы мир”.

Молодые режиссеры мечтали о «новом театре», где будут использоваться выразительные средства из других, смежных искусств, об «универсальных актерах», которым подвластно и драматическое искусство, и кукольное, и балет, и пантомима, и опера (забывая, кстати, что их учитель – М.М.Королев считал, что такой путь ведет к дилетантизму). В разговорах старательно избегали называть свои театры «кукольными», предпочитали – «театр кукол», а еще лучше – «театр куклы, актера, масок».

Следующий уральский фестиваль состоялся через два года в Тюмени. В нем участвовало уже пять театров. И хотя темой фестиваля обозначили «нравственное воспитание юных зрителей», на фестивале проявилась тенденция овзросления, обращения театров, по-преимуществу, к взрослым, а также стремление к «революционным преобразованиям», использованию выразительных средств драматического искусства и театра масок. Уральцы активно «освобождали» театра кукол от традиционной ширмы и самих кукол.

Третий фестиваль, прошедший летом 1979 г. в Уфе и посвященный 100-летию сказочника П.Бажова, уже не имел никакого отношения к теме «воспитания юных зрителей» (единственным спектаклем по П.Бажову был “Мастер Данило” Горьковского - Нижегородского театра кукол). Спектакли были обращены, в основном, к взрослым зрителям.

Участников и гостей четвертого фестиваля (1982) принимала Тюмень. Встреча была посвящена проблемам актерского мастерства. Участники по-прежнему ратовали за универсального актера и редко вспоминали о кукле (Пермский и Оренбургский театры кукол с кукольными спектаклями “Красноармейские были” и “Солнышко и снежные человечки” оказались на этом празднике синтетизма белыми воронами).

Безусловной удачей этого фестиваля стал спектакль А.Тучкова «Забыть Герострата» Гр.Горина (художник В.Осколков). Режиссер и художник решили спектакль в стилистике греческого театра масок, нашли точную, выразительную пластическую форму. Каждый жест действующих лиц был тщательно выверен, маски умело сделаны. Актерским открытием стала работа С.Железкина (впоследствии художественного руководителя Мытищинского театра кукол «Огниво»).

Успех лидеров-«уральцев» породил множество подражаний. Их режиссерские, сценографические и художнические приемы стали тиражироваться. Находки «уральской зоны» стали тиражироваться. От собственно театра кукол в таких постановках, обделенных талантом и искренностью, оставалось немного. Такой «тотальный театр» вольно или невольно отступал к установкам любительского искусства. Только любители с энтузиазмом и верой в свои силы могли пытаться делать все: исполнять оперные партии, крутить фуэте, играть на музыкальных инструментах, надевать и снимать маски, исполнять драматические роли и водить кукол. Это было трогательно, иногда – эффектно, но с позиции каждого из этих видов искусств – не профессионально. Создавалось ощущение пестрого балагана (кстати, темы балагана, его эстетики, поэтики, семантики был ведущими в различных «круглых столах» и лабораториях того времени). Идея возрождения и переосмысления русского балагана в 60-х – начале 80-х годов в театральных, кругах России стала актуальной. Эклектика балагана, где смешаны театральные формы, средства, стили оправдывала аналогичное смешение и в сфере театра кукол.

Решив, что «куклы могут всё», режиссеры-кукольники все чаще, и иногда, удачно, ставили классику (Шекспир, Чехова, Брехт и др.). Постановки были «синтетическими», по форме близкие давним «вольным англо-немецким комедиям», или их поздним, народным балаганным версиям. Однако, со временем кукол в таких спектаклях стали теснить драматические актеры (Пьесы для драматической сцены требовали иных, «не кукольных» средств). А для драматической игры театрам кукол катастрофически не хватало профессионализма драматических актеров.

В начале 80-х годов в спектаклях «уральской зоны» стали ощущаться некоторая усталость, исчерпанность идей, опасность дилетантизма (о б этой опасности в свое время говорил М.Королев). Театральный критик К. Мухин, почувствовавший угасание «уральской зоны», писал: «Уроки «уральской зоны» настолько серьезны, что навряд ли театру кукол стоит от них отмахиваться. Главный вопрос, который возникает естественно: стоит ли нам морочить голову себе и другим, изобретать хитроумные оправдания для некукольных спектаклей под знаком театра кукол? Конечно же, нельзя отнести к разряду кукольных «Того самого Мюнхгаузена» Г. Горина (режиссер В. Шрайман, художник Г. Аверкин) в Магнитогорске, в котором, просто-напросто, нет кукол […] В. Вольховский показал в рамках этого смотра «Озерного мальчика» по повести П. Вежинова. Режиссер, кажется, возвращается к тому, с чем когда-то он активно боролся. А именно — имитация куклами человека и его поведения — основа спектакля. Куда же девалась метафоричность […] Причина появления таких спектаклей у лидеров «уральской зоны» не в отсутствии новых идей (их не так много у всего нашего театра), а в отходе от куклы, от законов кукольного искусства. Способ создания художественного образа — актер играет куклой— лежит в основе и является постоянным, устойчивым. Он будет существовать до тех пор, пока будет существовать искусство театра кукол в целом, и в этом смысле является вечным […] Перекос этот, видимо, не случаен: постоянное балансирование на грани кукольного и драматического искусств, в конце концов, дало и такой результат»37.

Пятый уральский фестиваль, прошедший летом 1985 года в Оренбурге, фактически, подвел предварительный итог всего цикла жизни «уральской зоны». Среди режиссеров-лидеров наметился раскол. Прежнее единение, цементировавшее союз единомышленников, распадалось. Стало ясно, что «мушкетеры-королёвцы» не едины. Эстетические границы «уральской зоны» размывались и сама она медленно, как улыбка чеширского кота, исчезала, закономерно уступая место иной эстетике, другим идеям, режиссерам, художникам. Не случайно, наверное, одним из наиболее интересных спектаклей этого фестиваля стал спектакль Тюменского театра кукол по пьесе из образцовского репертуара - “По щучьему велению” (режиссер А.Тучков, художник В.Осколков).

В процессе работы над этим спектаклем художник и режиссер объехали несколько сел юга Тюменской области, отбирали старинную деревенскую утварь, которая стала реквизитом спектакля. Русская народная сказка рождалась и разыгрывалась в деревенской избе. Казалось, будто время вернулось назад — в начало 60-х, когда театр кукол экспериментировал в области театра оживающих предметов. Мочалки, миски, чашки, прялки превращались в кукол – действующих лиц спектакля.

В начале 90-х годов «уральская зона» фактически завершила свое существование. Некоторые ее режиссеры ушли из жизни - В.Штейн (2000), Р.Виндерман (2001), В.Вольховский (2003). Уехали из страны М.Хусид и В.Шрайман38. Оставшиеся без художественного руководства театры «уральской зоны» разрушались. «…Произошло то, что должно было произойти, - писал В.Шрайман, - повторилась история с Образцовым. И мы готовы были, и ждали даже, что на смену нам придет новое поколение режиссеров — скандальное, революционное — которое предъявит нам художественный ультиматум. Но оно не пришло»39.

Рассматривая процессы смены поколений, происходившие на протяжении ХХ века как философско-культурологическую проблему, исследователь Н.А.Хренов в статье «Смена поколений в границах культуры модерна…» замечает, что «собственно три поколения (деды, сыновья, внуки) и конституируют столетие, которое может быть рассмотрено отдельным большим историческим циклом, где фиксируется власть традиций, оберегаемой старшими, бунт против традиций, совершаемый молодыми и реабилитация традиций, завершающая цикл»40

В этой модели ХХ столетия «дедами» отечественного театра кукол можно считать поколение Деммени, Образцова, Королева, «сыновьями» - Аблынина, Вольховского, Шраймана, Виндермана и др., «внуками» - Эпельбаума, Борока, Ефимова, Кудашова…

Это поколение, непохоже на уральских бунтарей. Они не никому предъявляют «художественных ультиматумов», и наделены качественно совершенно иной творческой энергией.

Поколение «реабилитации традиций, завершающее цикл».


VI

^ ВРЕМЯ ЗОЛОТЫХ МАСОК

Театр мистификаций


Еще в начале XX в., когда «идея куклы» активно разрабатывалась творцами «Серебряного века», поэт К.Бальмонт в стихотворении «Кукольный театр» (1903) предложил своеобразный поэтический образ искусства играющих кукол того времени: «Я в кукольном театре. Предо мной,/Как тени от качающихся веток,/Исполненные прелестью двойной,/Меняются толпы марионеток./Их каждый взгляд расчитанно-правдив,/Их каждый шаг правдоподобно-меток./Чувствительность проворством заменив,/Они полны немого обаянья, Их modus operandi прозорлив./Понявши все изящество молчанья,/Они играют в жизнь, в мечту, в любовь,/Без воплей, без стихов и без вещанья.../Но что всего важнее, как черта,/Достойная быть правилом навеки,/Вся цель их действий только красота...»41.

Поколение 80-х – 90-х годов ХХ века заново (в свой черед!) пытается определить «цель действий» театра кукол, вернуть в этот театр куклу, «сложить игрушку заново»… Это поколение, вероятно, можно охарактеризовать как поколение неодекаданса. Ведь декаданс, как известно, скорее тема и настроение, нежели театральное течение или законченный стиль; Исчезла прежняя страна, ее социальные институты утратили функции репрессивного контроля, против чего боролись предшественники. Многое, против чего была направлена протестная творческая энергия «уральской зоны» исчезло. Общество атомизировалось. Вновь, как в начале ХХ в. появляется ощущение «decadentia» – упадка. В 1980-х годах возникает кризис прежних гуманитарных идей, в обществе появляется склонность к мистицизму, тяга к загадочности образов, повышенное влечение к эротике сочетается с обостренным интересом к теме смерти.

Закончилась эпоха. Другая – только рождается...

«Итак, без всяких кавычек маски и куклы стали героями нашего времени во всех смыслах этого выражения, - отмечает театральный критик Е.Покорская, - Будь то марионетки политических шоу, действующие лица "Городка" и "маленькой психиатрической больницы", или маски культуры и готовые куклы на прилавке, - все они тесно населяют художественное пространство нового тысячелетия. Для полноценного осмысления сущности этого пространства, его глубинных значений, в будущем нужно, несомненно, нечто большее, нежели очередная модернизация постмодерна. А пока что... […]: "Весь мир - кукольный театр, и все мы в нем марионетки или их маски"42.

Читая этот текст, будто возвращаешься на сто лет назад – в интерьвью с Андреем Белым, планировавшим в 1907 г. создать свой театр марионеток: «Марионетизирование сцены при посредстве театра марионеток или театра картонных кукол — последняя злоба дня»43

Новое поколение кукольников, вновь занявшихся «марионетизированием сцены при посредстве театра марионеток», возникло, стало формироваться еще в конце 70-х – начале 80-х гг. в недрах все той же «ленинградской школы» и «уральской зоны». Но они уже тогда были другими, непохожими на Шраймана и Вольховского. Старшими в этом новом поколении были режиссеры И.Игнатьев, В.Куприн, А.Ярилов, В.Бирюков, Д.Лохов... На их глазах шли опыты, связанные с «синтетическим», «тотальным» театром, отказом от кукол. У этого поколения были несколько иные художественные взгляды, они были не похожи на «уральцев», хотя и работали в той же «зоне».

Игорь Игнатьев окончил ЛГИТМиК (кафедра театра кукол, курс М. Королева) в 1976 году. С 1976 по 1978 годы он – режиссер Кировского областного театра кукол, с 1978 по 1982 — главный режиссер Вологодского областного театра кукол. В 1982 – 1987 годы возглавлял Пермский театр кукол, а в 1987 г. вернулся в Ленинград и возглавил Кукольный театр сказки.

Сегодня Игнатьев - заслуженный деятель искусств России (2003), Дважды награждался Высшей театральной премией Санкт-Петербурга «Золотой софит» («Синяя борода», «Тщетная предосторожность, или Севильский цирюльник» и др.). За спектакль «Щелкунчик, или Мышиный король» в 2002 г. награжден Национальной премией «Золотая маска».

Своеобразие творчества Игнатьева - в особом режиссерском почерке: легкости, элегантности стиля, изяществе кукол, декораций, сценического действия, музыкальности и зрелищности спектаклей (художник А.Игнатьева). Невольно вспоминаешь ту самую строку К.Бальмонта – «Вся цель их действий только красота...».

У Игоря и Анны Игнатьевых – свой, неповторимый стиль, но главное – их спектакли созданы в театре кукол и средствами этого театра. Они не разбирают «игрушку» на детали, они ею любуются, стремятся ее одухотворить.

Иной стиль, отличный от уральцев и у режиссера Александра Борока, который начинал актёром у В.Вольховского в Челябинском театре кукол в период расцвета «уральской зоны», сотрудничал с С.Плотовым - выпускником Омского музыкального училища по специальности "актер театра драмы". А.Борок и С.Плотов создали в Челябинске сатирический, эстрадно-пародийный кукольный «Чёрный театр» (1988). В нем они были режиссерами, авторами и исполнителями ярких комедийных спектаклей, названия которых говорят сами за себя: «Спокуха, Маша!» (рок-опера по повести А.Пушкина «Дубровский»), «Рассказы о Ленине», «Вещь (по мотивам Д.Храмса), «Невольные переводы из Шекспира» (Гамлет», «Отелло»)…

Театр с успехом гастролировал в Архангельске, Нижнем Новгороде, Перми, Рязани, Санкт-Петербурге. Истоки этих самобытных, ироничных кукольных комедий – в актерских капустниках, а если глубже – в традиции артистических кабаре начала ХХ столетия.

Громкую известность А.Борок приобрел, благодаря постановке в Екатеринбурге спектакля «Картинки с выставки» (1996) – театрально-музыкальной фантазии на темы цикла фортепианных пьес М.Мусоргского (свободная обработка композитора С.Сидельникова, либретто А.Борока, А.Ефимова, С.Плотова). Спектакль был удостоен Национальной премии "Золотая Маска" (1997) в номинации лучшая работа художника (художник А.Ефимов создал для спектакля более 60 уникальных авторских кукол). Творческий союз Борока и Плотова был закреплен успехом спектаклей - «Дон Жуан» (1997) сценическая фантазия А.Борока, С. Плотова и «Чайка» Б.Акунина.

Будучи главным режиссером Екатеринбургского театра кукол, Борок, возможно, под влиянием легендарного «Гамлета» М.Борнштейна времен «уральской зоны», поставил другой - «THE HAMLET», соединивший в себе пародию, гротеск и высокий драматизм. Удачей стал и выбор артиста на главную роль, им стал художник Андрей Ефимов (заметим, что в «Гамлете» времен «зоны» также играл художник - М.Борнштейн.

Талант А.Ефимова – художника, мастера по куклам, актера, режиссера ярко высветился в его авторском спектакле «Иллюзион» (1998), получившим множество международных фестивальных наград. Это «кукольное представление для детей и взрослых», представляло из себя мозаику различных (грустных, смешных, философских) кукольных номеров, объединенных классической музыкой Вивальди, Баха, Шуберта, Штрауса, Чайковского и др. Эта разножанровая мозаика в какой-то момент вдруг складывалась в неожиданную, цельную картину странностей человеческой жизни. Вспоминалось знаменитое «свифтовское»: «Для того, чтобы показать человеческую жизнь со всеми ее странностями, был изобретен кукольный спектакль»…

В работах А.Борока и его единомышленников, конечно, есть некоторое влияние «уральской зоны», но и содержательно, и формально это другой театр. Здесь нет и следа от публицистического бунтарства «уральцев», а куклы остаются основным инструментом и выразительным средством режиссера. Главным же сходством, вероятно, остается умение насытить театральной энергией большие сценические площадки. Такое умение сейчас есть у немногих режиссеров театра кукол. Преобладает массовое стремление к камерности, сжатости кукольной сцены до миниатюры, спичечного коробка.

В конце 80-х – начале 90-х гг. ХХ в. в России возрождается практика работы частных театров. Среди первых - Семейный московский театр «Тень», созданный талантливым художником, выпускником Строгановского училища И.Эпельбаумом и актрисой, ученицей режиссера Л.Хаита, М.Краснопольской.

Театр начинался с изысканного, живописного спектакля «Волшебная дудочка», решенного в технике театра теней и напоминающего замечательные художественные опыты 20-х гг. художника Л.Райнингер.

Театр «Тень» стал одним из наиболее ярких кукольных театров России конца ХХ – начала ХХI вв. У него выраженная экспериментальная направленность, здесь создаются и пародийные, и лирические, и комические, и ироничные спектакли.

Театр Эпельбаума и Краснопольской – это вместе с тем и игра, куда они вовлекают зрителей («Весь мир – театр!»). Эта игра с элементами мистификации вдруг, в какой-то момент, оказывается самой жизнью. В интерактивную игру вовлекаются не только зрители, но и люди из параллельных художественных миров: А.Васильев, Р.Виктюк, Е. Гришковец, К.Райкин и др.

Театр «Тень» - неоднократный лауреат Российской Национальной премии «Золотая маска». В его репертуаре: «Лиликанский большой королевский театр», “Мизантроп”, “Дождь после потопа” «Петр Чайковский. Лебединое озеро. Опера», «Щелкунчик», «Гамлет», «Метаморфозы» и многие другие спектакли уже многократно и подробно описанные.

Кстати, театр «Тень» стал для кукольников конца ХХ века и новой (взамен «уральской») лабораторной, учебной базой, где проходят творческие лаборатории И.Уваровой. Эти лаборатории более чем уместны, поскольку русский декаданс начала ХХ века далеко не безразличен творчеству многих участников лаборатории.

На формирование поколения режиссеров, художников-кукольников конца ХХ в. значительное влияние оказал режиссер, художник, сценарист Резо Габриадзе и его театрально-художественные инсталляции («Осень нашей весны» (1986),«Дочь императора Трапезунда» (1988), «Песня о Волге» (1996) и др.).

«Идея куклы», особое внимание к Марионетке, как это было и в начале XIX столетия (Гофман, Клейст, Одоевский), и в начале прошлого века (Бальмонт, Гумилев, Блок, Мейерхольд) привлекает все больше внимание и в начале XXI века. Среди представителей современного театра кукол – целая галерея режиссеров, обладателей «золотых масок»: Р.Кудашов (Большой театр кукол), А.Викторова (Театр «Кукольный формат»), Б.Саламчев (Омский театр кукол), А. Ефимов (Екатеринбургский театр кукол), Б.Константинов (Санкт-Петербургский театр марионеток им. Евг Деммени) и др.

Каждый из них по-своему талантлив, интересен. Но это уже не бесшабашные «мушкетеры уральской зоны». Они свободны, сосредоточены, обособлены, ироничны, склонны к мистификации.

В этом знак нашего времени - «Золотых масок».


^ Москва-Казань-Нижний Новгород-Москва

Август 2008 г.

1 Цит. по: Academia Образцова. М.: Дизайн Хаус, 2007. С.15

2 Шпет Л.Г. Сегодня и завтра в театре кукол. (Выступление на симпозиуме в Лодзи 30 ноября 1967 г.). Информационное письмо Советсткого центра УНИМА, 1968, февраль,№13.С. 15

3 Шпет Л. . Сегодня и завтра в театре кукол. (Выступление на симпозиуме в Лодзи 30 ноября 1967 г.). Информационное письмо Советсткого центра УНИМА, 1968, февраль,№13. С. 16

4 Надпись на книге «Marionettes et Guignols en Tchecoslovaquie», подаренной Мейерхольдом Образцову, Библиотека Музея ГАЦТ им. С.В. Образцова.

5 Цит. по: Смелянская С., Голдовский Б. Театр кукол Украины. Страницы истории. Сан-Франциско: 1998. С. 158.

6 Цит по: Academia Образцова. Указ.соч. С. 93

7 Богатырев П.Г. О взаимосвязи двух близких семиотических систем: кукольный театр и театр живых актеров // Ученые записки Тартуского гос. ун-та. Вып. 308: Семиотика культуры. Труды по знаковым системам. VI. Тарту: ТГУ, 1973. С. 313.

8Кусов В.А. «Актёр – помощник в театре кукол». Рукопись. Архив Музея ГАЦТК. С.2


9Цит по: Academia Образцова. Указ соч. С. 68

10 Громов В. Выступления на Конференции ВТО, 1941, Стенограмма, Архив Музея ГАЦТК. С.

11 Цит по: Смелянская С., Голдовский Б. Театр кукол Украины. Страницы истории. - Сан-Франциско, 1998. С. 177


12 Цит. по: Academia Образцова. Указ соч. С. 69

13 Карло Гоцци Сказки для театра. М.: Искусство, 1968. С.6

14 ^ Здесь неточность: В.Громов ушел не в областной, а в Московский городской театр кукол (МТК)

15 Цит. по: Академия Образцова. Указ соч. С. 108-109

16 Шпет Л. . Сегодня и завтра в театре кукол. (Выступление на симпозиуме в Лодзи 30 ноября 1967 г.). Информационное письмо Советсткого центра УНИМА, 1968, февраль,№13. С.16

17 Из Протокола заседания Актёрской секции Художественного совета ГЦТК. 05.08.1957. Архив Музея ГАЦТК. С.4


18 Кулиш А. П. Проблема сценического характера в современном советском театре кукол. Л: ЛГИТМиК, 1987. С. 17–18.

19 Швембергер В.А. Театр моей жизни. М.: Образовательно-информационный центр российских немцев, 2003. С. 68–69.

20 Глазунова О. Те мушкетеры и эти: О смене генераций в театре кукол // Театр. 2006. № 1. С. 60.

21 Цит. по: Смирнова Н.И. Искусство играющих кукол. Смена театральных систем, М.:1983. С.176

22Смирнова Н. Указ соч. С. 177

23 Яркий пример – актриса М.Краснопольская, создавшая (совместно с И.Эпельбаумом) Семейный московский театр «Тень».

24 Смирнова.Н.И. Указ. Соч. С. 197, 198

25 ^ Санкт-Петербургская Международная мастерская театра синтеза и анимации «Интерстудио»

26 Смирнова Н.И. Указ. соч. С.252

27 Хусид М. Удивительные приключения радости и трагедии Михаила Хусида, провизора и режиссера, рассказанные им самим. // «Петербургский театральный журнал» 1993. №4. С. 17.

28 Хусид М. Удивительные приключения радости и трагедии Михаила Хусида, провизора и режиссера, рассказанные им самим. // «Петербургский театральный журнал» 1993. №4. С. 18.

29 Хренов Н.А. Зрелища в эпоху восстания масс, М.: Наука, 2005. С. 237.

30 Термин польского исследователя, профессора Х. Юрковского

31 Шкловский В.Б. Повести о прозе. Размышления и разборы. В 2 т. М.: Худож. лит., 1966. Т.2.С. 266.

32 Смирнова Н.И. Указ соч. С. 249

33 Уварова И.П., Материалы Лаборатории художников театра кукол, 1986 г., Архив Музея ГАЦТК им.С.Образцова. С. 15.

34 Глазунова О. Те мушкетеры и эти: О смене генераций в театре кукол // Театр. 2006. № 1. С. 61

35 Из интервью с В.М.Штейном. Архив автора. С.2

36 Там же.

37 Мухин К. Н. Миг между прошлым и будущим // Театральная жизнь. 1989. № 13. С. 21.

38В 1997 г. В.Шрайман вернулся в Россию и продолжил работу в Магнитогорске. Здесь он первоначально возглавил кукольный и драматический театры, а затем перешел на преподавательскую работу, стал заведующим кафедрой мастерства актера, профессором Магнитогорской государственной консерватории. В настоящее время много усилий и внимания он уделяет проблемам воспитания профессиональных актеров, роли и месту куклы в кукольных спектаклях.

39Виктор Шрайман: "Мы ждали, что новое поколение предъявит нам художественный ультиматум". - «Известия» 11 августа 2005 г.

40 Хренов Н.А.Смена поколений в границах культуры модерна: надежды, иллюзии, реальность//Поколение в социокультурном контексте ХХ века, М., 2005. СС. 21-22.

41 Бальмонт К. Д. Кукольный театр // Бальмонт К. Д. Стихотворения. М.: «Книга», 1989. С. 249.

42 Покорская Е. Куклы и маски - герои нашего времени // Современная драматургия. №2, 2002, С. 174


43 Белый А. Театр Марионеток // Театр. 1907. № 61. С. 11–12.







оставить комментарий
страница2/2
Дата17.10.2011
Размер0,63 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2
хорошо
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх