Цыганков П. А icon

Цыганков П. А


Смотрите также:
Космического Корабля «Планета Земля»...
Автор П. А. Цыганков, доктор философских наук, профессор. Цыганков П. А...
Анализа данных-3: метаплан...
Анализ для оценки программ и политик: западный и российский опыт (гу-вшэ, Москва...
Шамов С. А., Цыганков Б. Д., Шуляк Ю. А. Ксенонотерапия опийной и алкогольной зависимости...
каталог № 133 Университетская книга. Вып. 1...
Реферат Кузяев Виталий Александрович Марьяновская Мария Константиновна Шишкова Карина...
Государственный центральный музей современной истории россии музыкальный салон в Английском...
Я. И. Кузьминов Ученый секретарь...
Е. Г. Ясин Ученый секретарь...
Программа дисциплины «Правительственно-политическая система России» для специальности 080504...
Задачи дисциплины: дать студентам представление о международном опыте молодежной политики...



Загрузка...
скачать

Цыганков П. А.




Плюрализм или обособление цивилизаций? Тезис хантингтона о будущем мировой политики в восприятии российского внешнеполитического сообщества


Плюрализм или обособление цивилизаций?

Тезис Хантингтона о будущем мировой политики в восприятии российского внешнеполитического сообщества*

 

Слово - социальный феномен, социальный во всех

отношениях и измерениях, от образа звучания

до всей глубины абстрактного значения.

Михаил Бахтин[1]

1. Введение

Окончание Холодной Войны представляет в новом свете старую мудрость, согласно которой процесс формирования национальной идентичности не подлежит завершению, ибо нации конституируются и реконституируются в результате их постоянного взаимодействия с внешним окружением. После загадочного исчезновения железного занавеса государства поставлены перед необходимостью заново формулировать свои идентичность и интересы в мировой политике. Вопросы национальной миссии, политической идентичности и исторической судьбы сегодня обсуждаются исследователями и политиками с особенной остротой, и мы будем правы, если присмотримся к ходу их обсуждения. Анализ того, как именно идет обсуждение этих вопросов - один из способов понять внешнеполитическое поведение государств после Холодной Войны.

Данная работа предлагает один из возможных способов анализа внешнеполитического дискурса, а именно - через восприятие внешнеполитическим сообществом хорошо известного тезиса Самуэля Хантингтона о грядущем "столкновении цивилизаций" в мировой политике. В частности, в нашей работе рассматривается, как именно новая парадигма мировой политики была воспринята в России, представляющей собой, согласно Хантингтону, одну из восьми главных цивилизаций.[2] После публикации в ведущем внешнеполитическом журнале США ("Форин Афферс") статья была перепечатана в России и в деталях обсуждалась ее интеллектуальным сообществом[3]. Вряд ли будет преувеличением сказать, что для российской интеллигенции Хантингтон, как и в свое время Фукуяма, стал фигурой символической, как бы представляющей собой важную часть самосознания западной цивилизации на середину 1990-х годов. В этом смысле статьи Хантингтона предоставляют интересную возможность проследить процесс формирования российской политической идентичности путем анализа реакции различных интеллектуальных групп на тезис о столкновении цивилизаций[4].

Мы исходим из предположения, что ментальные конструкции социальны, причем социальны, по выражению Михаила Бахтина, во всех их отношениях и измерениях. Следовательно, изучение ментальных конструкций, как субъективных, так и интерсубъективных, в принципе способно рассказать нам немало важного и интересного о формировании внешней политики и поведении государств на международной сцене. Существует ряд методик анализа политического дискурса, как качественных, так и количественных в своей основе[5]. Наш подход будет точнее всего обозначить как анализ "школ мысли"[6]. Выявляя реакцию различных российских групп на тезис о грядущем столкновении цивилизаций, мы тем самым выявляем различные школы внешнеполитического мышления в России и их потенциальный вес на формирование внешней политики России. Такой способ анализа - интерпретирующий в своей основе и поэтому не способен, как заметил в свое время Хэдли Балл, "к кумулятивному росту знания на манер естественных наук. Сталкиваясь с противоречием (...) мы выявляем допущения, из которых исходит каждая группа, взвешиваем и противопоставляем их, связываем с эмпирическими обстоятельствами, но можем рассчитывать лишь на временное разрешение противоречия, которое оказывается возможным на основе наших собственных, также открытых для критики допущений"[7]. Тем не менее, интерпретирующий анализ может сослужить весьма важную службу, демонстрируя, например, каким образом различные культуры и цивилизации видят свою роль в мировом сообществе.

Центральный тезис нашей статьи может быть кратко суммирован следующим образом. Российская восприятие тезиса Хантингтона позволяет выявить две основные группы внешнеполитического мышления, обе относящиеся к Хантингтону весьма критически. Мы будем называть эти группы Либералами и Националистами[8]. Либералы атакуют Хантингтона за поиск нового образа врага вместо признания подлинного плюрализма цивилизаций в мировой политике; националисты обеспокоены тем, что Россия постепенно уступает Западу свою политическую независимость, а Запад увеличивает степень контроля над Россией, эксплуатируя ее внутренний упадок. Соответственно, две группы предлагают различные альтернативы тезису Хантингтона о будущем мировой политики. По нашему мнению, идейное противоборство либералов и националистов является выражением российских споров о политической идентичности и позволяет увидеть богатство и интеллектуальную насыщенность процесса формирования национальной идентичности. Изучение политического и интеллектуального дискурса дает возможность проследить формирование идентичности как процесс значимого диалога между российском и американским интеллектуальными сообществами, с одной стороны, и между либералами и националистами в России, с другой.

Статья построена следующим образом. После представления тезиса Хантингтона в следующем разделе, мы выявляем либеральную и националистическую группы внешнеполитического мышления и анализируем их восприятие тезиса (Раздел 3). Затем мы рассматриваем альтернативы, предложенные либералами и националистами в ответ на тезис о столкновении цивилизаций. 5-й раздел суммирует обсуждение и экстраполирует его основные выводы на дальнейшее изучение культур и цивилизаций в мировой политике.

^ 2. "Столкновение цивилизаций" как парадигма мировой политики

Самуэль Хантингтон сформулировал содержательно ясный и элегантный по форме тезис, существо которого сводится к следующему:

"Принципиальный конфликт в глобальной политике будет происходить между нациями и группами различных цивилизаций. Столкновение цивилизаций будет доминировать в мировой политике. Следующая мировая война, если она состоится, будет войной цивилизаций"[9].

Тезис основывается на серии важных допущений, заслуживающих того, чтобы быть деконструированными в целях дальнейшего обсуждения. Данный раздел посвящен выявлению такого рода допущений, а также суммированию основного содержания и политического смысла тезиса Хантингтона. Тезис о столкновении цивилизаций рассматривается нами как существующий на трех уровнях абстракции - уровне теоретических допущений, политически содержательном и уровне конкретно-политических рекомендаций (Тезис суммирован нами в табл. 1).

Табл. 1. Тезис о столкновении цивилизаций

 

 

 

 

^ Теоретические допущения

 

Цивилизации - основные субъекты мировой политики после окончания Холодной Войны

Главной целью цивилизаций является максимизация власти

Внешнее окружение цивилизаций - анархия

 

 

 

^ Содержание тезиса

 

Столкновение цивилизаций - угроза международной стабильности

Столкновение цивилизаций - потенциальная угроза внутренней стабильности государств

 

 

 

^ Политические рекомендации

 

Большая интеграция Запада

Меньшее вмешательство в дела других цивилизаций

Союз с России в целях сдерживания китайской и мусульманской угроз


^ 2.1. Теоретические допущения.

Субъекты мировой политики. Хантингтон утверждает, что с окончанием Холодной Войны цивилизации как субъекты мировой политики приходят на смену нациям-государствам[10]. Цивилизации определяются им как культурные сообщества, отличающиеся друг от друга историей, языком, традициями, но более всего религией[11]. Хантингтон выделяет восемь основных цивилизаций - западная, конфуцианская, японская, исламская, индуистская, славяно-православная, латино-американская и, возможно, африканская - и настаивает, что несмотря на переплетение и смешивание, цивилизации - реальные сообщества, с реальными разделяющими их границами[12]. Коммунисты могут стать демократами, богатые бедными, но азербайджанцы не могут стать армянами, иллюстрирует он свою мысль. Таким образом, взаимоотношения цивилизаций потенциально конфликтны, поскольку в основе их различий - ценности и убеждения, а примирить ценности и убеждения, считает Хантингтон, гораздо сложнее, нежели экономические и политические интересы.

"В классовых и идеологических конфликтах, ключевым вопросом был "На чьей ты стороне?" и люди могли и выбирали стороны и переходили с одной стороны на другую. В конфликте цивилизаций вопрос состоит в том "Кто бы?" Это дано раз и навсегда и не подлежит изменению. Как нам известно из опыта Боснии от до Кавказа и Судана, неверный ответ на данный вопрос может означать пулю в лоб"[13].

^ Цели субъектов. Кроме стремления к защите собственных ценностей и убеждений, цивилизации, считает Хантингтон, стремятся к приобретению власти. Власть - способ стать сильнее и, следовательно, лучше защитить свои интересы и ценности. Различия в обладании властью и борьба за военные, экономические и институциональные ресурсы, как и прежде, будут основной движущей силой мировой политики. Также как и классические реалисты и неореалисты, Хантингтон находится под обаянием феномена власти, и его тезис твердо базируется на хорошо известных допущениях политического реализма[14].

^ Условия взаимодействия субъектов. Хантингтон разделяет с реалистами и другое теоретическое допущение, согласно которому субъекты мировой политики, в основном, действуют в условиях анархии, и не существует практически ничего, что сдерживало бы их стремление к власти и господству. Характерно, например, то, как Хантингтон отзывается о статусе и возможностях международных институтов в сравнении со статусом и возможностями цивилизаций. По его убеждению, через международные экономические институты "Запад защищает свои экономические интересы и навязывает другим нациями ту экономическую политику, которая кажется ему правильной"[15]. Что касается международных институтов безопасности, то они существуют для осуществления Западом политического господства. Иными словами,

"Запад, в действительности, использует международные институты, военное могущество и экономические ресурсы, чтобы управлять миром, поддерживая западное превосходство, защищая западные интересы и распространяя западные экономические и политические ценности"[16].

И вновь, картина, рисуемая Хантингтоном, напоминает созданную реалистами игру с нулевой суммой, в которой, как выразился однажды Иосиф Сталин, "кто не с нами, тот против нас."

^ 2.2. Политически значимое содержание тезиса.

Столкновение цивилизаций, согласно Хантингтону, происходит на двух, макро- и микро уровнях. Макроуровень подазумевает международный уровень борьбы цивилизаций; столкновение цивилизаций на микроуровне означает угрозу внутренней стабильности государств в тех случаях, когда линия цивизационных разломов проходит по их территории[17].

^ Столкновение цивилизаций - угроза международной стабильности. Поскольку цивилизации - принципиально непримиримы и готовы выступить на защиту своих ценностей, их столкновение представляет угрозу международной стабильности. "Вооруженные конфликты между группами, представляющими различные цивилизации, наиболее опасный источник эскалации, способный вести к глобальным войнам," предупреждает Хантингтон[18]. Это тем более так, что у незападных цивилизаций увеличивается "стремление, воля и ресурсы для того, чтобы формировать мир по незападному образцу"[19]. В своей первой статье Хантингтон, в частности, выделяет конфликты в Европе между западным христианством, с одной стороны, и православием, с другой; повсеместно происходящие конфликты западной и исламской цивилизацией; конфликты православных и мусульман в Европе и Евразии; мусульман и индуистов в Азии; конфликты Китая и Америки; и Японии и США. Взаимодействие цивилизаций несет потенциальную угрозу для международной стабильности и потому, что экономическая конкуренция преобладает только в отношениях американской и европейской субцивилизациями, а также в отношениях этих субцивилизаций с Японией. Что касается остальных цивилизаций, то их взаимодействие нередко принимает насильственные формы, иногда доходящие до "этнических чисток".

^ Столкновение цивилизаций как угроза внутренней стабильности. На уровне внутренней политики, продолжает Хантингтон, столкновение цивилизаций может вести к ослаблению государственного единства. Он выделяет три наиболее вероятных кандидата ("разорванные страны") на осуществление сценария дезинтеграции в будущем - Турцию, Мексику и России - поскольку эти три страны представляют, по его мнению, особенно высокий уровень культурной гетерогенности. Турция разделена между западной и ближневосточной мусульманской идентичностью; Мексика между идентичностью латиноамериканской и северноамериканской страны; Россия борется за выбор европейской и евразийской ориентации. Из всех трех, полагает Хантингтон, Россия - в наиболее опасном положении, поскольку здесь отсутствуют все необходимые условия для успешного переформулирования цивилизационной идентичности, а именно политическая и экономическая элита не определилась в отношении возможного присоединения к Западу; неясно, готово ли к такому переформулированию российское общественное мнение; Запад, кажется, не в восторге от идеи возможного союза с Россией[20].

Во второй статье, опубликованной "Форин Афферс", Хантингтон использует тезис для характеристики американской внутриполитической ситуации, доказывая, что идеология развития ценностей различных культур в США идет вразрез с идеей индивидуальной свободы и безразличия к цвету кожи. Поддерживая развитие различных культурных идентичностей, такая политика, по убеждению Хантингтона, весьма опасна и в перспективе способна вести к дезинтеграции Америки[21].

^ 2.3. Политические рекомендации.

Большая интеграция западной цивилизации. Следуя тенденции возрастания цивилизационного самосознания в мире, Запад будет прав, если предпримет усилия для экономической интеграции и интеграции имеющихся структур поддержания безопасности между европейской и северо-американской составляющими западной цивилизации. В условиях существования различных цивилизаций Западу следует быть готовым к предотвращению угроз извне и защите своих фундаментальных культурных ценностей. Другие способы достижения большей интеграции Запада включают в себя ограничение роста военной мощи конфуцианских и мусульманских государств и поддержка тех групп внутри незападных цивилизаций, которые симпатизируют западным ценностям и интересам[22].

^ Меньшее вмешательство в дела других цивилизаций. Одновременно, Западу необходимо обрести более тонкое понимание других цивилизаций, чем то, которое остается превалирующим[23]. Такое более тонкое понимание должно быть воприимчиво к религиозным и философским допущениям, находящимся в основании других цивилизаций, и к тому, как представители незападных цивилизаций видят свои интересы в мире. Незападные цивилизации продолжат приобретать богатство, оружие и технологии, и следовательно, Западу придется все в большей степени приспосабливаться к этим цивилизациям и все меньше нанвязывать им свои стандарты поведения. В частности, как Хантингтон одобрительно цитирует высказывание Кишоре Махбубани, "усилия защищать права человека в Азии должны считаться с изменившимся соотношением власти с окончанием Холодной Войны (...) Сегодня пространство для применения политики обусловленности и санкций для получения уступов в области прав человека значительно сузилось"[24].

^ Союз с Россией в целях сдерживания китайской и мусульманской угроз. Будучи особенно обеспокоен подъемом китайской и мусульманской цивилизаций, Хантингтон рекомендует сдерживать конфуцианско-мусульманскую угрозу, развивая и поддерживая сотрудничество с Россией. В своей недавно опубликованной книге он развивает это положение, утверждая, что "тесно сотрудничающая с Западом Россия обеспечит дополнительный противовес конфуцианско-мусульманскому блоку по глобальным вопросам" и что Западу следует "воспринимать Россию как основное государство православной цивилизации и основную региональную державу с законными интересами в области безопасности по ее южным границам"[25].

3. Восприятие тезиса российским внешнеполитическим сообществом.

3.1. Российский интеллектуальный дискурс середины 1990-х годов.

Прежде чем мы перейдем к анализу российского восприятия тезиса Хантингтона, важно сказать несколько слов о социальном контексте, питающем российский дискурс. В целом ряде отношений этот контекст существенно отличен от того, в котором проводились и проектировались горбачевские и первые пост-коммунистические реформы. Ряд событий - распад СССР, провал шоковой терапии и резкое снижение жизненных стандартов населения, растущая вероятность расширения НАТО на восток - привели к смене умонастроений россиян. Для многих, переход от эры надежд к эре тяжелого, изнуряющего труда без особых перспектив на будущее совершился слишком быстро и пока не поддается рациональному объяснению. Относительно единое при Горбачеве, общество середины 1990-х отличается отсутствием консенсуса по основополагающим политическим вопросам. Некоторым социальным группам удается сохранять оптимизм, однако общий сдвиг в сторону большего пессимизма, подозрительности и даже цинизма в отношении реформ и роли в них внешнего мира, кажется, отрицать невозможно. Значительное снижение социальной поддержки проведению либеральной внутренней и внешней политики было убедительно продемонстрировано результатами парламентских выборов в декабре 1993 и 1995-го гг.

Трудно сказать, продолжит ли Россия и дальше двигаться по направлению к большей наступательности и агрессивности; кризис российской идентичности далек от своего разрешения, вопросы культурной принадлежности все еще должны быть решены, а стратегические приоритеты расставлены. Но превалирующее настроение 1990-х - это настроение постепенно нарастающей критики по отношению к Западу и его роли в российских реформах. Можно выделить, по крайней мере, две группы, выражающие обозначенную тенденцию. Мы будем называть представителей этих групп либерально- и националистически-ориентированнами критиками Запада[26]. И либералы, и националисты настроены критично по отношению к тезису о "столковении цивилизаций", однако их критика окрашена в принципиально отличающиеся политические тона. В то время как либералы атакуют Хантингтона (и Запад, в той мере, в какой он представлен голосом Хантингтона) за поиск новых врагов вместо примирения с плюрализмом цивилизаций, националисты обеспокоены тем, что Россия утрачивает политическую автономию перед Западом и тем, что Запад (в частности, представленный Хантингтоном) стремится подчинить Россию своему влиянию, эксплуатируя ее внутреннюю слабость[27]. Нижеследующее - более детальное обсуждение восприятия тезиса о "столкновении цивилизаций" российскими либералами и националистами.

3.2. Либералы.

Большинство российских либералов подчеркивает важность культурных аспектов мировой политики и отдает должное Хантингтону за попытку осмыслить вопросы цивилизаций и их взаимодействия внутри и среди государств[28]. В то же время либералы далеки от того, чтобы поддержать то, как именно Хантингтон интерпретирует взаимодействие цивилизаций. Данный подраздел рассматривает основные теоретические допущения российских либералов, а также их реакцию на содержание тезиса Хантингтона и связанные с ним политические рекомендации.

^ Теоретические допущения. В отношении методологии анализа доминирующий среди либералов настрой был выражен редактором "Полиса" Игорем Пантиным в его призыве концептуально переосмыслить парадигму "столкновения цивилизаций" и, тем самым, выйти за пределы критики Хантингтона в рамках предложенных им теоретических допущений[29]. Как и Хантингтон в своей парадигме, российские либералы исходят в своих построениях из определенных теоретических допущений, затрагивающих природу и цели субъектов мировой политики, их окружение и способы взаимодействия.

Что касается субъектов и их окружения, помимо того, что Хантингтон далек от последовательности в определении цивилизаций[30], он не заметил фундаментальные по своей значимости процессы глобализации, оказывающие глубокое воздействие на природу наций и цивилизаций. Хантингтон анализирует цивилизации как местные, отделенные друг от друга агенты, со своими собственными и трудно примиримыми интересами в мире. Однако современная мировая политика характеризуется не только тенденциями к различию и обособленности, но и тенденциями к постоянному взаимодействию и интеграции субъектов мировой политики. Либералы настаивают, что будучи рассмотрены таким образом, цивилизации не изолированы друг от друга и вполне возможно предположить возникновение мировой цивилизации с нормами и ценностями, разделяющимися в различных государствах и цивилизациях. Большинство либералов указывают на тот факт, что взаимодействие цивилизаций происходит в контексте материальной глобализации, создающей предпосылки для возникновения единой человеческой цивилизации. В частности, отмечается существование глобальных экологических проблем, глобальных в своей основе императивов экономической модернизации, взаимозависимости и транснационализации[31]. В данном отношении аргументация либералов принимает нормативные формы, поскольку разрешение глобальных проблем потребует, по их мнению, глобального Разума, общего для человечества в целом и чье возникновение было предсказано в начале века Владимиром Вернадским[32]. Рассмотренные таким образом, цивилизации далеки от того, чтобы быть единственными субъектами мировой политики. Неправдоподбно и то, что они якобы находятся в условиях анархии и что их единственной целью является максимизация власти и ресурсов.

^ Содержательная часть тезиса. Будучи настроены крайне критично в отношении нарисованной Хантингтоном конфликтной картины мира, либералы, неудивительно, критичны и к содержательной части его тезиса. Рассмотрение мировой политики как места столкновения цивилизаций, по их мнению, малопродуктивно. Оно выдает западоцентризм, не столь давно обнаруженный Фрэнсисом Фукуямой в рассуждениях о якобы наступившем "конце истории"[33], и страхи, что контроль мировой политики после окончания Холодной Войны окажется не под силу Западу. Как выразил эту мысль А. Шестопал, работы Фукуямы и Хантингтона симптопатичны как показатели снижения "уровня историчности"[34]. Речь идет о западной историчности, которая относительно узка в своих временных и территориальных масштабах и неприменима к незападным мирам или цивилизациям. Конец Холодной Войны означает обреченность такого рода историчности и учит, в том числе, тому, что культурный плюрализм выдвигается в центр мировой политики. Анализ и предсказания Хантингтона о будущих культурных конфликтах по линиям цивилизационных разломов не только ошибочны, но и опасны сами по себе. По словам одного из либералов, "Сценарий будущего по Хантингтону может иметь лишь один - летальный - конец. Всемирное противостояние, борьба на "цивилизационных разломах" ... при сужении возможностей выживания для человеческого сообщества бессмысленны. Жители планеты уже давно осознали (а объективные процессы экономического роста, интенсивная миграция идей, изобретений, техники, культуры в целом лежат в основе этого осознания), что только общие осмысленные действия способны обеспечить достойное грядущее мирового сообщества"[35].

Россия, по мысли либералов, должна продемонстрировать другой способ осмысления взаимодействия цивилизаций в мировой политике, тот, что подчеркивает открытость цивилизаций изменениям и восстанавливает "дух всеобщей истории." Но это не путь Фукуямы и Хантингтона, а путь Макса Шелера, Жана Маритена, Пьера Тейяра де Шардена, Сергея и Евгения Трубецких, Льва Карсавина, Питирима Сорокина, Джавахарлала Неру, Сунь Ятсена, Альбера Швейцера и Николая Рериха. Для последовавших этим путем в центре внимания находятся не конфликт, а сотрудничество, взаимовлияние и взаимообогащение наций, религий и культур[36].

Этот же аргумент развивается либерально мыслящими авторами применительно к анализу внутренней ситуации России. Не исключая тезиса о России в качестве "разорванной страны", либералы акцентируют прежде всего преимущества сосуществования культур, религиозных и этнических групп[37]. Сообщества, содержащие разнообразие таких групп, обычно особенно открыты к социальному творчеству и производству новых идей[38].

Рекомендации. Рекомендация Хантингтона углублять интеграцию Запада посредством ужесточения иммиграционной политики и международных экономических и политических союзов восприняты российскими либералами как призыв к большей изоляции Запада от глобальных процессов экономической и политической трансформации. Вместо этого, Западу следует продемонстрировать намерение решать экономические (бедность), политические и экологические проблемы на путях сотрудничества. Трудно представить, настаивают либералы, что в этом тесном, взаимозависимом мире западные страны могут обеспечить свою безопасность, отвлекаясь от проблем, существующих в незападном мире. Кроме того, сами западные общества сталкиваются с рядом существенных проблем, связанных, например, с "экологией, гипертрофированным культом потребления, и растущей примитивизацией жизни в рамках массовой культуры"[39]. Мировой прогресс, таким образом, становится напрямую связан с поисками "соразвития" и взаимной безопасности[40].

Из сказанного вытекает, что рекомендации Хантингтона минимизировать западную реакцию на события, происходящие в других цивилизациях, вряд ли будут поддержаны либералами. Можно предположить, что настаивая на том, что мир становится глобальным и требует всемирного сотрудничества, либералы выразят озабоченность грубейшими нарушениями прав человека, если таковые будут иметь место в других цивилизациях[41].

Наконец, хотя и выражая поддержку идее Хантингтона о необходимости заключения стратегического союза между Россией и Западом - в конце концов, разве не этого все эти годы добивались Горбачев и Козырев? - либералы не рассматривают такой союз как преследующий цели защиты западных ценностей против чуждых ценностей мусульманской или китайской цивилизаций. Вместо того, чтобы рассматривать российско-западный союз как союз против кого бы то ни было, предлагается рассматривать его как союз за достижение взаимоприемлемых экономических и политических целей. Страхи Хантингтона о том, что мусульманская или иные цивилизации несопоставимы с западными ценностями демократии и рыночной экономики, необоснованы. В сегодняшнем мире ни одна цивилизация, невзирая на ее культурную специфику, не может избежать вовлеченности в глобальные процессы экономической и политической модернизации. Даже ислам, возможно наиболее ригидная из религий, медленно уступает давлению императивов модернизации, и возникновение мусульманского фундаментализма может рассматриваться как симптом того, что мусульманская цивилизация приспосабливается, а не уходит от современности.

3.3. Националисты.

Как бы парадоксально это ни прозвучало, на уровне теоретических допущений российские националисты в целом согласны с Хантингтоном[42]. Они также разделяют значительную часть самого тезиса Хантингтона, однако решительно отвергают его политические рекомендации как решающие Россию самостоятельного голоса в мировой политике и делающие ее зависимой от Запада. Поэтому несогласие российских националистов с Хантингтоном может рассматриваться как несогласие в рамках одной и той же парадигмы мировой политики.

Допущения. Хотя националисты не всегда согласны с тем, как Хантингтон определяет цивилизации, они разделяют его убеждение, что формирование универсальной цивилизации невозможно и что первоочередная значимость в мировой политике принадлежит местным цивилизациям. В целом, пишет, например, С. Самуйлов, невозможно не согласиться с Хантингтоном, что "критикам цивилизационной парадигмы не удалось найти лучшее объяснение тому, что происходит в мире"[43]. Другие идут еще дальше, доказывая, что цивилизационная парадигма хорошо объясняет существо происходящих в мировой политике процессов и до окончания Холодной Войны. По мнению А. Кара-Мурзы, например,

"Любые крупные сдвиги в истории человечества были сдвигами, которые реализовывались именно в столкновении цивилизаций. Например, религиозные войны и Реформация в Европе, которые привели к радикальному социальному перевороту. Я также думаю, что и недавняя "борьба двух мировых систем" (условно говоря, "капитализма" и "социализма"), которую Хантингтон полагает "борьбой идеологий", была не чем иным, как столкновением цивилизаций.

И "первый", и "второй" миры структурировались именно как цивилизации; никакой "классовой борьбы" между "мировой буржуазией" и "мировым пролетариатом" (на чем настаивали в свое время коммунистические пророки новой эпохи) и, соответственно, никакой борьбы двух классовых идеологий не было. А была именно война цивилизаций, которые воспринимали друг друга как непримиримые, парадигмальные оппоненты"[44].

Националисты разделяют не только убеждение Хантингтона, что местные цивилизации являются основными агентами мировой политики, но его допущения о целях, окружении и способах взаимодействия цивилизаций. По их мнению, цивилизации борются за "престиж и ресурсы" (В. Цымбурский)[45], "экономическую, политическую и культурную идентичность" (А. Карагодин)[46] или "экономическое процветание" (С. Самуйлов)[47], и происходит это в условиях в окружении, принципиально отличающегося от того, что описано либералами. Вместо подчеркиваемых либералами тенденций к глобализации и взаимозависимости, националисты настаивают на том, что говорить о формировании универсальной цивилизации, по меньшей мере, преждевременно[48].

^ Содержание тезиса. Разделяя допущения Хантингтона, российские националисты в основном поддерживают и содержание тезиса. В частности, тезис подкрепляется дополнительными примерами из мировой политики[49]. В то же время, не все националисты разделяют предложенное Хантингтоном определение цивилизаций и некоторые из них выявляют непоследовательность его аргументации, доказывая, что действительная цель Хантингтона состоит в противопоставлении Запада незападным цивилизациям, а не в предупреждении об опасности столкновения цивилизаций. Другими словами, Хантингтон, главным образом, обеспокоен проблемой "West versus the rest"[50]; именно поэтому он "не замечает" ряда важнейших межцивилизационных конфликтов, таких как российско-китайский, внутрикитайский (проблема Тибета) или индо-пакистанский, постулируя вместо этого неформальный мусульманско-китайский блок[51]. Поэтому поднимая важную проблему, Хантингтон идеологически пристрастен и непоследователен в своей аргументации. Для этой группы российских критиков Хантингтона, столкновение цивилизаций действительно представляет основное содержание современной мировой политики, но не в том виде, в каком он это представляет.

Развитие тезиса применительно к внутренней политике также в основном поддерживается националистами, однако преимущественно в случаях, когда анализ не затрагивает Россию[52]. Когда дело доходит до России, националисты представляют картину, радикально отличную от той, что нарисована Хантингтоном. Для большинства из них Россия отнюдь не "разорванная" страна, разделенная между ориентациями на Запад и Восток, как это изобразил автор тезиса о столкновении цивилизаций. Скорее ее следует рассматривать как Евразию, пример самостоятельной цивилизации с особой геополитической ролью моста между Европой и Азией. Как пишет, например, С. Самуйлов,

"Нельзя согласиться и с утверждением Хантингтона о том, что Россия - это славяно-православная цивилизация. Исторически славяно-православный компонент был очень значителен в российской цивилизации, но не был равнозначен ей. В основу становления Московской Руси ... была положена евразийская альтернатива, которая одержала верх при создании российского государства в историческом споре с прозападной, в лице Великого княжества Литовского. Со времен Московской Руси Россия создавалась как многонациональное, в основном славяно-тюркско-финно-угорское, а позднее и многоконфессиональное (православие, ислам, буддизм, католичество, лютеранство, иудаизм и т.д.) государство"[53].

Таким образом, России, в отличие от Запада, удалось соединить православно-христианскую Европу и тюрко-мусульманский Восток во имя общего блага. Именно евразийский путь рассматривается как органический, естественный для России и потому в ближайшем будущем Россию ждет не столкновение культур, а их разнообразие и сотрудничество в рамках единой цивилизации.

Рекомендации. В отличие от либералов, националисты отвечают на тезис Хантингтона в рамках той же избранной им конфликтной парадигмы мышления. Отвечая на призыв Хантингтона к большей интеграции Запада перед лицом наступающих опасностей, они призывают к большей интеграции российской цивилизации и сфер ее влияния, бывшего союзного пространства[54]. Националисты в целом поддерживают Хантингтона в том, что Западу следует минимизировать вмешательство в дела других цивилизаций, ибо это облегчает России решение задачи интеграции пост-советского пространства. По мнению данной группы критиков Хантингтона, Западу следует признать беспочвенность притязаний на мировое господство, а России - продолжить выполнение своей традиционной роли балансира, поддерживающего равновесие между западным и незападными мирами[55]. Наконец националисты решительно протестуют против идеи российско-западного союза в целях сдерживания мусульманской или китайской угрозы. В. Цымбурский суммирует возражения российского националистически-мыслящего сообщества следующим образом:

"Для нас мог бы оказаться исключительно опасным неоднократно обсуждавшийся в России последних лет ... вариант союза с Западом против "исламско-конфуцианского блока" ... Против нас чересчур долго разыгрывали китайскую и исламскую карту, чтобы нам теперь не попытаться избежать расклада, который бы позволял Западу канализировать приливы внешнепролетарской агрессивности в направлении "русско-православной" цивилизации"[56].

Российские либералы и националисты, таким образом, воспринимают тезис Хантингтона весьма критически, но по своему. В то время как либералы резко критичны в отношении теоретических допущений, содержания и политических рекомендаций тезиса, критика националистов гораздо более умеренна. Националисты решительно возражают лишь на некоторые из идей Хантингтона, в основном разделяя другие и поддерживая сами теоретические допущения, из которых вырастают эти идеи. Несогласие либералов и националистов суммировано в таблице 2.

Табл. 2. Российское восприятие тезиса Хантингтона

 

Тезис Хантингтона

 

 

Российские либералы

 

Российские националисты

 

Допущения

 

 

В основном отвергнуты

 

В основном приняты

 

Содержание

 

 

Отвергнуто

 

Приняты отчасти

 

Рекомендации

 

 

Отвергнуты

 

Приняты отчасти


4. Российские альтернативы тезису Хантингтона и проблема межцивилизационного сотрудничества


4.1. Либералы - альтернатива вне парадигмы Хантингтона.

Несогласие либералов с тезисом Хантингтона, как мы пытались показать выше, не является лишь другим видением российских интересов в период, следующий за окончанием Холодной Войны. Либералами идут в своей критике гораздо дальше, оспаривая саму созданную Хантингтоном картину мировой политики как места столкновения фундаментально различных в своих ценностях цивилизаций за максимизацию политической власти. Вместо парадигмы столкновения цивилизаций предлагается иная парадигма, утверждающая приоритет их плодотворного взаимодействия и сотрудничества. После окончания Холодной Войны различные цивилизации могут не только мирно сосуществовать, но и будут вовлечены во взаимно плодотворные усилия для превращения мира в более пригодное и удобное для всех место жизни[57]. Таким образом, именно эпистемологические вопросы выходят в центр споров о тезисе Хантингтона. "Сегодня, как никогда, становится очевидным, что именно философско-методологическая установка определяет систему наших представлений, касающихся сценарной проработки будущих состояний нашей страны и мира в целом"[58].

Основное допущение либералов состоит, следовательно, в том, что плюрализм или разнообразие цивилизаций отнюдь не является препятствием в стабилизации международного порядка; наоборот, только такое разнообразие и может обеспечить необходимое миру равновесие. Даже если и когда институты рыночной экономики и политической демократии будут повсеместно восприняты в мире, это вовсе не будет означать унификации и гомогенности - культурные факторы будут продолжать свое действие и не позволят такого рода унификации состоятся. И наоборот, все попытки навязать унификацию в мире именем стабильности и демократии скорее всего приведут к провалу и, вопреки ожиданиям, к новым взрывам конфликтов и нестабильности[59]. Поэтому "плюралистическая парадигма" является императивом поддержания стабильности в мире.

"Плюралистическая парадигма" противостоит монистической, связанной с гегельянски-марксистской традицией рассмотрения истории как линейного процесса, продукта деятельности "исторического народа" или "передового класса"[60].

"Плюралистическая парадигма ... относится к истории с большим доверием, оставляя за ней право на опыты, не предусмотренные планами "мирового духа" или всесильного, все заранее знающего "демона прогресса"[61].

Эта парадигма, настаивают либералы, не чужда российской культуре, и ее корни может быть прослежены уже у Пушкина и Достоевского, а также у русских религиозных философов, связывавших Россию с восприимчивостью различным культурам и влияниям, тем, что Достоевский называл "всемирной отзывчивостью"[62].

Такой способ восприятия внешнего мира подводит либералов к выводу, что оптимальной для России стратегией является адаптация, а не изоляция от внешнего мира. Поскольку плюрализм цивилизаций выдвигается в центр современного мира, России не следует преувеличивать опасностей утраты ее культурного своеобразия. В действительности, такое своеобразие только и может быть сохранено на путях успешной модернизации и адаптации к открытому, пост-индустриальному глобальному обществу.

^ 4.2. Националисты - альтернатива в рамках парадигмы Хантингтона?

В свою очередь, российские националисты настаивают, что доминирующей тенденцией мировой политики является региональная изоляция или регионализация, а не глобализация или транснационализация[63]. Цивилизации, как мы пытались показать, анализируются националистами способом, методологически более характерным для Хантингтона, чем для российских либералов. Все теоретические допущения Хантингтона о статусе, целях, окружении и путях взаимодействия цивилизаций сознательно или подсознательно воспроизведены в рассуждениях националистов. По этой причине мы полагаем, что предложенная националистами альтернатива тезису Хантингтона может рассматриваться как альтернатива в рамках разработанной им парадигмы, а не вне ее. Это может звучать парадоксально, поскольку суждения Хантингтона подчас воспринимаются националистами с гораздо более высокой степенью враждебности, нежели его либеральными критиками[64].

Отличительной чертой националистов является и то, в какой степени они они опираются в своих рассуждениях на геополитические теории, в частности, на российские евразийские теории и анализ цивилизаций Арнольда Тойнби. Евразийские теории служат тому, что укрепить ощущение значимости и уникальности российской культуры как культуры не европейской и обосновать необходимость для России сопротивляться западным влияниям[65]. Анализ Тойнби также использован для демонстрации того, что России - самостоятельная, полноценная цивилизация[66], но в еще большей степени для объяснения динамических отношений, существующих между цивилизацией и варварством, или "внешним пролетариатом" в терминологии Тойнби. По убеждению националистов, именно "внешний пролетариат" из стран третьего мира, а отнюдь не другие цивилизации, как пытался изобразить Хантингтон, представляет реальную угрозу Западу и России[67].

Россия, таким образом, не может позволить себе наивных иллюзий об интеграции в мировую экономику. Вместо этого ей следует следовать стратегии интеграции и изоляции[68] от мира в целях поддержания независимости своей цивилизации и защиты ее от давления внешнего пролетариата (поставщиками которого являются страны Третьего мира); ей также следует избегать вовлеченности и современные конфликты цивилизаций, связанные с возможным союзом с Западом[69]. Сегодняшняя России переживает временный упадок, и в интересах Запада вовлечь ее в военную конфронтацию с мусульманским или китайским миром, чтобы перенаправить потоки внешнего пролетариата в сторону от Запада или завершить передел мира и построить новый мировой порядок, игнорируя российские интересы[70]. Вместо установления союзнических отношений с Западом, России необходимо следовать стратегии внутренней концентрации и восстановления контроля на традиционном геополитическом пространстве, т.е. на территории бывшего СССР.

Альтернативы либералов и националистов тезису Хантингтона суммированы в таблице 3.

Табл. 3. Российские альтернативы тезису Хантингтона

 

 

 

 

Либеральная

альтернатива

 

Националистическая альтернатива

 

Содержание

Межцивилизационное сотрудничество, "плюрализм цивилизаций", "единство в многообразии"

Изоляция местных цивилизаций во избежание возможного мирового конфликта

Рекомен-дации

Западу следует поощрять межцивилизационное сотрудничество и интеграцию других цивилизаций в мировой сообщество, а не беспокоиться о своей собственной консолидации

Китайская и мусульманская цивилизации сами по себе не являются угрозами и не должны рассматриваться таким образом. России следует сотрудничать с Западом, но не в интересах сдерживания других цивилизаций

России следует реагировать на политику Запада большей экономической и политической интеграцией своей собственной цивилизации

Китайский и мусульманский миры, возможно, угрожают России, но не в меньшей степени, чем западная цивилизация. России следует балансировать против всех остальных цивилизаций в целях обеспечения своей политической самостоятельности в мировой политике


^ 5. Вместо заключения:

"Столкновение цивилизаций" и формирование российской дентичности.

 

В данной работе мы проанализировали одну из сторон процесса формирования российской идентичности, артикулированного в российком внешнеполитическом дискурсе. Анализ восприятия российским интеллектуальным сообществом идей одного из ведущих американских международников представляет собой один из способов выявить динамику формирования идентичности. Мы доказывали, что тезис Хантингтона встретил критическую реакцию со стороны российского интеллектуального сообщества и что эта реакция может быть классифицирована как либеральная и националистически ориентированная. Различия между либералами и националистами могут быть сведены к следующему. Националисты подвергают Хантингтона критике, не выходя за пределы созданной им парадигмы анализа, в то время как либералы предлагают альтернативу "по ту сторону" столкновения цивилизаций, отстаивая дискурс культурного и цивилизационного плюрализма и сотрудничества.

Дискурс-анализ оказался в целом плодотворным средством в изучении процесса, а не результатов формирования политики и идентичности. Отвечая скорее на вопрос "как?", чем "почему?", этот анализ не может предложить практических рекомендаций участникам принятия и осуществления внешней политики, но обеспечивает богатым и информативным знанием предмета исследования. В нашем случае дискурс-анализ дает возможность увидеть формирование идентичности как процесс значимого диалога между российским либералами и националистами, с одной стороны, и российским и американским интеллектуальным сообществами, с другой. Такой описательно-интерпретационный способ анализа позволяет нам сделать два следующих наблюдения, касающихся формирования российской политической идентичности и будущей эволюции российской внешней политики.

Первое, более общего характера наблюдение связано с тем, что российская политическая идентичность отнюдь не данная реальность, а напротив в значительной степени подвержена воздействию "значимого Другого". Тот факт, что Запад постоянно присутствуют в российских интеллектуальных и политических дебатах как друг, как холодный и равнодушный наблюдатель или как враг означает, что суждения Хантингтона о цивилизациях как о взаимоисключающих друг друга субъектах мировой политики в корне ошибочны. Если Россия и является самостоятельной цивилизацией, как полагает Хантингтон, то анализ ее внешнеполитических споров учит тому, что цивилизации следует рассматривать как способные к взаимообучению и конструктивному взаимодействию, а не как склонные к вооруженным конфликтам и представляющие взаимную угрозу субъекты.

Второе наблюдение касается вопроса вовлеченности исследователя в политическую практику. Несмотря на усилия Хантингтона звучать на манер объективного аналитика, отстраненного от политической практики, он оказывается прямо и непосредственно вовлечен в политический и дискурсивный процесс. Какую идентичность выберет для себя Россия, остается открытым вопросом, и тезис о столкновении цивилизаций принимает активное участие в оформлении этой идентичности. Вместе с рядом других ведущих американских экспертов-международников, Хантингтон представляет Запад (или значительную его часть) в глазах российской интеллектуальной аудитории, предлагая этой аудитории варианты искомых ею ответов на вопросы о будущем мировой политики. Нравится это кому-то или нет, Хантингтон находится на одном из флантов политических баррикад и делает одни политические результаты более вероятными, чем другие. В частности, наш анализ подводит к мысли, что тезис Хантингтона усиливает позиции националистического дискурса в России, поскольку предлагает упрощенную и кажущуюся правдоподобной картину будущего мировой политики, в целом близкую пессимистическому видению российских националистов. Горькая ирония заключается, однако, в том, что в противоположность собственным усилиям укрепить безопасность Запада, "вклад" Хантингтона сводится к укреплению позиций тех, кто нередко враждебен в отношении к Западу и стабилизации российско-западных отношений[71].

Какой будет российская внешняя политика в ближайшие 10-15 лет, все еще остается открытым вопросом. Ответ на этот вопрос в значительной степени зависит от внешнего окружения России[72]. Если, например, глобальные тенденции по направлению к укреплению мира и сотрудничества окажутся превалирующими, Россия, вероятно, последует по пути приспособления и интеграции в мировое сообщество под влиянием либеральных идей о коллективной безопасности. Однако если ее окружением будут идеи, связанные со столкновением цивилизаций и поиском новых врагов, Россия может оказаться уязвимой для риторики крайнего национализма и в конце концов последовать экпансионистским или изоляционистским курсом в своей внешней политике. Будущее неопределенно. Идеи, влиятельные сегодня, завтра могут потерять свой вес; и наоборот, те, что сегодня имеют лишь маргинальный статус, завтра могут превратиться во властительниц умов.

  


* Опубликовано: Вопросы философии, 1996, №.

[1]Bakhtin M. The Dialogic Imagination. Austin and London, 1981, p. 259.

[2] В своей главной статье Хантингтон отводит России значительное внимание, считая ее несущим государством православно-славянской цивилизации (См. HuntingtonS. The Clash of Civilizations? - Foreign Affairs, 1993, Summer).

[3] Первая и вторая статьи Хантингтона, опубликованные в "Форин Афферс", были перепечатаны, в числе других российских изданий, "Полисом" и "Общественными науками и современностью". Эти журналы также взяли на себя труд организации обсуждений статей Хантингтона (См. "Цивилизационная модель" международных отношений и ее импликации. - Полис, 1995. № 1; "Столкновение цивилизаций": перспективы и альтернативы. - Общественные науки и современность, 1995. № 4), котороые и послужили основным эмпирическим материалом для нашего анализа.

[4] Мы хотели бы выразить благодарность Хэйварду Алкеру, предложившему нам идею анализа тезиса Хантингтона под избранным углом зрения.

[5] См. например ^ Alker H.R. Rediscoveries and Reformulations. Humanistic methodologies for International Studies. Cambridge, 1996; International/Intertextual Relations. Postmodern Readings of World Politics. Ed. by J. Der-Derian and M.U. Shapiro, N.Y., 1989; Doty R. Sovereignty and the nation: constructing the boundaries of national identity. In: State Sovereignty as Social Construct. Ed. by T. J. Biersteker and C. Weber. Cambridge, 1996; Fierke K. Changing Worlds of Security. Center for International Studies, University of Southern California, Los Angeles, 1995; Weiver O. The Struggle for 'Europe'. A Discourse Analysis of France, Germany and European Union. Center for International Studies, University of Southern California, Los Angeles, 1996.

[6] Различные версии анализа "школ мысли" представлены следующими работами: AlkerH. R., BierstekerT., InoguchiT. From Imperial Power Balancing to People's Wars: Searching for Order in the Twentieth Century. In: International/ Intertextual Relations, 1989; Tsygankov A. From Liberal Internationalism to Revolutionary Expansionism: The Foreign Policy Discourse of Contemporary Russia. - Mershon International Studies Review, November 1997; Wight M. International Theory. The Three Traditions. N.Y., London, 1993.

[7]Bull H. Martin Wight and the theory of international relations. In: Wight M. International Theory, 1992.

8 Эти два направления сравнительно репрезентативны относительно политического дискурса как целого. За редкими исключениями (См. например: Уткин A. Новая ось мирового противостояния. - НГ-Сценарии, 10.04.97 ), тезис Хантингтона был вопринят критически, хотя, как будет видно из дальнейшнего обсуждения, степень этой критичности варьировалась от умеренной до крайней.

[9]Huntington S. The Clash of Civilizations? рр. 22, 39.

[10] Ibid, р. 22.

[11] Ibid, рр. 23-25.

[12] Ibid, рр. 24-25.

[13] Ibid, р. 27.

[14] Мы совершенно согласны с наблюдением Ричарда Рубинстейна и Чарли Крокер, что "мышление Хантингтона остается связано с допущениями политического реализма, домирирующей философией периода Холодной Войны. Для него, как и для реалистов, международная политика есть, прежде всего, борьба за власть между индивидуальными и преимущественно изолированными агентами, каждый из которых ищет возможности наилучшим образом защитить свои интересы в условиях анархии. Хантингтон заменил нации-государства, главную фигуру в главной игре политического реализма, фигурой большего размера, цивилизациями. Но во всех основных аспектах, игра ведется по все тем же правилам" (RubensteinR. E. andCrockerJ. Challenging Huntington. - Foreign Policy 96, Fall, 1994, p. 115).

[15]Huntington S. Clash of Civilizations?, p. 39.

[16] Ibid, p. 40.

[17] Ibid, p. 29.

[18] Ibid, p. 48.

[19] Ibid, p. 26.

[20] Ibid, p. 43.

[21]Huntington S. If Not Civilizations, What? Paradigms of the Post-Cold War World. - Foreign Affairs. November/December 1993, p. 190.

[22]HuntingtonS. Clash of Civilizations? pp., 48-49, 40.

[23] Здесь, как вполне очевидно для читателя, Хантингтон имеет ввиду и дает своей ответ на выдвинутый Фрэнсисом Фукуямой тезис о "конце истории", согласно которому конец коммунизма означает возникновение универсальной эры либерализма и всемирной вестернизации. В своей второй статье Хантингтон, используя терминологию Фукуямы, заявляет, что "история не окончилась. Мир не един. Цивилизационные субъекты объединяют и разделяют человечество." (HuntingtonS. If Not Civilizations, What? p. 194).

[24] Ibid, p. 193.

[25]Huntington S. Clash of Civilizations? p. 49; Huntington S. The Clash of Civilizations and the Remaking of World Order. N.Y., 1996, pp. 241, 312.

[26]Мы используем западные в своей основе понятия "либерализм" и "национализм", стремясь к нахождению относительно стройной классификации российских школ внешнеполитического мышления. Вместе с тем, мы отдаем себе отчет, что использование западных понятий для характеристики незападной социальной реальности не всем безупречно и что наш анализ не способен во всех деталях передать существо внешнеполитических дебатов. В частности, наша классификация не всегда помогает передать то, что является культурно специфическим - и еще реже культурно уникальным - для российских внешнеполитических дискуссий.

[27] "Либералы" и "националисты" принадлежат к двух разным традициям внешнеполитического мышления и могут быть условно охарактеризованы как сторонники создания коллективных структур безопасности с Западом и сторонники российской внешнеполитической стратегии, свободной от обязательств перед Западом. Важно заметить, что либеральный и националистические дискурсы представляют собой "идеал-типическую" конструкцию, а не существующую реальность, и никто из "националистов" или "либералов" не является таковым в "чистом виде". Более того, обе эти позиции могут вполне "мирно" уживаться в одном и том же человеке (мы не исключаем из подобной ситуации и самих себя), что, на наш взгляд, достаточно естественно (особенно в условиях нынешней "разорванной" российской действительности): стремление к объективности и озабоченность судьбами Родины совпадают не всегда.

[28] См. особенно, выступления И. Пантина, Г. Черникова, В. Хороса и Д. Трофимова

[29] В этом, по мнению Пантина, состояла критика большинства исследователей, наблюдателей и политиков, чьи отклики на статьи Хантингтона были опубликованы "Форин Афферс." Пантин призвал российских участников организованного "Полисом" обсуждения продвинуться за пределы критики, представленной в американском обсуждении тезиса о столкновении цивилизаций (См. выступление И. Пантина в дискуссии "Цивилизационная модель"..., с. 122).

30 Среди либералов, Д. Трофимов (См. его выступление в дискуссии "Столкновение цивилизаций"...) и Е. Рашковский (см. его выступление в дискуссии "Цивилизационная модель"...) обратили особое внимание на эту непоследовательность Хантингтона. Мы не будем углубляться в детали их критики по двух причинам. Первое, нас больше интересует концептуальная критика самого тезиса Хантингтона российскими либералами. Указание на непоследовательность Хантингтона в использовании термина "цивилизация" не содержит особой оригинальности - внимание на это обращалось и на страницах "Форин Афферс".

[31] Что касается экономических процессов, либералы обращают особое внимание на важность борьбы с глобальной бедностью и неравенством и на ответственность Запада как технологического лидера за промедление с решением этих проблем (См. об этом, например, выступления А. Злобина в "Столкновение цивилизаций"... и В. Хороса в "Цивилизационная модель" ...).

[32] Ссылка на концепцию ноосферы Вернадского была сделана в выступлении А. Злобина (см. "столкновение цивилизаций"..., с.133).

[33] Статья Фукуямы "Конец истории?" была переведена и обсуждалась российским интеллектуальным сообществом (См. например, Фукуяма Ф. Конец истории? - Вопросы философии, 1990. № 3; Замошкин Ю.А. "Конец истории": идеологизм и реализм. - Там же), а главный тезис автора о глобальном триумфе западной либеральной идеи с падением железного занавеса стал составной частью российского интеллектуального и внешнеполитического дискурса.

[34] См. выступление А. Шестопала в дискуссии "Столкновение цивилизаций"..., сс. 133-34.

[35] Выступление А. Медового в "Столкновение цивилизаций", с. 137.

[36] Там же.

[37] Ссылка на Соединенные Штаты как на удачный в целом опыт создания такого рода сообщества выглядит, на наш взгляд, несколько парадоксальной. Тот факт, что Хантингтон не видит параллели между Россией и Америкой, свидетельствует, с точки зрения российских либералов, о его "идеологической мотивации" (См. об этом, например, выступление А. Панарина в дискуссии "Цивилизационная модель"..., с. 130). Интересно, что "идеологичность" хантигтоновской конструкции подчеркивают (хотя и в другом отношении) и французские ученые, большинство из которых весьма критично (и именно с либеральных позиций) оценили рассматриваемую статью (см. об этом весьма интересную работу Didier Bigo. Grands Dйbats dans un Petit Monde. Cultures & Conflits, nє 19/20, 1995).

[38] См. например, выступление А. Шестопала, с. 134.

[39] Выступление В. Хороса в дискуссии "Цивилизационная модель"..., с. 123.

[40] Выступления Злобина (с. 133) и Хороса (сс. 123-24).

[41] Симптоматично, что в российском политическом дискурсе сторонники международного сотрудничества одновременно являются сторонниками политической демократии и защиты прав человека (См., например, статью Е. Гайдара "Россия ХХI века: не мировой жандарм, а форпост демократии в Евразии", Известия, 15.05.95).

[42] Это может звучать парадоксально, поскольку российские националисты обычно настроены по отношению к Западу гораздо более враждебно, чем либералы.

[43]Самуйлов С. Неизбежно ли столкновение цивилизаций? Статья первая. - США: Экономика, Политика, Идеология, 1995. № 1, с. 66.

[44] Выступление А. Кара-Мурзы в "Цивилизационная модель"..., с. 126.

[45] Выступление В. Цымбурского в "Цивилизационная модель"..., с. 137.

[46]Карагодин А. Откровения мондиалистов. - День, 1994, 36(41), Сентябрь.

[47] Самуйлов С. Указ. статья, с. 63.

[48] См. например, Самуйлов С. Указ. статья, с. 61; Карагодин А. Указ. статья; указанное выступление Цымбурского, с. 142.

[49] См. например, примеры, приводимые Самуйловым из опыта бывшей Югославии и бывшего Советского Союза (Самуйлов С. Указ. статья, сс. 64-65).

[50] См. указанные выступления Цымбурского (сс. 128, 136) и Кара-Мурзы (с. 127).

[51] Указанное выступление Цымбурского, с. 136.

[52] См. например, Самуйлов С. Указ. статья, с. 65.

[53]Самуйлов С. Указ. статья. Часть вторая, сс. 59-60. См. сходные утверждения в: Каспэ С. Российская цивилизация и идеи Арнольда Дж. Тойнби. Свободная мысль, 1995. № 2.

[54] См. особенно, прозвучавшие в ходе дискуссии в "Полисе" замечания о необходимости и неизбежности интеграции новых независимых государств ("Цивилизационная модель"..., с. 153).

[55] См. особенно интерпретацию идей Хантингтона лидером российских коммунистов националистической ориентации Г. Зюгановым (См.: Зюганов Г. Россия и современный мир. М., 1995, сс. 70-73). См. также Карагодин А. Указ. соч.; Цымбурский В. Указ. соч., сс. 145-46).

[56]Цымбурский В. Указ. соч., с. 145. С. Самуйлов подкрепляет свои рассуждения необходимостью для России поддерживать внутриполитическую стабильность. Российско-западное партнерство , по его мнению, неизбежно обострило бы отношения между славянскими и тюркскими народами внутри России, т.е. поставило бы под угрозу ее территориальную целостность, усилило бы вероятность политической дестабилизации " (Самуйлов С. Указ. статья. Часть вторая, с. 62).

[57] Данная идея нормативна, но лишь отчасти, поскольку либералы выделяют так называемые "объективные предпосылки" сотрудничества в период окончания Холодной Войны. См. подробнее раздел 3 настоящей работы.

[58]^ Кара-Мурза А.А., Панарин А.С., Пантин И.К. Духовно-идеологическая ситуация в современной России: перспективы развития. // Полис, 1995. № 4, с. 10 /??/

[59] Эта идея особенно важна для современных либералов пост-горбачевского периода. Для современных либералов ранняя версия российского либерализма, связанная с именем Горбачева и философией нового мышления, заслуживает критики. Соглашаясь с рядом допущений нового мышления (таких как растущая глобализация и транснационализация экономических процессов в мире), современные либералы гораздо больше, чем сторонники нового мышления, подчеркивают культурное разнообразие мира и вариативность адаптации культур к международным экономическим и политическим реальностям.

[60] Хэйвард Алкер также связал взгляды Хантингтона на цивилизации с гегелевской философской традицией (См. Alker Н. R. If Not Huntington's "Civilizations," Then Whose? Review. Fernand Braudel Center 1995, Fall).

[61] См. Кара-Мурза А.А., Панарин А.С., Пантин И.К . Указ. соч., с. 10.

[62] Среди интеллектуальных предшественников "плюрализма цивилизаций" современные либералы выделяют философа М. Гефтера и лингвиста Ю. Лотмана. Гефтер известен как автор концепции "мира миров" и "развития в многообразии", в то время как Лотман доказывал невозможность осмысления культур как раз и навсегда данного явления и подчеркивал возможность постепенного спонтанного преобразования одной культуры в другую. Оба имени были упомянуты в выступлении Злобина (сс. 132-33).

[63] См например, ^ Дахин В. Контуры нового мира. - Свободная мысль, 1995. № 4; Карагодин А. Указ. соч.; Цымбурский В. Указ. соч., с.145.

[64] Например, Цымбурский отводит значительную часть своего выступления доказательству того, что работы Хантингтона представляют собой свидетельство постепенного вырождения западного либерального типа дискурса в фашистский и что при внимательном рассмотрении фашистская идеология есть лишь один из образов либерализма, а отнюдь не его альтернатива (Цымбурский В. Указ. соч., сс. 144-46).

[65] Стоит заметить, что евразийцы всегда подчеркивали органичность связи советской и досоветской истории. Евразия рассматривалась ими как мост между различными культурами и цивилизациями, способный существовать в различных формах - великой российской империи, Советского Союза или пост-советской державы. Именно уникальность и независимость российской цивилизации особенно привлекает современных националистов в построениях евразийцев (См. например: Султанов Ш. Дух евразийца. - Наш современник, 1992. № 7; Панарин А. Евразийский проект в миросистемном контексте. - Восток, 1995. № 3; Самуйлов С. Указ. соч. Часть первая и вторая).

[66] См например: Каспэ С. Указ. соч.

[67] Современный внешний пролетариат, как доказывает, например, Цымбурский следует понимать как 1) результат разложения конфуцианской, мусульманской и индийской цивилизаций под влиянием Запада или 2) население территорий, не принадлежащих ни к какой особенной цивилизации (См. Цымбурский В. Указ. соч., с. 141).

[68] В зависимости от политической ориентации, степень рекомендованной националистами интеграции и изоляции может варьироваться от умеренной (см. например: Самуйлов С. Указ. статьи; Цымбурский В. Указ. соч.) до крайней (КарагодинА. Указ. соч.; Зюганов Г. Указ. соч.)

[69] Среди националистов В. Цымбурскому, вероятно, лучше других удалось обосновать необходимость такого рода стратегии.

[70] См. Цымбурский В. Указ. соч.; Самуйлов С. Указ. соч. Статья вторая; Султанов Ш. Третья мировая война уже началась. - Завтра, 1995. № 18 .

[71] Сходные выводы были сформулированы другими исследователями тезиса Хантингтона (См. например, WaltS. M. Building Up New Bogeymen. Foreign Policy, 1997. Spring, p. 189).

[72] Как настаивают современные конструктивистские и пост-структуралистские теории, идентичность агента не является фиксированной; вместо этого она постоянно конституируется и реконституируется внешним окружением и переформулируется в ходе взаимодействия с этим окружением (См, например, Der-DerianJ., ShapiroM. Op. Cit.; Neumann I. Identity and Security. - Journal of Peace Research, 1992. No. 2.; State Sovereignty as Social Construct. Ed. by T. J. Biersteker and C. Weber. Cambridge, 1996; Culture of National Security. Norms and Identity in World Politics. Ed. by P. J. Katzenstein. Ithaca, N.Y., 1996; Challenging Borders: Global Flows, Territorial Identities. Ed. by Shapiro M. and H. R. Alker, Minneapolis, 1996; Wendt A. The Agent-Structure Problem in International Relations Theory. - International Organization, 1987. No. 3; Wendt A. A Social Theory of International Politics. Cambridge, 1997).







Скачать 384,03 Kb.
оставить комментарий
Дата17.10.2011
Размер384,03 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх