Прокурор в уголовном процессе icon

Прокурор в уголовном процессе


2 чел. помогло.
Смотрите также:
Программа дисциплины «Особые производства в уголовном процессе» цикл гос впо: сдм...
Учебно-методический комплекс по дисциплине: «Проблемы доказывания в уголовном процессе»...
Рабочая программа дисциплина «Проблемы теории и практики доказывания в уголовном процессе»...
Учебно-методический комплекс учебной дисциплины «теория доказательств в уголовном процессе» Для...
Учебно-методический комплекс по дисциплине «особые производства в российском уголовном процессе»...
Концепция дознания в уголовном процессе российской федерации и проблемы ее реализации в органах...
Судебная экспертиза в гражданском, арбитражном, административном и уголовном процессе...
Задачи и природа кассации в советском уголовной процессе...
Сафуанов Ф. С
Расписание учебных занятий...
Список литературы, справочников приобретенных в 2008 2009 году...
Научно-техническое обеспечение розыскной деятельности в уголовном процессе россии...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9
вернуться в начало
скачать
§2. Проблема дополнительного расследования.

Описанные законодательные новеллы, как и предшествовавшие им решения Конституционного Суда, при их внешней логической обусловленности вызывают (и не без оснований) определенные размышления. Отменен, как было показано выше, абсолютный запрет на поворот к худшему после вступления приговора в законную силу; сняты существенные ограничения на производство процессуальных действий по уголовному делу, возвращенному судом прокурору в соответствии со ст. 237 УПК. Конституционным Судом РФ (Постановление № 6-П от 16 мая 2007 г.) преодолено ограничение на толкование новых обстоятельств, влекущих возобновление производства по делу, исключительно как устраняющих преступность и наказуемость деяния (п.2 ч.2 ст. 413 УПК РФ), тем самым открыты неограниченные ничем возможности для пересмотра приговора, если после вступления его в законную силу выявлены или возникли новые фактические обстоятельства, свидетельствующие о наличии в действиях обвиняемого признаков более тяжкого преступления.

Изменения эти не могут быть восприняты однозначно. Фактически Конституционный Суд РФ отступил от своей, не единожды выраженной позиции: инициируя продолжение следственной деятельности по обоснованию обвинения, суд выполняет не свойственную ему обвинительную функцию. «Направление судом, в том числе по собственной инициативе, уголовного дела для дополнительного расследования в случае неполноты произведенного дознания или предварительного следствия, а также при наличии основания для предъявления другого обвинения либо для изменения обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, содержащегося в обвинительном заключении, суд, сам инициируя продолжение следственной деятельности по обоснованию обвинения, по сути, выполняет не свойственную ему обвинительную функцию». Возвращение дела для дополнительного расследования может отражать только интересы обвинения, так как тем самым обеспечивается восполнение недостатков именно обвинительной деятельности в ситуации, когда прокурором сомнения в доказанности обвинения не устраняются (в том числе в судебном заседании).

«С точки зрения интересов защиты возвращение дела для производства дополнительного расследования в таких случаях не является необходимым, поскольку при полной или частичной недоказанности, а также сомнительности обвинения защита вправе рассчитывать на вынесение судом оправдательного приговора либо, соответственно, на признание подсудимого виновным в менее тяжком преступлении, чем ему вменяли органы расследования. Такая позиция защиты является допустимой формой отстаивания интересов подсудимого, ибо суд при этих обстоятельствах обязан следовать принципу презумпции невиновности, закрепленному в статье 49 Конституции Российской Федерации»111.

В то же время, Конституционный Суд оставлял еще возможность возвращения уголовного дела для дополнительного расследование в целях изменения обвинения на более тяжкое, если ходатайство об этом заявляет сторона обвинения, в первую очередь, государственный обвинитель. При этом, в постановлении подчеркивалось, что даже при наличии ходатайства стороны обвинения о дополнении предварительного расследования в целях дальнейшего доказывания предъявленного обвинения или расширения его объема суд не обязан следовать этому ходатайству и имеет право вынести приговор, основываясь, в том числе, на конституционном требовании о толковании неустранимых сомнений в пользу обвиняемого.

Аналогичные разъяснения затем дал Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 8 декабря 1999 г. № 84 «О практике применения судами законодательства, регламентирующего направление уголовных дел для дополнительного расследования», где указывалось на недопустимость по собственной инициативе суда возвращать уголовное дело прокурору в случае невосполнимой в судебном заседании неполноты расследования, а также при наличии оснований для предъявления обвиняемому другого обвинения либо для изменения обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, содержащегося в обвинительном заключении. Однако процессуалисты отмечали, что если органы уголовного преследования несмотря на огромные возможности, предоставленные им законом, не использовали свой шанс и не смогли доказать виновность обвиняемого в еще каком-то или в более тяжком преступлении, после направления уголовного дела в суд поворот к худшему невозможен. Возвращая уголовные дела прокурору, суды фактически помогали скрывать следственный брак, давали им шанс собрать недостающие доказательства или тихо прекратить уголовное дело вместо правомерно ожидаемого громкого оправдания подсудимого112.

В Уголовно-процессуальном кодексе РФ 2001 года дополнительное расследование, предполагающее возможность поиска доказательств более тяжкого, чем предъявлено обвиняемому, преступления с целью изменения объема и тяжести обвинения в сторону, ухудшающую положение обвиняемого (поворот к худшему), первоначально не предусматривалось. По мысли законодателя, это должно было стимулировать обвинительную власть на более тщательное расследование обстоятельств преступления до принятия решения о направлении уголовного дела в суд, поскольку исправление ошибки в объеме и квалификации преступления в суде становилось возможным лишь в интересах обвиняемого. Статья 237 УПК РФ в своей первоначальной редакции предусматривала возвращение уголовного дела прокурору лишь для устранения нарушений уголовно-процессуального закона, препятствующих постановлению законного и обоснованного приговора, а также для выполнения прокурором обязанности вручения обвиняемому копии обвинительного заключения (обвинительного акта), разъяснения прав, предусмотренных ч.5 ст. 217 УПК РФ, соединения уголовных дел и составления обвинительного заключения (обвинительного акта) по делу, направленному в суд с постановлением о применении принудительных мер медицинского характера, и не допускала восполнения пробелов предварительного расследования. Отсюда – 5-дневный срок на устранение выявленных судом нарушений уголовно- процессуального закона и запрет на производство следственных действий, не вызываемых необходимостью устранения этих нарушений и совершенных за рамками этого 5-дневного срока. Количество оправдательных приговоров за два первых года действия нового УПК РФ выросло 3 раза (с 0,3% до 0,9%)113, хотя и это мизер по сравнению с возможностями, которые судам дает низкий уровень предварительного расследования.

Работники следствия и прокуратуры в большинстве эти новеллы УПК РФ встретили с неодобрением. Оно и понятно, кому, как не им знать подлинное качество расследования. Многие судьи и до сих пор сожалеют об отсутствии права возвращения уголовных дел прокурору во всех случаях, когда следственные материалы затрудняют им вынесение обвинительного приговора. А.К.Барабанов, судья в отставке, приводит такие данные: 55,8 % опрошенных им судей считают необходимым восстановить институт дополнительного расследования, причем среди судей, имеющих стаж работы свыше 20 лет, этот процент значительно выше (79%). Среди прокурорских работников число сторонников дополнительного расследования составило только 20%, однако подозревать их в большей приверженности к состязательности не приходится: 75% прокурорских работников (и примерно половина судей) полагают возможным разрешить изменять обвинение в худшую для подсудимого сторону непосредственно в суде114. Схожие данные приводят и другие исследователи115.

Принципиальная новизна, даже можно сказать, революционность первоначальной редакции ст. 237 УПК РФ обусловила многочисленные обращения судей, а также граждан, признанных потерпевшими, в Конституционный Суд РФ за разъяснениями. 8 декабря 2003 года Конституционный Суд РФ подтвердил ранее высказанную им по этому вопросу позицию. Признав право суда как по собственной инициативе, так и по ходатайству стороны возвратить прокурору уголовное дело, в досудебном производстве по которому допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, не устранимые в судебном заседании, а в связи с этим и возможность совершения необходимых для устранения этих нарушений следственных и иных процессуальных действий, Конституционный Суд сопроводил его запретом на восполнение по возвращенному делу неполноты произведенного дознания или предварительного следствия116. Такую же рекомендацию высказал Пленум Верховного Суда117. При этом было разъяснено, что нарушением требований Уголовно-процессуального кодекса, предусмотренным п.1 ч.1 ст. 237 в качестве основания возвращения дела прокурору, следует считать существенные нарушения уголовно-процессуального закона, совершенные дознавателем, следователем или прокурором в досудебном производстве, ибо они всегда свидетельствуют о несоответствии закону обвинительного заключения (обвинительного акта). К таким нарушениям, препятствующим рассмотрению дела судом, бесспорно, относятся нарушения права обвиняемого на защиту и права потерпевшего на доступ к правосудию. Еще раньше Верховный Суд разъяснял, что существенными нарушениями, не устранимыми в судебном заседании, следует считать производство расследования без возбуждения уголовного дела или не в той процессуальной форме, не конкретизация обвинения, не соответствие обвинительного заключения постановлению о привлечении в качестве обвиняемого, расследование уголовного дела не уполномоченным на то или подлежащим отводу лицом, не утверждение прокурором обвинительного заключения118.

Позднее в связи с обращением Всеволжского городского суда Ленинградской области Конституционный Суд119 внес в свою правовую позицию дополнение: оказывается, на случаи возвращения уголовного дела прокурору по основанию, предусмотренному п.1 ч.2 ст. 237 УПК РФ, установленный частью 5 ст. 237 пятидневный срок не распространяется. При этом Конституционный Суд отказал в принятии к рассмотрению запроса о конституционности части 5 ст. 237 УПК, но его позиция противоречила положениям этой нормы и фактически диктовала законодателю необходимость её пересмотра. Требовала этого и судебная практика: 5- дневный срок нарушался повсеместно.

16 декабря 2004 года Кинельским районным судом Самарской области, рассматривающим уголовное дело в первой инстанции, по ходатайству государственного обвинителя вынесено постановление о возвращении дела прокурору для устранения нарушений требований УПК РФ при составлении обвинительного заключения. Получив уголовное дело, 20 декабря 2004 года Кинельский межрайонный прокурор установил срок расследования до 20 января 2005 года. 17-19 января 2005 года обвиняемым предъявлено обвинение, предоставлены материалы уголовного дела для ознакомления, 20 января 2005 года составлено и утверждено новое обвинительное заключение. Все перечисленные действия органов уголовного преследования, включая обвинительное заключение по настоящему уголовному делу, совершенные за рамками 5-дневного срока, являлись незаконным. Однако судебная коллегия по уголовным делам Самарского областного суда указала в кассационном определении, что продление прокурором срока предварительного следствия после возвращения судом дела на один месяц не противоречит действующему законодательству. Этот же довод приведен и в постановлениях вышестоящих надзорных инстанций по этому делу. Ни одна из судебных инстанций не приняла во внимание, что установленные законом процессуальные сроки могут быть продлены управомоченными участниками процесса, в том числе и прокурором, лишь в случаях и в порядке, предусмотренных УПК РФ (ч.2 ст. 129). Ссылка судей на п. 12 ст. 37 УПК, дающей прокурору право продлевать срок расследования, не обосновывает законности действий прокурора, поскольку правомочия, предусмотренные общей нормой (ст. 37) могут быть реализованы лишь в пределах и порядке, установленных уголовно-процессуальным законом.

По смыслу статьи 237 УПК РФ, подтвержденному Конституционным Судом РФ в Постановлении от 8 декабря 2003 года №18-П, производство следственных действий, связанных с восполнением неполноты произведенного дознания или предварительного следствия, после возвращения судом уголовного дела прокурору не допускается. Для устранения допущенных органами расследования нарушений, с которыми связана невозможность вынесения судом законного приговора, установлен конкретный срок: в соответствии с частью 2 ст. 237 УПК РФ, возвращая уголовное дело прокурору, суд обязывает прокурора в течение 5 суток обеспечить устранение допущенных нарушений. Продления этого срока законом не предусматривалось.

Устанавливая срок расследования по этому делу до 20 января 2005 года, прокурор сослался на часть 6 ст. 162 УПК РФ. Однако данная норма регулирует иные правоотношения, возникающие при иных правовых основаниях. Часть 6 статьи 162 УПК РФ устанавливает срок предварительного следствия, который далее может быть продлен на общих основаниях, тогда как предусмотренные частью 2 ст. 237 УПК 5 суток в срок предварительного следствия не включаются, а сама деятельность органов уголовного преследования по устранению нарушений закона при возвращении дела прокурору следствием не является.

Устанавливая недопустимость полученных по истечении процессуальных сроков доказательств (часть 5 ст. 237 УПК в редакции того времени ), закон исходил из положений статьи 75 УПК: недопустимыми являются доказательства. полученные с нарушением требований УПК, т.е. незаконно. Однако требование законности статья 7 и другие соответствующие статьи УПК РФ относят не только к доказательствам, но и к процессуальным решениям суда и органов предварительного расследования, и эти требования едины.

Как указал Конституционный Суд РФ в Постановлении №18-П от 8 декабря 2003 года из смысла ст. ст. 215, 220, 221, 225 и 226 УПК Российской Федерации, в соответствии с которыми обвинительное заключение или обвинительный акт как итоговые документы следствия или дознания, выносимые по их окончании, составляются, когда следственные действия по уголовному делу произведены, а собранные доказательства достаточны для составления указанных документов, вытекает, что «если на досудебных стадиях производства по уголовному делу имели место нарушения норм уголовно-процессуального закона, то ни обвинительное заключение, ни обвинительный акт не могут считаться составленными в соответствии с требованиями данного Кодекса». В связи с изложенным, в данном деле возникла непреодолимая законным путем ситуация: обвинительное заключение было основано на предшествующей незаконной деятельности, что препятствовало постановлению законного приговора, но ни один их известных способов исправления этой ошибки не годился. Поэтому все судебные инстанции предпочли сделать вид, что нарушения не было.

13 января 2005 года Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации рассмотрела аналогичную ситуацию по делу N 81-о04-129 по жалобе осужденных на приговор Кемеровского областного суда. Верховный Суд РФ, указал, что поскольку «все процессуальные действия старшим следователем прокуратуры были совершены за пределами предусмотренных ст. 237 УПК сроков, то приговор, постановленный по материалам дела, расследованного с указанными нарушениями уголовно-процессуального законодательства, не может быть признан законным и подлежит отмене». Однако здесь Суд указал также и на то, что в установленном порядке срок следствия не продлялся.

В приведенном выше (до рассмотрения примеров) Определении Конституционного Суда РФ была сделана еще одна, имевшая последствия, оговорка. Суд дополнил свой запрет на восполнение неполноты дознания или предварительного следствие словами «в качестве самостоятельной задачи» и тем самым отступил от не имевшей таких уточнений своей же официальной позиции. Эта оговорка позволяла толковать пределы производства следственных действий расширительно: восполнение неполноты расследования возможно, если это обусловлено необходимостью устранения нарушений уголовно-процессуального закона, препятствующих рассмотрению дела судом. Постоянно возникал и вопрос о том, можно ли по возвращенному судом делу, не восполняя пробелы расследования, в том числе в качестве самостоятельной задачи изменить квалификацию обвинения на более тяжкую. В частности, Самарский областной суд не нашел процессуального нарушения в том, что после возвращения уголовного дела прокурору обвиняемому было предъявлено новое более тяжкое обвинение.

Очевидно, все эти проблемы и привели Конституционный Суд РФ к тому, чтобы еще более ограничить свою ранее высказанную правовую позицию. Постановлением от 16 мая 2007 года Суд указал, что она «не распространяется на случаи, связанные с необходимостью исследования новых или вновь открывшихся обстоятельств, которые ранее не были и не могли быть известны органам предварительного расследования». Поэтому положения ст. 237 УПК РФ во взаимосвязи со ст. 413 и 418 были признаны не соответствующими Конституции РФ в той части, в какой они позволяют отказывать в пересмотре принятых по делу решений ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств при возникновении новых фактических обстоятельств, свидетельствующих о наличии в действиях обвиняемого признаков более тяжкого преступления.

Из текста этого Постановления в качестве его объяснения следует, что если исправление ошибок приговора невозможно в силу недопустимости выхода суда за рамки обвинения, сформулированного в обвинительном заключении (обвинительном акте), то должны быть задействованы процессуальные механизмы, которые позволяли бы осуществлять расследование новых обстоятельств и их учет в соответствующем документе, направляемом в суд органами уголовного преследования. При установлении и использовании таких механизмов должны быть обеспечены адекватные возможности для собирания и представления дополнительных доказательств и для оспаривания обвинения. Касающаяся, казалось бы, только ситуации, связанной с применением положений ст. 413 и 418 УПК РФ, позиция Конституционного Суда, на самом деле имеет более широкое значение и, очевидно, будет иметь соответствующие последствия.

«Ограничение возможности пересмотра судебных решений, не отвечающих требованиям законности, обоснованности и справедливости, имеет следствием нарушение баланса в защите таких конституционных ценностей, как справедливость и правовая определенность, влекущее причинение вреда гарантируемым Конституцией Российской Федерации правам и свободам человека и гражданина, защита и восстановление которых являются конституционной целью правосудия. Судебное решение, если существенно значимые обстоятельства события, являющегося предметом исследования по уголовному делу, отражены в нем неверно, не может рассматриваться как справедливый акт правосудия и должно быть исправлено независимо от того, что послужило причиной его неправосудности - неправомерные действия судьи, судебная ошибка или иные обстоятельства, объективно влияющие на законность, обоснованность и справедливость судебного акта» 120. Отмена приговора и возвращение его для нового рассмотрения позволяет органам уголовного преследования и суду устранить свои собственные нарушения- как намеренные, так и явившиеся результатом заблуждения, хотя они могли и должны были быть предотвращены или исправлены еще до вступления приговора в законную силу.

Поскольку устранение ошибок, допущенных органами уголовного преследования, при выявлении обстоятельств, свидетельствующих о совершении более тяжкого, чем предъявлено ранее обвиняемому, преступления, в силу положений ст. 252 УПК РФ невозможно, Конституционный Суд должен был усмотреть несправедливость и в положениях ст. 237 УПК, не допускающей ни изменение обвинения на более тяжкое, ни необходимое для этого восполнение пробелов предварительного расследования по возвращенному прокурору уголовному делу.

Если быть последовательным, правовая позиция Конституционного Суда открывает возможности не только для исправления, но и для предотвращения судебных ошибок, обусловленных неполнотой предварительного расследования, неправильной, с точки зрения суда, квалификацией деяния, на более ранних этапах уголовного судопроизводства, то есть до вынесения приговора или вступления его в законную силу, если исправление этой ошибки требует изменения обвинения на более тяжкое. Однако, как было показано, практика давно реанимирована институт дополнительного расследования de facto, возвращавшая уголовные дела прокурору для устранения пробелов расследования, ссылаясь на несоответствие обвинительного заключения, обвинительного акта требованиям уголовно-процессуального закона. При этом исследования показывают, что «инициаторами возвращения уголовных дел в подавляющем большинстве случаев является суд»121.

Подтверждение этому находим в Постановлении Верховного Суда РФ от 11.01.2007 г. «О применении судами норм главы 48 УПК РФ, регламентирующих производство в надзорной инстанции»122: в целях устранения нарушений уголовно-процессуального закона, допущенных в ходе досудебного производства и повлекших лишение или стеснение гарантированных законом прав участников уголовного судопроизводства, исключающих возможность постановления законного, обоснованного и справедливого приговора, если это не связано с восполнением неполноты произведенного дознания или предварительного следствия, суд надзорной инстанции по ходатайству стороны или по своей инициативе, руководствуясь положениями пункта 1 части первой статьи 237 УПК РФ, вправе отменить состоявшиеся судебные решения и возвратить уголовное дело соответствующему прокурору (п.15). То же указал Верховный Суд в Постановлении от 23 декабря 2008 г. №28 «О применении норм уголовно-процессуального кодекса РФ, регулирующих производство в судах апелляционной и кассационной инстанций»123: предусмотренный статьей 367 УПК перечень решений не является исчерпывающим, по итогам рассмотрения дела в апелляционном или кассационном порядке суд в торой инстанции вправе возвратить дело прокурору в целях устранения нарушений уголовно -процессуального закона, допущенных на стадиях, предшествующих судебному производству, если это не связано с восполнением неполноты дознания или предварительного следствия.

В обоих случаях обращает на себя внимание расширительное толкование Верховным Судом соответствующих положений УПК РФ: ни ст. 267, ни ст. 408 о возможности возвращения дела прокурору судебными инстанциями, следующими за первой, не упоминают. Правда, оба Постановления содержат оговорки, не допускающие по возвращенному уголовному делу восполнение неполноты предварительного расследования, что в первом случае оправдано, а во втором – нет, так как оно вышло после рассмотренного выше Постановления Конституционного Суда РФ. Плохо и то, что Верховный Суд корректирует закон, выполняет не свойственные ему полномочия, и то, что неопределенность в пределах дополнительного расследования не устранена.

Термин «дополнительное расследование» употреблен не случайно, ибо ничем иным эта деятельность с учетом приведенных разъяснений Конституционного Суда и изменений редакции ст. 237 УПК РФ по закону от 2 декабря 2008 года, снявшей ограничения на сроки и запрет на производство следственных действий, не является. Суд возвращает уголовное дело прокурору, продлевая при этом в необходимых случаях срок содержания обвиняемого под стражей, а прокурор в соответствии с п.2 ч.1 ст. 211 УПК направляет его руководителю следственного органа для организации дополнительного расследования.

Признание права Конституционного Суда на поиск способов эффективного устранения ошибок, допускаемых органами уголовного преследования, в том числе связанных с неполнотой расследования, коль уж они не смогли обеспечить безошибочной работы в новых условиях, не устраняет озабоченности сложившейся ситуацией. Законом от 2 декабря 2008 года основания возвращения уголовного дела прокурору сохранены неизменными. Неполнота дознания или предварительно следствия в качестве основания такого решения в 1 ст. 237 прямо не указана. Это вызывает необходимость мотивировать судебные решения пунктом 1 ч. 1, то есть тем, что обвинительное заключение или обвинительный акт составлены с нарушением требований УПК, что исключает возможность постановления судом приговора. Такая формулировка обусловлена размещением ст. 237 в главе, регулирующей судебную деятельность в предварительном слушании, предназначенном не допустить назначения судебного заседания по уголовному делу, дефекты которого очевидны, хотя практикой ст. 237 УПК распространена на стадию судебного разбирательства, тем более, что среди определений и постановлений выносимых в этой стадии, названо и решение о возвращении уголовного дела прокурору. Однако неполнота дознания или предварительного следствия выражением «обвинительное заключение составлено с нарушением требований настоящего кодекса» не охватывается, и это значит, что п.1 ч.1 ст. 237 толкуется расширительно. Зная нашу практику, можно ожидать возвращения под этим предлогом уголовных дел по тем фактическим основаниям, которые применялись в прежние времена.

Уже после того, как была написана последняя фраза, эти ожидания получили дополнительное подтверждение. 22 декабря 2009 года Верховный Суд РФ принял постановление № 28124, пункт 14 которого содержит следующие недвусмысленные указании: « При решении вопроса о возвращении уголовного дела прокурору по основаниям, указанным в статье 237 УПК РФ, под допущенными при составлении обвинительного заключения или обвинительного акта нарушениями требований уголовно-процессуального закона следует понимать такие нарушения изложенных в статьях 220, 225 УПК РФ положений, которые служат препятствием для принятия судом решения по существу дела на основании данного заключения или акта. В частности, исключается возможность вынесения судебного решения в случаях, когда обвинение, изложенное в обвинительном заключении или обвинительном акте, не соответствует обвинению, изложенному в постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого; обвинительное заключение или обвинительный акт не подписан следователем (дознавателем), обвинительное заключение не согласовано с руководителем следственного органа либо не утверждено прокурором, обвинительный акт не утвержден начальником органа дознания или прокурором; в обвинительном заключении или обвинительном акте отсутствуют указание на прошлые неснятые и непогашенные судимости обвиняемого, данные о месте нахождения обвиняемого, данные о потерпевшем, если он был установлен по делу.

Если возникает необходимость устранения иных препятствий рассмотрения уголовного дела, указанных в пунктах 2 - 5 части 1 статьи 237 УПК РФ, а также в других случаях, когда в досудебном производстве были допущены существенные нарушения закона, неустранимые в судебном заседании, а устранение таких нарушений не связано с восполнением неполноты произведенного дознания или предварительного следствия, судья в соответствии с частью 1 статьи 237 УПК РФ по собственной инициативе или по ходатайству стороны в порядке, предусмотренном статьями 234 и 236 УПК РФ, возвращает дело прокурору для устранения допущенных нарушений».

Исходя из недопустимости превращения института возвращения дела прокурору, задуманного как средство устранения препятствий рассмотрения его судом, в средство продолжения и усиления обвинительной деятельности, считаем необходимым более четко, с учетом аргументов, содержащихся не только в последнем, но и в ранних постановлениях Конституционного Суда, на законодательном уровне определить основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору, назвать субъектов, которые могут инициировать это решение, предусмотреть гарантии прав обвиняемого. В нынешней редакции ст. 237 УПК РФ не отвечает требованию предсказуемости закона, допускает, как было показано, расширительное толкование оснований возвращения уголовного дела прокурору, позволяет ставить под сомнение беспристрастность и объективность суда. Как отмечает Н.А.Колоколов, судья с большим стажем, «налицо классическая управленческая ситуация: руководитель дает указания и проверяет качество работы. Расценив качество работы как неудовлетворительное, суд вправе вернуть уголовное дело исполнителю с любой стадии процесса»125. Может быть, компетентные органы и должностные лица государственной власти должны задуматься над иными возможностями решения проблемы правосудности приговоров, например, над повышением качества предварительного расследования, эффективности прокурорского надзора. Ведь именно откровенно плохая работа органов предварительного расследования вызывает необходимость прибегать к отжившим свой век правовым институтам, маскируя подлинные цели необходимостью защиты прав потерпевших.

С осторожностью следует отнестись к появляющимся в печати предложениям воспользоваться опытом Республики Беларусь, УПК которой (ст. 301) предусматривают возможность изменения обвинения на более тяжкое без возвращения уголовного дела прокурору, то есть непосредственно в судебном заседании. Государственный обвинитель вправе заявить ходатайство об объявлении перерыва как для получения новых доказательств, так и для изменения обвинения и предъявления его обвиняемому. Внимательно исследовавший и поддерживающий этот институт П.К.Барабанов обращает внимание на многочисленные проблемы, которые сопровождают применение этой процедуры126.


§3.Прокурор в особых производствах

Мы рассмотрели, таким образом, общие вопросы участия прокурора во всех стадиях уголовного судопроизводства, однако УПК РФ предусматривает и некоторые особые и специальные производства- по делам частного обвинения, делам, рассматриваемым в суде с участием присяжных заседателей, по применению принудительных мер медицинского характера, производство в отношении отдельных категорий лиц, а также особый порядок принятия решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением и при заключении досудебного соглашения. Полномочия прокурора в этих производствах или особенности их осуществления имеют определенную специфику, обусловленную отличиями самих форм такого производства от общего порядка.

Особенности участия прокурора в производстве по применению принудительных мер медицинского характера (глава 51 УПК РФ) состоят в следующем.

Досудебное производство по делам лиц, совершивших запрещенное уголовным законом деяние в состоянии невменяемости, или лиц, у которых после совершения преступления наступило психическое расстройство здоровья, делающее невозможным назначение наказания или его исполнение, осуществляется в форме предварительного следствия, поэтому полномочия прокурора обусловлены его компетенцией в этой форме расследования.

В целях проверки способности лица, к которому в качестве меры пресечения применено содержание под стражей, нести уголовную ответственность вследствие психического заболевания, следователь или дознаватель назначает судебно-психиатрическую экспертизу, а при установлении факта психического заболевания по ходатайству следователя с согласия руководителя следственного органа или дознавателя с согласия прокурора суд в порядке, установленном ст. 108 УПК РФ, принимает решение о переводе его в психиатрический стационар. Решение о помещении в психиатрический стационар не содержащегося под стражей лица по аналогичному ходатайству принимается судом в порядке ст. 165 УПК РФ. В обязанности прокурора в любой из этих ситуаций входит контроль за законностью и обоснованностью ограничения свободы использованием рассмотренных в главе второй настоящей работы полномочий. Одновременно должен решаться вопрос о передаче уголовного дела, если по нему производилось дознание, следственному органу.

Предметом особой заботы прокурора по этой категории дел является обеспечение прав лица, имеющего психическое заболевание, - привлечение к участию в производстве законного представителя (ст. 437 УПК), обеспечение участия защитника (ст. 438).

При окончании предварительного следствия в зависимости от принятого следователем решения прокурор утверждает постановление о направлении уголовного дела в суд для применения принудительной меры медицинского характера или о возвращении уголовного дела следователю для производства дополнительного расследования или о прекращении уголовного дела по основаниям указанным в п.1 ч.1 ст. 439 УПК РФ. Прокурор вправе прекратить уголовное дело по основаниям, предусмотренным статьями 24 и 27 УПК РФ, а также в случаях, когда характер совершенного деяния и психическое расстройство лица не связаны с опасностью для него или других лиц либо с возможностью причинения им иного существенного вреда. Если решение о прекращении уголовного дела принял следователь, то задача прокурора -проконтролировать его законность.

Судебное заседание по рассмотрению постановления о применении принудительных мер медицинского характера назначается в общем порядке, однако, если по этому делу имеются основания для составления обвинительного заключения или обвинительного акта, суд в соответствии с п.3 ч.1 ст. 237 УПК РФ по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает прокурору уголовное дело. Такое решение суд вправе принять и в стадии судебного разбирательства, если, как следует из содержания части 5 ст. 443, психическое расстройство лица, в отношении которого рассматривается уголовное дело, не установлено или что заболевание лица, совершившего преступление, не является препятствием для применения к нему уголовного наказания. Получив уголовное дело, прокурор направляет его для дальнейшего расследования и привлечения лица в качестве обвиняемого по подследственности.

Участвуя в судебном заседании, прокурор доказывает имело ли место деяние, запрещенное уголовным законом, совершило ли это деяние лицо, в отношении которого рассматривается дело, и другие, указанные в ст. 442 УПК обстоятельства. Он участвует в рассмотрении судом вопросов, связанных с прекращением, изменением или продлением принудительной меры медицинского характера и высказывает свое мнение о решении этих вопросов. Его участие является обязательным (ч.4 ст. 445).

Что касается производства по уголовным делам в отношении отдельных категорий лиц (глава 52), то полномочия по возбуждению уголовного дела в отношении некоторых категорий лиц, ранее принадлежавшие прокурору, переданы руководителю соответствующего следственного органа Следственного комитета при Генеральной прокуратуре РФ. Уголовное дело в отношении самого прокурора в соответствии с п.10 ч.1 ст.448 возбуждается руководителем вышестоящего по отношении к прокурору следственного органа Следственного комитета при прокуратуре РФ на основании заключения судьи районного или гарнизонного военного суда по месту совершения деяния, содержащего признаки преступления. Полномочия по надзору за предварительным расследованием по этим делам осуществляются в общем порядке, однако прокурору необходимо помнить об особенностях возбуждения уголовного дела, задержания подозреваемого, применения меры пресечения и производства отдельных следственных действий, установленных ст.448,449,450 УПК РФ.

Дела о преступлениях несовершеннолетних (глава (50) не представляют существенных особенностей с точки зрения прокурорского надзора, хотя и требуют дополнительного внимания к ряду обстоятельств, в первую очередь, к обеспечению прав несовершеннолетних участников уголовного процесса. Итогом предварительного расследования может быть не только направление уголовного дела в суд с обвинительным заключением, обвинительным актом или прекращение уголовного дела, уголовного преследования по общим основаниям, но и прекращение уголовного преследования с применением принудительной меры воспитательного воздействия (ст.427). Если уголовное дело расследуется в форме дознания, то решение этого вопроса требует согласия прокурора, в форме следствия- руководителя следственного органа. В предмет прокурорского надзора по этой категории дел входит и забота об ограждении несовершеннолетних от излишнего отрицательного воздействия на него материалов дела (ч.3 ст.426), законных представителей (ч.4 ст.426), процедуры допроса (ст. 425) и судебного разбирательства (ст.429).

В соответствии с главами 53 и 54 УПК РФ Генеральный прокурор РФ оформляет запрос об оказании юридической помощи на территории иностранного государства; а также исполняет запрос об оказании правовой помощи иностранному государству. Генеральный прокурор рассматривает запрос компетентного органа иностранного государства об осуществлении уголовного преследования в отношении гражданина РФ, совершившего преступление на территории иностранного государства и возвратившегося в РФ и совершает инее действия по осуществлению международного сотрудничества в сфере уголовного судопроизводства.

Более существенны особенности участия прокурора в процедурах, предусмотренных главами 40 и 40-1 УПК РФ, то есть в особом порядке принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением, а также при заключении обвиняемым досудебного соглашения. Роль прокурора в применении этих процедур значительна, так как без его согласия уголовное дело не может быть рассмотрено в особом, упрощенном порядке, предусмотренном главой 40, а отказ от заключения досудебного соглашения делает неприменимыми правила главы 40-1 УПК РФ. В этих процедурах роль прокурора как главы обвинительной власти наиболее очевидна. Рассмотрим по порядку.

Ходатайство о рассмотрении уголовного дела в особом порядке может быть заявлено обвиняемым при ознакомлении с материалами уголовного дела по окончании предварительного следствия, а также при проведении предварительного слушания, когда оно является обязательным в соответствии со статьей 229 УПК РФ. Заметим, что первоначальная редакция ст. 229 УПК РФ предусматривала ходатайство о рассмотрении уголовного дела в особом порядке в качестве основания проведения предварительного слушания, но законом от 04.07.2004г. пункт 4 части 2 этой статьи, предусматривавший это основание, был из неё исключен.

Невыполнение органами предварительного расследования возложенной на них частью 1 статьи 11 и пунктом 2 части 5 статьи 217 УПК РФ обязанности по разъяснению обвиняемому права ходатайствовать при ознакомлении с материалами уголовного дела о применении особого порядка судебного разбирательства влечет нарушение права обвиняемого на защиту и в соответствии с пунктом 5 части 1 статьи 237 УПК РФ является основанием проведения предварительного слушания для решения вопроса о возвращении уголовного дела прокурору. Поэтому прокурор, рассматривая поступившее к нему с обвинительным заключением или обвинительным актом уголовное дело, должен обязательно выяснить, разъяснено ли обвиняемому это право, независимо от того, в какой форме производилось расследование.

Одним из условий рассмотрения уголовного дела в особом порядке является согласие на это государственного обвинителя. Хотя ст. 314 говорит о рассмотрении уголовного дела без судебного разбирательства, надо полагать, она имеет в виду, что дело рассматривается без судебного следствия, само же судебное разбирательство производится, ходатайство рассматривается в судебном заседании с участием государственного обвинителя, который в этот момент и высказывает свое согласие или несогласие с рассмотрением дела в особом порядке. Возражения государственного обвинителя могут быть обусловлены сомнениями в добровольности и осознанности этого ходатайства, мнением потерпевшего и другими обстоятельствами. Поэтому при наличии такого ходатайства обвиняемого прокурор еще до передачи уголовного дела в суд должен определить свою позицию по этому вопросу, в случае необходимости обсудив его с вышестоящим прокурором.

Верховный Суд РФ127 обращает особое внимание на недопустимость рассмотрения уголовных дел в особом порядке без подсудимого, его защитника, государственного или частного обвинителя, поскольку от позиции указанных участников судебного разбирательства зависит сама возможность применения особого порядка принятия судебного решения. Однако в судебной практике есть большая проблема, обусловленная не явкой значительной части потерпевших; в этом случае рассмотрение уголовного дела в особом порядке становится невозможным. Не желание потерпевшего принимать участие в судебном заседании говорит о его безразличии как к судебной процедуре рассмотрения дела, так и к последствиям, поэтому можно предложить такое изменение норм главы 40, при котором они применялись бы при отсутствии возражений со стороны потерпевшего. Задача прокурора, согласного на применение особого порядка, в этом случае должна состоять в том, чтобы представить суду убедительные доказательства отсутствия возражений со стороны потерпевшего. Полагаем, что не противоречит интересам потерпевшего выяснение его отношения к этой возможности при окончании предварительного расследования.

Участвуя в судебном заседании, прокурор вправе исследовать доказательства, характеризующие личность обвиняемого, отягчающие и смягчающие наказание, высказывать свое мнение по всем вопросам, разрешаемым в приговоре, за исключением тех, что связаны с обоснованием вины и оценкой доказательств. Учитывая, что суд вправе применить особый порядок принятия решения лишь если он убедится, что обвинение обосновано имеющимися в деле доказательствами и что обвиняемый осознанно и добровольно соглашается с обвинением, осведомлен о последствиях упрощенного в этом случае порядка рассмотрения уголовного дела, полагаем возможным предоставить суду право допросить обвиняемого по всем интересующим его вопросам.

Поскольку глава 40 УПК РФ не содержит норм, запрещающих по делу, рассматриваемому в особом порядке, иные, кроме обвинительного приговора, судебные решения, содеянное обвиняемым может быть переквалифицировано, а само уголовное дело прекращено (например, в связи с истечением сроков давности, изменением уголовного закона, примирением с потерпевшим, амнистией, отказом государственного обвинителя от обвинения) и т.д., если для этого не требуется исследования собранных по делу доказательств, и фактические обстоятельства при этом не изменяются. Во всяком случае, в судебной практике мировых судов по результатам выборочного исследования 200 уголовных дел, по каждому четвертому уголовному делу прокуроры отказывались от обвинения (5%) или исключали из него квалифицирующие признаки.

Если по уголовному делу, рассматриваемому в особом порядке, предъявлен гражданский иск, то прокурор должен высказать по нему свое мнение, однако Верховный Суд РФ указывает, что при наличии соответствующих оснований он может быть оставлен без удовлетворения, производство по нему прекращено, в его удовлетворении может быть отказано либо по иску принято решение о передаче его на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства, если это не повлечет изменения фактических обстоятельств дела. Решения об удовлетворении гражданского иска при рассмотрении дела в особом порядке суд, как видим, принять не может.

Статья 317 УПК РФ ограничивает основании, по которым прокурор может обжаловать такой приговор в кассационном и апелляционном порядке, однако в порядке надзора приговор может быть обжалован и по основанию несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела.

Федеральным законом РФ от 29 октября 2009 года №141-ФЗ в Уголовно-процессуальный кодекс РФ включена новая глава 40-1 «Особый порядок принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве». Первое впечатление, которое складывается при ознакомлении с новыми нормами, подтверждает мысль о том, что отечественный законодатель не имеет определенной стратегии в регулировании подобных процедур. Конечно, новая процедура должна еще пройти «обкатку», испытание временем. Да и сама идея повышения эффективности расследования групповых преступлений путем поощрения процессуальными средствами лиц, оказавших содействие следствию в раскрытии преступления, изобличении соучастников, розыске имущества, добытого в результате преступления, благотворна. Прокурору в главе 40-1 отведена значительная роль: он заключает досудебное соглашение с подозреваемым, обвиняемым, удостоверяет выполнение этого соглашения обвиняемым и совершает иные действия от имени обвинительной власти как в досудебном производстве, так и в суде. Но уже сейчас ясно, что внедрение этой нормативной модели способно породить значительные проблемы в правоприменительной практике в связи с недостатками её правового регулирования.

Ряд положений ст.317.1 УПК сформулирован таким образом, что позволяет считать инициатором досудебного соглашения самого обвиняемого. Однако уже в ч.2 ст.317.1 УПК законодатель закрепляет требование о том, чтобы обвиняемый в своем ходатайстве о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве указывал, какие действия он обязуется совершить в целях содействия следствию. Возникает естественный вопрос, откуда обвиняемому знать, какие действия он может и должен предпринять? Видимо, дело как раз в том, что инициатива исходит не от обвиняемого, а от лиц, производящих предварительное следствие, которые и «подсказывают», чем тот может помочь следствию. Авторы гл.40-1 УПК ссылаются, что при разработке ее положений был учтен зарубежный опыт заключения такого рода соглашений. Однако как в американской сделке о признании вины, так и в большинстве европейских согласительных процедур инициатором применения особых процедур является прокурор. В связи с этим следовало бы закрепить в УПК право прокурора выступить с предложением о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве, а также порядок производства связанных с реализацией этого права процессуальных действий. Это позволило бы уменьшить вероятность злоупотреблений со стороны лиц, ведущих производство по делу, допускаемых с целью склонить, а то и принудить обвиняемых к заключению сделки.

Недоумение вызывает и установленный законодателем порядок заявления обвиняемым ходатайства о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве. Согласно ч.2 ст. 317.1 УПК, ходатайство подается на имя прокурора, но через следователя. Какую роль отводит законодатель следователю в этой процедуре, на кого возложена обязанность разъяснять обвиняемому его право заявить такое ходатайство прокурору, непонятно. Однако если следователь не разъяснит обвиняемому право ходатайствовать о заключении соглашения, то ходатайства, что очевидно, не последует.

В связи с этим противоречивым кажется и положение, в соответствии с которым следователь может вынести постановление об отказе в удовлетворении ходатайства о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве (ч.3 ст.317.1) .Поскольку на следователе лежит обязанность обеспечить взаимодействие обвиняемого и прокурора в досудебном производстве, он во всех случаях должен направить прокурору для рассмотрения ходатайство обвиняемого о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве с согласованным с руководителем следственного органа мотивированным постановлением, в котором изложить позицию следствия о возможности заключения соглашения. Но отказать в просьбе, не ему адресованной, следователь права не имеет. При этом ч. 4 ст. 317.1 добавляет, что постановление следователя об отказе в удовлетворении ходатайства обвиняемого о заключении с ним досудебного соглашения может быть обжаловано руководителю следственного органа, Странно, что оно не может быть обжаловано прокурору, к которому, собственно, и обратился обвиняемый, и который о нем может не узнать, так как обязанности направить прокурору копию постановления об отказе в удовлетворении ходатайства ст. 317.1 на следователя не возлагает. Тем более странно, что согласно ч. 3.ст. 317.3 досудебное соглашение о сотрудничестве от имени обвинительной власти подписывает, то есть заключает, именно прокурор.

Прокурор рассматривает ходатайство о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве и постановление следователя о возбуждении перед прокурором ходатайства о заключении с подозреваемым или обвиняемым досудебного соглашения о сотрудничестве в течение трех суток с момента его поступления. По результату рассмотрения прокурор принимает одно из следующих постановлений:

1) об удовлетворении ходатайства о заключении досудебного соглашения

о сотрудничестве;

2) об отказе в удовлетворении ходатайства о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве.

Согласно ч.2 ст. 317.2 постановление об отказе в удовлетворении ходатайства о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве может быть обжаловано следователем, подозреваемым или обвиняемым, его защитником вышестоящему прокурору. Именно эта формулировка и свидетельствует о том, что лицом, заинтересованным в сотрудничестве, является, в первую очередь, следователь. Логика требует возложения на него обязанности разъяснить обвиняемому его право и обеспечить возможность его реализации.

Приняв решение об удовлетворении ходатайства о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве, прокурор организует его исполнение. Для этого он приглашает следователя, подозреваемого или обвиняемого и его защитника и с их участием составляет текст досудебного соглашения. Основное содержание досудебного соглашения о сотрудничестве среди всех сведений, перечисленных в ч. 2 ст. 317.3, составляют действия, которые подозреваемый или обвиняемый обязуется совершить при выполнении им взятых на себя обязательств, и смягчающие обстоятельства и нормы уголовного законодательства, которые могут быть применены в отношении подозреваемого или обвиняемого при соблюдении последним условий и выполнении обязательств, указанных в досудебном соглашении о сотрудничестве. Надо сказать, что обязательства прокурора в соглашении четко не прописываются. Это противоречит и понятию досудебного соглашения о сотрудничестве, сформулированному в п.61 ст.5 УПК, как соглашения между сторонами обвинения и защиты, в котором указанные стороны согласовывают условия ответственности подозреваемого или обвиняемого в зависимости от его действий после возбуждения уголовного дела или предъявления обвинения; и общепринятому понятию соглашения как взаимного согласия на что-либо, как договоренности сторон о взаимных обязательствах, взаимных уступках.

Обещания прокурора при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве в большей степени предопределены законом, чем им самим. Если еще учесть, что следователь стремится получить соглашение на самых ранних этапах уголовного процесса, а обвиняемый вообще заинтересован в заключении сделки в суде, то обнаруживается дисбаланс между целями процедуры, предусмотренной гл.40-1 УПК, и процессуальными возможностями ее субъектов. Это снижает ценность действий и решений участников особого порядка, предусмотренного гл.40.1 УПК, именно как соглашения.

Предварительное следствие в отношении подозреваемого или обвиняемого, с которым заключено досудебное соглашение о сотрудничестве, и надзор прокурора за следствием осуществляется в общем порядке. Однако после окончания предварительного следствия уголовное дело направляется

прокурору не только для утверждения обвинительного заключения, но и для вынесения представления о соблюдении обвиняемым условий и выполнении обязательств, предусмотренных заключенным с ним досудебным соглашением о сотрудничестве.

В порядке и сроки, которые установлены статьей 221УПК РФ, прокурор

рассматривает поступившее от следователя уголовное дело, а также материалы, подтверждающие соблюдение обвиняемым условий и выполнение обязательств, предусмотренных данным соглашением, и в случае утверждения обвинительного заключения выносит представление об особом порядке проведения судебного заседания и вынесения судебного решения по данному уголовному делу. В представлении прокурор должен указать:

1) характер и пределы содействия обвиняемого следствию в раскрытии и расследовании преступления, изобличении и уголовном преследовании других соучастников преступления, розыске имущества, добытого в результате преступления;

2) значение сотрудничества с обвиняемым для раскрытия и расследования преступления, изобличения и уголовного преследования других соучастников преступления, розыска имущества, добытого в результате преступления;

3) преступления или уголовные дела, обнаруженные или возбужденные в

результате сотрудничества с обвиняемым;

4) степень угрозы личной безопасности, которой подвергались обвиняемый в результате сотрудничества со стороной обвинения, его близкие родственники, родственники и близкие лица.

В представлении прокурор также удостоверяет полноту и правдивость сведений, сообщенных обвиняемым при выполнении им обязательств, предусмотренных заключенным с ним досудебным соглашением о сотрудничестве. Копия вынесенного прокурором представления вручается обвиняемому и его защитнику, которые вправе представить свои замечания, учитываемые прокурором при наличии к тому оснований.

Уголовное дело, поступившее в суд с представлением прокурора, является основанием для рассмотрения судом вопроса об особом порядке проведения судебного заседания. Особый порядок проведения судебного заседания и вынесения судебного решения применяется, если суд удостоверится, что:

1) государственный обвинитель подтвердил активное содействие обвиняемого следствию в раскрытии и расследовании преступления, изобличении и уголовном преследовании других соучастников преступления, розыске имущества, добытого в результате преступления;

2) досудебное соглашение о сотрудничестве было заключено добровольно

и при участии защитника.

Законодатель не называет признание вины как обязательное условие применения особого порядка, установленного гл.40-1 УПК, однако из положений ч.4 ст.317.6 (гл.40-1 не применяется, если содействие обвиняемого следствию заключалось лишь в сообщении сведений о его собственном участии в преступной деятельности) видно, что признание вины - само собой разумеющееся условие сделки.

В судебном заседании, которое проводится в порядке, установленном статьей 316 УПК РФ, государственный обвинители излагает предъявленное подсудимому обвинение, подтверждает содействие подсудимого следствию, а также разъясняет суду, в чем именно оно выразилось, и принимает участие в исследовании указанных в ст. 317.7 УПК вопросов.

Завершая рассмотрение полномочий прокурора в процедуре, предусмотренной главой 40.1, отметим, что эта глава необоснованно помещена в Раздел Х «Особый порядок судебного разбирательства» Части третьей «Судебное производство». Значительная часть положений этой главы (ст.ст.317.1 – 317.5 УПК) устанавливает особенности досудебных стадий уголовного процесса, обусловленные заявлением обвиняемым ходатайства о заключении сделки. Кроме того, как показывает содержание гл.40-1 УПК, ее статьи регламентируют не только принятие судебного решения, как об этом говорит название главы, но и весь ход судебного разбирательства. Процедура, предусмотренная гл. 40-1 УПК, может быть охарактеризована, скорее, как особая модель уголовного судопроизводства, включающая его досудебную и судебную части. Поэтому логичнее было бы поместить статьи 317.1 - 317.9 в Часть четвертую УПК «Особый порядок уголовного судопроизводства» в качестве самостоятельного Раздела «Особенности производства при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве».





оставить комментарий
страница7/9
Дата17.10.2011
Размер2.77 Mb.
ТипУчебное пособие, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9
плохо
  1
не очень плохо
  2
средне
  2
отлично
  4
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх