Протокол судебного заседания по уголовному делу №1-23/10 icon

Протокол судебного заседания по уголовному делу №1-23/10


Смотрите также:
Протокол судебного заседания по уголовному делу №1-23/10...
Протокол судебного заседания по уголовному делу №1-23/10...
56 заседание судебного процесса по делу милиционеров...
Защита по уголовному делу Львова...
87 заседание судебного процесса по делу милиционеров Правобережного ровд...
19 июля 2010 года – 10 часов 00 минут...
Дело №22-730/1 Постановление о частичном удовлетворении замечаний защитника на протокол...
Об утверждении мирового соглашения и прекращении производства по делу...
Заседание было открыто молитвой в 12: 56. Протокол предыдущего заседания...
Заседание было открыто молитвой в 14: 05. Протокол предыдущего заседания...
Заседание было открыто молитвой в 13: 04. Протокол предыдущего заседания...
Заседание было открыто молитвой в 13: 00. Протокол предыдущего заседания...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6
вернуться в начало
скачать

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: Вы имеете в виду, внешние аудиторы – «PricewaterhouseCoopers»?

Свидетель Золотарев П.С.: да. Они выезжали на проверки.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: в том числе и в зарубежье?

Свидетель Золотарев П.С.: да.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: это выездные проверки?

Свидетель Золотарев П.С.: в том числе были, да, выездные проверки.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: как они проводились, эти проверки? Какие проблемы там возникали?

Свидетель Золотарев П.С.: в таком же общем режиме, как и во всех.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: а о проблемах что-нибудь можете рассказать? Что Вам в беседе с аудиторами, Вы же общались с аудиторами? Что они Вам говорили?

Свидетель Золотарев П.С.: мне неизвестны проблемы, которые бы так ставились передо мной как нерешимые. Что, значит, аудиторов устраивало, не устраивало, я сейчас вспомнить не могу.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: вспомнить не можете?

Свидетель Золотарев П.С.: не могу вспомнить.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: поскольку прошло много времени?

Свидетель Золотарев П.С.: в том числе, время.

Государственный обвинитель Смирнов В.Н.: Петр Сергеевич, поясните, пожалуйста, Вы заявили, что исполняли обязанности начальника управления по консолидированной финансовой отчетности в «ЮКОСе», это с 1999 по 2002 год. А за какие периоды времени Вы принимали участие в составлении консолидированной отчетности? За какие годы?

Свидетель Золотарев П.С.: при мне составлялась отчетность за 1999 год, соответственно, 2000 и 2001 года.

Государственный обвинитель Смирнов В.Н.: 2001 год?

Свидетель Золотарев П.С.: и, соответственно, по-моему, в 2001 году уже была квартальная отчетность.

Государственный обвинитель Смирнов В.Н.: скажите, пожалуйста, указывались ли в данных отчетностях размер выплаченных акционерам «НК «ЮКОС» дивидендов?

Свидетель Золотарев П.С.: я вспомнить не могу, но это в отчете можно посмотреть.

Государственный обвинитель Смирнов В.Н.: есть там такая графа, «Дивиденды»? О выплате дивидендов.

Свидетель Золотарев П.С.: я сейчас не вспомню.

Государственный обвинитель Смирнов В.Н.: не помните?

Свидетель Золотарев П.С.: это можно посмотреть в отчете.

Государственный обвинитель Смирнов В.Н.: Вы в своих показаниях в суде заявили, что консолидированная прибыль, в частности, прибыль «НК «ЮКОС» была прибылью всей вертикально-интегрированной компании.

Свидетель Золотарев П.С.: нет, я имею в виду ОАО «НК «ЮКОС», но это не всей группы.

Государственный обвинитель Смирнов В.Н.: но не акционерного общества «НК «ЮКОС».

Свидетель Золотарев П.С.: да, это разные вещи.

Государственный обвинитель Смирнов В.Н.: Вы не помните, из какой прибыли по данным консолидированной отчетности выплачивались дивиденды акционерам «НК «ЮКОС»? Из консолидированной прибыли? Из размера консолидированной прибыли? Или из прибыли юридического лица?

Председательствующий: свидетель, Вам вопрос понятен?

Свидетель Золотарев П.С.: мне вопрос понятен, просто по российскому закону ОАО «НК «ЮКОС» как юридическое лицо выплачивало свои дивиденды. Значит, оно платило их за «НК «ЮКОС».

Государственный обвинитель Смирнов В.Н.: то есть, из прибыли «НК «ЮКОС» как юридического лица?

Свидетель Золотарев П.С.: из денежных средств, ресурсов и прибыли, которая сформировалась на ОАО «НК «ЮКОС».

Государственный обвинитель Смирнов В.Н.: но не из размера консолидированной.

Свидетель Золотарев П.С.: размер консолидированной прибыли – это прибыль, находящаяся на множестве юридических лиц. На множестве юридических компаний.

Государственный обвинитель Смирнов В.Н.: Вы присутствовали на общих собраниях?

Свидетель Золотарев П.С.: да, я присутствовал.

Государственный обвинитель Смирнов В.Н.: «НК «ЮКОС».

Свидетель Золотарев П.С.: да.

Государственный обвинитель Смирнов В.Н.: а в какой период времени? На годовых собраниях? На внеочередных собраниях?

Свидетель Золотарев П.С.: на годовых собраниях.

Государственный обвинитель Смирнов В.Н.: только на годовых?

Свидетель Золотарев П.С.: по-моему, на годовых, на двух или трех, может быть.

Государственный обвинитель Смирнов В.Н.: и в своих показаниях Вы заявили, что предоставляли отчетность акционерам «НК «ЮКОС».

Свидетель Золотарев П.С.: я не предоставлял эту отчетность, мы ее опубликовывали. Размещали на сайте, и с определенного какого-то периода она распечатывалась и предоставлялась в свободном доступе лицам, принимавшим участие в собрании акционеров.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: а Вы сами принимали непосредственное участие в этом собрании?

Свидетель Золотарев П.С.: я не выступал ни разу, меня никто не просил.

Государственный обвинитель Смирнов В.Н.: участвовали просто?

Свидетель Золотарев П.С.: я приходил, если были бы вопросы, меня пригласили бы выступить, я бы выступил.

Государственный обвинитель Смирнов В.Н.: скажите, а акционерам какая отчетность предоставлялась, консолидированная, по системе US GAAP, или же отчетность «НК «ЮКОС» как акционерного общества?

Свидетель Золотарев П.С.: главный бухгалтер докладывал об обществе ОАО «НК», и в свободном доступе присутствовала отчетность консолидированная. Какого года, я не помню.

Государственный обвинитель Смирнов В.Н.: в своих показаниях Вы упомянули о российской консолидированной отчетности. Что это за российская консолидированная отчетность? Применялась ли она?

Свидетель Золотарев П.С.: нами не применялась.

Государственный обвинитель Смирнов В.Н.: в «НК «ЮКОС»?

Свидетель Золотарев П.С.: при мне нет, потому что стандарты вышли уже после того, как, по-моему, перешел на другую работу. Но, в принципе, такой стандарт есть, но он не востребован, мало компаний, которые готовят.

Государственный обвинитель Смирнов В.Н.: в период 1999-2002 года применение такого стандарта было необязательно?

Свидетель Золотарев П.С.: оно не было обязательным, насколько я знаю. Пользователи непонятны, кто пользователи. Кому она могла дать, потому что она была бы урезанной, туда бы не попал «Transpetrol», «Mazeiku Nafta», деятельность торговых организаций.

Государственный обвинитель Смирнов В.Н.: Вы упомянули в своих показаниях, что при составлении отчетности использовались такие бухгалтерские документы, как регистры, правильно я Вас понял или нет?

Свидетель Золотарев П.С.: не совсем. Регистры учета это первичные.

Государственный обвинитель Смирнов В.Н.: где велся учет приобретения и продажи нефти по конкретным компаниям.

Свидетель Золотарев П.С.: да. В регистрах учета, то есть на синтетических и аналитических счетах записываются транзакции, операции. Из этих транзакций изготавливается отчетность.

Государственный обвинитель Смирнов В.Н.: по Вашему мнению, эти регистры – это надлежащие бухгалтерские документы, на основании которых можно вести учет хозяйственной деятельности компании?

Свидетель Золотарев П.С.: в каждом предприятии присутствовала своя бухгалтерия, мы ставили задачи ее стандартизации, унификации для целого ряда задач, в том числе, управленческого качества, чтобы источник, исходная информация была сопоставима, однообразно понимаема, и большая велась методологическая работа в этом подразделении, не только нашем.

Государственный обвинитель Смирнов В.Н.: то есть, это допустимый бухгалтерский, да?

Свидетель Золотарев П.С.: да. Потому что в бухгалтерии каждого предприятия отдельно аудировалась и на предмет на налоговой отчетности, и на предмет российских стандартов, еще и международных. То есть, фактически проходило три аудита.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: Ваша честь, прошу представить свидетелю для обозрения том 147 л.д. 81-85 копию сообщения электронной почты.

Подсудимый Ходорковский М.Б.: не возражаю.

Подсудимый Лебедев П.Л.: не возражаю.

Защитник Клювгант В.В.: не возражаю.

Защитник Терехова Н.Ю.: не возражаю.

Защитник Купрейченко С.В.: не возражаю.

Защитник Липцер Е.Л.: не возражаю.

Защитник Мирошниченко А.Е.: не возражаю.

Государственный обвинитель Ибрагимова Г.Б.: не возражаю.

Государственный обвинитель Смирнов В.Н.: не возражаю.

Суд,

Постановил:

Ходатайство государственного обвинителя Лахтина В.А. удовлетворить, представить свидетелю для обозрения том 147 л.д. 81-85 копию сообщения электронной почты.

Свидетель Золотарев П.С. обозревает том 147 л.д. 81-85 копию сообщения электронной почты.

Подсудимый Лебедев П.Л.: Ваша честь, я обращаю Ваше внимание, когда они будут задавать вопросы, что речь идет об июле 2004 года, когда Петр Сергеевич уже не работал начальником управления консолидированной отчетности, и он в этом документе даже не упоминается нигде. Поэтому обратите внимание, что его буду пытаться использовать в качестве эксперта, специалиста, и так далее, потому что этот документ ему не адресован.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: обратите внимание на цифру 5 843 000 835 рублей.

Свидетель Золотарев П.С.: я не смогу прокомментировать, потому что 2004 год, когда я не работал.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: по поводу проекта «Виктор» Вы что-нибудь слышали?

Свидетель Золотарев П.С.: нет.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: по поводу компании «Brill» Вам что-то известно?

Свидетель Золотарев П.С.: нет.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: что-нибудь можете добавить по поводу финансово-хозяйственной деятельности компаний «Behles Petroleum», «Baltic Petroleum», «South Petroleum», какое они отношение имели к ОАО «НК «ЮКОС»?

Свидетель Золотарев П.С.: я не знаю.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: то есть, от кого-либо Вы получали или не получали информацию, касающуюся…

Свидетель Золотарев П.С.: нет, ни от кого не получал.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: равно как входили они в периметр консолидации или не входили в периметр консолидации?

Свидетель Золотарев П.С.: я знаю, что они не входили.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: они не входили в периметр?

Свидетель Золотарев П.С.: нет.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: Вам откуда это известно, из какого источника?

Свидетель Золотарев П.С.: я просто в списке их не помню. Весь список не помню. И этот вопрос обсуждался, и аудиторы говорили, что смысла нет рассматривать этот вопрос, они проверяли.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: на момент проведения аудита?

Свидетель Золотарев П.С.: да.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: каково было отношение к этим компаниям Ходорковского и Лебедева?

Вопрос снят.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: однако же, Вы эти компании-то помните.

Свидетель Золотарев П.С.: потому что мы с аудиторами обсуждали этот вопрос. Аудиторы поднимали этот вопрос, разбирались.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: аудиторы любой вопрос, профессиональные аудиторы поднимали, либо тот, который заинтересовал их для составления, соответствующих заключений? Именно аудиторы «PricewaterhouseCoopers».

Свидетель Золотарев П.С.: они задавали множество вопросов, связанных с отчетностью, если у них не было какой-то очевидно картинки.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: не было?

Свидетель Золотарев П.С.: да. Вот по этому предприятию, которое было…

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: по этим предприятиям, это три предприятия.

Свидетель Золотарев П.С.: по трем предприятиям.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: не было очевидной картины? И они задавали вопросы? В чем неочевидность-то этой картины заключалась?

Свидетель Золотарев П.С.: я этого не знаю, я не работал в этот период. Вопрос был некорректный ко мне.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: эта информация Вам известна?

Свидетель Золотарев П.С.: мне известна, потому что я являлся в какой-то период участником. Потому что отчетность, которая составляется за каждый год, имеет сопоставимую отчетность за предыдущие как минимум два года. Итого, за три года покрывает. И каждые три года, по мере продвижения, предыдущие два года покрываются. Формально вопросы задаются, опросный лист, это сотни вопросов, которые они крыжат, ставят галочки. Есть ответ, есть вопрос, у меня не было ни ответов, ни позиций, ничего. Ни оснований.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: ранее допрошенные свидетели в данном судебном заседании подтвердили подконтрольность этих компаний Ходорковскому и Лебедеву.

Председательствующий: Валерий Алексеевич, задавайте вопросы свидетелю.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: я правильно Вас понимаю, что, значит, Вы считаете, что консолидированная прибыль была прибылью всех компаний, входящих в периметр консолидации ОАО «НК «ЮКОС»?

Свидетель Золотарев П.С.: она была суммой всех прибылей. Всех консолидированных компаний.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: Вы упомянули здесь о компании «YUKOS Capital S.a.r.l.».

Свидетель Золотарев П.С.: я не упоминал.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: помните такую компанию?

Свидетель Золотарев П.С.: я не помню.

Судом объявляется перерыв.

15 часов 25 минут – судебное заседание продолжен в том же составе.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: Вы заявили, что операции касающиеся долгов банка «Менатеп» могли повлиять на показатели консолидированной отчетности.

Свидетель Золотарев П.С.: они отражались в отчете прибылей и убытков по статье «Финансовые операции».

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: они могли повлиять на показатели?

Свидетель Золотарев П.С.: конечно, то есть, они были либо в плюс, либо в минус. В зависимости от результатов той операции, которую я не помню. Если там была прибыль, значит, прибыль попала в отчетный период.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: а как они были учтены в отчетности, эти расходы ОАО «НК «ЮКОС» на погашение долгов банку «Менатеп»?

Свидетель Золотарев П.С.: результат был в отчете о прибылях и убытках.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: то есть, там или там, не помните этого?

Свидетель Золотарев П.С.: я не помню сейчас, мне надо смотреть отчетность. И комментарии к отчетности.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: то есть, понес он какие-либо затраты, не понес? Вы не знаете?

Свидетель Золотарев П.С.: затраты мы понесли, у нас должна быть когда-нибудь прибыль за результаты этих операций. Я не помню.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: то есть, прибыль свою не помните? По этой схеме ничего?

Свидетель Золотарев П.С.: я не помню. Я сказал, что я не помню. Вы меня спрашиваете, как должно было быть, я сказал, как должно было быть. Я сказал, не помню результата.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: Вы заявили здесь о том, что помните компании «Routhenhold», «Pronet», «Petroval», а что Вам известно вообще о создании этих трейдерских компаний, о смысле создания этих трейдерских компаний, какую роль они играли в финансово-хозяйственной деятельности вертикально-интегрированной компании «ЮКОС»?

Свидетель Золотарев П.С.: я к созданию этих компаний отношения не имел, на момент работы в «РМ» эти компании осуществляли трейдерскую деятельность на зарубежных рынках. Там был штат людей, профессиональных трейдеров, специалистов в области логистики, которые осуществляли фрахт судов, соответственно, реализовывали это, финансовые были работники. Компании входили в консолидированную корпорацию «ЮКОС».

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: а руководителя этой компании не помните? «Routhenhold», «Pronet», «Petroval».

Свидетель Золотарев П.С.: «Routhenhold» и «Pronet» не помню, помню человека по фамилии Джон Лаш, генеральный директор «Petroval», один из очень высокопрофессиональных трейдеров в мире.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: а Вы помните потому, что общались с ним?

Свидетель Золотарев П.С.: да.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: а с сотрудниками этих компаний Вы общались?

Свидетель Золотарев П.С.: да. Я выезжал туда в командировки, они приезжали в Москву.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: и в Вашем представлении, исходя из анализа каких-либо документов, либо из бесед с сотрудниками либо с кем-либо еще, у Вас сложилось впечатление. Какова была причина вообще создания этих компаний? Трех. Возьмем только вот эти три.

Свидетель Золотарев П.С.: трех я не могу сказать причину. Я знаю про «Petroval».

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: про «Petroval», да.

Свидетель Золотарев П.С.: «Petroval» – это высокопрофессиональная компания-трейдер, находящаяся, со штаб-квартирой в Женеве и в Сингапуре, филиалы, работающая, соответственно, на европейском и американском рынке, вторая на восточном рынке. Со штатом трейдеров нефти и нефтепродуктов, занимавшаяся, в том числе, бункеровкой, перевалкой, прекрасная компания, у нее мировое имя, в принципе, по объемам реализации по эффективности, одна из лучших.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: а причина-то создания?

Свидетель Золотарев П.С.: находиться на рынке, ближе к клиенту.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: а создание этой компании преследовало цель минимизации налогов, либо другую какую-то цель?

Свидетель Золотарев П.С.: мне об этом ничего не известно.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: с кем она находилась, Вы сказали? На рынке.

Свидетель Золотарев П.С.: на европейском рынке и на восточном. Две компании, у нее был головной офис и филиал в Сингапуре.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: это положение компании на европейском рынке, каким образом отражалось на финансово-хозяйственной деятельности ВИНК, у нас это вертикально-интегрированной компании в целом?

Свидетель Золотарев П.С.: Вы хотите знать мою оценку?

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: да, конечно, естественно. Вы же приезжали.

Свидетель Золотарев П.С.: я считаю, что крайне позитивно. Это позволяло высокоэффективно реализовывать, так же, как и другим российским нефтяным компаниям, имевшим такие же представительства за рубежом, увеличивать цену реализации – не иметь посредников и не терять маржи, а реализовывать своим непосредственным контрагентам. Известно, что и в других нефтяных компаниях точно такая же структура реализации.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: а идея создания этих трейдерских компаний, по крайней мере, «Petroval», кому принадлежала?

Свидетель Золотарев П.С.: она «ЮКОСу» принадлежала.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: конкретно, можете персонально назвать ответственное лицо?

Свидетель Золотарев П.С.: персонально – нет. Цепочка во владении была, «ЮКОС» владел.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: а эта информация о том, что эти компании входили в периметр консолидации «ЮКОСа», как Вы утверждаете сейчас, она, эта информация, раскрывалась перед налоговыми органами Российской Федерации?

Свидетель Золотарев П.С.: я об этом ничего не знаю. Ни задач таких, ни функций, мне это не известно.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: она должна была раскрываться, в принципе? Информация об этих компаниях, о том, что они входили в вертикально-интегрированную компанию «ЮКОС», перед налоговыми органами.

Свидетель Золотарев П.С.: мне это неизвестно, это требование.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: неизвестны эти требования?

Свидетель Золотарев П.С.: мне это требование неизвестно.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: то есть, это не входит в круг Вашей компетенции?

Свидетель Золотарев П.С.: не входит.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: Вы здесь упомянули об аудиторах «PricewaterhouseCoopers», о том, что письмо было продемонстрировано аудиторов Вам здесь. А что Вы можете сказать, Вы обладаете всей информацией, которая послужила основанием для отзыва компанией «PricewaterhouseCoopers» своих заключений? Которую имели в своем распоряжении, отзывая это заключение, аудиторы «PricewaterhouseCoopers»?

Председательствующий: Валерий Алексеевич, в связи с чем вопрос свидетелю?

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: в связи с тем, что он общался с аудиторами, многих знает по именам. Я выясняю, имеет он отношение к этому письму или нет.

Председательствующий: Вы, какое отношение имеете к этому письму, свидетель?

Свидетель Золотарев П.С.: я его впервые увидел только здесь, в этом зале суда. О причинах, которые послужили, первопричины, послужившие, мне неизвестно, и я ни с кем не обсуждал. У меня такое недоумение, непонимание.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: но Вы здесь заявили, что аудиторы якобы знали всю информацию.

Свидетель Золотарев П.С.: да, на мой взгляд, всю.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: Вы контролировали действия аудиторов? Или взаимоотношения с руководством компании ОАО «НК «ЮКОС», всю переписку детально контролировали? Какую информацию предоставляли аудиторам?

Подсудимый Лебедев П.Л.: Ваша честь, он вопросы такие задает?

Председательствующий: в Вашу функцию входил контроль за аудиторами, нет?

Свидетель Золотарев П.С.: нет, конечно.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: то есть, какой информацией располагали аудиторы, отзывая это заключение, Вы не знаете?

Свидетель Золотарев П.С.: нет, не знаю.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: эта проблема Вам неизвестна?

Свидетель Золотарев П.С.: неизвестна, к сожалению. Хотелось бы узнать подробней. Потому что это часть профессиональной такой задачи, которую когда-то ты решал, и тут что-то такое произошло, и, в общем, действительно, хотелось бы, чтобы об этом когда-то было раскрыто, для понимания.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: и категорично в этом зале судебного заседания не можете сказать, что аудиторам предоставлялась исключительно вся информация?

Свидетель Золотарев П.С.: я могу сказать, что вся доступная мне информация, в полном объеме предоставлялась…

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: за себя отвечаете. За свою переписку с аудиторами.

Свидетель Золотарев П.С.: я за себя отвечаю и за своих подчиненных, что вся доступная нам информация раскрывалась и передавалась аудиторам в полном объеме.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: что Вам известно о компаниях «Ю-Мордовия», «ЮКОС-М», «Альта-Трейд», «Ратмир», «Фаргойл», «Энерготрейд», «Макротрейд», «Фаргойл»? С директорами этих предприятий Вы знакомы были или нет?

Свидетель Золотарев П.С.: нет, с директорами незнаком.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: что-либо о деятельности этих компаний можете рассказать суду?

Свидетель Золотарев П.С.: я знаю, что они участвовали в операционной хозяйственной деятельности в цепочках поставок нефтепродуктов и, может быть, там чего-то еще.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: естественно, расчетные счета были открыты в банках соответствующих.

Свидетель Золотарев П.С.: если существовала хозяйственная деятельность, все было.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: они существовали, хозяйственной…

Свидетель Золотарев П.С.: это мои домыслы, но они были.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: Вам известно, что директоры этих компаний вообще не имели права управлять средствами, расположенными на счетах?

Вопрос снят.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: какое отношение к управлению денежными средствами этих компаний имело казначейство ООО «ЮКОС Москва»?

Вопрос снят.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: Вы о деятельности ООО «ЮКОС Москва» можете рассказать?

Свидетель Золотарев П.С.: работал в «ЮКОС Москве» какое-то время.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: какова была функция этой компании?

Свидетель Золотарев П.С.: такая же управляющая компания.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: по отношению к другим компаниям?

Свидетель Золотарев П.С.: она управляющей к «НК «ЮКОС», по-моему, являлась.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: эти компании, которые я только что перечислил, Вы одним словом как-то их сейчас назвали. Обозначили эти компании, «Эвойл», «Энерготрейд», «Макротрейд». Операционные.

Свидетель Золотарев П.С.: операционные компании.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: компания, ООО «ЮКОС Москва», она в каких взаимоотношениях с операционными компаниями в принципе находилась, в том числе и с этими? Если Вы там работали, в этой компании.

Свидетель Золотарев П.С.: я не знаю, мне ничего не известно.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: то есть, Вы работали, и даже не знаете, в каких отношениях?

Свидетель Золотарев П.С.: я не могу утверждать, что у «ЮКОС Москва» были какие-то финансово-хозяйственные отношения непосредственно с перечисленными Вами компаниями.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: а взаимоотношения с другими компаниями, не с этими операционными, с другими операционными компаниями? Какие-либо еще операционные компании Вы знаете?

Свидетель Золотарев П.С.: все, которые там перечислены, в списке консолидированных, среди многообразия хозяйственной деятельности были компании такие, все, которые там есть, они присутствовали. Кто ими командовал, я лично не знаю, отчетность мы получали из бухгалтерии, и получали первичные регистры учета, создавались там, где они находились, либо компании, либо уполномоченные подразделения, бухгалтерские службы. Мы получали эту отчетность, мы ее обрабатывали. Но задачи там встречаться, у меня и времени не было.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: это Вы говорите, за тот период времени, когда Вы работали в ООО «ЮКОС Москва»?

Свидетель Золотарев П.С.: да.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: а Вы за какой сегмент работы отвечали конкретно?

Свидетель Золотарев П.С.: в «ЮКОС Москве»?

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: да.

Свидетель Золотарев П.С.: я за консолидированную финансовую отчетность отвечал, за бюджетирование.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: я так понимаю, что Вы за движением денежных средств в этих операционных компаниях Вы не отслеживали, не анализировали?

Свидетель Золотарев П.С.: нет, оно поступало, то, что поступало, в отчетность попадало, в консолидированную отчетность. Отслеживать каким-то специфическим образом и смысла не было, и задачи такой не было.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: кто давал указания по движению той или иной массы денежных средств. Понятие не имеете?

Свидетель Золотарев П.С.: я казначейство не возглавлял.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: а о каких-либо проблемах между этими и другими операционными компаниями и ООО «ЮКОС Москва» Вы слышали, нет?

Свидетель Золотарев П.С.: нет.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: и с директорами, естественно, не встречались?

Свидетель Золотарев П.С.: нет.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: Вы рассказали о компании «Petroval», «Pronet», «Routhenhold» достаточно подробно, как я думаю. А с какой целью эти-то компании были созданы? Операционные.

Свидетель Золотарев П.С.: для эффективной торговли, реализации нефти и нефтепродуктов на рынках, где находились покупатели.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: это Вы говорите о принципе создания этих компаний.

Свидетель Золотарев П.С.: чем они занимались «Petroval».

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: нет, не «Petroval», я имею в виду эти операционные компании, «ЮКОС-М», «Альта-Трейд», «Энерготрейд». Я просто аналогию провел, о том, что Вы ранее рассказывали подробно о «Routhenhold».

Свидетель Золотарев П.С.: я думаю, что аналогии здесь нет. Это разные компании.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: а с какой целью эти компании были созданы, «ЮКОС-М» и другие операционные компании?

Свидетель Золотарев П.С.: мне неизвестно.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: прокомментировать не можете?

Свидетель Золотарев П.С.: нет.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: какова была сфера деятельности этих операционных компаний? Чем они занимались?

Свидетель Золотарев П.С.: я не знаю конкретно, сейчас не могу вспомнить конкретно.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: куплей-продажей, чем они могли заниматься?

Свидетель Золотарев П.С.: приобретали нефть.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: предоставлением услуг, или что?

Свидетель Золотарев П.С.: давальцами являлись на предприятиях, реализовывали нефтепродукты.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: как эта деятельность конкретно осуществлялась, осуществлялась ли вообще, Вы не знаете?

Свидетель Золотарев П.С.: меня как-то не интересовало, в общем-то. Не входило в зону моей ответственности.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: а аудиторам «PricewaterhouseCoopers», раз Вы с ними общались, была известна информация, что директоры этих операционных компаний фактически не руководят этими компаниями, а формально выполняют роли подписантов?

Свидетель Золотарев П.С.: это проблема, наверное, аудиторов. Ко мне с такими вопросами никогда не обращались.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: что было известно аудиторам об этих компаниях?

Вопрос снят.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: Вы общались с аудиторами? Вы же сказали, что общались с аудиторами.

Свидетель Золотарев П.С.: общались. Они получали информацию, все. Если бы у них были вопросы, они бы, наверное, их сообщали.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: кому, Вам?

Свидетель Золотарев П.С.: мне, или в бухгалтерию ли обращались, к этим директорам компаний, в конце концов. Но ко мне таких обращений не было.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: не было никаких обращений.

Свидетель Золотарев П.С.: нет. В отчетности раскрывалось, что эти компании находятся в зонах льготного налогообложения, вот и все.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: а какие-либо совещания проводились, где обсуждались вопросы активов банка «Менатеп»?

Свидетель Золотарев П.С.: я единственный раз видел переписку, которую Вы мне показали сегодня, и я, по-видимому, не смог ее конкретно прокомментировать, потому что я не очень хорошо помню это совещание, не помню, чем оно закончились, есть ссылка на него.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: может быть, на этих совещаниях, если Вы помните, обсуждался вопрос о раскрытии в отчетности сделок приобретения данных активов? В отчетности 1988, 1989 года. Эта отчетность фигурировала на этих совещаниях.

Подсудимый Лебедев П.Л.: Ваша есть, 1988, 1989 год – это уже запредел.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: 1998-1999 год.

Свидетель Золотарев П.С.: к 1998 году я не имел отношения, к 1999, по-видимому, раскрыто было в отчетности, прокомментированы эти сделки и выявлены финансовые результаты этих сделок.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: по-видимому, или Вы четко видели? Конкретно?

Свидетель Золотарев П.С.: я десять лет назад эту отчетность видел последний раз. Прокомментировать не могу, не помню.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: а по поводу взаимоотношений, обсуждалось на этом совещании вопрос о раскрытии этой отчетности, вопрос о раскрытии этой информации аудиторам стоял или нет?

Свидетель Золотарев П.С.: я думаю, что она была раскрыта.

Подсудимый Лебедев П.Л.: есть права требования к банку «Менатеп», которые покупал «ЮКОС», есть активы банка «Менатеп», которые точно так же покупал «ЮКОС». Я полагаю, что оппоненты уже запутались. На этом совещании, Ваша честь, обсуждались вопросы, связанные и с активами банка «Менатеп» и с приобретением прав требования к банку «Менатеп». И я полагаю, что уже товарищ Лахтин запутался, мы сейчас о чем говорим со свидетелем? Что отражалось, что покупалось и так далее.

Председательствующий: Валерий Алексеевич, в судебном заседании было установлено, что свидетель имел отношение к одному этому совещанию, на других совещаниях он не присутствовал.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: об обстоятельствах проведения этого совещания подробней можете рассказать?

Свидетель Золотарев П.С.: я не помню.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: вопросов нет.

Подсудимый Ходорковский М.Б.: Вы упомянули по поводу бюджетного процесса в компании. Вы не могли бы чуть поподробнее осветить суду, что такое бюджетный процесс в компании, в той мере, в которой Вы это знаете?

Свидетель Золотарев П.С.: была поставлена задача, она исходила из ряда нормативных требований, в том числе и требований стандартов US GAAP, и требований корпоративных, о том, чтобы была сопоставимость бюджетных плана и факта – планов производственных, бюджетных планов деятельности, и фактов, чтобы это было в одном формате, сопоставимо, в одной размерности, в одних единицах. В соответствии с этим, в развитие процессов и процедур внутри компании в управление был влит отдел, который занимался планово-бюджетной работой. И в одном, едином информационном пространстве, в одних стандартах осуществлялось моделирование, финансово-экономическое моделирование компании по юридическим лицам, которые входили в компанию. На основании созданных моделей, на уровне «ЭП» и «РМ», это все консолидировалось также в управлении, и получалась единая, целостная картина, экономическая картина предприятия. План и бюджет рассматривался уполномоченными органами – правлением, рассматривался, советом директоров, принимался бюджет, становился законом внутри компании. Далее, по мере движения, в отчетном периоде сопоставлялся план-факт, анализировались отклонения, причины, делались выводы соответствующие, и корректировался, задания, соответствующим подразделениям. В принципе, это соответствует лучшей практике, потому что это позволяло видеть общую экономическую картину предприятия, видеть удельные показатели и оперировать сопоставимыми фактами в едином формате, и разговаривать на всех уровнях менеджмента, на одном, как говорится, профессиональном, производственном и экономическом языке. Пример лучшей практики, который внедрен сегодня во всех современных компаниях. И процесс этот был не самый простой, потому что он занял большое количество усилий из разрозненных предприятий выстроить такую дисциплину. В принципе, это положительно влияло на управляемость затратами, на эффективность компании, в целом на весь процесс.

Подсудимый Ходорковский М.Б.: Вам поставлен был вопрос по поводу счетов в иностранных банках различных компаний, входящих в периметр консолидации «ЮКОСа». Я просил бы Вас уточнить, когда в консолидированной отчетности Вы составляли документы, связанные с движением денежных средств, с остатками денежных средств, и так далее, а на основании каких документов Вы это делали? Кто Вам их представлял?

Свидетель Золотарев П.С.: во-первых, это была, однозначно была сама отчетность компаний, на которых они, и аудиторы, по-моему, запрашивали выписки из банков на отчетную дату, на 31 декабря, то есть на конец отчетного периода, чтобы сверить балансы, соответственно, все обороты должно было идти, и не должно было расходиться.

Подсудимый Ходорковский М.Б.: Вы, когда говорите «по счетам», поскольку наших оппонентов особо интересуют зарубежные банки, то, что Вы говорите, относится и к российским, и к зарубежным банкам?

Свидетель Золотарев П.С.: различий никаких не делалось.

Подсудимый Ходорковский М.Б.: то есть, для компании различий между российскими банками и зарубежными банками не было?

Свидетель Золотарев П.С.: нет. Банк – банк.

Подсудимый Ходорковский М.Б.: Вы упомянули об эффективности продаж нефти и нефтепродуктов, с расчетом которой Вам приходилось сталкиваться, когда Вы работали в «ЮКОС ЭП», насколько я понимаю.

Свидетель Золотарев П.С.: «РМ».

Подсудимый Ходорковский М.Б.: «РМ», я извиняюсь. Вы не могли бы уточнить более подробно для суда, что такое эффективность для компании продаж нефти и нефтепродуктов, зачем она считалась и из каких соображений, какие решения на базе этого принимались?

Свидетель Золотарев П.С.: безусловно, максимизация цены реализации играла значение, удельных показателей на баррель. Было такое даже негласное соревнование между крупными нефтяными компаниями, кто в каком отчетном периоде покажет максимальную цену реализации, мы, в общем-то, как правило, выигрывали. И, естественно, выходя все больше на фронт этой деятельности, ближе к клиенту и повышая стоимость реализуемой продукции, вопрос цены. Внутри компании это реализовывалось контролем через net back, чистый приведенный доход на узел учета.

Подсудимый Ходорковский М.Б.: поясните, пожалуйста, что такое net back.

Свидетель Золотарев П.С.: у нас существовало капиталистическое соревнование по цене реализации внутри компании, чтобы сопоставлять свою эффективность, направлений много – труба, железная дорога, вода, перевалка, нефтепродукты, все надо было посчитать к одному сопоставимому точке привести. И такой точкой был выбран, то, что делают в международной практике компании, узел сдачи нефти, гостовой нефти в систему трубопровода. Это внутреннее конкурентное направление – как максимизировать эффективность работы компании. И мы считали, естественно, еще один очень важный параметр был – это удельный показатель себестоимости нефти на скважине и нефти, доставленной потребителю, чтобы вывести чистый доход. Эти все параметры анализировали не только мы, но и внешние аналитики, фондовые и экономические, которые оценивали компанию и видели ее потенциал. Что там по логистике мы оптимальные, с минимальными затратами, по цене реализации – максимальные, что в результате говорило об эффективности компании.

Председательствующий: Вы говорили, удельный показатель себестоимости нефти на скважине?

Свидетель Золотарев П.С.: В нефтяной практике все считают на баррель, расчет идет на баррель. Рассчитывают себестоимость до узла учета, это эффективность работы «ЭП», добычного подразделения, для того, чтобы оценить, насколько оно эффективней или неэффективней с конкурентами. В сегментной отчетности раскрыты удельные показатели по каждому сегменту. И можно было, раскрыв отчетность, увидеть, что эффективность управления в другой нефтяной компании здесь либо лучше, либо хуже. Соответственно, если мы имели удельный показатель там 7 долларов на баррель, а кто-то имел там 5 или 9, то можно было судить об эффективности управления этим сегментом. Дальше, об эффективности работы маркетинга и реализации можно было судить по максимальной, по стоимости реализованной на баррель, удельный показатель, баррель нефти, а общие затраты логистики, также на баррель нефти, можно было рассчитать и увидеть, насколько эффективна логистика. По сути дела, бизнес нефти – это бизнес логистики.

Подсудимый Ходорковский М.Б.: уточните, пожалуйста, для суда, когда Вы говорите «net back на узле учета», что это такое?

Свидетель Золотарев П.С.: рассчитывается специфический очень показатель, характерный для нефтедобычных компаний, и занимающихся реализацией нефти в виде удельного показателя, приведенного дохода на баррель нефти к узлу учета. То есть, обратным счетом, от реализации, вычитая все издержки, приходят к узлу учета. И это свидетельствует об эффективности того или иного направления, по которому работает компания. Можно, самым эффективным в то время было трубное направление, потому что издержек меньше всего.

Подсудимый Ходорковский М.Б.: трубное – на экспорт, Вы имеете в виду?

Свидетель Золотарев П.С.: а экспорт, да. Дальше шла комбинация – трубное направление, перевалка на железную дорогу или на воду, в зависимости от сезона, и также нефтепродукты можно было посчитать и увидеть, что было эффективно или неэффективно.

Подсудимый Ходорковский М.Б.: уточните, пожалуйста, нефтепродукты менее эффективным направлением были?

Свидетель Золотарев П.С.: нефтепродукты, как правило, было менее эффективным.

Подсудимый Ходорковский М.Б.: вопросов нет.

Вопросов нет.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: Ваша честь, поскольку допрос свидетеля закончен, мы заявляем ходатайство в данном судебном заседании о продлении срока содержания под стражей в отношении подсудимых Ходорковского и Лебедева. Ходатайство заявляется устно, в порядке ст. 120 УПК Российской Федерации. Данное уголовное дело в отношении указанных подсудимых рассматривается в Хамовническом районном суде, оно, это уголовное дело, выделено 03 февраля 2007 года в отношении Ходорковского и Лебедева, обвиняемых в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 160, п. «а», «б», ч. 3 ст. 174, ч. 4 ст. 160, ч. 3 ст. 174 и ч. 4 ст. 174 Уголовного кодекса Российской Федерации. Данное уголовное дело выделено из уголовного дела № 18/41. Обвинения Ходорковскому и Лебедеву предъявлены с участием защитников в очередной раз 30 июня 2008 года, и обвиняются и Ходорковский и Лебедев в совершении преступлений, в том числе, относящихся к категории тяжких – в хищении путем присвоения акций дочерних обществ ОАО «ВНК», «Томскнефть-ВНК», ОАО «Ачинский НПЗ», «Новосибирскнефтепродукт», «Томскнефтепродукт», ОАО «Хакаснефтепродукт», «Томскнефтегеофизика», по п. «а», «б», ч. 3 ст. 160, в легализации похищенных акций дочерних обществ ОАО «ВНК», указанных выше, в период 1998-2000 года, то есть в совершении с использованием своего служебного положения организованной группой, в крупном размере финансовых операций и других сделок с денежными средствами и иным имуществом, приобретенным заведомо незаконным путем, а также в использовании их для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности, по ч. 3 ст. 174. И также они обвиняются в присвоении нефти дочерних акционерных обществ ОАО «ВНК», то есть в присвоении имущества, вверенного виновному, с использованием своего служебного положения, организованной группой, в особо крупном размере, и в легализации части средств, полученных от реализации похищенной нефти, то есть в совершении организованной группой, в крупном размере финансовых операций и других сделок с денежными средствами и иным имуществом, приобретенным лицом в результате совершения им преступления, а также использования их для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности. 07 февраля 2007 года и, соответственно, 08 февраля 2007 года Ходорковскому и Лебедеву Ингодинским районным судом г. Читы была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. Основаниями для избрания меры пресечения, согласно решениям суда, являются те обстоятельства, что Ходорковский и Лебедев могут продолжить заниматься преступной деятельностью, воспрепятствовать установлению истины, о чем свидетельствует тот факт, что отбывая наказание в виде лишения свободы по приговору Мещанского районного суда г. Москвы за совершение умышленных тяжких преступлений, совершенных в сфере экономической деятельности, а также направленных против собственности, им предъявлены обвинения в совершении аналогичных тяжких и особо тяжких тогда преступлений. И суд также указал другие основания, достаточные для содержания их под стражей. Срок содержания под стражей обвиняемым неоднократно продлевался тем же судом, а также Читинским областным судом, соответственно, Ходорковскому – 03 апреля 2007 года, 28 июня 2007 года, 12 декабря 2007 года, 30 января 2008 года, 21 апреля 2008 года, 11 июля 2008 года, 08 октября 2008 года, 23 декабря 2008 года, и в дальнейшем. А Лебедеву 04 апреля 2007 года, 29 июня 2007 года, 27 сентября 2007 года, 11 декабря 2007 года, 01 февраля 2008 года, 25 апреля 2008 года, 13 июля 2008 года, 20 октября 2008 года, 29 декабря 2008 года. Указанные решения оставлены без изменения определениями судебных коллегий по уголовным делам Читинского областного суда и Верховного Суда Российской Федерации. Уголовное дело по обвинению Ходорковского и Лебедева поступило в Хамовнический районный суд города Москвы 17 февраля 2009 года, то есть, срок содержания под стражей подсудимым Ходорковскому и Лебедеву истекал в тот период времени 17 августа 2009 года в соответствии с ч. 3 ст. 255 УПК Российской Федерации. Постановлением Хамовнического районного суда города Москвы о назначении судебного заседания по итогам предварительного слушания от 17 марта 2009 года мера пресечения в отношении Ходорковского и Лебедева оставлена без изменения, законность и обоснованность данного решения суда подтверждена определением судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от 01 июня 2009 года. Постановлениями Хамовнического районного суда города Москвы срок содержания под стражей подсудимым Ходорковскому и Лебедеву продлен до 17 ноября 2009 года, до 17 февраля 2010 года, до 17 мая 2009 года, и последний раз – 14 мая 2010 года он продлевался тем же судом до 17 августа 2010 года. Указанные решения, так же, как и предыдущие, касающиеся содержания под стражей Ходорковского и Лебедева, оставлены без изменений, последнее – определением судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от 21 мая 2010 года. Следует отметить, что судебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда в последнем определении от 21 мая 2010 года достаточно подробно проанализировала доводы защитников, приведенные в кассационной жалобе, о необходимости применения в случае решения вопроса о продлении срока содержания под стражей подсудимым части 1.1 ст. 108 УПК Российской Федерации в редакции Федерального Закона от 07 апреля 2010 года. Констатируя, что эти доводы не нашли своего подтверждения, суд кассационной инстанции указал: «В соответствии с частью 1.1 ст. 108 УПК Российской Федерации, заключение под стражу в качестве меры пресечения не может быть применено в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ст. 159, 160, 165, если эти преступления совершены в сфере предпринимательской деятельности, однако ст. 171-174, 174.1, 176-178, 180-183, 185-185.4, 190-192.2 Уголовного кодекса Российской Федерации, при отсутствии обстоятельств, указанных в п. 1-4 ч. 1 настоящей статьи. Таким образом, для применения положений указанной статьи необходимо два условия: 1. Преступления, предусмотренные ст. 159, 160, 165 Уголовного кодекса Российской Федерации должны быть совершены в сфере предпринимательской деятельности; и 2. Должны отсутствовать основания, предусмотренные п. 1-4 ч. 1 ст. 108 УПК Российской Федерации. Рассматривая вопрос о мере пресечения, суд», имеется в виду, Хамовнический районный суд города Москвы, «пришел к правильному выводу о необходимости продления подсудимым Ходорковскому и Лебедеву срока содержания под стражей, поскольку преступления, инкриминируемые подсудимым, по мнению судебной коллегии, не относятся к сфере предпринимательской деятельности в том смысле, который законодатель предусмотрел в ч. 1.1 ст. 108 УПК Российской Федерации. Нарушения норм уголовно-процессуального закона, влекущего за собой отмену или изменение судебного решения, судом не допущено». Позиция государственных обвинителей, выступающих в суде с настоящим ходатайством сегодня, о необходимости содержания под стражей Ходорковского и Лебедева, не изменилась. Оснований для отмены или изменения избранной Ходорковскому и Лебедеву Ингодинским районным судом г. Читы меры пресечения в виде заключения под стражу не имеется. Согласно данным, полученным из медицинской части следственного изолятора, состояние здоровья подсудимых не исключает содержание их под стражей. Такие же сведения поступали из медицинской части следственного изолятора и ранее, на всем протяжении и предварительного следствия, и судебного заседания. Таким образом, несомненно, и суд, и государственные обвинители при рассмотрении этого и ранее оглашенных ходатайств выполняли требования ст. 9 УПК Российской Федерации, декларирующей уважение чести и достоинства личности, согласно которой в ходе уголовного судопроизводства запрещается осуществление действий и принятие решений, унижающих честь участников уголовного судопроизводства, а также обращения, унижающих его человеческое достоинство либо создающих опасность для его жизни и здоровья. Выполнялись и требования ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, согласно которой никто не должен подвергаться пыткам, бесчеловечному и унижающему достоинство обращению. Наше отношение к подсудимым строится на основе изученных материалов уголовного дела, и мы так же, как и другие участники процесса, желаем досконально разобраться и оценить представленные следователями доказательства. Подсудимые обвиняются в совершении преступлений, относящихся, как я уже сказал, к категории тяжких в силу требования ст. 15 Уголовного кодекса Российской Федерации, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы сроком свыше двух лет. Свои действия подсудимые совершали умышленно, в течение длительного времени, после тщательной подготовки, в составе организованной группы, члены которой в настоящее время находятся, в частности, в международном розыске. Это касается и Спиричева, Карташова, Черниковой, Горбачева, Маруева, Дубова, Брудно, Елфимова, Ивлева, Невзлина, Бурганова, Гололобова, Чернышевой, Бейлина, Темерко, Голубь, Кучушевой и других неустановленных следствием лиц. Процедура экстрадиции тех из них, местонахождение которых установлено, в основном в США и в Великобритании, продолжается. Инициатива создания организованной группы принадлежала именно подсудимым. В ней они занимали лидирующее положение, являлись организаторами преступлений. Совершению преступлений способствовало и то обстоятельство, что подсудимые обладали несомненным образовательным уровнем, опытом и навыками работы в сфере финансово-хозяйственных отношений, связями в государственных и коммерческих структурах. При этом система контроля и в государственных органах только формировалась сообразно новым экономическим отношениям в период совершения инкриминируемых подсудимым деяний. Формировалась и методика раскрытия такого рода преступлений, расследование которых было сопряжено с обнаружением и допросом большого количества свидетелей, финансово-хозяйственной документацией, поиском специалистов для ее выборки, анализа и обработки. Все это объективно предопределило и длительность предварительного следствия. Длительность предварительного следствия обусловлена была и тем, что значительная часть соучастников Лебедева и Ходорковского, в том числе перечисленных выше, скрылась от предварительного следствия и суда, и активно противодействовала и в настоящее время противодействует расследованию уголовного дела, в частности, 18/41, из которого выделено настоящее уголовное дело. Следует также отметить, что обвиняются подсудимые в совершении преступлений, относящихся к категории преступлений в экономической сфере. За указанные преступные деяния в ведущих европейских странах, в том числе и в США предусмотрено наказание в виде лишения свободы вплоть до 25 лет и более. Такие сроки наказания, как ранее я указывал в данном судебном заседании, так и в судебном заседании кассационной инстанции, совершенно оправданны и неоспоримы в этих ведущих европейских и других зарубежных странах, и находят понимание даже у представителей бизнес-сообщества данных государств, так как подобные преступления подрывают экономическую основу любого государства, являющуюся составляющей государственной безопасности и стабильности, подрывает нормальное личное отношение граждан и их материальный достаток. Позиция подсудимых, их защитников и всякого, кто пытается придать такой категории преступлений статус незначительности, не отвечает интересам государства, не отвечает интересам потерпевших от преступлений в экономической сфере. Своими вызывающими действиями на всем протяжении предварительного следствия и судебного заседания, что в значительной степени затягивает ход судебного заседания, в частности, Ходорковский и Лебедев, кроме того, дискредитировали в принципе представителей бизнес-сообщества России перед зарубежными контрагентами и в целом наше государство и его авторитет. При этом подсудимые и их защитники, как ранее, так и в настоящее время, по существу, оказывают незаконное давление на правосудие, свидетелей и потерпевших в многочисленных интервью, в средствах массовой информации, в своих обращениях в Европейский суд по правам человека, пытаются представить события, описанные в обвинительном заключении, преступления, как якобы легальную хозяйственную деятельность, освещая позицию обвинения вне контекста избирательно, тенденциозно, как некомпетентную и ущербную. Те свидетели, которые уже явились в судебное заседание, во многом сформировали свою позицию, поскольку в данных ими показаниях указано, что они, значит, из средств массовой информации, в том числе, из сайта, который организован подсудимыми и их защитниками, почерпнули ту информацию о ходе процесса и определенным образом сформировали свое мнение, и это мнение во многом сформировано стороной защиты. Защитники неоднократно и в средствах массовой информации, и в многочисленных интервью после судебного заседания позволяют себе комментировать ход процесса и позволяют себе комментировать показания свидетелей, что недопустимо с точки зрения уголовно-процессуального законодательства. Сознательно затягивая процедуру рассмотрения уголовного дела в суде, подсудимые, как я уже сказал, пытаются комментировать свои преступные действия как некий эпизод нормальной финансовой хозяйственной деятельности. Длительное время, иногда в течение дня и нескольких часов они рассказывают суду об эффективности ОАО «НК «ЮКОС», как вертикально-интегрированной компании, хотя создание таковой им не вменяется в вину. Согласно предъявленному обвинению, подсудимые лишь использовали структуру вертикально-интегрированной компании для целей совершения преступления. Согласно предъявленному обвинению и материалам уголовного дела, вся нефть была вверена соучастникам Ходорковского и Лебедева по организованной группе и они соответственным образом, согласно тексту обвинительного заключения, похитили его, вместе с тем, Ходорковский и Лебедев неоднократно, в период времени, когда еще не начались прения по данному уголовному делу, с целью опять же заволокитить судебное заседание, пытаются дебатировать по вопросу, что они не являются субъектами данного преступления. Согласно предъявленному обвинению Ходорковский и Лебедев совместно с другими членами организованной группы незаконно изъяли у дочерних нефтедобывающих компаний ОАО «НК «ЮКОС» право на распоряжение принадлежащей им нефтью и передали ее управляющим компаниям ЗАО «ЮКОС ЭП» и ЗАО «ЮКОС РМ». Руководители данных компаний, действуя согласованно с подсудимыми и другими, организовали реализацию нефти по фиктивным договорам купли-продажи, указанные в договорах ОАО «НК «ЮКОС», ООО «Фаргойл», ООО «Ратибор» и другими покупателями нефти не являлись, поскольку продукция нефтедобывающими предприятиями самостоятельно отгружалась российским и зарубежным потребителям. Ложными в договорах являлись и сведения о том, что стороны якобы достигли договоренности о цене нефти, тогда как такового соглашения не было, а цена на нефть членами организованной группы занижалась в несколько раз по сравнению с рыночной ценой. Значительная часть выручки от реализации нефти оставалась на счетах подставных компаний, и ее Ходорковский и другие члены организованной группы перечисляли под видом дивидендов от полученной прибыли на счета зарубежных компаний, выступавших в качестве учредителей последних. Затягивая рассмотрение уголовного дела в суде, подсудимые и их защитники неоднократно во время допроса гособвинителями свидетелей прерывали допросы репликами, заявлениями, а допрашивая свидетелей, дублировали уже заданные ими вопросы, делали ссылки на монографии ученых юристов и их ответы с комментариями по настоящему уголовному делу, не являющиеся составляющей уголовно-процессуального законодательства. Стремясь искусственно затянуть судебное разбирательство по делу, подсудимые и их защитники приглашают в суд и допрашивают, несмотря на многочисленные возражения прокуроров, свидетелей, которые потенциально не дают показания по обстоятельствам, подлежащим доказыванию по данному уголовному делу. Это, в частности, Лысова, Никитин, Пономарев, Гаранов, Мирлин, Василиадис. Кроме того, они пытаются втянуть суд в оглашение текстов объяснений и допроса лиц, якобы способных дать показания и сведения по уголовному делу – Лопашенко, Мизамора, Хантера, Леоновича, Ивлева, Сублена, Сары Кэри, Хона, Косьюшко-Моризе, Кевина Джеймса и других. Опросы части из указанных лиц произведены за пределами Российской Федерации с грубым нарушением норм уголовно-процессуального законодательства, что, кстати, констатировал и суд, отказывая в приобщении и исследовании так называемых протоколов опроса. В настоящем судебном заседании при рассмотрении уголовного дела в отношении Ходорковского и Лебедева по существу были представлены документы, которые также свидетельствуют о совершении ими тяжких преступлений, а также совместно с показаниями уже допрошенных свидетелей, в частности, эксперта Школьникова, Тихонова, Голубовича и других, представителей государства Грефа, Христенко, а также Авалишвили и других свидетельствует о большой общественной опасности подсудимых. И, в частности, о том, что, находясь на свободе, они продолжат заниматься преступной деятельностью и воспрепятствуют рассмотрению данного уголовного дела в Хамовническом районном суде г. Москвы. Воспрепятствуют осуществлению следственных и иных процессуальных действий, направленных на установление местонахождения других членов организованной группы, местонахождение которых не установлено, и воспрепятствуют экстрадиции уже установленных членов организованной группы. Из представленного стороной обвинения протокола осмотра и прослушивания фонограммы от 03 февраля 2007 года с содержанием разговора Гололобова и Бахминой из тома 120 на л.д. 7-66, оглашенного в судебном заседании, усматривается лидирующая роль Ходорковского в организации инкриминируемых ему деяний. Подтверждениями этого вывода служат ряд письменных документов, в том числе, подписанный ими документ под называнием «Управление предприятиями «Роспрома», материнские и управляющие компании», который, согласно показаниям свидетелей, был реализован в пользу членов организованной группы. Допрошенный в настоящем судебном заседании 30 сентября 2010 года и 01 ноября 2009 года свидетель Рыбин показал, что для него очевидно – подсудимые совершили хищение акций дочерних обществ ОАО «ВНК», нефти, и легализацию похищенного имущества. Путем различных махинаций собственниками нефти становились подставные организации Ходорковского и Лебедева. При этом использовалась такая политика ценообразования, когда у нефтедобывающих компаний нефть покупалась по ценам значительно ниже рыночных. Такая тенденция в ценообразовании, направленная на уклонение от уплаты налогов и совершение хищений, не может считаться нормальной. Он также заявил, что Ходорковский, несмотря на занимаемое им положение в ОАО «НК «ЮКОС», принимал все стратегические решения в компании, в том числе, в формировании политики ценообразования, использования подставных компаний, а также решения спорных вопросов, разрешаемых впоследствии в судебных инстанциях, в том числе и за рубежом. Об этом свидетелю Рыбину говорили ряд лиц, о которых он упомянул в данном судебном заседании, которые были непосредственно связаны с Ходорковским. Из показаний свидетеля Рыбина, кроме того, следует, что Ходорковский сознательно избегал решения спора между компанией «East Petroleum» и ОАО «Томскнефть» цивилизованным, как сказал Рыбин, путем, посредством нормальных переговоров. Позицию Ходорковского свидетель комментирует следующим образом: «Сначала очень долго тянули с решением этой проблемы. Потом, когда стало понятно, что восстанавливать баланс уже очень сложно, почти год прошел, и надо было возвращать уже вложенные там 60 или 70 миллионов, а возвращать уже большую сумму, тогда решили – рассосется. «Что там иностранцы, поедут, что ли, правду искать в Россию? Хлопнем Рыбина, да и дело с концом. Поорут, поорут и забудут, перестанут. На мой взгляд, произошло именно это. Нежелание Ходорковского реально разобраться в ситуации, послушать меня, не бегать от меня как трусливому кролику, а принять и послушать сняло бы все вопросы. Это так». Эти конфликтные отношения, по мнению свидетеля, привели к трагическим последствиям, потому что началась целая травля, «началось искажение действительности в прессе, началась травля моя, в мои окна закидывали камни, на дорогах меня грабили, убивали моих людей, взрывали машины, целые гангстерские события развивались, потому что уже которые остановить было чрезвычайно сложно. И все это исполняли люди Ходорковского. Пичугин же его человек. Все эти люди, которые планировали эти операции и реализовывали их, это тоже его люди. Все действия, направленные на грабеж компании, на убийства, на покушения, на травлю, естественно, все исходило от господина Ходорковского, и больше не от кого исходить, потому что это его барахло, это его деньги, которые он с особым цинизмом, с жадностью наворовал незаконными методами, и защищал, естественно, незаконными методами. Первое покушение было в ноябре 1998 года, второе – в марте 1999 года. Причина одна, я уже говорил о ней – это то, что руководство компании «ЮКОС» было недовольно моим возмущением, моими походами везде, моими докладными, моим творчеством. Наверное, разоблачительной деятельностью компании, воровской деятельности «ЮКОСа». Два покушения было здесь, но одно покушение готовилось в Австрии, одно покушение готовилось в Словакии. В этой связи Пичугин приговорен к пожизненному заключению. Это одна из правых или левых рук Ходорковского. Что тут непонятно? Невзлин хотя и в бегах, но приговорен к пожизненному заключению заочно. Это тоже правая или левая рука Ходорковского». Таким же доказательством, подтверждающим необходимость содержания Ходорковского и его соучастника Лебедева под стражей, являются показания ряда лиц, в том числе и Голубовича, данные ранее на предварительном следствии, подтвержденные в судебном заседании, данные в данном судебном заседании. Он подтвердил также опасность Ходорковского и других соучастников, скрывшихся от предварительного следствия и суда. Из показаний Голубовича, подтвержденных в суде и данных на предварительном следствии 04 сентября 2007 года, следует, что Ходорковский и Невзлин в беседе с ним, с Голубовичем, высказывали опасения, что он будет давать показания о том, что они участвовали в преступлениях. Ходорковский неоднократно говорил, что расследование находится якобы под контролем службы безопасности ОАО «НК «ЮКОС» и, следовательно, под его контролем, и что никто к уголовной ответственности по делу привлечен не будет. Ходорковский и Невзлин сказали, что было бы лучше, чтобы он, то есть Голубович, уехал из страны. В Лондоне он встретился с Ходорковским, который сообщил, что представители службы безопасности ОАО «НК «ЮКОС» перебрались в Лондон, что он воспринял как намек, что его найдут. Слова Ходорковского он воспринял как угрозу, поскольку данная служба безопасности была хорошо организована и способна оказать давление на неугодных руководству ОАО «НК «ЮКОС» лиц. Уместно отметить, что к числу высшего руководства ОАО «НК «ЮКОС» относился и Лебедев. Уместно отметить, что уголовное дело в отношении и Невзлина, и в отношении Пичугина, о котором упоминает здесь в своих показаниях Голубович, рассмотрено судами, приговоры вступили в законную силу. Указанные граждане приговорены к пожизненным срокам лишения свободы, к различным срокам лишения свободы приговорены их соучастники. Как уже было выше сказано, что ранее Ходорковский и Лебедев были осуждены Мещанским районным судом города Москвы за совершение преступлений в сфере экономики, и там же, в этом суде, в приговоре этого суда отражено, что и Ходорковский, и Лебедев являлись организаторами преступлений, приговор вступил в законную силу. Мы упоминаем о данном приговоре, как о сведениях, характеризующих личность Ходорковского и Лебедева, в соответствии со ст. 99 УПК Российской Федерации. Ходорковский и Лебедев в настоящее время содержатся под стражей на основании судебного решения, как и предусмотрено ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, положениями Конституции Российской Федерации и нормами Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Содержание под стражей Ходорковского и Лебедева не нарушает их прав как граждан Российской Федерации, закрепленных в Конституции Российской Федерации. Согласно ст. 22 Конституции Российской Федерации, заключение под стражу и содержание под стражей допускается только по судебному решению, которое в данном случае состоялось и не отменено, и не изменено в настоящее время. Из ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод следует, что «каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом: законный арест или содержание лица, произведенные с тем, чтобы оно предстало перед компетентным судебным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения, или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения». Кроме того, ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации допускает ограничение федеральным законом прав и свобод человек и гражданина в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны, безопасности государства. Мера пресечения в отношении обвиняемых была применена в соответствии с нормами уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации в условиях, когда иная мера пресечения не отвечала бы назначению уголовного судопроизводства, указанному в ст. 6 УПК РФ, в части защиты прав и законных интересов лиц, потерпевших от преступления, а также в соответствии с требованием ст. 52 Конституции Российской Федерации, согласно которой права потерпевших от преступления охраняются законом, а государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба. В качестве потерпевших и гражданских истцов по данному уголовному делу признаны как физические, так и юридические лица, перечисленные в обвинительном заключении. Указанным лицам действиями Ходорковского и Лебедева причинен материальный ущерб, и они настаивают на доступе к правосудию в разумный срок и возмещении ущерба. Как уже было сказано, законность и обоснованность содержания Ходорковского и Лебедева под стражей подтверждается постановлениями судебных инстанций, в том числе и надзорной инстанции Верховного суда Российской Федерации. Принимая указанные решения, суды констатировали, что находясь на свободе, Ходорковский и Лебедев могут оказать влияние на свидетелей с целью изменения ими показаний в суде, а равно и отказа от дачи показаний, и иным путем воспрепятствовать установлению истины по делу. О подобных намерениях Ходорковского и Лебедева свидетельствовали документы, представленные суду, в частности, при избрании меры пресечения. Это было, в частности, сообщение представителя органа дознания, осуществлявшего оперативно-розыскную деятельность по настоящему уголовному делу, и это сообщение было оценено как доказательство. Свидетельством тому является определение Судебной коллегии по уголовным делам Читинского областного суда, вступившее в законную силу. Из этих сообщений следовало, что обвиняемые Ходорковский и Лебедев имеют намерение в случае освобождения из-под стражи покинуть пределы Российской Федерации и предпринять противодействие дальнейшему расследованию уголовного дела, в частности, оказать давление на участников уголовного судопроизводства, предпринять меры по уничтожению следов преступлений. В качестве дополнительных доказательств, подтверждающих необходимость содержания Ходорковского и Лебедева, были приобщены, исследованы и учтены и судом при избрании меры пресечения, при продлении срока содержания под стражей показания ряда свидетелей. Обстоятельства, послужившие основанием для избрания в отношении Ходорковского и Лебедева мерой пресечения заключение под стражу и последующего продления сроков содержания под стражей, не изменилось и в настоящее время, то есть и в настоящее время наличествуют основания для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу Ходорковскому и Лебедеву. Имеющиеся доказательства подтверждают, что Ходорковский и Лебедев, оказавшись на свободе, могут воспрепятствовать осуществлению правосудия, скрывшись от него путем бегства за пределы Российской Федерации, принять меры к дальнейшему сокрытию похищенных средств и использованию сокрытых средств для противодействия осуществлению правосудия, а также к склонению участников уголовного судопроизводства к даче заведомо ложных показаний, а также уклонению от явки в суд и к следователю, в частности по уголовному делу №18/41, для дачи показаний. В целях легализации своей деятельности и противодействия следователям и Ходорковский, и Лебедев могут воспользоваться частью средств, которые похищены и сосредоточены на счетах зарубежных компаний, о чем свидетельствует ряд публикаций в средствах массовой информации, которые ранее предоставлялись и были исследованы судом. Подсудимыми с целью воспрепятствования предварительному следствию финансировался переезд, из этих же средств, из Российской Федерации в Кипр, и финансируется на территории Кипра, Чехословакии, Украины ряда перечисленный мной ранее соучастников, а также гражданки Карасевой, которая ранее уже была осуждена Басманным районным судом г. Москвы. Руководимые Ходорковским и Лебедевым члены организованной группы Голубь и Кучушева, действия которых отражены в обвинительном заключении по данному уголовному делу, активно склоняли Карасеву к даче заведомо ложных показаний и фактически вынудили ее скрыться от следствия и суда так же, как ранее Ходорковский и Невзлин вынудили Голубовича скрыться, уехать из Российской Федерации в Великобританию. Об отношении Голубь и Кучушевой к Карасевой свидетельствуют показания Карасевой от 23 января 2008 года, от 25 января того же года, которые находятся в томе 165, на л.д. 80-125, которые оглашены и исследованы в судебном заседании. Свидетель пояснила: «Те факты, что меня инструктировали перед допросом, предложили определенного адвоката, а потом подписать письмо-обращение в Генеральную прокуратуру Российской Федерации, свидетельствуют о том, что Голубь контролировала расследование дела, то есть была в курсе расследования». За счет сокрытых от государства средств финансируется проживание на территории зарубежных государств, как я уже сказал, в основном Великобритании, ряда лиц, в других европейских странах, в том числе на Кипре, и, кроме того в Соединенных Штатах Америки, объявленных в международный розыск, и я перечислял, это более 20 человек. Рассматривать вопрос о продлении срока содержания под стражей подсудимым необходимо, как нам представляется, в системной связи с их поведением во весь период инкриминируемых деяний, относящихся к категории тяжких, а ранее и особо тяжких преступлений. Это требование статьи 99 УПК Российской Федерации. Этот период охватывает время с 1999 года по 2003 год. В 2003 году Ходорковский, фактически, скрылся от предварительного следствия, вследствие чего был подвергнут приводу, несмотря на то, что был вызван повесткой для допроса в Генеральную прокуратуру Российской Федерации и получил об этом уведомление от своего адвоката Дреля. Однако Ходорковский, который представляет себя якобы законопослушным гражданином, грубо нарушил требования закона о необходимости явки к следователю. Адвокат Дрель безуспешно обжаловал действия следователя Безуглого по приводу Ходорковского. Решением Басманного районного суда города Москвы от 27 января 2004 года указанная жалоба адвоката Дреля оставлена без удовлетворения. Привод Ходорковского к следователю признан законным и обоснованным. И, соответственно, определение Московского городского суда по указанной жалобе состоялось 18 февраля 2004 года. Лебедев в июне 2003 года находился в госпитале без достаточных медикаментозных оснований, о чем свидетельствуют медицинские документы, составленные ведущими специалистами, которые исследовали Лебедева. Приведенные фактические данные свидетельствуют, что подсудимые Ходорковский и Лебедев имели и имеют стойкую направленность к противодействию уголовному судопроизводству и, оказавшись на свободе, используя полученные в результате совершения преступления средства с целью противодействия осуществлению правосудия. Указанные обстоятельства исключают возможность применить к подсудимым меру пресечения, не связанную с лишением свободы. Тем более что с учетом значительно отбытого срока по приговору Мещанского районного суда города Москвы, не исключено и условно-досрочное освобождение осужденных Ходорковского и Лебедева. Отмена избранной Ингодинским районным судом г. Москвы Ходорковскому и Лебедеву меры пресечения в виде заключения под стражу, еще на стадии предварительного следствия повлекла бы направление их в исправительные колонии по месту отбывания наказания, где существует более лояльный режим содержания осужденных, чем содержащихся под стражей в следственных изоляторах. Это позволило бы Ходорковскому и Лебедеву вести неограниченную переписку, общаться с неограниченным количеством осужденных, пользоваться правами на более значительное количество свиданий, и не только с родственниками, но и иными лицами, это допускается законодательством Российской Федерации. И это в условиях, когда другие члены организованной группы находились и находятся на свободе, объявлены в международный розыск, в том числе, Невзлин и другие. И Невзлин приговорен уже заочно к пожизненному лишению свободы. Это в условиях, когда значительная часть денежных средств, полученная от реализации похищенной нефти, легализована и размещена на счетах подконтрольных подсудимым компаний, в зарубежных банках, активно используются для содержания соучастников подсудимых за рубежом и для противодействия расследованию уголовного дела №18/41 и рассмотрению уголовного дела в Хамовническом районном суде города Москвы. Как было указано выше, по своему состоянию здоровья подсудимые могут находиться под стражей в условиях следственного изолятора. Поскольку представление доказательств стороной защиты еще не завершено, и у стороны обвинения и стороны защиты имеются процессуальные основания дополнить следствие новыми доказательствами, а также выступить в прениях, окончить судебное заседание до 15 августа 2010 года не представляется возможным, в связи с чем подсудимые должны, по нашему мнению, быть оставлены под стражей в течение трех месяцев. Поскольку уголовное судопроизводство на территории Российской Федерации осуществляется на основании Уголовно-процессуального Кодекса Российской Федерации, то решение вопроса о мере пресечения должно состояться и состоялось на стадии судебного производства в соответствии с его нормами. В частности, согласно ч. 3 ст. 255 УПК Российской Федерации, суд, в производстве которого находится уголовное дело, по истечении шести месяцев со дня поступления уголовного дела в суд вправе продлить срок содержания под стражей подсудимого. При этом продление срока содержания под стражей допускается только по уголовным делам, совершение, в том числе, тяжких преступлений, каждый раз не более чем на три месяца. Учитывая изложенное и руководствуясь ст. 120, 255, 119 УПК Российской Федерации, мы, государственные обвинители, ходатайствуем о продлении срока содержания под стражей подсудимому Ходорковскому Михаилу Борисовичу на три месяца, то есть до 17 ноября 2010 года. И мы, государственные обвинители ходатайствуем о продлении срока содержания под стражей подсудимого Лебедева Платона Леонидовича на три месяца, то есть до 17 ноября 2010 года.

Государственный обвинитель Ибрагимова Г.Б.: поддерживаю ходатайство.

Государственный обвинитель Смирнов В.Н.: поддерживаю ходатайство.

Защитник Клювгант В.В.: возражение против действий председательствующего. Вопреки собственному решению, принятому вчера, перейдя к вопросу о разрешении ходатайств, председательствующий не потребовал от стороны обвинения высказать мнение по пяти заволокиченным ходатайствам, заявленным от десяти до шести дней назад, сроки разрешения которых давным-давно истекли, и позволил стороне обвинения выступить с заведомо незаконными высказываниями под видом ходатайства о продлении срока содержания под стражей. Оценку этим высказываниям мы дадим в свое время, о чем скажу ниже, а вот такие действия председательствующего, скоординированные, очевидно, откровенно со стороной обвинения, мы рассматриваем как воспрепятствование стороне защиты в осуществлении ее права на представление доказательств, права на защиту, а также нарушение принципа равноправия сторон в уголовном судопроизводстве. Это первое. Второе, мы просим сегодня предоставить нам, поскольку ходатайство заявлено в устном виде, подписи ставить под таким боятся, мы просим предоставить нам сегодня выписку из протокола судебного заседания, содержащую указанное высказывание под названием «ходатайство» о продлении срока содержания под стражей. И поскольку завтра суду будет представлен свидетель со стороны защиты, у которого нет другой возможности, кроме как завтра, дать показания суду, мы будем готовы дать оценку услышанному сейчас утром в пятницу, 13 августа.

Защитник Терехова Н.Ю.: поддерживаю защитника Клювганта В.В.

Защитник Купрейченко С.В.: поддерживаю защитника Клювганта В.В.

Защитник Липцер Е.Л.: поддерживаю защитника Клювганта В.В.

Защитник Мирошниченко А.Е.: поддерживаю защитника Клювганта В.В.

Государственный обвинитель Ибрагимова Г.Б.: Ваша честь, я выражаю общее мнение государственных обвинителей. Мы хотели бы затронуть три момента. Первое, относительно ходатайства защиты о предоставлении выписки из протокола. Мы считаем, что в целях экономии времени то ходатайство, которое было заявлено устно, о продлении срока содержания под стражей, уважаемый государственный обвинитель Лахтин готов представить в письменном виде. И не боимся никакие документы подписывать, это просто измышления защиты по этому поводу. Это будет представлено в письменно виде с подписью. Соответственно, отпадает необходимость в изготовлении копии протокола. Это первый момент. Второй момент. Относительно того, что заволокичено государственными обвинителями ответы на ходатайства. Это тоже измышления защиты, поскольку они не знают, каковы, на самом деле, обстоят дела. Мы на все ходатайства еще были готовы ответить на прошлой неделе. Поэтому по поводу вот этих обвинений, я попрошу защиту быть поосторожнее с высказываниями, чтоб потом не пожалеть о сказанном. Третий момент, который я хотела осветить. Ваша честь, мы считаем недопустимым делать какие-то перерывы после ходатайства, заявленного государственным обвинителем, о продлении срока содержания под стражей. Мы считаем необходимым, чтобы в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона Вы удалились в совещательную комнату для постановления решения по этому вопросу. И только после этого перейти к допросу тех свидетелей, явка которых будет реально обеспечена в зал судебного заседания. Ни о каких перерывах по данному вопросу в уголовно-процессуальном законе не предусмотрено. Вот такова наша позиция по этих ходатайствам-заявлениям.

Суд,

Постановил:

Ходатайство защитника Клювганта В.В. удовлетворить частично. Предоставить копию ходатайства государственного обвинителя Лахтина В.А. о продлении срока содержания под стражей в отношении подсудимого Ходорковского М.Б. и Лебедева П.Л. от 11 августа 2010 года. Предоставить время защите по заявленному ходатайству до 13 августа 2010 года.

Судом ставится вопрос о возможности отложения судебного заседания.

Подсудимый Ходорковский М.Б.: не возражаю.

Подсудимый Лебедев П.Л.: не возражаю.

Защитник Клювгант В.В.: не возражаю.

Защитник Терехова Н.Ю.: не возражаю.

Защитник Купрейченко С.В.: не возражаю.

Защитник Липцер Е.Л.: не возражаю.

Защитник Мирошниченко А.Е.: не возражаю.

Государственный обвинитель Лахтин В.А.: не возражаю.

Государственный обвинитель Ибрагимова Г.Б.: не возражаю.

Государственный обвинитель Смирнов В.Н.: не возражаю.

Суд,

Постановил:

Отложить судебное заседание на 12 августа 2010 года – 10 часов 00 минут.

Повторить вызов участников процесса.

Судебное заседание закрыто в 16 часов 50 минут.

Судья В. Н. Данилкин



Секретарь А.Ю. Астафьева





оставить комментарий
страница6/6
Дата17.10.2011
Размер1.41 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6
хорошо
  1
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх