Cоциальные сети и технологии №3-2009 (12) icon

Cоциальные сети и технологии №3-2009 (12)



Смотрите также:
Cоциальные сети и технологии №6-2009 (15)...
Cоциальные сети и технологии №4-2009 (13)...
Cоциальные сети и технологии...
Cоциальные сети и технологии \ 2012...
Cоциальные сети...
Учебное пособие к курсовому проектированию по курcам «Сети эвм» и«Глобальные сети»...
Учебное пособие к курсовому проектированию по курcам «Сети эвм» и«Глобальные сети»...
Cоциальные сети...
Работа по дисциплине «Локальные вычислительные сети» На тему: «Проектирование лвс»...
Д. А. Иванченко технологии социологического исследования в сети интернет...
Название : организация учебной деятельности учащихся на уроках истории с помощью компьютера и...
Техническое задание 6 анализ технического задания 7 обзор литературы 8...



скачать

frame1

Cоциальные сети и технологии №3-2009 (12)

Подборка статей

Составитель Сазанов В.М.

При поступлении претензий от правообладателей на несогласованное копирование –
Составитель обязуется исправить положение в течение 3-х дней!


Архив подборок - >

Cоциальные сети и технологии №3-2009 (12) 1

  1

ПЕРЕХОДНОЕ ОБЩЕСТВО: ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ 1

 


===========================================

^

ПЕРЕХОДНОЕ ОБЩЕСТВО: ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ


Е.Ж. Есенгараев

Источник - http://www.soc.pu.ru/publications/pts/esengaraev_3.shtml

На постсоветском пространстве происходят изменения, затрагивающие многие основы существующего порядка. В массовом сознании и средствах массовой информации реформы представляются как совокупность событий практически полностью изменивших облик общества. Однако, если рассматривать процессы на постсоветском пространстве с позиции институциональной теории, то изменения в обществе будут иметь не такой радикальный характер. В отличие от теорий, ориентированных на процессы и события, институциональная теория стремиться выявлять нормы и отношения, сохраняющие свою устойчивость в течение длительного времени и определяющие основные формы взаимодействия социальных деятелей.

Институциональные исследования, начиная с 80-х годов 20-го века, стали одними из самых распространенных в социальных науках. Институцианализм представляет собой сложное сочетание различных подходов и такое сочетание не поддается однозначному определению. По мнению П. Ди Маджио и У.Пауэлла «институционализм несомненно представляет собой самостоятельный подход к изучению социальных, экономических и политических феноменов; и все-таки зачастую легче достичь согласия по поводу того, что не является таковым, чем договорится о том, что входит в это понятие». ( Di Maggio, Powell, 1991, p.1).

В данной работе институты понимаются как типичные и нормативно обусловленные, устойчивые формы человеческого поведения. Такое понимание институтов восходит к Э. Дюркгейму, который понимал под институтами все обычаи и верования определенного общества. Другими словами, институты — это все устоявшиеся, типичные отношения в обществе. (Э. Дюркгейм, 1991).

Подход к институтам как коллективным типизациям в дальнейшем был развит феноменологической социологией. По мнению П. Бергера и Т. Лукмана, «институты — это все типизации коллективно опривыченных действий» (П. Бергер, Т. Лукман,1994, с. 92).

Т. Парсонс, внесший заметный вклад в институциональную теорию, определял институты как «укорененные в культуре нормативные экспектации» определяющие надлежащие способы социального поведения (Т. Парсонс, 1972, с.365).

В рамках неоинституционализма институты интерпретируются преимущественно как когнитивные образования «Институционализация является в основном когнитивным процессом» (Zucker, 1983, p.25).

Полностью поддерживая когнитивисткие интенции неоинституционализма, я считаю необходимым сохранять и нормативисткие интерпретации социальных институтов.

Нормативные структуры общества имеют сложно дифференцированный характер. Есть нормы, которые имеют чисто «технический» характер и есть нормы, имеющие определяющие значения для поведения в рамках отдельного института или общества в целом. Кроме норм, присущих отдельным институтам в каждом обществе имеются базовые нормы, определяющие специфику данного общества, его структуру. Такие нормы являются каркасом социокультурной системы, они отличаются повышенной устойчивостью, имеют значительный иммунитет к воздействию событий и инноваций. Влияние базовых норм на социокультурные процессы, на весь институциональный порядок объясняется их ценностно-символической значимостью и когнитивной масштабностью. Базовые нормы опираются на очень разветвленный массив социального знания, и этот массив служит основой для определений мира, общества, человеческого взаимодействия. Массивы социального знания, лежащие в основе общества и его базовых норм, служат не только для решения социальных проблем, но, и из-за своей массивности обладают очень эффективной принудительностью. Этот аспект социального знания, как базовых определений общества, очень хорошо был конкретизирован в рамках феноменологической социологии.

Институты представляют собой типизацию социальных отношений, взаимодействий на основе определенных нормативных установлений и экспектации. Формирование и укоренение нормативных экспектаций не может происходить произвольно и за короткие сроки, этот процесс занимает достаточно длительное время. Особенно длительно формируются базовые нормативные экспектации, определяющие основные правила и требования в рамках отдельной институциональной сферы или в обществе в целом.

Коллективные типизации, нормативные экспектации, являются историческими феноменами. Это означает, что их формирование протекало под воздействием множества обстоятельств и случайностей. Человеческие действия в реальном мире оказываются под воздействием, влиянием множества факторов и их целерациональный контроль не может быть безупречным. В действия людей и их результаты всегда вплетено множество непредвиденных обстоятельств и их последствий. Институты, будучи продуктами человеческой деятельности, несут на себе печать всех особенностей человеческой природы, исторических условий их существования.

Институтам присуща не только историчность, но и системность. Они не являются чисто функциональными образованиями, созданными только для удовлетворения специфических потребностей. Институты всегда связаны с другими институтами, с общесоциальными и культурными ценностями, символами. Взаимозависимость, взаимодополняемость институтов создает интегрированную целостность, где ни одна из частей не может функционировать отдельно, а также произвольно изменяться независимо от общей логики системы.

Потребность в модернизации вынуждает развивающиеся страны заимствовать современные институты, но эти институциональные заимствования протекают под знаком их «технической» интерпретации, институты воспринимаются как технические приспособления, призванные обеспечить индустриальное развитие. Но институты — не просто технические приспособления, а нормативные учреждения и они не могут быть просто инкорпорированы в существующий институциональный порядок. Нормативные экспектации различного социокультурного происхождения не всегда могут быть совместимыми. Каждый институт опирается на комплекс неоднозначных ценностно-символических, когнитивных предпосылок, образуя особую исторически сложившуюся целостность норм и функций. Но при их заимствовании, как правило, сеть социокультурных коннотаций для обществ–реципиентов остается недоступным. Нормы, формирующие важнейшие элемент института — его этос, остаются вне поля зрения или они считаются несущественными для функционирования института.

Заимствования «технического» характера приводит к ситуации описанной Н. Руланом применительно к попыткам формирования современных правовых норм в Африке: «На континент обрушился целый каскад кодексов» (Н. Рулан, 1999, С. 201.).

Но это, по его мнению, не привело к созданию современного института права. В результате такого положения комплекс заимствованных институтов оказывается без адекватной нормативной основы и превращается в набор отношений, упрощенных до уровня только технических и, как правило, малоэффективных приспособлений. Нормативные экспектации являются действенными, если они легитимны в рамках базовых представлений и символов общества и органично взаимосвязаны с институциональным порядком в целом. Нормы современных заимствованных институтов не имеют достаточно легитимного статуса и когерентности с институциональной системой общества. Признание их необходимости означает чаще всего их представление как чисто «технических» приспособлений, их инструментальную интерпретацию. Признание и интернализация современных институтов как нормативной системы, более широкой, чем просто технические правила деятельности в определенных сферах, наталкиваются на противодействие универсалистской традиции. В рамках такой традиции формирование дифференцированных институциональных комплексов, легитимация дифференцированных образов жизни затруднительна как по ценностно-символическим причинам, так и по когнитивным особенностям традиционных и полутрадиционных обществ.

Ценностно-символические факторы, препятствующие развитию дифференцированных комплексов, достаточно широко признаны и исследованы в социальной науке. Что же касается когнитивных затруднений, то несмотря на обширный список исследований по когнитивным аспектам институтов, нет конкретных исследований именно по проблеме когнитивных ресурсов формирующихся институтов. Существует лишь общие идеи и представления требующие своей конкретизации.

Когнитивные ресурсы институтов можно условно разделить на три типа. Первый тип — это наиболее общие определения институциональных характеристик, базовые идентификации ролей и общих поведенческих норм. Такие знания имеют достаточно абстрактный и тривиальный характер, и в них выражается базовые нормативные требования института.

Так как каждый более или менее сложный институт представляет собой неоднозначное сочетание множества требований и функций, которые также неоднозначно и сложно переплетены с требованиями и функциями других институтов. Для того, чтобы институты и институциональные комплексы могли функционировать, они должны быть обеспечены массивом конкретных знаний. Базовые определения, имеющие абстрактный характер, не могут обеспечить эффективную оперативную деятельность в рамках института.

Следующий тип институционального знания — это знания необходимые для конкретных действий в рамках определенного институционального поля. Эффективность института во многом зависит именно от объема знаний, обеспечивающих решение конкретных повседневных проблем. Чем больше знаний со «склада общих значений» (А. Щюц) в рамках институтов, тем меньше затруднений и больше возможностей для эффективного поведения членов институтов. Такие знания, применяемые для решения конкретных институциональных проблем, я определяю как знание операциональное или инструментальное. П. Бергер и Т. Лукман определяют этот тип знания как «специфически — ролевое знание» (П.Бергер, Т.Лукман, 1994).

Формирование массива специального знания, необходимо для операциональной деятельности в рамках института, требует достаточно длительного времени. За небольшой период времени можно достичь лишь формирования институциональных знаний «хрестоматийного» характера, но не возможно получить разветвленный массив нюансированных сложных знаний. Заимствование современных институтов развивающимися странами не сопровождается интенсивным формированием массива специального знания. Как правило, развиваются наиболее доступные и явные аспекты институционального знания. Более сложные и более неявные аспекты институционального знания оказываются недоступными и. в лучшем случае, представленными фрагментарно. В результате, институциональная деятельность является более неэффективной, так как не опирается на разветвленный массив нюансированных значений. Следствием такого положения дел также является как массово низкая институциональная компетентность в целом, так и низкая «описательная компетенция» (П. Рикер) социальных деятелей по отношению к своей институциональной роли.

Как известно, в социокультурных системах, где доминируют универсалистские ценности, как правило, не приветствуется стремление к специализации, формированию идентичности на основе профессиональных символов и норм. В ситуации же, когда в обществе отсутствует разветвленный массив специальных институциональных знаний, даже при явном стремлении, желании формировать такую идентичность социальные деятели будут . практически лишены такой возможности. Их интенции попросту не могут быть подкреплены соответствующими когнитивными ресурсами. Поэтому устремления соответствовать институциональным нормам при отсутствии необходимого уровня когнитивных ресурсов в конкретном пространстве ведет к неизбежной декларативности идентификационных побуждений. Эффективная и жизнеспособная институциональная идентичность возможна лишь тогда, когда социальные деятели имеют возможность быть посвященными в когнитивные нюансы институционального знания.

Третий тип институционального знания — это знание, которое непосредственно не используется для решения институциональных проблем, но они имеют важное значение для развития специальных институциональных знаний, и можно сказать, что без них развитие специального знания затруднительно. Фоновые знания выполняют функцию культурного фундамента или культурного климата. К фоновым знаниям относятся общекультурные представления, метафизические идеи, литература, кино, СМИ, повседневное знание. Между фоновыми и специальными знаниями нет однозначной взаимосвязи, но отсутствие или неразвитость первых устойчиво негативно влияет на развитие специальных знаний. Обзор литературы и анализ значения фоновых знаний и навыков для институционального поведения смотрите у В.Волкова ( В.Волков, 1998).

В дифференцированных социокультурных системах каждый институциональный комплекс опирается на соответствующий комплекс фоновых знаний. В синкретических социокультурных системах, где господствует традиционная форма универсалистского знания, институциональные комплексы современного типа не имеют возможности опираться на адекватные их специфике культурные значения. Недостаток или отсутствие адекватных фоновых знаний в таких обществах не всегда осознается, чаще всего эта проблема просто игнорируется. Состояние развитости специальных знаний в рамках традиционных и полутрадиционных обществ позволяет прийти к выводу о том, что отсутствие необходимого уровня адекватных фоновых знаний является не компенсируемым за счет традиционных культурных значений.

Непонимание или игнорирование фоновых знаний массово распространено не только в группах занятых в неинтеллектуальных сферах общества, но и среди интеллектуальных слоев. Опросы, проведенные среди студентов различных вузов Караганды, показали, что их знания и предпочтения по литературе, кино, музыке, истории, СМИ практически ничем не отличаются от не студенческой молодежи.

Подобные опросы, проведенные среди преподавателей социогуманитарных наук карагандинских вузов, выявили отчужденность большинства из них от современных форм культуры. Их метафизические, литературные предпочтения основаны на фигурах и течениях XIX и первой половины XX века. Культурные тенденции последних десятилетий не пользуются популярностью в их среде. Такая ситуация неизбежно влияет на характер институционализации социогуманитарного знания современного типа.

Данные полученные при опросах студентов и преподавателей г. Караганды соотносятся с культурными тенденциями других регионов постсоветского пространства. Исключение составляют лишь некоторые столичные субкультуры.

Повышение эффективности заимствованных современных институтов невозможно без существенного изменения традиционных представлений и значений, без достижения более сложной когнитивной структуры общества. Достижение более сложных типов социального знания предполагает трансформацию основных эпистемологических стандартов, когнитивных ценностей и идеалов. Пока на постсоветском пространстве доминируют традиционные эпистемологические стандарты фундаменталистского характера. Такая когнитивная ситуация дисгармонирует с современными институциональными тенденциями.

Отсутствие адекватной ценностно-нормативной основы, узость когнитивной базы негативно влияет на ролевую репрезентацию институтов. Ролевое поведение в социокультурном контексте развивающихся стран не опирается на органичную ролевую идентичность. Последняя, как правило, является фрагментарной и диффузной. Диффузность и фрагментарность ролевых установлений и экспектаций неизбежно сказывается на качестве ролевых действий.

Трудности, связанные с обеспечением эффективной ролевой репрезентации, имеют те же причины, которые влияют в целом на ситуацию в заимствованных институтах. По отношению к ролям, также как к институтам в целом, преобладающим является их техническо-утилитарное интерпретация и понимание ролей как набора технических знаний и действий, которые можно выучить на определенных курсах. Но институциональную роль нельзя просто выучить. Роль является сложным поведенческим комплексом, который включает в себя кроме явных, массу неявных аспектов и требований. «Чтобы усвоить роль, — отмечают П. Бергер и Т. Лукман, — не достаточно овладеть рутинными действиями, обязательными для ее «внешнего» исполнения. Нужно быть посвященным в различные когнитивные, и даже аффективные уровни системы знания, прямо или косвенно соответствующей данной роли». (П. Бергер, Т. Лукман, 1994, с. 127.) Роль всегда включена в определенный контекст, взаимосвязана с другими ролями и нормами и от степени соответствия этому контексту, его имплицитным требованиям во многом зависит эффективность ролевых действий. В ситуации, когда роль не имеет возможности быть органично интегрированной в определенную ролевую систему, она лишается необходимых социокультурных подкреплений и превращается в набор фрагментарных технических действий.

Специализированные ролевые установки, характерные для современных институтов в доиндустриальных обществах испытывают не только недостаток легитимности, когнитивного подкрепления, но порой и прямое их отрицание со стороны укорененных в традиции нормативных экспектаций. Приемлемость, уместность социального поведения в слабодифференцированных обществах достигается преимущественно через соответствие общесоциальным требованиям, способности индивида играть, прежде всего, роль «человека», а не специалиста.

Из-за размытости ролевых критериев происходит, массово постоянно воспроизводимый разрыв, между профессионально-ролевым статусом и соответствующими этому статусу ролевыми действиями, их качеством. Однако, чаще всего при обнаружении профессиональных несоответствий, иногда даже явно выраженных, отношение окружения к человеку не всегда меняется однозначно. В системе ценностей доиндустриальных обществ профессионально-ролевые качества не имеют высокой значимости. Поэтому человек, не соответствующий им, но имеющий общую социальную компетенцию, будучи обладателем легитимных в социокультурной системе качеств, может сохранять приемлемый уровень признания со стороны окружения.

Современная институциональная теория включает в себя не только исследования норм, функций, знаний, ролей, но учитывает и антропологические характеристики институтов. Это позволяет видеть институты не только как типизацию действий, но и как типизацию деятелей (П. Бергер, Т. Лукман, 1994, с. 92). П. Бергер и Т. Лукман усиливая этот тезис, подчеркивают, что «действия типа X должны выполняться деятелями типа X» (там же). Другими словами институциональные функции для качественной реализации нуждаются в своей соответствующей антропологии.

П. Бурдье конкретизирует данный тезис в своей концепции габитуса. Габитус — это совокупность диспозиций, предрасположенностей позволяющих агенту действовать с одной стороны детерминировано, а с другой спонтанно, «...hаbiтus — это то, что позволяет институту достичь полной реализации: именно через способность вписывания в структуру, которая основана на готовности тела серьезно принимать «перфомативную магию» социального ...». (П. Бурдье , 1995, с.22-23.).

Если решающими и завершающими способами существования институтов, их представленности в социокультурной системе являются роли, то, возникает вопрос об условиях, предпосылках формирования соответствующей антропологии, способной быть адекватной ролевым требованиям. Эта проблема для многих общественных систем оказывается очень трудной и практически неразрешимой на массовом уровне.

Затруднения, связанные с решением этой проблемы вытекают из общих трудностей связанных с процессом дифференциации, формирования различных типов людей, обладающих дифференцированным габитусом. Для того чтобы получать качественно высокие институциональные результаты, должны быть типы людей имеющих соответствующие габитусы. Тип человека формируется всем образом жизни и если речь идет о различных типах деятелей, значит, их формирование можно обеспечить только при наличии дифференцированных образов жизни.

Как уже отмечалось, применительно к ролям одной из самых сложных проблем развития современного мира является — проблема дифференциации. Уже в XIX веке Г. Спенсер достаточно убедительно продемонстрировал значение дифференциации в процессе эволюции. Социология начала XX века, особенно в лице Э. Дюркгейма, кроме достоинств дифференциации как условия социального прогресса, сумела выявить и негативные последствия этого процесса. Это такие ставшие сейчас общепризнанными для науки феномены, как потеря первоначальной целостности, безусловности моральных норм и возрастание аномии, «морального холода».

При наличии определенных, имеющих универсальный характер последствий дифференциации, этот процесс имеет ряд особенностей, зависящих, прежде всего от культурных особенностей социальных систем.

Если к позитивным универсальным последствиям институтов относится рост функциональной эффективности, то к негативным — потеря исторически сложившейся, имеющей более или менее органический характер целостности общества, рост сложности, неопределенности. Все эти изменения подрывают исторически укорененные идентификации, способствуя росту аномии и дезинтеграции. Но эти универсальные последствия, в различных культурных контекстах, могут привести как к перманентному расколу, так и к формированию сложной целостности на основе плюралистических ценностей. В такой социокультурной системе дифференцированные элементы, существуя на автономной основе, вместе с тем органично интегрированы как части единого целого.

Теоретическую модель дифференциации, позволяющую достичь позитивного результата, впервые обосновал Т. Парсонс (1994). На дифференциацию системы должны ответить возрастанием уровня обобщенности ценностных образцов, а также преодоление первичных аскрипции. При сохранении традиционных аскрипций, имеющих узколокальный характер, система не может достичь необходимого уровня интегрированности. В свою очередь генерализацию ценностных образцов нельзя обеспечить без определенного потенциала сложности культуры. Культура должна иметь длительную традицию развития сложных идей, традицию развития сложных культурных форм. Такие культурные импликации трансцендентные по отношению к повседневно-утилитарным аспектам социокультурной жизни, но трансцендентные импликации выступают фундаментом специальных знаний и форм деятельности. Эмпирически неоднократно доказанной и устойчивой является корреляция между сложными трансцендентными формами и ростом эффективности специальных форм деятельности. Такая зависимость объясняет устойчивый рост обществ, где мы наблюдаем укорененность сложных культурных форм и отставание обществ, где нет развитой традиции практикования сложных культурных форм, где сложность не является легитимной ценностью.

Современные дифференцированные институциональные комплексы нуждаются в культурной легитимации их статуса и в целом плюралистических тенденций. Эти тенденции включают в себя как дифференциацию социальных норм, систем знаний, поведения, так и формирование систем идентификаций как дифференцированного, так и интегративного характера.

Неудачи, преследующие большинство обществ в современном мире при формировании и развития институтов индустриального типа, связаны с затруднениями обеспечения этих институтов адекватным ценностно-символическим фундаментом. Без такого фундамента специальные усилия в рамках заимствованных из другого социокультурного контекста институтов неизбежно оказывается на порядок или даже на несколько порядков неэффективными, чем институциональные действия, опирающихся на органический фундамент в виде определенного образа жизни. Неспособность или игнорирование необходимости формирования дифференцированных образов жизни, на мой взгляд, остается главной причиной влияющей на эффективность современных институтов в развивающихся странах, в том числе в бывших советских республиках. Конечно, постсоветские страны в большинстве своем по сравнению с другими развивающимися странами имеют более развитые промышленные, научно-образовательные показатели, но их существенное различие от развитых стран — разрыв между образом жизни и специальными институтами. Из-за такого разрыва между преимущественно универсалистко-традиционным образом жизни и знаниями, а также навыками в рамках специальных институтов, последние всегда в таких контекстах носят более узкий, фрагментарный характер. Их функциональная эффективность массово неизбежно более низка, чем в социокультурных контекстах, где специальные значения, навыки опираются на более дифференцированные, более адекватные специализированным формам деятельности образы жизни. Институты современного типа в развивающихся странах, в том числе в постсоветских обществах, не имеют органичных связей с миров повседневности. Из-за неспособности обеспечить переструктурирование охватывающих не только ряд фрагментов общества, но и социокультурные системы в целом, постсоветские страны тяготеют к модели определенной М. Мамардашвили как «технологическая пришлепка». Такая модель неизбежно уступает по своей эффективности — моделям органично вписанным в системы социокультурных ценности и знаний. «Технологическая пришлепка» не обеспечена постоянным подкреплением со стороны господствующих социокультурных массивов ценностей и знаний.

На постсоветском пространстве мы наблюдаем за внешними атрибутами современных институтов действия универсальных социальных норм традиционного характера. Поведение членов современных институтов в большинстве своем определяется не специфическими нормами институтов, а, более влиятельными общесоциальными требованиями, интернализированными практически всеми представителями общества.

На мой взгляд, основная и пока трудноразрешимая проблема для структурного преобразования общества, с целью формирования индустриального порядка — это достижение более или менее адекватного фундамента под специальные институты современного типа. Без достижения органичного соответствия между образом жизни и специальными видами современной деятельности, последние всегда будут страдать узостью и фрагментарностью. В таких условиях, когда господствует универсальный образ жизни с минимальными субкультурными различиями, нельзя обеспечить формирования социальных деятелей дифференцированного типа. Без типизации деятелей нельзя обеспечить эффективную типизацию действий, а значит и эффективную ролевую репрезентацию институтов.


Примечания

  1. Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. М., 1995.

  2. Бурдье П. Структуры, Habitus, Практики./ Современная социальная теория. Новосибирск, 1995.

  3. Волков В.В. «Следования правилу» как социологическая проблема/ Социологический журнал 1998, № 3/4.

  4. Дюркгейм Э. Метод социологии. М., 1991.

  5. Парсонс Т. Заключение./ Американская социология: проблемы и перспективы. М., 1972.

  6. Парсонс Т. Функциональная теория изменения./ Американская социологическая мысль. М.,1994.

  7. Рулан Н. Юридическая антропология. М., 1999.

  8. Di Maggio P., Powell W. Introduction/ The new institutionalism in organizational analysis. Chicago, 1991.

  9. Zucker L. Organizations as Institutions. In Research in the Sociology of Organizations. Greenwich, 1983. Цит. по Di Maggio P., Powell W., 1991.




Скачать 174,24 Kb.
оставить комментарий
Дата17.10.2011
Размер174,24 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх