Этико-антропологические воззрения русских естествоиспытателей второй половины XIX века icon

Этико-антропологические воззрения русских естествоиспытателей второй половины XIX века


Смотрите также:
Тематическое планирование по литературе. 10 класс...
Лекция 13. Русская экономическая мысль второй половины XIX века начала ХХ века Экономические...
И. П. Павлов основоположник учения о высшей нервной деятельности 19...
Идея демократии в российской либеральной правовой мысли второй половины XIX первой половины XX...
Учебное пособие к элективному курсу «Христианские мотивы и сюжеты в произведениях русской...
Выдающиеся представители русской педагогической мысли второй половины XIX века (К. Д. Ушинский...
Земство и мировой суд в России: законодательство и практика второй половины XIX века (конец 50-х...
Земство и мировой суд в России: законодательство и практика второй половины XIX века (конец 50-х...
Поэтика автобиографической прозы русских поэтов второй половины XIX в.: А. А. Григорьева, Я. П...
Тематика выпускных квалификационных работ...
«Русская литература второй половины ХХ века»...
Планирование учебного материала по литературе в 10 классе месяц...



Загрузка...
скачать

Культурная размерность социального ландшафта: время и событие


Данила Андреевич Миронов

кандидат философских наук

Санкт-Петербургский государственный

университет

(г. Санкт-Петербург, Российская Федерация)


В статье дается краткий обзор этико-антропологических воззрений русских физиологов второй половины XIX века. Рассматриваются взгляды Н. И. Пирогова, И. М. Сеченова,
И.П. Павлова, И. И. Мечникова, А. А. Ухтомского. Анализируется эволюция воззрений и преемственность взглядов русских физиологов в контексте формирования науки и университетской культуры второй половины XIX века.



In this article the author gives a short view of the russian physiologists' ethic-anthropological outlooks, the second part of the XIX century. N. I. Pirogov, I. M. Sechenov, I. P. Pavlov, I. I. Mechnicov, A. A. Uchtomsky's outlooks are examined in this article. The views evolution and the russian physiologists' outlooks succession are analyzed in the context of the science being formed and university culture of the second part of the XIX century.


^ ЭТИКО-АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЕ ВОЗЗРЕНИЯ РУССКИХ

ЕСТЕСТВОИСПЫТАТЕЛЕЙ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВЕКА


Надвигающийся с начала XXI века медико-биологический дискурс стремительно вытесняет сложившиеся традиционные дискурсы. Но в его основе лежит старая, как мир, антропологическая проблема – как понимать природу человека, – является ли она совершенной или нет? От ответа, который будет дан на этот вопрос, будет зависеть будущее человечества: пойдет ли оно по пути изучения человека и его возможностей или предпочтет отдать власть над собой технике. За проблемой понимания природы человека – ее совершенства или несовершенства – стоит образ мира, каким ему быть завтра. Понимание человеком самого себя и своей природы – исключительно важный вопрос, который во времена «системного кризиса» западноевропейской цивилизации превращается, по сути, в основной вопрос философии – быть ли человеку или нет. Торжество антропологии и гуманизма или власть «постава» – эта дилемма стоит сегодня перед каждым, вне зависимости от того, осознается она или нет. Чтобы не ошибиться в выборе пути, следует напряженно искать для себя ответы, обращаясь к культурному наследию своей страны.

Блистательный XIX век дал России не только мощную литературную традицию и сильное богословие, революционно-демократическую и религиозно-фило-софскую мысль, но также и уникальную университетскую среду, которая вырастила плеяду гениев, без которой едва ли возможно представить себе русскую науку. Одним из таких характерных примеров является возникновение естественнонаучной мысли в России во второй половине XIX века. Ее олицетворяют знакомые со школьной скамьи имена Н. И. Пирогова, И. М. Сеченова, И. П. Павлова, И. И. Мечникова, А. А. Ухтомского и др. Будучи по роду своих занятий врачами, физиологами, естествоиспытателями, их поиски простирались шире тех наук, которыми они непосредственно занимались, и восходили к философским проблемам антропологии и этики. В центре их внимания на протяжении всего творчества всегда стоял человек. Философские воззрения русских ученых носят выраженный этико-антропологический характер. И хотя никто из них не смог создать законченной философской системы, позволяющей описать природу человека в целом, тем не менее, отдельные наброски, научно-публицистические статьи, записные книжки и прочее позволяют увидеть в этих отдельных воззрениях мощный ресурс для изучения человека. Философское наследие русских ученых представляется удивительно актуальным в наши дни в контексте нарастающей проблематики биоэтических проблем и проблемы человека в медицине. Многие так называемые проблемы биоэтики могут найти свое простое решение, если попытаться взглянуть на них с точки зрения историко-философского потенциала русской мысли в науке и медицине.

Н. И. Пирогов – всемирно известный хирург, ученый и общественный деятель. Однако не столь широко известно о его философском труде «Вопросы жизни. Дневник старого врача» [1], в котором максимально полно представлены его религиозно-философские воззрения. Он пишет эту книгу в последние несколько лет своей жизни, и ведущим мотивом ее написания выступает самопознание, а искренность и исповедальность ставят ее в один ряд с книгами его современника Л. Н. Толстого. Н. И. Пирогов первоначальное образование получил дома и в гимназии, где обрядное христианство сыграло не последнюю роль в формировании его личности. В студенческие годы он прочно усвоил взгляды ведущих на то время доктрин – материализма и позитивизма, которые исповедовал на протяжении почти всей сознательной жизни. Однако уже к зрелым годам он приходит к сомнению в истинности данных учений. Обрядное христианство преодолевается им в первой фазе творческого пути. Сомнение посещает его в 38 лет, в момент знакомства с книгами Нового Завета. Методическое сомнение в отношении универсальности доктрин материализма и позитивизма приводит его к критике данных учений. Позитивизм он критикует за эмпирические факты, которые сужают границы познания и лишены эстетического содержания, за доктринерство и за «чистый опыт». Отсутствие фантазии, удивления феноменам жизни выступают критерием критики эмпиризма и позитивизма. Любопытно отметить, что по ходу критики Н. И. Пирогов делает, по словам С. Л. Франка, гносеологическое открытие, которое предваряет итоги современной феноменологии: «ходячий эмпиризм есть сенсуализм» [2, с. 344]. Эмпиризм понимает под непосредственными данными неустранимый факт, который в основе своей есть ощущение, доставляемое органами чувств. В то время как Н. И. Пирогов считает, что в основе всех чувственных данных лежат «отвлеченные начала». Обращенность нашего ума к безграничному – центральная идея гносеологии Пирогова. Опыт (восприятие пространства, времени, жизни) сам основан на первичном ощущении бытия, времени и пространства – «скрывается глубоко в существе жизненного начала».

Ставя классическую гносеологическую проблему субъекта и объекта, он приходит к выводу, что существуют два рода мысли: «мировая», происходящая из Вселенной, и «мозговая», которая, хотя и обнаруживает себя в мозговой деятельности, однако исходит из мировой мысли. «Мировая» и «мозговая» мысли совпадают в едином источнике своего происхождения – «бытии высшего начала». В метафизике Пирогова очень существенно признание именно «мирового разума» (над которым стоит Бог, как абсолют); это понятие разума по существу тождественно с понятием мировой души. По вопросам космологии предвосхищает соответствующие у Владимира Соловьева и поздних софиологов.

Критика материализма складывается из критики атомистического учения: атомы – такие же отвлеченные начала, как предполагаемое им «высшее начало», а потому незачем вводить два отвлечения. Вторым объектом критики становится понятие случая. Пироговым отстаивается точка зрения телеологизма органической жизни. В-третьих, он осваивает так называемое «биоцентрическое» миропонимание, осознавая непроизводность понятия жизни (невозможность свести понятие жизни к чисто материалистическому объяснению).

От критики материализма и позитивизма Н. И. Пирогов переходит на какое-то время к деизму и пантеизму. На этом этапе его философское миросозерцание было очень точно охарактеризовано С. Л. Франком, с одной стороны, как динамический панпсихизм, с другой – как объективно-онтологический идеализм, утверждающий погруженность всего чувственного в стихию реально сущей, «немозговой» мировой мысли. Однако Н. И. Пирогов решительно отверг натуралистический пантеизм. Если исходную точку и основу бытия можно усмотреть только в творческой силе, то тут представляется две возможности: видеть ее в самом мировом бытии, или же вне мира. В юности Пирогов склонялся к первому решению. Но дальнейшее размышление привело его к решительному отрицанию пантеизма и осознанию невозможности основать точку опоры на Вселенной. Творческая сила является, по его мнению, сутью Вселенной, вещество же подвержено изменению. Он вводит категорию абсолюта в свое мировоззрение и обозначает его разными именами («надмировое бытие», «мировое мышление», «вселенский разум»). Пантеизм уступает место деизму, сочетающемуся с пантеистическим сознанием пронизанности мира высшими божественными началами, а затем религиозному пониманию действительности.

Категория веры проистекает, по Н. И. Пирогову, из самосознания. Пирогов ищет религиозно-философское мировоззрение, которое могло бы удовлетворить и требования научной мысли, и запросы веры, т. е. ищет цельного знания. Последовательное изучение феномена веры приводит Н. И. Пирогова к принятию идеалов христианской религии. Однако христианство понимается им своеобразно: не приняв церковного и исторического христианства, Н. И. Пирогов понимает его «биоцентрически», с уклоном к христосоцентризму. Н. И. Пирогов видит отличие морали от христианства, проводит различие между «верой» и «религией», отделяя учение Христа от догматов церкви. В целом, понимание христианского учения Н. И. Пироговым характеризуется поэтичностью и самобытностью восприятия.

Мировоззрение Н. И. Пирогова представляет собой преодоление секулярной установки и восхождение к абсолюту. На этом пути он формулирует концепцию «рационального эмпиризма», при котором все наши восприятия сопровождаются бессознательным мышлением; набрасывает проект метафизики света, сближая начало жизни со светом; предваряет представление о том, что душа теряет от осознания своих внутренних движений (развитое впоследствии Достоевским и Клагесом); стоял перед проблемой персоналистической метафизики. Глубинные пласты этико-антропологических проблем были подняты в книге Н. И. Пирогова.

Проблема человека, актуализированная им в естественно-научном ракурсе, нашла свое воплощение не только в узко медицинской, но и в широкой общественной и научной среде. Антропологическая проблематика выражается у него в метафизических вопросах жизни, которые носят гносеологический и мировоззренческий характер. Антропология и этика еще очень тесно переплетены в его мировоззрении, а потому представлены в предельно общем виде. Н. И. Пирогову не удается в полной мере освободиться от религиозной составляющей своего мировоззрения, но главным является то, что проблема человека, благодаря его усилиям прочно вошла в круг научных проблем.

Философская мысль И. М. Сеченова в значительно большей степени, чем у Н. И. Пирогова, освобождается от метафизического и религиозного содержания, что является мощным прорывом в сторону формирования самостоятельного научного дискурса. В лице И. М. Сеченова в науке и научной антропологии ярко проявил себя новый научный этос и образ ученого. Сам образ И. М. Сеченова стал прототипом одного из ключевых персонажей романа Н. Г. Чернышевского «Что делать?».

Антропологическая и этическая проблематика разводятся у И. М. Сеченова в разные стороны. Антропологическая проблематика поднята им на небывалую ранее высоту благодаря новой сугубо физиологической трактовке природы человека: с позиций открытия явлений рефлекторной дуги и центрального торможения. В ряде случае при описании природы человека физиологическими методами им допускаются редукционизм и натурализм, что характеризует некоторое сходство с редукционистской парадигмой, берущей начало от антропологического проекта Декарта с его механико-математическим идеалом науки. Базовое понятие рефлекса напрямую вытекает из картезианских исследований. Однако в целом антропологическая тема не упрощается им, но, наоборот, сложность устройства физиологического аппарата человека раскрывает ее в новом свете. Собственно, один из важнейших вкладов И. М. Сеченова в философскую проблематику заключается в том, что природа человека в свете физиологических открытий рассматривается им как изначально проблематическая. При этом проблематичность природы человека заключается, главным образом, в том, что человек и среда неразрывно связаны между собой. Признание научной антропологии знаменует собой веху в истории науки, когда природа человека начинает рассматриваться как проблема, не имеющая однозначной интерпретации, с одновременной невозможностью ее упрощения. Другим не менее важным следует считать введение в научную проблематику соотношения «человек – среда». Начиная с его работ, среда начинает рассматриваться как неотъемлемый компонент формирования человека. Приоритетом в познании природы человека выступает у него научный аппарат ученого, который, по его мнению, нуждается в дальнейшей разработке. И. М. Сеченову удается сместить вектор антропологических представлений в сторону изучения методологических проблем познания. Иногда он пытается преодолеть позитивистские установки, пытаясь проблематизировать так называемые «метафизические вопросы» природы человека, однако быстро обнаруживает отсутствие соответствующего научным исследованиям тезауруса и вынужден употреблять метафизическую же терминологию «чудо», «тайна», «удивление» и т. д. Однако для него не характерно рассмотрение природы человека с позиций мистики и религии.

Отношение И. М. Сеченова к этике представляется проблематичным, поскольку традиционная этическая проблематика практически полностью игнорируется им. Однако последовательное игнорирование проблем этики становится в его случае своеобразной этической позицией. Пытаясь развивать учение о не-свободе воли, И. М. Сеченов вынужден прибегать к традиционному словарю метафизики; заметив за собой данную особенность, он сворачивает свои рассуждения как преждевременные, оставляя надежду на решение данного вопроса позднее, когда научный аппарат будет развит настолько, что это позволит ему всерьез взяться за проблемы этики. Таким образом, И. М. Сеченов открывает новое пространство для интерпретации этической проблематики с помощью научного аппарата, что и будет воплощено в жизнь его последователями И. П. Павловым и И. И. Мечниковым.

И. П. Павловым представлена целостная психофизиологическая теория высшей нервной деятельности человека как продолжение работ И. М. Сеченова. Взгляды И. П. Павлова отличает последовательный эмпиризм и материализм, однако общие этико-антропологические вопросы рассматриваются им двояко. Пытаясь следовать только научной парадигме, так же, как и И. М. Сеченов, он игнорирует общие «метафизические вопросы». И. П. Павлов, тем не менее, высказывается в отношении этики и антропологии таким образом, что возможно сделать противоречивые выводы из такой аргументации. Особенно показателен данный тезис противоречивости ряда суждений в отношении его религиозных представлений.

Интерес к природе человека в исследованиях И. П. Павлова носит исключительно научный характер, сквозь призму физиологической науки, достигшей при нем своей вершины. Сила его выводов базируется на лабораторном и коллективном характере исследования психофизиологической природы человека. Собственно именно с него в России берет происхождение научная школа как преемственность воззрений и как особый способ познания природы человека. На этом этапе развития естественно-научной мысли наблюдается тенденция растворения личности в естественнонаучном дискурсе. Личность И. П. Павлова, при всей огромной его значимости для российской и мировой науки, играет значительно меньшую роль в прояснении этико-антропологической проблематики, чем созданная им же научная школа физиологии. Таким образом, естественно-научная мысль начинает существовать как самостоятельная научная общность этико-антропологических воззрений.

Исследуя природу человека на разнообразных примерах, И. И. Мечников приходит к неутешительному выводу о ее дисгармоничности. Избавиться от дисгармонии человеческой природы возможно только одним действенным способом – рассматривать науку как универсальный инструмент для решения этих вопросов. Изучая проблемы старения и старости, И. И. Мечников выступил в качестве основателя новой научной дисциплины – геронтологии, что еще больше укрепило его в правильности выбранного пути. Универсализируя науку, И. И. Мечников неизбежно начинает применять ее методы к решению этико-антропологических проблем. Антропология у него полностью поглощена научными описаниями. В решении этических проблем наука перерастает самую себя, превращаясь в оригинальное сочетание «религии науки».

Теория ортобиоза представляет собой воззрения И. И. Мечникова в отношении гармоничного цикла человеческой жизни, минуя естественные дисгармонии человеческой природы посредством научных достижений. В концепции ортобиоза И. И. Мечниковым ставится задача восстановить правильную эволюцию человека, превратив дисгармонии в гармонию. Представления об ортобиозе базируются сугубо на научных данных, однако И. И. Мечников предпринимает попытку расширить их на объяснение нравственных феноменов. Пытаясь связать ортобиоз и нравственность в единую теорию, он предполагает происхождение нравственности из рациональной природы человека, которая должна контролироваться наукой. Человек по природе своей существо несовершенное и нуждающееся в коррекции научными достижениями. Неудивительно, что данный образ мысли привел И. И. Мечникова к идеям социал-дарвинизма и евгеники. Наука способна решить буквально все проблемы человека: от индивидуальной нравственности, решения проблем блага и счастья (в пользу утилитаризма эвдемонистического типа) до построения совершенного общественного строя. Наука способствует расширению горизонта познания и повышению образования людей, что, в свою очередь, приведет к увеличению солидарности между людьми.

Черты утопичности и религиозности пронизывают все идейное содержание философских воззрений И. И. Мечникова. Конечным результатом гармоничного соединения науки и нравственности может быть, по мнению И. И. Мечникова, религия науки. Хотя его учение антирелигиозно и материалистично по духу, борьба с метафизическими и религиозными доктринами по формальному признаку проходит у него в очищенном терминологическом поле, однако не исключает ценности религиозного этоса по содержанию.

Предложив проект «рациональной этики», И. И. Мечников создал в русской научной культуре прецедент. Нельзя сказать, чтобы этот проект подтвердился в будущем: дальнейшие исследования в этой области показали фактическую несостоятельность многих высказанных им положений. Однако непреходящее значение данного проекта заключается в том, что антропологическая и этическая линии исследования человека окончательно разделились в отдельные научные направления. Появилась острая необходимость определить статус и идейное содержание этики в науке. Назрела потребность в формировании отдельной дисциплины – научной этики ученого.

Таким образом, естественно-научная мысль в лице И. И. Мечникова обогатилась опытом построения рациональной этики и этики науки, что способствовало окончательному приобретению ими собственного статуса.

А. А. Ухтомский дает всестороннее физиологическое определение понятия доминанты, постепенно распространяя его для описания процессов мышления, творчества и религиозного миросозерцания [3]. Изучая механизмы высшей нервной деятельности человека и его психики, он выводит ряд закономерностей. Доминанта описывает организм человека как целое, всю совокупность рефлекторных актов центрирует в рефлекторное поведение. Господствующий в центральной нервной системе очаг возбуждения преобразует и изменяет работу прочих рефлекторных аппаратов в целом. А. А. Ухтомский разворачивает физиологическую доктрину в сторону биологии, а затем и антропологии. Благодаря концепту доминанты, он начинает рассматривать природу человека в целом, в междисциплинарном аспекте.

Пытаясь описать организм с позиции становления, как результат взаимодействия его со средой, А. А. Ухтомский вводит понятие хронотопа. Отношение организма к среде формулируется у Ухтомского не в понятии приспособления (термин эволюционной теории), а в понятии тех динамических физиологических переменных, в которых это отношение представлено в организме. Такими переменными он избирает возбуждение и торможение, и это выступает чертою общности его концепции с учением И. П. Павлова. Причем, свой выбор переменных Ухтомский обосновывает разбором нервной и гуморальной систем организма как систем связи, что и определяет особенность его подхода. Ритмичность деятельности выступает для него главной проблемой определения структуры отношения этих двух компонентов системы связи. В качестве особенной характеристики этого отношения Ухтомский вводит понятие хронотопа. Он выводит представление о действующем организме, и конкретно о нервной системе в действии, как о колебательном, ритмическом процессе. А поскольку прочность и устойчивость структуры живого организма обеспечиваются именно ритмическими колебаниями среды, то ее можно также уподобить осциллятору. Далее Ухтомскому необходимо определить поле, где организм и среда, аналогизированные в виде динамических осцилляторов, могли бы вступить во взаимодействие и на котором можно определить закономерность изменения переменных. Такая система координат должна была охарактеризовать их как определенную функциональную зависимость. В качестве такой системы координат у Ухтомского выступает понятие хронотопа (пространственно-временное существование), и только по отношению к этому хронотопу организм и среда как динамические осцилляторы приобретают смысл. Другими словами, хронотоп как динамическое основание выступает определяющим организм и среду как физические объекты. Однако организм как действующий не определяется только физическими характеристиками, поскольку на воздействие среды отвечает рецепцией, которая не определяется в физических терминах. Поэтому Ухтомский определяет хронотоп как биологический, и он оказывается тем самым эволюционным полем взаимодействия организма и среды, в котором организм формируется функционально (организм и среда диалектически отождествляются). В понятии биологического хронотопа отождествление с бытием определено понятием активности как процесса совпадения определения организма и определения среды, иными словами, как стягивание многообразия в единый по основанию объект, что и определяется как моделирование среды организмом, т. е. преобразование независимой формы раздражителя в эволюционно привычную для организма форму. Поэтому изучение ритма оказывается механизмом становления физиологии, как понимает его Ухтомский. Поэтому возбуждение и торможение выступают для физиолога как первичные независимые переменные, и формирование целостности определяется не ими, но доминантой – интеграцией усвоенных ритмов, выступающей как функциональный орган. Понятие доминанты выводится из понятия биологического хронотопа: доминанта есть такая характеристика организма как динамической системы, которая определена в хронотопе по степеням свободы. Она есть функционирование самого отношения «организм – среда» на данном живом индивиде, определяемом Ухтомским как функциональный орган.

Для А. А. Ухтомского, так же, как и для И. И. Мечникова, характерна сциентистская направленность в отношении нравственно-этических проблем. Он также пытается объединить религию и науку в единое понятие «религии науки». Но если у И. И. Мечникова нравственность выводилась из рациональности, то у А. А. Ухтомского нравственность отождествляется с эмоциональной сферой. Его этические взгляды пронизаны представлениями о рыцарстве и чести, что и определяет их содержание. Категория нравственности носит персоналистический характер, т. е. тесно сопрягается с категорией личности, которая держится на двух осевых понятиях: любви и смерти. Огромное влияние на А. А. Ухтомского в формулировании данных вопросов оказала святоотеческая литература. А. А. Ухтомский развивает оригинальные этические воззрения, которые он объединяет под общим определением «доминантной этики». Эмотивизм и антирационализм, онтологичность и религиозность, персоналистичность и диалектичность воззрений – характерные отличительные черты «доминантной этики». Этические ценности рассматриваются А. А. Ухтомским сквозь призму открытия доминанты. Доминанта в этом смысле выступает как очаг активного восприятия мира человеком, своеобразным буфером между бытием человека и миром. Конкретным воплощением доминанты становится лицо (в т. ч. другого человека).

В целом этико-антропологические взгляды А. А. Ухтомского можно охарактеризовать как попытку интегрального синтеза. Тенденция к примирению идеализма и материализма, этики долга и этики сострадания и т. д. – ведущая интенция философии А. А. Ухтомского. Отличительной чертой его антропологии является оправдание человека – антроподицея. В лице А. А. Ухтомского естественно-научная мысль достигает своей вершины в попытке соединить научное и религиозное, рациональное и иррациональное.

Суммируя сказанное, можно с уверенностью говорить о наличии плодотворной тенденции философствования в научных кругах в рамках университетской культуры, которая выступила питающим источником для всех пластов российской культуры второй половины XIX века. Философская мысль естествоиспытателей пронизана этико-антропо-логическими составляющими и обращена в сторону познания природы человека как целого. Антропология и этика в структуре отечественной науки заняли к началу XX века ведущее место в качестве базовых интенций и мотивов к дальнейшему развитию. Таким образом, современная наука имеет мощное историческое наследие философской мысли в трудах русских естествоиспытателей, которое может позволить ей вступить в диалог с культурой на путях постижения загадочной человеческой природы.


Библиографический список

1. Пирогов, Н. И. Вопросы жизни. Дневник старого врача / Н. И. Пирогов // Соч. В 8 т. – М.: Медгиз, 1962. – Т. 8.

2. Франк, С. Л. Пирогов как религиозный мыслитель / С. Л. Франк / Русское мировоззрение. – СПб.: Наука, 1996. – С. 344.

3. Ухтомский, А. А. Доминанта / А. А. Ухтомский. – СПб.: Питер, 2002.




Скачать 155,75 Kb.
оставить комментарий
Дата16.10.2011
Размер155,75 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх