Великой Отечественной войны в зауральской литературе icon

Великой Отечественной войны в зауральской литературе


Смотрите также:
Великой Отечественной войны в зауральской литературе...
«О ходе обеспечения жильем Ветеранов Великой Отечественной войны»...
Отражение событий Великой Отечественной войны в художественной литературе 50-х – 70-х гг...
Актуальные проблемы предыстории великой отечественной войны...
Сборник воспоминаний участников Великой Отечественной войны...
Сегодня мы публикуем рассказ о нашей землячке...
Документация об аукционе на право заключения государственного контракта на выполнение работ по...
«Государство и право в годы Великой Отечественной войны»...
Реферат на тему: «Здравоохранение в годы Великой Отечественной войны на Тамбовщине»...
«Шоршелское поселение во время Великой Отечественной войны»...
Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. (к 65-летию Победы)...
"По страницам Великой Отечественной войны"...



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4
скачать

От составителя


Библиографический указатель «Просто и правдиво о войне» посвящен теме Великой Отечественной войны в творчестве зауральских писателей и поэтов.

При составлении указателя ставилась цель максимально охватить художественные произведения о войне, не включая мемуары и записи воспоминаний. Во вступительной статье к указателю предпринята попытка показать панораму творчества зауральских авторов по заявленной тематике, не оценивая художественных достоинств произведений.

Материал в указателе сгруппирован в двух разделах: проза и поэзия. Внутри разделов - в алфавите фамилий авторов. Коллективные сборники стоят в общем списке в алфавите названия. Издания, отсутствующие в фонде ЦГБ им. В. Маяковского отмечены звездочкой. Отбор материала закончен в марте 2010 года. Для удобства пользования пособием имеется указатель персоналий, алфавитный указатель заглавий художественных произведений, тематические списки «Дети и война», «Женщины и война». В тексте вступительной статьи имеются ссылки на номер библиографической записи в списке, а при цитировании текста произведения ссылки на номер библиографической записи и страницы в тексте самого произведения.

Указатель адресован широкому кругу пользователей, интересующихся данной темой.


^ Тема Великой Отечественной войны в зауральской литературе.


Великая Отечественная война… Это великое историческое событие середины XX века не могло не найти своего отражения в литературе. В русской литературе война 1941-45 годов – это не просто тематическая рубрика, а огромный художественный массив. Нигде так не переплетались проблемы духовного порядка (нравственные, психологические) с проблемами социальными, историческими, философскими. Нигде так сильно политика не проникала в искусство. Нигде не было столь жесткого идеологического надзора, нигде так не свирепствовала цензура. А отсюда – изувеченные тексты, ошельмованные произведения, сломанные писательские судьбы. И в то же время, сколько подлинных литературных шедевров родилось на почве военной темы! Сколько ярких и сильных талантов, связавших себя с опытом и памятью войны, выросло только из тех несчастных 3 % мальчиков фронтового поколения, которым посчастливилось вернуться живыми! Сколько творческих открытий!

Литература уже в годы войны стала проникать в «тайное тайных» человека, постигать то, что происходит в его душе и с его душою под пулями и бомбами, на границе между жизнью и смертью. В этом направлении огромную работу проделали те, кого стали в последствии называть поэтами фронтового поколения. Они сумели постигнуть драматизм войны, увидеть и показать широкий спектр изменений в душе человека воюющего: от высоких взлетов духа – до падения в бездну бездушья.

Среди зауральских поэтов много и ярко о войне писал ^ Алексей Михайлович Пляхин. С последнего курса Чашинского молочного техникума в феврале 1940 года Алексея Пляхина призвали в армию, он учился в Свердловске на командира танка. Весть о начале войны с Германией застала его во время военных учений в районе города Ельцы. Все испытал в страшные военные годы Алексей Пляхин – и горечь отступления, и угрозу окружения, и радость победы, омраченную гибелью друзей. Прошел путь от рядового до старшины. Механик-водитель самоходно-артиллерийской установки СУ-76 1206-го самоходного артиллерийского полка, он форсировал Буг, Вислу, Одер, освобождал Люблин и Варшаву. Встречался на Эльбе с американскими солдатами, на стене рейхстага в поверженном Берлине оставил победную надпись «Чаши-Берлин!». Награжден медалями «За отвагу» в 1943 году и в 1945 годах, а также самой уважаемой солдатами наградой - орденом Славы 3 степени, в 1946 году - орденом Отечественной войны, медалями «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина». Ту гимнастерку, в которой Алексей Михайлович пришел с войны, он хранил и надевал до конца своих дней. В июле 1941 года в армейской газете «Красный боец» было опубликовано первое «военное» стихотворение Алексея Пляхина.

О поэтическом творчестве Алексея Михайловича, посвященном военной тематике, М. Д. Янко напишет: «Стихи А. Пляхина о Великой Отечественной войне, … знакомят с мыслями и переживаниями советских людей в годину испытаний. Стихи эти, прошедшие через сердце поэта-фронтовика, являются продол­жением его раздумий о Родине, о судьбах современников и жизни родного края, откуда он «с тоскою и болью начинал фронтовые пути». В перерывах между боями он писал стихи о горечи утрат и радости побед, о накале ненависти к врагу и силе духа героев сражений. В стихах о войне нет описания кровавых битв. Они наполнены размышлениями о пережитом, впитали гнев и боль солдата, его волнения и тревоги, надежды близких и безмерную тяжесть потерь. Это стихи, идущие от сердца поэта, близко видевшего смерть, неисчислимые страдания людей, вызванные войной. В них нет выдумки, игры словом. Они выстраданы и поэтому глубоко правдивы, искренни и чисты» (Янко, М. Доверительность, искренность / М. Янко // Сов. Зауралье. – 1982. – 11 апр. – С. 3.)

В стихотворении «Вот бы только узнать…» (272) автор размышляет о солдатской дружбе, о военном времени, когда самый дорогой подарок другу – листок со стихами, мечтает о мире и испытывает неукротимое желание дожить до него.

В стихах «Да, сорок первый год и сорок пятый!..»(268), «Их нет. Они… Да что же это, что же?..»(282) А. Пляхин размышляет о судьбах своего поколения, которому в юные годы довелось испытать лишения военного лихолетья. Это краткое тире между двумя датами: 1941-1945 - вместило немало горя. Многие из сверстников автора знали, куда и зачем идут, знали, что могут не вернуться с войны, и были верны фронтовому братству. По стилю и звучанию эти стихи очень напоминают лермонтовское «Бородино».

«Заложенная в стихах сила чувства передается читателю, отзывается болью, уводит в мир близких поэту тревог и радостей. Разве может оставить кого-нибудь равнодушным драматический накал «Баллады об отце»(278), воскресившей память о героях войны, шагнувших в бессмертие!? Разве забудется встреча солдата с поседевшей матерью, чье «зябкое страдание во взгляде» отра­зило пережитое за военные годы!? С грустью смотрит поэт на редеющий строй ветеранов, побелевших, как снег, и тающих, подобно ему. Вспоминает о безмерной тяжести военных лет, когда люди «седели в тридцать», и с тревогой спрашивает: неужели ныне «угасла святость седи­ны», исчезло из памяти минувшее? Нет! Следы войны остались в потухших взглядах вдов и матерей, в незаживающих ранах солдат, в скрипе костылей, в болях фронтовиков. Ведь

С Победой все живые повстречались,

С войной не все простились до сих пор!

Он уверен, что «крови павших время не остудит», не померкнет в сердцах людей память о погибших во имя жизни. Из глубин сердца звучит призыв: пусть имена павших за родную землю будут нетленны, вечно живут «в нашей совести»! (Янко, М. Доверительность, искренность / М. Янко // Сов. Зауралье. – 1982. – 11 апр. – С. 3.)


Для ^ Якова Терентьевича Вохменцева война началась еще в Монгольской Народной республике, где он проходил действительную службу, работая в редакции дивизионной газеты. Вохменцев участвовал в боях на Халкин-Голе против японцев.

Казнимый страшным лихолетьем

Я, отстоявший Халкин-Гол,

Из-за Урала в сорок третьем

Сюда, в былинный край, пришел.

Так начинает автор стихотворение под названием «Река Мста»(185-187). В Великую Отечественную младшим командиром Яков Терентьевич с марта 1942 до января 1944 воевал на Волховском фронте. Был ранен, контужен. Вернулся из госпиталя в марте 1944 года и до конца войны работал сотрудником дивизионной газеты. Награжден орденом Красной звезды и многими медалями. Поэзия Якова Вохменцева верна одной теме – родной земле, труженикам, хлеборобам. Человек труда – главный герой лирики Вохменцева. С какой нежностью и трепетом описывает он ощущения солдата, возвратившегося с войны в родные места, в стихотворении «Июнь»(180)!

В стихотворении «Победа мне была необходима»(184) автор пытается объяснить, почему, не взирая на превосходное техническое оснащение вражеских войск, на активную агитацию, каждый солдат, как и автор этих строк, твердо верил в победу и пытался ее приблизить. Даже в стихах, посвященных мирному трудовому времени, нет-нет, да и встречается отголосок войны, будь то описание природы или судьба старика («Отец»(188), чьи сыновья остались на полях сражений.

Сидит он, очень слаб и одинок,

Как изваянье скорби и печали.

Не будь войны, теперь у этих ног

Наверняка уж правнуки б играли.

Какой бы мирной тематики ни были стихи поэта-фронтовика Якова Вохменцева, а память нет-нет, да и возвращает в боевое прошлое («Незабываемое»(181), где не только сам автор – участник войны, но и два его погибших брата.

Мне снилось: пар струился ало

От окровавленной земли;

А солнце медленно вставало,

Взвалив себя на костыли.(181)


Одной общей особенностью произведений писателей фронтового поколения является их «мемуарность». Их проза не всегда буквально автобиографична, но она насквозь пропитана авторскими воспоминаниями о фронтовой юности. Всех этих писателей привела в литературу сила пережитого на войне, и их первые повести были, в сущности, лейтенантскими и солдатскими мемуарами. Теми мемуарами, которые в действительности никто никогда не отважился писать. Конечно, у каждого фронтовика была своя война, и все-таки многое из пережитого в те годы было достоянием тысяч.

Автобиографическую повесть «В небе Заполярья», посвященную норвежским друзьям-антифашистам Сигварду Ларсену, Харальду Кнудтсену и Бъерне Беддари, удостоенным советских правительственных наград, Павел Захарович Кочегин начал писать в Кургане. В 1960 году часть рукописи под названием «Под хмурым небом»(31) вышла в издательстве «Советское Зауралье», а в 1962 году была переиздана. В 1978 году в Южно-Уральском книжном издательстве вышла вся повесть под названием «В небе полярных зорь»(28). В этой книге отразились факты из военной биографии П. З. Кочегина, который, после окончания в 1942 году военно-политической академии им. В. И. Ленина, воевал в качестве военкома, командира эскадрильи, штурмана полка на Карельском фронте. В одном из боев в небе Норвегии его самолет был сбит фашистами, и тяжелораненый Павел Кочегин выбросился с парашютом в болото. От плена его спасли норвежские антифашисты. В главном герое повести - комиссаре Никите Кузьмиче Комлеве, начиная с портрета, многое напоминает самого автора, а прообразами других героев этого произведения стали однополчане и норвежские друзья автора. Действие в повести проходит в Заполярье.

Вначале перед читателем открывается обычная жизнь прифронтового аэродрома: учения, разбор полетов, схватки с врагом, победы и поражения. На фоне этой внешне однообразной и размеренной жизни выделяется комиссар Комлев. Он глубоко разбирается в людях, умеет вовремя поддержать тех, кто теряет веру в свои возможности. В нужный момент он становится требовательным и властным. Вторая часть книги переносит читателя на оккупированную немцами норвежскую землю, где оказались сбитые в бою комиссар Комлев и его ведомый Дернов. Норвежские патриоты укрывают их от преследования фашистов. Но люди, подобные Комлеву, не могут спокойно смотреть на страдания соотечественников, оказавшихся в руках врагов. С помощью норвежских коммунистов и партизан Комлев освобождает большую группу советских пленных, возглавляет их движение на Восток. Описание похода голодных и измученных людей по вражеским тылам, их боев с карателями является наиболее захватывающей частью повести.

Поскольку сам автор был военным комиссаром, то он старался показать важную роль политработников в деле воспитания и поднятия патриотического духа бойцов. Вопросы интернациональной дружбы были в советские времена важной составляющей идеологической работы, поэтому автор в своем произведении подчеркивает один из важных факторов, способствовавших разгрому фашизма, — единство прогрессивных людей всего мира в борьбе с гитлеровской Германией. Идея большой дружбы норвежцев и русских, сплоченных совместной борьбой против фашизма, пронизывает всю повесть. Если мысленно убрать излишне напыщенную патриотическую составляющую в этой повести, то явственно видно, насколько тяжело было всем в те страшные военные годы – и тем, кто воевал, и тем, кто оказался на оккупированной территории, и тем, кто дожидался возвращения родных и близких в тылу, нелегким трудом приближая Победу.

В юбилейном 1995 году в литературно-публицистическом журнале «Тобол» были опубликованы рассказы Павла Кочегина, объединенные одним названием «Мои однополчане»(30). В небольшом предисловии к этим коротким рассказам, больше похожим на очерки, автор написал: «Сразу оговорюсь: летчиков-таранщиков я считаю своими друзьями, не только тех, с которыми пил за победу над врагом и за упокой души боевых друзей, но и всех одноэскадрильцев, всех однополчан, всех рыцарей неба, которые в годы Великой Отечественной войны, пожертвовав своею жизнью, совершили этот подвиг во имя жизни на земле. Расскажу о таранщиках, которых знал лично»[30, с. 38]


Писатели фронтового поколения в годы войны были совсем молодыми людьми, многие в действующую армию попали прямо со школьной скамьи, увидели, узнали, пережили на фронте такое, что в мирное время редко выпадает даже человеку, прожившему долгую и бурную жизнь. В 20-й воздушно-десантной гвардейской бригаде защищал Родину в годы Великой Отечественной войны Михаил Иосифович Шушарин. Сразу после окончания в 1942 году средней школы он ушел на фронт. В боях за освобождение Карелии в июне 1944 года был тяжело ранен. После лечения в госпитале в июне 1945 года вернулся на родину и стал работать учителем литературы в семилетней школе. Награждён медалями "За отвагу", "За боевые заслуги", "За победу над Германией" и другими.

Повесть М. Шушарина «Солдаты и пахари»(97) рассказывает о нелегкой судьбе бравого генерала Макара Федоровича Тарасова и его семьи. Хотя действие повести начинается буквально накануне Великой Отечественной войны, воспоминания главного героя о прошлом создают впечатление, что мы знакомимся с ним еще в Гражданскую войну. Смелый человек, хороший семьянин, «отец родной» не только дочери, родному и приемному сыновьям, но и всем солдатам, находящимся в его подчинении. На войне Макару Тарасову довелось пережить и горечь отступления, и боль от того, что не смог уберечь приемного сына, и радость победы. В нем нет недостатков, и, может быть, поэтому образ Макара Тарасова кажется читателю слишком идеальным. Гораздо более правдоподобно выглядит его брат – Григорий Самарин. В семье, как говорится, не без урода: Григорий был кулаком, участником восстания против советской власти, бежал из родного села, служил охранником при золотоскупке «Торгсин». Раздобыл себе оправдательные документы и накануне Великой Отечественной войны вернулся в родное село. «Когда началась война, и прилетели в Родники первые похоронки, и завыли сиротским воем бабы, Гришка весь внутренне повернулся. Пала в голову дума: «Мы тут в гражданскую войну между собой пластались... Потрошили кишки друг у друга... Так то было между собой... А этим фашистам, недоноскам, чо надо? Придут сюда — пострашнее ГПУ или НКВД будет!»[97, с. 183]. Может быть, поэтому Григорий Самарин потихоньку работал в колхозе, не набиваясь на трудности, но и не отбиваясь от них. Объезжая колхозные поля, «… заходил на опаханную кромку и обнимал пшеницу или рожь, пряча в них лицо. Потом срывал колос (один колосочек), мял его долго в ладонях и, отвеяв мякину, кидал мягкие зерна в рот, втягивал ноздрями ядреные запахи. Жил в Гришке наследственный хлебороб. Крестьянин. Не выцарапаешь это из души ничем»[97, с. 230]. Повесть потому и названа «Солдаты и пахари», что автор, описывая жизнь «солдата» Макара Тарасова и «пахаря» Григория Самарина, показывает, как велика была заслуга и тех. и других в победе над фашизмом.

В повести очень схематично показаны военные действия. Автор использует отрывистые фразы, короткие предложения. Единственное достаточно подробное и страшное своей правдивостью повествование посвящено переправе десантников через очередную водную преграду. «Когда артобстрел закончился, Степан дал команду к переправе... Удивительно легко, за семь минут, десантники одолели речку. И оказались по­истине в аховом положении. Это была трагедия, На скалах неожиданно для наступавших заработа­ли немецкие пулеметы. Узкая песчаная отмель под обрывом была сплошь утыкана минами. Недося­гаемые для немецкого прицельного огня (второй эшелон нещадно бил по верхушке обрыва из пуле­метов) гвардейцы, оказавшиеся в «мертвом» про­странстве, вынуждены были стоять по горло в хо­лодной воде. Двое разведчиков, пытавшихся выйти к тропе, взлетели на воздух.

Стояли час, два, три. Некоторые, не выдержав пытки, кидались к отмели и попадали на мины. Взрывались. Умирали со стоном. Сознание медленно покидало стоявших в воде. Будто засыпая, люди прикасались головой к поверхности, уходили на дно. Так продолжалось до тех пор, пока самоходчики и артиллеристы, вновь открывшие интенсив­ный огонь, не подавили немцев, а минеры не очи­стили на тропах узкие проходы.

Лишь к вечеру батальон, обессиленный, с боль­шими потерями, оказался на обрыве. Немцев не было. Их пулеметные заградотряды сдерживали наступление столько времени, сколько его потребовалось, чтобы благополучно отойти основным час­тям. Прозвучала неузаконенная никакими устава­ми команда: «Выпить водки!»[97, с. 238-240].

Менее страшно, но не менее трудно приходилось и труженикам тыла. «Более трехсот мужиков ушло на войну за три года. Двести шестнадцать баб получили уже похоронки— стали официальными вдовами... Не придут уж больше к ним милые-премилые никогда. Но и это не все. Война не кончилась.

Они растили хлеб и доили коров, они садились за штурвалы комбайнов и брались за литовки, они рубили дрова и силосовали лебеду, они сеяли, они страдовали, выполняли планы и обязательства по сдаче государству хлеба, мяса, молока, яиц, шерсти... Они растили детей. По селу ходила частушка:

Скоро кончится война,

И останусь я одна.

Я и лошадь, я и бык.

Я и баба, и мужик».

Отдавая должное нелегкому труду тружеников тыла в тяжелые военные годы, автор восклицает: «Встать бы нам сейчас всем на ноги, во весь рост, и всей державой Российской поклониться бы тем бабам до самой земли»[97, с. 229].

Повесть заканчивается апофеозом – встречей победителей – «СОЛДАТ» и «ПАХАРЕЙ». Генерал Макар Тарасов привозит выздоравливающего после тяжелейшей контузии сына Степана в родное село где со слезами на глазах встречает дорогих гостей зять Тарасова - инвалид войны, председатель колхоза Никита Алпатов.

За основу другой повести - «Десантники»(91) Михаил Шушарин взял историческую высадку 201-й воз­душно-десантной бригады и 250-го авиадесантного полка в тыл врага в январе 1942 го­да в район города Вязьмы. Маршал Советского Союза Г. К. Жуков в своих «Воспоминаниях и размышлениях» пишет об этих событиях так: «Кавалерийский кор­пус генерала П. А. Белова и воздушно-десантные части в точности выполнили приказ и, совершив большой подковообразный путь, вышли на участок 10-й армий 18 июля 1942 года. Умело обходя крупные группировки противника и уничтожая на своем пути мелкие, большинство частей вышло через прорыв, образованный 10-й армией, в расположение фронта. За время действия в тылу врага была утрачена значительная часть тяжелого оружия и боевой техники. Большинство частей все же вышли к своим войскам. Какой радостной была встреча для тех, кто вырвался из тыла врага, и тех, кто с фронта обеспе­чивал их выход. Бойцы и командиры не стыдились своих слез: это были, слезы радо­сти и самой крепкой в жиз­ни солдатской дружбы».(Василевский, Владимир. Не помышляя о покое / В. Василевский // Сов. Зауралье. – 1993. – 2 июня. – С. 3.)

Начало повести строится на контрасте - юноша в модных штанах говорит о надоевшей ему «серой» действительности, и его мамаша успокоительно сообщает сыну: «Это возрастное, сынок... Тебе восемнадцать... Съезди на курорт... Поразвлекись...»[91, стр. 3]. Далее — жесткие строки войны, о высадке воздушно-десантной бригады в тыл врага. Немцы расстреливают десантников уже в воздухе. Смерть, лишения, кровь. Тысячи тысяч убитых... Им тоже по восемнадцать! Все высадившиеся в тыл в течение нескольких месяцев живут только одним —бескомпромиссной, кровавой борьбой за жизнь и счастье Родины. «Когда кровь льется наяву и смерть ходит рядом, там надламывается человеческое здоровье и бросается в голову седина. Мы перешагивали этот порог»[91, с. 17]. Не вкусив еще в своей жизни ничего, не думая о себе, ребята идут на смерть беззаветно и яростно. «Ранеными» называли только истекающих кровью и умирающих. Все остальные - тоже были ранены. Бинты, марлевые повязки, набрякшие кровью, черные подвески, легонькие тросточки и костыльки, вымазанные кровью плащпалатки – таков был внешний строй наших «орлов». Но ребята держались и продолжали воевать, ведь они прошли беспощадную школу своего ротного Мармелада, ко­торый твердил одно и то же: «Десантник, если его даже будут жечь раскаленным железом, или вгонять под ногти хомутные иголки, или резать из кожи ремни, останется Десантником. Он не имеет права стенать! Десантник - это сталь. Понятно?»[91, с. 7].

Повесть была издана в перестроечные годы, когда многие писатели-фронтовики в своих произведениях начали открывать совсем не патриотическую правду о войне. Автор не скрывает, что приказы иногда были слабыми, командование старалось не замечать своих огрехов, стратегия штабистов, долгие годы удерживавших штабные кресла и командные троны была далека от стратегии истинной. Питание вовремя не доставлялось. Далеко не все партизанские отряды действительно доблестно воевали – были и такие, которые избирали тактику булавочных уколов: «сидят-сидят в лесу, выйдут ночью, то хату какую-нибудь подпалят, то полицая пьяного прихлопнут – и опять в лес! А штаб им продукты бросает с неба, оружие, спирт, боепитание, радиотехнику… А они гуляют… Даже свадьбы лесные празднуют с гармошками да медными трубами»[91, с. 14].

Пробираясь по лесам, десантники наткнулись на поляну, где лежали незахороненные погибшие красноармейцы. Автор с горечью восклицает: «я растерялся от внезапно налетевшего на сердце ощущения беспомощности и беззащитности перед какой-то великой безнравственной силой... Это, наверное, колесо истории... Оно вертится и давит людей беспощадно и безжалостно, никого не остерегаясь... Хорошо бы поджечь портки тому высокому начальнику, который управляет этим колесом... Он, наверное, за тысячи километров от этих мертвых моих братишек, сидит в роскошном доме, пьет заморские вина и встречается с красивыми женщинами... Доброго слова такой не поймет. Обращаться с ним надо жестоко. Ведь он бросил в жерло войны миллионы безвинных, овдовил, оскорбил женщин, осиротил детей. И он безнаказанно смеется, гуляет, посещает театры и даже разви­вает науку... Большая это, должно быть, сволочуга.»[91, с.27]. Писатель замечает, что немцы редко оставляли своих солдат непогребенными.

Но даже при всем при этом, показывая беспримерное мужество десантников, исследуя мысли и чувства героев, автор своим произведением зовет молодого читателя к заветной цели — выковать в себе человека.

Пожалуй, самое сильное произведение Михаила Шушарина о Великой Отечественной войне – повесть «Последствия тяжелого ранения»(94). Действие в повести проходит в мирное послевоенное время, но главные герои – участники той страшной войны - не могут забыть прошлое. Прокопий Переверзев - бывший десантник, «…в 1942 ушел на войну. Служил в десантной бригаде. И где только не был. Свирь форсировал, и у Балатона в рукопашную с фашистами сходились, и за Прагой последних «тигров» поджигали. И на Восток впоследствии тоже не пряники есть перебрасывали. Еще после войны три с половиной года отслужил Прокопий в своей бригаде. Много знал всяких отчаюг. Стоимость жизни определил не по книгам»[94, с. 6]. Ему удалось создать семью. Удочерил девочку-сироту, которая при всей огромной любви к приемным родителям пытается узнать – кто же были ее настоящие родители, погибшие (как она считала) на войне. Причуды судьбы и фантазия автора – сирота Наташа оказывается родной дочерью соседа Прокопия Преверзева – Сергея Яковлева – председателя сельсовета, депутата (который, сам не ведая, что это его родная дочь, помог соседу оформить все документы и удочерить девочку). Сергей Яковлев живет с красивой женщиной, которая ничем, кроме свидетельства о браке, не связана с ним. Она не стала ни другом, ни единомышленником, ни матерью детей, извлекая из этого союза житейское благополучие и имя. А Сергей, сваленный обидой и ранами, полученными на войне, уходил в воспоминания. Фашисты истребили весь его батальон, где он был артиллеристом. Плен, концлагерь, нечеловеческие условия, побег, партизаны, отчаянные по смелости боевые операции. Любовь. В одном из страшных боев Сергея перерезало автоматной очередью наискось. от плеча до поясницы, и минным осколком отхватило кисть левой руки. Если бы не любовь партизанского санинструктора Наташи Ковригиной, которая буквально вытащила его с того света, может Сергей Яковлев и не остался бы жив. Позднее, после госпиталя, он разыскивал ее, но узнал только, что она погибла в Закарпатье. А о том, что у них родилась дочь, которую нашли партизаны возле погибшей матери и отправили с транспортным самолетом в тыл, узнает позднее Наталья Яковлевна Сергеева, та самая сирота, которую удочерил Прокопий Переверзев.

Сюжетная линия поиска девочкой родных родителей выражает основную мысль автора - проблемы преемственности поколений. Не только фронтовики, но дети, внуки и правнуки должны стать продолжателям святого дела старшего поколения, на чью долю пришлась война - свято беречь любовь к Отчизне. А для этого необходимо сохранить памяти о тех, кто такой страшной ценой добыл для своей страны Победу. Эту повесть нельзя назвать законченным произведением, «гладким», оно как обрывки памяти, «клочкастое». Автору свойственна некоторая телеграфность стиля, отказ от описания подробностей, деталей, есть языковые погрешности. Тем не менее, повесть «Последствие тяжелого ранения» бередит душу и сердце читателя, заставляет задуматься.

Отличительной особенностью произведений Шушарина, в том числе и связанных с темой Великой Отечественной войны, является взволнованный разговор о любви, любви чистой, ничем не замутненной, мужественной, полной мудрости и терпения. Герои его книг готовы драться за свою любовь, за чистоту своих чувств, они безжалостны к малейшим проявлениям легкомыслия. Невеста Ивана Скоробогатова, оставшегося на войне без ног («Антонов огонь»), без раздумий едет в госпиталь к любимому для того, чтобы стать его женой. Она не понимает и не принимает ничего иного. «Без ног Ваня остался, а я люблю его еще больше…». Фотька Журавлев («Фотькина любовь»(98), которого буквально с того света после тяжелого ранения вернула санитарка Зина, не прощает обмана, которым деревенская соседка Домна, когда он возвратился домой, женила его на себе, утаив письма от горячо любимой им Зины. Сашка Лопатин из рассказа «Поляна детства»(93) приходит к окончательному решению взять на себя заботы о семье погибшего приемного брата Рамазана, когда в случайном разговоре узнает, что вдова брата Зинка верна памяти погибшего на фронте мужа и даже при недостатке в селе мужиков не соглашается выходить замуж.

Даже когда Михаил Шушарин в своих произведениях пишет о мирном времени, главными героями большинства его повестей и рассказов («Роза ветров»(95), «Седые и святые»(96) остаются те, кто в молодости пережил страшные годы Великой Отечественной войны, чьи характеры сформировались и закалились в боях с грозным врагом.


С окончанием Великой Отечественной войны, когда военные впечатления у многих участников боевых действий улеглись, появилось время обо всем подумать, проанализировать. Как показывает опыт нашей (и не только нашей) военной литературы, значительные вещи о войнах создавались по прошествии времени, когда у авторов и общества остывали эмоции и прояснялось в головах. Старейший писатель Зауралья Василий Иванович Еловских с 1939 по 1947 годы служил в армии и внутренних войсках рядовым, младшим командиром взвода, политруком, начальником гарнизона, редактором дивизионной газеты. Закончил Хабаровское стрелково-минометное училище. В годы Великой Отечественной войны воевал на Ленинградском и 2-м Прибалтийском фронтах. Войну закончил в Прибалтике. Демобилизовался в 1947 году с двенадцатью воинскими наградами. Военные дороги и впечатления, некоторые биографические факты, связанные с военными профессиями автора, нашли своё отражение в последующем творчестве писателя.

В рассказе В. Еловских «Пятеро»(18) действие происходит в самом начале войны. Пятеро красноармейцев из разгромленных частей пытаются выйти к своим. На этом пути они испытывают неимоверные лишения, страдания и, в конце концов, гибнут один за другим. И кем бы ни был каждый из героев этого рассказа в прошлой мирной жизни (простой крестьянин или интеллигент), война их уравнивает. Автор показывает, что война – это не игра в патриотизм – это беспросветная жестокость. И уже то, что все пятеро гибнут нелепо, совершенно не героически, подчеркивает основную мысль автора.

Небольшой рассказ Василия Еловских «Солдат и мальчик»(23) повествует не о военном геройстве (хотя действие рассказа и происходит во время войны), а о геройстве иного рода. Солдат – красноармеец срочной службы Иван Киселев, который и повоевать-то не успел, в первом же бою получил тяжелое ранение и через лес пытается добраться до кого-нибудь из советских людей. Десятилетний мальчик Сережка из маленького поселка, совсем недавно потерявший мать и друга, очень болен и пытается добраться до деревни со странным названием Вилок. «Мальчишка шел по дороге, потом свернул в низину, к кустарникам, решив, что там должна быть речка, и услышал стоны красноармейца».[23, с. 20]. Они оба были в равном положении – у солдата рана в плече, большая потеря крови и, судя по всему, он должен был к вечеру умереть, у мальчишки - очень высокая температура. Но Иван Киселев вдруг почувствовал себя лучше - «боязнь за мальчишку, желание опекать, оберегать ребенка… вдохнули в него жизнь и силу»[23, с. 22]. Он поддерживал в костерке огонь, тормошил Сережку, просил повернуться к теплу то одним, то другим боком и думал: «…одиночество особенно гибельно действует на детей, и мальчишка, наверное, погиб бы, если бы не вышел к нему»[23, с. 23]. Вечером их увидели старик и две старухи, ехавшие на телеге из Тепловки в Вилок. Они взвалили красноармейца и мальчишку на телегу. В полукилометре от деревни старик, остановив лошаденку, сказал с удивлением: «А солдат-то ведь помер, братцы!»

Часто действие в произведениях Василия Еловских происходит в Прибалтике, где довелось воевать самому писателю. В рассказах «На дальнем хуторе»(18), «Лесная встреча»(12), которые по стилю написания можно отнести к приключенческому жанру, автор пытается объяснить причины, по которым некоторые латыши не приняли ни сторону немцев, ни сторону советских войск, а другие, наоборот, пошли к немцам на службу.


Ещё в 90-е годы журнал «Знамя» задал писателям вопрос:

«Почему стали мало писать о войне, ведь военная тема всегда так значима была для русской литературы и не в силу её воинственности, а как раз наоборот: потому, что помогала понять природу человека, выявить силы добра, могущие противостоять злу!»

Интересный ответ дал писатель Василь Быков: «В окопах все патриоты и, так или иначе, вынуждены убивать себе подобных хотя бы ради сохранения собственной жизни. Иные делают это с истинно патриотическим энтузиазмом, другие невольно; редко у кого появляется желание и возможность уклониться от смертоубийства. Даже по прошествии времени не многие решаются признаться в кажущейся или явной неблаговидности собственных поступков. Участник второй мировой войны и великий гуманист XX века Генрих Белль отважился на признание о собственной симуляции на фронте с целью уклонения от боя и эвакуации в тыл. Но много ли нам известно о подобных случаях из нашей военной литературы, хотя и в Красной армии попытки такого рода были вовсе не редкостью. При всех прочих несомненных ценностях ценность собственной жизни все-таки была и остается превыше всего». Большинство же писателей сослалось на отсутствие личного военного опыта. Возможно поэтому лишь немногие зауральские писатели и поэты, не видавшие войну, в своих произведениях описывают непосредственно военные действия. Один из них - В. Ф. Михайлов с романом «Рядовой Флеган Черепанов», повестями «Под Старым Осколом» и «Подвиг политрука»(48).

Наиболее значительным военным произведением писателя, который в годы войны был совсем ребенком, является повесть ^ Вячеслава Веселова «Маленькая война штурмана Стогова»(7). Она основывается на удивительном историческом факте – когда в 1941 году, немцы были под Смоленском, наши лётчики бомбили Берлин. Не только с фактологической точностью, но и с блестящим художественным мастерством автор описывает беспримерный подвиг балтийских авиаторов. «Сюжет прост: из лётчиков балтийской авиации создаётся совер­шенно секретная оперативная группа для выполнения специ­ального задания. Только прибыв на замаскированный островной аэродром, пилоты, штурманы, радисты, узнают, что им предстоит бомбить Берлин. Девять экипажей почти каждую ночь после взлёта идут над морем, в районе Штеттина поворачивают на Берлин, окружённый тремя поясами зенитной обороны, бомбят фашист­ские заводы и, развернувшись к морю у острова Кольберг, воз­вращаются домой. Ближе Ленинграда запасных аэродромов нет, на базу самолёты приходят сухими, горючего в обрез. Если собьют - предстоит утонуть в море или в случае вынужденной посадки пробиваться к своим через линию фронта. Семь часов страшного ночного полёта!

После первого удачного вылета им зачитали благодарность Верховного главнокомандующего. А вскоре после этой награды приказали брать под крылья изношенных и незащищённых бом­бардировщиков смертоносного груза в два раза больше. Для эффективности. Без учёта реальных возможностей техники. Приказы Верховного не обсуждаются... Веселов ведёт сюжет по классическим законам драмы: ког­да напряжение достигает невыносимого предела, он переклю­чает внимание читателя на довоенное детство героев, где воз­никают картины мирной и спокойной жизни горожан и деревенских парней. И вновь самолёты выруливают на короткую дорожку острова, чтобы, поднявшись на 4-5 километров, долететь под огнём "юнкерсов" и "мессеров" до Берлина, перескочить зенитные "столбы" и, отбомбившись, взять курс на родную Балтику. Но сколь мастерски автор не управлял бы драматичес­ким развитием сюжета, правда жизни берёт своё, и он от неё не отступает. Погибают почти все герои повести... » - пишет в предисловии к книге В. Веселова «Быстротекущая жизнь» Валерий Портнягин[7, с.11].

Еще одна повесть Вячеслава Веслова под названием «Одинок и безоружен»(8), так же основанная на документальном материале, была издана к 50-летию Победы в сборнике «Военные приключения». В ней показано самое горькое и трудное время – начало Великой Отечественной войны. Перед героями повести стоит труднейшая задача – совершить кругосветное плавание в охваченном войной океане. Командир ледокола «Урал» получает задание снять вооружение и перегнать ледокол. Герои повести не воины, а тихие труженики тыла, но им все-таки удается, преодолевая невероятные трудности и смертельные опасности, перегнать ледокол до места назначения.

«Настоящим концом войны стали для меня эти две рано сгоревшие судьбы: одну я мог близко наблюдать, о другой услышал в армии от своего командира. Порознь я бы их, наверное, и не понял». Так начинает В. Веселов свой рассказ «Гурий и Мурат»(6) о судьбах двух людей - участников войны, которые с одной стороны совершенно разные, но объединяет их то, что оба не смогли пережить увиденное и прочувствованное в военном пекле, не смогли «вписаться» в мирную жизнь. Гурий в детстве был непутевым, непослушным, вечно обиженным, таким и остался, вернувшись с войны. Перепробовал множество профессий, но так и не нашел себя. Автор глазами племянника наблюдает за выходками дяди и понимает, что тот никак не может пережить то, что носит в себе, не может пережить увиденную на войне кровавую бойню. Мурат на войну попал вслед за братьями. Еще мальчишкой он правдами и неправдами остался с ними в летном училище. А когда к концу войны Мурат – 19-летний лейтенант прибыл на фронт, то оказалось, что накануне его прибытия в полк братья в один день сгорели в воздухе. Мурат отчаянно мстил за братьев. Война закончилась, а эта мрачная, ничем не заглушаемая отчаянность осталась. Он продолжал чудить, пока не погиб, гоняя на мотоцикле.

Среди произведений «не воевавших» поэтов стоит обратить внимание на циклы стихов Николая Климкина «Войны не видел я, ребята»(228), Николая Покидышева «Раненная юность»(296), Владимира Филимонова «Клятва» (330). Николай Климкин - один из немногих родившихся после войны поэтов, который описывает в своих стихах ратные подвиги простых солдат («За высоты четыре дробь четыре…», «Мы в атаку с тобою пошли…», «Ошибается в жизни один раз сапер», «И штрафники становились героями»(228). Берет за душу стихотворение «На стенах побежденного рейхстага…»(228), в котором автор сумел передать и радость победителей, одолевших сильного врага, и то, какой страшной ценой миллионов погибших на войне и умерших от ран уже после нее досталась нам победа.

И похоронки долго еще шли,

Но, не найдя на месте адресата,

Ложились на казенные столы

С наградами погибшего солдата.

Чаще всего источником вдохновения для поэтов служит конкретная судьба какого-нибудь героя. В стихотворении «Я недавно случайно услышал рассказ…»(228) Николай Климкин в поэтической форме описывает судьбу мужественного человека Виктора Струга, который воевал у Брестской крепости, а попав в плен, неоднократно пытался бежать, чтобы вернуться на Родину. Поводом для написания этого произведения стал рассказ о находке поисковиками документов героя. Ратные подвиги нашего земляка - Героя Советского Союза Вениамина Михайловича Пермякова вдохновили Николая Морозова на написание стихотворения «Знаменосец парада Победы»(249).

Из Каргапольского района тракторист:

Литая Зауральская порода.

По зову Родины – Герой артиллерист,

Великий сын – великого народа.

В сборниках стихов ^ Николая Покидышева «С тобой всегда»(296) и «Неразделимость»(292) целый цикл стихотворений посвящен как раз теме Великой Отечественной войны. Стихи «Курсанты»(296), «Городу Ленинграду»(292), «Вдруг память как взрывной волной…»(296) - дань памяти отцу-фронтовику, которому посчастливилось вернуться живым с той страшной войны.

…С осколком дожил до седин,

А в День Победы молча плакал

Солдат, оставшийся один

Из всех поднявшихся в атаку.

В стихотворении «23.02.1943. у деревни Чернушки»(294) Н. Покидышев попытался передать ощущения известного исторического персонажа – героя Советского Союза Александра Матросова. Повествование идет от лица главного героя. Что мог чувствовать совсем еще молодой человек, зная, что через несколько мгновений погибнет. Закрывая своим телом ДЗОТ, он ценой собственной жизни спасает ребят-однополчан.

Но вот и ДЗОТ. И поздно на попятный.

И вспышки выстрелов над головой видны.

Что не дожил – пусть доживут ребята.

И дай им бог вернуться всем с войны!

Следует добавить, что образ Александра Матросова встречается в стихах Владимира Филимонова «Никто не задавал вопрос…»(330), Владимира Герасимова «У памятника Александру Матросову»(197-199).

Образное и эмоционально сильное стихотворение Николая Покидышева «Ладога»(296) передает «войны короткий эпизод, Где случай жизнь дарил вслепую» - эвакуацию по «Дороге жизни» из блокадного Ленинграда.

Очень яркое стихотворение Петра Квашнина «Ты первый, и вся рота за тобой»(225) посвящено участнику Великой Отечественной войны Мальцеву Александру Николаевичу, капитану, командиру стрелковой роты, уроженцу д. Заозерной Каргапольского района, который погиб в бою 23 октября 1943 года. Автор показывает роль командира, который должен повести в рукопашный бой совсем еще неумелых, юных бойцов. Задача выполнена – стратегический пункт взят, но слишком дорогой ценой – ценой многих человеческих жизней.

Как страшно подниматься в рукопашный –

Стремительный и скоротечный бой.

Земля родная пахнет спелой пашней…

Ты – первый, и вся рота за тобой.

Невозможно не обратить внимание на стихотворение Анатолия Предеина «Путь на Берлин»(300), в котором автор повествует о том, насколько долгим и тяжелым был этот путь. Это была цель, к которой стремились, однако предстояло сначала остановить врага на своей территории, вырваться из окружения.

Не знал комбат, да и другие тоже,

С боями отступая наугад,

Что долгий, изнурительный, тревожный

Путь на Берлин был… через Сталинград!


Так сложилось исторически и географически, что Курганская область находилась далеко от фронтов Великой Отечественной войны, но труженики тыла внесли весомый вклад в победу над врагом. «В годы войны Курганская область работала на нужды фронта. Сюда были эвакуированы 15 предприятий из европейской части страны. Предприятия выпускали осколочные и химические мины, бомбы, минометы, гранаты, полевые телефоны, противогазы, бензозаправщики, антиипритные средства и другую продукцию. Объем промышленного производства за годы войны вырос в 1,5 раза, в том числе по машиностроению в 3,7 раза. Большой вклад в разгром агрессора внесли труженики села. Во время войны они отправили для нужд фронта 43,5 тыс. т зерна, 2,1 млн. т молока, 63,7 тыс. т мяса». Всего на фронтах Великой Отечественной войны сражались более 200 тысяч зауральцев, 105 тысяч из них погибли. «В каждом районе Курганской области есть населенные пункты, где живым вернулся назад только каждый третий - четвертый воин. Например, 350 муж­чин ушло на фронт из села Горохово Юргамышского района, а вернулось только 123. Во многих зауральских селах погибли все мужчины». (Подливалов, В. В. Южное Зауралье в годы Великой Отечественной войны : монография / В. В. Подливалов. – Курган, 2009. - С. 15)

За сухими цифрами статистики стояли реальные судьбы людей, ставшие прообразами героев литературных произведений. Зауральские писатели в своих произведениях чаще всего описывают жизнь села в годы Великой Отечественной войны, передают ту атмосферу, которая царила в советском обществе в военное время.

^ Дети и война.

Значительная часть произведений зауральской литературы, посвященных теме Великой Отечественной войны, написана не воевавшими писателями и поэтами, в первую очередь теми, кто в годы войны был еще ребенком. Отсюда и тематика этих произведений – голодное военное детство, трудовые подвиги тружеников тыла (в основном женщин и детей), сиротство, вдовья доля. Герои как поэтических, так и прозаических произведений, как правило, - сами авторы, что опять таки обусловлено «мемуарностью» зауральской литературы о войне. Наиболее характерный жанр – повесть в рассказах или новеллах. Василий Юровских в цикле рассказов из сборника «Журавлиные корни»(101), Иван Яган в «Рассветах над Байдановкой»(109), Виктор Потанин в повестях «Тихая вода»(73) и «Белые кони», Виталий Михайлов в повести «Бабье лето»(45), Валерий Меньщиков в повести «За борами за дремучими»(39) показывают, что это было время войны детей против войны. Военное детство поторопило развитие души юного человека и, как ни странно, не ожесточило, а наделило отзывчивостью и добротой его сер­дце. Этот мотив характерен и для поэтических произведений.

В стихотворении «Время светлого пробуждения…»(158) Леонид Блюмкин так написал о своем поколении, чье детство пришлось на страшные военные годы:

Бедность, голод преодолели,

Знали: нету беды чужой.

Сострадали, не омертвели

Полудетской своей душой.

Стихотворение Любови Андреевой «Я тихая, мне мама говорит…»(127) аккумулирует в себе детские воспоминания большинства зауральских авторов, чье детство пришлось на военные годы. Было голодно, матери с утра до ночи работали в колхозах, а дети были предоставлены сами себе. Малышей воспитывали немощные старики.

Меня моя деревня берегла,

Когда на пашню мама уходила.

Она меня кормила, чем могла,

И без отца, без бабушки растила.

Это единение советских людей в пору трудных испытаний не только стало залогом победы в страшной войне, но и воспитало чувство патриотизма у подрастающего поколения:

Я понимаю, что моя родня

И Родина моя одно и то же.

Подтверждение тому мы находим в стихах Александра Виноградова («В Родину кровинкой каждой веруем…», «Память»), Николая Аксенова («Мое детство», «Мамин хлеб»), Николая Егорова («Дети войны», «Дети той войны далекой…»), Нинель Вахрушевой «Воспоминания детства» и других.

Условия жизни в тылу в военные годы были достаточно жесткие. Непомерная тяжесть войны легла на плечи тружеников сельского хозяйства. Большинство мужчин ушли на фронт, на колхозных полях их заменили женщины и подростки, весь выращиваемый хлеб до последнего зернышка сдавали государству (себе оставляли только отходы), а за сбор колосков можно было оказаться за решеткой. Помимо этого все «…военные годы в полуголодных деревнях шли постоянные мобилизации трудоспособного населения на военные заводы, угольные копи, лесозаготовки. Так, в 1943 году только в школы ФЗО по области было призвано более 33 тысяч 14—15-летних подростков. …Положение усугублялось тем, что помимо мобилизации людских ресурсов, зауральская деревня отдала армии более 20 процентов лучших тракторов и автомашин, 8,5 тысячи рабочих лошадей, большое количество повозок и саней. … вследствие острой нехватки людей, техники, лошадей приходилось пахать на коровах, убирать урожай косами и серпами, устанавливать рабочий день от восхода солнца до заката. Так, например, весной 1943 года в Белозерском районе на бороновании и севе работало около четырех тысяч коров. Для животных был установлен шестичасовой рабочий день. Люди работали по 12 часов.

Трудовой героизм на селе, как и на промышленных предприятиях, в годы Великой Отечественной войны был массовым. В дни весеннего сева, заготовки кормов, убо­рочной страды на поля выходили все, кто мог держать косу, серп или лопату. 60--70-летние старушки убирали серпами значительные площади посевов, 12—13-летние дети работали на прополке, подборке сена, копке картофеля. В 1943—1944 годах школьники области выработали около 3,5 миллиона трудодней». (Мозин М. М. Поклонимся великим тем годам / М. М. Мозин // Книга памяти. 1941-1945. Т. 1. – Курган: «Парус-М», 1995. – С. 41, 43.)

Из-за того, что коровы использовались в качестве тягловой силы, они меньше давали молока, которое также нужно было сдавать государству, а уж если что-то оставалось, то шло на пропитание семьям. Население сельскохозяйственной области голодало, но работало для нужд фронта. Дети не имели лишней одежды, но ходили в школу даже в самые сильные морозы. Писали на газетных листах чернилами, сделанными из сажи и молока. Такие подробности жизни и быта зауральцев в военные годы мы находим во многих произведениях: в стихах Алексея Еранцева «Картошка», Ивана Ягана «Каша», «Штаны», «Тополи», Николая Аксенова «Солдатки», Залии Биксуриной «Опаленные войной», Александра Виноградова «Зимой сорок второго», «Голодные сны», «Память», Нины Федотовой «Блины», А. Позднякова «Триптих», в рассказах и повестях В. Юровских, И. Ягана, В. Потанина, В. Малахова, С. Чигина («Побег», «Жернова», «Агафья-лекарь», «Кузины шаровары»).

Повести в рассказах «Журавлиные корни» Василия Юровских, «Рассветы над Байдановкой» Ивана Ягана, «За борами за дремучими» Валерия Меньшикова, «Белые кони» и «Тихая вода» Виктора Потанина можно назвать панорамой жизни села в военные годы. По сути дела, это авторские воспоминания о детстве, которое пришлось на суровые военные годы. «…незатейливые, даже эклектичные, на первый взгляд, эпизоды надломленного детства постепенно вырастают в зримую картину труд­ной, но отнюдь не безысходной жизни тружеников-сельчан, вносив­ших посильную лепту в Победу над врагом.» (Кузин, Николай. Кладовая памяти / Н. Кузин // Яган, Иван. Многоликая и самобытная : заметки о литературе Зауралья / И. Яган. – Куртамыш, 2007. – С. 88-89.)

В рассказах «Журавлиные корни»(101), «Жабрей»(101) «Хлебушко»(101), «На меже»(101) Василий Юровских вспоминает о своем голодном военном детстве. Люди, чтобы не умереть с голоду, пробовали употреблять в пищу любую траву. Купена, которую в народе называли «журавлиными корнями», вызывала пищевое отравление, лепешки из жабрея нельзя было есть горячими, иначе наступал временный паралич, чаще всего делали лепешки из кобыляка, крапивы, лебеды, а летом спасали дары леса – ягоды и грибы. Пшеницу и рожь в колхозах выращивали в достаточном количестве, вот только прикасаться к ним было нельзя, досмотр был жестоким. Все сдавалось государству, шло для снабжения фронта.

В рассказе «Гроздь стручков»(101) Василий Юровских вспоминает, как в детстве его из-за горсти стручков гороха, нарванных на колхозном поле, чуть не до смерти избил обходчик Ефимка Синяк. Время было военное, но даже и это не давало права взрослому человеку так лютовать. Как параллель, вспоминается автору односельчанин, побывавший в немецком плену. Охранники били его по раненной голове цепью, потому, что тот с голодухи ел мерзлую картошку, найденную на помойке. В послевоенное время обходчик, став председателем колхоза, остался зверь зверем. А у автора на всю оставшуюся жизнь пропало желание брать что-либо с чужого поля. В подобной же ситуации оказался и герой повести Виталия Михайлова «Горький запах полыни»(47) Алешка Белов. Василию Юровских вторит Владимир Малахов рассказом «За зеленым горохом»(36).«Вообще, как только стаивал снег, мальчишки переходили на довольствие к при­роде. На пашне собирали мороженую картошку, оставленную при уборке урожая. Тогда во всех домах появлялись серые твердые лепешки. Полностью насытиться ими было нельзя, да хоть голодок заманить. А когда вскрывались болота, наступала пора рогалей, мучки и других болотных растений. Лакомством были и белые корни репея. И вовсе не жестокость толкала мальчишек на пре­ступление перед природой — разорение птичьих гнезд: их мучил голод. А дюжина сорочьих яиц или пара-другая утиных помогала выжить очередные сутки. Наевшись медунок, луковиц саранок, ребятишки сами походили на зеленые былинки. Костлявые, с лишаями и струпьями от чирьев на коже, они целыми днями носились по лесам и болотам. Нажи­тые за долгую зиму болячки лечили настоями трав, горячим озер­ным илом. Сытнее становилось, когда появлялись грибы-сморчки, веснянки, а потом и обабки. Пострадав недельку животами, ребя­тишки входили в норму и уже без опаски поглощали лесные и полевые дары природы. Пучки, дидильки, гранатки не только ели, но и мастерили из них "брызгалки".

В эту пору не хватало чего-нибудь сладкого. И его с успехом заменял горох раннего сева. Молодые стручки ребята тщательно разжевывали, высасывая сладкий сок. Не так привлекали мягкие зеленые горошинки, как эти сахарные стручки.

Но вот беда — даже за сбор колосков, пролежавших на поле зиму, за копку мороженого картофеля на голодного деревенского жителя обрушивалась страшная кара — до десяти лет лагерей. Если попадался за этим занятием ребенок, — страдала семья. Власти могли конфисковать последнюю овечку, отрезать огород. И тогда — голодная смерть»[36, с. 90-91].

В рассказах Василия Юровских «Лебеди» и «Возле людей»(104) действие происходит уже в мирное время, но автор, любуясь на молодых людей, которые рвут кувшинки для букета, невольно вспоминает свое голодное военное детство, когда делал то же самое, но «…не для венка девчонке, а изведать – годятся ли они в еду» («Лебеди»[104, с. 155]. Он не может «…вытравить из себя привычку военного детства! На одни лишь грачиные гнезда «облизываюсь»[104, с. 155]. И читатель начинает понимать, что яйца сорок, галок, ворон и прочих птиц были лакомством для тех, чье детство прошло в годы войны. И при всем при этом автор невольно заставляет читателя, так же как и он сам, любить и ценить природу.

В рассказе «Толстые шти»(101) автор вспоминает, как по контузии отпустили отца домой на полгода, но уже через 3 месяца пришла повестка, снова ему на фронт. Ушел тогда отец в поле и две ночи не возвращался «искал под снегами тока, где поздней осенью молотили хлеб. По зернышку, по горсточке намел, наобдувал и наотсеивал да натрес он из соломы мешок ячменя…и тогда тяжелым пестом осторожно толкли мы бронзово-литые ячменные зерна. Дрожали над каждым зернышком, из щелей в полу выковыривали. А если укатывались – проваливались в голбец – там находили» (с. 61) Первые «толстые шти» тогда сварила мать для ребятишек из этого ячменя. «Толстые шти»… И слов-то теперь много знаю, а немею, как перед святыней, как перед матушкой родимой… И не могу я ничего сказать. Видно, поймет меня лишь тот, кому довелось с детства забыть вкус хлеба и как в русской сказке снова испробовать его. Ну не хлеб, так «толстые шти» из ячменя»[101, с. 61]. И при всем при этом не только о хлебе насущном думали односельчане автора, люди не теряли оптимизма и бесконечно верили в победу: «Мы-то знаем, не одним голодом, не одной думой утолить его жили в те годы. Кто же, как не наши матери, сами больше нас голодные, ехали в поле с песнями, пели и вязали на телегах подарки бойцам на фронт. До упаду наробившись, снова пели. И мы издалека слышали своих мам, забывали о голоде и верили, пуще верили в победу наших тятей, дядей и братовьев»[101, с. 61]. Ребятишки сами мастерили открытки, сочиняли боевые письма, передавая пламенный привет бойцам на фронт. Это и веселило, и поднимало боевой дух защитников Родины. Горячее желание детей всеми своими слабыми силами приблизить победу над врагом ярко отражено в рассказах Юровского «Юровская бомба»(107), «К тяте»(107) и подтверждается Константином Сульдиным стихотворением «Как я завидовал солдатам…»(319), где автор рассказывает о своем огромном мальчишеском желании удрать на фронт и наравне со взрослыми бить врага. Но… «котомку с хлебом отобрали, Надрали уши до красна…»и юный герой:

… писал стихи и песни,

И отправлял на фронт дядьям.

И мне казалось: с ними вместе

В огне, в думу воюю там.


Дети тыла в страшные военные годы сделали главное: научились трудиться, выживать, не воровать, не предавать, жить коллективом и очень бережно хранить память о тех, кто не вернулся с войны. Раннее взросление детей в суровые военные годы – основной мотив многих произведений зауральской литературы о Великой Отечественной войне. Об этом рассказы Василия Юровских «Манькин куст»(107), «Ефимко и Офимья»(101), «Синие пташки-пикушки»(107).

В рассказе «Синие пташки-пикушки»(107) очень ярко передано, как матери в военное время забыли, что их подрастающие сыновья, заменившие в тылу отцов на всех сельскохозяйственных работах и трудящиеся наравне со взрослыми, все-таки остаются детьми. Ребята ловили на полях сусликов, выделывали шкурки и сдавали их на пушнину. А на заработанные деньги купили не еду, а игрушки – пикушки, хотя знали, что от матерей им здорово влетит. «До чо, Тоша, война нас, матерей, довела, - услыхали мамин голос. – Совсем в робятах дитенков перестали различать. Давеча чуть не излупила я своих. А за што? Взяли на шкурки у заготовителя по пикушке. Только хотела ухватом хлестнуть, а с глаз-то вроде што-то спало. Прозрела я, смотрю на них, а ить дитенки оне, совсем дитенки. Одежонка - заплата на заплате, руки-ноги в цыпушках. Зверьков-то ить не просто наловить. Господи, думаю ето я, да за чо, за чо их бить собралась?! Сено сами косят и на корове возят, до полночи маются в лесу одни, ежели воз развалится. Дрова пилят и себе, и чеботарю Василью Кудряшу за обутки. И ягодники, и груздяники они у меня. В нужде и горе забываешь о них, как с ровни спрашиваешь. А тут глянула и сердце кровью облилось… Ребятенки, детки еще оне. Ни еды не видывали, ни игрушек. Эдак и детства не узнают, останется в памяти работа, голод и нужда»[107, с. 131].

Рассказ Александра Позднякова «Рассыпчатая радуга»(56) ведется от лица автора, который в годы войны был 13- летним мальчишкой. Отцы и дядья ушли на фронт, а они, мальчишки, остались сеять и убирать хлеб. «После вспашки и бороньбы надо сеять. Есть большие сеялки, но нет трактора. Есть кони, но нет конной сеялки. Пришлось вручную. Показали, как надо, древние старики. Насыпай в ведерко зерно, вешай на живот через плечо и раскидывай веером справа налево. Пока набираешь в горсть, успеешь сделать два или три шага, это уж смотря какой у тебя шаг, и швыряй, сильнее и ровнее, прямой рукой»[56, с. 93]. В какой-то момент главный герой (он же автор) вдруг остановился, с удивлением заметив, что летящие зерна в лучах солнца составляют рассыпчатую радугу. «Дело такое крайне серьезное и ответственное превратилось в игру. Сзади бригадир, ответственный по всей строгости военного времени, ужаснулся от брака. Он заорал на меня что есть мочи. Посрамленный несерьезностью, своей детской глупостью, я сгорал от стыда перед сверстниками и готов был провалиться сквозь землю…»[56, с.94]. Суровая военная действительность заставляла ребятишек рано взрослеть, но детство оставалось детством.

О раннем взрослении автора и главного героя в годы военного лихолетья рассказывает во второй части повести-хроники «За Сибирью солнце всходит…», названной «Рассветы над Байдановкой»(109) Иван Яган (первоначальным вариантом ее была «Когда я был мальчишкой»). Он «…познал тяготы военного лихолетья мальчишкой, в пору самого первородного узнавания окружающей жизни. Война, по сути, отняла у него и его сверстников детство, вернее, прервала его на самой радостной ноте и оставила тем самым первую крупную и боль­ную зарубку в памяти… Взволнованные воспоминания о детских впечатлениях любознатель­ного мальчишки из большой деревенской семьи составляют сюжет­ную основу повести. В полустепной сибирской деревеньке Байдановке, куда в начале века перебрались в поисках лучшей доли беззе­мельные украинские предки героя повести, почувствовал он радост­ное многообразие жизни, здесь же увидел первые слёзы горя, когда подул ледяной ветер войны, здесь не по возрасту рано узнал вкус солёного трудового пота, страх голода, здесь же впервые научился различать справедливость и обман, бескорыстие и расчёт, здесь же его доверчивое сердце потянулось к людям душевно богатым и щед­рым, излучающим свет, добро и чистоту» .(Кузин, Николай. Кладовая памяти / Н. Кузин // Яган, Иван. Многоликая и самобытная : заметки о литературе Зауралья / И. Яган. – Куртамыш, 2007. – С. 88-89)

Автор показывает, что дети внесли весомый вклад в победу. «В первый же год войны в деревне всего мужиков-то осталось несколько стариков да подростков. Те, кто вчера еще звались пацанами, вдруг посерьезнели и повзрослели. Они поняли, что стали единственной опорой для матерей в колхозе и дома. Четырнадцати­летние и пятнадцатилетние работали трактористами и комбайнерами, девочки, их ровесницы,— прицепщиками и поварихами. И хотя они трудились не меньше взрос­лых и были по-взрослому серьезны в работе, иногда в их поведении все же сказывалось ребячество, проявлялось оно в какой-нибудь шалости или бесшабашности. То сядут вчетвером верхом на одну лошадь, то спящих в бригадном вагончике девчонок привяжут друг к дружке косами, а то уж и совсем к детству вернутся — ночью пройдутся по чьему-нибудь огороду, как саранча»[109, с. 103].

Мать пекла хлеб для колхоза и не смела взять лишней крошки, автор пас свиней, вставая ни свет ни заря. Автор запоздало признается в великой любви к матери, которая столько вынесла в годы войны и была счастлива лишь тогда, когда приходили редкие весточки от отца с фронта. Автор описывает, как мать с болью в сердце решилась срубить на дрова тополя, посаженные отцом в год их женитьбы, наделяя деревья чертами живых существ - свидетелей подлинной истории их семьи. А дрова были просто необходимы, чтобы обогреть дом и уберечь детей (этот же эпизод описан автором в стихотворении «Тополи»(354). Именно в такое время, будучи ребенком, автор учился различать справедливость и обман, бескорыстие и расчет. Ведь не только честные люди встречались в Байдановке. Кладовщик Дмитрий Груздев и стащить чужое сено мог, и у голодной ребятни отобрать собранные весной в поле просяные колосья. В военное время не хватало одежды, и мать сшила автору брезентовые штаны, которым сносу не было (этот эпизод из своей биографии автор в поэтической форме передал в стихотворении «Штаны» (355). А когда отец привез с фронта сыну мягкий и удобный вельветовый костюм с множеством карманов, то автор, надев его, понял, что не сможет его носить: «… изба полна соседских ребят. Мне было стыдно своей обновки, боялся глаза поднять. Когда глянул на товарищей — увидел такое, чего никогда не забыть. Ни на одном лице не было улыбки, ни в чьих глазах не было радости. Я видел только горькую зависть. Боль­шинство моих товарищей остались без отцов, они знали, что никогда их отцы не вернутся, не привезут им таких, костюмов...»[109, с. 131]. Неизгладимое впечатление оставил в душе автора поступок старшего брата Петьки. Из района пришла разнарядка – направить для учебы в ремесленное училище трех подростков. А они и трактористами были, и комбайнерами, и так нужны были колхозу! Выпало идти старшему брату автора, но вскоре он сбежал из училища, потому, что снилось ему, что другие не могут завести его трактор. Чтобы не пришлось в милиции отвечать за самовольную отлучку из училища, Петька записался добровольцем на фронт, перед отправкой заехал в родную Байдановку попрощаться и подарил Ивану звездочку, которую тот не отцеплял от поношенной шапочки еще много лет. Автору не пришлось поучиться в первом классе, поскольку он был смышленым мальчишкой и вслед за братом Ленькой и сестрами выучился бегло читать и писать, хоть и с ошибками. Вот и начал он учебу сразу со второго ряда, где второклассники сидели. А в войну в школе была 100% посещаемость, потому, что новый учитель-фронтовик добился того, чтобы ребятишек в обед кашей кормили.

Ярко запомнилось автору и то, как народ встретил известие о Победе. «Что они значили для меня? Что значило слово «побе­да»? Победа — это скоро вернется отец. Победа — это вернется Петька. Победа — это мы будем строить новый дом. Об этом часто в письмах писал отец. Это значило — отец будет работать на машине шофером и возьмет меня с собой в город. Об этом он тоже писал. Я радовался. А бабушка плакала»[109, с. 151].

Последний рассказ «Экзамен» символичен. Это не только экзамен по русскому и литературе, который автор без подготовки сдает на пятерку, это и экзамен на то, оправдал ли автор доверие отца, став матери опорой в трудное военное время и экзамен на жизнестойкость всех детей прошедших пору взросления в военное время. «Вот и кончилась война. Встряхнуться бы мне да за­быть недетские заботы, но этого нельзя сделать. Этих забот не могли снять с себя мои ровесники, оставшиеся без отцов. Я испытывал большую неловкость за свое счастье. Мне казалось, будто я в чем-то виноват перед ними. Я готов был снести любую обиду с их стороны, отдать им свои самые дорогие сокровища, только бы они не были такими сдержанными и задумчивыми...»[109, с. 156].

«Повесть "Рассветы над Байдановкой" выстрадана писателем, эмо­циональная пронзительность ее подкупает, как подкупает и прямо­душная доверительность автора, сложившего сердечное сказание о родине малой, что неотделима от Родины великой». (Кузин, Николай. Кладовая памяти / Н. Кузин // Яган, Иван. Многоликая и самобытная : заметки о литературе Зауралья / И. Яган. – Куртамыш, 2007. – С. 88-89).


Еще одна повесть в новеллах о военном детстве автора – «За борами за дремучими»(39) ^ Валерия Меньшикова. Родился Валерий Сергеевич в поселке Стеклозавод Белозерского района, и к началу войны ему исполнилось 3 года. Он, так же как и многие авторы, родившиеся незадолго до Великой Отечественной, знает войну особую – в тылу. Все взрослое население поселка и дети постарше работали на стекольном заводе. «Работу у печи не каждый выдержит. Каменная кладка источает такой жар, что невольно прикрываешь лицо руками. Горячий воздух обжигает ладони, горло, раска­ляет рубашку, костяные пуговки на которой становятся горячее малиновых угольков. И как только дед, да и все другие, кого вяжет к себе работой печь, выдерживают такую парилку. А может, и не берет их жар потому, что наши бутылочки, говорят, хорошо жгут немецкие танки и осознание этого факта заставляет работать людей, не считаясь ни с чем, не прислушиваясь к ударам колокола на проходной — лишь бы дать норму, да еще что-нибудь сверх нормы... Горите, проклятущие танки — лишь бы выдержали, не прогорели каменные боковины печи, а сельчане выдержат, обеспечат фронт столь нуж­ной бутылкой»[39, с. 48]. Главный герой (он же автор) прибегал на завод, чтобы принести деду обед, если того оставляли на дополнительную смену, и видел, насколько тяжел этот труд, видел, насколько сильна взаимовыручка у людей. «…люди и без окриков работали на износ, предела которому они и сами не знали. А может, и знали. И лишь вера в неминуемую Победу да наши вечно голодные глаза помогали им держаться и делать невозможное. Только сейчас я это по-настоящему понимаю и как бы заново ощущаю тот давний всплеск доброты и ласки со стороны старших к нам, постигающим азбуку жизни в столь суровое время. И потому не только одни беды выпали на наше детство. Случались и радости»[39, с. 51]. Радость общения с природой, которое помогало не только выжить, но способствовало развитию детской души, радость открытия мира. «Да, много странного и непонятного в жизни. Иногда и задумаешься — откуда явилась такая красота, этакое изобилие красок, такое совершенство форм каждой лес­ной травинки, каждого цветка?»[39, с. 43].

И в повести В. Юровских, и в повести В. Меншикова «...вы не найдёте клятв и заверений в любви к родным лесам, к речушкам и всякой живности. Но любовь эта ощуща­ется в каждой строчке. Человек и природа …слиты нерасторжимо, лирический герой живёт среди лесов и трав, как равный среди равных, а порой - как невольный должник перед природой за её щедрость и красоту, за её непостижимую, тайную мудрость..." (Яган, Иван. Наш Пришвин : о Василии Ивановиче Юровских / И. Яган // Многоликая и самобытная : заметки о литературе Зауралья / И. Яган. – Куртамыш, 2007. – С. 35.)

Немалую роль в процессе становления характера ребенка сыграли и взрослые. Свою повесть «За борами за дремучими» В. Меньшиков посвятил памяти бабушки Варвары Кондратьевны, с которой неразделимо было детство автора. Бабушка научила его видеть, любить, ценить и беречь все живое. «Бабка как волшебница открыла мальчику чудо цветка, чудо красоты земли, соединила его с природой. Здесь ребенок жгуче почувствовал ответственность перед красотой, понял себя как частицу мира» (Федорова, В. Ладное согласие / В. Федорова // Сов. Зауралье. – 1991. – 14 нояб. – С. 8.). Эту цитату можно отнести и к биографии Василия Юровских. В большинстве его рассказов, посвященных военному детству, также неизменно присутствует образ мудрой, предельно честной и трудолюбивой бабушки автора – Лукии Григорьевны, которая на восьмом десятке лет все еще работала в колхозе. Она, известная в округе травница, тоже научила внука наблюдать за природой, ценить и любить ее.

Повесть В. Меншикова «За борами за дремучими» отличается пронзительным лиризмом, удивляет, завораживает и очаровывает. Автор показывает мир чувств маленького человека, связь красоты и труда, общность с природой и родной деревней, беспокойство за свою и чужую жизнь, осознание себя человеком. «Привлекает в книге поэтическое отношение зрелого человека к семье, где три звенышка нерасторжимы: дети, родители, внуки. Доверие, любовь, жалость, нежность вливаются в человека не сами собой, не с неба падают, не родственными нитями связываются. Под чувствами должна быть основа. Это не только общение с природой, но и бытовые заботы, общая работа, общая радость и разделенная на всех беда. Дети крутятся около дедов, помогают по мелочам, примечают семейные привычки, ухватки. Нет праздности, но нет и злобы, нет тычков и подзатыльников». (Федорова, В. Ладное согласие / В. Федорова // Сов. Зауралье. – 1991. – 14 нояб. – С. 8.). Эти слова В. П. Федоровой о повести Валерия Меньшикова можно отнести ко многим произведениям зауральских авторов о Великой Отечественной войне, поскольку тема преемственности поколений буквально пронизывает многие произведения зауральских авторов, переживших в детстве то страшное время.

Иван Яган, рассматривая рассказы Василия Юровских о военном детстве, написал: «Суровая правда жизни, фи­лософия без громких деклараций, поэзия горести и неиссякаемого оптимизма народного. Только ис­тинному художнику дано не увяз­нуть в елее личных исповедей, разглядеть за трагическим фак­том и другое, что было: смешное и светлое, надежду и веру, все то, что помогло выстоять, выжить и остаться человеком...» (Яган, Иван. Наш Пришвин / И. Яган // Курган и курганцы. – 2007. – 11 мая. – С. 6.). Эти слова с полным правом можно отнести и к творчеству Василия Юровских, и к повести Валерия Меньшикова, и к повести «Рассветы над Байдановкой» самого Ивана Ягана.


Тяжелое военное детство не ожесточило детские сердца, а способствовало становлению характера. Об этом мы читаем в повестях и рассказах Виталия Михайлова «Бабье лето», «Зимняя ночь 43-го», «Радуга», «Горький запах полыни». Об этом повесть в новеллах Виктора Потанина «Белые кони» и повесть «Тихая вода».

Главному герою повести В. Потанина «Тихая вода»(73) 10-летнему "маленькому рябому мальчику" Васе Рукину не до ребячьих забав. На нем все домашнее хозяйство - огород, корова, куры, бычок племенной. Он и корову доит, и траву косит, хоть никто его этому не учил – обстоятельства заставили. Мать – трактористка, дома бывает редко, все время на работе, а отец пропал без вести в первых боях. А тут еще забывчивость у Васи феноменальная и сонливость странная, которая дважды уже ставила его на самый край гибели. И вот, когда с ним случилось очередное «недоразумение» (он «случайно» уснул в лодке и едва не погиб, потому, что лодку река понесла), и мать, и все село, взбудораженное его исчезновением и спа­сением, окружили Васю, пристыженного и смер­тельно напуганного. Он «вдруг почувствовал горько, по-взрослому: был бы живой отец, все обернулось бы в другую сторону. И от невозможности увидеть отца, от душевной и телесной усталости, от обиды на свою неудачную жизнь, от страха перед матерью — Васька безутешно заплакал. И плач был особенный. Скоро пере­шел в сплошное рыдание, и ничем не остановишь, даже свет для него померк — глаза свело к переносице, а пальцы у рук затвер­дели и не сгибаются, как железные крючки. Наверно, сдали Васины нервы. И у малых ребятишек они, видимо, бывают...»[73, с. 18-19], «Самые патетические фразы о подвиге народном бледнеют перед этой обыденно звучащей правдой самого подвига, повседневного, трудного, требующего всех сил души и тела», - пишет об этом эпизоде Н. Яновский (Яновский, Н. Красота земли и красота человека / Н. Яновский // Потанин, Виктор. Избранное : повести и рассказы / В. Потанин. – М.: «Мол. гвардия», 1982. – С. 508).

Непосильное бремя забот, тяжелый недетский труд не сломали, а закалили характер главного героя, который смог осуще­ствить свою мечту. Васька, по­шел по стопам отца — он стал летчиком, быть может, уже космонавт. "Хорош сирота, поди уж в космонавты зачислен", "в голове самолеты да самолетики", - пишет о нем отчим[73, с. 29].

Главный герой рассказа Виктора Потанина «Наследник солдата»(65) - тоже сирота, у которого родители погибли в войну во время бомбежки. Он был в то время настолько мал, что даже имени своего не помнил. Подобрали его чужие люди, был он у партизан, а затем отправлен в детский дом, где ему и дали имя – Александр Матросов, в честь героя Великой Отечественной войны. Действие рассказа происходит уже в мирное время, но главный герой живет неравнодушно. Он беспокоен и горяч, честен и правдив – ведь он наследник солдата и старается оправдать имя своего знаменитого тезки.

Каждый из вышеперечисленных зауральских писателей, чье детство прошло в годы Великой Отечественной войны, «…ничего не навязывает от себя, но как бы только слегка помо­гает читателям самим извлекать даже из, казалось бы, ничем особым не примечательных встреч, случаев, событий, сохраненных памятью, уроки. Уроки совести, сострадания, милосердия, доброты, сочувствен­ного сопереживания, душевной открытости миру. … в сердечной открытости рассказов … действительно есть что-то взаправду роднящее их творчество с непосредственностью и бесхитростностью мировосприятия ребенка». (Селезнев, Ю. Своя песня / Ю. Селезнев // Юровских, Василий. Родное гнездовье: повесть в рассказах, новеллы / В. Юровских. – М.: Современник, 1990, С. 4.) Эти слова Ю. Селезнева о творчестве Василия Юровских можно с полным правом отнести и к повестям о военном детстве И. Ягана, В. Менщикова, В. Потанина.

О поколении ребят сороковых годов, которым рано пришлось повзрослеть, образно написала Татьяна Лепихина в стихотворении «Мальчишки сороковых» (245):

Души их застывали от боли,

Похоронки дрожали в руках,

А они вновь шагали на поле

И взрослели у всех на глазах.


«У той страшной, хотя и победной войны особая власть и особая сила. Она не только безотцовщину породила и списала в распыл многие детские судьбы, но и воспитала поколение опаленных войной, честных, мужественных, стойких ребят. Война - это не только бои, смерть и мужество, танки, самолеты... Война - это ещё беженцы, госпитали, голод, детские души, сжавшиеся при виде происходя­щего, страдающие за своих отцов и матерей всем своим существом», напишет Александр Сметанин. (Сметанин, Александр. Три судьбы / А. Сметанин // Тобол : лит.-публ. альм. – Курган, 2002. - № 2 (10). – С. 23-28).

К счастью, лишь немногим зауральским авторам довелось воочию видеть все ужасы реальных военных событий. Тем ценнее для читателя познакомиться с художественно документальной прозой – повестью Владимира Плющева «Владукас»(54) и небольшими рассказами Николая Балашенко под общим названием «Непридуманное детство» (3).

Авторы – дети войны. «Одним из мальчишек того военного поколения является герой повести «Владукас», он же автор, написанной на автобиографическом материале. …суровые лишения и страдания выпали в детстве на долю этого человека. Ему исполнилось один­надцать лет, когда началась Великая Отечественная. Вместе с матерью он оказался на оккупированной фашистами Брянщине, в не­большом городке Дятьково. Впоследствии Дятьковский район стал центром действий брянских партизан, которые в сорок втором году изгнали из района гитлеровских захватчиков и образовали Парти­занскую республику. Она героически продержалась более двух меся­цев. В эти дни и позже Володя Плющев-Котиков выполнял опасней­шие поручения партизан. Потом враги захватили город, и Володя вместе с матерью под фамилией Котиков скрывался от гестаповцев и полицаев. Вскоре их отправили на каторжные работы в Германию, но они совершили побег из концлагеря. На территории Литвы, оккупированной гитлеровцами, прошли через все круги фашистского ада: гестаповские застенки в Шяуляйской тюрьме, испытали тяготы труда на каторжных торфоразработках.

Вдали от родных мест Володя вместе с матерью участвовал в борьбе русских партизан и литовских подпольщиков против ненавист­ных захватчиков. Это он, Володя Плющев, тринадцатилетний русский мальчик, обрел тогда новое имя — Владукас. Так по-литовски звучит имя Владимир. Все это время он хранил у себя пионерский галстук, как частицу красного знамени, под которым сражался его отец.

Когда Красная Армия освобождала Литву, Володя принял уча­стие в боевых делах — под разрывами бомб и пулеметным огнем помог привезти нашим бойцам снаряды на передовую.

…Вымысел, даже талантливый, не сравнится с правдой, с тем, что «выдумала» сама жизнь. Можно представить фашистские застенки, пытки и расстре­лы, но нельзя так пережить издевательства гитлеровских палачей, которым они подвергали свои жертвы. Тем и ценна автобиографи­ческая повесть В.А. Плющева. И чем дальше уходит от нас время Великой Отечественной, тем дороже детали и подробности о ней, переданные ее участниками и современниками, что позволяет в наши дни понять те нравственные устои, которые помогли советским людям в самых невероятно трудных условиях выстоять и победить». (Белозерцев, А. К. У войны не детское лицо / А. К. Белозерцев // Плющев, Владимир. Владукас : [повесть] / В. Плющев. – Челябинск: Юж.-Урал. кн. изд-во, 1992. – С. 300-301.)

Военное детство ^ Николая Ивановича Балашенко проходило на оккупированных врагом территориях. В коротеньких рассказах-воспоминаниях «Непридуманное детство»(3) автор передает свои детские переживания того времени. Это вечное ощущение голода. Чувство глубокого унижения, когда дети решились попросить «власовцев», оккупировавших их избу, немного горохового супа, и один из оккупантов плеснул этим супом ребенку в лицо («Гороховый суп»). Жуткий страх за жизнь матери, которую чуть не расстрелял «власовец» из-за миски холодца, которую мать утаила для детей («Миска холодца»). Жестокость немца, устроившего «избиение младенца» за небольшую шалость («Пулеметные ящики»). Страх и радость, когда наступило освобождение от захватчиков («Освобождение»). Автор помнит, как плыло по Днепру неисчислимое количество трупов, как много погибло любопытных ребятишек после войны, потому, что в лесах оставалось немало складовс боеприпасами. Незабываемо было для автора и 1 сентября 1945 года, когда в школе каждому выдали по карандашу и 2 тетрадки. «Хотя потом приходилось писать и на немецких листовках, которые мы собирали по траншеям уже выцветшие. И делать чернила из крушины».(с.77) Автор только констатирует факты, но для читателя вырисовывается общая картина жизни на оккупированной врагами территории в военные годы. События, увиденные глазами ребенка, описанные просто и безыскусно, выглядят очень достоверно и от того еще более страшно. В «Курганах памяти»(2) автор вспоминает, как на утро после казни побежали они с друзьями к роще, в которой были расстреляны евреи из Дашковки. На всю жизнь запомнился автору тот леденящий страх, который охватил его, когда на фоне голубого неба вдруг стало видно, что насыпи, где были погребены расстрелянные еврейские женщины и старики, еще шевелились.

Как факт своей военной биографии описывает Михаил Шушарин встречу с искалеченным войной ребенком в рассказе «Вася-санитар»(90). Автор вспоминает о том, как был ранен, освобождая Карелию, и лечился в Олонецком госпитале. Главный герой его воспоминаний – 12-летний мальчишка Вася-санитар, который немало настрадался за свою коротенькую, но полную трагическими событиями жизнь. Война началась, когда Вася со своим пионерским отрядом ездил в соседний город Лодейное поле, на экскурсию. Когда возвращались, фашистские самолеты разбомбили машину. В живых остались только Вася и пионервожатая Настя. Несколько дней возвращались они пешком в свой родной город. Голодали. Вася, как настоящий мужчина, пытался защитить Настю от фашистских насильников и отстреливался из дедушкиного охотничьего ружья. Его все-таки схватили и пытались расстрелять вместе с двумя связными из Суоярвинского партизанского отряда. Но мальчику повезло, он не только выжил, но и очутился в госпитале, где работала его родная бабушка. Мальчишка не озлобился, наоборот он лучше всяких лекарств действовал на измученных болью раненых десантников, цитируя поэму Твардовского «Василий Теркин» и искренне веря, что это реальный человек, а не литературный герой. «Вася исполнял многие госпитальные обязанности. Он "ставил" градусни­ки, дежурил около "тяжелых", стирал бинты и салфетки, разносил кашу, бе­гал за водой, помогал нянечкам мыть пол, таскал "утки", подавал костыли...»[90, c. 63]. И постоянно рассказывал "историю своей жизни", тем самым не давая раненым впадать в отчаяние. Не смотря на то, что во время расстрела у Вас была перебита и беспомощно болталась кисть руки, он научился управлять непослушной кистью и, ловко забрасывая ее, умело удил рыбу вместе с автором. Выписываясь из госпиталя, автор подарил Васе-санитару свой гвардейский значок, который спас ему жизнь, не дав пуле задеть сердце. Спустя долгие годы внук автора побывал вместе с родителями в городе Олонце, встретился с ветераном Великой Отечественной войны, врачом районной больницы Василием Илларионовичем Кедриным (Васей-санитаром) и получил от него на память «скукореженный, посиневший от времени» гвардейский значок его деда. В этом рассказе автор показал и отчаянную смелость детей, которые, оказавшись на войне, порой ни чем не уступают взрослым, и преемственность поколений.


В Курганскую область на момент ее образования прибыло почти 20 тысяч эвакуированных, в том числе более 7 тысяч из осажденного Ленинграда. Этот факт нашел свое отражение в художественных произведениях наших земляков. Один из героев рассказа В. Юровских «Лимон»(107) - эвакуированный из Ленинграда Димка. Его сестра и бабушка погибли во время бомбежки, он остался с мамой. Димка пытается приспособиться к деревенской жизни, во всем помогая ребятам. О вечно голодных ленинградских ребятишках упоминается и в рассказе «Соломеины голуби»(107).

Леонид Куликов в стихотворении «Декабрь 41-го»(238) описывает тот момент, когда в зауральский тыл приезжают эвакуированные, которых надо куда-то разместить и чем-то накормить.

Москвичи, смоляне, ленинградцы –

Сколько их в селе – не сосчитать,

Коль война пришла, куда деваться?

Все родные, надо помогать.


Вышли ленинградские мальчишки

На снега сибирского села,

Их не греют легкие пальтишки,

Животы дорога подвела.

Поэт подчеркивает единение народа в пору страшных испытаний. Сами голодные, местные жители готовы поделиться последним с теми, кто перенес еще большие страдания. Александр Худяков в стихотворении «Эвакуированная»(341) делится впечатлениями от встречи с 13-летней девочкой. Ее рассказы о войне, которую она видела своими глазами, о том, что ей пришлось пережить, глубоко волнуют автора.

Майя Миргородская, которая во время войны была эвакуирована в нашу область с Украины, в своем автобиографическом стихотворении «Моей матери»(248) признается в огромной любви к Агриппине Ильиничне Медведевой, заменившей ей родную мать. В войну Майя осталась сиротой (погиб на войне отец, эпидемия сыпняка унесла мать), и ее с братишкой эвакуировали в Сибирь. Их взяли на воспитание в семью Медведевых, где и так было пятеро детей, но заботы и ласки хватило на всех ребятишек. С огромной благодарностью автор пишет о женщине, которая «вынимала из сердца осколки войны», учила жить и радоваться жизни.

До слез трогают читателя художественно-документальные воспоминания Виктора Потанина «Боря-маленький и другие» из цикла «Блокадные мальчики»(60), где автор, описывая свое военное детство в родной Утятке, вспоминает свою первую встречу с эвакуированными ленинградскими детьми. Многие из них болели, были покалечены, многие были сиротами. Некоторые были озлоблены и мстили местным ребятишкам за то, что те не слышали свиста бомб, жили далеко от войны. Боря Смирнов, которому было только 4 года, жил без ног. Когда везли в эшелоне, он их отморозил; пока добирались до Кургана, началось воспаление, ноги пришлось ампутировать. Врачи ему сказали, что у него еще вырастут ножки, и малыш поверил. Автор вспоминает жизнь в деревне в военные годы, когда люди умирали от истощения, хоронить приходилось без гробов, потому, что в деревне давно не было ни досок, ни дров, печи топили мерзлым кизяком. Если в семье было ружье, то ребята, чтобы прокормиться, охотились на ворон и сорок. Эти простые и безыскусные описания детских впечатлений трогают душу читателя гораздо сильнее, чем художественный вымысел.

Недаром Светлана Никитина в стихотворении «Дети Великой Отечественной»(254) пишет:

Мы были просто детвора,

Но до сих пор на сердце рана.

Так может быть, и нас пора

Признать войны той ветеранами.





оставить комментарий
страница1/4
Дата16.10.2011
Размер1.27 Mb.
ТипБиблиографический указатель, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4
плохо
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх