В 1942 году закончил педагогическое училище и был мобилизован в армию. Сэтого года и до конца Великой Отечественной войны на фронте. Закончил войну в офицерск icon

В 1942 году закончил педагогическое училище и был мобилизован в армию. Сэтого года и до конца Великой Отечественной войны на фронте. Закончил войну в офицерск


Смотрите также:
Николай Петрович Колчев участник Великой Отечественной войны, воевал на...
Начало Великой Отечественной войны. Неудачи Красной Армии в 1941 – 1942 гг...
Брехт Бетрольд родился в 1898 году в Аугсбурге, помер в 1956 году. Учился на медика...
«О ходе обеспечения жильем Ветеранов Великой Отечественной войны»...
Михаил Михайлович Ферин родился в 1956 году в городе Туле в семье военнослужащего...
Лекция Розиева Рахимджана Ахметджановича, директора нпо «Медбиофарм»...
Viii наш край в великой отечественной войне (1941-1945 гг.)...
Реферат на тему: «строительство красной армии в первый период великой отечественной войны...
2. годы великой отечественной войны...
Актуальные проблемы предыстории великой отечественной войны...
А. В. Лобанов список публикаций а. В. Лобанова мурашев А. Н., Ржевский Д. И., Коршунов В. А...
Сборник воспоминаний участников Великой Отечественной войны...



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9
скачать



григориЙ казыдуб


слово

о

казачьем роде


ростов-на-дону

2003

ББК 8437

К80


КАЗЫДУБ Г.И.

Родился в 1925 году в станице Копанской Краснодарского края. Родом из потомственных кубанских казаков. Отец в 1937 году был арестован по ложному обвинению и погиб в ГУЛАГе. В 1956 году его дело было пересмотрено, и он был признан невиновным.

В 1942 году закончил педагогическое училище и был мобилизован в армию. С этого года и до конца Великой Отечественной войны – на фронте. Закончил войну в офицерском звании в Праге. До 1952 года проходил службу в Центральной группе, в Австрии, а затем, в Северо-Кавказском военном округе. В 1960 году окончил Военную академию имени М.В. Фрунзе. С этого же года – в ракетных войсках стратегического назначения на командных и штабных должностях.

^ В 1991 году ушел в отставку.


ISBN 5-88686-001-0 © Г. Казыдуб

ББК 8437

К80


Слово о казачьем роде: Спиридоновы дети. Книга I.

Компьютерный набор: Вячеслав Алипатов


ПРЕДИСЛОВИЕ


Думаю, что буду прав, если в самом начале скажу, что не могу претендовать на абсолютную точность излагаемых фактов, ибо уподоблюсь тому сумасшедшему, который сует свою руку в огонь.

И, видимо, это не только потому, что с тех пор прошло немало времени, но, главным образом, потому, что каждому принадлежит своя ПРАВДА.

Описываемые события, страшное переплетение человеческих судеб, громадный вал противоречий, сонмище личных драм - все это, все же сохранилось в людской памяти, более того, смогло преодолеть ог­ромные расстояния во времени и пространстве от заброшенной, глухой кубанской станицы, окруженной лиманами и плавнями Приазовья до столичных городов, вековые промежутки горящего времени, сотни и тыся­чи километров полевых, проселочных дорог, покрытых густой, черной кубанской грязью, брусчаток Европы и асфальта улиц городов и, Слава Богу, оставило следы на пожелтевших страницах архивов, не кануло в вечность, не истлело.

Естественно я не избежал и не удержался от собственных сужде­ний и высказываний. Для меня оказалось непреодолимо трудным оста­ваться равнодушным к тем потрясениям и бурям, которые проносились над родной станицей, над дорогой мне Кубанью.

Однако, я стараюсь быть осторожным и хотел бы надеяться, что это будет оценено с должным уважением моим читателем. Я всеми сила­ми старался не навредить моему современнику и не извратить того, что было вчера.

Хотелось бы хотя бы чуть знать в тот момент, когда я постав­лю последнюю точку и скажу, что это все, мнение тех людей, у кого хватит терпения осилить это повествование, о том, кто же был прав, действительно боролся за лучшую долю людей, за благо своей родины.

Я пишу не о великих и знаменитых. Мои герои из гущи народа, как принято, может быть не правильно говорить, они простые люди, лю­ди от земли, от степи.

Но я твердо убежден, что многие из них достойны того, чтобы их имена не были забыты, а может быть нашли себя в названиях улиц, площадей, школ кубанских станиц. Они до последних своих дней оставались людьми долга, героями, патриотами своей земли.


ПОСВЯЩАЮ


родным и близким людям, копанчанам,

всему Кубанскому казачеству.





Д Е Т И

^

МАРИИ и ИОСИФА




Книга вторая


КРЫМ,

ИЮЛЬ 1920 ГОДА


С того памятного 21 марта, когда по прямому проводу из Феодосии полетела весть по дивизиям и полкам о передаче генералом Деникиным всей власти генералу Врангелю, прошло несколько месяцев.

Уже на второй день после этого события бывший Верховный правитель и Главнокомандующий в мерчатом английском плаще вышел из гостиницы «Астория» и на английском миноносце вместе со своим начальником штаба генералом Романовским направился к берегам Турции.

Генерал Врангель, вступив в исполнение обязанностей Главнокомандующего, тут же отклонил неоднократные предложения англичан о заключении мира с большевиками, реорганизовал и обновил Вооруженные силы Юга России, присвоил им более патриотическое название – Русская армия. В ночь на 19 мая ее войска перешли в широкое наступление и к концу мая от большевиков была очищена вся Северная Таврия.

1-й армейский корпус генерала Кутепова в составе Корниловской, Марковской, Дроздовской и двух кавалерийских дивизий совместно со сводным корпусом генерала Писарева в составе 1-й Кубанской казачьей и 3-й конной дивизий правым флангом вышел к Днепру.

2-й армейский корпус генерала Слащева в составе двух пехотных дивизий (13-й и 34-й) и Терско-Астраханской казачьей бригады на 40 кораблях Черноморского флота вышел из Феодосии, высадился в районе Кирилловки, овладел Мелитополем и успешно повел наступление на север и северо-восток.

Донской корпус генерала Абрамова в составе 2-й и 3-й гвардейской Донской бригады составлял резерв Главнокомандующего и находился в Джанкое.

Особенно успешно действовала 1-я Кубанская казачья дивизия, поддержанная танками и бронепоездом, с налета были захвачены станции Сальково, Ново-Александровка и Геническ.

Большевики отступали по всему фронту.

В эти дни в Крыму нашла спасение часть членов Кубанской Краевой Рады и правительство Кубани во главе с председателем Иванисом. Генерал Букретов отказался от атаманства, передал булаву, как символ власти, Иванису и уехал в Тифлис. Кубанская Краевая Рада окончательно раскололась: одна часть ее членов вошла в сотрудничество с Врангелем, другая (Билый, Ивасюк, Сулятицкий, Тимошенко и другие) – была категорически против.

Кубань потеряна, она оказалась в руках большевиков, а не менее 2/3 ее населения в 1918-1920 годах состояло в полках Кавказской армии. В результате распрей в верхах, открытой вражды между командованием Вооруженными силами Юга России и верхушкой Кубанских властей, вера казаков в Белое движение была подорвана, боевой дух Кавказской армии был сломлен. Большевики не преминули воспользоваться этим и сумели какую-то часть казачества склонить на свою сторону. Но этого оказалось достаточным, чтобы развалить фронт белой армии и выйти большевикам к черноморскому побережью.

Сейчас обстановка другая. Несмотря на завоевание Северной Таврии, Врангель понимал, что Крым остается всего на всего осажденной крепостью. Крым не располагает материальными ресурсами, которые бы создавали условия для широкого антибольшевистского движения во всероссийском масштабе. Корпуса редели, источником их пополнения могли стать только районы, где население враждебно относится к советским властям. А потому взоры Главнокомандующего все больше обращались на казачьи земли и в особенности на Кубань.

В своих воспоминаниях генерал писал, что …« единственным источником пополнения армии могли быть казачьи земли. При развале армии генерала Деникина десятки тысяч казаков разошлись по домам с конями, оружием, снаряжением. Огромные боевые запасы были оставлены на Северном Кавказе и на Дону. Несмотря на то, что на Дону и на Кубани в течение нескольких лет велась кровавая борьба, эти края остались с богатыми местными средствами. Все это заставляло нас склоняться к перенесению нашей борьбы в казачьи области…»

Так родилась и укрепилась мысль о проведении операции по расширению базы Русской армии путем захвата казачьих областей. На первый взгляд для этого создавались как бы благоприятные условия. Кубань и Дон не смирились с новой властью, в ряде станиц казаки в открытую восставали против советов. Плавни и особенно предгорья Кавказских гор кишели повстанцами.

Однако Врангель понимал, что операция может быть успешной не только в результате внезапности, быстрого захвата значительных территорий и создания веры у казаков в положительный ее исход, но и главное, выделением для этого достаточных сил. Именно такими возможностями Главное командование не располагало. С выходом в Северную Таврию фронт против большевиков растянулся на многие сотни километров, резервов для усиления войск не было. В этом таилась главная слабость задуманной операции и роковая ее судьба.

…«Для операции мы не могли выделить значительные силы, так как удержание нашей житницы Северной Таврии являлось жизненной необходимостью. Лишь в последствии, в случае первоначальных крупных успехов и захвата богатых областей Северного Кавказа, мы могли бы оттянув войска к перешейкам Крыма, и закрепившись здесь, направить большую часть сил для закрепления и развития достигнутых на востоке успехов,» – так утверждал тогда генерал Врангель.

Не сбрасывалась со счетов и Украина. Почти вся левобережная ее часть находилась в состоянии анархического и повстанческого движения. Ставка рассматривала возможность использования этого движения, заключения военно-политического союза с Петлюрой и полного вытеснения большевиков из Украины. С особой энергией на этом настаивал генерал Слащев. К сожалению, все это тонуло в бесконечных спорах, грудах исписанной бумаги, непрекращающихся интригах. В конце концов, все свелось к заключению фиктивного союза Врангеля и Махно и первых удачных сражений с большевиками.

Врангель был слаб, он не располагал достаточными силами для широкомасштабных действий с большевиками, в то время, большевики продолжали накапливать силы, постепенно сами стали переходить в наступление. Все больше становилось очевидным, что о перенесении военных действий на Украину не может быть и речи.

Оставались Дон и Кубань.

Отрицая всякую возможность похода на Москву при наличных силах и средствах, без необходимой поддержки со стороны Европы, наблюдая за крушением польского фронта, завершающихся переговоров Москвы и Варшавы, а также соглашением между Москвой, Литвой и Эстонией, Врангель все взоры обращает на Кавказ, где еще оставалась надежда найти пополнение из среды казачества, а также необходимые материальные запасы для нужд фронта.

К этому времени его штаб располагал сведениями о том, что большевики на Кубани применили осторожную, внешне миротворческую политику, в связи с чем, все большая часть населения начинает мириться с советской властью, не желает новых ужасов гражданской войны. Сам Главком все еще надеялся на свой личный авторитет и приверженность казачества к Белому движению.

Действительно, генерал Врангель являлся наиболее яркой фигурой в Белом движении с первых дней гражданской войны, когда он последовательно был начальником казачьей дивизии, казачьего корпуса и, наконец, Кавказской, по сути казачьей, армии. Это он, более энергичнее других представителей добровольчества искал соглашения с казачеством, пытался склонить Кубанскую Краевую Раду и правительство Кубани на сторону Добровольческой армии. При этом, он опирался на преданных ему генералов, выходцев из кубанских казаков, таких как Улагай, Науменко, Лещенко, Гулыга, Шкуро и других.

Продолжая надеяться на здравый разум кубанских властей и всего казачества, он предпринимает попытку склонить их на сторону интересов всей России. С его ведома в Севастополе появляется приказ такого вида:

ПРИКАЗ

Заместителя Войскового атамана

Кубанского казачьего Войска

№1

г. Севастополь 14 июня 1920 года

С согласия Главнокомандующего, идя навстречу желаниям членов Кубанской Краевой Рады, иметь возможность собраться вместе для обмена мнениями о создавшейся обстановке и в связи с событиями на Кубани, я нахожу необходимым созвать членов Рады и уполномоченных от станиц.

Съезд назначается в городе Феодосии на 25 июня сего года и работа его должна закончиться 28 июня с.г.

Генерал-лейтенант Улагай


Было принято негласное решение, превратить съезд в Краевую Раду, на которой должен быть избран Атаман Кубанского казачьего Войска и образовано правительство Края. Некий генерал Корольков организовал при Ставке, так называемый «Штаб военно-народного управления». Сам Корольков не без поощрения высокопоставленных чинов метил ни мало, ни много в диктаторы края.

На съезд были приглашены многие генералы, в том числе Филимонов и Науменко. Из Грузии приехал председатель правительства Иванис с атаманской булавой, прибыли члены Рады и правительства. В такой обстановке генерал Корольков потерял надежду на успех и обратился к самому Врангелю о его освобождении от этой роли.

Вот такая укороченная Рада избрала своим председателем Фендрикова, бывшего редактора газеты «Вольная Кубань», завзятого сторонника Врангеля. Почетным председателем Рады был избран генерал Врангель. Рада осудила деятельность Атамана Кубанского казачьего Войска, новым Войсковым Атаманом был избран генерал Улагай.

В заседаниях Рады принимало участие несколько членов оппозиции, в основном казаки Ейского и Таманского отделов. Опасаясь физического воздействия на них, они заняли, как бы примиренческую позицию. Созданная радой комиссия во главе с генералом Гейманом для контроля передачи дел атаманами, предложила Иванису передать булаву и полномочия вновь избранному Атаману генералу Улагаю. Но Иванис расчитывал сам стать главой края и до последнего момента надеялся, что его изберут. Поняв, что о нем забыли, он выступил с заявлением о неправомочности Рады в таком составе и наотрез отказался выполнять требования съезда и, созданной им, комиссии. Опасаясь повторения трагических дней Рады 1919 года и в страхе за свою жизнь, Иванис скрытно покинул Феодосию, надеясь лично высказать свои претензии Врангелю. Но Врангелю было уже не до этих дрязг между бывшей верхушкой власти Кубанского края. Ему нужна была всеобщая поддержка. Он понимал, что его сторонники в крае уже не имеют опоры и численность их незначительна. Из 580 членов Кубанской Краевой Рады в Крыму удалось собрать не больше 40 человек.

Врангель повел двойственную политику. Он открыто не отвергал решения феодосийской Рады, но и не преследовал Иваниса. Но Иванис тоже видел безнадежность своего положения и шел на любые уступки. Он признал договор, который был подписан между Кубанским, Донским, Терским и Астраханским атаманами и генералом Врангелем, с которым Краевая Рада в свое время не соглашалась. Вот таким образом вблизи Врангеля действительно сложилась двойственная обстановка. Фендриков и его малочисленное окружение настаивали на законности принятых решений, Иванис со своим правительством и другая часть членов Краевой Рады не считали правомерным избрание Атаманом Кубанского казачьего Войска генерала Улагая.

Генерал Улагай, в свою очередь, видя сложность в этой ситуации положения Главнокомандующего генерала Врангеля, отказывается от атаманской булавы, считая принятое решение не вполне законным. Он и до этого всегда старался не влезать в политическую деятельность, считая себя сугубо строевым генералом. По этим причинам феодосийская Рада вынуждена была отменить принятые решения и отложить выборы нового Атамана до сбора членов Рады в необходимом составе.

К началу июля 1920 года Врангель завершил перегруппировку войск.

1-й армейский корпус генерала Кутепова занял северный участок фронта, 2-й армейский корпус генерала Слащева был развернут вниз по Днепру, Донской корпус генерала Абрамова удерживал позиции, упираясь правым флангом в Азовское море, вытянулся до колонии Вальдгейма. Сводный корпус генерала Писарева был расформирован. 1-я Кубанская казачья дивизия генерала Бабиева и 2-я Кубанская казачья дивизия генерала Барбовича были сведены в конный корпус под началом бывшего начальника 2-й Донской дивизии генерала Калинина. Корпус формировался в районе Большого Токмака.

В эти дни Врангель окончательно пришел к выводу о расширении действий Русской армии в направлении Дона и Кубани. Для успешного осуществления этого плана в этих областях нужны были плацдармы, а значит необходимые силы для их захвата.

В Джанкой приглашаются Атаманы казачьих Войск, где им предлагается подписать новое соглашение. Такое соглашение подписывается в торжественной обстановке 29 июля в Севастополе. Подписи на нем ставят высшие чины Русской армии и казачьих Войск: генерал Врангель, генерал Шатилов, глава правительства Юга России, Кривошеин, Донской Атаман генерал Богаевский, глава правительства Дона Корженевский, исполняющий обязанности Атамана Кубанского казачьего Войска Иванис, за председателя правительства генерал-майор Захаров, Терский Атаман генерал Вдовенко и представитель его правительства Букановский, Астраханский Атаман генерал Ляхов, председатель правительства Санжа Баянов.

По этому соглашению вручалась полная и бесконтрольная власть над всеми вооруженными силами, резервами и материальными запасами казачьих земель. Таким исходом переговоров Врангель остался доволен. В ознаменование такого события в торжественной обстановке был отслужен молебен епископом Вениамином.

Далеко не всеми с большим воодушевлением было воспринято это соглашение. В Тифлисе, где находилась значительная часть членов Кубанской Краевой Рады, против соглашения резко выступили заместитель председателя Краевой Рады генерал Султан-Шахим-Гирей, член Рады от Кавказского отдела Воропинов, от Ейского отдела Роговец, а также Лука Лаврентьевич Быч, находящийся во Франции. Но эти протесты уже не могли возыметь какого-нибудь воздействия. Врангель и его штаб вплотную были заняты разработкой планов предстоящих десантных операций на Дону и Кубани. Обе операции разрабатывались по единому замыслу. Главный удар планировалось нанести на Кубани, куда и выделялись основные силы из состава десантов. Высадка десанта на Дону носила отвлекающий характер. Для этого был сформирован отряд численностью до 900 человек во главе с молодым, энергичным полковником Назаровым. Решили высадку этого отряда начать за несколько дней до начала действий основных сил.

Отряд полковника Назарова на двух пароходах вышел из Керчи в Азовское море и беспрепятственно высадился в районе станицы Ново-Николаевской, между Таганрогом и Мариуполем. Вскоре отряд вырос до 1500 человек, вышел к Донцу, но здесь был встречен превосходящими силами красных. Ожидаемой поддержки Назаров на Дону не получил. Казаки были недовольны малочисленностью его отряда. В последних числах июля отряд был наголову разбит в районе станицы Константиновской, остатки его были рассеяны по степи. Полковник Назаров оказался в плену, но ему удалось вырваться и с группой казаков бежать в Крым.

У руководства Русской армии не было сомнений, что отряд Назарова посылался на верную смерть. Одно то, что его высадка была произведена почти за неделю до начала высадки основных сил, позволило большевикам собрать необходимые силы для его уничтожения. Многие видели в этом неприкрытую авантюру.

Но Врангель знал, на что шел. Он не мог руководствоваться другими целями, кроме создания наиболее благоприятных условий для высадки основных сил десанта.

Подготовка операции основных сил велась в условиях скрытности, ибо ее успех, как представляло себе руководство армии, зависел от внезапности и решительности действий.

Группировка генерала Улагая включала немалые силы:

1-ю Кубанскую казачью дивизию генерала Бабиева, блестяще проявившую себя в боях под Северным Токмаком,

2-ю Кубанскую казачью дивизию во главе с генералом Шифнер-Маркевичем,

Сводно-Кубанскую дивизию генерала Казановича, состоящую в основном из юнкеров военных училищ,

4-ю Кубанскую казачью дивизию во главе с полковником Буряком, которая состояла в основном из кадровых офицеров, полное ее развертывание должно было завершиться казаками освобождаемых станиц.

Во главе десантной группировки был поставлен храбрый Кучук Касполетович Улагай, черкес по национальности, но с русской душой - верный Врангелю и добровольческим традициям, генерал. В помощь Улагаю был сформирован штаб во главе с малоизвестным в западных станицах Кубани генералом Драценко. Квартирмейстерскую (оперативную) работу штаба возглавлял способный, грамотный генерал Соколов, снабжением заведывал уже известный генерал Корольков.

С целью отвлечения внимания красных от главного направления Врангель не ограничился донским десантом полковника Назарова. Было принято решение высадить два десантных отряда на второстепенных направлениях: отряд генерала Черепова между Новороссийском и Анапой, сборный отряд генерала Харламова на Таманском полуострове.

Основное внимание было приковано к подготовке главных десантных сил генерала Улагая. Выделенные для десанта боевые части были полностью укомплектованы в основном казаками и офицерами - выходцами из Кубани.

Константин Мукиец, казак станицы Копанской, с тех давних дней, как он в составе злосчастного большевистского десанта, оказался в плену и попал в корпус генерала Слащева, был дважды ранен, неоднократно отличался в боях, стал кавалером ордена Георгиевского креста 4-й степени.

Но все эти годы он не переставал думать о тех, кто остался на родной Кубани – об отце, матери, брате и сестрах. Как-то встретил он казака из хутора Албаши Мыколу Галушко, которому посчастливилось побывать дома, когда Кубань стала свободной. Был он в те дни и в Копанской, где по соседству со двором Мукицов жил его старший брат Андрей. Немного ему рассказал тогда этот казак, но уже то, что он видел его отца, родных, был рядом с ними, страшно волновало молодого казака. С жадностью он ловил каждое слово, сказанное о самом дорогом ему в жизни.

Рядом с ним служили два копанчанина, попавшие тогда так же, как и он под облаву, и оказавшиеся в том казачьем конном полку, который наспех был сформирован в Ейске и включен в состав таганрогского десанта. Один из них погиб при выходе из Екатеринославля, второй, говорили – примкнул к отряду Махно. Так была потеряна последняя ниточка, которая связывала Константина с родной станицей. В одно время он сдружился с казаком станицы Ясенской, Василием Костюком. Всегда веселый, щедрый на шутку, смелый в боях, он был значительно старше Константина и чем-то напоминал ему его дядю Василия Семеновича, погибшего в 1919 году под Царицыным. О гибели дяди он узнал из уст хорунжего Кондратюка, служившего в 1-й Кубанской казачьей дивизии. Еще тогда Константин загорелся желанием как-то попасть в эту дивизию, подал рапорт по команде, но внезапное наступление красных и тяжелое ранение под Каховкой, расстроили его планы.

И вдруг командир батальона ротмистр Пивнев предложил ему перейти на службу к генералу Бабиеву, слава о котором слыла не только среди кубанских казаков.

Недолгие сборы и Константин в Керчи, где был зачислен во вторую сотню 3-го Уманского полка 1-й Кубанской казачьей дивизии. Константин даже представить не мог, что в этом полку столько знакомых, дорогих ему лиц.

  • Та цэ ты Иван Кыслыця? Та ты такый же, як и був.

  • Та шо мэни зробыться? Ото ты, Константин, выбухав, як бугай.

  • А ще есть тут хлопци из Копанской?

  • А як же, он дывысь с красным нисом, тож Курыло Микола, ты ж з ным, кажиться, вмисти вчивсь. Тай Демченко Пытро, твий корыш, з нами. А ты сам дэ ото так довго був?

  • Та дэ мэнэ тико ны носило, а бильше у Слащева, боевой генерал, тико дуже злый.

  • Та чулы мы про его чудачества, даже ны вирыться, шо вин православный чоловик.

  • Та ни, вин ны всигда такый, ото бильше, як выпье.

Константина больше интересовали те казаки, кто недавно побывал в разведке, на кубанской земле. Он уже слышал, что разведчики, казаки станицы Брыньковской, доходили до Ясенской и Новодеревяновской. Значит, они не могли пройти мимо его родной станицы Копанской.

С одним из таких разведчиков встречался Курыло. Не был веселым его рассказ. Хотя массовых расстрелов не было, крупных бесчинств красные в станице не чинили, но для людей эта власть оставалась чужой. Все станицы, где им пришлось побывать, жили настороженно, в ожидании чего-то страшного.

Из полкового резерва Константин получил коня, впервые за все эти годы одел родную казацкую форму. Серая черкеска оказалась узковатой в плечах, но он теперь рассчитывал, что обязательно попадет домой и оденется во все свое. Главное было то, что он попал в родную стихию, везде все до боли привычное. Командиром сотни был подъесаул Папченко, казак станицы Каневской. При первой же встрече он обругал Константина за не подмытые ноги коня. Для Константина это прозвучало, как музыка, настолько он истосковался по родной казацкой среде, по грубой, но добродушной шутке, по род­ной кубанской песне. Ему нравились незлобивые покрикивания взвод­ного урядника, пожилых казаков. Все это было так знакомо, так дорого, та же черноморская балачка.

Казаки относились к нему с участием, на первых порах помога­ли, видя, что он от многого просто отвык. Но главная радость, он считал, у него была впереди, когда он станет на родную землю и, дай Бог, побывает в родной станице. В успехе десанта он, как и все дру­гие казаки, не сомневался. Он видел радостные лица станичников, старых, уже хорошо потрепанных казаков и молодых, неизвестно от­куда появившихся здесь, их всеобщую страсть вступить на родную землю и освободить дорогую Кубань.

Накануне высадки в сотнях был зачитан приказ уважаемого всеми казаками генерала Улагая.

Приказ

по группе особого назначения Русской армии

№ 4

20 июля 1920 года город Феодосия


Офицеры, казаки, солдаты!

Вам поручено великое дело - освобождение Кубани от коммунистов.

Кубанцы!

Развал армии Деникина совершился только исключительно благодаря грабежей и насилия войск над мирным населением. Все освобожда­емые Вами города встречали вас с радостью, а провожали с нена­вистью, так как своими грабежами войска показали, что они недалеко ушли от большевиков.

Для спасения Родины, для спасения Кубани надо идти к населению с чистыми руками и совестью, иначе мы вновь погубим то, что создали тяжелыми усилиями и потерями.

Для тех, кто слаб, кто с легкой душой готов посягнуть на чужую собственность, я отдаю следующий приказ:

За частями группы будут непосредственно следовать военно-судебные комиссии. Всякие грабежи, даже если будет взята курица, и ничтожнейшее насилие, будут караться расстрелом.

Никакой пощады, никаких с нисхождений ворам и насильникам не будет. Начальникам немедленно расплачиваться за ущерб, нанесе­нный грабителями.

Командир части или начальник, укрывший или не предавший суду виновного, сам подлежит суду, как за укрывательство. Ни родство, ни боевые заслуги, ни другие какие-либо заслуги или причины, совер­шенно не будут приняты во внимание.

Смерть всему, кто мешает очистить Кубань, спасти Россию.

Командующий группой генерал-лейтенант Улагай.

Начальник штаба Генерального штаба генерал-майор Драценко.


Разноречивые чувства возникали у казаков от этих простых и понятных слов. Казаки воспитывались на том, что не только в мирное время, но и на войне, чужое брать считалось великим позором, святотатством и такие слова были как бы созвучны с их мыслями. И вместе с тем возникало чувство горечи из-за недоверия им со сто­роны руководства, тем более угроза военно-полевыми комиссиями. Но сходились в одном, что симпатии и надежды кубанского населения к ним не должны омрачаться недобрыми их поступками.

Константин, насмотревшийся безобразий со стороны белых, крас­ных, махновцев, понимал необходимость такого напоминания, особен­но при освобождении родных станиц Кубани.

В полках царило повышенное настроение, поддерживался порядок и дисциплина. Даже большевики признавали, что политическая обработка войск дала крупные результаты.

Большевистские руководители и особенно Троцкий понимали, что казаки не примирятся с их грабительской властью. Это их вынуждало умерить репрессии в станицах, не допускать бесчинств, стара­ться как-то склонять на свою сторону казачество.

Ленин в центре создает при ЦИК РСФСР казачий отдел.

Однако казачье население было враждебно и поэтому на Дону, и на Кубани оставались значительные силы трех большевистских армий (9-й, 10-й и 13-й). Нельзя было не догадываться, что они ожи­дали высадки десантов и распространения гражданской войны на ка­зачьи области.

Для прикрытия со стороны Крыма руководство большевиков соз­дало два укрепленных района:

- Первый - Ейский, по линии от Ейского лимана, вдоль реки Еи, станицы Шкуринской, Каневской, Степной, хутора Бойко и до побережья Азовского моря.

- Второй - Екатеринодарский, по линии станиц Горькобалковской, Калниболотской, Новоджерелиевской, Старомышастовской, Ставрополь­ской, Имеретинской, Леонтьевской, Темиргоевской, Григорополисской, Егорлыкской, Новотроицкой.

Каждый район располагал значительными силами пехоты и артилле­рии. Вскоре большевикам стало известно о готовящемся десанте на Кубани.

Хотя замыслом операции большое внимание придавалось внезапности и скрытности, особенно места высадки и его времени, но вой­скам это выполнить не удалось. Дивизии стягивались в Керчь без необходимых мер скрытности. До этого мучительно долго переводи­лись в части, готовящиеся для десантирования уроженцы Кубани, много писалось об этом в открытой печати. Сама подготовка затянулась почти на месяц. В силу этих причин большевики были осведомлены о готовящейся операции и стали принимать спешные меры по отраже­нию десантов на побережье Азовского и Черного морей. В первую очередь расширилась борьба с повстанцами, в станицах усилились карательные меры, опять начались расстрелы, насилия.

Красные начали спешную перегруппировку сил. В станицу Варениковскую прибыла 22-я кавалерийская бригада, в Тимашевскую 14-я кавалерийская бригада, в Тихорецкую 2-я Донская стрелковая дивизия, участвующая в ликвидации десанта полковника Назарова. Все­го на Кубани было сосредоточено до 30 тысяч штыков, свыше 4 ты­сяч сабель, более 700 пулеметов, 157 орудий.

Большевики исходили из того, что высадка десанта наиболее вероятна в районах Анапы и Новороссийска. Такого предположения больше­вистские руководители придерживались даже тогда, когда войска де­санта появились в Приморско-Ахтарской.

Не в меньшей мере большевики были обеспокоены разрастающимся повстанческим движением почти по всей территории Кубани. В приазовских плавнях, в районе станиц Копанской, Привольной, Петровской, Гривенской, Староджерелиевской, активно действовали отряды полков­ника Сухенко, полковника Скакуна, полковника Цыганка, есаула Малько, полковника Поддубного, полковника Короленко.

Но приазовские плавни не представляли больших удобств для повстанцев. Они были открыты для наблюдения особенно с аэропла­нов. Поэтому потянулись казаки не только в камыши, но, главным образом, в горы, туда, где были леса, где можно было укрыться. Предгорья и горы Кавказа, покрытые могучими, девственными лесами изрезанные долинами и ущелиями, позволяли сосредоточить значи­тельные повстанческие силы.

Кубанская армия, не пропущенная в Грузию, частично сложила оружие и была пленена большевиками, а более значительной частью рассыпалась для того, чтобы собраться в горах и продолжить борь­бу на территории Кубани. Туда же ушли некоторые члены Краевой Рады. Уже вскоре распространился слух о геройских действиях от­ряда есаула Поперека. В paйоне станиц Псебайской, Сторожевой, Преградной, как призраки, возникали казаки и быстро исчезали в гус­тых лесах. В станице Бекешевской, Суворовской, Барсуковской поя­вился отряд полковника Менякова, бывшего атамана Пятигорского отдела. He побежал он в Грузию, как некоторые атаманы, остался в горах вместе с генералом Эрдели.

В районе станицы Баталпашинской укрепился многочисленный от­ряд есаула Кравченко, в станицах Исправной, Передовой, Удобной, Надежной действовал отряд войскового старшины Князева.

С появлением в этих местах генерала Фостикова, тяжело раненного в последних боях и оставленного в одном из горных селений, все эти отряды стали объединяться и действовать по единому плану. Создан­ная генералом на базе этих отрядов армия, стала внушительной силой и вскоре это почувствовали большевики. В боях под станицей Красногорской красные, не выдержав удара казаков, бежали, бросив

свои горные пушки, тачанки с пулеметами и другое снаряжение.

Немалые силы повстанцев сосредоточились в соседнем Майкопском отделе, между реками Белой и Лабой. Вначале отрядом в этих мес­тах командовал хорунжий Ющенко, потом его возглавил полковник Крыжановский. Крыжановский под своим началом создал повстанческий корпус, влив в него отряды полковников Посевина, Чаленко, Фатукова, есаула Иванова и другие. Полковник Крыжановский, высоко порядоч­ный казачий офицер, стремился поддерживать в отрядах порядок и дисциплину, не вмешивался в дела освобождаемых станиц, не объяв­лял всеобщую мобилизацию. Это еще больше увеличивало его авторитет, силы его корпуса росли. Корпусом полковника Крыжановского были освобождены станицы Кужорская, Ярославская, Махошевская, Костромская, Засовская, Губская, Баракаевская, Переправная, Беслинеевская, Андрюковская, Псебайская, Хамкетинская, Царская, Абадзехская, Туль­ская.

Полковник Крыжановский потомственный казак, не ставший самостийником, установил связь с генералом Врангелем и ждал от не­го указаний.

Армия Фостикова, созданная в предгорьях Кубани получила название « Армии освобождения России». Казакам-самостийникам такое название было не особенно по душе, но они вынуждены были мириться, ибо здравый смысл подсказывал, что в условиях острой нехватки вооружения, боеприпасов, без связи с внешним миром, повстанцам не удержаться. Не все казаки были довольны Фостиковым. С первых же дней он повел себя, как неограниченный диктатор. Он настолько оторвался от действительности, что пошел на создание своего собственного правительства, второго на Кубани, ввел туда случайных людей, объявил поголовную мобилизацию, за уклонение от которой грозил военно-полевым судом. Во главе правительства оказался быв­ший атаман Баталпашинского отдела полковник Васильев, главной за­дачей которого было держать в страхе «зеленые станицы». Bсe это вызывало недовольство в станицах и ослабляло повстанческое движе­ние в целом.

К моменту высадки десантов на Дону и на Кубани силы повстан­цев составляли более 15 тысяч штыков и сабель, до 60 пулеметов и свыше десятка орудий. Это были немалые силы, учитывая их высокую готовность и волю к борьбе с большевиками. Врангель надеялся, что эти силы во много возрастут, казачество забудет обиды и опять пойдет за ним. Поэтому он считал, что высадка произойдет беспрепятст­венно и в дальнейшем, двигаясь по родным местам среди сочувствующего населения, группировка Улагая будет усиливаться за счет многочисленных повстанческих отрядов, войска десанта смогут в кратчайшие сроки захватить Екатеринодар и очистить всю Кубань.

Из документов штаба Русской армии известно, что Врангель не располагал достаточными данными о силах красных в районах высадки де­сантов, а тем более на территории всего Северного Кавказа.

Вместе с тем Врангель и Улагай понимали, что главные силы де­санта включают недостаточно войск, всю надежду возлагали на их увеличение вливанием свежих сил по мере освобождения казачьих ста­ниц.

Главной причиной того, что Врангель не смог выделить в десант больших сил стало то, что к этому времени на основном фронте, в Северной Таврии, не очень удачно складывалась обстановка. Крас­ным все же удалось создать плацдарм у Каховки. На какое-то время положение было выправлено в результате успешных действий группы ге­нерала Барбовича в районе Серагоз. Стойко защищался на главном нап­равлении 1-й армейский корпус генерала Кутепова. Но время было упу­щено, красным удалось создать численное превосходство и они, все боль­ше пытались переходить к решительным действиям.

Создавшаяся обстановка не позволила выделить в состав десантов более значительные силы, в противном случае надо было идти на са­мое крайнее решение - на оставление Северной Таврии. Тем не менее, десант Улагая оставался последней надеждой, поэтому продолжалась спешная его подготовка. Пожар, который вспыхнет с первыми успехами де­сантных войск, разбудит казачество Кубани, загорится земля под ногами ненавистной власти большевиков. Уверенность Врангеля еще боль­ше возросла, когда он получил сведения о наличии незначительных сил красных в районе высадки десанта, в станицах Приморско- Ахтарской, Копанской, Ясенской, Камышеватской, Должанской.

Если взглянуть на карту, то видно, что вдоль берега Азовского моря тянется узкая равнинная полоса шириной от 15 до 30 километ­ров, прикрытая с севера Ханским озером, Бейсугским, Лебяжьим лима­нами и обширными плавнями. С юга эта полоса прикрывается Кирпильским лиманом и плавнями по нижнему течению реки Кирпилей.

Станицу Приморско-Ахтарскую с Екатеринодаром связывает Черноморско-Кубанская железная дорога на расстоянии до 140 верст. У ста­ницы Тимашевской она пересекается с главной железнодорожной маги­стралью этой же дороги. Грунтовые дороги тянутся к богатейшим, многолюдным станицам Ейского, Кавказского, Екатеринодарского и Таманского отделов.

В силу этих обстоятельств, Главком и штаб выбрали именно этот район для высадки главных сил десанта. Для отвлечения внимания красных от этого района были проведены высадки войск на второстепенных направлениях.

В последние дни подготовки десантных войск в Феодосию прибыли казаки из армии генерала Фостикова. Большинство из них изъявили желание принять участие в освобождении Кубани в составе десанта. Жалкий, измученный вид имели эти казаки. В изодранных черкесках, частью в гражданской одежде, с изможденными лицами, они, как бы верну­лись с того света.

Среди них Константин случайно встретил Бандурко Петра, казака станицы Привольной, которого знал еще с тех лет, когда с отцом прятались в камышах после неудавшегося восстания. Тяжелый путь прошел этот казак в составе 3-го Уманского полка. То, что рассказывал этот старый казак, у Константина вызывало горечь и обиду за род­ную Кубань, за казачество.

Еще осенью прошлого года, когда Кавказскую армию возглавил генерал Покровский, после неожиданного ухода генерала Врангеля, у казаков был окончательно подорван дух. Военное счастье покинуло казачьи полки. На всех фронтах Вооруженные силы Юга России отступали. Как никогда ранняя зима с сильными морозами, снежными бурями, бескормицей лю­дей и лошадей еще больше усиливали обстановку уныния и безнадежности. Сколько же тогда полегло казаков, бесследно исчезло? Мно­гих знакомых станичников называл Бандурко, которые остались лежать в степях под Царицыным, под Сальском, Пропал тогда муж сестры Кон­стантина, Казыдуб Иосиф, он кажется тогда был послан на поиск шта­ба дивизии генерала Бабиева, в которую входил и их полк. Так он тогда и не вернулся, видимо где-то пропал. А сколько потом было та­ких, как Казыдуб?

Горек был путь Кавказской армии, ставшей позже Кубанской. Нечеловеческие страдания обрушились на казаков. Голодные, обовшивевшие они брели бессонными ночами по родным кубанским полям. Было досад­но от того, что не могли защитить родные станицы, родные очаги, оставляли врагу своих родных, детей, жен, оставляли на поругание ве­ру предков, на разрушение Божьих храмов. Как же могло случиться та­кое, что вчерашние, бесстрашные сыны Кубани брели будто обреченные на казнь.

Шла жестокая война русских людей против русских, рекой лилась кровь. Армия Деникина, сопротивляясь из последних сил, продолжала катиться на юг. Уже пережили кубанские казаки убийство Рябовола, казнь Калабухова, которые удручающе подействовали на каждого из них, снизили боевой дух казачьих полков, зародили сомнение и жела­ние продолжать и дальше вести эту бессмысленную борьбу. Казаки болезненно следили за всем, что происходило в армии, в станицах, в верхах кубанских властей. Быстро менялись Войсковые Атаманы. После ненавистного Филимонова булава перешла как будто к своему казаку, генералу Успенскому. Но тот внезапно через месяц умер, заболев брюшным тифом. Атаманом Кубанского казачьего Войска избрали генера­ла Букретова. Не все его знали на Кубани, он не был потомственным казаком. На первых порах этот генерал был как будто лоялен к Глав­ному командованию, вместе с тем опасался противостояния высших на­чальников казачьих войск. Такая двойственность его поведения уси­ливала недоверие к нему и его действиям.

Шел март 1920 года. Распутица, бездорожье, непролазная грязь, без продовольствия, боеприпасов, колонны белых, в куче кони, люди, беженцы, женщины, дети шли в одну сторону - на юг. Смешались фронт и тыл, строевые и нестроевые части, шли, не отдавая отчета о своем страшном будущем. Бродили слухи о перемирии с большевиками. Но большинство казаков это не поддерживало, шли с надеждой на помощь Бога и союзников.

Главные силы Кубанской армии, где начальниками боевых частей были генералы Науменко, Бабиев, Шифнер-Маркевич, Шкуро, Муравьев и другие, отступали на Туапсе. Часть армии во главе с ее командующим генералом Улагаем, который недавно сменил Покровского, шла на Новороссийск. В районе Армавира сошлись дороги Кубанской армии и 4-го Донского конного корпуса, отходящего также на Туапсе.

Голые горы, все вокруг съедено до соломинки, пустые казачьи саквы, ни крошки хлеба. Уже прешли перевал Гойтх, позади осталась гора Индюк. Bсe для степного казака здесь враждебно - и эти горы, и наступающая по пятам конница красных. Из засад постреливают какие-то зе­леные, население станиц и горных селений провожало с явной недобро­желательностью. Казаки по дороге питались опавшими прологодними грушами, собирали гнилые орехи, лошади грызли сухие ветки деревьев, объедали хвосты и гривы друг у друга. Все чаще встреча­лись умирающие от голода люди, многие заражались трупным ядом. Вся надежда на Туапсе, там были склады, там можно было расчитывать на отдых. Но в Tyaпсe не было никаких запасов, никто о войсках заб­лаговременно не подумал. Ко всем бедам, добавились тиф и холера.

К тому времени в 3-м Уманском оставалось не более двух сотен казаков. Часть казаков разбрелась по своим станицам, другие ушли в горы. Оставшиеся, верные долгу и присяге, брели на свою гибель, не зная, что их ждет, отдавали за кусок хлеба лошадей, седла. Ни о ка­ком традиционном порядке и дисциплине разговора не могло быть. В порту их никто не ждал, не увидели они там обещанных кораблей. Ос­тавалось одно, катиться дальше вдоль побережья - на Сочи и Адлер.

Почти до последних дней 1-м Кубанским корпусом командовал генерал Науменко. Еще перед переходом на левый берег Кубани он факти­чески объявил о роспуске корпуса и прекращении всякой борьбы:

- « Мы идем в Грузию, где Кубанская армия будет реорганизована. А сейчас, казаки корпуса вольны идти туда с командным составом или оставаться в своих станицах. Притеснений им никто ни в чем чинить не будет...»

Остатки корпуса отходили под прикрытием частей генерала Бабиева и полковника Морозова. Когда Атаман Кубанского Войска отдал приказ оказать поддержку этим частям, генерал Науменко отказался его выполнить. Это было начало полного разложения Кубанской армии. Был слух, что Атаман Войска вел переговоры с Грузией о депорта­ции армии или о пропуске ее через ее территорию в сторону Трапезунда. Но среди грузин друзей не оказалось. Кубанская армия оказалась в замкнутом круге. Люди, как тени, им было все равно, Грузия или большевики. Без хлеба, фуража, без патронов на узкой дороге вдоль приморского побережья на расстоянии 22 километров растянулась практически неуправляемая, некогда грозная Кубанс­кая армия. Полки и дивизии возглавляли, вместо убывших в Крым ге­нералов, молодие офицеры, не имеющие ни опыта, ни воли. Все чего-то ждали, ждали указаний, ждали кораблей, ждали продовольствия, боеприпасов.

С последней надеждой на помощь в Крым отправляются Атаман Войка генерал Букретов и председатель правительства Иванис. А остав­шиеся, глазами искали дымок в море, откуда могли, в конце концов, появиться долгожданные морские транспорты.

Недавно боеспособная Кубанская армия численностью более 60 тысяч человек, вдруг стала беспомощной, как рыба, выброшенная на берег, по­корно ждала самоуничтожения. Возвратились Букретов и Иванис, но положение не изменилось, обещанного продовольствия и помощи со стороны Крыма не дождались. Офицеры, казаки бросали все и уходили в горы. С небольшим отрядом казаков ушел туда же генерал Фостиков, в надежде поднять Кубань на борьбу с большевиками.

И вот прозвучало самое странное для казаков - капитуляция. Позорная весть молниеносно разнеслась по полкам, дивизиям, ко всему бы­ли готовы кубанцы, но только не к этому. Всю армию пронизало немыслимое раннее слово «сдаваться».

Но видимо ничего другого не оставалось. Большевики продолжали теснить. Их командующий Егоров предложил генералу Морозову, приняшему под свое командование Кубанский корпус, переговоры и прекращение бесцельной бойни. Морозов для таких переговоров создает комиссию под своим началом, куда включает начальника штаба корпу­са генерала Дрейлинга, донского генерала Голубинцева и председа­теля правительства Иваниса.

Надо решаться, время работало против кубанцев. Атаман Войска генерал Букретов созывает совещание с широким представительством. В Адлер прибывают начальники частей, от каждого полка избранный офицер, каждая сотня выделяет доверенного казака в чине урядника. Из высшего руководства на совещании присутствовали:

- Атаман Кубанского Войска генерал Букретов

- Начальник штаба Кубанского Войска генерал Лещенко

- Командующий Кубанской армией генерал Улагай

- Начальник штаба Кубанской армии генерал Стогов

- Член Кубанского правительства по военным вопросам генерал

Болховитинов

- Командир 4-го Кубанского корпуса генерал Писарев

- Начальник штаба этого корпуса полковник Караваев

- Командир 1-го Кубанского корпуса генерал Шифнер-Маркевич

- Командир 2-го Кубанского корпуса генерал Науменко

- Начальннк штаба этого корпуса полковник Егоров

- Начальник группы тыла генерал Гулыга

- Бывний Командующий Кубанской армией генерал Шкуро

- Начальник черкесской дивизии генерал Султан-Килич-Гирей

- Начальник снабжения Кубанской армии генерал Замбржицкий

- Инспектор артиллерии Кубанской армии генерал Мальцев

- Председатель Кубанского правительства Иванис.

На совещании рассматривался один вопрос - что дальше делать, про­должать держаться, идти в Грузию или эвакуироваться в Крым?

В это же время, в селе Елизаветпольском под Туапсе, Краевая Рада подтверждает свои предыдущие заявления о том, что единственным главою кубанских сил является Атаман Кубанского Войска, за ним должны оставаться последние решения. Таким заявлением члены Рады вновь пытаются перечеркнуть все договоры с Врангелем.

На совещании в Адлере за немедленное наступление в сторону Кубани высказались сам Войсковой Атаман генерал Букретов, генералы Шкуро, Бабиев и другие. Генерал Улагай настаивал на эвакуации в Крым, при этом вопрос обеспечения транспортов брал на себя. Боль­шая часть участников совещания считала, что для наступления сил явно недостаточно, а переход в Крым может затянуться. В этих усло­виях как может продержаться армия? Красные предъявили ультиматум, ответ на который должен последовать не позже, чем через 24 часа. Нашлись и такие, кто по наивности склонялись к сдаче, надеясь на милосердие большевиков. Вместе с тем, условия капитуляции были жест­кими, многих пугали:

1. Полное прекращение со стороны белых всяких враждебных дейст­вий.

2. Обе стороны, являясь представителями одного народа, прекращают стремление к уничтожению и унижению.

3. Предоставление гарантий всем, кроме уголовников.

4. Обеспечение свободы всем, вплоть до вступления в Красную армию

5. Никакой гарантии руководству и зачинщикам войны.

6. Изъятие коней, седел без всякого вознаграждения.

7. Полная сдача оружия, кроме кинжалов.

8. Предоставление возможности возвращения на родину.

9. Ответ должен быть представлен в течение 24 часов. Комиссия во главе с генералом Морозовым вынуждена была при­нять условия капитуляции. Краевая Рада и часть генералов осудили комиссию за малодушие, обвинив ее членов в предательстве.

В Грузию, в город Гагры, для продолжения переговоров о пропуске армии выехал председатель правительства Иванис вместе с товарищем пред­седателя Верховного Донского Круга Мамоновым. По прямому проводу им удалось переговорить с Тифлисом. В этих переговорах они пыта­лись убедить грузин, что Кубанская армия полностью вышла из подчи­нения Деникину и с его политикой «единой и неделимой России» они ни­чего общего не имеют. Однако грузинское правительство не дало разрешения впустить на свою территорию Кубанскую армию и 4-й Донской корпус. В это время Грузия уже начала вести переговоры с Москвой.

Положение войск все более осложнялось, хотя красные действо­вали вяло. 1-й корпус Кубанской армии вывел на грузинскую границу в районе Романовки, 2-й и 4-й корпуса продолжали находиться в Туапсе, здесь же был отряд генерала Морозова. С продовольствием все хуже, этим никто не занимался, войска полностью перешли на са­мообеспечение. Переехавшие в Сочи Краевая Рада и правительство пол­ностью сняли с себя заботу о снабжении армии. Все, что было




оставить комментарий
страница1/9
Дата16.10.2011
Размер3,55 Mb.
ТипЗакон, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх