Э. П. Кругляков отв редактор icon

Э. П. Кругляков отв редактор


Смотрите также:
Э. П. Кругляков отв редактор...
Современная геополитическая ситуация на северном кавказе: проблемы региональной геостратегии...
Бюллетень №4
А. М. Асхабов (отв редактор), А. И. Таскаев (зам отв редактора), Н. В. Ладанова (отв секретарь)...
В. А. Рычков (отв редактор), Э. М. Агаджанов, Н. В. Хмельницкая, Д. А. Любвин (отв секретарь)...
Экономика. Другие общественные науки...
Ю. Ю. Гранкин (гл редактор), В. Д. Лаза (отв редактор), Л. А...
В. М. Пивоев (отв редактор), М. П. Бархота, Д. Д. Бреннон «Свое»...
В. М. Пивоев (отв редактор), М. П. Бархота, Д. Д. Бреннон «Свое»...
И. А. Альтман (отв составитель), М. В. Воронов...
И. А. Альтман (отв составитель), М. В. Воронов...
Т. А. Ткачева (отв редактор), Е. В. Кузнецова (зам отв редактора)...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9
вернуться в начало
скачать
Мировая наука о креационизме и эволюции

Э.П. Кругляков

20 марта 2006 г. в «Известиях» было опубликовано письмо группы российских ученых в защиту Чарлза Дарвина и теории эволюции. Поводом для письма послужило уже неоднократно упоминаемое в вышедших ранее бюллетенях «В защиту науки» дело Маши Шрайбер и её отца, которые потребовали исключить из школьной программы «устаревший и ошибочный» дарвинизм и включить прогрессивную теорию создания живых существ по божьей воле. Их действиями руководили люди духовного звания. К примеру, митрополит Калужский и Боровский Климент незадолго до упомянутого события сокрушался, что учебники до сих пор старые, с советским менталитетом, и что в них «доминирует дарвинизм». Примерно в это же время появился учебник биологии, где дарвинизм и креационизм рассматриваются на равных (пока...). Учебник не прошёл, но подковёрная борьба продолжается... Ну, а что происходит на Западе? Там тоже идет борьба, о которой мы почти ничего не знаем. По-видимому, наши средства массовой информации (СМИ) предпочитают освещать менее щекотливые темы...

11 апреля 2006 г. Королевское общество Великобритании (Национальная академия наук) выступило с обращением, касающимся неверного подхода к преподаванию эволюции в школах, фактически поддерживающему представления конкретных религиозных конфессий. Обращение опубликовано перед публичной лекцией профессора Стива Джонса в Королевском обществе на тему «Почему эволюция верна, а креационизм ошибочен». Несмотря на весьма спокойный в целом стиль заявления, в нем содержатся и достаточно жесткие утверждения:

«Некоторые версии креационизма несовместимы с научными данными. Например, вера в то, что все виды на Земле всегда существовали в их нынешней форме, несовместимо с большим количеством научных данных по эволюции, например таких, как доисторические ископаемые. Подобным образом вера в то, что Земля возникла в 4004 году до нашей эры, противоречит данным геологии, астрономии и физики, согласно которым Солнечная система, включая Землю, сформировалась около 4600 млн лет назад»;

«Процесс эволюции наблюдаем и сегодня, например в развитии сопротивления бактерий антибиотикам, вредных сельскохозяйственных насекомых пестицидам, а также быстрого развития вирусов, распространяющих грипп и СПИД. Теория эволюции Дарвина помогает нам осознавать эти проблемы и искать их решение».

Обращение английских ученых заканчивается следующим тезисом. «Научный подход оказался исключительно успешным для развития нашего понимания мира, и молодое поколение должно знать о развитии научного знания, включая эволюцию. Оно также имеет право знать, как развивается наука и что, конечно, существуют различные явления, которые наука пока не может объяснить. Найдутся люди, которые захотят понять, совместимы ли научные представления с религиозными (или наоборот), и следует поддержать их в этом начинании. Однако молодое поколение сталкивается с преднамеренными попытками искажения или неверного представления научного знания и понимания с целью продвижения конкретных религиозных представлений».

Как показал дальнейший ход событий, с подобными попытками «искажения или неверного представления научного знания», причем «с целью продвижения конкретных религиозных представлений», встречается большинство стран мира. В июне 2006 г. опубликовано Заявление ученых различных государств по поводу изучения эволюции. Это заявление подписали 67 академий наук разных стран мира, в том числе 27 академий европейских стран, включая академии наук Великобритании, Германии, Испании, Италии, Франции, Швеции и ряда других стран Европы.

Парламентская ассамблея Совета Европы отнеслась с пониманием к обеспокоенности ученых и их доводам по поводу проникновения креационизма в школы под видом науки. К июню 2007 г. проект соответствующей резолюции, обращающей внимание правительств европейских государств на недопустимость преподавания креационизма под видом научной дисциплины, был полностью готов, однако резолюция не прошла. Только 4 октября 2007 г. резолюция № 1580 под заголовком «Опасность креационизма для образования» все же была принята, причем на этот раз довольно внушительным большинством.

В документе четко отмечается, что «Креационизм ...не может претендовать на статус научной дисциплины». Что же касается теории эволюции, то она не имеет никакого отношения к божественному откровению и основывается на фактах». Вот ещё одно важное утверждение из рассматриваемого документа:«Её (теории эволюции. - Э.К.) отрицание может привести к серьезным негативным последствиям для развития наших обществ». Странно, что Россия никак не высказалась по поводу данной резолюции. Мало того, из всех газет только одна («Учительская газета») отважилась опубликовать текст резолюции. Между тем если Россия не на словах, а на деле действительно выбирает инновационный путь развития, то проникновение креационизма в школы, теологии в светские вузы, повсеместное насаждение религиозной пропаганды и негласный запрет в СМИ антирелигиозных выступлений неизбежно поведут страну не к инновационному развитию, не к прогрессу, а к Средневековью.

Автор данной статьи никогда не ставил своей целью борьбу с религией. Он лишь хотел бы, чтобы не попирались законы светского государства, именуемого Россией, и чтобы у нашей страны действительно была перспектива стать одним из ведущих государств мира. Автор поддерживает резолюцию № 1580 (2007) и считает, что с ней необходимо ознакомить как можно больше граждан России. Приводим эту резолюцию.

^ Опасность креационизма для образования

Резолюция № 1580 (2007) Парламентской ассамблеи Совета Европы

  1. Настоящая резолюция не борется против веры - право на свободу вероисповедания этого не допускает. Её цель - предостеречь от определенной тенденции подменить науку верованием. Необходимо отделять веру от науки. Они не находятся в антагонистических отношениях и могут сосуществовать. Не стоит противопоставлять науку вере, но и нельзя допускать, чтобы вера противопоставляла себя науке.

  2. Некоторым людям Творение как предмет религиозной веры дает смысл существования. Тем не менее Парламентская ассамблея обеспокоена возможностью нездоровых последствий распространения идей креационизма в рамках наших образовательных систем и последствиями этого распространения для наших демократических государств. Если мы не примем необходимых мер, креационизм может стать угрозой правам человека, имеющим для Совета Европы ключевое значение.

  3. Креационизм, возникший как отрицание эволюции человечества в ходе естественного отбора, на протяжении длительного периода времени был почти исключительно американским феноменом. Сегодня идеи креационизма прокладывают себе дорогу в Европе, и их распространение всецело охватило некоторые государства - члены Совета Европы.

  4. Главная мишень современных креационистов, большинство из которых исповедуют христианство или ислам, - образование. Они пытаются сделать всё возможное для того, чтобы их идеи были включены в школьную образовательную программу. Однако креационизм не может претендовать на то, чтобы быть научной дисциплиной.

  5. Креационисты ставят под сомнение научный характер определенных областей знания и утверждают, что эволюционная теория является лишь одной из интерпретаций наряду с другими. Они обвиняют ученых в том, что те не предъявляют достаточно очевидных доказательств обоснования научности эволюционной теории. Напротив, креационисты отстаивают в качестве научных свои утверждения, ни одно из которых не выдерживает объективного анализа.

  6. Мы являемся свидетелями распространения образа мышления, который бросает вызов надежно установленным знаниям о природе, эволюции, нашем происхождении и нашем месте во Вселенной.

  7. Существует реальная угроза путаницы в головах учеников между тем, что относится к убеждениям, верованиям и разного рода идеалам, и тем, с чем имеет дело наука. Установка «все вещи равны» может казаться привлекательной и толерантной, но в действительности является опасной.

  8. Креационизм внутренне противоречив. Теория «разумного замысла» (intelligent design), являющаяся новейшей, усовершенствованной версией креационизма, допускает определенную степень эволюции. Однако теория «разумного замысла», представленная в более утонченной форме, стремится представить свой подход в качестве научного, и в этом состоит её опасность.

  9. Ассамблея постоянно настаивает на первостепенной важности науки. Наука сделала возможными значительные достижения в сфере жизнедеятельности и условий труда и является важным фактором экономического, технологического и социального развития. Теория эволюции не имеет никакого отношения к божественному откровению и основывается на фактах.

  10. Креационизм утверждает, что он основывается на научной строгости. В действительности же креационисты оперируют тремя типами утверждений: чисто догматическими, заведомо искаженным цитированием научных положений, порой иллюстрируемых удивительными фотографиями, мнениями более или менее известных ученых, большинство из которых не являются специалистами в данной области. С помощью этих приемов креационисты пытаются привлечь к себе внимание несведущих в науке людей и породить сомнение и путаницу в их головах.

  11. Эволюционная теория имеет отношение не только к эволюции человечества и популяциям. Её отрицание может привести к серьезным негативным последствиям для развития наших обществ. Достижения в области медицины, имеющие своей целью борьбу с инфекционными заболеваниями, такими как СПИД, невозможны, если отрицать принципы эволюции. Без понимания механизма эволюции мы не можем адекватно оценить те риски, которые повлекут за собой уменьшение биологического разнообразия и климатические изменения.

  12. Наш современный мир имеет долгую историю, важной частью которой является развитие науки и технологий. Однако научный подход до сих пор не осмыслен до конца, и это способствует развитию всевозможных видов фундаментализма и экстремизма. Тотальное отрицание науки - определенно одна из самых серьезных угроз правам человека и гражданским правам.

  13. Война против теории эволюции и её сторонников чаще всего принимает формы религиозного экстремизма, который связан с экстремистскими праворадикальными движениями. Креационистские движения заключают в себе реальную политическую силу. Фактом является то, что некоторые защитники креационизма готовы заменить демократию теократией.

  14. Все ведущие представители главных монотеистических религий занимают более сдержанную позицию. Папа Бенедикт XVI, к примеру, как и его предшественник Папа Иоанн Павел II, сегодня превозносит роль науки в эволюции человечества и признает, что теория эволюции - «больше, чем просто гипотеза».

  15. Преподавание эволюционизма как фундаментальной научной теории - ключевой момент для будущего наших обществ и демократических государств. В силу этого эволюционная теория должна занимать центральное место в учебном плане и особенно в программе преподавания научных дисциплин, поскольку, подобно любой другой научной теории, она способна выдержать тщательную научную проверку. Эволюцию можно видеть везде -от чрезмерного использования антибиотиков, что способствует появлению устойчивых к ним бактерий, до сельскохозяйственного злоупотребления пестицидами, что влечет за собой мутации насекомых, на которых пестициды уже не оказывают никакого воздействия.

  16. Совет Европы придает большое значение важности преподавания культуры и религии. Во имя свободы слова и личных убеждений, идеи креационизма, как и всякое другое теологическое положение, вполне могут быть представлены в качестве дополнения к культурному и религиозному образованию, но они не могут претендовать на признание их научными.

  17. Наука воспитывает в нас строгость мышления. Она не стремится объяснить, «почему вещи существуют», но дает нам понимание того, как они существуют.

  18. Исследование роста влияния креационизма показывает, что спор между креационизмом и эволюционизмом выходит далеко за рамки интеллектуальной полемики. Если мы не предпримем необходимых мер, ценности, являющиеся ключевыми для Совета Европы, окажутся под непосредственной угрозой со стороны креационистских фундаменталистов. Одна из задач парламентариев Совета Европы заключается в том, чтобы реагировать до того, как будет слишком поздно.

  19. Парламентская ассамблея настоятельно призывает государства - члены Совета Европы, и в особенности руководителей в сфере образования, к следующему:

    1. Защищать и продвигать вперед научное знание.

    2. Укреплять изучение основ науки, её истории, эпистемологии и методологии, наряду с изучением объективного научного знания.

    3. Делать науку понятнее и привлекательнее, показывать её связь с реальностями современного мира.

    4. Твердо противостоять преподаванию креационизма как дисциплины, имеющей такой же научный статус, что и теория эволюции, и в целом не допускать презентации креационистских идей в какой-либо дисциплине, не являющейся религиозной.

    5. Продвигать преподавание эволюционизма как фундаментальной научной теории в рамках школьной учебной программы.

  20. Ассамблея приветствует тот факт, что 27 академий наук государств - членов Совета Европы в июне 2006 г. подписали Декларацию о преподавании эволюционизма, и призывает все государства, которые до сих пор этого не сделали, также подписать данную Декларацию.



^ Комментарий к дискуссии «Надо ли пересматривать теорию Дарвина?»

С.Г. Мамонтов

Величайшей заслугой Петра I перед Отечеством является введение в России светского образования, благодаря которому она в короткий срок преодолела свою техническую отсталость и превратилась в европейскую державу. Уж на что набожной женщиной была дочь его, императрица Елизавета Петровна, но в Указе об учреждении Московского университета она специально оговорила: «попечение о богословии справедливо оставляется Св. Синоду». Светский характер нашего государства закреплен в Конституции Российской Федерации. Но светский - не значит атеистический, это - подмена понятий. Светский характер образования означает только одно - содержание образовательных программ устанавливается государством, а не какими бы то ни было религиозными организациями.

Разговор на тему «Надо ли пересматривать теорию Дарвина?» вызвал множество откликов телезрителей. Тихая и спокойная биологическая теория, повествующая о взаимоотношениях организмов со средой обитания и о биологических механизмах приспособления к ней видов живых организмов, которая служит основой современного понимания биологии, вдруг стала предметом повышенного внимания общественности и ожесточенных дискуссий. В чем же дело? Учитывая интерес к проблеме, а также то обстоятельство, что 17 января 2008 г. в эфир на ТВЦ не пошел целый час записи, предлагаю читателям свой краткий комментарий к этой дискуссии.

Прежде всего хочу отметить, что эта дискуссия - не изолированное явление в нашей общественной жизни. Не случайно в заставке к телепередаче было показано озабоченное лицо Кирилла Шрайбера и грустное личико его дочери Маши - «героев» нашумевшей истории с иском в суд в 2006 г. о запрете эволюционной теории Ч. Дарвина и о замене её на божественное творение человека. Жестокосердые судьи не стали обязывать Министерство образования пересматривать образовательный стандарт, разработанный большим коллективом профессоров и учителей с привлечением методистов-профессионалов, сверенный с уровнем мировых научных достижений, апробированный на практике многотысячным коллективом учителей-биологов иметодистов. На основании законов нашей страны, как известно, в иске было отказано. Тогда знамя борьбы с дарвинизмом подхватил Андрей Максимов, призвав биологов к ответу: «Почему школа не уважает моего сына?» (Замечу мимоходом, что г-н Максимов слегка лукавит - он-то знает, что девятилетних детей теории Дарвина не обучают).

Надо сказать, любопытная компания собралась для проталкивания креационизма в общеобразовательную государственную школу: бывший учитель пения; специалист по рекламе татуировок; знаменитый писатель и журналист, знаменитый режиссер Марк Захаров на страницах «Известий» поставил вопрос по-шекспировски: «Что нам Дарвин?». Всё это - и «обезьяний процесс» в Петербурге, и многочисленные обсуждения на радио и на телевидении «ненаучности», «недоказанности» и «безнравственности» дарвинизма и современной теории эволюции - наводит на мысль о тщательно спланированной и хорошо организованной кампании. Сдается мне, что громким хором униженных и оскорбленных деятелей культуры дирижирует протоиерей Всеволод Чаплин, который последние годы в крайне агрессивной и грубой манере требует от нашей школы отбросить «материалистические бредни», «развенчать химеру так называемого научного мировоззрения», угрожая в противном случае тем, что «народ (!) должен будет отказать ей в доверии». В пылу борьбы отец Всеволод сделал совсем уж сногсшибательное заявление, сказав, что школа должна подстраиваться к желаниям учеников и их родителей. Испокон веку было наоборот - ребенок шел к наставникам за знаниями. Именно школа дает ученикам научно целостную и внутренне непротиворечивую систему знаний о мире, в котором они будут жить и работать. По-видимому, отец Всеволод хотел сказать, что ему не нравятся наставники и их пора заменить на других, более искушенных в вопросах веры.

«Бред», - говорила девочка Маша о теории происхождения человека Ч. Дарвина. «Теория Дарвина - псевдонаучная», - разъяснял её папа в многочисленных интервью: «Я читал его книги - это просто детский сад. Чепуха. Прокатился на корабле, клювики птиц посмотрел - и вот тебе целое учение. Это просто обман людей». Все доказательства эволюционной теории, по Шрайберу, «были сфальсифицированы», «детям сообщают заведомо ложную информацию об окружающем мире... пропаганда этой теории является самым настоящим гуманитарным преступлением». «Жульничество», «мошенничество» - вот слова, которыми г-н Шрайбер позволяет себе оценивать научную теорию, которой придерживается весь цивилизованный мир и которая обоснована многочисленными фактами, накопленными в самых разных областях биологии. Иначе, как глумлением над преподавательским корпусом и международным научным сообществом такие заявления назвать нельзя.

Во всей этой истории привлекает к себе внимание позиция представителей Русской православной церкви. Председатель отдела по делам молодежи Санкт-Петербургской епархии отец Артемий Скрипкин похвалил Машу и назвал «гражданским мужеством» оскорбительный выпад малограмотной девочки против великого естествоиспытателя (200-летие со дня рождения которого в следующем году будет отмечать цивилизованный мир), а заодно и против современных ученых - биологов, физиков, геологов, изучающих эволюцию жизни на Земле. «Диким племенем научников» называет ученых отец Даниил Сысоев. «Дарвинизм, - обобщает отец Константин Буфеев, - еретическое учение, насажденное дьяволом». Автор православного учебника биологии г-н Вертьянов сочувственно цитирует высказывание преподобного Варсонофия Оптинского, в котором «система английского философа Дарвина» называется «звериной философией». Тут впору испугаться не только детям, но и их верующим родителям: чему же учат в школе наших детей?

В своей работе «Ересь эволюционизма» отец Константин пишет: «Креационисты пытаются примирить веру и науку путем пересмотра научных гипотез и осмысления экспериментальных фактов таким образом, чтобы они не противоречили Божественному Откровению» и цитирует Феофана Затворника: «Истинной и настоящей теорией может быть только та, которая согласна с христианскими истинами». Как же именно хочет примирить отец Константин науку и православное вероучение? Очень просто: «Надо признать, что нет ни одного факта, доказывающего эволюцию, ни в мире биологическом... ни в эволюции слоев земной коры, ни в эволюции звездных систем».

Меня очень позабавило утверждение Андрея Максимова: «Подавляющее большинство людей сведуще в биологии». Прошу прощения, но умение отличить кошку от собаки и козла от барана отнюдь не значит быть сведущим в биологии. Биология - обширная, сложная и очень точная область знаний, проблемы которой нельзя обсуждать на бытовом уровне. Впрочем, г-н Максимов тут же блестяще проявил свою эрудицию: «У Дарвина написано, что человек умелый превратился в Человека прямо ходящего». Андрей Маркович, надо думать, трудов Ч. Дарвинаи в руках не держал. У Дарвина это не написано и не могло быть написано, поскольку эти предковые формы человека разумного (т.е. нас с вами) были обнаружены и описаны только в XX в. Но у Дарвина (Происхождение человека и половой подбор. С.-Петербург, 1896) есть слова, над которыми стоит задуматься: «Главное заключение, к которому приводит настоящее сочинение, состоит в том, что человек произошел от какой-нибудь ниже организованной формы. Основы, на которые опирается этот вывод, никогда не поколеблются. Тот, кто не смотрит, подобно дикарю, на явления природы как на нечто бессвязное, не может думать, чтобы человек был плодом отдельного акта творения. Он должен будет признаться, что человек и млекопитающие произошли от одного общего прародителя». Сходный уровень осведомленности проявляет и г-н Шрайбер. В интервью «Российской газете» он уверенно заявляет: «...динозавры сохранились в виде ящериц, тритонов, крокодилов». Человеку, не умеющему отличить амфибий от рептилий, вряд ли стоит браться за критику биологической теории, одним из краеугольных камней которой служит сравнительная анатомия.

Апологеты креационизма вообще любят делать открытия в биологии. Автор православного учебника Общей биологии г-н Вертьянов недавно («Нескучный сад», 1.02.2008 г.) порадовал нас сообщением, что у мужчины на два ребра меньше, чем у женщины, поскольку женщина сотворена из ребра Адама. Анатомы могут рыдать и посыпать голову пеплом. Игумен Вениамин (бывший инженер) объясняет биологам, что знаменитые вьюрки, которых наблюдал Дарвин на Галапагосских островах, на самом деле относятся к одному(!) виду, на каковом основании и советует эволюционистам «быть поскромнее». Один из сторонников концепции Творения, доказывая уникальность человека, приписывает только ему способность к цветовому зрению и альтруистическому поведению и т.д.

Священник Стефан Красовицкий в издании «Православное действие» настоятельно рекомендует для изучения статью некоего д-ра Риммера «Крушение теории эволюции». Читаем: «... лошадь и осёл, как принадлежащие хотя и к различным семействам, но входящие в один и тот же вид». Может вменяемый человек тут что-нибудь понять? Только одно - у доктора Риммера явные нелады с биологической систематикой. Далее он пишет: «...теория эволюции утверждается на том ошибочном предположении, что благоприобретенные, то есть некоторые новые черты или свойства передаются дальше из поколения в поколение». На самом деле после Ламарка (1809 г.) никто (кроме печально знаменитого Т.Д. Лысенко) не говорил о наследовании благоприобретенных в течение жизни организма признаков. Теория видообразования построена на прямо противоположном явлении - передаче в ряду поколений именно наследственных изменений, которые возникают в результате мутаций на генетическом уровне и сохраняются или устраняются естественным отбором. В другом месте д-р Риммер приписывает эволюционистам собственную выдумку, что «неандертальцы уничтожили расу Кро-Маньон». Далее следует открытие: «Неандертальский Человек принадлежит к высшему типу человека». Остальная аргументация такого же уровня.

Сторонники концепции креационизма производят удручающее впечатление примитивностью своих аргументов и девственной неосведомленностью в предмете, который они обсуждают. В таких условиях научная, да и просто продуктивная дискуссия с ними становится невозможной. Вот ещё пример: отец Константин Буфеев считает, что доказательством эволюции было бы превращение одного вида в другой, происходящее у нас глазах. На нашем диспуте он говорил: «...превращение одного вида в другой, например: рыбы выметали икру, а из нее вылупились лягушки. Взять муху-дрозофилу, облучить ее и увидеть, что она перестала быть мухой, а стала слоном или стрекозой». Требование таких экстравагантных доказательств эволюции со стороны служителей церкви понятно: их мир сотворен за 6 дней 7 тыс. лет назад и им трудно понять, что результатов эволюции надо ждать миллионы лет.

Представление о всеобщей трансформации - кого угодно во всё, что угодно, - противоречит законам природы и никакого отношения к теории развития органического мира не имеет. Но наука, изучающая предметы и явления материального мира и причинно-следственные связи между ними, чудесами не занимается. Это - область богословов, где они и преуспевают.

Приведем цитаты. Василий Великий: «Земля украшается прежде Солнца, чтобы заблуждающиеся перестали поклоняться Солнцу и признавать, будто оно дает причину жизни». Амвросий Медиоланский: «Солнце не есть виновник растительности. Солнце моложе зеленого побега, моложе зеленой травы». Древним отцам церкви это простительно: они не знали слова «фотосинтез», но отца Константина Буфеева, надеюсь, учили этому в школе. Странно, однако, что отец Константин (геолог по образованию) не знает о существовании абсолютной шкалы геологического времени, охватывающего период 4,6 млрд лет, и одной из задач которой является «установить, когда появились данные организмы, сколько времени они существовали, какие у них были предки, кто стал их потомками и как они развивались» (Короновский Н.В., Хаин В.Е., Ясаманов Н.А. Историческая геология. М.: Наука, 2006). Слова отца Константина «геологи никогда не имели отношения ни к какой хронологии», произнесенные спокойным и уверенным тоном, имеют целью ввести телезрителей в заблуждение. Расчет здесь, по-видимому, на то, что среди миллионов телезрителей немного найдется людей, которые захотят проверить слова ученого-геолога, они просто поверят ему на слово.

Обработка общественного мнения с помощью псевдонаучных аргументов и просто неверных утверждений подкрепляется попытками воздействовать на эмоциональную сферу людей. Креационисты потрясают замшелыми аргументами столетней давности вроде «пильтдаунского человека» (подделка, выявленная самими антропологами) или «гесперопитека» (ошибка, также довольно скоро обнаруженная) потому, что больше за душой у них ничего нет. Однако на этом зыбком основании они позволяют себе делать заявления, что все факты, лежащие в основе современных представлений об эволюционном развитии жизни на Земле, - фальсификация и подделка.

Всё это скучно и утомительно, и на весь этот примитив не стоило бы тратить время. Однако в общественное сознание настойчиво внедряется мысль, что теория эволюции - никакая не биологическая теория, а философская концепция, призванная оправдать все насилия, совершаемые в человеческом обществе. Газета «Новые известия» (28.02.06) приводила высказывание г-на Шрайбера: «Именно теория эволюции послужила псевдонаучным оправданием самым кровавым революциям, войнам, массовым репрессиям и казням Двадцатого Века». На нашем диспуте отец Даниил Сысоев, обращаясь к публике в зале, провозгласил: «Эволюционисты бросали людей в печи Освенцима!». (К сожалению, это место было вырезано при монтаже.) Должен сказать, что ничего более недобросовестного, непристойного и безответственного я никогда не слышал. Для объяснения социальных проблем нет нужды привлекать биологию: войны и революции вызываются социально-экономическими и вытекающими из них политическими причинами. А г-ну Шрайберу, который сокрушается о том, что «теория Дарвина несет в себе скрытую асоциальную идеологию, так как применительно к жизни общества и бизнесу теория естественного отбора приводит к чрезвычайно негативным последствиям, поскольку естественный отбор предполагает жестокое отношение и уничтожение слабых», я бы посоветовал освежить в памяти такой пассаж из Библии: « И сказал Давид в тот день: всякий, убивая евусеев, пусть поражает копьем и хромых и слепых. Посему и говорится: слепой и хромой не войдут в дом (Господень)». Так что идея улучшения рода человеческого и очищения его от неполноценных сочленов не нова. Мы встречаемся с этой идеей в легенде о древней Спарте, где якобы бросали со скалы в пропасть слабых младенцев. Этой же идеей очищения пронизана и борьба с различными ересями, которыми так богата церковная история. С распространением в Европе христианской религии - религии любви к человеку - разве меньше стало войн? Не с именем ли Христа свирепствовала инквизиция, велись религиозные войны XVI - начала XVII в., уничтожившие 30% населения Европы? Наполеон Бонапарт получил императорскую корону из рук Папы Римского, что не помешало ему в захватнических войнах уложить, по словам Лафайета, половину мужского населения Франции. Еврейские погромы в царской России устраивали не атеисты, а ревнители православия. И можно ли себе представить, что христолюбивые императоры Франц-Иосиф австрийский и Вильгельм II германский начали войну с безбожной Францией и с православным императором Николаем II только потому, что начитались книжек Дарвина? Очень сочувствую тем, кто так думает.

Воспитатель петербургского юношества отец Артемий Скрипкин (выпускник театральной школы) говорит: «...теория Дарвина - это чистая мифологема. Более того, этой идеей были подкреплены многие преступления против человечества в XX веке». Гитлер в детстве учился в церковной школе. Свое обращение к народу в связи с нападением на Советский Союз он закончил словами: «С нами Бог!» (а не Дарвин...). Могу сказать только одно - весьма прискорбно, что священнослужители позволяют себе так недостойно спекулировать на злодеяниях нацистов для того только, чтобы хоть как-то бросить тень на теорию, о которой у них самые примитивные и превратные представления. Утверждение всех этих господ (уж не знаю, по неведению или злонамеренно), что, согласно теории Дарвина, выживают сильнейшие, свидетельствует об их невежестве. Выживают наиболее приспособленные, а степень приспособленности оценивается по вкладу особей в генофонд последующих поколений. Понятие «сильнейший» в биологии не употребляется в силу его расплывчатости. Жаль, что приходится разъяснять столь простые вещи. Теория естественного отбора как результата борьбы за существование относится ко всему органическому миру - к микроорганизмам, к растениям и животным. Она отражает просто факт существования различных форм взаимоотношений между организмами внутри вида и между разными видами в природе. Переносить на эти отношения морально-этические нормы, принятые в человеческом обществе, нет никаких оснований.

Социал-дарвинизм, основателем которого считается английский философ Герберт Спенсер, который и ввел в употребление термин «выживание сильнейшего», был попыткой приложения биологической теории к общественным отношениям. Именно социал-дарвинизм и имеют в виду критики дарвинизма. Но он не имеет ни малейшего отношения к природным явлениям и к собственно дарвинизму и уж тем более к современной теории эволюции. Требования запретить изложение в школе теории естественного отбора, как якобы воспитывающей в детях «зверочеловека», есть попытка обмана доверчивых людей. Это всё равно, что рассказывать детям (чтобы не травмировать их психику), как волки заготавливают на зиму сено и как родители нашли их в капусте (чтобы не порушить их невинность). Или объяснять существование хищных инфузорий, хищных растений, глубоководных актиний, медуз, кровососущих комаров и т.д. грехопадением Адама, как делает это С.Ю. Вертьянов в своем учебнике биологии.

Мысль об отсутствии смерти и тления в первозданном мире до грехопадения Адама, озвученная С.Ю. Вертьяновым и активно поддержанная отцом Константином, заслуживает особого внимания, поскольку в этом случае никакая эволюция не нужна и невозможна. Как известно, Бог насадил сад в Эдеме и повелел первым людям питаться плодами дерев. «Всем зверям земным и всякому гаду пресмыкающемуся всякую траву в снедь». (С. Вертьянов утверждает, что льву было достаточно кочана капусты. Заметим попутно, что кочаны - результат селекции, дикорастущая капуста - листовая). Но поедание растений и их плодов означает смерть и растений, и живых зародышей этих организмов (семян)! Авторы Книги Бытия, пророк Исайя и св. отцы могли разуметь под живыми организмами только подвижных крупных животных, но когда в наше время автор школьного учебника фактически исключает растения из числа живых организмов, а другой кандидат наук, г-н Буфеев, его усердно в этом поддерживает, это выше моего понимания.

Третий год читающая публика обсуждает вопрос, унижает или не унижает ребенка изучение эволюционной теории происхождения человека и нельзя ли излагать на уроках обе концепции - естественнонаучную и Божественного Творения - как равноправные версии? А школьник пусть сам разбирается, делает свободный выбор между обеими. Тогда давайте предложим ему также самому выбрать, какая теория ему больше нравится: геоцентрическая или гелиоцентрическая? Тем более что он каждый день видит, как Солнце всходит и заходит, а в США 20% взрослых американцев считают, что Солнце вращается вокруг Земли («Вашингтон пост», 20.02.2008 г.; впрочем, скоро и у нас так будет, поскольку астрономию в школе отменили). И как быть: полагаться в этом вопросе на Библию или на Коперника? И как быть учителю? Предложить школьникам выбрать из этих двух версий ту, которая им больше нравится? Людей, которые могут научно доказать, что Земля вращается вокруг Солнца, не так много. Но за последние 500 лет люди привыкли доверять науке. Однако доверие - это еще не вера.

В школу идут за знаниями. За верой и религиозными наставлениями идут в храм. Наука и вера - это разные миры и попытки совместить их - занятие бесплодное. Кстати, разве в православных семинариях и духовных академиях теория Дарвина излагается как версия, равная библейской? Конечно, нет. Она, как мы видели, объявляется еретической. Разве католическое и лютеранское вероисповедания объявляются равными по своей истинности с православием? Конечно, нет. Так откуда же возникло требование о равноправном изложении библейской версии происхождения человека в светской общеобразовательной школе? И так ли оно безобидно?

При равноправном изложении этих версий что может ответить учитель на вопрос школьника: «В Библии сказано, что человек создан из глины, а глина - это соединения алюминия и кремния. Но ведь в организме человека их нет? Куда они подевались?». Здесь отец Даниил меня прервал, громогласно заявив: «Не из глины, а из праха земного. В Библии не указан состав глины». Зачем же так лукавить перед телевизионной аудиторией? В Библии состав глины не указан и не мог быть указан, потому что в те древние времена люди ничего не знали о химических элементах. Те же алюминий и кремний были выделены только в первой четверти XIX в. В словаре Даля читаем: «прах - пыль, персть, тлен, перегнившие останки, чернозем, земля», а сам отец Даниил в своём труде «Эволюционизм в свете православного учения» цитирует св. Иринея Лионского, который писал, что Господь создал человека из земли (т.е. из смеси песка и глины). Один из участников обсуждения этой передачи (А. Милюков) возмущался «чудовищным аргументом» Мамонтова о невозможности сотворения человека из глины (!) на том основании, что в человеческом теле не содержится каких-то там элементов (курсив мой, восклицательный знак - А. Милюкова). Что же здесь чудовищного? Возможно, А.Милюков действительно полагает, что его тело состоит не из нуклеиновых кислот, белков, жиров и углеводов, а из алюмосиликатов. Оставим его в этом заблуждении. Но зачем же обманывать детей?

Кстати, о химических элементах. Отец Константин Буфеев настаивает на буквальном понимании библейских строк и учения святых отцов, которые вслед за Эмпедоклом учили, что основными элементами природы служат стихии - огонь, воздух, вода и земля. Должны ли мы эти взгляды излагать как равноправные с таблицей Менделеева?

Совмещение в общеобразовательной школе научного и религиозного подходов недопустимо. Для осознанного выбора у детей просто недостаточно знаний. Я убежден, что развернувшаяся пропагандистская кампания, направленная на дискредитацию школы и научного знания вообще имеет одну цель - убедить, что единственный источник истины - священнослужитель. Вот он всё точно знает - и про возникновение мира, и про сотворение человека. Мы плавно сползаем в XVII век, когда в Славяно- греко-латинской академии монахи братья Лихуды именно так наставляли юношество.

Могут сказать: христианские богословы давно отошли от буквального понимания сотворения мира в шесть дней. Таких крайних взглядов придерживается только небольшая группа священников, их позиция не отражает позиции церкви. Боюсь, что это не так. Центр «Шестоднев», которым руководит отец Константин Буфеев, создан по благословению патриарха. А сам патриарх на Рождественских чтениях 2007 г. высказался против, как он выразился, «навязывания» представления о том, что «человек произошел от обезьяны». Издательство Троице-Сергиевой лавры выпустило вторым изданием учебник С.Ю. Вертьянова, построенного на буквальном толковании «Шестоднева»,несмотря на обстоятельную и содержательную критику, которой этот учебник подвергся. Похоже, однако, что содержательная часть естественнонаучных дисциплин, преподаваемых в школе, деятелей церкви вообще мало волнует. После завершения нашей дискуссии один из её участников, Николай Борисов, спросил отца Константина: «Как же Вы можете рекламировать такой безграмотный учебник, как "Общая биология" Вертьянова?». На что г-н Буфеев спокойно ответствовал: «Все эти ошибки - это мелочи, блохи. Главное - православное отношение к предмету».

Всё это совсем не так безобидно, как может показаться. Сейчас в обществе идёт дискуссия, инициированная руководством Русской православной церкви: вводить или не вводить в школьную программу образования предмет «Основы православной культуры». Казалось бы, что тут плохого и почему эта общественная дискуссия приняла столь острый характер?

Обоснованную обеспокоенность вызывает попытка церковных пропагандистов внедрить в общественное сознание мысль об опасности для духовного здоровья общества материалистического взгляда на мир. Но загонять всех детей в православие в рамках учебного процесса (а мы знаем, такая практика уже существует в ряде регионов) не только незаконно, а просто преступно. Ставить детей перед выбором - самостоятельным выбором! - существует ли Земля 7,5 тыс. лет или же 4,5 млрд. лет - значит обрушить всю систему образования.

В действительности речь идет не о нравственном воспитании школьников в рамках безобидного предмета «Основы православной культуры» (ОПК), а об установлении церковной цензуры над содержанием естественных и общественных дисциплин. Вот это действительно опасно для общества и тревога 10 академиков, обратившихся в 2007 г. к президенту с открытым письмом, содержащим протест против нарастающей клерикализации нашего общества, вполне понятна. А вот письмо 225 кандидатов и докторов, которые объявили «ненавистниками России» всех противников введения ОПК в школе, вызывает глубокое сожаление.

Следует отметить, что указанное письмо вызвало крайне негативную реакцию со стороны научного сообщества. Более 1700 ученых в свою очередь обратить к Президенту с обстоятельным и глубоко обоснованным протестом против введения ОПК в общеобразовательную государственную школу.

^ Известно, что в странах Европы и в США преподавание религии в государственных школах в какой бы то ни было форме запрещено.


Уважаемые коллеги, по-видимому, не до конца продумали последствия такого шага. Вот почему этот свой комментарий мне приходится закончить той же фразой, которой я завершил нашу дискуссию на ТВЦ: «Наше общество вступает в фазу обскурации».


^ Отрывок из автобиографии

Чарлз Дарвин

(...) В течение этих двух лет мне пришлось много размышлять о религии. Во время плавания на «Бигле» я был вполне ортодоксален; вспоминаю, как некоторые офицеры (хотя и сами они были людьми ортодоксальными) от души смеялись надо мной, когда по какому-то вопросу морали я сослался на Библию как на непреложный авторитет. Полагаю, что их рассмешила новизна моей аргументации. Однако в течение этого периода [т.е. с октября 1836 г. до января 1839 г.] я постепенно пришел к сознанию того, что Ветхий завет с его до очевидности ложной историей мира, с его вавилонской башней, радугой в качестве знамения завета и пр., и пр. и с его приписыванием богу чувств мстительного тирана заслуживает доверия не в большей мере, чем священные книги индусов или верования какого-нибудь дикаря. В то время в моем уме то и дело возникал один вопрос, от которого я никак не мог отделаться: если бы бог пожелал сейчас ниспослать откровение индусам, то неужели он допустил бы, чтобы оно было связано с верой в Вишну, Сиву и пр., подобно тому как христианство связано с верой в Ветхий завет? Это представлялось мне совершенно невероятным.

Размышляя далее над тем, что потребовались бы самые ясные доказательства для того, чтобы заставить любого нормального человека поверить в чудеса, которыми подтверждается христианство; что чем больше мы познаём твердые законы природы, тем всё более невероятными становятся для нас чудеса; что в те [отдаленные] времена люди были невежественны и легковерны до такой степени, которая почти непонятна для нас; что невозможно доказать, будто Евангелия были составлены в то самое время, когда происходили описываемые в них события; что они по-разному излагают многие важные подробности, слишком важные, как казалось мне, чтобы отнести эти расхождения на счет обычной неточности свидетелей, - в ходе этих и подобных им размышлений (которые я привожу не потому, что они сколько-нибудь оригинальны и ценны, а потому, что они оказали на меня влияние), я постепенно перестал верить в христианство как божественное откровение. Известное значение имел для меня и тот факт, что многие ложные религии распространились по обширным пространствам земли со сверхъестественной быстротой. Как бы прекрасна ни была мораль Нового завета, вряд ли можно отрицать, что её совершенство зависит отчасти от той интерпретации, которую мы ныне вкладываем в его метафоры и аллегории.

Но я отнюдь не был склонен отказаться от своей веры; я убежден в этом, ибо хорошо помню, как я всё снова и снова возвращался к фантастическим мечтам об открытии в Помпеях или где-нибудь в другом месте старинной переписки между какими-нибудь выдающимися римлянами или рукописей, которые самым поразительным образом подтвердили бы всё, что сказано в Евангелиях. Но даже и при полной свободе, которую я предоставил своему воображению, мне становилось всё труднее и труднее придумать такое доказательство, которое в состоянии было бы убедить меня. Так понемногу закрадывалось в мою душу неверие, и в конце концов я стал совершенно неверующим. Но происходило это настолько медленно, что я не чувствовал никакого огорчения и никогда с тех пор даже на единую секунду не усомнился в правильности моего заключения. И в самом деле, вряд ли я в состоянии понять, каким образом кто бы то ни было мог бы желать, чтобы христианское учение оказалось истинным; ибо если оно таково, то незамысловатый текст [Евангелия] показывает, по-видимому, что люди неверующие - а в их число надо было бы включить моего отца, моего брата и почти всех моих лучших друзей - понесут вечное наказание. Отвратительное учение!

Хотя над вопросом о существовании бога как личности я стал много размышлять в значительно более поздний период моей жизни, приведу здесь те неопределенные заключения, к которым я с неизбежностью пришел. Старинное доказательство [существования бога] на основании наличия в Природе преднамеренного плана, как оно изложено у Пейли, доказательство, которое казалось мне столь убедительным в прежнее время, ныне, после того как был открыт закон естественного отбора, оказалось несостоятельным. Мы уже не можем больше утверждать, что, например, превосходно устроенный замок какого-нибудь двустворчатого моллюска должен был быть создан неким разумным существом, подобно тому как дверной замок создан человеком. По-видимому, в изменчивости живых существ и в действии естественного отбора не больше преднамеренного плана, чем в том направлении, по которому дует ветер. Всё в природе является результатом твердых законов. Впрочем, я рассмотрел этот вопрос в конце моего сочинения об «Изменениях домашних животных и [культурных] растений», и, насколько мне известно, приведенные там доводы ни разу не встретили каких-либо возражений.

Но если и оставить в стороне те бесчисленные превосходные приспособления, с которыми мы встречаемся на каждом шагу, можно всё же спросить: как объяснить благодетельное в целом устройство мира? Правда, некоторые писатели так сильно подавлены огромным количеством страдания в мире, что, учитывая все чувствующие существа, они выражают сомнение в том, чего в мире больше - страдания или счастья, и хорош ли мир в целом или плох. По моему мнению, счастье несомненно преобладает, хотя доказать это было бы очень трудно. Но если это заключение справедливо, то нужно признать, что оно находится в полном согласии с теми результатами, которых мы можем ожидать от действия естественного отбора. Если бы все особи какого-либо вида постоянно и в наивысшей степени испытывали страдания, то они забывали бы о продолжении своего рода; у нас нет, однако, никаких оснований думать, что это когда-либо или, по крайней мере, часто происходило. Более того, некоторые другие соображения заставляют полагать, что все чувствующие существа организованы так, что, как правило, они наслаждаются счастьем.

Каждый, кто, подобно мне, убежден, что у всех существ органы их телесной и психической жизни [corporeal and mental organs] (за исключением тех органов, которые ни полезны, ни вредны для их обладателя) развились путем естественного отбора, или переживания наиболее приспособленного (совместно с действием упражнения или привычки), должен будет признать, что эти органы сформировались так, что обладатели их могут успешно соревноваться с другими существами и благодаря этому возрастать в числе. К выбору того вида действий, который наиболее благотворен для вида, животное могут побуждать как страдание, например - боль, голод, жажда и страх, так и удовольствие, например - еда и питье, а также процесс размножения вида и пр., либо же сочетание того и другого, например - отыскивание пищи. Но боль или любое другое страдание, если они продолжа-ются долго, вызывают подавленность и понижают способность к деятельности, хотя они отлично служат для того, чтобы побудить живое существо оберегаться от какого-либо большого или внезапного зла. С другой стороны, приятные ощущения могут долго продолжаться, не оказывая никакого подавляющего действия; напротив, они вызывают повышенную деятельность всей системы. Таким образом и произошло, что большинство или все чувствующие существа так развились путем естественного отбора, что приятные ощущения служат им привычными руководителями. Мы наблюдаем это в том чувстве удовольствия, которое доставляет нам напряжение - иногда даже весьма значительное - наших телесных и умственных сил, в удовольствии, которое доставляет нам каждый день еда, и особенно в том удовольствии, которое проистекает из нашего общения с другими людьми и из любви к членам нашей семьи. Сумма такого рода ставших обычными или часто повторяющихся удовольствий доставляет большинству чувствующих существ - я почти не сомневаюсь в этом - избыток счастья над страданиями, хотя многие время от времени испытывают немало страданий. Эти страдания вполне совместимы с верой в Естественный Отбор, действие которого несовершенно и который направлен только к тому, чтобы обеспечить каждому виду возможно больший успех в борьбе с другими видами за жизнь, борьбе, протекающей в исключительно сложных и меняющихся условиях. Никто не оспаривает того факта, что в мире много страданий. В отношении человека некоторые [мыслители] пытались объяснить этот факт, допустив, будто страдание служит нравственному совершенствованию человека. Но число людей в мире ничтожно по сравнению с числом всех других чувствующих существ, а им часто приходится очень тяжело страдать без какого бы то ни было отношения к вопросу о нравственном совершенствовании. Существо столь могущественное и столь исполненное знания, как бог, который мог создать Вселенную, представляется нашему ограниченному уму всемогущим и всезнающим, и предположение, что благожелательность бога не безгранична, отталкивает наше сознание, ибо какое преимущество могли бы представлять страдания миллионов низших животных на протяжении почти бесконечного времени? Этот весьма старый довод против существования некой разумной первопричины, основанный на наличии в мире страдания, кажется мне очень сильным, между тем как это наличие большого количества страданий, как уже было только что отмечено, прекрасно согласуется с той точкой зрения, согласно которой все органические существа развились путем изменения и естественного отбора.

В наши дни наиболее обычный аргумент в пользу существования разумного бога выводится из наличия глубокого внутреннего убеждения и чувств, испытываемых большинством людей. Не приходится, однако, сомневаться в том, что индусы, магометане и другие могли бы таким же образом и с равной силой согласиться с существованием единого бога или многих богов или же - подобно буддистам - с отсутствием какого бы то ни было бога. Существует также много диких племен, о которых нельзя с какой-либо достоверностью утверждать, что они обладают верой в то, что мы называем богом: и действительно, они верят в духов или в привидения, и, как показали Тэйлор и Герберт Спенсер, можно объяснить, каким образом, по всей вероятности, подобные верования возникли.

В прежнее время чувства, подобные только что упомянутым (не думаю, впрочем, что религиозное чувство было когда-либо сильно развито во мне), приводили меня к твердому убеждению в существовании бога и в бессмертии души. В своем «Дневнике» я писал, что «невозможно дать сколько-нибудь точное представление о тех возвышенных чувствах изумления, восхищения и благоговения, которые наполняют и возвышают душу», когда находишься в самом центре грандиозного бразильского леса. Хорошо помню свое убеждение в том, что в человеке имеется нечто большее, чем одна только жизнедеятельность его тела. Но теперь даже самые величественные пейзажи не могли бы возбудить во мне подобных убеждений и чувств. Могут справедливо сказать, что я похож на человека, потерявшего способность различать цвета и что всеобщее убеждение людей в существовании красного цвета лишает мою нынешнюю неспособность к восприятию этого цвета какой бы то ни было ценности в качестве доказательства действительного отсутствия его.

Этот довод был бы веским, если бы все люди всех рас обладали одним и тем же внутренним убеждением в существовании единого бога; но мы знаем, что в действительности дело обстоит отнюдь не так. Я не считаю поэтому, что подобные внутренние убеждения и чувства имеют какое-либо значение в качестве доказательства того, что бог действительно существует. То душевное состояние, которое в прежнее время возбуждали во мне грандиозные пейзажи и которое было внутренне связано с верой в бога, по существу не отличается от состояния, которое часто называют чувством возвышенного; и как бы трудно ни было объяснить происхождение этого чувства, вряд ли можно ссылаться на него как на доказательство существования бога с большим правом, чем на сильные, хотя и неясные чувства такого же рода, возбуждаемые музыкой.

Что касается бессмертия, то ничто не демонстрирует мне с такой ясностью, насколько сильна и почти инстинктивна вера в него, как рассмотрение точки зрения, которой придерживается в настоящее время большинство физиков, а именно, что солнце и все планеты со временем станут слишком холодными для жизни, если только какое-нибудь большое тело не столкнется с солнцем и не сообщит ему таким путем новую жизнь. Если верить, как верю я, что в отдаленном будущем человек станет гораздо более совершенным существом, чем в настоящее время, то мысль о том, что он и все другие чувствующие существа обречены на полное уничтожение после столь продолжительного медленного прогресса, становится невыносимой. Тем, кто безоговорочно допускает бессмертие человеческой души, разрушение нашего мира не покажется столь ужасным.

Другой источник убежденности в существовании бога, источник, связанный не с чувствами, а с разумом, производит на меня впечатление гораздо более веского. Он заключается в крайней трудности или даже невозможности представить себе эту необъятную и чудесную вселенную, включая сюда и человека с его способностью заглядывать далеко в прошлое и будущее, как результат слепого случая или необходимости. Размышляя таким образом, я чувствую себя вынужденным обратиться к Первопричине, которая обладает интеллектом, в какой-то степени аналогичным разуму человека, т.е. заслуживаю названия Теиста. (Насколько я в состоянии вспомнить, это умозаключение сильно владело мною приблизительно в то время, когда я писал «Происхождение видов», но именно с этого времени его значение для меня начало, крайне медленно и не без многих колебаний, всё более и более ослабевать.) Но в таком случае - возникает сомнение в том, можно ли положиться на человеческий ум в его попытках строить такого рода обширные заключения; на человеческий ум, развившийся, как я твердо убежден, из того слабого ума, которым обладают более низко организованные животные? Не имеем ли мы здесь дела с результатом такой связи между причиной и следствием, которая поражает нас своим характером необходимости, но которая, вероятно, зависит только лишь от унаследованного опыта? Не следует также упускать из виду возможности постоянного внедрения веры в бога в умы детей, внедрения, производящего чрезвычайно сильное и, быть может, наследуемое воздействие на их мозг, не вполне ещё развитый, так что для них было бы так же трудно отбросить веру в бога, как для обезьяны - отбросить её инстинктивный страх и отвращение по отношению к змее. Я не могу претендовать на то, чтобы пролить хотя бы малейший свет на столь трудные для понимания проблемы. Тайна начала всех вещей неразрешима для нас, и что касается меня, то я должен удовольствоваться тем, что остаюсь Агностиком.

Человек, не обладающий твердой и никогда не покидающей его верой в существование личного бога или в будущую жизнь с её воздаянием и наградой, может, насколько я в состоянии судить, избрать в качестве правила жизни только одно: следовать тем импульсам и инстинктам, которые являются наиболее сильными или кажутся ему наилучшими. В этом роде действует собака, но она делает это слепо, между тем как человек может предвидеть и оглядываться назад и сравнивать различные свои чувства, желания и воспоминания. И вот, в согласии с суждением всех мудрейших людей, он обнаруживает, что наивысшее удовлетворение он получает, если следует определенным импульсам, а именно - социальным инстинктам. Если он будет действовать на благо других людей, он будет получать одобрение со стороны своих ближних и приобретать любовь тех, с кем он живет, а это последнее и есть, несомненно, наивысшее наслаждение, какое мы можем получить на нашей Земле. Постепенно для него будет становиться невыносимым охотнее повиноваться своим чувственным страстям, нежели своим высшим импульсам, которые, когда они становятся привычными, почти могут быть названы инстинктивными. По временам его разум может подсказывать ему, что он должен действовать вразрез с мнением других людей, чье одобрение он в таком случае не заслужит, но он всё же будет испытывать полное удовлетворение от сознания, что он следовал своему глубочайшему убеждению или совести. Что касается меня самого, то я думаю, что поступал правильно, неуклонно занимаясь наукой и посвятив ей всю свою жизнь. Я не совершил какого-либо серьезного греха и не испытываю поэтому никаких угрызений совести, но я очень и очень часто сожалел о том, что не оказал больше непосредственного добра моим ближним. Единственным, но недостаточным извинением является для меня то обстоятельство, что я много болел, а также моя умственная конституция, которая делает для меня крайне затруднительным переход от одного предмета или занятия к другому. Я могу вообразить себе, что мне доставила бы высокое удовлетворение возможность уделять благотворительным делам всё мое время, а не только часть его, хотя и это было бы куда лучшей линией поведения.

Нет ничего более замечательного, чем распространение религиозного неверия, или рационализма, на протяжении второй половины моей жизни (...).


^ О сказках, религии и вере в существование Бога

В.Л. Гинзбург

В приложении «НГ - Религия» к «Независимой газете» от 20 февраля 2008 г. опубликована статья Е. Водолазкина «Как понимать свою культуру? (ещё раз о "Письме десяти академиков")». Он критикует это «письмо» с различных точек зрения, но в отличие от некоторых своих единомышленников делает это, не нарушая, по крайней мере, элементарных правил вежливости, а лишь поучает нас, не филологов, с высоты своей принадлежности к текстологической школе, которая на «материалистическом видении мира не базируется».

Право Е. Водолазкина считать, что авторы «письма» (я один из них), если даже и являются специалистами в своих областях науки, но мало понимают в отношении религии и современной политики Русской православной церкви.

Многое на эту тему уже написано, и я не стал бы даже писать настоящую статью, если бы совершенно неверным и фальшивым не был бы основной тезис Е.Водолазкина. Именно, он пишет: «Хочу сообщить авторам "Письма" главное: Бог есть. Доказывать это здесь нет необходимости уже хотя бы потому, что академики не доказали противоположного. Строго говоря, это тот пункт, где ни одной из сторон доказательства не нужны: это вопрос веры».

Это есть вариант довольно часто встречающегося утверждения, что атеисты просто в существование Бога не верят, а религиозные люди в существование Бога верят, вот и всё. Но это в корне ошибочно, ибо слово «вера» очень растяжимо, и вера атеиста и вера религиозного человека - это совершенно разные «веры». Вера атеиста основана на знании, это вера в действительно существующее, в факты, в науку. Скажем, школьник верит в справедливость таблицы умножения и, например, в то, что 6 х 8 = 48. Он верит таблице, но может легко проверить её справедливость, воспользовавшись, например, кубиками или оловянными солдатиками. Физик верит в закон сохранения энергии не потому, что так говорят и пишут, а потому, что справедливость этого закона твердо установлена бесчисленными опытами. Вообще вера в справедливость тех или иных научных утверждений всегда основана на практической деятельности людей: мы не просто верим в закон всемирного тяготения, мы рассчитываем траекторию спутника и запускаем его с помощью космической ракеты. На этом стоит научное мировоззрение.

Религиозная же вера основана на том, что написано в Библии или Коране (для конкретности ограничиваюсь монотеистическими религиями - иудаизмом, христианством и исламом). Библия и Коран буквально пропитаны различными чудесами. Чудесами же называют обычно нечто, что противоречит научным законам и экспериментальным данным. Таковы воскрешение из мертвых, непорочное зачатие, существование ангелов, чертей, рая, ада и т.д. Всё это выдумки, фикция. Это на современном языке, по современным понятиям, просто сказки. Поставить создание этих сказок в упрек авторам Библии нельзя, ибо тысячелетия или «только» много столетий назад наука ещё находилась в младенческом состоянии, и можно было выдумывать почти всё, что угодно. Другими словами, всё эти чудеса - плод религиозного мировоззрения, принципиально отличающегося от научного мировоззрения. Итак, существуют два совершенно разных мировоззрения - научное и религиозное. Им отвечают и две различные «веры» - вера в истину, в реальный мир, и вера в сказки. К сожалению, не только дети, но и многие взрослые люди продолжают верить в сказки, пусть не в то, что их нашли в капусте, но практически во всё, что угодно, и просто печально, когда взрослые люди, подобно Е. Водолазкину, не видят или, скорее, не хотят видеть глубокой пропасти между указанными мировоззрениями и «верами». Подробнее на эту тему я писал недавно, и нет возможности здесь всё повторять. Библия - очень ценное историческое и художественное произведение, но считать её священной книгой - дело верующих. Очистите Библию и Коран от чудес, от всяких молитв, ряс, кадил и т.п., и что же тогда от религии останется? Останется немногое, так сказать, по объему, но, конечно, очень важное по существу. Останутся «заповеди» и вообще этико-моральные принципы, которым люди должны следовать.

Но «заповеди» древнее религии, и последние просто их адаптировали, включив в свое вероучение. И можно (и нужно!) отделять вопросы морали и этики от религии. Примером такого решения является светский гуманизм (см. мою книгу, указанную в первой сноске).

Итак, религии - это в значительной мере собрание древних сказок плюс ряд, если угодно, правил человеческого поведения. Конечно, я здесь упрощаю, но ведь не пишу целый трактат на религиоведческие и философские темы. Мне лично совершенно непонятно, как такое огромное количество людей может и во взрослом возрасте верить в эти сказки. Так уж люди устроены, такого же типа эффект наблюдается и сегодня, когда сказки про Гарри Поттера издаются миллионными тиражами во всем мире. У нас, если не ошибаюсь, издано семь таких книг, причем тиражом, какие сегодня и не снятся при издании у нас не только научных книг, но и научно-популярной литературы. Последнее очень печально, и ситуация здесь должна быть изменена, иначе расцвет науки в России невозможен.

Сказки очень живучи и очень популярны. К этой области относится и вера в гороскопы. Астрология, как в наше время уже доказано и передоказано, это чепуха, лженаука. А люди верят, и даже такие, казалось бы, солидные газеты, как «Известия», публикуют гороскопы на каждый день. И все мои попытки побудить редакцию «Известий» перестать нагло обманывать читателей остались безуспешными. Одно из возможных объяснений популярности гороскопов это некоторые психологические эффекты. Устойчивость религиозных верований объясняется и тем, что религия может утешать, особенно перед лицом болезни и смерти. Я не сомневаюсь в том, однако, что у религии, по крайней мере в современных формах, такая же судьба, как и у астрологии. К сожалению, ждать широкого отказа от религии придется ещё довольно долго.

Во избежание недоразумений хочу подчеркнуть, что необходимо различать религию и веру в существование Бога. Разумеется, религиозный человек верит в существование Бога или богов, но не наоборот. Можно верить в существование какого-то высшего существа, творца, абсолюта (называйте это как угодно), но совершенно не принимать, не верить, не исповедовать какие- либо конкретные религии. С такой позицией мне не раз случалось сталкиваться и она, в известной мере, понятна. Какой-нибудь комар или муравей, не говоря уже о более развитых организмах, при ближайшем рассмотрении оказывается очень сложным существом и его происхождение и эволюция не во всем ясны. Да и вообще окружающий нас мир сложен и далеко не всё существующая наука может объяснить. Особенно важно, что ещё не выяснен вопрос о происхождении жизни. Неясно и происхождение сознания, разума. Современная наука не дает сколько-нибудь четкого и полного ответа на эти вопросы. Но на пути их выяснения многое уже сделано, особенно за последние два столетия. Имею в виду, в первую очередь, выяснение существования эволюции и в живой, и в неживой природе. Особенно важную роль в этом отношении сыграли труды Дарвина, опубликованные в 1859 и в 1871 гг. (в последнем случае речь идет об эволюции человека). Если детали эволюции некоторых организмов являются ещё дискуссионными, то сам факт эволюции человека от обезьяноподобного предка до современного человека (Homo sapiens) доказан совершенно надежно. Между тем, согласно Библии, человек и животные созданы Богом сравнительно недавно, причем сразу такими, какими они являются сегодня. Это и есть креационизм (согласно словарю: креационизм - религиозное учение о сотворении мира Богом из ничего; характерен для теистических религий). Креационизм и наука совершенно несовместимы, и поэтому вопрос о креационизме и, в частности, о его преподавании в школе оказался в фокусе дискуссий о религии и науке, о противопоставлении науки и религии.

Развивая сказанное выше, можно понять людей нерелигиозных, но на вопрос «верите ли Вы в религию и существование Бога», отвечающих: я не верю и не исповедую какую-либо религию, но думаю, что какой-то Бог существует, «что-то такое есть». И действительно, вера в существование Бога гораздо шире религиозной веры в обычном понимании этого слова. Ведь легко придумать такую схему, в которой Бог существует, но доказать его отсутствие невозможно. Таков, например, деизм: «...религиозная философская доктрина, которая признает Бога как мировой разум, сконструировавший целесообразную "машину" природы и давший ей законы и движение, но отвергает дальнейшее вмешательство Бога в самодвижение природы (т.е. в "промысел Божий", чудеса и т.д.) и не допускает иных путей к познанию Бога, кроме разума». Очевидно, доказать отсутствие такого Бога невозможно. То же относится, насколько понимаю, к пантеизму. Можно сказать, что при такой вере в Бога его роль сводится к замене ответа «не знаю» на слово-ответ «сотворил Бог».

Атеисты считают такой ответ по существу просто словесной уловкой и полностью отрицают существование Бога. Ясно, что доказать здесь строго логически ничего нельзя, речь идет о так называемых «интуитивных суждениях». Смысл и роль таких суждений это философский вопрос, останавливаться на котором здесь было бы неуместно.

^ Центральным пунктом, где сталкивается наука и религия, как сказано, является креационизм. Ведь, согласно Библии, человек и весь животный мир Бог мгновенно и лишь тысячелетия назад создал из ничего. Вместе с тем, наука доказала существование эволюции, в частности в отношении человека. Данные антропологии не оставляют здесь никаких сомнений. Теория эволюции, построенная сначала в XIX в., как и вся наука, развивается, и не всё в отношении эволюции различных организмов ещё ясно. Но, повторяю, сам факт эволюции и несостоятельности креационизма доказаны. Таким образом в этом пункте особенно зримо сталкиваются научное и религиозное мировоззрения. Под влиянием фактов многие религиозные конфессии и секты либо обходят вопрос о креационизме, либо как-то смягчают эту проблему. Насколько я знаю, православие сохраняет креационизм в основе своего вероучения, например Патриарх всея Руси Алексий II так и заявил: «Никакого вреда не будет школьнику, если он будет знать библейское учение о происхождении мира. Осознание человеком, что он является венцом творения Божьего, - только возвышает его, а если кто хочет считать, что он произошел от обезьяны, пусть так считает, но не навязывает этих взглядов другим». Это высказывание, как и многие другие замечания православных иерархов, не оставляет сомнений в том, что они собираются пропагандировать в школе в курсе «Основы православной культуры», этом закамуфлированном варианте «Закона Божьего». Но, как сказано, креационизм противоречит науке, и это не мнение только 10 академиков, а мнение самых широких научных кругов.

Задача школы - воспитать из детей, верящих в сказки, образованных взрослых людей. И с этой задачей внедрение в школу креационизма несовместимо. Это и есть один из основных тезисов «Письма десяти», как и многих других статей. Насколько знаю, в России решено сейчас вести в школах (по примеру, скажем, Германии) некий предмет (под названием «Духовно- нравственная культура»), который должен быть как бы двуглавым. По выбору учеников и их родителей они могут выбирать одну из двух возможностей; «одна голова», одна подгруппа детей должна изучать этику, законы нравственности, а «вторая голова», вторая подгруппа будет знакомиться с религией (практически в России с православием или с исламом, в зависимости от вероисповедания в данной области страны). Возможно, насколько понимаю, и существование двух религиозных подгрупп второго типа - одной православной, а другой мусульманской. Ну что же, такая схема реализует в принципе требование, связанное с одним из основных прав человека - правом свободы совести. Я, правда, считаю, что без противоречия с этим принципом правильнее было бы иметь один предмет, а не параллельные подгруппы. В рамках этого предмета можно и нужно осветить и религиозные вопросы. Но такое решение не устраивает религиозные круги. Не место здесь спорить на эту тему, я хочу лишь сказать, что школа (конкретно, руководители школы, учителя и родители) должна следить, чтобы креационизм не оказался в центре обучения (правильнее было бы говорить в противном случае об антиобучении).

Сказанное за рубежом хорошо известно. Этому вопросу была посвящена даже специальная резолюция 1580 от 4 октября 2007 г. Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ), членом которой является и Россия. Эта резолюция так и называется «Опасность креационизма для образования». К сожалению, эта резолюция у нас не была широко известна. Сейчас она, наконец, опубликована. В резолюции, в частности, говорится, что её целью является: «предостеречь от определенной тенденции подменить науку верованием. Необходимо отделить веру от науки». И далее, «ПАСЕ обеспокоена возможностью нездоровых последствий распространения идей креационизма в рамках образовательных систем». Очень хотелось бы мне процитировать всю «резолюцию ПАСЕ», но это, к сожалению, невозможно. Хочу лишь подчеркнуть её актуальность для нас. Проникновение креационизма в школу, да и любую другую область общественной жизни, глубоко реакционно и будет являться тормозом на пути развития России.


^ Что такое «антинаука»?

Дж. Холтон

Почему феномен антинауки должен вызывать у нас тревогу

Чтобы читатель мог составить себе представление, о чем идет речь, я из всей обширной литературы на эту тему сошлюсь лишь на самую последнюю публикацию - доклад советника президента США по науке Д.А. Бромлея, представленный в конгресс и озаглавленный: «На пороге 2000 года: мировое первенство». В нем отмечается, что научная грамотность американского общества находится на следующем уровне: половина опрошенного взрослого населения не знает, что Земля обращается вокруг Солнца за один год. По результатам других исследований, например И. Миллера «Уровень общественного понимания науки и технологии в США» (1990), стало известно, что менее 7% взрослых американцев обладают некоторым эталонным уровнем научной грамотности в широком смысле этого понятия; только 13% обладают, по крайней мере, минимальным уровнем понимания смысла и целей научного познания; зато целых 40% не согласны с утверждением, что астрология - это вообще не наука. В своем исследовании И. Миллер, в частности, отмечает: «Профессия учителя переживает кризис... В настоящее время на одного новичка, посвятившего себя преподаванию математики или естествознания, приходится 13 учителей по этим дисциплинам, навсегда покидающих свою профессию». Процент же учителей, прошедших за время обучения в университете стандартный минимум по курсам наук, распределился следующим образом: по биологии - 21%, по химии - 31%, по физике - 12%. Для почти 30% всех высших школ США типичной является ситуация, когда курс физики вообще не включен в учебную программу. Только 20% всех выпускников университетов США прошли какой-либо курс физики. «Согласно последним сравнительным оценкам состояния мировой науки, учитывающим положение в 12 странах, наши студенты оказались на 9-м месте по физике,11-м - по химии и последнем - по биологии... В области математики наши 13% специализирующихся в ней студентов уступают другим странам, где специализируются не менее 25%». Приведенные результаты свидетельствуют, что со времени публикации в 1983 г. важного правительственного доклада «Нация в опасности: императив реформы образования» не произошло каких-то решающих перемен.

В том, что лишь столь незначительная доля населения США, всего 7% взрослых, может быть признана научно грамотной, и это в наши дни, когда поражающие воображение достижения науки и техники как никогда ранее наглядны и красноречивы, - можно усмотреть не только своего рода иронию истории, но и серьезную проблему, требующую внимательного изучения. К чисто теоретическому значению этой проблемы добавляется и политический аспект: при демократическом устройстве общества все граждане, как бы малограмотны и невежественны они ни были, имеют законное право на участие в принятии решений, существенное место в которых в современных условиях принадлежит научно-технической стороне дела. В этом обстоятельстве кроется возможность крупных политических ошибок и дестабилизации общества. Как я постараюсь показать дальше, история уже неоднократно доказывала, что невнимание к роли и значению науки, недоучет или прямое игнорирование научного миропонимания могут повлечь за собой самые опасные последствия, открыть дорогу самым зловещим общественным силам.

Но и противоположное положение дел, - когда народ «безмолвствует», пребывает в апатии и пассивности, - не добавляет обществу безопасности и стабильности. Надо со всей ясностью осознать: нравится кому-то современная наука или не нравится, но без постоянной поддержки государством и общественными институтами научных исследований и разработок, без участия интеллектуалов-экспертов в принятии политических решений человечество никогда лучше жить не станет. Никакого нежно- томного полинезийского рая или патриархального аграрного эдема нам не видать, зато чудовищные катастрофы отнюдь не исключены. Мы должны помнить, что глобальная ситуация на нашей планете далека от равновесия, а наличный уровень наших знаний и способ практического вмешательства в природу, судя по всему, далеко не достаточны, чтобы обеспечить человечеству надежное будущее.

Таковы, вкратце, те мысли, на которые наводит тема антинауки и которые беспокоят сегодня многих западных интеллектуалов академических профессий. Сами по себе все эти астрологи, спириты и тому подобные мелкие паразиты на духовном теле современной культуры могут вызвать разве что холодное недоумение или снисходительную усмешку, нежели рассматриваться как серьезное общечеловеческое явление. Это так, но всё же мы должны уметь видеть за всем многообразием данного феномена, - который неразрывно связан, помимо всего прочего, ещё и с исторической, географической и тому подобной безграмотностью, о чем здесь лучше вообще не вспоминать, - нечто такое, что способно внушить нешуточную тревогу, а именно некий фатальный провал, обморок самосознания современного человечества. Ещё в начале нашего столетия О. Шпенглер внушал ошарашенной публике, что идеи новейшей науки, самый тип её сознания пропитаны смертельным ядом распада, неотвратимо ведут к закату западной цивилизации. В качестве причины он ссылался на некую «метафизическую усталость» Запада. Другой влиятельный мыслитель, М. Вебер, сравнил метод естествознания с процессом стягивания с мира покровов тайны и очарования, что, по его словам, ведет к утрате чувства «всякого смысла, выходящего за грань чисто практического или технического интереса, о чем с такой силой сказал в своем творчестве Лев Толстой». Как могло случиться, что к исходу XX столетия недопонимание подлинного значения науки, - которое само по себе столь обыкновенно и всеобще, - стало причиной и симптомом культурного упадка?

Было бы грубым упрощением думать, что всё дело сводится к сложностям социального развития, хотя и этот фактор не стоит упускать из виду при всестороннем анализе. Ссылка на «усталость» цивилизации имеет под собой определенные исторические основания. Глубокий анализ этой концепции аналогичных процессов в древней истории содержится в последней главе (»Страх свободы») книги Е.Р. Доддса «Греки и иррациональное». Расцвет древнегреческого Просвещения в VI в. до н.э., последовавший за гомеровской эпохой, характеризуется этим автором как «прогрессивный переход греков от мифологического к рациональному мышлению». К концу периода правления Перикла маятник качнулся в обратную сторону, и преподавать астрономию или высказываться в скептическом духе по поводу сверхъестественного стало в греческом полисе небезопасно. Всевозможные культы, астрологические пророчества, магическое врачевание и тому подобные практики стали симптомом наступившего длительного периода реакции и упадка, который Доддс назвал «возвратом к иррациональному». Встает вопрос: не вступаем ли и мы, как когда-то древние греки, в заключительную фазу второго великого эксперимента с рационализмом, отсчет которого начался с научной революции и века Просвещения? Нельзя ли усмотреть в современной культурной ситуации некие параллели с процессами, приведшими античность к краю пропасти, - а именно с таким, например, обстоятельством: «После того как греческие интеллектуалы стали всё глубже погружаться в свой внутренний мир (начиная со времени позднего Платона), общественное сознание оказалось покинуто своими прежде строгими пастырями на произвол судьбы, без защиты, без руководства; лишенный требовательных наставников обыватель, надо думать, не без чувства облегчения вернулся к радостям и удобствам допотопного миропонимания».

К концу V в. до н.э. «крепнущему рационализму интеллектуалов противостояли симптомы регресса общественного сознания», «рецидивы так и не изжитых верований»: и разрыв между ними расширялся, приближаясь к черте, за которой должно было последовать «полное отчуждение». Лишенные интеллектуального водительства и опеки в период «сумерек кумиров», массы стали легкой добычей воспрянувшей астрологии и подобных ей вещей. Во многом это произошло из-за политических причин и условий: этот период пришелся на тревожные десятилетия, предшествующие завоеванию Греции Римом, когда жизненно важно было прогнозировать ближайшие события. До этого на протяжении целого столетия свободный грек вполне комфортно чувствовал себя в условиях интеллектуальной свободы. Но вот всё переменилось, всё предстало в совсем иной, пугающей перспективе: уж лучше строгая предопределенность астрологической Судьбы, чем это гнетуще-тягостное ежедневное бремя выбора и ответственности, чем эта свобода, которая не несет ни ясности, ни надежности. Как не услышать за этой «логикой» грозного голоса Великого Инквизитора из «Братьев Карамазовых» Ф.М. Достоевского? Позволю себе цитату из этой книги: «Никакая наука не даст им хлеба, пока они будут оставаться свободными, но кончится тем, что они принесут свою судьбу к ногам нашим и скажут нам: "Лучше поработите нас, но накормите нас"... Есть три силы, единственные три силы на земле, могущие навеки победить и пленить совесть этих слабосильных бунтовщиков, для их счастья, - эти силы: чудо, тайна и авторитет».

Можно, наверное, несколько ослабить тягостное впечатление от этой мрачной картины, указав, например, на такую немаловажную вещь, как практически всеобщий энтузиазм и очарованность достижениями высоких технологий в развитых странах в наши дни. Обнадеживают и такие факты: хотя меньше половины взрослого населения США убеждены в эволюционном происхождении человека из органического мира, хотя каждого второго взрослого ставит в тупик задача определить одну сторону квадрата при известной другой его стороне, - всё же американское общество в своем большинстве при ответах в различных социологических опросах выражают значительно большую уверенность в потенциальной возможности науки и техники творить добро, чем выражают её в ходе аналогичных опросов жители других индустриальных стран, таких, в частности, как Франция и Япония. Интересно, что на сохранении довольно высокого уровня интереса и уважения к науке со стороны общественного (далеко не всегда компетентного) мнения не сказывается непосредственно весьма противоречивое отношение простых людей к самим ученым. А ведь оно не столь уж благожелательно. В Америке конца XX в. отнюдь не наука, а религия, как и во времена пилигримов XVII в., остается, судя по всему, наиболее влиятельной силой как в частной, так и в общенациональной жизни. Положение в точности таково, как его описал ещё Токвилль в 1830-х гг. Около трети взрослого населения (из которого большая часть принадлежит к евангелическим сектам) подтверждает, что верит в воскрешение; более половины - верят в возможность повседневных чудес благодаря молитве; 60% - заявляют, что верят в буквальное существование Ада для проклятых. Финансовые дотации, выделенные в 1990 г. на поддержку религиозных организаций, составили круглую сумму в 54 млрд. долл.

Во всех этих фактах я вижу проявление полного отсутствия в общественном сознании чувствительности к противоречиям, - и это при том, что современное, основанное на науке, мировоззрение в основной своей части возникло именно как реакция на подобные противоречия; впрочем, оно до сих пор ещё не в состоянии навести мосты над пропастью между двумя непреложными императивами - знанием и верой. Но, несмотря на это, подавляющее большинство простых американцев вообще не испытывает никакого внутреннего разлада или неудобства от конфликта между этими разнородными силами.

Аналогичным образом, хотя в США широко распространены взгляды, обычно признаваемые за антинаучные (например, вера в НЛО), всё же есть веские основания считать, что и они не суть что-то монолитное и однородное. Точнее было бы рассматривать их как комплексы, где слитно сосуществуют потенциально противоположные идеи и формы сознания. А это, как мы увидим ниже, открывает возможность поиска путей направленного влияния на сознание людей и изменения их взглядов. Подобно тому как различные тектонические пласты Земли дрейфуют в противоположных направлениях, вызывая время от времени стихийные катастрофы, так и разнородные элементы, образующие структуру мировосприятия обыкновенного человека нашего времени, далеко не образуют единого гармонического целого. Как понимал уже Великий Инквизитор Достоевского, либеральное, взлелеянное эпохой Просвещения сознание заблуждается, считая, что уже может праздновать победу. Ведь и в самом деле, «пронаучная» картина мира конца XX в. представляет взгляды и позицию зыбкого, уязвимого, отнюдь не могущественного общественного меньшинства. Ситуация усугубляется ещё и тем, что ученые и другие интеллектуалы не образуют сплоченной социальной группы; они не смогли выработать достаточно эффективных социальных институтов или каких-то иных организационных форм, чтобы обсуждать и регулировать разногласия и конфликты даже в собственной среде, не говоря уже о дискуссиях с другими слоями общества - например, о границах и возможностях науки, её отношениях с другими формами духовной и культурной жизни общества. Непростые взаимоотношения по линии - «наука-технология-общество» даже внутри большинства ведущих университетов - лишь одно из подтверждений этого печального диагноза, недостатка внимания к сложившемуся положению.





оставить комментарий
страница2/9
Дата16.10.2011
Размер2,77 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9
хорошо
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх