О. А. Баранов Тверская школа кинообразования: к 50-летию Баранов О. А. Тверская школа кинообразования: к 50-летию. Таганрог: Изд-во нп «Центр развития личности», 2008. 214 c icon

О. А. Баранов Тверская школа кинообразования: к 50-летию Баранов О. А. Тверская школа кинообразования: к 50-летию. Таганрог: Изд-во нп «Центр развития личности», 2008. 214 c



Смотрите также:
О. А. Баранов Тверская школа кинообразования: к 50-летию Баранов О. А...
А. В. Федоров «Курганская школа»: от кинообразования к медиаобразованию*...
А. В. Федоров «Курганская школа»: от кинообразования к медиаобразованию...
Киномузей в подарок...
Баранов А. Н. Лингвистическая экспертиза текста: теория и практика: учебное пособие / А. Н...
Цгб им. А. И. Герцена Тверская горница...
Профессор, доктор педагогических наук...
Задания и тесты по обществознанию: 10 класс / Ю. И. Аверьянов и др. М.: Школа-Пресс, 1999...
Программа развития муниципального общеобразовательного учреждения средняя общеобразовательная...
Учебное пособие для студентов старших курсов и магистрантов Таганрог 2008...
Урок на тему: «Тверская губерния в 1917 г и в годы гражданской войны»...
Общественно-политическая литература...



страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8
скачать
О. А. Баранов


Тверская школа

кинообразования: к 50-летию


Баранов О.А. Тверская школа кинообразования: к 50-летию. Таганрог: Изд-во НП «Центр развития личности», 2008. 214 c.


В монографии рассматриваются вопросы истории и современного этапа развития тверской школы кинообразования школьников и студентов с 1957 по 2007 годы (руководитель - профессор, кандидат искусствоведения, член Ассоциации кинообразования и медиапедагогики России, член Союза кинематографистов России, отличник просвещения РФ, Заслуженный учитель Российской Федерации Олег Александрович Баранов).

Для студентов вузов, аспирантов, преподавателей, учителей. Особую ценность данное издание имеет для студентов педагогических и гуманитарных вузов, обучающихся в рамках специализации № 03.13.30. «Медиаобразование», утвержденной и зарегистрированной в 2002 году учебно-методическим управлением по специальностям педагогического образования Министерства образования и науки Российской Федерации.


ISBN 978-5-903785-03-2


Baranov, Oleg. Tver Film Education School: 50 Years. Taganrog: Publishing House ‘The Center of Person’s Development’, 2008 214 p.


This monograph analyzed the development of the Tver film education school for Russian pupils and students (the head is Prof. Dr. Oleg Baranov, member of Russian Association for Film and Media Education, member of Russian Unions of Filmmakers, honor teacher of the Russian Federation). Author describes the problems of film education in schools and universities. The book includes the list of film education literature.


Работа выполнена при поддержке Аналитической ведомственной целевой программы «Развитие научного потенциала высшей школы» (2006-2008) Министерства образования и науки Российской Федерации. Проект РНП.21.3.491 - «Развитие критического мышления и медиакомпетентности студентов педагогического вуза в рамках специализации «Медиаобразование» (гос. регистр. № 03.13.30). Научный руководитель проекта – доктор педагогических наук, профессор, президент Ассоциации кинообразования и медиапедагогики России А.В.Федоров.


Рецензенты:

Л.В.Усенко, доктор искусствоведения, профессор,

И.В.Челышева, кандидат педагогических наук, доцент


© Баранов Олег Александрович, Oleg Baranov, 2008.


Содержание


Введение


50 лет … поиска и находок, ошибок и неудач, радости и огорчений, борьбы за детские души, определения системы активной позиции школьников по становлению собственного «Я» средствами искусства. За 50 лет многое стало другим в окружающей нас действительности: изменилась среда, изменились дети, изменилось искусство (какова эпоха – таково и искусство), изменилась и система влияния искусства, прежде всего кинематографа, на растущего человека.

Искусство – это прародина мозга, это тот постамент, на котором стоит памятник всему – и науке, и производству, и т.д. Творческое – правое полушарие. Оно связано с воображением, с эмоциями. В предлагаемой книге автор делает попытку рассмотреть историко-педагогический аспект деятельности Тверской (калининской) школы кинообразования, направленной на формирование творческого потенциала растущего человека. Этот опыт особенно интересен сегодня, когда главная беда современной культуры в том, что её имидж, её образы закрепились в массовом сознании как звериные, дикие законы зоны. Это пресловутое «Не верь, не бойся, не проси». Психологией зоны веет отовсюду. А эти все «развлекаловки» также отнюдь не безопасны. Страшная тенденция господствует сейчас в культуре (и не только у нас) – инфантилизм.

С 1 сентября 2007 г. в России начал вещать первый государственный детский канал «Бибигон»: мультфильмы и фильмы, развлекательные и познавательные программы. 65% из них – отечественного производства. Правда, доступ к полной 19-часовой версии этой телероскоши получат за деньги лишь пользователи одного из спутниковых каналов. Всем остальным российским детям придется довольствоваться той малой толикой «Бибигона», что поделили между собой каналы «Россия», «Культура» и «Спорт». В общей сложности набирается 8 часов в день. А по подсчетам, проведенным медиасоюзом, Россия находится на последнем месте в Европе по объемам детского вещания. Два десятка российских метровых и дециметровых каналов за 2006 г. продемонстрировали детских программ меньше, чем один голливудский государственный детский канал.

Как показывают социологические опросы, сегодня именно телевидение - основной источник получения информации. Детям оно порой заменяет не только воспитателя, но и лучшего друга. В условиях, когда родители вынуждены работать чуть ли не 24 часа в сутки, чтобы прокормить семью, недостаток общения с близкими людьми ребенок компенсирует при помощи экрана.

Юная аудитория нуждается в таком телевидении, где было бы много познавательных программ, исторических фильмов, рассказов о благородных помыслах и поступках, им нужны российские анимационные, детские и юношеские фильмы. Но наши мультики сегодня больше показывают за рубежом, а здесь крутят купленные по дешевке на Западе. Как точно заметил один из американских телевизионщиков, «ваше телевидение сегодня воспитывает патриотов нашей страны». В России выросло уже целое поколение детей, чьё сознание сформировалось целиком под влиянием западной кинопродукции.

Если ситуация с детским вещанием на Российском телевидении не изменится, мы потеряем ещё одно подрастающее поколение. По пути в капитализм мы потеряли очень многое. В частности, индустрию создания детских программ. Студия им. Горького, Ялтинская, Одесская киностудии, где в основном снимались фильмы для детей, давно отказались кинопродукции для несовершеннолетней аудитории, многие опытные художники-аниматоры эмигрировали из страны в начале 1990-х.

Советское телевидение принято ругать – скучное оно было, тоталитарное. Может быть. Только не надо забывать, что там показывали и «Будильник», и «АБВГДейку», и «В гостях у сказки», и «Веселые нотки». Существовал даже целый образовательный канал. Эти программы, как и хорошие детские и юношеские фильмы, не только развлекали, они ещё и общались с юными зрителями. Это было то самое интерактивное телевидение, о котором так модно говорить сейчас. Была широкая сеть детских и школьных кинотеатров. Это наше прошлое. Но надо взглянуть на современную Европу: в Германии существует два общедоступных детских канала, в буржуазной до мозга костей Бельгии и бесшабашной Италии государственные каналы для детей обязательны. Во Франции большая часть мультфильмов и фильмов, идущих на этих каналах, связаны с историей страны. Современные школьники России с трудом принимают коллективную форму общения с киноэкраном, практически не посещают кинотеатры.

Реклама на ТВ разрывает демонстрируемый фильм на фрагменты. Фрагментарность восприятия художественного произведения приводит к обеднению духовного мира учащихся. Сегодня очень важно создавать целостный образ человека, чтобы, глядя в зеркало, он смог бы увидеть свое лицо.

Многое из того, что является составной частью тверской модели кинообразования, очень актуально в работе с современными школьниками и студентами.

В данной работе я хочу особое внимание уделить просвещенческой роли кинематографической интеллигенции в формировании творческого потенциала растущего человека, поднять из архива тысячи писем, адресованных ребятам. Я не рассматриваю вопросы методики использования фильма в деятельности школы, так как они подробно изложены в изданных ранее книгах.


^ 1. Тверская модель кинообразования в оценке ученых,

деятелей киноискусства и учеников


Предварительно хотелось бы познакомить читателя с оценками деятельности школьников и студентов, в рамках тверской школы кинообразования овладевших образным языком современных средств массовой коммуникации. Это мнения как ведущих специалистов в области медиа, киноискусства, медиаобразования, так и тех бывших ребят, кто стоял у истоков нашей общей работы. Их отзывы были опубликованы на страницах различных печатных изданий, высказаны в записях книг почетных посетителей киноклубов.

Наиболее глубокий и всесторонний анализ тверской модели кинообразования дан в статье президента Ассоциации кинообразования и медиапедагогики России, проректора по научной работе Таганрогского государственного педагогического института, доктора педагогических наук, профессора А.В. Федорова, напечатанной в журнале «Искусство и образование» (Москва), которую привожу полностью1.

«Первая половина 60-х гг. XX в. Тверская школа-интернат № 1. Дети из «трудных семей» как правило, лишенные родительской заботы. Дети, выросшие без родителей... Учитель физики Олег Александрович Баранов решается на невиданное в тех краях дело – организацию школьного киноклуба. Все началось с кружка юных киномехаников. Потом возникло желание от техники перейти к разговору об искусстве.

… - Нужно ли проводить в классе уроки кино? - спросил О.А.Баранов девятиклассников на организационном собрании.

- Зачем мне время тратить? Если хороший фильм, то он мне и так понравится и не к чему изучать какие-то законы, узнавать язык кино – все это ерунда. Зачем меня агитировать за фильмы, которые мне не нравятся? – сказал Саша Б., но на урок все же пришел.

В конце года педагог спросил учеников в итоговой анкете: «Что изменилось в твоих взглядах на искусство и в оценке произведений кино?» Саша Б. ответил: «Что изменилось в моих взглядах? Да все в них перевернулось. Совершенно изменилось понятие о киноискусстве. За этот год я узнал о кино больше, чем за предыдущие пятнадцать...».

Потом пришло увлечение творчеством кинопоэта А. П. Довженко. Постепенно обогащалась жизнь коллектива. Возникла мысль создать киномузей (один из первых в стране!). По мысли О.А.Баранова, это должно было стать делом ребят. Самим не только готовить стенды, расставлять экспонаты, убирать помещение – нет, надо было самим и устанавливать связь с киностудиями, с мастерами кино, с Всесоюзным институтом кинематографии, писать письма, приглашать мастеров экрана для проведения встреч, бесед, участия в конференциях...

В ответ на письма присылались экспонаты – сценарии, режиссерские разработки, новые книги. Так складывалась дружба школьников с мастерами кино, так сформировался уникальный киномузей. Велась переписка с режиссерами Ю. Солнцевой («Поэма о море»), Л. Траубергом («Шинель», «СВД»), Ф. Эрмлером («Обломок империи»), И. Пырьевым («Трактористы», «Братья Карамазовы»), актерами М. Штраухом, Ф. Раневской, киноведами И. Вайсфельдом, Р. Юреневым, Я. Варшавским, Н. Лебедевым, со студиями «Мосфильм», «Ленфильм», имени Довженко. Гостями киноклуба были знаменитый режиссер немого кино Л. Кулешов («По закону», «Великий утешитель») и его жена – звезда 1920-х гг. А. Хохлова и другие видные деятели киноискусства.

С самого начала своей кинопедагогической деятельности О.А.Баранов ориентировался на «высокие образцы искусства», отвергая так называемую «массовую культуру», т.е. развлекательный кинематограф. Для руководимых им школьников, например, в свое время полюсами хорошего и плохого стали творчество А. П. Довженко и «боевики» типа «Человека-амфибии». Кинообразование по О. А. Баранову призвано «расширить эстетическое восприятие, обратив внимание ребят на многослойную структуру кинопроизведения (в частности, сочетания изображения, слова, музыки, движения), помочь выработать как можно более точное (в идеале – адекватное) понимание сложнейшего кинематографического языка, познакомить с «условиями игры», без знания которых не существует ни фильма, ни кинозрителя, ни просто культурного человека. Решение этих задач возможно только в условиях коллективной увлеченности экраном, в атмосфере дружеского общения, споров, обмена знаниями и мнениями, в психологическом климате совместного творческого познания» [с.7] 2. При этом он всегда оставался сторонником того, чтобы школьники могли определить качество произведения. «Необходимо помочь школьникам, – писал О. А. Баранов, – выработать и укрепить методы познания и оценки явлений, способы установления подвижных, но прочных критериев «хорошо» и «плохо» [с.7]. Так же как и Ю. М. Рабинович из Кургана, О. А. Баранов считал, что экранизации литературных произведений могут стать сквозным материалом для кинообразования, отправной точкой для разговора о параллелях кино с другими видами искусства.

С другой стороны, О. А. Баранов был активным сторонником «межпредметных связей» – от киноискусства протягивались нити к живописи, музыке, театру, факультативам по самым разным областям знаний. Большое значение в педагогической концепции О. А. Баранова всегда придавалось деятельности самих школьников: «Получая достаточно обширные знания, ребята одновременно учатся «отдавать»: проводят тематические вечера, читают лекции, организовывают выставки и фестивали, создают кружки любителей кино в младших классах и за пределами школы, увлеченно пропагандируют киноискусство» [с. 8].

По мнению О. А. Баранова [с. 13] оптимальной структурой разветвленной системы кинообразования может стать именно структура киноклуба, куда входят следующие направления:

- познавательные (кинокружок, кинофакультатив);

- организационно-технические (киномеханики, фотографы, радисты, светотехники и т.д.);

- исследовательские и пропагандистские (рецензенты, корреспонденты, лекторы, руководители кружков, активисты киномузея и кинобиблиотеки, стенгазеты, ведущие викторин, вечеров, дискуссий, конференций и т.д.);

- творческие (актеры, сценаристы, художники, музыканты, персонал любительской студии – режиссеры, операторы, монтажеры, звукооператоры, лаборанты и т.д.).

В 1967 г. О. А. Баранов обобщил свой педагогический опыт в книге об истории создания своего киноклуба. А в 1968 г. успешно защитил диссертацию на тему «Школьные киноклубы и их роль в кинематографическом воспитании старшеклассников». Так о продуктивном эксперименте О. А. Баранова узнали многие педагоги страны.

Путем проб и ошибок О. А. Баранов пришел к выводу, что кинообразование надо начинать с младшего школьного возраста, используя возможности фильмов-сказок. «Игровая легкость восприятия фильма-сказки позволяет обратить внимание на секреты особой – кинематографической – игры, рассказать о хитрых приемах, при помощи которых бой добра и зла разворачивается на глазах зрителей, свидетелей и судей происходящего на экране. ‹...› Предварительные общие понятия о структуре фильма – о кадре, плане, ракурсе, монтаже и т.д. – должны быть наглядными, игровыми» [с. 17]. Например, с помощью обыкновенной рамки, наложенной на фотоснимок, можно изучить основные принципы «крупного», «среднего» и «общего» планов в кадре. При этом О. А. Баранов верно подмечает важную особенность детского восприятия: «вторичность эстетических оценок и почти полное отсутствие эстетических критериев при абсолютном преобладании познавательного, информационного интереса» [с. 21]. Отсюда стремление педагога к постепенному усложнению материала, когда в беседах и играх акцентируются не только фабульные, но и этические, эстетические аспекты аудиовизуального текста.

Зная, что «для психологии подростков очень характерно противоречие между желаемым и возможным, между стремлением непременно осмыслить «весь мир» и частичными, дробными, «осколочными» знаниями» [с. 28], О. А. Баранов считает, что работа со школьниками 6-7-х классов должна строиться на гораздо большей самостоятельности аудитории. Например, именно в этом возрасте ребята из тверского клуба получали удостоверения помощников киномехаников, входили в «команду» организаторов вечеров и конкурсов на материале киноискусства, выступали в роли рецензентов. Теперь подростки в определенной степени способны оценить тему, идею, конфликт экранного произведения. Исходя из этого О. А. Баранов делает вывод, что наиболее эффективным методом кинообразования на этом этапе «является последовательное и регулярное изучение сценария – литературы, исходно ориентированной на изобразительное и звуковое воплощение. ‹...› Целесообразно разобрать на занятиях специфику литературного и режиссерского сценариев, установить «постоянные величины», общие для литературной основы и кинематографического произведения. Это, как правило, проблематика, сюжет и фабула, стиль, жанр» [с. 31].

Известно, что всей практикой своего киноклуба и кружка О. А. Баранов доказал действенность такого подхода. Однако смею предположить, что далеко не всякий педагог сможет настолько увлекательно преподнести чтение сценария в школьной аудитории. Допускаю, что в 1960-е гг. при существовавшем тогда остром «кинодефиците» такой подход был вполне оправданным. Но представить себе современных подростков, познавших вкус интерактивных компьютерных игр и головокружительных спецэффектов блокбастеров с dolby digital, сидящих кружком вокруг учителя, читающего вслух сценарий А. П. Довженко «Поэма о море», довольно трудно...

Куда больший резон можно извлечь из другого методического подхода О. А. Баранова – развивать аналитическое мышление подростков на наиболее любимых ими жанрах: детективах, фантастике, мелодрамах и т.д. [с.31].

Программа кинообразования по О. А. Баранову строится по спиральному типу, когда к одним и тем же понятиям и темам учащиеся возвращаются на разных этапах своего развития. В старших классах обобщаются сведения о творческом процессе создания экранных произведений, об элементах киноязыка, о таких категориях, как «тема», «сюжет», «идея», «конфликт», «художественный образ». О. А. Баранов считает также, что именно на этом этапе кинообразования возможно обращение педагога к истории киноискусства, включающей разговор о наиболее значимых его мастерах. Большое значение он придает также организации коллективных дискуссий со старшеклассниками на киноматериале, считая это одним из наиболее эффективных способов развития творческой личности. «При обсуждении фильмов приходится сталкиваться с самыми разнообразными манерами поведения и высказывания: здесь и резкое, чаще всего довольно одностороннее утверждение, и весьма косноязычные попытки передать непосредственное эмоциональное впечатление, и холодноватая, «посторонняя» объективность. ‹...› Непосредственное восприятие накладывается на разное настроение, на разный уровень знаний, затрагивает трудноуловимые грани духовного и жизненного опыта. ‹...› Основная задача обсуждения произведений киноискусства заключается отнюдь не в том, чтобы «прийти к одному знаменателю», дать фильму некую общую, единую оценку. Дело педагога –организовать общение, добиться доверительной и в то же время требовательной атмосферы, когда каждый может сказать то, что считает нужным, но и должен быть готовым к отстаиванию своего мнения» [с. 51]. К дискуссиям добавляется работа в активе школьного кинотеатра, выпуски стенгазет, организация «уголков киноискусства» и даже школьного киномузея.

Игровую методику О. А. Баранов использует в работе с аудиторией учащихся всех возрастов. Здесь и викторины, конкурсы, турниры, аукционы, КВН, монтажи «фотофильмов», ребусы, шарады, кроссворды на темы кино и т.д. Тематика конкурсов с применением кинофрагментов, фонограмм, диафильмов, фотографий, карточек, фрагментов из книг и статей – самая разнообразная («Узнай, кто это!», «Умеешь ли ты слушать?», «Кто сказал...?», «Где у нас знатоки кино?» и др.). Например, для игры «Знаете ли вы киноискусство?» учащиеся под руководством О. А. Баранова подготовили 100 карточек, на одной стороне каждой из которых были кадры (фотографии) из фильмов или портреты кинематографистов, а на обороте – вопросы к аудитории: «Что это за фильм?», «Кто автор этого фильма?», «Какие еще работы этого автора вы знаете?», «Кто в кадре?» и т.д. Осуществлялась и «театрализация» эпизодов из фильмов, когда школьники на сцене разыгрывали фрагменты из полюбившихся лент.

Интересен опыт проведения игры «Цепочка». «Задача ведущего заключается в том, чтобы быстро реагировать на ответы и в зависимости от них ставить новые вопросы, составлять «цепочку». В свою очередь отвечающие стараются не дать оснований для следующего вопроса» [с. 82]. Например, ведущий называет имя известного режиссера и предлагает перечислить его фильмы. Следует перечисление. Тогда ведущий продолжает «цепочку» вопросов: «В фильме А. этого режиссера снимался актер Б.? Какие еще работы этого актера вы знаете?» и т.д. Если ведущий замешкался с новым вопросом, его сменяет любой другой участник игры.

Еще одна игра, апробированная на практике О. А. Барановым, – «киномистификация». Суть ее заключается в следующем: ведущий читает вслух текст, который касается, например, истории кино. Однако в тексте намеренно допущены некоторые ошибки (в фамилиях, в датах и т.д.). Аудитория должна разгадать эту мистификацию и назвать истинные факты.

Киноклуб на базе школы-интерната № 1 активно работал с 1957 по 1971 гг. В силу сложившихся обстоятельств интернат был закрыт, но кинообразовательные эксперименты О. А. Баранова с 1972 г. продолжились в школах № 26, 22, 21 и 14.

После защиты диссертации (ВГИК, 1968, научный руководитель – доктор искусствоведения, профессор Р. Н. Юренев) О. А. Баранов опубликовал учебные пособия «Кинофакультатив в школе» и «Художественный кинематограф в работе средней школы», в которых он подробно описал свою методику кинообразования.

В переработанном виде материал этих пособий вошел в его книгу «Экран становится другом», изданную московским издательством «Просвещение» в 1979 г. Годом позже вышла в свет его брошюра «Кино во внеклассной работе школы». В 1982 г. О.А. Баранов опубликовал учебное пособие для вузов «Фильм в работе классного руководителя». К несчастью, именно в этом году знаменитый киномузей, созданный О. А. Барановым и его учениками, был ликвидирован.

Отмечу, что О. А. Баранов стал одним из первых деятелей российского кино/медиаобразования, чьи статьи и книги печатались за рубежом. Так, в 1989 г. в Праге на чешском языке была опубликована одна из его самых значительных работ по кинообразованию. В дальнейшем Олег Александрович сосредоточился в основном на работе в Тверском государственном университете, где он стал преподавать еще с 1965 г. и в течение многих лет заведовал кафедрой педагогики и психологии (и где и по сей день читает спецкурс по киноискусству и медиа). Параллельно с 1991 г. Олег Александрович стал руководить экспериментом «Определение системы эстетического воспитания учащихся средней школы» (база – тверская школа № 14).

В последние 10-15 лет медиапедагогическая деятельность О. А. Баранова в университете осуществляется по следующим направлениям:

1) интеграция курсов педагогики и кинообразования (почти на каждой лекции, на практическом занятии показываются фрагменты фильмов, которые предварительно готовятся творческими группами студентов; чтобы создать такого рода учебный фрагмент, надо обладать немалыми знаниями не только по педагогике, но и в области теории и истории киноискусства, уметь разобраться в социокультурном контексте и т.д.; после просмотра аудиовизуального материала его авторы задают аудитории вопросы, связанные с его конкретным содержанием, нравственной позицией персонажей, актуальностью проблем произведения и пр.);

2) чтение спецкурса «Фильм в работе классного руководителя» (в ходе спецкурса студенты готовят рефераты по тематике киноискусства и кинообразования, выполняют разнообразные творческие задания);

3) кинематографическая гостиная «Русское кино» (просмотры и обсуждения фильмов классического репертуара – своего рода вариант студенческого киноклуба);

4) выполнение курсовых работ по проблемам, связанным с содержанием, формами и методами кинообразования в работе средней школы.

С начала своей педагогической деятельности О. А. Баранов более сорока раз выступал с докладами на научных конференциях «союзного» и российского уровня (некоторые из этих докладов удостоены почетных дипломов). Его опыт кинообразования школьников в условиях интерната, опыт создания школьного киномузея остается и по сей день по-своему уникальным...».

В своей статье А. В. Федоров дает подробный список основных научно-методических трудов автора на тему медиаобразования. Этот список приводится в приложении 1 (с дополнительным перечнем вновь изданных работ).

Достаточно любопытно несколькими штрихами, оценивает начальный этап деятельности школьников в мире кинематографа председатель Правления Ассоциации кинообразования и медиапедагогики России, кандидат педагогических наук, профессор Г. А. Поличко:

«Русская кинопедагогика всегда была авторской по определению. Программы, педагогические технологии, частые методики разрабатывались каждым энтузиастом самостоятельно, исходя из собственных устремлений и местных возможностей. Именно поэтому в ряду широко известных педагогов-новаторов Ш.Амонашвили, В.Ильина, В.Сухомлинского, В.Шаталова и др. вполне законно должны стоять имена О.Баранова, И.Вайсфельда, Е.Горбулиной, Н.Горницкой, И.Левшиной, О.Нечай, С.Пензина, Ю.Рабиновича, Ю.Усова. Оазисами кинопедагогической мысли были (и остаются доселе) Армавир, Воронеж, Киев, Курган, Минск, Москва, Санкт-Петербург, Сумы, Таганрог, Тверь, Новосибирск и многие другие, большие и малые города.

Каждый из названных мною «отцов-основателей» по своему включает киноискусство в педагогику. Например, О. Баранов – один из шестидесятников русской кинопедагогики – был автором школьного киноклуба в интернате, клуб этот в Твери стал для сотен его питомцев окном в жизнь искусства, в мир большой культуры»3.

В год 10-летия существования киноклуба имени А. П. Довженко издательство «Просвещение» подготовило книгу «Киноклуб в Калинине» с предисловием заместителя главного редактора журнала «Искусство кино» Я. Л. Варшавского, который на протяжении многих лет внимательно следил за работой ребят, был их частым гостем. Перечитывая сегодня статью Я. Л. Варшавского поражаешься её актуальности, в ней он совместно с киноклубниками определяет программу действий на будущее4:

«В газетах и журналах уже появлялись очерки о школь­ном киноклубе, несколько лет существующем в городе Калинине. Теперь О. А. Баранов, основатель клуба, вы­ступает с книгой, в ней довольно подробно рассказано, как возник клуб, чем он занимается. Можно было бы обойтись и без предисловия –книга не нуждается в по­яснениях. И все-таки хочется немного раздвинуть рамки авторского повествования.

Итак, в Калинине есть школа-интернат, опыт которой теперь интересен каждому учителю, если учитель хочет сделать искусство достоянием своих воспитанников. Если его волнует проблема, которую можно обозначить так: интеллигентный образ жизни молодежи.

Я отправился однажды в эту школу, потому что меня – не учителя, а искусствоведа, критика – занимает вопрос о «минимальном» и «максимальном» восприятии искусства, о действительной и кажущейся роли художест­венной культуры в нашем духовном обиходе. С некоторых пор всем нам становится все более ясным, что зритель – даже очень хороший зритель – часто довольствуется ис­кусством невысокого уровня, а художник – даже очень талантливый –утешает себя видимостью контакта со зрителем. Как это ни печально признать, большое, под­линное искусство вовсе не всегда и не сразу становится близким зрителям, которые достойны этого искусства, ради которых оно создается. Слишком часто они обходят­ся просто зрелищами.

Что является причиной?

Бывает искусство, трудное для восприятия, – что по­делаешь, надо смотреть правде в глаза и искать способы сближения интересного, но трудного художника с хоро­шим, но не сразу воспринимающим его зрителем. И бы­вают зрители, нисколько не обеспокоенные скудно­стью достающегося им, так сказать, духовного ра­циона.

Эта проблема существует для всех видов и родов художественного творчества, но особенно чувствительно дает она о себе знать в кинотеатрах, потому что фильм ежедневно встречается с десятками, сотнями миллионов зрителей, и различие в уровнях восприятия одного и того же художественного произведения иногда ошеломляет. То, что представляет собой драгоценность для одного зри­теля, может показаться пустяком другому. Очень уж раз­ные люди собираются в кинозалах. Театральный зал обычно более однороден по составу зрителей, по их эсте­тическим потребностям, по «культурной емкости», как го­ворил Сергей Эйзенштейн.

Но без успеха у миллионов, именно у миллионов, зри­телей успех фильма неполноценен – фильм не может существовать как достояние немногих. Его социальная судьба и предназначение – сближать, объединять общ­ностью мыслей и чувств огромные зрительские круги, иначе он остается студийным опытом, режиссерским этюдом.

Если новая симфония трижды исполнялась в консер­ватории и собирала полный зал, это уже очень крупный успех композитора и исполнителей; блестящая репутация новинки обеспечена, она будет отражена в монографиях и биографиях. И новый шедевр, если он заслуживает этого, начнет спокойный, неторопливый путь ко всем лю­дям, которым нужна музыка. А вот фильм обычно сразу же, в день премьеры попадает к миллионам, и если кон­такт не возник немедленно, не исключена трагическая судьба фильма – кинотеатры редко возвращаются к не­понятым шедеврам.

Трудному художнику особенно трудно в кинемато­графии.

Но кто такие эти «трудные художники»? Уж не про­роки ли «искусства для искусства», не шаманствующие ли формалисты, модернисты, абстракционисты?

Нет, к числу трудных художников-кинематографистов можно отнести, например, Александра Петровича Дов­женко. Вот тонкий и благородный художник-философ, режиссер-поэт, не способный хоть в одном эпизоде идти проторенным путем, всегда ищущий необычных для кино поэтических средств общения со зрителем. Необходимо, чтобы зритель, общаясь с таким художником, как Дов­женко, знал его поэтический язык – иначе контакт будет сорван. Иначе не поймет зритель, какими тревогами и ра­достями полна экранная поэзия этого сложного худож­ника, чуткого ко всем драмам нашего времени, ко всем бедствиям и торжествам народной жизни.

Нет, не сразу приходит к нему любовь многомиллион­ных кругов зрителей – тех самых, ради которых он бес­компромиссно, подвижнически жил в искусстве.

К сожалению, мы часто с ходу, как говорится, отвер­гаем художника при первых же признаках «непонят­ности» его языка. Надо бы все-таки не забывать: если художник непонятен тебе, он, возможно, и понятен, и ин­тересен, и дорог твоему соседу, такому же человеку, как ты сам, но успевшему больше взять от искусств. И еще надо помнить о том, что безразличное тебе сегодня мо­жет стать для тебя же огромной эстетической ценно­стью завтра, если только...

Вот об этом-то «если» и пойдет речь.

Озадаченные плохим приемом в больших зрительских аудиториях ряда фильмов, считающихся в профессио­нальных кругах шедеврами, таких, скажем, как «Голый остров», «Тени забытых предков», «Иваново детство», «Пепел и алмаз», кинематографисты многих стран забили тревогу. И это понятно. От способности зрителя отозвать­ся на новый, иногда такой доступный, а иногда непривыч­ный образный строй зависит не только успех фильма, вы­шедшего сегодня, но и «потолок» завтрашней кинемато­графии, ее творческий размах. Искусство создает своего зрителя, но и зритель создает свое искусство – поощряет его доверием, пониманием, сопереживанием.

Можно ли активно способствовать пониманию худож­ника, успеху трудной вещи? Многие полагают, что вос­приятие произведения искусства требует лишь непосред­ственных впечатлений, и если впечатления сложились не в пользу художественной новинки, то ничего уж тут не поделаешь. Отсюда делается вывод: процесс эстетиче­ского развития человека неуправляем и не нуждается в каком-либо влиянии, тайна рождения и смены художе­ственных вкусов непостижима, эстетическая зрелость че­ловека обеспечена наличием других его хороших качеств. И не о чем беспокоиться!

Нет, дело обстоит не так. Ты, конечно, воспринимаешь искусство непосредственно, эмоционально, без рассудоч­ных вспомогательных средств, не заглядывая в брошюры и справочники, но успех зависит от того, готов ли ты к непосредственному восприятию. Непосредственность требует хорошей подготовки, отменного воспитания, эстетической зрелости – такова диалектика отношений между зрителем и искусством.

Здоровые народные вкусы – вовсе не первобытные вкусы, они приходят как результат длительного, преемственного воспитания поколения, в них воплощен вековой опыт художников и зрителей, активных создателей народного искусства.

Учитель О. А. Баранов не восторгался зрительской «целиной», не идеализировал непосредственность. Он поставил перед собой задачу воздействовать на художественные вкусы подростков, подготовить их к непосредственному восприятию сложного искусства.

Впрочем, давайте познакомимся с ним самим и другими инициаторами киноклуба, носящего имя такого необычного, ни на кого не похожего, изощренного кинематографиста Довженко.

… Калинин, проспект Чайковского 70. Большой, шумный интернат. Я не звонил, не писал Баранову – приехал без предупреждения. Мальчик, дежуривший у входа, просит обождать, пока поищут преподавателя физики Олега Александровича. Нашли быстро.

Не скажу, чтобы Олег Александрович был сколько-нибудь польщен приездом искусствоведа из Москвы. Приехали – очень хорошо, знакомьтесь, пожалуйста, с клубом, с ребятами. Им и поручено показать любопытствующему гостю школьный киномузей, кинотеатр, кинолабораторию.

Школьники принимали вежливо, но с уверенностью в том, что излишние любезности вам были бы неприятны. Во всем «макаренковский» тон, т.е. тон интеллигентный, сдержанно самолюбивый.

Ребята рассказывают о том, как заинтересовало старшеклассников, учившихся здесь семь лет назад, предложение Олега Александровича самим демонстрировать фильмы на школьном экране, как возник школьный кинотеатр, как потом с демонстрации кинокартин интерес переключился на разбор содержания фильмов и возник клуб, интересный теперь не только в Калинине.

Все было интересно в этом клубе. Интересно было доставать в кинопрокате лучшие фильмы, налаживать аппаратуру, усаживать зрителей, обсуждать увиденное. Еще интереснее стали занятия киноклуба, когда началось постижение недоступного, непонятного – сообща, общи­ми усилиями. Когда наладились вечерние чтения сцена­риев Довженко. Когда начались очень откровенные раз­говоры с другими писателями, режиссерами, актерами, критиками, и ребята увидели – заинтересованность тут взаимная.

Не только фильмы – становились как бы более инте­ресными друг другу сами ребята; они стали лучше видеть, больше различать в фильмах и в самих себе. И это есте­ственно – они были заняты общим делом. Появилась ра­дость единения, сотворчества, общности.

Давно испробованы такие формы коллективного действия детей, как, скажем, театральная студия, детская железная дорога. В Калинине была изо­бретена и опробована новая форма детского действенного общения – школьный кинотеатр.

Сколько специальностей для него потребовалось – от механика до уборщиков! И от желающих не было отбоя, но об этом немного позже. В книге О. Баранова описано множество занятий, которые увлекли ребят: тут и киновикторины, и переписка с кинематографистами, и поездки на студии, и устройство сеансов силами школьных меха­ников в городских кинотеатрах, и выступления с вводным словом перед зрителями, и склейка киноальманахов, и устройство выставок, и путешествия по местам съемок знаменитых фильмов, и вечерние чтения, споры, и, на­конец, клубные праздники. Десятки «мероприятий», от которых глаза возбужденно блестят. Что изо всего этого общедоступно, т. е может быть применено всюду, а что чисто «барановское», неповторимо-индивиду­альное?

Пожалуй, любая форма клубной инициативы, изобре­тенная и испробованная в калининской школе-интернате № 1, может быть повторена в любых вариантах почти всюду. И, однако же, здесь на всем отпечаток его энергич­ной, не знающей покоя и усталости личности. Скажу пря­мо: встреча с таким человеком, как Баранов, – большая радость. Видишь, как интересно, живо, результативно де­лается в обыкновенной, самой рядовой школе то, о чем в других меланхолично мечтают как о чудесном, но не­сбыточном.

Каждый день в клубе доказывает: воспитать любовь к фильму, достойному любви, – в наших силах. Это мож­но сделать. Это делается.

Это и должен делать прежде всего школьный учитель. В самом деле, могут ли принести заметную пользу мил­лионам зрителей те книжки, брошюры об искусстве, кото­рые теперь выходят довольно регулярно? Могут – но при условии, что они пройдут через руки учителя и он найдет для себя что-то существенное в каждой. Опыт учите­ля-физика Баранова в этом отношении особенно любопы­тен и перспективен: эстетическим воспитанием ребят занялся человек, которому никто не вменял это в обязан­ность.

Об искусстве нередко вспоминают на своих уроках и математики, и историки, и естественники, – что ж, это идет на пользу ученикам. Но надо помнить: искусство – не наглядное пособие для усвоения различных знаний, не кладезь для иллюстраций. Искусство – могучая твор­ческая страсть человека, делающая жизнь прекрасной. Надо, чтобы оно навсегда входило в жизнь человека в детском, юношеском возрасте как источник творческой силы и наслаждения.

Именно так обстоит дело в киноклубе – об этом мож­но сказать без преувеличений. Здесь искусство – не сред­ство развлечения в час досуга, а могучая духовная потреб­ность. Почитайте письма окончивших школу – они при­ведены в книге – и вы поверите, что оно навсегда вошло в жизнь теперь уже взрослых людей. Ученики Баранова – члены клуба – уже никогда не будут безразличны к ис­кусству, как бы ни сложились их личные судьбы. Они будут предъявлять к искусству все более высокие требо­вания, не прощать художнику ни капли лжи или просто пустопорожней болтовни, – но это ведь хорошо.

Пожалуй, сугубо личное в опыте Баранова именно то, что он начал серьезные занятия в клубе с изучения твор­чества А. П. Довженко – одного из самых сложных по ходу поэтической мысли художников. Это все равно, что начать сближение с большой музыкой с творчества Шостаковича. Может быть, другой учитель начнет иначе, и нельзя осуждать его за это.

В конце концов, педагогика утверждает, что лучше идти от более простого к более сложному. Что ж, правило полезное. Но и этот принцип не надо превращать в закон. Изучение симфонической музыки совсем не обязательно начинать, скажем, с «Полета шмеля». Потому что имен­но легкость пути может отпугнуть такого путника, как школьник. Да, это вовсе не парадокс. Легкость в таких делах порождает скуку; отсутствие барьера, который нужно взять, тайны, которую предлагается разгадать, не привлекает, а отпугивает ребят. Скука способна разору­жить, а сколько ее в апробированных «мероприятиях»!

Подросток, юноша любят не столько укатанный путь от простого к сложному, сколько штурм озадачивающих высот. Так, чтобы дух захватывало, чтобы мускулы на­пряглись, чтобы где-то в подсознании звучало: «Вот что мы можем!» Это имеет прямое отношение и к штурму эстетических высот. Так что расчет Баранова был вовсе не опрометчив.

Не следует старчески «жалеть деточек», оберегать их от траты сил – они любят беспокойные дела! А уж выбор высоты для штурма – дело индивидуального вкуса ини­циатора. К чему душа лежит – вот лучший ориентир. Ба­ранов страстно любит творчество и весь человеческий облик Довженко – и выбрал верно. Другие выберут иначе.

...Долго ходили мы по клубным комнатам, беседовали об удавшемся и неудавшемся, читали и перечитывали письма молодых людей, окончивших школу и по-прежне­му считающих интернат родным домом, киноклуб – лю­бимейшим местом встреч, споров, личных открытий в ис­кусстве. Потом состоялась очередная конференция членов клуба, и мы поспорили о новых фильмах.

Через некоторое время я снова побывал в Калинине, потом еще и еще раз – интересно было все-таки до конца разобраться, почему здесь с таким очевидным успехом осуществляется то, о чем в других местах только разго­варивают.

Думаю, секрет калининцев вот в чем. Они поняли, что любовь к искусству должна чего-то требовать от челове­ка, как и всякая настоящая любовь – легкая заметного следа не оставляет. Надо что-то сделать для своей любви, тогда она растет, захватывает человека. Может быть, она тем сильнее, чем большего потребовала, взяла для себя.

Есть в уставе довженковцев пункт, вызывающий при первом с ним ознакомлении улыбку: первоначально в клуб принимают здесь только на должность уборщиков. «Помилуйте, что за эстетическое воспитание, – вос­кликнет иная сердобольная душа, – метлу в руки!» А я убежден: один из секретов Баранова заключается как раз в том, что он любому мальчику, любой девочке, же­лающим приобщиться к клубу, к постижению искусства, для начала предлагает побывать уборщиками, т. е. сделать для клуба что-то простейшее, минимальное. Нравится тебе клуб – так послужи ему, сначала хотя бы с метлой и совком в руках. Мудрое условие! Кстати, оно никого из ребят не удержало от вступления в клуб.

И таким заведомо эстетическим предметам, как цветы, здесь тоже уделяется внимание, но опять-таки ставится условие: вырасти цветы сам, чтобы в будущем году пре­поднести их члену клуба нового пополнения. Это не то же самое, что купить букетик в киоске. Послужи-ка кра­соте хоть чем-нибудь, не будь иждивенцем-потребителем! Вот какой принцип составляет основу здешних нравов-порядков.

Ребята решили съездить на киностудию, на родину Довженко – в Сосницу на Черниговщине. Где достать де­нег на дорогу? Можно раздобыть в покровительствующих организациях – меценатов у нас, в общем, немало. Ре­шили иначе – откормить свиней, чтобы добыть средства на дорогу, поработать на товарной станции, чтобы у клу­ба была своя казна. Отличный путь в эстетику!

Теперь часто читаются лекции па эстетические темы в общедоступных лекториях, народных университетах культуры. Бывают и хорошие лекции. Заметен ли след в сознании слушателей? Велика ли «отдача»? Далеко не всегда. Отчего? Пожалуй, вот отчего: из-за пассивной роли слушателей: вы мне рассказывайте, а я буду просве­щаться. Примерно таково самочувствие посетителей этих лекций. И хочется любым способом вызвать их актив­ность, действенность, чтобы закрепилось что-то от эстети­ческих познаний – не в памяти только, в самой натуре! Именно это Баранов умеет делать – закреплять в харак­терах ребят «эстетическое».

Действительно, когда налаживают кинопроектор школьные механики, монтируют сеть электрики, обору­дуют помещение плотники, возятся с пленкой лаборан­ты, – все эти ребята вступают в более личные, если так можно выразиться, «соавторские» взаимоотношения с фильмом. В самом деле, парень, доставивший удовольствие товарищам или городским кинозрителям демонст­рацией хорошей кинокартины, чувствует себя соучастни­ком эстетического процесса, ближайшим помощником кинематографистов. Перед вами уже не снисходительный потребитель, не лениво цедящий свое «нравится – не нравится» всезнайка, а скромный, но активный деятель ис­кусства.

Ребята хотели познакомиться со сценарием фильма «Жизнь и цвету». Оказалось, что в Калинине, ни одного экземпля­ра книги нет. Мальчик поехал в Москву, нашел сценарий и переписал его. Попробуйте-ка, почитайте стихотворе­ние заинтересовавшего вас поэта «просто так», а потом перепишите его. И сравните, какой след оно оставило в вашем сознании в том и в другом случае. Хороший в ста­рину был обычай переписывать понравившиеся стихи и тетрадь. Это тоже один из простейших видов «эстетиче­ской активности».

В калининском клубе монтируют из кинопленки диа­фильмы, посвященные известным мастерам, лучшим их работам; склеивают из бракованных копий, полученных в конторе проката (ребята зарекомендовали себя!) кино­викторины, альманахи. Попробуйте смонтировать хотя бы «капустниковый» фильм, и вы многое не только пой­мете, но и органически воспримете в эстетике киномон­тажа. Вы, так сказать, чувственно, а не только умствен­но усвоите теорию фильма.

Вовсе не мечтая о поступлении во ВГИК, о карьере кинематографистов, ребята снимают, монтируют, пока­зывают товарищам собственные небольшие фильмы. И эти, скажем по-старинному, экзерсисы помогают им постигать сложные фильмы больших мастеров, так же как детские уроки музыки, все эти нехитрые, разученные в детстве пьески и этюды, однажды сказываются при встрече с большой музыкой, — слушая Рихтера, ты раз­говариваешь с музыкой на знакомом тебе языке.

Но, конечно, главнейшая и наилучшая форма зритель­ской активности, испробованная в довженковском клу­бе, — выступления в городе, перед зрителями кинотеатров «Звезда» и «Вулкан» со вступительным словом о фильме. Ты понял художника, поверил ему, различил блеск гения там, где вчера тебе виделось нечто неопределенное и не­понятное, так добейся, чтобы еще хотя бы один зритель увидел, понял, различил то, что стало дорого тебе. Вот тогда фильм окончательно стал твоим. И теперь ты уже не частично, а всей душой приобщился к жизни искусства. В особенности, если был спор, и нелегкий, и тебе даже пришлось услышать от спорщиков что-нибудь обидное, что-нибудь вроде того, что ты мол не понимаешь здоровых народных вкусов, а потом оказалось, что прав-то в общем ты, и спорщик твой даже пожалел, что вчера был не очень зорок в искусстве, не понимал Маяковского, не интересовался Эйзенштейном…

А часто дело обходится и без особых споров – назови только хорошее хорошим, плохое плохим, и искра брошена – остальное произойдет как бы без твоего участия. Хорошее станет ценимым и любимым. Может быть, твой собеседник и не вспомнит, кто именно сказал ему, что хорошо и что плохо, где талантливое и где бесталанное – бывает и так. Ему очень важно представить себе, что это он сам все открыл, все узнал – без чьей-либо помощи. Пусть будет так – и не надо оваций, без них можно и обойтись в жизни; все равно ты испытываешь удовольствие, какое бывает при успешном доказательстве трудной теоремы.

Изведали калининские довженковцы ещё и такие чувства – их можно назвать утонченными. (Слово это вроде бы не очень хорошее – уж, не об эстетстве ли идет речь? Нет, утонченность чувств – это, так сказать, непременное следствие нормально развивающихся эстетических чувств, это богатство души, испытавшей воздействие искусства полной мерой.) Так вот об утонченных переживаниях ребят, доверившихся большому киноискусству. Они побывали в Соснице, на Черниговщине, и нескольким из них довелось заночевать в хате Довженко – той, где родились он сам и его предки, где и сегодня висит люлька, воспетая в «Поэме о море».

И когда наступила ночь и не спалось в этой хате, одной из бесчисленных хат Украины, и лился лунный свет в окошко на ту самую люльку, ребята ощущали себя как бы в самом средоточии народной жизни; они ощущали себя сопричастными к тайне процесса художественного творчества. В другой раз такое же ощущение пришло к ним в Одессе, на знаменитой лестнице у подножия «дюка Ришелье» – на лестнице, где в пятом году лилась кровь одесситов, а двадцать лет спустя снимался великий фильм Эйзенштейна, отомстивший за бесчеловечно пролитую кровь; ребята ходили по знаменитой лестнице из «Броненосца «Потемкина»» и со всей силой творческого перевоплощения представляли себе и ужас давних тре­вожных дней, и счастье художника, отомстившего пала­чам своим бессмертным фильмом.

Не так давно поэт В. Солоухин опубликовал в «Лите­ратурной газете» статью, вызвавшую большую дискус­сию: он писал об огорчении, испытанном в родной влади­мирской деревне, – молодежь перестала водить хоро­воды, довольствуясь радиопеснями и телетанцами, сель­ские жители стали забывать обычаи, в которых столько великолепной театральности. Словом, поэт был крайне огорчен отмиранием или, по крайней мере, затуханием эстетической активности деревни. Тут есть о чем задумать­ся: в самом деле, эстетически пассивный человек духовно беден. Но простое повторение былого, возрождение уже отживших форм – невозможно, должна прийти и при­ходит другая творческая эстетическая активность. Не­возможно, наверно, увлечь таких ребят, как калининские школьники, патриархальными хороводами, но они сами изобретают иные формы творческой активности. Эти фор­мы связаны и с традиционными искусствами, и с новыми видами и разновидностями художественного творчества, развившимися в XX в. Кинокамера, магнитофон, теле­визор, радиоприемник подсказывают неиспробованные еще формы художественно-творческой активности.

В заключение хочется обратиться с этих страниц к ав­тору книги и его ученикам-товарищам. Вы прекрасно пом­ните, Олег Александрович, ту главу «Педагогической по­эмы», где Макаренко приходит к выводу: коллектив те­ряет силу, даже разваливается, если не ставит перед со­бой новые и новые, все более сложные задачи. Вы не часто ссылаетесь на Макаренко, но его учение действи­тельно живет в калининском интернате. (Директор интер­ната мне рассказывала: здесь учатся дети из «трудных» семей, и, однако, чрезвычайных происшествий почти не бывает.) Не пора ли клубу, выработавшему такие здоро­вые традиции, поставить перед собой задачу нового мас­штаба? Вот что я имею в виду.

Социологам предстоит еще выяснить роль скуки в об­щественной и личной жизни. Но и без социологических опросов мы точно знаем: одна из главных причин преступ­ности — пьянство, одна из главных причин пьянства — скука. Так вот: не пора ли вам вступит в борьбу с городской скукой?

Как знакома и грустна эта обыденная, давно примель­кавшаяся картинка городской жизни: десятка полтора-два подростков, юношей, сомкнувшись в круг, стоят час, два, три у подъезда и снова, и снова переливают из пустого в порожнее, повторяют устаревшие новости о голах и шайбах, не ими забитых, пересказывают содер­жание фильмов, которые лучше было бы выкинуть из памяти, и отчаянно скучают, и надоели они друг другу от безделья, и боятся выйти из этого круга, потому что не знают куда податься. Нетрудно повести их за собой лю­бому решительному пареньку с нечистыми помыслами. Но даже пусть не появится такой паренек, пусть сегодня дело обойдется без уголовщины и хулиганства — все равно, это прозябание здоровых, сытых, ухоженных ма­терями парней невыразимо печально, потому что не когда-нибудь, а сейчас вот, в эти часы и минуты уходит от них, необратимо утрачивается жизнь, ничем не заполненная и потому, в сущности, не прожитая. И как прямо отсюда, из этого устойчивого круга лежит путь в бесцветное мещанское существование, когда все вокруг неинтересно, и просто не верится, что живут где-то люди динамично, страстно, и уже паренек убеждает себя, что так живут только в кино, на экране, а на самом деле все иначе, куда проще и скучнее...

Не пора ли «довженковцам» взяться за эти унылые и такие потенциально опасные кружки подростков, томя­щихся в подворотнях? Как бы вовлечь их в ваши инте­ресные дела?

Ни в коем случае не следует, мне кажется, сразу же распахивать двери клуба перед всеми скучающими. Сли­шком уж мы доверяемся широковещательной, но бессо­держательной «массовости» заурядных мероприятий. Куда слишком легко попасть, туда подростка не очень-то и тянет. Соблазнительнее место, куда попадают как-то отличившиеся.

Мы сделали обычные профсоюзные клубы общедо­ступными — и это хорошо, но лишили их, так сказать, права отбора; член клуба — это должно звучать почетно. В школе вашей так и заведено, здесь знают, что надо прежде что-то «внести» в клуб, а тогда уж можно чувст­вовать себя хозяином наравне с товарищами. И это не отпугивает, а привлекает. Как бы распространить такого рода привлекательность клуба, его порядков, его обычаев и на внешкольную, если можно так выразиться, терри­торию?

Другими словами, как расширить сферу утвердивше­гося в школе интеллигентного образа жизни?

Может быть, нужно воспользоваться опытом других школ и учителей, в первую очередь учителя из города Кургана Ю. Рабиновича. О нем еще немногие знают, а он тоже делает большое дело сближения школьников с кине­матографией по-своему, несколько иначе. Здесь укажу лишь на одно очень своеобразное обстоятельство — он обратил свое внимание прежде всего на коллег, учите­лей, старается приобщить в первую очередь их к искус­ству и уж через учителей — тысячи школьников города. Здесь систематично, упорно, из года в год делают фильм средством эстетического воспитания, достоянием каждого учителя, каждого воспитателя.

Может быть, и в Калинине, и в других городах, боль­ших и маленьких, уместны такие учительские клубы?

Кстати, некоторые скептики объясняют успехи кали­нинского клуба тем, что он существует близ Москвы — отсюда, мол, рукой подать и до Мосфильма, и до извест­ных кинематографистов, никто не откажется побывать у калининских ребят. Но ведь Курган-то далеко, и кур­ганские энтузиасты эстетического воспитания обходятся без знатных гостей — они используют лишь фильмы, кни­ги, переписку и живут не менее интересно.

Такие или такого рода клубы возможны всюду и бу­дут всюду. Потому что проблема интеллигентного образа жизни молодежи представляет теперь общий интерес.

В этом отношении книга О. А. Баранова и его дру­зей – опыт для всех. Это – опыт активного творческого отношения к искусству».

Вот такими дружескими пожеланиями завершалась статья киноведа, автора многих книг по проблемам кинематографа Я. Л. Варшавского, изданная в далеком теперь уже 1967 году.

Мне также посчастливилось многие годы общаться с удивительным человеком – доктором искусствоведения, профессором ВГИКа И. В. Вайсфельдом, который одновременно был председателем Совета по кинообразованию в школе и вузе Союза кинематографистов СССР (был такой Совет, решение которого влияли и на государственную политику в сфере молодежной кинематографии). Илья Вениаминович был частым гостем в киноклубе, знакомился с системой его работы, и когда издательство «Просвещение» вновь предложило мне написать книгу о роли киноискусства в жизни растущего человека, И. В. Вайсфельд согласился в качестве предисловия к книге (Баранов О.А. Экран становится другом. М.: Просвещение, 1979) дать анализ найденной нами системы кинообразования и одновременно определил возможные границы использования найденного.


Приведу текста этого предисловия И.В.Вайсфельда.


«О киноклубе имени А. П. Довженко»


«Непременные качества учителя, который приобщает детей искусству, – и мастерское владение предметом, и обостренная эмоциональность. Хорошо, когда уже первые этапы в познании искусства кино захватывают воображение школьников, овеяны романтикой. Да, именно романтикой. Это счастливейший дар, без которого воспитатель, да и всякий человек, соприкасающийся с искусством, безнадежно бесплоден.

С чего начал жизнь калининский киноклуб имени Довженко? Обратимся к истокам.

Школа-интернат № 1 в Калинине. Детство многих школьников интерната началось с горьких, тяжелых испытаний — утраты родителей, распада семьи. О. А. Баранов собрал свою не очень-то приготовленную к кинематографическим занятиям аудиторию и стал читать... сценарий Довженко «Поэма о море». Казалось бы, что могло быть труднее для интернатских ребят, чем восприятие непривычного мира героев Довженко, да еще в странной форме сценария? Но Баранов читал так, что слушатели с нетерпением ждали следующей встречи, чтобы проникнуться интересами персонажей, чтобы насладиться емкостью, звучностью слова, поэтическим строем повествования. После этого по-особому воспринимались фильмы Довженко: юный зритель мог улавливать и тона, и полутона изображения, он испытывал большее художественное наслаждение чем до того, как судьба свела его с киноклубом.

Постепенно обогащалась жизнь микроколлектива. Возникла мысль создать киномузей (один из первых в стране!). По мысли О. А. Баранова, это должно было стать делом ребят. Самим не только готовить стенды, расставлять экспонаты, убирать помещение — нет, надо было самим и устанавливать связь с киносту­диями, с мастерами кино, со Всесоюзным институтом кинема­тографии, писать письма, приглашать в гости для встреч, бесед, участия в конференциях... В ответ на письма присылались экспонаты — сценарии, режиссерские разработки, новые книги. Так складывалась дружба школьников с мастерами кино, так сфор­мировался уникальный киномузей. И на всем этом — отпечаток увлекательной романтики.

Я помню клубную конференцию, посвященную Эйзенштейну, в скромной аудитории калининского интерната. Мальчики и де­вочки выступали с докладами на непростые темы: о значении «Броненосца «Потемкина»», об «Иване Грозном», о теории мон­тажа. Я опасался стандартных слов, переписанных киноведческих цитат. Действительность опровергла опасения: нескрываемое вол­нение на лицах ребят, горящие глаза; все, что говорится, — от сердца, пылко, по-своему... А в стороне сидит Олег Алексан­дрович, как будто и не он воодушевил своих питомцев.

Стенды музея не оставались неизменными. В следующий при­езд я увидел фотографии выпускников школы и их короткие письменные сообщения о самих себе. Вот этот — строитель, в Си­бири создает нечто похожее па калининский музей; а этот - солдат, оформил кинематографический стенд в красном уголке. Только один абитуриент учился на киноведческом факультете ВГИКа. Потому что первоочередная задача киноклуба не под­готовка специалистов кино, а воспитание нового человека — воспитание на примере мастеров кино и героев их фильмов.

Разумеется, опыт Баранова, как бы он ни был поучителен, не служит обязательной моделью для всех школ. Конкретные пути киновоспитания, педагогические поиски многообразны. В Тал­лине и Армавире, например, киноискусство изучается в рамках школьного предмета «Литература», как его часть. Свое лицо имеют кинофакультативы в Москве и Кургане. Большое буду­щее принадлежит школьным кинотеатрам, у которых неисчер­паемые возможности. Да и сам автор предлагаемой вниманию читателей книги проводит сейчас в Калинине новые эксперименты.

Но движение вперед по вновь испытываемым направлениям
не умаляет ценности уже найденного. И какие бы формы ни
принимала работа по кинообразованию и киновоспитанию, основ­ная цель ее остается неизменной — воспитание всесторонне развитой личности, воспитание в единстве идейно-политических и нравственных начал и творческого отношения к труду. Этой основной цели подчинен и труд О. А. Баранова. Вот почему хочется надеяться, что книга «Экран становится другом» станет другом многих читателей. В ней содержится и реальность опыта, и педагогические идеи, исходящие из принципа комплексного подхода к обучению. И, кроме того, отражена (не без тактичного бережного содействия П.И.Овчаровой, осуществившей литературную запись) индивидуальность Олега Александровича Баранова, одного из энтузиастов и пионеров киновоспитания»5.


После очередного студенческого зачета по спецкурсу «Фильм в работе классного руководителя» я разбирал на рабочем столе бумаги, и вдруг неожиданно для себя обнаружил безымянное послание, в котором были слова, поразившие меня: «Вы не учили меня в школе, но я помню, как в первом классе Вы пришли к нам в кабинет вместе с группой старшеклассников, в руках у которых были какие-то странные для меня аппараты. Через какое-то мгновение наш кабинет превратился в кинозал, и на экране замелькали кадры фильма «Сказка о царе Салтане». Не знаю, что меня поразило тогда, но этот фильм стал самым любимым для меня...». Долго потом искал я автора этой записки. Найти не удалось, да и не в этом дело. Суть в другом, растущий человек ищет пути самоопределения, а задачи старших заключаются в том, чтобы умело определить цепочку взаимодействия маленького человечка с огромным окружающим миром, используя в том числе его интерес к медиа, прежде всего – к кинематографу. Фильм – это сложное произведение искусства. Чтобы уметь отбирать факты, способствующие духовному развитию человека, надо иметь опре­деленные критерии, а это требует зна­ний и умений. Этому учатся. Но как? Экспериментальная работа по приобщению учащихся к миру киноискусства, а через него – к развитию многообразных духовных потребностей растущего человека проводилась в разных школах, с разными детьми с использованием разных форм и методов. Об этом написаны книги, учебные посо­бия, статьи. После выхода из печати последнего пособия6 я ре­шил обратиться к своим первым вос­питанникам, к тем, кто стоял у исто­ков калининской модели кинообразо­вания, с просьбой ответить на вопрос, какое место в их жизни занимает мир кино, что помнят из тех действий, участниками которых были очень давно. Я получил письмо от офицера-от­ставника, ныне инженера НИИ в г. Дуб­на Геннадия Ильичева. И посчитал, что это письмо будет интересно читателям журнала7, ибо о детских и юношеских годах размышляет умудренный житейским опытом Человек.


«Недавно я встретил 60–летний юбилей. Пора подводить итоги, а мне так хочется сказать: «Как мало прой­дено дорог, как много сделано оши­бок». Об ошибках вспоминать никог­да не хочется, а вот о дорогах...

Перелистываю страницы всего пути и диву даюсь: неужели я столько протопал ... а думал, что мало.

На юбилей ко мне приехал мой школьный учитель, наставник и друг Олег Александрович Баранов. Я всю жизнь чувствую себя его учени­ком, всегда спрашиваю у него сове­та, делюсь сокровенными мыслями. Прежде чем принять трудное реше­ние, спрашиваю: «А как бы поступил Олег Александрович?».

И вот он, мой почетный гость... Наши встречи нечасты, поэтому очень значимы для нас. В воспоми­наниях, размышлениях и мечтах мы невольно обращаемся к началу об­щего пути, к 1957 году – времени созда­ния киноклуба им. Довженко в калининской школе-интернате № 1.

Тогда впервые к нам в шестой класс пришел молодой, высокий, красивый, элегантный учитель физи­ки О. А. Баранов. Своей открытостью, очаровательной улыбкой, обаянием добрых глаз он сразу покорил наши детские сердца. Как все изменилось с ним! Мы, дети без отцов, «оторвыши» с дикими выходками и привыч­ками, вдруг затихали, слушая его, подражали, уважали и ... боялись. А было чего бояться. Олег Александ­рович не пропускал ни одного момен­та нашей невоспитанности.

Вспоминая об этом, мы с ним и сейчас удивляемся, как из таких «шалапаев» получились довольно приличные люди, и приходим к выводу: киноклуб помог.

Трудно представить, как и чем в то время можно было заинтересо­вать ребят, чтобы из них вырастить личности, чтобы их воспитать и «об­разовать». Вот и пришла идея показать нам фильм, а затем и обсудить его. Обсуждать мы умеем, все и все по-своему, но так, как это предло­жил учитель, было ново.

Во-первых, нам самим надо де­монстрировать кино. Так возник ки­нотеатр со своим штатом: киноме­ханики, билетеры, художники-офор­мители и даже директор. Из прока­та мы брали фильмы, вывешивали афиши (рисовали их сами), опреде­ляли «цену» билета: успеваемость за неделю без «двоек», потом без «тро­ек» и демонстрировали фильм. Итак, первая цель была достигнута: успе­ваемость поднялась, а мы нашли интересное занятие.

Во-вторых, мы стали обсуждать лучшие фильмы. Сначала речь шла о поступках героев, а потом об игре актеров, о работе создателей филь­ма. А что если нам снять свой фильм о жизни школы, о нас самих? Это фантастика! Итак, мы приобре­ли кинокамеру «Киев-16». Начали снимать, проявлять, монтировать и показывать свои фильмы.

Потом нам стало мало киноте­атра – подавай Киноклуб! Штаты росли, вся школа включилась в ув­лекательное занятие – дарить де­тям радость от общения с кино. Но и этого недостаточно, наш кругозор, о котором заботился педагогический коллектив, надо было расширять. Это ясно видел Олег Александрович. Поняли и мы, что мало знаем, когда обсуждали фильмы, писали на них рецензии, отзывы, когда про­сматривали свои первые отснятые киноленты. И закружилось.

Мы были захвачены всем, что нам недоставало в жизни. С увлечением читали газеты, книги, журналы о кино, о художниках, посещали театры, филармонии, ездили в Большой театр слушать оперу, смотреть балет, посещали Московскую консерваторию. Мы стали понимать, что мало знаем, что надо совершенствоваться. Странно, но это понимание происходило совершенно незаметно для нас. Во всех своих делах мы были свободны.

Очень большую роль в то время в нашей жизни играли встречи с кинематографистами, переписка с ними, поездки по киностудиям страны. Как это важно в молодые годы научить юношу, девушку думать и поступать красиво, мечтать, стремиться к прекрасному!

В свои 60 лет мне кажется, что я жажду познания, а ведь чувство прекрасного я почерпнул в те годы, что провел с Олегом Александровичем, с киноклубом им. А. П. Довженко и с учителями.

Сначала мы зачитывались письмами В. Черняка, первого артиста кино, к которому обратились за помощью разобраться в некоторых вопросах создания фильма. Потом были встречи с ним на киностудии им. Довженко в Киеве, он рассказал нам о творчестве поэта экрана А. П. Довженко, помог полюбить его произведения. На родине Александра Петровича стала особенно близка его повесть «Зачарованная Десна», которую мы читали на берегу его любимой реки. Ночевали в хате Довженко, жили в палаточном городке среди яблоневого сада, посаженного режиссером, на киностудии, носящей его имя.

У меня на полке стоят книги А. П. Довженко, и я нередко обращаюсь к ним. Оптимизмом наполняют они меня, верой в человека, учат любить и мечтать. Почти тридцать лет прослужил я в вооруженных силах, но никогда не забывал о молодежи, о солдатах, офицерах, об их духовном воспитании. Трудно сразу сформировать личность, иногда и жизни не хватает, а хочется быстрее. Знания человек может приобрести, а как прожить с ними – это зависит от позиции, от выработанных взглядов. Как важно, чтобы молодежь окружали неравнодушные люди, жаждущие добра, открытые и улыбающиеся.

После школы я учился в военном училище, стал лейтенантом, служил в армии, но никогда не забывал о кино. Выступал перед личным составом с беседами, лекциями о киноискусстве, снимал фильмы с молодыми офицерами и солдатами, делал то дело, которому я научился в школе. И главное, всегда направлял своих слушателей на познание нового, на самосовершенствование. Потом была Академия и снова военная служба. Казалось, многое изучил, познал, повидал, а мне все же ближе всего была наша школа.

Когда я с семьей был в Молдавии, то рассказывал дочке и жене о тех впечатлениях, что получил 15 лет назад, побывав в этих же местах с ребятами-киноклубниками. С благодарностью вспоминаю доброго молдаванина И. Димитрашко, показавшего нам Молдавию с её виноградными полями, холмами, закатами и восхо­дами. Пеший поход Кишинев–Одес­са оставил навсегда огромный след в наших душах. Одесса...

Олег Александрович умел так преподнести нам города, что диву даешься, как и когда он узнавал и нам успевал рассказывать и показы­вать самое важное и интересное. Наряду с экскурсиями, посещениями кинотеатров, театров, киностудий мы прекрасно отдыхали. Это купание в Днепре (Киев), на море (Одесса, Ялта, Севастополь...), вечерний мо­цион в парках. Церкви и храмы мы посещали с благоговением...

Впервые я стал писать стихи, когда в Одессе увидел море. Мне казалось, что сердце вырвется на­ружу от такого чуда. А чудо все про­должалось. Из Одессы в Ялту мы поплыли на теплоходе «Россия». Мы в море, берегов не видно, кругом – голубое небо, яркое солнце, за бортом в сине-зеленых пенистых волнах резвятся дельфины... Мы гуляем по палубе, любуемся чайка­ми, нашими «лоцманами», купаемся в бассейне, беседуем с матросами, балдеем в шезлонгах. А ночью на палубе, глядя в звездное небо, я стал сочинять стихи...

Потом ночное восхождение на Ай-Петри, волшебный вид на море так и стоит перед глазами... Кажет­ся, прошли лучшие дни жизни, но хочется снова мечтать, куда-то ехать, встретить хороших людей. Но... так светло и чудно уже никог­да не будет... Вот бы детям и вну­кам такое же пережить.

Обогащение нашего жизненного опыта шло через кино. Любительс­кая киностудия, колдовство созда­ния фильмов. Это было большим удовольствием и сильно помогало в расширении кругозора. От физичес­ких и химических процессов мы шли к большой литературе, к режиссуре, театру, живописи, скульптуре... Проще говоря, процесс познание посто­янно насыщал нас новой интерес­ной информацией.

Очень помогли нам в этом живые встречи с кинематографистами. Особенно интересно было наблю­дать за творческим процессом во время киносъемок, когда замыслы режиссера воплощаются на кино­ленте. С гордостью я вспоминаю встречи с композиторами И. Швар­цем и Н. Богословским, актерами М. Кузнецовым, Г. Кравченко, Г. Романовым, Ф. Раневской, режиссерами Г. Комаровским, Д. Фирсовой, худож­никами Г. Мясниковым, Л. Ряшенцевой. Незабываемые встречи были с классиками отечественного экрана Л. В. Кулешовым и А. С. Хохловой, режиссерами Ю. И. Солнцевой, В. П. Строевой, киноведами Р. Н. Юреневым и Я. Л. Варшавским.

Особое место в нашей жизни за­нял актер Валентин Черняк, которо­го мы впервые увидели в фильме «Ласточка». Какие письма приходи­ли от него! Сколько времени, тер­пения, энергии было отдано им, что­бы растормошить наши детские души. В своих письмах он желал нам дороги «кипучей, боевой, с прегра­дами, пути целеустремленного, во­левого, трудного, но обязательно с задором и такой энергией, которая все сметет и добьется благородной цели. В атаку, в атаку против зла и за вечное солнце над миром и над домом». Он всегда подписывался так: «Искренне ваш – Валентин Черняк». Как-то он себя сейчас чувствует, замечательный Человек? Доброго ему здоровья и побольше счастливых дней!

Незабываемы встречи на натурных съемках. На студии «Молдова-фильм» познакомились с оператором Вадимом Дербеневым. Ему тогда было 25 лет, а он уже прославился, и нам лестно было говорить с ним о работе оператора, о фильмах, которые он снял.

На съемках фильма «За городской чертой» мы наблюдали за работой актера В. Шалевича. Потом я его часто видел в театре им. Е. Вахтангова и с гордостью рассказывал знакомым о нашей давнишней встрече. На съемках картины «Орлиный остров» состоялась интересная беседа с актером Г. Тонунцем, которого мы знали по фильму «Лично известен».

Сильное влияние оказали на нас и встречи с мосфильмовцами. Мало того, что нас принимали как лучших друзей кино, нам показывали всю «кухню» создания фильма, предлагали посмотреть съемки очередной ленты. Это было это что-то божественное! Я еще много лет после окончания школы ходил на студию «Мосфильм» и всегда замирал перед транспарантом «Тихо, идет съемка!». А на «сладкое» нам давали возможность посмотреть новый фильм, еще не вышедший на экраны. Сколько гордости уносили мы после таких походов на студию. Большая дружба была у нас с комсомольцами «Мосфильма». Они были нашими сверстниками, мы могли с ними говорить о многом. Их писем, встреч с ними мы всегда ждали... В курсантские годы я переписывался с ними, получая дружескую поддержку. Они «подкармливали» меня информацией, присыла­ли фото из экспедиций, постановок новых картин. В отпусках мы встре­чались, делились планами, мечтали вместе о будущем. Все было светло и прекрасно. Это было чудесное вре­мя, и все благодаря киноклубу им. А. П. Довженко, школе.

Летом 1963 году нам, выпускникам-довженковцам, дирекция «Мос­фильма» предоставила возможность побывать на III Международном ки­нофестивале. Это был хороший подарок. Сколько впечатлений от новых фильмов, их создателей, членов жюри, хорошо знакомых нам по экрану и литерату­ре о кино: Жана Марэ, Сергея Гера­симова, Сергея Бондарчука... Жур­нал «Спутник кинозрителя» стал моим необходимым атрибутом на всех пос­ледующих кинофестивалях, за кото­рыми я следил в военном училище, в академии, в армии.

Свои впечатления, силу воздей­ствия кино мне необходимо было выплеснуть, высказать. Поэтому с первых дней военной службы я со­брал вокруг себя ребят-единомыш­ленников, которым были небезразличны красота и доброта во всем, что нас окружает, и что так точно может пе­редать кинематограф.

С удовольствием вспоминаю празднование десятой годовщины нашего киноклуба. Это был настоя­щий праздник кинообразования в школе-инернате № 1. Сюда приеха­ли гости со всего Союза, создатели этого киноклуба. Была представле­на очень интересная насыщенная программа. Праздник удался. При­ятно было сознавать, что дело, на­чатое нами, не угасло, дало хоро­шие всходы. Свидетельство этому были искрящиеся глаза школьников, их пытливый ум и задор. Мои впе­чатления можно передать словами известного скульптора С. Г. Коненко­ва: «Встреча была исключительно радостной: активность, целеустрем­ленность юных участников киноклу­ба приятно поражала. Ребята дела­ют открытия, путешествуют по стра­не, живут деятельно, ярко. Они на­стоящие подвижники культуры. Пусть далеко не все из них станут деятелями кино, но каждый войдет в жизнь действительно культурным человеком».

И вышло все так, как предсказы­вал С. Т. Коненков. Почти каждый выпускник киноклуба нашел свое дос­тойное место в жизни. И я благода­рен школе, киноклубу и особенно Олегу Александровичу Баранову за то, что они раскрыли перед нами двери в прекрасное будущее, помог­ли встать на ноги и разбудили в нас чувства неуспокоенности, неравно­душия к ближнему, чувства, которые выводят на светлый путь.

Мне всегда хотелось добрым словом, честным поступком помочь юноше найти в себе самое хорошее, поверить в свои силы и «сеять ра­зумное, доброе, вечное». Вот на этой мажорной ноте и хотелось бы закон­чить свои заметки».


А теперь мысленно перелистаем многочисленные страницы книги отзывов киноклуба имени А. П. Довженко (школа–интернат № 1), киноклуба средней школы № 26 и др. (в настоящее время книги отзывов находятся в архиве центра документации новейшей истории г. Твери) и выберем (наугад) некоторые записи. Они достаточно лаконичны, но содержат емкий и эмоциональный анализ деятельности школьников, определяют перспективы её развития.


«Мы благодарим за теплую встречу и пере­даем самые горячие поздравления от всех мосфильмовцев.

Ваш киноклуб произвел на нас большое впечатление! Не будем скрывать, в вашей ра­боте много технических и иных погрешностей. Но вы только начинаете, а в начале всякого пути много трудностей.

Вы начали великолепное дело! Мы убежде­ны, что оно найдет своих последователей по всей стране. Работайте, учитесь, дерзайте!».


^ С самыми искренними пожеланиями комсо­мольцы киностудии «Мосфильм» (17 декабря 1958 г.)».


«Меня радостно поразила не только ваша огромная работа, но и то, что изучение творче­ства А. П. Довженко действительно изменяет вашу жизнь, ваше понимание и восприятие жи­зни. Общение с большим, высоким искусством обогатило и облагородило ваши души! Я счи­таю это главным результатом всей вашей ра­боты».


корреспондент журналов «Огонек» и «Смена» Н. Генина.


«Мы увидели здесь такие вещи, о которых сами не знаем, хотя и работаем в кино. Вы пол­ны энтузиазма, ему приходится просто удив­ляться. Нам такие на студии нужны. Залетай­те к нам!».

работники студии «Союзмульт­фильм».


«Нам было очень приятно встретиться с ре­бятами... Какие замечательные люди выросли из них!.. Они выходят в жизнь новыми людь­ми, достойными представителями нашей моло­дежи».


газета «Советский фильм», изд.«Мосфильма», август 1963.


«...Дорогие друзья, молодые коллеги-киноведы! Вы делаете большое, нужное, благородное дело, и ваш кинотеатр, и ваш музей, и библиотека — все это даст вам много хороших знаний, мыслей, чувств, оставит на всю жизнь полезный опыт и добрые воспоминания. Вы вы­растаете в умных, требовательных, квалифици­рованных зрителей, подлинных любителей ис­кусства. Встречу с вами я навсегда запомню».


кинокритик, доктор искусствоведения Р.Н.Юренев, 27 марта 1962 г.


«Стоило прожить на свете шестьдесят два года, из них сорок — в кинематографии, чтобы побывать в вашей среде, дорогие довженковцы! Не стыжусь сказать, что я взволнован, и глав­ное мое желание, чтобы не остыли вы и чтобы жар ваш стал достоянием десятков тысяч мо­лодых советских людей».


кинорежиссер Л.З.Трауберг, 23 апреля 1964 г.


«Дорогие друзья! С давних времен книга была другом человека. Она расширяла кругозор, учила мыслить. Вместе с литературой теперь это делает кино. Хороший фильм – также как и хорошая книга – просто праздник. Вас учат в школе правильному отношению к литературе, умению разбираться с ней.

Постарайтесь те же требования предъявить и к кинематографу – и вы воспитаете в себе отвращение к поверхностным и недалеким фильмам и научитесь наслаждаться умными, глубокими, благородными произведениями.

В искусстве художники и зрители учат и воспитывают друг друга. Мне хочется снимать фильмы для тонкого, умного зрителя. Я верю, что вы такими вырастаете. Давайте же не будем прощать друг другу поверхностных суждений, мелких чувств, узких взглядов. Давайте воспитывать в себе кругозор человека эпохи».


кинорежиссер Г. Габай, 13 июня 1962 г.


«Дорогие друзья! Мне хочется, чтобы вы прожили красивую жизнь. Это тоже большое искусство. Так её прожил замечательный художник Александр Довженко. Пускай его творчество поможет и вам. Довженковские чтения за круглым столом, как мы с вами договорились, станут для вас традицией и помогут вам многое переосмыслить в жизни. Я благодарю вас всегда за вашу любовь к художнику».


кинорежиссер Ю.Солнцева, народная артистка СССР, 29 мая 1962 г.


«Дорогие друзья! Я очень рад, что вы уже со школы всерьез интересуетесь кино и многое делаете для того, чтобы пропагандировать все хорошее, что есть в нашем киноискусстве. Кино может очень многое сделать, чтобы воспитать в человеке самые благородные, самые хорошие качества. Кино может очень многое сделать для того, чтобы человеку было интересно жить. Желаю всяческих успехов в вашей работе».


кинорежиссер С.Ростоцкий, 9 мая 1961 г.


«Очень трудно что-то добавить словами, так как все, что вы делаете, очень серьезно и очень важно. Кем бы вы ни стали, важно, чтобы вы стали человеком. Это было главное для человека, чье имя носит ваш кинотеатр. Пусть это будет главным и для вас».


кинорежиссер, актриса Д. Фирсова, 21 февраля 1963 г.


«Работа, которую проводит ваш киноклуб в области киновоспитания, удивительна и очень интересна. Я желаю, чтобы вы смогли вдохновить и воодушевить не только создание других клубов кинолюбителей в вашей стране, но чтобы ваш пример вдохновил молодежь во всем мире. Большое удовольствие, очень важно изучать киноискусство».


^ Президент международной федерации детских и юношеских киноклубов, БрюссельОслоПариж, Б.Маркуссен, 14.09.1966 г.


«Большое спасибо организаторам киноклуба – очень важного средства этического и эстетического воспитания юношества. Очень важно, чтобы клуб широко нес искусство всем ребятам. Счастливой встречи всем энтузиастам клуба в день его 10-летнего юбилея. Пусть киноклуб, киноискусство помогут стать вам, дорогие друзья, настоящими гражданами нашей Родины».


зам. министра просвещения Российской Федерации Л.К.Балясная, 22 октября 1967 г.





оставить комментарий
страница1/8
Дата16.10.2011
Размер2,65 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх