Сверхтекст: семантика, прагматика, типология 10. 02. 01 русский язык icon

Сверхтекст: семантика, прагматика, типология 10. 02. 01 русский язык


Смотрите также:
Семантика сравнения и способы ее выражения...
Сложное синтаксическое целое: структура, семантика, функционирование...
Разговорно-просторечные компоненты в поэзии А. Т.   Твардовского: форма, семантика, функции...
Восточнославянский мифологический текст: семантика, диалектология, прагматика...
Восточнославянский мифологический текст: семантика, диалектология, прагматика...
Язык, праязык, русский язык, алгоритм языка, код языка, звуко-семантические матрицы, семантика...
Учебно-методический комплекс по дисциплине...
Учебно-методический комплекс для студентов II III курсов филологического факультета по...
Предметный курс «Русский язык». Авторы: В. Г. Горецкий,В. А. Кирюшкин, Л. А...
Программа вступительного экзамена в магистратуру направление подготовки...
Наименование программы, автор Вкаких классах реализуется Русский язык...
Дискурс о колдовстве и локальные фольклорные традиции: семантика, прагматика, социальные функции...



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4
скачать
На правах рукописи


Лошаков Александр Геннадиевич


СВЕРХТЕКСТ: СЕМАНТИКА, ПРАГМАТИКА, ТИПОЛОГИЯ


10.02.01 – русский язык


АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук


Киров – 2008

Работа выполнена на кафедре русского языка ГОУ ВПО «Московский педагогический государственный университет»


Научный консультант: кандидат филологических наук, профессор

НИКОЛИНА Наталья Анатольевна


Официальные оппоненты: доктор филологический наук, профессор

ЛЕДЕНЁВА Валентина Васильевна

ГОУ ВПО «Московский

государственный областной университет»

доктор филологических наук, доцент

ИВАНИЩЕВА Ольга Николаевна

ГОУ ВПО «Мурманский государственный

педагогический университет»


доктор филологических наук, доцент

САНДАКОВА Марина Всеволодовна

ГОУ ВПО «Вятский государственный

гуманитарный университет»


^ Ведущая организация: ГОУ ВПО «Нижегородский государственный лингвистический университет

им. Н.А. Добролюбова


Защита состоится 29 октября 2008 г. в 11.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.041.04 на соискание ученой степени доктора филологических наук при ГОУ ВПО «Вятский государственный гуманитарный университет» по адресу: 610002 Киров, Красноармейская, 26, ауд. 104.


С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ГОУ ВПО «Вятский государственный гуманитарный университет»


Автореферат разослан «_____»___________________2008г.


Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат филологических наук, доцент К.С. Лицарева

^ ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Реферируемое диссертационное исследование посвящено изучению сверхтекста  – текстового феномена, который не укладывается в схему традиционных представлений о каноническом тексте и требует комплексного филологического анализа, совмещающего лингвистический и литературоведческий подходы. Научный интерес к проблеме сверхтекста  как ряду самостоятельных произведений словесного искусства, актуально и/или потенциально воспринимаемых в культурной практике (текстовой деятельности) в качестве целостной единицы, был инициирован известными работами В.Н. Топорова о Петербургском тексте. Из двух конкурирующих терминов – «гипертекст» и «сверхтекст» – мы отдаем предпочтение второму в силу его сопряженности с отечественной традицией изучения стоящего за ним феномена.

^ Актуальность исследования обусловлена общими тенденциями в развитии современного научно-гуманитарного мышления – ярко выраженным антропоцентризмом, взглядом на текст как высшую коммуникативную единицу и лингвокультурологическое пространство, осознанием того, что решение проблем, стоящих перед той или иной гуманитарной дисциплиной, возможно лишь на пути интеграции научных парадигм, с позиций метатеоретического знания (В.С. Библер, М.Л. Макаров, М.В. Попович, М. Фуко), с установкой на построение целостной теории языка (Н.Ф. Алефиренко, Л.Г. Бабенко, Н.С. Болотнова, В.З. Демьянков, В.В. Карасик, О.Г. Ревзина и др.). Качественное расширение сферы объектов гуманитарного знания делает все более и более востребованными как сами понятия сверхтекста и гипертекста (в разных его пониманиях), так и той лингвоконцептуальной реальности, которая стоит за ними. И в этом аспекте проблемы раскрытия словесно-концептуальной сущности сверхтекста, разработки гибкой его дефиниции, типологии, выявления содержательных основ категорий сверхтекста, рассмотрения механизмов его функционирования в текстовой деятельности, описания процессов, обеспечивающих его «внутреннюю жизнь», в настоящий момент приобретают актуальный и дискуссионный характер. Ряд аспектов обозначенной проблематики ставятся и решаются в работах В.Н. Топорова, З.Г. Минц, М.В. Безродного, А.А. Данилевского, Ю.М. Лотмана, Н.Е. Меднис, В.В. Абашева; Н.А. Купиной, Г.В. Битенской, Н. Брауды, И.В. Быдиной, Л.В. Ениной, Л.М. Ждановой, Н.Ф. Нижник и др. В силу того, что теория сверхтекста еще не сложилась и имеет ряд дискуссионных моментов, а объем научных знаний по проблемам сверхтекста и сходных, смежных с ним феноменов (интертекст, гипертекст, ансамбль, цикл и др.) возрастает, задача обобщения имеющихся результатов в изучении сверхтекста, которая решается в диссертации, также имеет актуальный характер.

^ Научная новизна работы состоит в том, что в ней представлена обобщенная дефиниция понятия «сверхтекст»; раскрыты его сущностные характеристики, определен ряд критериев для типологизации сверхтекстов, учитывающий концептуальное содержание составляющих модели литературной коммуникации; осуществлен комплексный филологический – междисциплинарный, разноаспектный – подход к описанию модели сверхтекста как словесно-концептуального феномена, как едино-цельного семантического пространства, создаваемого некоторым классом текстов, отмеченных теми или иными редуплицируемыми, интенционально сопрягаемыми цельностями; охарактеризованы прагмасемантические, лингвокогнитивные механизмы, обусловливающие целостное восприятие сверхтекста. Характер новизны исследования обеспечивается также содержащимся в нем описанием нескольких разновидностей сверхтекста – индивидуально-авторского, индивидуально-авторского локального, коллективно-авторского журнального и предельно-минимальной формы сверхтекста – пародийного битекста. При этом реализованный в работе комплексный коммуникативно-деятельностный подход к материалу исследования – классическим текстам В.М. Гаршина, З.Н. Гиппиус, журнала «Свисток» – сатирического приложения к «Современнику» (1859–1863), а также к текстам русской литературной пародии – как к сверхтекстам открывает новые аспекты в понимании их идейно-художественной сущности, в частности выявляет роль редуплицируемых и актуализируемых цельностей («памяти слова», «памяти жанра») в обогащении глубинных пластов текстовых составляющих сверхтекста, в актуализации и реализации жанровой и текстовой модальности.

^ Объектом исследования в работе являются единицы русской концептуальной текстосферы – это, с одной стороны, совокупности текстов, которые в культурной практике воспринимаются в качестве актуальных или потенциальных целостных сверхтекстовых образований, с другой стороны – целокупности текстов (битексты, политексты), имеющие сверхтекстовую природу.

^ Предметом исследования являются лингвистические и экстралингвистические факторы и средства, которые, актуализируя концептуальный потенциал языковых единиц и инициируя центростремительные и центробежные межтекстовые связи в границах определенной общности текстов, обеспечивают их сверхтекстовую целостность, смысловую многомерность, создают возможность для проявления и обнаружения неструктурированных смыслов.

^ Цель работы состоит в раскрытии сущностных характеристик сверхтекста как словесно-концептуального феномена; выявлении и описании экстралингвистических и лингвистических факторов и языковых средств (механизмов), которые, с одной стороны, определяют его целостность и обусловливают процессы смыслопорождения во внутреннем его пространстве, с другой – обеспечивают возможность функционирования сверхтекста как целостного образования во внешней среде, в культурно-языковом пространстве.

Поставленная цель определила следующие задачи исследования:

  • характеристика теоретико-методологических предпосылок и основ концепции сверхтекста;

  • обоснование критериев выделения сверхтекста и его типологизации;

  • выявление и описание его конститутивных признаков, дефинирование его понятийной сущности;

  • установление внешних и внутренних факторов (принципов), обеспечивающих относительную устойчивость сверхтекста, языковых средств, конституирующих его целостность; позволяющих ориентироваться в его многомерном пространстве; характеристика типов связи как конститутивных средств сверхтекста;

  • описание особенностей словесно-концептуальной организации сверхтекста, определение роли когнитивных (концептуальных) структур в конституировании его смысловой когерентности и многомерности; описание механизмов порождения и трансляции смыслов в рамках сверхтекста;

  • определение минимальной предельной текстовой формы выражения сверхтекста и описание его прагмасемантической структуры (на примере пародийного битекста);

  • описание системы прагматических актуализаторов, обеспечивающих усмотрение целостности сверхтекста и определяющих способ его интерпретации;

  • представление опытов описания отдельных типологических разновидностей сверхтекста.

Теоретическую основу исследования составляют положения и научные понятия лингвистики текста, семиотики, литературоведения, цикловедения, лингвопоэтики, когнитивной лингвистики, лингвокультурологии, психолингвистики, психологической герменевтики, прагматики, деривационной теории, разрабатываемые в трудах отечественных и зарубежных ученых (Э.Г. Аветян, И.В. Арнольд, М.М. Бахтин, Р. Барт, В.С. Библер, А.А. Брудный, А. Вежбицкая, А.Н. Веселовский, В.В. Виноградов, Г.О. Винокур, И.Р. Гальперин, Б.М. Гаспаров, М.Л. Гаспаров, А.И. Горшков, М.Н. Дарвин, Т.А. ван Дейк, В.Б. Касевич, А.Н. Кожин, Е.С. Кубрякова, Н.А. Купина, Б.А. Ларин, Ю.М. Лотман, З.Г. Минц, Л.Н. Мурзин, Т.М. Николаева, Н.А. Николина, А.А. Потебня, Л.В. Пумпянский, Л.В. Сахарный, Ю.С. Степанов, Ц. Тодоров, В.Н. Топоров, Ю.Н. Тынянов, В.И. Тюпа, Н.А. Фатеева, И.В. Фоменко, М. Фуко, А. Шюц, Р. Якобсон и др.).

Подчеркнем, что нас интересуют главным образом письменные тексты, которые относятся к сфере словесного искусства, тексты, в которых главенствует коммуникативно-эстетическая функция, подчиняя себе функцию коммуникативно-информационную, свойственную текстам нехудожественным. В качестве единицы анализа и интерпретации в нашей работе выступают, с одной стороны, фрагмент текста, отдельный текст, несколько текстов, при этом каждый из элементов данного ряда, отдельно или вкупе с иными, мыслится как цельность, которая корреспондирует к релевантному концепту или фрагменту концептосферы текста и сопрягается с иными цельностями иных текстов, тем самым представляя собой составляющую сверхтекстового образования, с другой стороны – само это целостное сверхсложное, сверхсемантическое образование – сверхтекст.

Предельно-минимальной формой воплощения сверхтекста в исследовании признается форма битекста, а в качестве одной из типичных его жанровых форм рассматривается пародийный текст, целостность которого конституируется по крайней мере двумя исходными семантическими структурами – прототекстуальной и метатекстуальной. Поскольку в отдельном тексте в «свернутом» виде содержатся и тексты «прошлого», и тексты «будущего», постольку воздействие смысловой установки инициирует в нем актуализационные процессы, обеспечивающие проекцию текстов с «оси селекции на ось комбинации» (Р. Якобсон) и смысловое взаимодействие этих текстов в призме смыслов центрирующего текста. Допустимо предположить, что такого рода «текст-формула», или, иначе говоря, цельность, – это и есть тот идеальный конструкт в концептосфере личности, который замещает, метонимизирует, «помнит» едино-цельный поэтический мир, запечатленный в определенной совокупности текстов. Соответственно, вопрос о «свернутой» форме существования сверхтекста выводит в плоскость концептуального, уравнивая в правах подходы к тексту, с одной стороны – от текста, совокупности текстов, материально выраженных, данных восприятию в словесной оболочке, развернутых во времени и пространстве, с другой – от текста-концепта, «текста-формулы» (А.К. Жолковский) в момент его актуализации, в момент «развертывания» того или иного его сегмента, актуального для сознания.

В качестве методологической основы исследования сверхтекста в работе использовался коммуникативно-деятельностный подход к тексту как форме коммуникации, явлению идиостиля с учетом структуры, семантики, прагматики текста. Данный подход интегрирует такие взаимосвязанные и дополняющие друг друга принципы, как антропоцентрический, интерпретационный, когнитивно-концептуальный, текстоцентрический, лингвоцентрический. Отметим также, что хотя прямой ориентации на синергетическую парадигму, ее понятийный аппарат наше исследование не имеет, однако в ряде случаев представленная в нем интерпретация линводинамики сверхтекста оказывается сообразной тому представлению о «внутренней жизни» текста, которое нашло отражение в концепциях, рассматривающих текст как синергетическую систему.

Для достижения поставленной цели и решения задач исследования в работе использовались как общенаучные методы и приемы (наблюдение, систематизация, классификация, описание, моделирование и др.), так и методы филологического анализа: семантико-стилистический; сопоставительно-стилистический; дискурсный, контекстологический, композиционный, структурный, каждый из которых нацелен на изучение особенностей функционирования текстуальной единицы как в рамках целого текста, так и сверхтекста, что позволяет решать проблемы смыслового наращения, смысловой трансформации, транспонирования и интроекции объективных («свершившихся») смыслов в границах пространства сверхтекста; интертекстуальный, позволяющий фиксировать выход текста за пределы себя в мультитекст культуры, в пространство текстовой концептосферы и обратное движение, обогащающее смысловой потенциал текста; концептуальный анализ; методика моделирования текстовых пространств; принципы и приемы стилистики декодирования; мотивный анализ; биографический метод и др.

В работе выдвигаются следующие гипотезы:

1. Сверхтекст создается на основе направленной ценностно-смысловой установкой актуализации «памяти живого поэтического слова» (Н.А. Фатеева) в рамках усмотренной целостности некоторого числа самостоятельных текстов.

2. Осознание целостности некоторого числа автономных текстов становится пусковым механизмом для переключения в режим нелинейного прочтения (перечитывания) текста – интроспекции, для актуализации содержания релевантных концептов, предактуализации ассоциативно-смысловых связей и парадигм разного порядка цельностей, для деавтоматизированного их восприятия и осмысления.

3. Проявленные сверхтекстовые отношения непременно сказываются на смысловой структуре коррелирующих текстуальных единиц, обнаруживая их смысловую полифоничность как результат актуализации тех потенциальных концептуальных смыслов языковых единиц, «свернутых текстов», которые стоят за ними, что в иных условиях может или не осознаваться, или улавливаться сугубо в виде мерцающих, неидентифицируемых смысловых обертонов, коннотативного фона.

4. Отношения коррелирующих в рамках сверхтекста текстуальных единиц имеют метатекстуальный и «тропеический» характер, а временной параметр в цепочке «претекст – текст» теряет свою значимость.

^ Положения, выносимые на защиту:

1. Сверхтекст – это ряд отмеченных направленной ассоциативно-смысловой общностью (в сферах автора, кода, контекста или адресата) автономных словесных текстов, которые в культурной практике актуально или потенциально предстают в качестве целостного интегративного диссипативного словесно-концептуального образования, как составляющая ахронического культурного пространства – национальной текстовой концептосферы. Основными условиями проявления сверхтекстовой сущности является феномен «профилированного чтения» (Р. Барт) как вид культурной практики, усмотрение целостности ряда текстов, актуализация релевантных метаконцептов, отвечающих за выбор способа интерпретации текста, за переключение с одного кода семиотического осознания текста на другой, за переход из одного режима культурной практики («чтения для удовольствия») в другой (чтение профилированное, профессиональное).

2. Сверхтекст – это динамическое, многомерное, кросс-темпоральное, кросс-референтное, актуально или потенциально кросс-персональное, полижанровое, полистилистическое образование, находящееся в зависимости от полагаемого автором (составителем, интерпретатором) сверхтекста принципа ценностно-смысловой центрации, которая предусматривает выдвижение в качестве приоритетных тех или иных смыслов (текстов), определяя вектор вероятностного ассоциирования и актуализации содержания релевантных концептов; мотивирует способ распределения и взаимодействия в едином семантическом пространстве сверхтекста его разноуровневых составляющих, обеспечивая оптимальную устойчивость (равновесие) системы.

3. Сверхтекст открыт для множества интерпретаций (количественный аспект), и потому для вариативных линеаризаций (качественный аспект) – т.е. для прочерчивания определенных смысловых траекторий в нелинейном словесно-смысловом пространстве, но в соответствии с принципом центрации, не противоречащим авторской концепции текста. Сверхтекст проявляет системные свойства каждого из входящих в него текстов, при этом в той или иной его составляющей – отдельном тексте, субтексте находят отражение свойства целого – сверхтекста.

4. Цельность, понимаемая как парадигматический феномен, является конститутивным компонентом сверхтекста, обеспечивающим его концептуально-семантическую протяженность (итеративность) и коммуникативно-смысловую целостность. В сверхтексте проявление парадигм цельностей находится в зависимости от принципов его моделирования (интерпретации) – «вненаходимости» точки зрения интерпретатора; усматриваемой целостности; принципа контекстуальности; принципа релевантности/нерелевантности тех или иных контекстов; центрации актуализируемых и предактуализируемых смыслов и смысловых элементов.

5. Типологическая классификация сверхтекстов может быть построена с ориентацией на концептуальное содержание составляющих модели первичного и вторичного звена литературной коммуникации, с учетом статуса и ценностно-смысловых позиций авторов сверхтекстов и метасверхтекстов, а также внутренних субъектов текстовой деятельности, общих особенностей референта, кода составляющих сверхтекста и метасверхтекста, характера смыслового сцепления, количественного состава текстов, объединяемых в сверхтекст или метасверхтекст, степени известности последних. Выделяются следующие разновидности сверхтекстов и метасверхтекстов: актуальные, актуализированные и потенциальные; индивидуально-авторские, коллективно-авторские, квазиавторские, анонимно-авторские; собранные и несобранные; однотипно и неоднотипно структурированные; сильные и слабые с жесткой и нежесткой структурой; тематические – локальные, именные, событийные и др.

6. Предельной, минимальной формой воплощения сверхтекста является семантически производный, «вторичный», текст, содержащий в «свернутом» виде иной текст, по отношению к которому метатекстуальная структура вторичного текста выполняет функцию модально-смысловой центрации. Показательным образцом предельно-минимального сверхтекста является синтетический, сильный, с жесткой структурой текст литературной пародии. В пародийном сверхтексте весомым фактором смысловой центрации является предопределенная жанровым метаконцептом пародии установка на комический способ представления особенностей прототекста.

7. Ценностно-смысловое центрирование в авторских сверхтекстах обусловливается «текстом жизни» автора, авторскими эстетико-мировоззренческими установками и отражающей их системой словесно-концептуальных соответствий (сквозные словесные ряды и релевантные им концепты и метаконцепты, доминирующая текстовая модальность, концептуальные смыслы заглавия, эпиграфов, метатекстуальных структур и др.), а в локально-авторском – еще и соотнесенностью «локально» отмеченных словесных рядов с одним и тем же референтом – «местом памяти».

8. Система прагмасемантических актуализаторов сверхтекста позволяет ориентироваться в словесно-концептуальном пространстве сверхтекста, выбирать релевантный режим интерпретации, инициирует направленные процессы смыслопорождения, которые осуществляются на основе, с одной стороны, центростремительных межтекстовых связей (в рамках сверхтекста) и, с другой – центробежных интертекстуальных связей, ориентированных в сферу смыслов тех текстов и контекстов, которые находятся вне сверхтекста, но в пределах актуальной для него части текстовой концептосферы, и, будучи актуализированными, интроецируются в текст, обусловливая его смысловую глубину. Благодаря центростремительным связям происходит стяжение текстов в едино-цельную конструкцию, благодаря центробежным – очерчиваются контуры «вписанности» сверхтекста в релевантное для него пространство текстовой концептосферы.

^ Материал исследования. Массив сверхтекстов представляет собой достаточно обширный и разнородный в языковом плане материал. Поэтому выбор текстов для анализа определялся исходя из проблематики и задач исследования. Важным представлялось представить наиболее типичные разновидности сверхтекста, определить смысловые корреляции между авторским содержательным принципом смысловой центрации, находящим выражение в разной текстовой модальности, системе актуализированных концептов, предметно-логическом плане текстов и пр., и направлением актуализационных процессов в интегративном семантическом пространстве сверхтекста. Для описания таких разновидностей сверхтекста, как коллективно-авторский, индивидуально-авторский, индивидуально-авторский «локальный» были, соответственно, взяты тексты «Свистка» (1859–1863) – сатирического приложения к журналу «Современник»; тексты произведений В.М. Гаршина, поэтические и критические тексты Н.А. Добролюбова, З.Н. Гиппиус, Г.В. Адамовича и др. Существует много подтверждений того, что в литературно-общественном сознании эти тексты воспринимаются как некие целостные словесно-концептуальные образования, однако в таком аспекте они никогда не исследовались. К тому же и тексты «Свистка», и тексты произведений Гаршина, Гиппиус недостаточно изучены с точки зрения металингвистики и лингвопоэтики. Постановка вопроса о предельно-минимальной форме воплощения сверхтекста обусловила обращение к классическим и современным текстам литературной пародии и их прототекстам. Компактность синтетичной формы, политекстуальность, конструктивная упругость, центрирующая роль жанровой комической модальности, смысловая уплотненность и в то же время достаточная смысловая обозримость, преимущественно явным образом выраженная коммуникативно-целевая установка, акцентированная тем или иным способом система прагматических актуализаторов, механизация, доведение до штампа большого ряда художественных приемов (что особенно характерно для современной литературной пародии) – именно эти особенности пародийных текстов и обусловили их привлечение в качестве рабочего материала для исследования межтекстуальных связей своего рода механизма концептуализации текста, той системы прагмасемантических актуализаторов, которая обеспечивает целостность сверхтекстового образования, заключающего в себе N-арное число автономных текстов.

^ Теоретическая значимость работы состоит в следующем:

– эксплицированы основные теоретические положения, на основе которых складывалась теория сверхтекста и которые получили свое развитие в работе;

– предложена обобщающая дефиниция понятия «сверхтекст»; определены принципы и приемы его моделирования и филологического анализа;

– на достаточно широком материале обоснован подход к моделированию сверхтекста на основе презумпции его целостности, что позволило выявить механизмы, обусловливающие разной степени смысловое стяжение текстов и возникновение сильных и слабых сверхтекстов с жесткой и нежесткой структурой; а также подход, учитывающий принцип смысловой центрации, создающий возможность определять направление интерпретации сверхтекста;

– раскрыта роль парадигм цельности, репрезентируемых сквозными словесными рядами, роль метаконцептов, коррелирующих с главенствующими целевой и прагмаэстетической установками сверхтекста и преломляющих в силу этого свое содержание в словесно-образную структуру текста, как конституэнтов динамического, диссипативного сверхтекстового образования;

– предложены критерии типологизации сверхтекстов;

– показана роль средств комической и трагической модальности в конституировании сверхтекстовых единств;

– описаны модели индивидуально-авторского Гаршинского текста; индивидуально-авторского локального Петербургского текста; коллективно-авторского журнального сверхтекста «Свисток»;

– охарактеризованы структурные, прагмасемантические, концептуальные особенности предельно-минимальной формы реализации сверхтекста на примере пародийного битекста.

^ Практическая значимость работы состоит в дальнейшем углублении методики анализа канонических и неканонических текстов в аспекте смыслопорождающей деятельности. Содержащийся в работе фактический материал может послужить основой для составления комментариев к произведениям изученных авторов, для создания словарей концептов. Ее результаты могут также использоваться в вузовских курсах «Филологический анализ текста», «Лингвистика текста», «Теория литературы», «История русской литературы», «История русского литературного языка», в спецкурсах по различным аспектам языковой картины мира, теории текста, лингвокультурологии. Основные выводы работы могут быть учтены при разработке новых обучающих методик как в школьной, так и вузовской практике.

^ Апробация работы. Результаты исследования были изложены в докладах на международных, всероссийских и межвузовских конференциях: «Текст и методика его анализа» (Харьков, 1994); «Человек: язык, культура, познание» (Кривой Рог, 1995, 1997); «Семантика и прагматика слова и текста» (Северодвинск, 1995, 2005); «Проблемы гуманитарного знания: на рубеже веков» (Архангельск, 1999); «Проблемы литературы ХХ века: в поисках истины» (Архангельск, 2003); «Проблемы концептуализации действительности и моделирования языковой картины мира» (Архангельск, 2002, 2005); «Ломоносовские чтения» (Архангельск, Северодвинск 1997, 1998, 2000, 2003, 2005, 2007); «Изменяющаяся Россия: новые парадигмы и новые решения в лингвистике» (Кемерово, 2006); «Иностранные языки и литературы в системе регионального высшего образования и науки» (Пермь, 2006); «Масловские чтения» (Мурманск, 2005, 2006); «Лексико-грамматические инновации в современных восточнославянских языках» (Днепропетровск, 2007); «Национальный семиозис (дискурсы идентичности)» (Сыктывкар, 2007). Апробация изложенной в работе концепции сверхтекста нашла отражение в двух подготовленных под научным руководством соискателя и защищенных кандидатских диссертациях: Гаврищук Е.А. «Петербургский текст З.Н. Гиппиус» (Северодвинск, 2004); Лепеховой О.С. «Этическое пространство сверхтекста В.М. Гаршина» (Северодвинск, 2006).

^ Структура работы. Диссертация состоит из введения, двух частей (первая из них включает 4, вторая – 5 глав), заключения и библиографического списка.




оставить комментарий
страница1/4
Дата16.10.2011
Размер0,97 Mb.
ТипАвтореферат, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх