Впомощь изучающим курс \"Концепции современного естествознания\" Учебное пособие icon

Впомощь изучающим курс "Концепции современного естествознания" Учебное пособие


Смотрите также:
«Концепции современного естествознания»...
Учебно-методические материалы литература основная Белкин П. Н...
Краткий курс лекций Москва 2006 удк 50 Рецензенты...
Программа курса «Концепции современного естествознания»...
Концепции современного естествознания курс лекций...
Учебное пособие Москва, 2007 удк 50 Утверждено Ученым советом мгупи...
Учебное пособие Москва, 2005 удк 50 Утверждено Ученым советом мгапи...
Т. Я. Дубнищева концепции современного естествознания...
Расписание учебных занятий на 2010/11 учебный год 3 курс 5 семестр прикладная информатика в...
Учебное пособие Новосибирск 2007 ббк ю2я7 Кфн, доцент Елена Юрьевна Матвеева...
Программа дисциплины «концепции современного естествознания» «050706 Педагогика и психология»...
Учебное пособие «Деловое общение», учебное пособие «Технологии делового общения»...



Загрузка...
скачать
Волго-Вятская академия государственной службы

Кафедра философии


В.И.Пернацкий


В помощь изучающим курс

"Концепции современного естествознания"


Учебное пособие


Нижний Новгород, 2007


Пернацкий В.И., доктор философских наук, профессор

«В помощь изучающим курс «Концепции современного естествознания»: Учебное пособие. Издательство Волго-Вятской академии государственной службы, 2007. - 24 стр.

Предназначено для студентов всех форм очного и заочного обучения, изучающим курс "Концепции современного естествознания".

Утверждено на заседании кафедры философии 29.12. 2006 г., протокол № 7


Введение

Учебное пособие призвано восполнить пробел в трактовке нескольких узловых вопросов курса «Концепций современного естествознания» в существующей учебной литературе. Среди них: зарождение и роль научного знания как цивилизационного фактора; особый, «надприродный» статус человека в его взаимоотношении с природой; трактовка космологической проблемы «красного смещения» и рассмотрения пространства и времени как форм бытия материи, связанных с поступательным и вращательным движением, и другие. Анализируются также, ставшие дискуссионными, аргументы «за» и «против» новейшей науки синергетики. Вместе с тем в пособии речь идет об ошибках и спорных решениях других актуальных проблем естествознания и фальсификациях, попавших в учебную литературу, мешающих изучению новой дисциплины студентами и слушателями ВВАГС.

Естествознание в современной России. Курс этот, введенный в программы всех высших гуманитарных учебных заведений, более чем оправдан. К науке (прежде всего естествознанию) в России и поныне отношение двойственное, хотя, хочется надеяться, все-таки теперь уже положи­тельное.

И все же... Среди нескольких главнейших причин крушения советской государственной системы - нежелание и неспособность руководства страны увидеть необходимость и пойти на радикальные преобразования общества вследствие начавшейся в XX веке научно-технической революции.

Это тем более странно, что российская цивилизация волей объективных причин и исторических обстоятельств оказалась в центре революционных событий в научно-технической области и в целом успешно справилась с задачами, вытекающими из противоборства с Западом в этой области.

Вместе с тем приходится признать, что научно-техническая революция у нас успешно развивалась и принесла свои плоды почти исключительно в военно-технической сфере, не затрагивая при этом общественную, гражданскую, бытовую, образовательную, медицинскую, да и все остальные стороны жизни людей. Практически НТР никак не повлияла на личную жизнь российского гражданина. Так что к началу 90-х годов не только бытовая электроника, но и самый обычный домашний телефон все еще оставались привилегией и роскошью повседневной жизни.

Была ли эта политика сознательно-целенаправленной, сказать трудно, но истоки ее в недооценке, а быть может и в заурядной неспособности понять корифеями руководящей мысли того, что может и должна дать людям наука и техника XX века.

Начало этому непониманию заложено, на мой взгляд, в тот самый период, когда прозвучала "анафема" от имени господствующей (якобы марксистской, а на самом деле культовской) государственной идеологии трем великим открытиям в естествознании XX века. Речь шла о молекулярной генетике, теории относительности с квантовой механикой и кибернетике. Можно было бы назвать этот случай забавным, если бы он не был печальным и даже трагическим с точки зрения влияния на судьбы страны.

Философский марксизм в XIX веке опирался на три великих достижения в естествознании этого века. Назвавшаяся "марксистской" официальная государственная идеология отвергла и объявила "лженауками" открытия такого же и даже большего масштаба в естествознании XX века.

Ущерб, нанесенный стране, ее материально-производственному и духовно-интеллектуальному потенциалу оценить трудно, но уроки извлекать все же надо. Чиновники-гуманитарии, не говоря уже об общественных и крупных руководящих деятелях, не могут, не имеют права, решая судьбы страны, оставаться в блаженном неведении относительно той сферы жизни, которая названа "непосредственной производительной силой общества". Речь идет о научном познании, результаты которого становятся все более определяющими вектор и содержание общественного прогресса в целом.

Бывший ректор Санкт-Петербургского "военмеха", ныне депутат Госдумы Савельев был более чем прав, утверждая, что будущее России определяется не просиживанием штанов в предбаннике МВФ, а работой научных лабораторий страны.


Развитие естествознания тоже противоречиво. В истории естествознания стало распространенным и считается неотразимым утверждение, что в отличие от гуманитарной сферы истины здесь нейтральны и что если бы аксиомы геометрии затрагивали интересы людей, они, несмотря на свою очевидность, опровергались бы.

Сказанное, надо понимать, относится ко всему естествозна­нию. И вот что интересно: аксиомы, о которых идет речь, еще как "опровергаются". И не только они, но и все подобные им естественнонаучные истины. Вспомним нападки на Н.И. Лобачевского, и не кого-нибудь, а видного математика того времени М.В. Остроградского. Вспомним немецкого математика К. Гаусса, так и не решившегося опубликовать свои соображения по неевклидовой геометрии и оставившего их в своих дневниках для потомков.

О том же говорит острая полемика между биологами-эволюционистами и генетиками, судьба затравленного и покончившего собой австрийского физика, основателя современной термодинамики Л. Больцмана. Наконец, борьба вокруг постулатов квантовой механики и теории относительности, кибернетики, а теперь и синергетики, говорит отнюдь не в пользу очевидности и общепризнанности естественнонаучных истин в их отличии от истин гуманитарных.

К сказанному можно добавить начавшуюся у нас в стране в конце 50-х годов публичную травлю маститыми физиками-академиками (И.Е. Тамм и др.) молодых тогда ученых Козырева и Охлопкова, выступивших с нетрадиционных позиций в трактовке некоторых основных постулатов физики и термодинамики. Часть этих идей была реализована впоследствии синергетикой. Но и сама синергетика не перестает быть предметом споров и дискуссий сегодняшнего дня.

И, наконец, жаркая и непримиримая, со скандальным оттенком, полемика между физиками-академиками В.Л. Гинзбургом и В.А. Амбарцумяном по проблемам астрофизики на Всесоюзном совещании по философским вопросам естествознания в 1981 г.

Примеры из истории науки, которые можно продолжить, свидетельствуют о сложных и противоречивых, порой драматических и трагических путях и способах движения к истине в естествознании, равно как и в гуманитарных науках. И это должно быть понятно хотя бы из того, что онтологические основания в обоих (гуманитарной и естественнонаучной) отраслях познания одни и те же: единый в своем бесконечном многообразии материальный мир.


Действительно ли Вселенная расширяется. Замечание это относится к весьма распростра­ненной и почти общепризнанной концепции "расширяющейся Вселенной". Я буду говорить о способе доказательства этой концепции. Главным аргументом этого доказательства является эффект Допплера, используемый для трактовки эмпирически уста­новленного факта "красного смещения", подчиняющегося закону Хаббла.

Но применимость эффекта Допплера к свету, равно как и ко всем электромагнитным и волновым явлениям весьма сомнительна. Говоря точнее, он к этой области волновых процессов вовсе неприменим, ибо перечеркивает результаты опыта Майкельсона-Морли, показавшего, что любое движение относительно света, в частности движение Земли, никак не влияет на его скорость, которая всегда остается одной и той же.

Отсюда вырастает принцип относительности, на котором основывается квантовая и релятивистская физика.

Эффект Допплера проявляется в волновых процессах, протекающих в вещественной среде, и связан с реальным искажением длины волны (или частоты колебаний) в связи с движением источника (или приемника) колебаний относительно этой среды.

Звук в воздухе, распространяясь при обычных атмосферных параметрах у поверхности Земли со скоростью, превышающей 300 м/сек, заметно искажается при движении источника звука или принимающего этот звук физического прибора или человеческого уха.

В опыте Майкельсона-Морли такой средой считался эфир и отрицательный результат этого опыта состоял в том, что никакого эфира не оказалось, а движение относительно несуществующего "эфира" никак не влияет на скорость света и, стало быть, на длину волны или частоту колебаний волнового процесса.

Самое интересное, что с точки зрения опыта Майкельсона-Морли (вернее его результатов) движения ниже скорости света как бы на самом деле и не существует, и Парменид вроде бы прав. Но этот вывод опровергается более углубленным, лежащим за пределами данной работы, рассмотрением.

"Красное смещение" или смещение спектра света, приходящего на Землю, в красную сторону от космических объектов Вселенной, не может быть результатом движения этих объектов, связанных с их удалением, ибо это "удаление" если бы оно и было, никак не могло бы изменить скорость исходящего от них све­та и, стало быть, частоту волновых колебаний, которая в любом случае остается постоянной, а потому должна оставаться постоянной и длина волны.

Выходит, что эмпирически установленное красное смещение может и должно быть объяснено каким-то другим способом, но только не эффектом Допплера.


Движение все-таки есть! Спор древних относительно существования движения сегодня уже не должен казаться совершенно беспредметным. А.С. Пушкин, как известно, откликнулся на него стихами:

Движенья нет, сказал мудрец брадатый.

Другой смолчал и стал пред ним ходить.

Сильнее он не мог бы возразить;

Хвалили все ответ замысловатый...

Вряд ли стоит сомневаться, что движение все-таки есть, в том числе механическое, ведь речь идет именно о нем. Тем более, что все опровергающие аргументы, так или иначе, указывают на противоречивость движения и служат скорее доказательством существования объективных противоречий, чем отсутствия движения. И все же...

То самое, привычное, назовем его "галилеевско-ньютоновским" механическое движение, с которым мы имеем дело в земных условиях и масштабах, поскольку в них развивалась человеческая практика более миллиона лет, это движение мало, чем отличается от покоя, и как состояние бытия во многом тождественно равно ему, о чем было известно уже Галилею, и даже не только ему, но древним элеатам. На этой идее основывается сформулированный ими принцип недифференцируемости инерциального движения и состояния покоя.

А раз недифференцируемы, значит, в некотором роде равны. В какой-то степени, как уже отмечалось, эту точку зрения подтвердил отрицательный результат опыта Майкельсона-Морли.

В этом тождестве скорее исчезает сам покой, чем движение. Тем не менее, он (покой) не преодолевается полностью движением, оставаясь в основании, по крайней мере, вещественной фор­мы бытия материи. Так что можно было бы сказать: вещество — это полное и простое преодоление движения электромагнитного порядка. Остановить электромагнитное движение, значит пре­вратиться в вещество. Преодоление это явно достигается лишь в квантово-механическом процессе, но не иначе, чем вместе с пре­одолением вещественной формы бытия материи. В обычном же, скажем так: вещественном движении, поскольку оно протекает с разной скоростью, мы можем сказать, что для более быстрого движения покоя в большей степени "нет", чем он "есть". И, напротив, для более медленного движения в каждой точке траектории этого движения покой скорее "есть", чем его "нет". Пока только такую добавку можно сделать в решении апории Зенона "Стрела" по формуле "и-да" "и-нет".

Не является ли вещественная форма бытия материи тем общим знаменателем, в котором движение и покой приводятся к единому общему основанию, в котором преобладающей стано­вится альтернатива "абсолютного" покоя "абсолютному" движению? Таким "абсолютным" движением, при котором веществен­ная форма материи, скорее всего не существует, является свет (или любые другие волновые процессы, включая тяготение) в вакууме, т.е. в вещественном небытии.

С такой же степенью вероятности можно предположить, что лишь для вещественных форм бытия, или в связи только с ними, существуют знакомые нам проявления пространства и времени. В вакууме, а точнее говоря в волновой среде, наши земные представления о пространстве и времени теряют смысл и должны будут, как только появятся для этого научные данные, существенно скорректированы.

Если это так, то вещественная и невещественная формы бытия - существенно различные состояния материи, связанные друг с другом и опосредуемые движением, взятым в его крайних, предельных проявлениях: абсолютным движением и абсолютным покоем.

Одно из таких предельных проявлений - скорость света (скорость распространений электромагнитных колебаний), другое - абсолютный температурный нуль, тождественно равный абсолютному покою. Под вопросом остается подчинение этим закономерностям (или правилам) других типов полей и взаимодействий.

С этой точки зрения движение, особенно механическое, лежит в самом основании различения вещества и поля. И то, что наши, земные представления о движении связаны, прежде всего, с вещественным бытием, оставляет перспективу познания, в том числе философского, остального бытия и свойственного ему движения (а стало быть, и бытия в целом) в непосредственной связи с волновой реальностью. Результаты познания находятся в прямой зависимости от осмысления этой реальности и его итогов.


Философия жизни. Жизнь как форма материальной организации, продолжая оставаться загадкой для современной науки, послужила поводом для образования целого философского направле­ния - "философии жизни" - предметом, которого стало мировоззренческое осмысление этой реальности. Направление это возрождается ныне на базе современного естественнонаучного знания, дополняясь и обогащаясь данными и результатами молекулярной генетики.

Главная из проблем философии жизни состоит в понимании соотношения живой и неживой материи. Это, по сути, проблема происхождения жизни с точки зрения возможности или невозможности выведения живого из неживого и обратно. В обратном превращении как будто проблемы нет. Но это только на первый взгляд, возможно из-за того, что мы упрощаем и недооцениваем, а потому менее внимательно, чем требуется, смотрим на эту процедуру.

Напомню, что в середине, или второй половине 50-х годов в СССР группе ученых под руководством проф. Лепешинской была присуждена Сталинская премия за эксперимент с веществом куриного яйца по уничтожению и возрождению в нем жизни. Этот эксперимент оказался неудачным, а его результаты не подтвердились последующими опытами и проверками.

Но отрицательный результат - тоже результат. Он послужил аргументом в пользу концепции биогенеза, т.е. происхождения конкретных форм живого только друг от друга, что, по сути, означает вечность живого. Есть резонные аргументы "рго" и "соntrа" этой концепции.

Среди тех, которые "за" - "равноправие" различных форм вещественной организации материи и, прежде всего - живой и неживой. Нет никаких оснований считать неживую материю "праматерией", из которой происходят живая и мыслящая ее формы. И речь корректнее вести лишь о взаимопереходах между ними. Живая - ничем не "хуже" неживой и потому имеет такие же "права" на существование, такую же онтологическую обоснованность, что и материальные формы бытия, не относящиеся к живому. Это возможно, если в основании того и другого мы увидим одни и те же фундаментальные принципы бытия. Одним из таких принципов является движение, т.е. изменение.

Применительно к живому изменение как универсальный способ всего бытия проявляется еще более наглядно; выпукло, как более богатая содержанием, многообразная и воплощенная в конкретные биологические параметры жизни, форма бытия. Обобщенно этот способ применительно к жизни можно назвать "самообновлением". В филогенезе самообновление выливается в восходящий эволюционный процесс. А этот процесс как таковой служит уже аргументом против биогенеза.

Следует подумать и о некоторых субквантвомеханических предпосылках живого. Если они есть, то проблемы биогенеза и эволюционного происхождения живого из неживого можно привести к общему знаменателю. Это означало бы, что все живое возникает не из любых форм неживой материи, а только из тех, которые прошли до этого определенные исторические стадии превращений на субквантовомеханическом уровне и заключают в себе информацию на этот счет.


Дважды рожденный. Замечание это касается тех проявлений жизни, которые служат непосредственной предпосылкой появления разума. Речь, понятно, идет о человеке с точки зрения его природно-биологической обоснованности и обеспеченности.

Рассмотрение этого вопроса может вестись в двух аспектах. Первый аспект предполагает изучение особенностей живых форм материальной организации, на основе которых, в отличие от других живых форм, может возникнуть и возникает разум. Речь, понятно, идет о человеке, вернее о его природном организме. Второй аспект, опять-таки, связан с определением нормы такого организма и допустимых отклонениях от нее с точки зре­ния возможности или невозможности возникновения и существования на такой биологической основе человеческого разума, иными словами, речь идет о болезнях и патологиях живого че­ловеческого организма.

Имея в виду оба эти аспекта, прежде всего, заметим, что сам человек, по крайней мере, в сложившемся, сформировавшемся виде, - надприродное, или сверхприродное существо. А это значит, что когда природой были созданы его биологические пред­посылки, человека еще не было, но было в наличии только его природное начало, которое собственно человеком не являлось. Неверно, поэтому, биологический вид, составляющий биологиче­скую основу человека, именовать "Ното sapiens", т.е. "человек разумный". Как биологическое существо он не является ни тем, ни другим, т.е. ни человеком, ни разумным существом.

Это терминологическое обозначение появилось тогда, когда в науке и философии господствовала органическая теория человека, остатки которой встречаются до сих пор. Между тем, "че­ловек разумный" - не дитя природы. Делаясь человеком и становясь разумным, он выходит из природы и возвышается над ней, становясь надприродным существом, принадлежа ей лишь своим живым (можно даже сказать: животным) организмом.

При этом важно отметить, что организм человека - еще не сам человек при всей слитности одного с другим. Сущность человека с этой точки зрения носит надстроечный, т.е., опять-таки, надприродный характер и не входит в предмет естествознания. Поэтому в буквальном смысле этого слова говорить о двойственной, биосоциальной природе человека неверно, ибо это означало бы его симметричное, равноправное отношение к природе и к обществу. Остатки этих, органических воззрений на человека и общество до сих пор используются в антропологии, не преодолевшей органическую концепцию человека. Преодоление это начинается с признания иерархии во взаимоотношении социального и биологического в человеке, при которой духовный мир человека и сам человек образуют надстройку "верхний этаж", тогда как биологическая основа - человеческий организм - занимает "первый этаж" структуры человеческого целого.

Единственное отличие человеческой физиологии и морфологии в том, что вопреки всем остальным живым организмам человеческий организм способен стать непосредственной живой (органической) основой мыслящего существа - человека. Делаясь такой основой, морфология и физиология человека, точнее, его высшая нервная деятельность, как бы включается в социальный процесс движения и развития, подпадает под его контроль и де­терминацию, оставаясь при этом природно-биологическим процессом.

Встраиваясь в социальную процедуру индивидуальной человеческой жизни, биологическая основа этой жизни сама становится "социальной" по аналогии с тем, как химические процессы, лежащие в основе биологических процедур, становятся тем самым уже биологическими процедурами. Так, согласно общему порядку вещей, каждая форма движения материи, встраиваясь в более высокую и сложную форму, подпадает под ее контроль и управление и тем самым делается ее составной частью, т.е. бытием более высокого порядка.

Ни один другой живой (животный) организм не способен на включение в социальный процесс, и весь вопрос в том - почему? Причина, скорее всего в уровне развития, пороге сложности, достигнутом природой в создании человеческого организма, - пороге, оставшемся недостигнутым и недостижимым для всех других форм жизни.

Осталось добавить, что природное рождение само по себе не делает человеческое дитя человеком, если его индивидуальная природная жизнь не включается после рождения в общественную.

Это "включение", связанное с освоением языка, человеческих стереотипов поведения и общения, всей культуры и других результатов цивилизационного процесса я называю "вторым рождением", обязательным для человека.

Дети, вырастающие в среде животных, или рожденные с глубокой патологией биологического организма лишены такой способности и не становятся людьми в собственном смысле этого слова.


Синергетика против классики. Процесс признания синергетики осуществляется далеко не гладко и не единодушно. Независимо от естественнонаучных аргументов, обосновывающих или опровергающих эту науку, философско-мировоззренческими аргументами в ее защиту могут быть следующие. Первый и главный аргумент состоит в том, что классическая физика с ее вторым принципом термодинамики приговаривает мир, Вселенную к энергетической (тепловой) смерти. И этот "приговор", что называется, "оконча­тельный" и "обжалованию не подлежит". Это тот случай, когда мы вправе задать вопрос: "а судьи кто?".

При всей абстрактности и отвлеченности вывода о неизбеж­ности "остановки движения" и прекращения жизни Вселенной, он не может удовлетворить материалистически мыслящих естественников и философов, ибо для "возобновления" этой жизни неизбежно потребуется "первотолчок", а стало быть, и первотворец. Не следует забывать и то, что речь идет о физике и физической теории, имеющей своим предметом неживую материю. Стало быть, синергетикой изучаются условия, при которых становятся возможными организация и самоорганизация внутри неживой материи или, по-другому, осуществляется переход от низшего к более высокому уровню в энергетическом, тепловом, информационном и других смыслах в доорганическом мире.

В живой и разумной материи переходы, запрещаемые физи­кой и термодинамикой, имеют довольно широкое распространение. И применение синергетики к изучению этих процессов может иметь в лучшем случае иллюстративный или демонстрационный смысл.

В неживой материи синергетические подходы находят нечто принципиально новое, к чему, впрочем, со своей стороны подошли уже эволюционная химия и в каком-то смысле кибернетика. Это "новое" никак не согласуется с фундаментальными постулатами классической физики и термодинамики, которые остались практически незатронутыми даже квантовой механикой и релятивистской физикой.

Не будем вдаваться в анализ аргументов и опытных данных в поддержку или против синергетики. Заметим только, что все (или почти все) аргументы "против" так или иначе основываются на редукции, т.е. сведении более сложных природных процессов движения к более простым и даже к элементарным, механическим, а в самой механике все дело обычно приводится к рассмотрению линейного и поступательного видов движения.

При этом совершенно игнорируются и часто даже не упоминаются процессы вращательные, как будто они вовсе не существуют или не связаны с энергетикой в механических процессах. Между тем они не только существуют, но и играют, возможно, ключевую роль в понимании антиэнтропийных возможностей движения и его энергетических параметров.

Защищая свои принципы, сторонники синергетики и синергетического понимания мира для начала приводят как примеры стихийной самоорганизации вещества в химии, физике, гидро- и аэродинамике в виде гармонических колебательных процессов, часто называемых "резонансными". Это флаттер, бафтинг, помпаж в аэродинамике и аналогичные им процессы в гидродинами­ке, электрических цепях и химических реакциях.

Я, со своей стороны, хотел бы обратить внимание на стихийно существующие антиэнтропийные процессы с повышением, а не понижением энергетического уровня, когда температура и температурная энергетика изменяется не от высшего к низшему, а от низшего к высшему уровню, т.е. движение, по сути, осуществляется "против течения". Чем же, как не таким движением, является хождение под парусом против ветра и течения? В основе такого движения лежит круговой процесс. Думается, что ему найдется немало аналогов в естественных процессах.

А вот вихрь в аэродинамике, где тепло и энергия перемещаются от холодного центра к горячей периферии и вовсе не нуждается в аналогах, ибо сам представляет собой не что иное, как весьма распространенное естественное явление. Быть может вращательные процессы вообще антиэнтропийны? Для такого предположения есть серьезные основания, ибо энтропия как принцип возникла и сложилась на основе анализа поступательных процессов теплового движения частиц вещества.

Механику вращательного движения физика (за исключением кинематики) как будто вообще не замечала и не изучала. Динамика не пошла дальше изучения центробежных и центростремительных сил, точно так же как кинематика и элементарная геометрия - дальше проблемы "квадратуры круга".

Для изучения свойств пространства нам достаточно трех линейных координат. Но ведь степеней свободы в два раза больше: три поступательных (линейных) и три вращательных. Если вращательные степени свободы не относятся к пространству, которое в них не нуждается для выражения своих свойств, то к чему они вообще тогда относятся? Скорее всего, они больше относятся к другой ипостаси движения - ко времени и делают к тому же время циклическим процессом. В пользу этого вывода говорит также то обстоятельство, что все измерения времени связаны с вращательными циклами.

И если мы вообще можем представить себе мертвое, неподвижное пространство с его неизменными характеристиками, то это пространство, из которого изъято время и вращение. Если время вообще уловимо и выразимо в материальных формах, то первая из таких форм - вращательное движение, где процесс некоторым образом происходит не в пространстве, т.е. без перемещения и изменения положения. Вращение - это "неподвижное движение", динамическая неподвижность, или, наоборот - чистое, незатемненное пространственными формами, движение внутри пространственного покоя. (Что-то близкое к "абсолютному температурному нулю", в котором кажется, прекращается (должно прекратиться) поступательно-колебательное движение и может остаться вращательное).

В заключение отметим, что в физике элементарных частиц вращательные процессы должны иметь не меньшее, если не большее значение, чем в макромире, хотя бы потому, что чем ближе к оси вращения, тем больше свойства движения должны отличаться от привычного нам поступательного движения в макромире, а в самой точке (оси) вращения оно делается (по крайней мере, формально) равным нулю.

"Квадратура круга" - в некотором роде сведение вращатель­ного движения к поступательному, а временного процесса - к пространственному. Если это так, то число "пи" можно понять как количественное соотношение пространственно-временных свойств бытия.


Наука и цивилизация. Замечание это, поскольку оно касается общего, цивилизационного статуса науки, могло бы быть в числе первых. При сложившемся порядке рассмотрения ему суждено как бы подводить итог, общий знаменатель научно-познавательному процессу, начавшемуся... Впрочем, где и когда он начался, как раз предстоит уточнить, исходя из цивилизационно-культурных соображений принципиального свойства, касающихся современ­ных и грядущих (ожидаемых) возможностей науки в материальном, духовном и целостном общественном развитии.

Наука, по моему убеждению, тесно привязана к европейскому рационализму, начавшемуся с аристотелевской логики. Те начала алгебры, арифметики и геометрии, которые зародились в речных цивилизациях Древнего Востока, были неотрывны от повседневной практической жизни. Наукой они не стали и не могли стать в условиях деспотической организации жизни этих обществ, исключающих вольнодумство.

О том, что научное мышление связано с вольнодумством и само является таковым, сказать необходимо, поскольку в этом его принципиальное отличие от религиозного, мифологического и всякого другого мышления. Такое мышление основано на свободном, безрелигиозном отношении человека к окружающему миру и к самому себе, а потому невозможно в условиях деспотии социальной или духовно-религиозной (что чаще является одним и тем же), где любые зачатки науки обречены, остаться зачатками, как это было на самом деле в Древнем Египте, Китае и других ранних цивилизациях.

Уникальность Античной Греции в том, что она впервые за всю человеческую историю дала миру образец (тип) свободного общества и свободного человека, разумеется, такими, какими они могли быть и были в условиях рабовладения. Результатом этого стал первый в человеческой истории научный и философский взгляд на мир первых древнегреческих мудрецов. Понятно, что таким же уникальным явлением этой истории стали, прежде всего, сами эти мудрецы.

Называя взгляды первых древнегреческих ученых и натурфилософов "вольнодумскими" и "безрелигиозными", я имею в виду их гносеологическую установку на то, чтобы понять и объяснить окружающую природу, предметы, людей и мир в целом без помощи бога и без опоры на религиозные догматы, а также на мифы, сказки, предрассудки, мистику и другие, не подлежащие проверке рациональными методами источники.

Менталитет общества, построенный на своих собственных рациональных (логических) основаниях, это европейский менталитет, отличный от всех других тем, что он открыт для науки и составляет предпосылку научного мышления.

По мере развития научного познания делается все более очевидной принадлежность этого процесса европейской цивилизации, так что сама эта цивилизация имеет науку в качестве своего неотъемлемого сущностного признака. Даже в период мрачного Средневековья при безраздельном и тотальном господстве рели­гиозной католической идеологии эта цивилизация нашла в себе силы сохранить науку хотя бы и в качестве служанки господствующей идеологии. Кто знает, быть может результатом такого подвижничества Фомы Аквинского сохранилась оборвавшаяся было связь разделенных тысячелетием Античного и Нового времени, стала возможной эпоха Возрождения.

Настоятельно необходимо, говоря о научном рационализме европейской цивилизации, подчеркнуть еще одну, возможно решающую позицию, благодаря которой Античная цивилизация Древней Греции приобрела привилегию и преимущество стать родоначальницей европейской науки. Собственно, об этом речь уже шла, но не завершилась должным выводом с обоснованием необходимости последующего преобладания рационалистической доминанты в европейской цивилизации.

Свободное общество формирует свободных людей, из которых, собственно говоря, это общество и состоит. Уникальность такого образования адекватна уникальному типу личности, во­плотившемуся в ряд индивидуальностей, известных теперь всему миру под именами древнегреческих мудрецов. Можно предположить, что эти люди вместе с обществом, их породившим, были первыми личностями современного типа, а само общество - первым обществом личностей в истории человечества, личностей, равных друг другу в своем свободном отношении к природе. Одним из проявлений этой свободы, как отмечалось, стало научно-познавательное, натурфилософское отношение к ней.

Продолжая и развивая эту линию в трактовке феномена Древней Греции, следует обратить внимание на фигуру Сократа, вся философско-профессиональная деятельность которого была связана с изучением человеческой личности, причем не только в социально-моральном, но и гносеологическом аспекте. Разработка этой темы Сократом соединила в единое целое человеческую (гуманитарную) и гносеологическую проблематику, результатом чего стал единый методологический принцип соотношения субъекта и объекта по­знания: " я знаю, что ничего не знаю. Но другие не знают и этого".

Если освободить приведенную формулировку от крайней, экстремальной трактовки и привести в промежуточное, работающее на всех этапах познания состояние, то получится что-то вроде: "чем больше я знаю, тем больше не знаю"; "рост знания сопровождается увеличением незнания". Остается напомнить, что автором этого принципа является человек, провозгласивший: "познай самого себя", положив тем самым начало европейской традиции нравственного гуманизма.

Как бы там ни было, эта традиция оказалась тесно связанной с европейским рационализмом и стала, быть может, одной из его необходимых предпосылок. Сказанное могло бы означать, что человек, не выделяющий себя достаточно четко нравственно и гносеологически из общества, в котором он живет, из окружающего его предметно-природного мира, напротив, существующего слитно с ними, еще не становится субъектом научно-познавательной (да и всякой другой, творческой) деятельности.

Более того, цивилизации, построенные на такой слитности, не способны создать соответствующие институты такой деятельности. Их называют "традиционными". Евразийская цивилизация, существующая в России, к их числу, к счастью, не относится. Более того, построенная в основе своей на общинных принципах, она проявляет, начиная со времен Ломоносова, завидную способность к фундаментальным научным исследованиям и научно-техническим разработкам на европейском уровне, чего не скажешь о других, неевропейских цивилизациях.

Впрочем, не следует преувеличивать самостоятельность и независимость (тем более антагонизм) российской цивилизации по отношению к западноевропейской, по крайней мере, с точки зрения рационализма, да пожалуй, и в общекультурном измерении. Они развивались и развиваются в тесной взаимосвязи друг с другом.

Различия и даже антагонизмы (а они есть) скорее идейно-политического и нравственно-гуманитарного свойства, о чем мы здесь говорить не будем.


Фальсификации в естествознании. Здесь речь пойдет не об ошибках или спорных решениях, а скорее о научных фальсификациях, которые, увы, случаются и потому нуждаются в соответствующих оценках и комментариях. Таких фальсификаций в истории науки было не­мало. Существуют они и сейчас, не вызывая особого удивления и раздражения, если бы речь не шла о попытках выдать их за бесспорную истину и в таком виде включить в учебный курс, име­нуемый "концепциями современного естествознания".

Берем учебник по этой дисциплине А.А. Горелова 1998 г. (Изд-во "Центр"). В разделе "Парапсихология" на стр.165 читаем: "Изучает парапсихология и таких людей, как У. Геллер, который может останавливать эскалатор, находить спрятанные предметы и месторождения полезных ископаемых, сгибать металлические предметы, даже если они заключены в капсулы, чинить часы на расстоянии, распознавать изображения в магнитной памяти ЭВМ, приводить в движение стрелку компаса и электроизмерительного прибора, впечатывать свое изображение на пленку полностью закрытого фотоаппарата, изменять вес груза на весах, показания счетчика радиоактивного излучения, устраивать исчезновение предметов и вновь восстанавливать их на прежнем месте (мате­риализация и дематериализация), отключать свет в отдельных районах города, останавливать корабль, внушать другим людям мысли на расстоянии и т.п.".

Чего здесь больше: невежества или шарлатанства сказать не берусь, поскольку у автора учебника вся перечисленная чушь подкрепляется лишь ссылкой на автора книги, в которой тот приписывает себе все эти способности. Книга эта: У. Геллер. «Моя история» - М., 1991. Вспоминается в связи с этим придуманная в 50-х г.г. американскими журналистами "потрясшая мир" история с атомной подводной лодкой "Наутилус", на которой якобы во время ее прохождения подо льдами Арктики принимали мысли, передаваемые телепатическим способом с американского конти­нента. Впоследствии придумавшим этот миф журналистам пришлось признаться в своей выдумке. Но доверчивые, жаждущие чуда читатели питались ею около двух десятков лет. Таких историй, где эстрадные фокусники, а то и просто шарлатаны пытались вторгнуться в естествознание с претензией на невероятные, неведомые до этого науке способности, достижения и открытия, было достаточно и раньше.

Вспомним В. Мессинга, блиставшего долгое время на эстраде и показывавшего свои экстрасенсорные способности удивленным и благодарным зрителям. В 70-х годах ему этого показалось мало, и он выступил в журнале "Наука и религия" с серией статей, в которых нагородил не меньше, чем в цитированном выше отрывке автора учебника А.А. Горелова. Лучше бы он (В. Мессинг) этого не делал и остался просто хорошим эстрадным артистом, потому, что проверка не подтвердила ни одного выдуманного им события. Науку не стоит смешивать с эстрадой.

Тогда же, в 70-х, науку одолели (с помощью публицистики) самозванные "ясновидцы" и "телепаты". Одолели настолько, что пришлось создавать специальную комиссию АН СССР для проверки рекламируемых способностей, в частности, по передаче мысли на расстояние (телепатии).


Результатом научной проверки стало полное разочарование жаждущих чуда. Никаких, даже минимальных совпадений между передаваемым и воспроизводимым сигналом не было. Об этом подробный отчет дала "Литературная газета".

Соискатели и претенденты на сверхчувственные, сверхъестественные и сверхнаучные открытия и истины конечно на этом не успокоились и не угомонились. И - это их право. Но столь же и даже более правомерной и обоснованной является работа по строгой научной проверке и испытанию надежными объективными методами и критериями всех, основанных на личных амбициях, заблуждениях и фантазиях, заявок и претензий, так или иначе затрагивающих основы естествознания и науки в целом.

И уж совсем неприемлемым и некорректным является перенос в учебную литературу весьма сомнительных, основанных на саморекламе и личных заверениях, сообщений таких авторов, как У. Геллер, о невероятных способностях "останавливать эскалатор, корабль, изменять вес груза на весах, сгибать металлические предметы, чинить часы" и т.д. неизвестными науке чудодейственными способами, которые якобы изучает парапсихология. В Российской академии наук подобные вышеназванным сообщения и публикации, а главное наивная вера в них, были названы "нищетой духа". Нелестная, но заслуженная оценка.


Литература

  1. Муха Т.П. Концепции современного естествознания. Уч. пособие для вузов. Волгоград, ВАГС, 2004.

  2. Пернацкий В.И. Онтологические начала индивидуального и общественного бытия. – Сб.: «Природа человека и общество. Диалог мировоззрений». Н.Новгород, 2005.с.48-50.

  3. Философия естествознания. М., Политиздат, 1966.

  4. Философия науки. Общий курс. Под ред. С.А.Лебедева. Учебное пособие. М., Академический проект, 2006.

  5. Хакен Г. Тайны природы. Синергетика: наука о взаимодействии. М., 2003.




Скачать 278,09 Kb.
оставить комментарий
Дата16.10.2011
Размер278,09 Kb.
ТипУчебное пособие, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх