Можно ли воевать в информационном пространстве? icon

Можно ли воевать в информационном пространстве?


Смотрите также:
Пушкинская библиотека-музей в информационном и культурном пространстве г. Белгорода...
7. 1 Компьютеризация подготовки производства в едином информационном пространстве предприятия...
Сказки о виртуальном мировом информационном пространстве для студентов менеджеров туризма и...
Аучно-практической конференции....
Презентация Тип урока...
Воевать или не воевать? Депутаты сегодня продолжат реформировать армию...
«библиотека»
Программа учебной дисциплины «Электронная коммерция» Для магистерской программы «Финансовый...
Директор Московской городской библиотеки им. Н. В. Гоголя...
«Галактика»
Программа учебной дисциплины «Сетевая экономика» Для направления 080100. 62 «Экономика»...
Тематика занятий разработана для трёх ступеней...



Загрузка...
скачать
Можно ли воевать в информационном пространстве?


Ключевым методологическим вопросом для современного исследователя вооруженной борьбы является определение степени влияния сетевого характера современного социума на военную сферу общественной жизни, на характер будущих войн и конфликтов. То есть, насколько сети определяют будущую войну? Действительно ли война будущего не только вполне может быть без вооруженного столкновения, но и, вероятнее всего будет происходить в информационном пространстве, а не на поле боя?

Известно, что один из самых богатых людей нашего времени Билл Гейтс достаточно четко сформулировал: «Информационная магистраль трансформирует нашу культуру не менее кардинально, чем книгопечатный пресс Гуттенберга – средневековую»1. Тем самым он посмотрел на культуру как бы с другой стороны, обозначив ее зависимость от технологии и сетевого характера современной коммуникации. Известный финский ученый и программист Л. Торвальдс, разработчик операционной системы «Linux», полагает, что сами технологии никуда не ведут человека – само общество изменяет технологии, а не наоборот, технология лишь очерчивает границы человеческих возможностей и затрат ресурсов2. Тем самым, трансформация самого общества детерминирует все более активное внедрение в повседневную жизнь сетевого принципа любых социальных взаимоотношений. А довольно известный философ М. Кастельс отмечает, что «…сегодня именно сети составляют новую социальную морфологию наших обществ, а распространение «сетевой» логики в значительной мере сказывается на ходе и результате процессов, связанных с производством, повседневной жизнью, культурой и властью»3. Поэтому современное общество ученый назвал сетевым.

То есть, сети трансформируют не только социальную жизнь, но и политическую сферу общественной жизни и действия власти. Полагаем, что трансформация власти и политики дает теоретико-методологический ключ к пониманию трансформации современной войны. Эта тенденция «сетевизации» общества и власти была подмечена многими исследователя войны.

Так, немецкий философ Мартин ван Кревельд в своей известной книге «Трансформация войны» отмечал, что снизилась вероятность мировых войн, война в основном происходит в форме конфликтов низкой интенсивности. Поэтому численность вооруженных сил как таковая перестает быть существенным экономическим и военным фактором будущей войны4. Сетевизация общества и власти приводит к тому, что если ранее государства воевали в основном против государств (вели так называемую тринитарную войну), то теперь им на смену приходят народные восстания, партизанские выступления и терроризм. «Во всяком случае, – пишет М. Кревельд, – в Европе уже 200 лет назад полагали, что основным инструментом власти в войне является армия. Контакты солдат с гражданским населением были нежелательны, поэтому зачастую предпочтение при комплектовании армий отдавалось иностранцам»1.

Однако в конце XIX в. появились идеи тотальной войны (тотального милитаризма), которые успешно реализовались в 1914 г. Война стала всеобъемлющим социальным явлением, контролирующим социум и кардинально его меняющим. Она вышла из-под контроля государственной власти и поставила государство как институт перед угрозой исчезновения. Фактически ХХ в. вызвал к жизни милитаризм, когда различия между армией и народом стерлись. Но самое неприятное и опасное для социума того времени состояло в том, что подобная система уже могла не ограничиваться военным временем.

Исследуя современные социумы, М. Кревельд поставил важную проблему: в большинстве стран военный истеблишмент и граждане, как правило, готовятся не к той войне, которая затем имеет место. Он пишет, что в условиях противостояния двух ведущих держав военные круги развитых государств оставались верными тринитарной войне и «успели даже ее полюбить». Однако в так называемом третьем мире (у большинства из стран этого мира не было своих армий) во второй половине ХХ века стали возникать национально-освободительные движения. Они не придерживались установленных правил войны и стремились любыми путями «посильнее ударить по правительству». И в итоге нетринитарные войны оказались эффективными, поскольку повстанцы одерживали победу над регулярными войсками, зачастую не ведя боя. В современном так называемом цивилизованном мире нетринитарная война ведется методами террора.

М. Кревельд поставил еще одну сложную проблему, полагая, что нетринитарная война ведется, как правило, вне законов и обычаев войны. Вместе с тем им отрицается сама возможность войны без законов. Но ведь очевидно: тот, кто слаб в политическом и военном отношении, тот может пойти на все, прибегнуть к самым коварным методам и совершить любую жестокость. «Хорошая война», по М. Кревельду, является войной, ведущейся против соперника, который, по крайней мере, так же силен, а в идеале даже сильнее, чем ты сам.

В «Трансформации войны» ее автор утверждает, что в будущем войны будут вести не армии, а группы террористов, партизан, бандитов и грабителей. Основной их мотивацией будет являться не профессионализм, а фанатичная, основанная на идеологии лояльность. Государство же, которое не сможет защитить себя от конфликтов низкой интенсивности, не имеет будущего. Автор книги прогнозирует, что попытки государств сделать применение насилия исключительно своей привилегией сталкиваются со все большими трудностями. И даже делает вывод: разрастание конфликтов низкой интенсивности может привести к уничтожению современного государства как института.

Войну будущего М. Кревельд рассматривает как тождественную власти, он так и пишет: «Война не просто служит власти, она и есть власть». Это означает, что война может вестись не только ради достижения каких-либо интересов, но и ради нее самой. Мотивация такого утверждения проста: как только война из средства превращается в цель человеческой деятельности, она приобретает смысл.

Соглашаясь с этим аргументом автора, обратим внимание лишь на один важный акцент. Если мы рассматриваем политику в контексте позиции К. Шмитта (политическое возникает там и тогда, где есть разделение на друга и врага), то тогда война в настоящее время – это не продолжение политики, а ее бессилие. То есть, когда политическая власть уже не может политическими средствами управлять обществом, тогда в социумах и в отношениях между ними начинают преобладать военные средства (военная власть может и заменить власть политическую). Таким образом, война есть власть только тогда, когда в обществе политическая власть социально неэффективна и вынуждена выходить за пределы политического.

Но если современное общество – это сеть сетей (и мы полностью с этим согласны), или выражаясь несколько иначе – все более виртуализирующееся общество, то очевидно, целью сетей не может не быть решение социальных проблем граждан. Развитию этой темы посвятил свою книгу «Воля к войне, или Бессилие политики» профессор Гейдельбергского университета Хаймо Хофмайстер.

По Х. Хофмайстеру, осознание того факта, что именно политика порождает войну, что война – это лишь оборотная сторона политики, может стать первым шагом на пути предотвращения войны в будущем. Не только для предотвращения и ограничения войны должна будет политика употребить все имеющиеся в ее распоряжении средства, включая военные. Сама война – это не то средство, которым политика может распоряжаться по своему усмотрению, ибо война есть политическое бессилие. Бессилие политики, согласно Х. Хофмайстеру, вовсе не означает анархии, а есть «неспособность к эффективному обращению с властью как политическим средством». Причем наиболее явно это бессилие демонстрируют именно сверхдержавы, для которых планомерное накопление военной мощи обернулось невозможностью предпринять хоть какие-то действия. Механизм осуществления власти не просто дает сбои, он давно сломался и, кажется, не подлежит восстановлению: когда чашу весов значительно перевешивает что-то одно из двух – единство или разделение, общность или борьба – политика исчезает. Следовательно, пишется в комментарии к книге, война по-прежнему остается возможной, если мы не способны найти замены тем функциям, которые она, согласно Гегелю, выполняет.

То есть, сегодня сетевизация общества, власти и войны осуществляется параллельно. Но что же такое сеть? Социальная сеть – это социальная структура, состоящая из узлов/акторов (примерами узлов могут быть отдельные люди, группы людей или сообщества, как формального так и неформального образования), связанных между собой одним или несколькими способами (главным образом нецентрализованного типа) посредством социальных взаимоотношений. Такое определение социальной сети подтверждается последними научными открытиями в области изучения сложных систем.

Несмотря на важность и повсеместность сетей, их структура и свойства до сих пор относительно плохо изучены. Но в последние годы ученые, занимающиеся исследованиями в самых разных областях науки, обнаружили, что во многих сетях доминирует относительно небольшое число узлов (концентраторов), имеющих практически неограниченное количество связей. Видимо поэтому в современном исследовательском мире сложились различные теоретические подходы в определении классификации сетей именно социальной направленности.

Если экстраполировать эти рассуждения на военную сферу общественной жизни, то нельзя не заметить, что в ней все-таки до сих пор преобладает не сетевая, а иерархическая структура. Можно согласиться с мнением А.И. Солженицина, высказанным им в 1997 году: «В век компьютеров мы все еще живем по законам каменного века. У кого больше дубина, тот и прав, хотя мы делаем вид, что это не так». То есть, министерство обороны состоит из органов военного управления, большинству из которых подчиняются нижестоящие органы военного управления и/или воинские соединения/объединения/части и т.д. Видимо, иначе и быть не может в тех вопросах, которые связаны с управлением войсками, например, во время войны.

Но в то же время введение сетевой структуры (или отдельных ее элементов) в Министерстве обороны возможно в вопросах, например, организации тыла, воспитания, обучения и т.п. В некоторых государствах в настоящее время привлекают частных подрядчиков для выполнения военных функций, получение доступа к передовым технологиям и обеспечения дополнительных мощностей, необходимых для проведения крупных операций. К примеру, может нанимать медперсонал на время войны, вместо того, чтобы создавать чрезвычайно дорогостоящую военную инфраструктуру. Во всяком случае, в некоторых армиях ведущих государств мира сетевая структура активно внедряется. Многие американские военные специалисты пишут сегодня о сетевой войне.

Так, в материалах семинара «Военные действия в XXI веке» Европейского центра по изучению вопросов безопасности имени Джорджа К. Маршалла отмечается, что «в информационном веке в способы ведения вооруженного конфликта сознательно вносятся существенные изменения»1. Это означает, что все организации, участвующие в вооруженном конфликте, начиная с самой мелкой террористической группы и заканчивая наиболее сложными вооруженными силами государства, меняются под воздействием новых технологий, особенно в информационной сфере. Относительно простым военным структурам научно-технический прогресс помогает решать проблемы в области связи, разведки и планирования. Более сложные армии передовых государств претерпевают еще более глубокие изменения, которые ведут (по крайней мере, по мнению ведущих специалистов США по военным вопросам) к созданию полностью «цифровых» вооруженных сил, в рамках которых информационные технологии приобретают все большее значение.

По мнению Министерства обороны США, быстродействие, знания и точность приведут к минимизации потерь и скорейшему завершению войн, таким образом, сводя до минимума проблемы, связанные со снижением политической целесообразности применения силы. Государства, уступающие США по интеллектуальным и финансовым ресурсам, не смогут позволить себе использовать технологии в качестве средства, смягчающего стратегические проблемы, связанные с взаимозависимостью, и поэтому будут вынуждены искать другие решения. Одним из возможных вариантов может стать возрождение интереса к международному миротворчеству. Идея состоит в том, что локализация или сдерживание вооруженных конфликтов снижает вероятность полномасштабной войны. Некоторые государства могут, вместо этого, обратиться к стратегии пассивной обороны1.

Сегодня сетевая война в ряде государств мира (в частности, в США) видится как деятельность по принуждению или наказанию политической и военной элиты противника или, по крайней мере, как способ расстроить ее планы, не прибегая при этом к массовому уничтожения инфраструктуры и гражданского населения.

В течение нескольких десятилетий технологическое развитие даст, возможно, решения этой стратегической задачи. Так, после войны в Персидском заливе американские военные с гордостью заявляли, что техника позволяет им не только выбирать здание, в которое попадет бомба, но и окно в которое она влетит. Вскоре технологические новинки, особенно мини– и микро-роботы могут позволить специалистам по планированию военных операций выбирать для точечных ударов отдельных лиц или отдельные физические объекты внутри здания. Впервые может появиться возможность поражать лидеров противника, не затрагивая при этом гражданское население. В ходе нескольких десятилетий может возникнуть технология, которая позволит создавать роботы-убийцы величиной с песчинку, способные находить и уничтожать будущих С. Хусейнов.

Как и все технические новшества в военном деле, такое высокоточное оружие приведет к созданию новых факторов риска, возникновению новых издержек, дилемм и непредусмотренных побочных эффектов. Например, в США давно пытались решить этические проблемы, связанные с умышленным убийством лидеров вражеского государства. Такие акты были редки даже в ходе объявленной войны. Во время второй мировой войны известен лишь случай, когда американцы сбили самолет, на котором летел адмирал Ямамото, попытка Великобритании ликвидировать Э. Роммеля и германский заговор с целью убийства Д. Эйзенхауэра. В настоящее время покушения на лидеров иностранных государств-противников запрещены президентской директивой. Но по мере создания технологий для уничтожения вражеского руководства американцы (и другие страны, обладающие современными армиями) могут пересмотреть моральные аспекты применения такого оружия.

Возможно, будущие вооруженные конфликты будут проходить не между обществами, а между их руководящими верхушками. Хотя многие рассуждения о будущих войнах сосредоточены на теме распространения оружия массового поражения и терроризма и, таким образом, утверждается, что основной целью для удара станет гражданское население, обратный вариант является, по крайней мере, возможным. При наличии чрезвычайно эффективных роботов будущие вооруженные конфликты могут превратиться в спорт для элит, относительно не затрагивающий народные массы.

Таковы лишь некоторые особенности и последствия сетевизации общества, власти, военной организации государства и возможной войны. Очевидно, что войны будущего, вероятнее всего, будут происходить в информационном пространстве, а вооруженные столкновения (в виде мощных танковых, авиационных, морских группировок) уходят в прошлое. Зато приоритетное значение для победы в войне будет иметь совершенство сетевой структуры политической и военной системы общества и оперативность в создании/получении и внедрении передовых информационных средств и технологий.

Пожалуй, в войне будущего приоритет будет иметь то государство и его военная структура, которая имеет более виртуальный и одновременно разветвленный характер и которая ранее начала работать в информационном пространстве. Именно преимущество в этом пространстве, скорее всего, имеет стратегическое значение для хода и исхода будущей войны.

Николай Бритвин

1 Гейтс Б. Дорога в будущее. – М.: Русская редакция, 1996. – С. 19.

2 См.: Голычев А.А. Электронная демократия как фактор повышения политического участия граждан современной России: Автореф. дис. … канд. полит. наук. – М., 2006. – С. 19–20.

3 Кастельс М. Становление общества сетевых структур // Новая постиндустриальная волна на Западе: Антология / Под ред. В.Л. Иноземцева. – М: Acadеmia, 1999. – С. 494.

4 Кревельд М. Трансформация войны / Пер. с англ. – М.: Альпина Бизнес букс, 2005. – С. 44.

1 Там же. – С. 92.

1 Программа углубленного изучения вопросов безопасности (ПАСС): Учебная программа курса. – Гармиш Партенкирхен, 2005. – С. 13.

1 Там же. – С. 47.




Скачать 106,17 Kb.
оставить комментарий
Дата16.10.2011
Размер106,17 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх