Литература icon

Литература


Смотрите также:
Программа дисциплины дпп. Ф. 11 Зарубежная литература и литература страны изучаемого языка 1...
Литература древнерусская литература...
Учебно-методический комплекс для студентов II III курсов филологического факультета по...
Литература английского декаданса: истоки, становление, саморефлексия...
Литература английского декаданса: истоки, становление, саморефлексия...
Календарно-тематическое планирование Предмет литература Класс...
Учебно-методический комплекс по дисциплине...
Рабочая учебная программа по дисциплине Русское устное народное творчество для специальности...
Учебно-методический комплекс по дисциплине «детская литература» для специальностей: 05030101...
Учебно-методический комплекс по дисциплине «детская литература» для специальностей: 05030101...
Учебно методический комплекс по дисциплине «Детская литература» для специальностей: 05030101...
«Литература 7 кл»...



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4   5
скачать
Южный федеральный университет


А.З. АДИЕВ


ЗЕМЕЛЬНЫЙ ВОПРОС И ЭТНОПОЛИТИЧЕСКИЕ КОНФЛИКТЫ В ДАГЕСТАНЕ


Ростов-на-Дону - 2010

СОДЕРЖАНИЕ

ВведениЕ …………………………………………………………………...3

Глава i. ТЕОРИЯ ЭТНОПОЛИТИЧЕСКОГО КОНФЛИКТА

1.1 Обзор современных концепций этноса и этничности ………………….6

1.2 Понятие и сущность этнополитического конфликта ………………….20

Глава ii. СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ КОНФЛИКТОВ В ДАГЕСТАНЕ

2.1 Дагестанская модель сообщественной демократии ………...................31

2.2 социально-экономические факторы актуализации конфликтов в Дагестане ……………………………………………………………………..53

Глава iiI. ЭТНОПОЛИТИЧЕСКИЕ КОНФЛИКТЫ В ДАГЕСТАНЕ

3.1 Земельные проблемы как доминирующая причина современных этнополитических конфликтов в Дагестане ……………………………….74

3.2 Политизация земельных конфликтов в Дагестане: анализ конкретных ситуаций за 2006-2010 годы ………………………………………………...94

^ Глава iV. МЕХАНИЗМЫ УРЕГУЛИРОВАНИЯ ЭТНОПОЛИТИЧЕСКИХ КОНФЛИКТОВ В ДАГЕСТАНЕ В СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ

4.1 Этапы миротворческой деятельности: что делать органам власти во время этнического конфликта? ……………………....................................123

4.2 Практика урегулирования этнополитических конфликтов

в Дагестане ………………………………………………………….………127

4.3 Трансформация как исход этнополитического конфликта ………….136

4.4 Возможности органов власти в урегулировании конфликтов ………136

Заключение …………………………………………………………...145


ПРИЛОЖЕНИЕ Земельные конфликты этнических общин в Дагестане за 2006-2010 гг. в таблице …...………………………………………………..147

ЛИТЕРАТУРА …………………………………………………………….149



Введение


В многонациональном Дагестане любая социально-экономическая проблема может способствовать этнополитическому напряжению и конфликтам. Сегодня, фактором, актуализирующим этнические конфликты в республике, является земельный вопрос. Земельный вопрос в Дагестане стал основной причиной многих локальных конфликтов. Изучение этих конфликтов является целью нашей работы.

Интерес к этой проблеме вызван возрастающей ролью земельного ресурса, как фактора обеспечения экономической безопасности и благополучия региона. Привлечение в республику инвестиций, развитие туристического и курортного бизнеса с использованием рекреационных территорий осложняется нерешенностью вопроса, в чьей собственности находятся эти земли. Из-за нерешенности вопроса землевладения в Дагестане многие бизнес проекты так и остались на бумаге, а некоторые инвесторы успели вложить средства, прежде чем столкнулись с нерешенным вопросом о земле. Идет ли речь о снежных вершинах дагестанских гор, пригодных для развития горнолыжных курортов, или песчаных пляжах на берегу Каспийского моря – туристический потенциал республики не может реализоваться во многом именно из-за нерешенности вопроса земельной собственности в Дагестане.

Федеральное законодательство, регулирующее земельные правоотношения не учитывает такие формы собственности, которые характерны для сельских районов республики. Общинная форма собственности и землепользования до сих пор легитимна во многих районах Дагестана. Сельское население республики очень болезненно переживает земельную реформу, по результатам которой у земель, которые использовались сельской общиной коллективно, появляются частные собственники и нередко ими оказываются посторонние, приезжие люди.

Межевание земельных участков и угодий, изъятие или отторжение земель у сельских общин с последующим переводом их в категории земель республиканского, федерального или иного назначения, а также многочисленные межобщинные противостояния актуализируют этническую идентичность этих сообществ. Как правило, именно в этничности сельское население ищет опору и обоснование своей позиции, которая представляется ими как защита ущемляемых прав коренных малочисленных этнических групп.

Этничность часто становится конфликтной в результате сравнения с другой этничностью. Это означает, что условием возникновения любого этнополитического конфликта является недовольство значительных слоев населения своим воображаемым этническим статусом.

Земельные конфликты в Дагестане охватывают большую часть прибрежной зоны, а также, предгорные и равнинные районы республики. При этом существуют несколько форм территориальных противоречий, которые могут способствовать развитию локальных этнических конфликтов.

Политизация земельных споров на этнической основе в Дагестане способствует возрождению национальных движений, что в определенной степени способствует дестабилизации ситуации в республике. Этнически организованные движения не ограничиваются локальными конфликтами, в которых стремятся отстаивать интересы своей группы. Их деятельность ведется от имени всей этнической группы, выдвигаются политические требования, связанные с повышением статуса этнической группы и территории ее проживания. Появляется угроза слияния многих локальных конфликтов в один этнополитический конфликт на основе общего недовольства проводимой земельной политики.

Подобный сценарий губителен для дагестанского многонационального общества и необходимы адекватные меры противодействия трансформации земельных конфликтов в локальные межэтнические противостояния, а последних – в этнополитические конфликты.


^ Глава i. ТЕОРИЯ ЭТНОПОЛИТИЧЕСКОГО КОНФЛИКТА


1.1. Обзор современных концепций этноса и этничности


Первый параграф посвящен разработке теоретико-методологического инструментария для исследования этнополитических конфликтов в Дагестане. Понимание сущности этнополитического конфликта напрямую зависит от тех теоретико-методологических аспектов, с позиций которых дается определение этничности как таковой. Некоторые взаимные противоречия в понимании феномена этничности сторонниками примордиализма, конструктивизма и инструментализма исключаются интегративностью полипарадигмального подхода. Данный подход совмещает постулаты примордиализма об устойчивости природы этноса, его объективном происхождении; концепции конструктивизма об изменчивой природе актуализированной («вызванной») этничности в моменты мобилизации членов этнических групп на конфликтные действия; положения инструментализма о возможности использования этничности как политического ресурса.

Утверждение, что этничность является политическим фактором и может быть использована политическими субъектами ради достижения властных целей, вряд ли вызовет у читателей несогласие. Используясь этническими антрепренерами в политической борьбе, этничность очень часто становится опасным конфликтогенным фактором, способным трансформировать любое социально-политическое противостояние в затяжной этнополитический конфликт. В связи с этим становится востребованным анализ этнической проблематики.

В науке этничность стала одной из доминирующих категорий с 1970-х годов, когда обозначилась смена дисциплинарного интереса западной этнологии и социально-культурной антропологии от расы к культуре, затем к этничности, а базовой единицей антропологического анализа стало не племя, а этническая группа1.

В современной науке существует два ключевых теоретических подхода (примордиализм и конструктивизм), в русле которых учеными даются множество различных определений феномена этничности.

Примордиализм подразумевает, что этносы, этнические группы – реально существующие группы людей, как и вполне реальны этнические признаки и различия2. С позиций примордиализма этничность – это, прежде всего, разделяемая членами группы культурная общность с объективными характеристиками принадлежности: территория, язык, расовый тип, экономика, религия и даже психологический склад. Такое определение дается многими отечественными этнологами, которые рассматривают понятие «этничность» в трактовке Ю.В. Бромлея как производное от слова этнос. «Этнос - это исторически сложившаяся на определенной территории устойчивая межпоколенная совокупность людей, обладающих не только общими чертами, но и относительно стабильными особенностями культуры (включая язык) и психики, а также сознанием своего единства и отличия от всех других подобных образований (самосознанием), фиксированным в самоназвании (этнониме)»3.

В рамках примордиализма дефиниции этноса, как правило, выводятся через подбор определенных свойств данного феномена (язык, территория, и др.), однако вычленить главный конституирующий этнос элемент, не определяемый с помощью понятия «этнический», из этого списка практически невозможно. К такому выводу приходят многие ученые, в числе которых Е.М. Колпаков: «Признак принадлежности к языковой или культурной общности – обладание определенным языком и культурой: их утрата – это утрата принадлежности к этим общностям. Признак принадлежности к территориальной общности – проживание на определенной территории. Признак принадлежности к этносу – этническое самосознание и самоназвание!»4 - заключает автор. Таким образом, образуется некий замкнутый круг: существуют социальные общности, обладающие этим необъяснимым этническим самосознанием и самоназванием. А единственным достаточным признаком принадлежности к общности такого рода является этническое самоназвание и самосознание. Иными словами, «этнические свойства этноса не являются его видовыми признаками, а определить их этничность можно только после того, как определен сам этнос по своему самоназванию, выражающему его самосознание»5.

В связи с этим в науке популярно мнение, что этничность имеет иррациональную природу и представляет собой продукт человеческого (массового) сознания, спонтанную форму идеологического отражения и освоения социальной среды6. В целом, в рамках примордиализма отстаивается один главный тезис о социально объективном происхождении и существовании этносов. При этом в русле примордиализма данный тезис не доказывается, но сам характер анализа этнической проблематики с точки зрения примордиализма предполагает именно такое понимание феномена этноса и этничности, что отражается и в понимании сущности этнических конфликтов.

Конструктивизм в отличие от примордиализма рассматривает феномен этноса и этничности как миф, интеллектуальный продукт политиков, ученых и интеллигенции. Представляя позиции конструктивистов, В.А. Авксентьев приводит тезис Р. Липшуца о том, что если, например, язык, территория, внешность наряду с другими вещами составляют общепризнанный «пакет» характеристик, то становится возможным конструирование этничности7.

Представителем конструктивизма в российской этнологии является В.А. Тишков, который предложил «ошибочным и саморазрушительным для общества считать, что:

а) существуют фундаментальные коллективные архетипы в виде этносов, и принадлежность к ним заложена в человеке изначально;

б) этнические группы монолитны и обладают давним и строгим набором общеразделяемых характеристик и ценностей;

в) члены группы должны действовать солидарно по их защите от внешних угроз;

г) члены группы обладают обязательным чувством отчуждения к другим, и это проявляется во взрывных конфликтных формах;

д) для противодействия разделительным тенденциям по этнической линии панацеей является сильное централизованное государство, а не процесс разделения власти и постоянных договоренностей»8.

Некоторые из приведенных выше «ошибочных и саморазрушительных для общества» постулатов отстаиваются в рамках примордиализма. И данная критика традиционной (примордиалистской) концепции этничности автором одновременно является набором тезисов самого конструктивизма.

По мнению В.А.Тишкова, этничность следует рассматривать больше как форму социальной организации, чем выражение определенного культурного комплекса, и оправдано это тем, что процесс рекрутирования в состав группы, определения и сохранения ее границ свидетельствует, что этнические группы и их характеристики являются результатом исторических, экономических и политических обстоятельств и ситуативных воздействий. Ключевую роль в конструировании этничности играет политика этнического предпринимательства, т.е. мобилизация членов этнической группы на коллективные действия со стороны лидеров, которые преследуют политические цели, а не выражают культурную идеологию группы или «волю народа»9.

Таким образом, конструктивистский подход достаточно радикально меняет взгляд на место исторического материала и на роль исторических интерпретаций, которые рассматриваются в примордиализме как объективный источник и детерминанта этничности (если вспомнить, что Ю.В. Бромлей определяет этнос как «исторически устойчивую общность людей»).

Этничность для конструктивистов – это, прежде всего то, что относится к осознанию культуры и ее использованию как ресурса. Элиты в стремлении мобилизовать этническую группу против своих противников или против центральной государственной власти стремятся увеличивать сумму групповых черт и символов, чтобы доказать, что члены группы отличаются не только какой-то одной чертой (например, диалектом), а многими чертами.

Следовательно, этничность в русле конструктивизма есть произвольно (но не обязательно свободно!) выбираемая или предписанная извне (например, государственным аппаратом) принадлежность к этносу. А этническая идентичность как неотъемлемая часть личностного «Я», характеризующая принадлежность индивида к группе, зависит от того, что в нынешнее время считается этносом.

Таким образом, главным тезисом конструктивизма в отношении феномена этноса и этничности является отрицание социально-объективной природы этносов. Отсюда предметом внимания ученых – этнологов и этнографов в русле данного подхода становится все многообразие этнической процессуальности. Именно процедуры (классификации ученых, механизм переписи, государственная бюрократия) определяют номенклатуру этнических групп, а в некоторых странах даже устанавливают ее официально. Если, к примеру, аварская и даргинская национальности (этничности) считаются государствообразующими в Дагестане, тогда говорящие на андийском языке андийцы и говорящие на цезском языке дидойцы – это субэтнические группы аварцев, а кубачинцы и кайтагцы – это субэтнические группы даргинцев, говорящие на своих диалектах даргинского языка. При этом категории суб- или суперэтносов, характеризующие в примордиализме состояние фазы этногенеза группы (возрождения, формирования этносов и т.д.) в русле конструктивизма рассматриваются как «путешествие индивидуальной и коллективной идентичности по набору доступных в данный момент культурных конфигураций или систем, причем, в ряде случаев эти системы и возникают в результате дрейфа идентичности»10.

Такого рода дрейф идентичности предполагает что этничность – это постоянно меняющиеся представления о том, что есть группа. И за контроль над данным представлением, за дефиницию, за то, что составляет главные черты и ценности группы, всегда ведется борьба. Это, главным образом, борьба политическая, однако она имеет место и в сфере науки и религии, и в областях языковых отношений, символики, исторических и территориальных представлений. Нередко эта борьба проявляется в средствах массовой информации.

Ярким примером информационного конфликта в русле конструктивизма является противостояние редакций двух дагестанских изданий – газеты «Истина» («ХакIикIат» на аварском языке) и газеты «Ашвадо» (на ахвахском и русском языках), произошедшее в 2007 году. Редакция газеты «Истина» излагает республиканской аудитории свою версию об этнической и языковой идентичности аваро-андо-цезских этнических групп. Опубликованная в этой газете статья «Дагестан без аварцев – это уже не Дагестан» стала предметом экспертного анализа на факт наличия либо отсутствия в материале сведений разжигающих межэтническую рознь по заявлению редактора газеты «Ашвадо» в надзорный орган. По содержанию статьи, очевидно, что основной ее целью является попытка конструирования «аварского суперэтноса» на основе «собирательства» близких по культуре и быту малочисленных андо-цезских народов Нагорного Дагестана, которые, кстати, в советское время приписывались властями к аварцам. Автор статьи противится неизбежному влиянию русского языка на представителей ахвахской этнической группы в обход аварскому и осуждает «предательскую» деятельность редакции газеты «Ашвадо», на страницах которой публикуется ахвахско-русский словарь, а не ахвахско-аварский.

В статье, как считает эксперт В.В.Черноус, отражается в эмоциональной форме полемика сторонников консолидации и ассимиляции в составе аварцев андийских народов, точнее, одного из них – ахвахцев. Основная идея статьи – обоснование губительности для ахвахцев (около 7 тыс. чел.) идентифицировать себя как отдельный народ вне аварцев (около 800 тыс.). В качестве катализатора этнической консолидации обычно используется миф об общем вызове безопасности и угрозы извне. Такой миф воспроизводит и автор статьи, указывая на роль русского языка как фактора русификации аваро-андо-цезских народов Дагестана.

Приведенный пример информационного конфликта показывает, что этничность, если рассматривать ее с позиций конструктивизма, есть довольно размытое, трудно воспринимаемое и постоянно меняющееся представление о том, что есть группа. В этом ключе сконструированная этничность («великое прошлое», «историческая миссия» и т.д.) может выступить в качестве идеологического обоснования групповых претензий в будущем к государству проживания или к соседним народам.

Конструктивисты – этнические антрепренеры стремятся наращивать с помощью своих интерпретаций вероятностный ресурс этнической мобилизации, другими словами, концепция сопряжена с активным участием в конструировании исследуемой реальности. «Отсюда ясно, что конструктивизм в определенном смысле предстает как теория нациестроительства – то есть как определенная идеология»11.

Таким образом, можно заключить, что конструктивизм есть не просто подход к пониманию феномена этноса и этничности, но и определенная идеологическая политика, а также борьба, направленная на формирование (конструирование) этнического самосознания на основе выбора элементов, которые обозначаются как этнические признаки группы.

В споре сторонников примордиализма и конструктивизма трудно найти нечто общее для синтетического понимания феномена этничности. Первые, как мы видим, пытаются доказать устойчивость и основополагающее значение этноса по отношению к другим видам общностей и объединений. Вторые отстаивают точку зрения о непостоянстве и изменчивости подобных образований. Из-за невозможности согласования ключевых концепций этноса и этничности у некоторых исследователей формируются позиции, что наука пока не в состоянии понять природу этничности в ее реальной сложности12.

Сложившаяся теоретико-методологическая ситуация в изучении феномена этничности и этнополитических конфликтов, связанная с ее неопределенностью, не позволяет ученым трактовать этнические конфликты в русле какой-нибудь одной из этих двух ключевых концепций. В связи с этим многие современные исследователи осуществляют попытки сформулировать некий интегрированный подход.

Например, швейцарский конфликтолог К.Райманн предполагает целесообразным рассматривать большинство современных затяжных этнополитических конфликтов в виде динамичных процессов, включающих как субъективные свойства (идентичность, потребности, интересы), так и предположительно объективные структурные свойства (например, неравноправный доступ к ресурсам), так как, если полагаться только на субъективистский или объективистский подход, многие нюансы конфликта будут упущены13.

Таким образом, в рамках изучения конфликтов в этнополитической сфере наиболее приемлемой предполагается полипарадигмальный подход, в котором необходимо совмещать постулаты примордиализма об устойчивости природы этноса, его объективном происхождении с утверждениями конструктивизма об изменчивой природе актуализированной («вызванной») этничности в моменты мобилизации членов этнических групп на конфликтные действия.

Исследователи, изучающие этнополитические конфликты вовсе не должны задаваться почти философскими по своей трудности вопросами о природе и происхождении феномена этноса и этничности, по поводу чего и спорят представители основных концепций. Главное – есть возможность использования этничности как политического ресурса. Следовательно, основное внимание ученых фокусируется на механизмах использования этничности как средства достижения власти и ресурсов политиками. Иными словами, конфликтологов больше интересует процесс политизации этничности. А этот процесс, характеризуется частыми мобилизациями этнических групп на активные действия, которые на первый взгляд кажутся спонтанными и стихийными. Однако эти процессы всегда инициированы и хорошо спонсированы политиками, избравшими этничность «стратегическим пунктом» в реализации своих властных устремлений. В связи с этим уместно полагать, что наряду с иррациональным содержанием феномена этничности существуют вполне рациональные его аспекты. Этот тезис предполагает весьма актуальным изучение усилий элит по мобилизации этнической группы на протестные и конфликтные групповые действия.

Используемый в работе полипарадигмальный подход к пониманию феномена этничности включает в себя и некоторые положения концепции инструментализма. Этничность определенной локальной группы, как бы пребывая в спящем состоянии, «пробуждается» к жизни и используется в целях преодоления доминирования или подчинения других групп, осуществления взаимных услуг и солидарного поведения. Она выполняет функции политического инструмента, с помощью которого можно добиться права на привилегированное положение на определенной территории, различных квот на должности и прочее. В связи с этим необходимо фокусировать внимание на политической составляющей этничности, которая нередко выражается в стремлении этническими группами повысить свой политический статус и обрести собственную государственность.

Классик американской этнической конфликтологии Д. Горовитц14 пишет, что основной причиной этнополитического конфликта является сравнение статусов этнических групп. При этом статус этнических групп выражается по многим показателям: от численности или степени урбанизации, до социально-экономического благополучия. Когда одна группа видит себя на воображаемой шкале групповых иерархий «ниже» соседних конкурирующих групп, то это унизительное сравнение является потенциальным конфликтогенным фактором.

В связи с этим можно утверждать, что этничность часто становится конфликтной в результате сравнения с другой этничностью. Это означает, что условием возникновения любого этнополитического конфликта является недовольство значительных слоев населения своим воображаемым этническим статусом15. Данное недовольство играет на руку тем, кто использует этничность в качестве политического ресурса. А конфликты по поводу политических ресурсов вовлекают в свое поле неэлитные слои населения. Они переходят из плоскости интересов узкого круга лиц в ценностную сферу актуализированной этничности масс. При этом первопричины конфликтов лежат в самых различных плоскостях: от кадровых вопросов до земельных споров и претензий.

Главным образом, истинные субъекты конфликтов манипулируют информацией, преподнося ее в искаженном виде с целью вызывать бурное возмущение адресата. Если массы сами не решаются на активные действия, а лишь вербально демонстрируют свое недовольство, то их направляют этнические антрепренеры. В качестве таковых, как правило, выступают люди с активной гражданской позицией. Среди них чаще всего встречаются деятели культуры, журналисты, депутаты и даже имамы мечетей. Что примечательно – представители этих же категорий граждан выступают и в качестве «миротворцев», посредников в урегулировании этнополитических конфликтов, разросшихся до открытых массовых столкновений. Именно в связи с этим парадоксом зачинщики этнической розни остаются неразоблаченными и ненаказанными. Зачастую противозаконные действия в плане разжигания этнической розни совершаются рядовыми исполнителями, в то время как заказчики этих же действий могут играть роль миротворцев, зарабатывая тем самым политические дивиденды, они повышают свой авторитет перед соплеменниками и перед административно-политической элитой.

Политизированная этничность – это ресурс в борьбе за власть и статус группы. Идеологическим аргументом в пользу повышения статуса является убеждение о том, что этнос – не только культурная общность (люди объединенные общностью языка, обычаев, традиций, и т.п.). У нее широкие интересы во всех сферах, в том числе экономике и политике, защищать и реализовывать которые можно только с помощью юридически закрепленного надежного статуса, которого можно добиваться политическими методами.

Народы Северного Кавказа со сложившимися на протяжении многих веков коллективными установками и авторитарной моделью мышления в условиях глобализации оказались в состоянии кризиса этничности, прореагировав на ощущаемую угрозу своим этническим идентичностям усилением внутригруппового единства. Однако консолидированная этническая идентичность очень часто становится инструментом региональных политических сил для предъявления определенных политических требований к государству.

Среди региональных конфликтогенных факторов этничности, характерных для северокавказских республик, многие российские эксперты-конфликтологии отмечают территориальность этничности и политизацию групповых этнических интересов. По мнению М.А. Аствацатуровой, с территориальностью этничности связаны сложные проблемы взаимоотношений этнических групп региона, которые воплощаются в групповом сознании как категории «исконной территории» и социокультурной среды16.

Защита прав этнического меньшинства, согласно инструментализму, служит интересам политической и культурной элиты этого меньшинства. Частные и групповые интересы в различных сферах человеческой деятельности этнические антрепренеры позиционируют и защищают как общенародные. При успешной риторике и информационной деятельности им удается отождествлять в глазах общественности свои частные интересы с этническими потребностями. Формирование нужных убеждений в общественности способствует эффективной мобилизации этничности, под которой понимается превращение этничности из психологического, культурного или социального фактора в самостоятельную политическую силу с целью изменения статуса в общей системе этнической стратификации полиэтничного общества. По крайней мере, с помощью информационных средств достигается определенная лояльность социума к тем или иным требованиям, заявленным якобы от имени этнических групп. Например, ни правительство, ни общественность в Дагестане не была против переселения лакцев из Новолакского района в Махачкалинскую зону и восстановления Ауховского района с приоритетом этнических интересов чеченцев-аккинцев. Однако смысл реализации данной программы в том, что конкретная территория – административно-территориальная единица – приобретает дополнительный национальный статус. В данном муниципальном образовании статус лакцев понижается, а статус чеченцев повышается и скоро достигнет уровня «титульного этноса» (в муниципальном масштабе). А это означает, что при избрании или назначении главы муниципального образования (района), глав сельских администраций и рассмотрении иных кадровых вопросов принадлежность к этнической группе чеченцев будет обязательным условием выбора. Привнесение этнического компонента в формирование муниципальных образований свидетельствует о реполитизации этничности в Дагестане и создает новые риски.

Статус и культурное развитие этнической группы на конкретной территории определяется рядом показателей, например:

  • использование своего языка в делопроизводстве в органах местного самоуправления;

  • количество представителей этнической группы в местном районном собрании депутатов;

  • функционирование печатных и электронных средств массовой информации на национальном языке, или же этнически ориентированных СМИ на государственном языке;

  • преподавание национального языка, а еще более – преподавание на национальном языке в школах и иных учебных заведениях района;

  • наличие среди представителей данной группы профессионалов – авторитетных бизнесменов, адвокатов, журналистов, ученых, религиозных деятелей, спортсменов, деятелей искусства и культуры.

Обращение к этничности как средству защиты от притязаний другой этнической группы, как правило, большинства – привычный инструмент, используемый политиками Северного Кавказа для достижения клановых политических и экономических интересов.


^ 1.2 Понятие и сущность этнополитического конфликта


Большинство современных вооруженных конфликтов составляют конфликты внутригосударственные и, вероятнее всего, они останутся таковыми в будущем. Эти конфликты связаны, как правило, с гражданскими войнами или процессами государствообразования. По мнению М. Фишер и Н. Роперс17, суть их кроется или в попытке различных группировок в стране установить контроль над правительством, или в выступлении правительства против той или иной этнополитической группировки. Одни войны представляют результат упадка или развала государства, другие преследуют цель формирования новых государств. Нередко они затрагивают все общество или регион в целом и продолжаются длительное время.

Конфликт (от лат. conflictus - столкновение) – способ взаимодействия людей, при котором преобладает тенденция противоборства, вражды, разрушения достигнутого единства, согласия и сотрудничества18.

Изначально конфликты воспринимались обществом как исключительно негативные явления. Однако постепенно анализ различных социальных конфликтов привел ученых к выводу, что в конфликтах все же есть конструктивное начало, способное преобразить общество, социальные связи и отношения между индивидами, группами, нациями, государствами. В итоге многолетних теоретических изысканий пришло понимание того, что в конфликтах скрыты потенциальные факторы оздоровления общества, способные вывести его на качественно новый уровень развития.

Изучаемые нами конфликты в общетеоретическом смысле являются разновидностью социальных конфликтов, под которыми понимают любой вид противоборства между группами людей, социальными силами, преследующими какие-либо общественно значимые цели.

Социальный конфликт – явление общественной жизни. Социальный конфликт воспринимается через определенные действия субъектов, т.е. как некая совокупность действий и их последствий. Последовательность действий – это процесс, и каждый конфликт – это самостоятельный процесс, протекающий в общественно-политической жизни социума.

Центром любого социального конфликта является человек в системе отношений с другими людьми, то есть человек как социальная категория. Отдельный человек может и не быть участником конкретного конфликта, но, являясь потенциальным субъектом соответствующих взаимоотношений (например, этнических, политических), он может стать заинтересованной стороной.

Конфликты, в которых затрагивается этничность людей, участвующих в противостоянии, имеют сложную природу. Обусловлено это тем, что данная разновидность социального конфликта задевает глубинные пласты индивидуальной и групповой психики - этническую идентичность. А то, кем человек себя ощущает, признает – полностью предопределяет его мотивацию во многих сферах жизни. В связи с этим, этнические конфликты охватывают все основные сферы человеческой жизнедеятельности, будь то культура, религия, экономика, информация, история, политика и т.д. Таким образом, этнополитический конфликт – это сложносоставной конфликт, в котором проявляется взаимовлияние и взаимопроникновение одних конфликтов в другие. Сложносоставные конфликты характеризуются тем, что источники (причины) и особенности одних конфликтов «запускают» или актуализируют другие.

Характеризуя специфику сложносоставного конфликта, Л.И. Новикова – автор концепта сложносоставного конфликта – пишет: «Ряд регионов России в современный момент развития имеет очень сложную специфику именно в наше трансформационное время, так как одновременно существуют элементы традиционного общества, индустриального общества и информационного общества. Их сосуществование образует феномен гибридного общества. Думается, это специфика всего современного российского социума… Здесь возникают сложные управленческие проблемы, потому что такая многоуровневость социального объекта порождает очень непростые явления, противоречия и проблемы, которые заставляют нас обращаться к модели сложносоставного конфликта в регионе»19. Поскольку в сложносоставном конфликте задействованы и пересекаются многие виды социальных конфликтов и противоречий, то для всестороннего изучения и управления этим конфликтом должна установиться определенная гибкость социальной системы, которая позволит лучше «слышать» и пропускать сигналы возможных точек напряжения, свидетельствующих о накопившихся противоречиях20.

Этнополитический конфликт – наиболее распространенный тип этнического конфликта в современном мире, а политические конфликты, развивающиеся в полиэтничных обществах, часто приобретают этнический компонент. Поэтому с научной точки зрения представляется приемлемым рассматривать этнополитический конфликт и как тип политического конфликта, и как тип этнического конфликта, хотя четкой границы между ними не существует. В первом случае речь идет о политическом по содержанию конфликте, в котором этничность выступает как форма, оболочка, во втором – этнический аспект является ключевым элементом противостояния, которое приобретает политическое оформление. Этнополитический конфликт потому так и именуется, что в нем происходит соединение двух важнейших сфер общественной жизни – политической и этнической. «Они могут накладываться друг на друга: политический конфликт, связанный с борьбой за власть, представляет собой питательную среду для развития этнических конфликтов, и наоборот»21.

В изучении этнополитического конфликта наиболее важным является анализ его политической составляющей, поскольку, конфликт вызывает не этническая идентичность как таковая, а ее политизация, за которой могут стоять различные силы и мотивации.

Политическая наука изучает конфликты через призму властных отношений и политических интересов противоборствующих сторон. Российский конфликтолог А.Г. Здравомыслов предлагает рассматривать политический конфликт как синоним борьбы за власть. Центральной категорией политической науки является понятие власти. Власть и влияние являются вечными ценностями в человеческом обществе и причиной конфликтов в политической сфере. Политический конфликт есть постоянно действующая форма борьбы за власть, при этом сама власть представляет собой институционально оформленную возможность определять и контролировать массовые формы социального поведения других людей22. Власть представляет собой совокупность социальных позиций, позволяющих одной группе распоряжаться деятельностью других групп людей. В связи с этим власть обладает притягательной силой для людей.

Несколько другой точки зрения придерживается А.В. Глухова. Она рассматривает политический конфликт как имманентный атрибут политического процесса23.

Другой российский ученый, Д.М. Фельдман, пишет, что конфликты присущи всем сферам общественных отношений, и почти каждый из них может иметь политическое значение24. Их причинные основы могут быть, например, в социально-экономической сфере, а эскалация – в этнической и политической сферах. В качестве политической составляющей социальных конфликтов Д.М. Фельдман выделяет затрагивание отношений господства и подчинения в социальной среде протекания конфликта.

Итак, опираясь на вышеприведенные разработки ученых, политический конфликт следует рассматривать как явление политической сферы, что характеризуется мобилизацией наибольшей численности в поддержку как одной, так и другой конфликтующей стороны, а также публичностью протекания. Все это означает, что анализ этнополитических конфликтов невозможен без учета общего политического контекста. Такой подход к изучению этнополитического конфликта активно разрабатывается британским ученым Х. Майалом25, который аргументирует эффективность перехода от теории конфликта к теории конфликта в контексте тем, что в условиях глобализации анализ конфликтов должен учитывать социальный, региональный и международный контексты. Это позволит рассматривать весь комплекс, как конструктивных факторов, так и факторов, усугубляющих конфликт на всех уровнях – от насильственного начала до периода его разрешения.

Очевидно, что этнический конфликт – всегда явление политическое, хотя бы потому, что для решения задач в культурно-языковой или социально-экономической области и достижения других национальных целей, как правило, необходимо использовать политические пути и методы.

Конфликт в этнополитической сфере того или иного социума потенциально имеет два варианта развития. Первый вариант: в начале политические элиты используют этнический фактор как средство в политической борьбе, после чего борьба между этническими группами из средства перерастает в дальнейшем уже в содержание конфликта. Эта схема эскалации этнополитического конфликта отражается в инструменталистской концепции этничности и показывает взаимосвязь политического и этнического аспектов в данном виде общественно-политических противостояний.

Второй вариант: этнический конфликт зарождается в результате перевода локального социально-экономического по сути противостояния в русло этнического. А дальнейшая политизация на основе этничности объединяет локальные конфликты в один блоковый, под которым понимается формирование единого конфликтного процесса. Таким образом, этнополитический конфликт часто является результатом слияния разнородных локальных предконфликтных, конфликтных и постконфликтных событий на основе общей доминанты – возрастающей напряженности в межэтнических отношениях. Подобное развитие ситуации предполагает политическое оформление конфликтного процесса.

В.А. Авксентьев определяет этнополитический конфликт как тип социального конфликта, субъекты которого идентифицируют себя, противоположную сторону или друг друга в этнических категориях и содержанием и/или формой которого является борьба за контроль над государственными институтами26.

Развивая мысль автора можно уточнить некоторые аспекты данного определения. Так, если в этой дефиниции четко прописана роль этнического фактора (идентификация сторон конфликта), то значение политического аспекта конфликта можно расширить, а не сводить, лишь к борьбе за контроль над государственными институтами. Поскольку мир политики не ограничивается одними только государственными институтами, то политические конфликты (в том числе и этнополитические) в качестве своего содержания (цели) или формы (сферы протекания) могут иметь не только их, но и любые другие политические институты. Например, в России институт местного самоуправления не является органом государственной власти27, однако является политическим институтом.

Политическая сущность местного самоуправления выражается в его основных функциях: обеспечение самостоятельного решения населением вопросов местного значения, управление муниципальной собственностью, формирование, утверждение и исполнение местного бюджета, установление местных налогов и сборов, охрана общественного порядка и прочее. Иными словами, местное самоуправление (районное, городское поселенческое) призвано управлять местной политической жизнью локального сообщества. Оно не входит в систему органов государственной власти (впрочем, вполне формально), однако это не означает что конфликты, протекающие на уровне местного самоуправления, не политизированы, т.е. не обременены воздействием политических субъектов и факторов.

Подавляющее большинство современных этнополитических конфликтов протекают именно на муниципальном уровне организации политической жизни общества. И многие ученые ставят под сомнение оправданность использования «громкого» термина «этнополитический конфликт» применительно к локальным конфликтам этнических сообществ. Понятием этнополитический конфликт обозначались такие конфликты как осетино-ингушский, грузино-абхазский, грузино-осетинский, армяно-азербайджанский (карабахский), сопоставление с которыми локальных этнически окрашенных конфликтов действительно выглядит неоправданным.

Несопоставимость одних конфликтов с другими очевидна не только из-за их масштабов, но главным образом из-за того, что в перечисленных конфликтах задействованы государственные институты и они политически институциализированы на самом высоком уровне, имеют государственную и международную значимость. В связи с этим их нередко называют межнациональными конфликтами, подчеркивая роль государства-нации. Некоторые ученые (например, В.Н. Рябцев, И.П. Чернобровкин28) используют сдвоенное понятие – этнонациональный конфликт, что также подразумевает политическую оформленность противостояния на высоком государственном уровне.

В данном случае межнациональные конфликты отождествляются учеными с этнополитическими конфликтами, однако в отличие от первых в этнополитических конфликтах политический аспект противостояния не всегда доходит до уровня борьбы за контроль над государственными институтами. И квалифицировать конфликт как межнациональный можно только в случае вовлечения в него государства-нации. Все иные случаи внутригосударственного противостояния сторон с четко выраженными этническими позициями целесообразно определять как этнополитические конфликты. В пользу такого определения локальных этнических конфликтов говорят следующие наши утверждения.

Во-первых, этнический аспект конфликта никогда не проявляется в чистом виде (собственно этнический конфликт в чистом виде тоже вряд ли существует).

Во-вторых, этнический конфликт, вне зависимости от его масштабов – это всегда явление политическое, так как для решения задач в культурно-языковой или социально-экономической области используются политические средства.

В-третьих, локальность уровня («точечность») его протекания и не вовлеченность государства в качестве противоборствующей или явно заинтересованной стороны конфликта не исключает возможности политизации этнически окрашенного конфликта. Тем более что существует потенциальная угроза слияния локальных этнически окрашенных конфликтов в один масштабный сложносоставной конфликт на основе общего конфликтного начала.

Обращение нашего внимания к локальным проявлениям этнополитических конфликтов вызвано тем, что на сегодня именно на микроуровне политической организации общества динамично протекают конфликтные процессы. Это обстоятельство вызвало попытку ростовскими учеными пополнить категориальный аппарат конфликтологии понятием «локальный этнический конфликт». Л.Л. Хоперская и В.А. Харченко, авторы монографии, посвященной локальным конфликтам, дают развернутое определение изучаемой разновидности социальных конфликтов:

  1. Локальные этнические конфликты связаны с региональными конфликтами и обусловлены динамичным изменением этнического состава населенных пунктов.

  2. В их основе лежат нерешенные проблемы в экономической (распределение собственности, земельные и трудовые отношения), политической (представительство в органах власти, формы политического участия), социальной (включая миграцию и демографию), духовно-культурной (образование, язык и религия) сферах. Локальные этнические конфликты, как правило, протекают в форме межобщинных этнических столкновений, доходящих до силовых, и носят очень динамичный характер.

  3. Локальные конфликты отличаются составом субъектов, в качестве которых выступают администрации муниципальных образований, представители местных силовых структур, объединения старожильческого (коренного) населения, формальные и неформальные этнические объединения (диаспоры), местные СМИ и работники образовательных учреждений.

  4. Территориально локальные этнические конфликты охватывают небольшие географические пространства (небольшие городские и сельские поселения – муниципальные образования), но вовлекают в свою орбиту практически все население этих районов.

  5. Локальные этнические конфликты возникают в городах и районах, принимающих значительное число мигрантов и характеризующихся быстрым изменением этнического состава населения29.

В целом данную разновидность этнополитического конфликта можно определить как пространственно ограниченный территорией муниципального образования конфликт с участием ярко выраженных этнических аспектов. Именно локальные и динамично развивающиеся столкновения этнических группировок на уровне сельских поселений, городских кварталов и административных районов стали на сегодня наиболее характерными проявлениями современных этнополитических конфликтов во многих регионах мира.

Итак, опираясь на приведенные выше дефиниции, а также анализ современных концепций, можно заключить, что этнополитические конфликты – это конфликты, в которых хотя бы одна из сторон противостояния борется за повышение статуса своей этнической группы на территории ее проживания.






оставить комментарий
страница1/5
Дата16.10.2011
Размер1,64 Mb.
ТипЛитература, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх