Культура горожан русской провинции конца XVIII первой половины XIX в.: Опыт межрегионального исследования icon

Культура горожан русской провинции конца XVIII первой половины XIX в.: Опыт межрегионального исследования


Смотрите также:
Статья основана на архивных (в том числе неопубликованных) документах и мемуарных исторических...
Метатекстовые повествовательные структуры в русской прозе конца XVIII первой трети XIX века...
Российское законодательство об экономическом положении русской православной церкви в конце XVIII...
Ф. М. Достоевский и Казань (писатель и культура русской провинции второй половины XIX начала XX...
Жанровое своеобразие литературного портрета конца XIX первой половины XX века...
Служащее дворянство Орловской губернии второй половины XVIII первой половины XIX вв...
В. П. Зиновьев 2010 г...
Общественно-политическая жизнь Западной Европы первой половины XIX столетия...
Материалы предоставлены интернет проектом www diplomrus ru®...
Городская школа в общественной и культурной жизни урала конца XVIII первой половины XIX века...
Городская школа в общественной и культурной жизни урала конца XVIII первой половины XIX века...
История открытий в физике конца XIX первой половины ХХ века наглядно иллюстрирует процесс...



Загрузка...
страницы: 1   2   3
вернуться в начало
скачать
В четвертой главе – «Мода и власть: проблемы идентичности русских горожан» – рассматриваются изменения городского костюма и внешнего облика горожан, позволяющие понять особенности конструирования городской идентичности, а также регламентация властью костюма горожан. В этой главе визуальные источники не просто дополняют сведения из письменных источников, но и служат не менее важными данными для анализа процессов европеизации русской провинции.

В первом параграфе – «Немецкая» мода и городская идентичность» – анализируется ситуация в сфере городского костюма после указа 14 декабря 1762 и манифеста 3 марта 1764 гг.55, отменивших дискриминацию старообрядцев и других «бородачей». Эти акты не привели к отказу власти от регулирования костюма подданных. Но купцам, мещанам и другим непривилегированным жителям была предоставлена существенная свобода выбора своего гардероба и всего внешнего облика. Эта свобода не была дарована дворянству. Власть продолжала рассматривать бритые мужские подбородки и европейское платье как важное средство поддержания «благородной» идентичности.

Для большинства русских купцов и мещан современная мода оставалась «чужой»: дворянской или/и «немецкой». Одежда служила важнейшим фактором подтверждения своей социальной (городской) и этнической идентичности. Впрочем, медленные перемены в одежде провинциальных купцов в условиях, когда современная мода воспринималась еще как «чужая» (дворянская) явление закономерное. Аналогичные процессы происходили и в других странах, включая даже Францию до революции 1789 г.

Большинство историков моды придерживаются одной модели объяснения изменений в одежде в Новое время. Низшие «классы» подражают высшим «классам» в выборе «силуэта» фигуры, фасона одежды, материала для платья. Мода рождается в столичных городах, из которых распространяется в провинции. Поэтому жители захолустных городов часто сильно отстают от моды. Однако эта модель «подражания» низших «классов» высшим плохо объясняет реалии русского городского костюма в первой половине XIX в. Проведенное исследование дает основание говорить об одновременном существовании в провинциальных городах России 4–5 моделей функционировании моды: иерархической, сегрегационной (старообрядческой), «евразийской», буржуазной.

В различных городах одного и того же региона нередко одновременно существовало несколько «моделей» распространения моды. В зависимости от особенностей исторического развития, географического положения, этнического и социального состава горожан, их благосостояния и уровня «просвещенности» в разных городах преобладала одна из «моделей». Но такая ситуация не была неизменной: к середине XIX в. в ряде городов произошел переход от старообрядческой или иерархической к буржуазной «модели». В большей степени это проявилось в женском костюме.

Во втором параграфе – «Регламентация властью городского костюма» – рассматриваются усилия имперской власти по приданию горожанам желаемого для государства внешнего облика. На основе анализа текстом указов императора Павла I, запрещавших ношение круглых шляп, фраков, жилетов и панталон, опровергается устоявшаяся в историографии чрезмерная политизация этих запретов. Запреты и регламентация мужского костюма имели не идеологический, а эстетический характер: монарху не нравились английские и французские моды, пышность и пестрота мужской одежды, ему по вкусу были прусские мундиры и сдержанность мужского костюма. Поэтому как самодержец он стремился придать подданным более пристойный вид, который рассматривал в числе других проблем исправления нравов.

Во время правления Александра I (1801–1825) одежда, прили-чная для каждой ситуации и конкретной социальной среды (исключая придворных), определялась уже не предписаниями власти, но модой и местными традициями. При Николае I (1825–1855) регламентации костюма превратилось фактически в государственную политику. Император лично обращал внимание на то, как одеты его подданные, какие у них прически, носят ли они усы и бороды. Выполняя волю царя, полиция наблюдала за внешним обликом горожан, что вело к конфликтам между гражданами и местной властью

В третьем параграфе – «Мода как средство обретения новой идентичности» – рассматривается изменение гардероба горожан в кон-тексте социокультурной динамики городской повседневности. Город-ской костюм в Западной Сибири и в Центральной России претерпел в конце XVIII – серединеXIX в. существенные перемены. Главным направлением перемен было постепенное внедрение в купеческо-мещанскую среду современного среднеевропейского платья. К середине XIX в. процесс распространения общеевропейской моды в русском городе зашел достаточно далеко. Это стало возможным благодаря ряду факторов: 1) «Демократизации» моды, которая стала больше выражать интересы средних городских слоев; 2) Широкому фабричному производству недорогих и удобных тканей (ситец, хлопчатобумажные ткани), открывшим путь модному платью в широкие слои городского, а затем и сельского населения; 3) Росту образованности горожан, способствовавшей изменению отношения к моде. Феномен моды начинает восприниматься не в социальном, а в социокультурном аспекте; 4) Учащению контактов с Западной Европой и иностранцами.

Темпы этих изменений были далеко не одинаковы в разных городах, а с конца 1850-х гг. отчетливо видна и возвратная тенденция: в гардеробе чиновников и дворян появляются вещи, которые являются модернизированной народной одеждой. Такие вещи они носили и прежде – в качестве повседневной домашней одежды, свидетельствующей, как правило, о бедности их обладателя или о его неблагородном происхождении. В середине же XIX в. их назначение меняется – они превращаются в одежду для улицы, цель которой публично заявлять о своей этничности и приверженности «национальному духу» или эпатировать публику.

Феномен моды в провинциальном городе должен был вызвать быструю смену туалетов, особенно дамских и привести к возрастанию расходов на одежду. Анализ бюджетов жителей Тобольска 1840-х гг., показывают, что горожане двух наиболее бедных разрядов тратили на одежду 15,4% и 17% своего бюджета. А представители двух наиболее состоятельных групп – 19,1% и 18,3% (самые богатые).56

Мода была важным инструментом стандартизация и определенного социокультурного сближения городских жителей. В 1840-х – 1860-х гг. (в Петербурге раньше) происходило размывание сословного характера одежды. Горожане (особенно женщины) из непривилегированных слоев общества перестают рассматривать модное платье, как дворянское и «немецкое», и, если позволяют средства, переходят на европейский костюм. Это наблюдается в Центре и в Сибири. Модное платье позволяло его обладателю претендовать на иную – общегородскую культурную идентичность. Скорость перемены в одежде была выше в городах, в которых проживало больше иностранцев и, соответственно, меньше старообрядцев, а также в молодых городах, население которых не имело давних локальных традиций городского костюма.

В четвертом параграфе – «Социокультурная трансформация традиции в русском обществе XIX в.: борода и мода» – на примере борьбы за бороду исследуются отношения власти и общества, социальной среды и личности в контексте истории индивида в России.

Екатерина II отменила для раскольников и бородачей указное платье, сохранив запрет на ношение бороды дворянами. При ее ближайших преемниках Павле I и Александре I продолжалась та же политика. Николай I активно боролся с заразой «либерализма», одно из проявлений которого, он видел в распространявшейся среди дворян моде на бороду. Преследования дворян, носящих бороды, продолжалась и в первые годы правления Александра II. Власть, следя за «цивилизованным обликом» (в петровском понимании) дворян и всех служащих, стояла на охране социокультурных норм и предписаний традиционного общества, в котором сословия, социальные группы («звания», «чины», «классы», «разряды» людей) и конфессии не должны смешиваться. Одной из мер поддержания сословных норм в обществе был и запрет лицам, состоящим на государственной службе или вышедшим в отставку, а также вообще всем дворянам, носить бороды.

Сопротивление общества этому вмешательству власти в частную жизнь дворян после смерти Николая I, особенно с рубежа 50-х – 60-х гг. XIX в., резко возросло. Поэтому власть вынуждена была делать постоянные уступки подданным. Возникла и проблема идентификации бородачей полицией в условиях размывания сословного характера костюма. К началу 1860-х гг. «городское гражданство» (купечество и мещанство) в большинстве своем сохранило народную традицию отношения к бороде. Славянофильски настроенная часть образованных слоев в поисках национальных корней еще раньше обратилась к бороде как символу русскости. Либеральная молодежь с помощью бород и бородок (как и длинными волосами, «вольностями» в одежде) выражала свою оппозиционность правящим кругам и неприятие принятых в обществе норм приличия. Наконец, на молодых и людей среднего поколения (отчасти и представителей старшего поколения, носивших бороды в 1830-х гг.) повлияли европейские моды на бороды. Сочетание различных причин: глубинных традиционных социокультурных, современных политических и сиюминутных явлений в моде, – привело к тому, что бородатых мужских лиц становилось все больше в городской толпе и даже на балах в благородных собраниях.

В Заключении подведены итоги диссертационного исследования, сформулированы выводы и обобщения по ключевым проблемам рассматриваемой темы.

Исследование позволяет заключить, что в губернских городах сеть культурной инфраструктуры была более разветвленной и плотной. Вместе с тем, в отдельных средних по численности уездных городах (Осташков), с малочисленным чиновничеством и дворянством, городская культура была представлена уже в 1830 – 1840-х годах тем же набором институтов, что и в благополучных в плане развития социокультурной инфраструктуры губернских городах. И все же такое положение нельзя назвать типичным. Чаще наблюдалось заметное отставание социокультурного развития уездных городов от губернского центра.

В условиях, когда отдельные функции, выполняемые городом, приобретали гипертрофированный характер, общерусская модель социокультурной структуры, характерная для крупных и средних (в понимании людей того времени) городов могла быть существенно деформирована. Яркий пример – история Омска, крупнейшего военно-административного центра Западной Сибири. В Омске, где велика была роль военно-учебных заведений, даже уездное училище появилось лишь в середине 1850-х гг., публичная библиотека еще позже, а публичная жизнь имела строго сословный характер.

Различия в повседневной городской культуре между древними и молодыми городами оказались менее существенными, чем можно было предположить. В большей мере на плотности и разветвленности социокультурной инфраструктуры сказывались статус города и численность населения.

Среди всех институтов культуры наиболее стабильно функционировала сеть учреждений народного просвещения. Другие институты городской культуры не были столь устойчивы. Социальными агентами культурных новаций в русском провинциальном городе в XVIII – первой трети XIX в. были военные и гражданские администраторы, члены их семей, богатые помещики, в Сибири – образованные ссыльные, а также иностранцы (чиновники, купцы, военнопленные). Во второй трети XIX в., особенно с конца 1840-х гг. культуртрегерские функции постепенно переходят в руки молодых чиновников, получивших образование в университетах и других высших учебных заведениях, и другой разночинной по происхождению интеллигенции, а также купцов и образованных мещан. Заметную роль в культурной жизни провинции начинают играть женщины.

Сравнительное изучение структур городской культуры в избранных регионах выявило определенное отставание уездных городов Московской губернии от ряда западносибирских городов и отдельных городов Тверской губернии. Это отставание имело место в тех сферах (библиотеки, театр, женское образование), которые были связаны с инициативой самих горожан и которые отражали уровень освоения национальной культуры. Решающими факторами, тормозившими социокультурные процессы в городах Московской губернии, стали близость столицы, последствия Отечественной войны 1812 г. и, вероятно, в какой-то степени наличие многочисленных помещичьих усадеб, представлявших инвариант продвижения в провинцию урбанистической культуры.

К середине XIX века в сфере городской культуры наращивают темп три переплетающихся процесса: переход культурной инициативы от власти к общественности; вовлечение в культурное творчество лиц из купечества и мещанства; активное участие во всех культурных начинаниях женщин. Как показывает анализ русской провинции первой половины XIX века, процесс активного вовлечения купечества в культурную жизнь города начался раньше в уездных городах, с малочисленным чиновничеством и дворянством, чем в губернских и крупных уездных городах, где, как, например, в Омске и Барнауле господствовала социокультурная сегрегация.

Исследование городского самосознания, затрагивающие наиболее важные сегменты «картин мира» и сферы чувств и переживаний горожан разных сословий, провинциалов и столичных жителей обнаружило существенную близость ценностных установок и близость ядра «картин мира» русских горожан.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

Монографии:

1. Куприянов А.И. Русский город в первой половине XIX в. М., 1995. – 160с. (11,2 п.л.).

2. Куприянов А.И. Городская культура русской провинции (конец XVIII – первая половина XIX в.). М., 2007. – 480 с. (26 п.л.).

Статьи в изданиях, рекомендованных ВАК:

3. Куприянов А.И. Календарные праздники в быту русского городского населения Западной Сибири в первой половине XIX в. // Советская этнография [«Этнографическое обозрение» (с 1992 г.)]. 1989. №3. С.70 – 79 (1 п.л.).

4. Зубкова Е.Ю., Куприянов А.И. Ментальное измерение истории: в поиске метода // Вопросы истории. 1995. №7. С.153 – 160 (1,1 п.л.). – Вклад соискателя 0,5 п.л.

5. Куприянов А.И. Историческая антропология в России: проблемы становления // Отечественная история. 1996. №4. С.86–99. (1,4 п.л.).

6. Зубкова Е.Ю., Куприянов А.И. «Возвращение к «русской истории»: кризис идентичности и национальная история // Отечественная история. 1999. №5. С.4–28. (1,4 п.л.). – Вклад соискателя 0,7 п.л.

7. Куприянов А.И. «Мы все… будем гражданами, чиновничества не будет»: Самоуправление в представлениях горожан (конец XVIII – первая половина XIX в.) // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия «История России». 2007. №1. С.14–25. (1 п.л.).

8. Куприянов А.И. Городская демократия: Выборы в русской провинции (вторая половина 1780-х – начало 1860-х гг.) // Отечественная история. 2007. №5. С. 31–49 (2 п.л.).

9. Куприянов А.И. «Императорский доноситель» // Родина. 2007. №2. С.42–44. (0,4 п.л.).

Статьи и рецензии:

10. Куприянов А.И. Городское хозяйство в Западной Сибири в первой половине XIX в. // Город и деревня Сибири в досоветский период. Новосибирск, 1984. С.76–87. (1 п.л.).

11. Куприянов А.И. О круге чтения детей и юношества в городах Сибири в первой половине XIX в. // Русская книга в дореволюционной Сибири. Новосибирск, 1984. С.43–56. (1 п.л.).

12. Куприянов А.И. Общественные праздники в Омске в первой половине XIX в. // Культурно-бытовые процессы у русских Сибири: XVIII – начало XX в. Новосибирск, 1985. (1 п.л.).

13. Куприянов А.И. Специфика общественного быта горожан Западной Сибири на третьем этапе освоения края русскими (первая половина XIX в.) // Исторический опыт освоения Сибири. Новосибирск, 1986.С.30–37 (0,6 п.л.).

14. Куприянов А.И. Чтение и его роль в досуге горожан Западной Сибири // Русская книга в дореволюционной Сибири. Новосибирск, 1986. С.152–167. (1,2 п.л.).

15. Куприянов А.И. Из истории первой публичной библиотеки в Западной Сибири // Русская книга в дореволюционной Сибири. Новосибирск, 1987. С.18–26. (0,6 п.л.) .

16. Куприянов А.И. Праздничные общественные обряды и развлечения городского населения Западной Сибири в первой половине XIX в. // Традиционные обряды и искусство русского и коренных народов Сибири. Новосибирск, 1987. (1 п.л.).

17. Куприянов А.И. Правовая культура горожан Сибири в первой половине XIX в. // Общественно-политическая мысль и культура сибиряков в XVII–первой половине XIX в. Новосибирск, 1990. С.81–101. (1,2 п.л.).

18. Куприянов А.И. Calendrical Holidays in the Life of the Russian Urban Population. // Soviet Anthropology and Archeology. 1991. №29 9(4). (0,8 п.л.).

19. Куприянов А.И. Труд и богатство: проблемы менталитета русского купечества дореформенной эпохи // Российское купечество от средних веков к новому времени. М., 1993. (0,1 п.л.).

20. Куприянов А.И. Представления о труде и богатстве русского купечества дореформенной эпохи // Менталитет и культура предпринимателей России XVII – XIX вв. М.: ИРИ РАН, 1996. С.83 – 107. (1,3 п.л.).

21. Куприянов А.И. Историческая антропология: проблемы становления // Исторические исследования в России. Тенденции последних лет. М., 1996. С.366 – 385. (1,5 п.л.).

22. Куприянов А.И. Представительные органы власти и горожане (конец XVIII – первая половина XIX в.) // Столичные и периферийные города Руси и России в средние века и раннее новое время. Тезисы докладов научной конференции. М., 1996. С.212–215. (0,1 п.л.).

23. Куприянов А.И. «Пагубная страсть» московского купца // Казус: Индивидуальное и уникальное в истории. 1996. М., 1997. С.87 – 106. (1,3 п.л.).

24. Куприянов А.И. Поляки в представлениях русских (1760–1860-е гг.) // Россия и внешний мир: Диалог культур. М., 1997. С.31 – 40. (0,6 п.л.).

25. Куприянов А.И. Русский город // Энциклопедический словарь юного историка М., 1997. (0,4 п.л.).

26. Зубкова Е.Ю., Куприянов А.И. Возвращение к «русской идее»: кризис идентичности и национальная история //Национальные истории в советских и постсоветских государствах. М., 1999. С.299–328. (2 п.л.) – Вклад соискателя 1 п.л.

27. Зубкова Е.Ю., Куприянов А.И. Ментальное измерение истории: поиски метода (вместо введения) //Российская менталь-ность: Методы и проблемы изучения. М., 1999. С.3–22. (1,3 п.л.) – Вклад соискателя 0,65 п.л.

28. Куприянов А.И. Русский горожанин в поисках социальной идентичности (первая половина XIX в.) // Одиссей.1998. М.: «Наука», 1999. С.56 – 72. (1,4 п.л.).

29. Куприянов А.И. Русский горожанин конца XVIII – первой половины XIX в. (по материалам дневников) // Человек в мире чувств. Очерки по истории частной жизни в Европе и некоторых странах Азии до начала нового времени. М.: РГГУ, 2000. С.120–146. (1.8 п.л.).

30. Куприянов А.И. Московский Английский Клуб: Очерк истории досуга московской элиты конца XVIII – начала XX вв. // Чтения по истории русской культуры. М., 2000. С.249–285. (2 п.л.).

31. КуприяновА.И. Случай с подполковником Депрерадови-чем // Казус. Индивидуальное и уникальное в истории. Вып.3. М., 2000. С.283–294. (0,9 п.л.).

32. Куприянов А.И. Конфликты поколений и власть: частная жизнь в XIX в. (на примере казуса Депрерадовича) //Actio Nova 2000. М., 2000. С.245–253. (1п.л.).

33. Куприянов А.И. Российский старый порядок: опыт исторического синтеза («Круглый стол») // Отечественная история. 2000. №6 С.49–50, 77–79. (0,3 п.л.).

34. КуприяновА.И. Великороссия и Сибирь–материк этничес-кого спокойствия в море имперской конфликтности (1881–1904 гг.) // Новый мир истории России. М., 2001. С.122–136. (1,5 п.л.).

35. Куприянов А.И. Истина в подробностях: Земский исправник в русской прозе 1820–1830-х гг. // История России XIX–XX веков: Новые источники понимания. М., 2001. С.82–87. (1 п.л.).

36. Куприянов А.И. «Не знатность нас счастливыми творит…» // Казус 2002. Индивидуальное и уникальное в истории. М., 2002. С.118–134.(1 п.л.).

37. Куприянов А.И. Сюжеты о структурах повседневности в школьных курсах истории // Историки читают учебники истории. М., 2002. С.170–182. (1п.л.).

38. Куприянов А.И. Труд, власть и культурные стереотипы в зеркале конфликта 1840 г. вокруг тулупа, подпоясанного кушаком // Города Европейской России конца XVIII – первой половины XIX века. Тверь, 2002. С.395–402. (1п.л.).

39. Куприянов А.И. «Немецкая» мода и идентичность в русском городе (конец XVIII – первая половина XIX века) // Труды института Российской истории. М.: Наука. 2004. С.95–117. (1,4 п.л.)

40. Куприянов А.И. Отечественная война 1812 г. Энциклопедия (Рецензия) // Имперская Россия/Classical Russia. Т.1. 2006. С.177–181. (0,3 п.л.).

41. Куприянов А.И. «Выбрить бороду и взять подписку»: Культурный конфликт в русском обществе XIX в.» // Казус 2005. М., 2006. С.258–270. (1,2 п.л.).

42. Куприянов А.И. Между «демократией» и «олигархией»: городское самоуправление в конце XVIII–первой половине XIX в. // Труды института российской истории. М.: Наука, 2007. [в печати] (1,5 п.л.).



1 Анциферов Н.П. Пути изучения города как социального организма. Л., 1926; Анциферовы Н. и Т. Книга о городе. Т.1. Город как выразитель сменяющихся культур. Т.3. Жизнь города. Л., 1926; Гревс И.М. Монументальный город и исторические экскурсии // Экскурсионное дело. 1921. №1; Экскурсия в культуру. Сб. под ред. И.М. Гревса. М., 1925.

2 Гревс И.М. Развитие культуры в краеведческом исследовании // Анциферовские чтения. Л., 1989. С.36.

3 Пиксанов Н.К. Областные культурные гнезда. М., 1928.

4 Там же. С.4, 20.

5 См. например: Копылов А.Н. Очерки культурной жизни Сибири. Новосибирск, 1974.

6 Поршнев Б.Ф. Социальная психология и история. М., 1966; История и психология. М., 1971; и др.

7 Лотмана Ю.М. Избранные статьи. В 3-х тт. Таллинн, 1992; Он же. Беседы о русской культуре: Быт и традиции русского дворянства (XVIII – начала XIX века) . СПб., 1994; Успенский Б.А. Избранные труды. Т.1. – 2. М., 1996.

8 Анохина Н.А., Шмелева М.Н. Быт городского населения средней полосы РСФСР в прошлом и настоящем. М., 1977; Старый Петербург: Историко-этнографические исследования. Л., 1982; Будина О.Р., Шмелева М.Н. Город и народные традиции русских. М., 1989 и др.

9 Рабинович М.Г. Очерки этнографии русского феодального города: горожане, их общественный и домашний быт. М., 1978; Он же. Очерки материальной культуры русского феодального города. М., 1988.

10 Провинциальная культура: миф или реальность? // Alma Mater. 1994. №2. С.3 – 7; Российская провинция XVIII – XX вв: Реалии культурной жизни. Пенза, 1995; и др.

11 Кошман Л.В. Русский город в XIX веке: социокультурный аспект исследования. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук. М., 2001. С.3 – 4.

12 Очерки русской культуры XVIII века. Ч.1 – 4. М.: МГУ, 1985 – 1990.

13 Зорин А.Н. Уездные города Казанского Поволжья. Опыт историко-этнографического изучения планировки. Казань, 1989; Он же. Застройка и экология малых городов. Опыт регионального историко-этнографического исследования. Казань, 1990; Он же. Горожане Среднего Поволжья во второй половине XVI – начале XX вв. Историко-этнографический очерк. Казань, 1992. Города и посады дореволюционного Поволжья. Казань, 2001 и др.

14 Зорин А.Н. Этнография города как научное направление // Очерки городского быта дореволюционного Поволжья. Ульяновск, 2000. С.8.

15 Ястребицкая А.Л. О культур-диалогической природе историографического // Выбор метода: изучение культуры в России 1990-х годов. М., 2001. С.44.

16 Пушкарева Н.Л. Частная жизнь и проблема повседневности глазами историка // Города Европейской России конца XV – первой половины XIX века. Материалы международной научно-практической конференции 25 – 28 апреля 2002 года. Часть I. Тверь, 2002. С.52.

17 Очерки городского быта дореволюционного Поволжья. Ульяновск, 2000.

18 Миненко Н.А., Апкаримова Е.Ю., Голикова С.В. Повседневная жизнь уральского города в XVIII – начале XX века. М.: Наука, 2006. С.9; Каменский А.Б. Повседневность русских городских обывателей: Исторические анекдоты из провинциальной жизни XVIII века. М: РГГУ, 2006. С.21.

19 Ахиезер А.С. Россия: критика исторического опыта (Социокультурная динамика России). Т.1 – 2. 2-е изд. Новосибирск, 1998.

20 Хренов Н.А., Соколов К.Б. Художественная жизнь императорской России (субкультуры, картины мира, ментальность). СПб., 2001.

21 Российская провинция: Среда, культура, социум. Очерки истории города Дмитрова (конец XVIII – XX век).– М., 2006.

22 Познанский В.В. Очерк формирования русской национальной культуры. Первая половина XIX века. М., 1975. С.5.

23 Там же. См. аннотацию. [С.224].

24 Там же. С.13.

25 Федоркова И.Р. Психология российского купечества дореволюционного периода. М., 2005.

26 Судакова О.Н. Ценностный мир русского купечества нового времени (культурологический анализ). Улан-Удэ, 2001.

27 Быков А.В. Образ жизни сибирского купечества: вторая половина XIX – начало XX в. Новосибирск, 2006.

28 Разгон В.Н. Сибирское купечество в XVIII – первой половине XIX в. Барнаул, 1999. С.611 – 651.

29 Там же. С.611.

30 Козлова Н.В. Некоторые черты личностного образца купца XVIII века (К вопросу о менталитете российского купечества) // Менталитет и культура предпринимателей России XVII – XIX вв. М., 1996.С.43.

31 M. Hildermeier. Liberales Milieu in Russischer Provinz. Kommunales Engagement, bürgerliche Veriene und Yivilgesellschaft 1900 – 1917. In: Jarbücher für Geschichte Osteuropas 51(2003 ). S.505.

32 Институты самоуправления: историко-правовое исследование. М., 1995; Городское самоуправление и государственная власть. М., 1995; Еремян В.В., Федоров М.В. Местное самоуправление в России (XII – начало XX вв.). М., 1998; Толочко А.П., Коновалов И.А., Меренкова Е.Ю., Чудаков О.В. Городское самоуправление в Западной Сибири в дореволюционный период: становление и развитие. Омск, 2003; Местное самоуправление в истории Сибири XIX – XX веков. Новосибирск, 2004; Середа Н.В. Реформа управления Екатерины II: Источниковедческое исследование. М, 2004; и др.

33 Глаголева О.Е. Тульская книжная старина. Очерки культурной жизни XVIII – первой половины XIX вв. Тула, 1992; Она же. Русская провинциальная старина: Очерки культуры и быта Тульской губернии XVIII – первой половины XIX вв. Тула, 1993.

34 Кирсанова Р.М. Розовая ксандрейка и драдедамовый платок: Костюм – вещь и образ в русской литературе XIX в. М., 1989; Она же. Костюм в русской художественной культуре XVIII – первой половины XIX в. (Опыт энциклопедии). М., 1995; Она же. Сценический костюм и театральная публика в России XIX века. М.; Калининград, 2001; Она же. Русский костюм и быт XVIII – XIX веков. М., 2002; Коршунова Т.Т. Костюм в России XVIII – начала XIX в. Л., 1979; Суслина Е.Н. Повседневная жизнь русских щеголей и модниц. М., 2003.

35 Гончаров Ю.М. Очерки истории городского быта дореволюционной Сибири (середина XIX – начало XX в.). Новосибирск, 2004. С.163 – 201.

36 Водарский Я.Е. Задачи изучения региональной истории // Проблемы региональной истории России. Ч.1. Липецк, 1997. С.5.

37 См.: Phythiam-Adams Ch. Re-thinking English Local History. Leicester. 1987; Репина Л.П. «Новая историческая наука» и социальная история. М., 1998. С.64 – 72.

38 Белявский М.Т. Школа и система образования в России в конце XVIII в. //Вестник Московского университета. 1959. №2. С.110.

39 Петровская И. Театр и зритель в провинциальной России: Вторая половина XIX в. Л., 1979. С.6.

40 См.: Куприянов А.И. Московский Английский клуб: Очерк истории досуга московской элиты конца XVIII – начала XX вв. // Чтения по истории отечественной культуры. М., 2000. С.245 – 289.

41 ГАРФ. Ф.109. Оп.223. Д.2. Л.58 об. – 59.

42 ГАРФ. Ф.109. Оп.223. Д.2. Л.41 – 41 об.

43 Там же. Л.42.

44 Середа Н.В. Реформа управления Екатерины II. М., 2004. С.325 – 326.

45 Рабцевич В.В. Сибирский город в дореформенной системе управления. Новосибирск, 1984. С.154 – 156.

46 Б.В-н. О необходимости ценза в городских выборах // Московские ведомости. 1859. №113. С.849 – 850.

47 РГИА. Ф.1287. Оп.37. Д.1665. Л.28 об.

48 ГААК. Ф.1. Оп.2. Д.2759. Л.19 – 19 об.; Д.2963. Л.7.

49 Середа Н.В. К изучению терминов «гражданство», «мещанство», «купечество» (по документам

городовых магистратов Тверской губернии) // Мир источниковедения. М.; Пенза, 1994. С.100.

50 Миронов Б.Н. Русский город в 1740 – 1860-е годы. Л., 1990. С.169 – 173; Рындзюнский П.Г. Горо-

дское гражданство дореформенной России. М., 1958.

51 Миронов Б.Н. Русский город... С.221.

52 Там же. С.206.

53 Лотман Ю.М., Успенский Б.А. «Изгой» и «изгойничество» как социально-психологическая позиция в русской культуре преимущественно допетровского периода («свое» и «чужое» в истории русской культуры) // Ученые записки Тартусского государственного университета. Тарту, 1982. Вып.576. С.121.

54 Каргаполов Н.А. О народной этике // Сибирский фольклор. Томск, 1965. Вып.1. С.57.

55 ПСЗ-I. Т.XVI. №11725, 12067.

56 АРГО. Р.61. Оп.1. Д.5. Л.47 об. – 51.




оставить комментарий
страница3/3
Дата16.10.2011
Размер0.66 Mb.
ТипАвтореферат, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх