Учебное пособие Рекомендовано учебно-методическим советом угаэс уфа-2006 icon

Учебное пособие Рекомендовано учебно-методическим советом угаэс уфа-2006



Смотрите также:
Учебное пособие Рекомендовано учебно-методическим советом угаэс уфа 2006...
Учебное пособие Рекомендовано учебно-методическим советом угаэс уфа-2006...
Учебное пособие Рекомендовано учебно-методическим советом угаэс уфа-2006...
Учебное пособие Часть 3 Рекомендовано учебно-методическим советом угаэс уфа-2006...
Учебное пособие Рекомендовано учебно-методическим советом угаэс уфа-2010...
Учебное пособие Рекомендовано учебно-методическим советом по анатомии и гистологии...
Учебное пособие Рекомендовано Дальневосточным региональным учебно-методическим центром...
Учебное пособие для студентов специальности 5B050200 «Политология» Павлодар...
Учебное пособие Часть I рекомендовано научно-методическим советом университета белгород...
Учебное пособие Изд. 2-е, перераб и доп. Петрозаводск Издательство Петргу 2006...
Учебное пособие Изд. 2-е, перераб и доп. Петрозаводск Издательство Петргу 2006...
Учебное пособие Рекомендовано Учебно-методическим объединением по образованию в области водного...



страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8
вернуться в начало
скачать
^ ГЛАВА 6. ОТ ФЕОДАЛЬНО-КРЕПОСТНИЧЕСКОЙ ЭПОХИ

К КАПИТАЛИЗМУ: РОССИЯ В XIX в.


Социально-экономическое развитие в первой половине XIX в. Господство крепостного права и огромная роль подневольного труда составляли характерную черту российской экономики на протяжении всей первой половины века. X ревизия 1858 г. определила численность наиболее многочисленного класса населения – крестьянства – в 21,4 млн душ мужского пола, из них 11,2 млн (52,4 %) относились к помещичьим крестьянам, 9,3 млн (43,6 %) – к государственным и 0,9 млн (4 %) – к удельным (до 1797 г. назывались дворцовыми крестьянами, считались принадлежащими императорской фамилии).

Втягивание помещичьего и крестьянского хозяйства в товарно-денежные отношения привело к целому ряду новых явлений в развитии крепостнических отношений. Уже в XVII–XVIII вв. меняется экономическое содержание барщинной повинности: из средства удовлетворения потребительских нужд феодальной вотчины она превращается в источник получения денежных доходов землевладельца. Предпринимательская деятельность дворян способствовала появлению новых видов барщинных отработок (труд на вотчинной мануфактуре, перевозка хлеба, строительство). Современники отмечали возрастание отработочных повинностей и несоблюдение помещиками указа 1797 г. о трехдневной барщине. Одной из разновидностей барщины становится урочная система: помещик назначал крестьянину такие нормы работы (уроки), выполнение которых отнимало большую часть рабочего времени и иной раз все дни в неделе. Логическим завершением тенденции к усилению крепостнической эксплуатации был перевод крестьян на месячину и создание хозяйства «плантаторского типа».

Сохранилось установившееся еще в XVIII в. преобладание в черноземных областях барщины, в нечерноземных – оброчной повинности. На базе оброчных имений тоже могли возникать плантаторские хозяйства (за счет чрезмерного роста оброка, установления системы штрафов и т. д.). Но, как правило, оброчная система была более легкой для крестьянина и создавала более благоприятные условия для его хозяйственной деятельности. Еще в предшествующем столетии складывается слой крестьян-предпринимателей – мелких и крупных торговцев, владельцев мастерских и фабрик. Крестьянские фабрики относились, как правило, к типу рассеянной мануфактуры, то есть это была сеть мастерских, владельцы которых низводились на положение надомных работников, получающих от фабриканта сырье и сдающих ему готовую продукцию. Некоторые из «крепостных фабрикантов» сами покупали (на имя барина или на подставных лиц) крепостных крестьян. Помещики крайне неохотно отпускали на волю таких богатеев, плативших ежегодно крупные оброки.

Часть дворян в погоне за прибылью пытается применять новые формы хозяйствования. В отдельных имениях появляются усовершенствованные плуги, из-за границы выписываются сельскохозяйственные машины (молотилки, веялки, жатки), делаются опыты по замене трехполья многопольем, проводится интродукция новых культур (расширяются посевы табака и сахарной свеклы, с 30-х гг. XIX в. в отдельных местностях начинается выращивание в качестве полевой культуры подсолнечника), в южных губерниях развивается тонкорунное овцеводство и т. д. Однако доля помещиков, применявших агротехнические новшества, не превышала 3–4 %. Некоторые «передовые» имения оказывались убыточными для своих владельцев. В конечном итоге все попытки интенсификации сельского хозяйства упирались в проблему неэффективности подневольного труда. По отзывам современников, работа крестьянина на господском поле была в два раза менее производительна, чем на собственном крестьянском наделе.

Господство крепостного права деформировало рынок рабочей силы и задерживало развитие российской промышленности. Тем не менее, в первой половине XIX в. наиболее крупные и заметные экономические изменения происходят именно в промышленности. Количество промышленных предприятий увеличилось с 2,4 тыс. в 1804 г. до 11,5 тыс. в 1856 г., число работающих на них превысило 0,5 млн человек. Наиболее высокие темпы роста наблюдались в легкой промышленности, особенно в хлопчатобумажной отрасли, ориентированной на внутренний потребительский рынок.

Важнейшим качественным скачком в экономическом развитии страны стало начало промышленного переворота. Под промышленным переворотом (или промышленной революцией) понимается процесс перехода от ручного к машинному производству. Этот процесс занимает во всех странах несколько десятилетий и характеризуется не только эволюцией техники, но и переменами в социальном строе. Техническую сторону промышленного переворота составляет замена ручного труда машинным, социальную сторону – формирование промышленной буржуазии и промышленных рабочих. В результате технико-экономических преобразований меняется тип промышленного предприятия– на смену мануфактуре (основанной на разделении труда, ручной технике и использовании энергии падающей воды) приходит фабрика. Внедрение машин (прежде всего, паровых двигателей) во многих случаях требовало подготовки квалифицированных рабочих кадров, таким образом, вставал вопрос о замене крепостного труда вольнонаемным. Крепостной работник вследствие низкого культурного уровня и незаинтересованности в результатах труда зачастую был не в состоянии освоить машины и оборудование. Помимо этого, фабрикант сталкивался с постоянной угрозой порчи дорогостоящих двигателей, станков и пр. подневольными работниками. Наконец, неизбежное сокращение числа занятых на производстве делало ненужной значительную часть крепостной рабочей силы.

По мнению большинства отечественных историков и экономистов, промышленный переворот в России начался в 30–40-е гг. XIX в. (существует и другая точка зрения, датирующая начало этого процесса 50–60-ми гг.). Раньше всего техническое перевооружение произошло в хлопчатобумажной промышленности. Особенностью промышленного переворота в России была преобладающая роль импорта машин. Правда, постепенно возникает и собственное машиностроение, центром которого становится Петербург. В то же время технические новшества крайне медленно проникают в горнозаводскую промышленность. Отчасти это связано с тем, что покупка оборудования в этой отрасли требовала гораздо больших затрат капитала. Однако главная причина заключалась в господстве крепостного права: наличие дармовой рабочей силы делало ненужным поиск новых источников прибыли.

По типу собственности русская промышленность первой половины XIX в. может быть разделена на казенные, вотчинные, посессионные и частнокапиталистические предприятия. Вотчинные и посессионные фабрики использовали преимущественно труд крепостных крестьян. Владельцами вотчинных мануфактур были дворяне, крепостные работники таких предприятий принадлежали им на праве полной собственности. Намерение помещика заняться предпринимательской деятельностью, как правило, оборачивалось ростом повинностей и ударом по благосостоянию принадлежавших ему крепостных. Один из современников отмечал, что крестьяне говорят: «В этой деревне есть фабрика» с таким чувством ужаса, как будто они хотели сказать: «В этой деревне есть чума». Посессионная фабрика или завод могли принадлежать не только дворянину, но и купцу. Главная особенность таких предприятий заключалась в запрете продавать посессионных крестьян отдельно от фабрики. Фактически на положении «государственных крепостных» находилась значительная часть рабочих казенной промышленности.

Одна из главных тенденций промышленного развития состояла в увеличении доли вольнонаемного труда, служившего основой для частнокапиталистических (преимущественно купеческих и крестьянских) фабрик. По данным В.К. Яцунского, вольнонаемные рабочие в обрабатывающей промышленности составляли в 1799 г. 41 %, в 1860 г. – 72 % (с учетом добывающей, то есть в основном горнозаводской промышленности их доля будет ниже). Впрочем, нужно иметь в виду, что среди вольнонаемных работников преобладали крестьяне-отходники, в том числе крепостные, отпущенные помещиками на заработки. Особую группу представляли работники, которых М.И. Туган-Барановский называет «кабальными рабочими» – они, как правило, не могли по своей воле покинуть фабрику, так как фабрикант выплачивал оброк за них прямо помещику. Землевладельцы иногда по собственной инициативе отдавали крестьян «внаймы» фабриканту, выговаривая определенную плату в свою пользу. По отзыву экономиста 40-х гг. XIX в. А.И. Бутовского, это был «самый дурной род работников… От них нельзя ожидать никакого старания, никакого порядка; фабриканту угрожали ежеминутные побеги, воровство, плутовские шашни…»

В конце XVIII – начале XIX в. российская промышленность утрачивает основную из своих внешнеэкономических позиций: уральское железо вытесняется с западноевропейского рынка вследствие развития в Англии собственной металлургии, перешедшей на минеральное топливо. Безраздельное господство в русском экспорте снова возвращается к различным видам сырья и продовольственным товарам. Лишь на рынках Персии и Средней Азии русская (а также транзитная) промышленная продукция сохраняет устойчивый спрос. Возрастает роль экспорта хлеба, в основном пшеницы из Новороссии: в 1801–1805 гг. среднегодовой вывоз зерновых составлял 19,9 млн пудов, в 1856–1860 гг. – по 69,2 млн. В числе импортируемых товаров большое место занимали ткани, хлопок, машины и инструменты, предметы роскоши (вина, меха, мебель и пр.), колониальные товары (сахар, кофе и т.п.).

На состоянии внешней и внутренней торговли отрицательно сказывалась неразвитость кредитной и транспортной инфраструктуры. Основными видами транспорта по-прежнему являлись водный и гужевой. В речном транспорте в середине века было занято около 0,5 млн судорабочих, в первую очередь бурлаков. С первой четверти XIX в. начинается строительство шоссейных дорог, главным образом в центральных районах страны и в Прибалтике (к 1860 г. протяженность шоссейных дорог составила 8,5 тыс. верст). Первая железная дорога длиной 800 м появилась в 1834 г. на Нижне-Тагильском заводе; «пароходный дилижанец» для нее построили мастеровые отец и сын Е.А. и А.Е. Черепановы. В 1837 г. закончено сооружение железной дороги Петербург – Царское Село протяженностью 25 верст. В 1843–1851 гг. по проекту американского инженера Уистлера осуществлено строительство Николаевской железной дороги между Петербургом и Москвой; это строительство, которым руководил граф П.А. Клейнмихель, сопровождалось огромными хищениями и обошлось казне в 64 млн руб. Впрочем, с технической стороны дорога вышла безупречной. К 1861 г. в Российской империи насчитывалось около 1,5 тыс. верст железнодорожных путей. Сравнительно невелико было и пароходное сообщение. Первый русский пароход «Елизавета» спущен на воды р. Невы в 1815 г. К 1860 г. общее количество пароходов достигло 339. В целом, по уровню развития парового транспорта Россия в десятки раз отставала от ведущих западных стран. В какой-то мере это было следствием слабости собственной тяжелой промышленности, стиснутой путами крепостничества.

Крестьянский вопрос в первой половине XIX в. Постепенно в образованной части русского общества росло осознание неизбежности и необходимости отмены крепостного права, хотя вплоть до 40–50-х гг. XIX в. эта идея имела как сторонников, так и многочисленных противников. В правительственной среде вплоть до конца XVIII в. крепостное право рассматривалось как нормальное общественное явление, нуждающееся, может быть, в отдельных поправках (и в смягчающем влиянии Просвещения), но не в коренном реформировании. Некоторое изменение правительственных взглядов по крестьянскому вопросу наметилось в первые годы XIX ст. Уже при коронации в сентябре 1801 г. Александр I (1801–1825) в отличие от своих предшественников не произвел ни одного пожалования населенными имениями и в частном разговоре заявил, что впредь раздач государственных и удельных крестьян в собственность помещикам производиться не будет (последнее обещание позднее несколько раз нарушалось, в частности, под видом отдачи в аренду казенных имений на Украине и в Белоруссии). В декабре 1801 г. появляется закон, разрешавший купцам, мещанам, государственным и удельным крестьянам покупать ненаселенные земли. Тем самым отменялась монополия дворянства на обладание земельной собственностью. В 1803 г. издается указ о «вольных хлебопашцах», разрешавший землевладельцам отпускать крепостных крестьян на волю с землей на условиях, определенных свободным соглашением (то есть за выкуп). Фактически этот указ не вводил новой юридической нормы: помещики и раньше пользовались правом отпускать на волю своих крепостных. Скорее это была демонстрация намерений правительства поддерживать практику добровольного освобождения душевладельцами своих крестьян. В течение 1803–1860 гг. выкупились и перешли в разряд «вольных хлебопашцев» 152 тыс. душ м. п., или 1,5 % от общей массы крепостного населения. Средняя цена выкупа составила 400 руб. за ревизскую душу, что равнялось примерно 20 годовым оброкам. В 1807–1810 гг. проводится реформа института приписки на горных заводах Урала. Часть бывших приписных крестьян получила освобождение от заводской барщины.

Однако политика Александра I в крестьянском вопросе не была последовательной. В условиях очередного финансового кризиса появляется идея продажи казенных земель с крестьянами частным лицам. В результате в 1810–1817 гг. было продано около 10 тыс. душ м. п. казенных крестьян.

В последние годы царствования Александра I был осуществлен печально известный эксперимент по созданию военных поселений. Основным мотивом опять же была нехватка казенных средств, тратившихся на содержание армии, и надежда, что войско из солдат-земледельцев потребует меньше финансовых издержек. В 1816–1825 гг. на положение военных поселян были переведены 374 тыс. казенных крестьян и казаков (в Новгородской, Могилевской, Херсонской, Слободско-Украинской и некоторых других губерниях), к ним подселили 131 тыс. солдат регулярной армии. Жизнь под постоянным и мелочным присмотром армейских командиров, палочная дисциплина, запрет заниматься торговлей – все это превратило военные поселения в худший вид крепостной неволи. Круглогодичное военное обучение и выполнение различных строительных и дорожных работ отнимали львиную долю свободного времени. Труд в собственном хозяйстве и повседневный быт подвергались нелепой регламентации: по команде военные поселяне должны были вставать, зажигать огонь, топить печь, выходить на полевые работы и т.д. Сыновей военных поселян с 7 лет обучали военному делу, с 12 лет отбирали у родителей и зачисляли в военные кантонисты. С самого начала перевод в военные поселяне вызывал волнения и бунты бывших государственных крестьян и украинских казаков. Наиболее крупные восстания произошли в 1819 г. в Чугуеве и в 1831 г. в Старой Руссе. Правительство вместо надежной военной опоры получило новый очаг социальной напряженности. Тем не менее в правление Николая I создание новых военных поселений продолжалось. К моменту отмены этого уродливого эксперимента в 1857 г. военных поселян насчитывалось около 800 тыс. душ об. п.

Непрекращавшиеся волнения и бунты помещичьих крестьян постоянно напоминали правительству о главной социальной язве России. Даже в период создания военных поселений Александр I не избавляется от мысли об изменении положения крепостных крестьян. В 1818 г. император дал нескольким высшим сановникам секретные поручения разработать проекты отмены крепостного права. Проекты Н.С. Мордвинова, П.Д. Киселева, П.А. Вяземского и др. предлагали постепенное освобождение крестьян с сохранением земли в руках помещиков. Проект генерала А.А. Аракчеева предусматривал поэтапный выкуп помещичьих крестьян казной с наделением освобождаемых крестьян наделом в 2 десятины на ревизскую душу. Данный проект был совершенно нереален из-за огромной суммы выкупа, который пришлось бы платить казне.

За время правления Николая I (1825–1855) было создано 9 секретных комитетов, пытавшихся выработать различные проекты крестьянской реформы. В умах правительственных деятелей 30–40-х гг. борются две идеи. Первая идея исходила из того, что крепостное право представляет собой угрозу для социальной и политической стабильности в стране. «Дело опасное, и скрывать эту опасность было бы преступлением. Простой народ ныне не тот, что был за 25 лет перед сим… Вообще крепостное состояние есть пороховой погреб под государством и тем опаснее, что войско составлено из крестьян же», – писал в отчете за 1839 г. шеф жандармов А.Х. Бенкендорф. Другая идея сводилась к тому, что власть помещиков над крестьянами – одна из опор монархии. По убеждению Николая I, помещики выполняли роль 100 тысяч полицмейстеров, охраняющих порядок в деревне. В конечном счете позиция царя заключалась в том, что решение крестьянского вопроса нужно отложить. «Нет сомнения, – говорил Николай I в Государственном совете 20 марта 1842 г., – что крепостное право в нынешнем его положении есть зло, для всех ощутительное, но прикасаться к нему теперь было бы еще более гибельным, и всякий помысел о даровании свободы крепостным людям был бы преступным посягательством на спокойствие государства».

Наиболее заметной «эмансипационной» мерой николаевского царствования стал указ об «обязанных крестьянах» 1842 г. Этот указ предлагал несколько иной, чем закон 1803 г., вариант освобождения крепостных: при выкупе на волю крестьяне должны были получать землю не в собственность, а в пользование. За полученный в пользование надел крестьянин обязывался нести барщинные или оброчные повинности в фиксированном размере, устанавливаемом соглашением о выкупе. Одна из целей указа 1842 г. заключалась, таким образом, в сохранении помещичьего землевладения. За время действия указа, в 1842–1858 гг. в разряд обязанных крестьян перешло всего лишь 27 тыс. душ м. п.

Таким образом, крестьянский вопрос многие десятилетия беспокоил российское самодержавие, и в царствование Николая I он приобрел особую остроту. Однако реальных шагов в деле освобождения крепостных крестьян правительство не предпринимало, отчасти из-за противодействия дворянства, отчасти из опасения дестабилизировать социально-политическую ситуацию в стране. Понадобилось такое крупное потрясение, как Крымская война 1853–1856 гг., чтобы правительство нового монарха, Александра II, вплотную приступило к подготовке крестьянской реформы.

Реформа 1861 г.: ее подготовка, проведение и последствия. Крымская катастрофа показала военную слабость и отсталость России. Армия не имела современного оружия (пули из русских гладкоствольных ружей не долетали до позиций неприятеля), военный флот состоял в основном из парусных деревянных судов. Неразвитость транспортной сети исключала возможность своевременной переброски войск на театр военных действий и осложняла организацию снабжения. Бесконтрольность бюрократии порождала страшную коррупцию в интендантском ведомстве. Оказалось, что наличие миллионной армии не гарантирует эффективной защиты рубежей страны. Перед Россией вырисовывалась перспектива превращения в третьестепенную державу – объект политики ведущих европейских хищников.

Война поставила страну на грань финансового и экономического кризиса. Обесценивание денег и неурожаи вызвали во второй половине 50-х гг. заметный рост цен, прежде всего на хлеб. Явления экономического упадка (сокращение посевов, поголовья скота и т. п.) в большей степени проявились в южных губерниях – не затронутых военными действиями, но разоренных изъятиями лошадей, скота, продовольствия на нужды армии, мобилизацией крестьян на различные работы и перевозки. В этих условиях с середины 50-х гг. начинается новый всплеск крестьянских волнений, отчасти вызванных слухами, что участие в ополчении (временный призыв небольшой части крестьян на военную службу в 1854 и 1855 гг.) дает освобождение от крепостной неволи.

В литературе существует две точки зрения о мотивах, которыми руководствовался правящий слой при проведении крестьянской реформы 1861 г. Одна позиция заключается в том, что правительство и помещики опасались взрыва массовых крестьянских бунтов и всеобщего восстания; в рамках этой точки зрения сложилась популярная в советской историографии концепция «революционной ситуации» 1859–1861 гг. Реформа, согласно этой концепции, была «вырвана» у царского режима растущим крестьянским и общественным движением.

Другой подход подчеркивает активную роль государства в подготовке освобождения, которое рассматривается как результат в большей степени «кризиса верхов», чем волнения низов, как результат усиления влияния либеральной бюрократии. Разрозненные крестьянские волнения не представляли серьезной угрозы для административно-полицейского аппарата империи. При отлаженной и устойчивой политической системе крепостное право могло просуществовать еще десятилетия, правда, ценой нарастающего социально-экономического отставания и утраты внешнеполитических позиций. Однако именно такая перспектива, означавшая потерю Россией статуса великой державы, оказалась неприемлемой для правящей элиты. Политические интересы государства взяли верх над социально-экономическими интересами дворянства.

В рамках второго подхода знаменитая фраза Александра II, произнесенная в речи перед представителями дворян 30 марта 1856 г.: «лучше отменить крепостное право сверху, чем ждать, когда оно будет отменено снизу», – выглядит скорее «пиаровской акцией» в столкновении правительства с помещиками-крепостниками, нежели констатацией реальных опасений царя.

Крестьянская реформа готовилась бюрократическим путем, при этом самодержавная власть считала необходимым создавать иллюзию, что инициатива в деле освобождения исходит от самих помещиков. В январе 1857 г. в Зимнем дворце начал работать очередной Секретный комитет «для обсуждения мер по устройству быта помещичьих крестьян»; в феврале 1858 г. он был рассекречен и переименован в Главный комитет по крестьянскому делу. В конце 1857–1858 гг. в 46 губерниях учреждаются «губернские комитеты об улучшении быта помещичьих крестьян», составленные из выборных представителей местного дворянства. Последним предстояло собрать статистические сведения о крестьянских наделах и повинностях и выработать региональные проекты крестьянской реформы. Губернские комитеты создавались под нажимом властей, в обстановке враждебного отношения основной массы помещиков к предстоящему освобождению. «…Слышен повсюду плач и скрежет зубовный», – писал в июне 1858 г. о настроениях дворян Рязанской губернии М.Е. Салтыков-Щедрин. Деятельность губернских комитетов регламентировалась правительственными предписаниями, ограничивавшими возможность как отстаивания крепостного права, так и выдвижения каких-либо политических требований. За отступление от установленных правил губернатор мог распустить комитет.

В губернских комитетах решался главный вопрос реформы – «цена эмансипации»: какими будут размеры земельных наделов и поземельные повинности освобождаемых крестьян. Первоначально в «верхах» преобладала идея безземельного освобождения, с сохранением всей земли в собственности помещика. По такому сценарию было осуществлено формальное освобождение латышских и эстонских крестьян в трех прибалтийских («остзейских») губерниях в 1816–1819 гг. Однако в 1858 г. произошло крупное восстание крестьян Эстляндской губернии, показавшее, что остзейский вариант освобождения не ликвидирует «пороховой погреб под государством». Александр II и часть его окружения начинают склоняться к мнению о необходимости освобождения крестьян с землей. Такой подход отвечал и финансовым интересам государства: только обеспеченные землей крестьяне могли быть исправными налогоплательщиками. Роль ведущих разработчиков проекта реформы передается представителям либеральной бюрократии – Я.И. Ростовцеву, Н.А. Милютину и др.

В марте 1859 г. при Главном комитете создаются Редакционные комиссии под председательством Я.И. Ростовцева (формально их было две, но фактически они слились в одну). Сотрудникам Ростовцева предстояло обработать материалы, представленные губернскими дворянским комитетами и составить текст будущего законодательного акта в виде общего и местных положений. Я.И. Ростовцев умер в феврале 1860 г., и его место занял крепостник В.Н. Панин. Однако к тому времени большая часть работы была выполнена и получила одобрение царя, поэтому проект закона сохранил общий «либеральный» характер. В октябре 1860 г. Редакционные комиссии завершили свою работу. После обсуждения в Главном комитете по крестьянскому делу проект «Положений» поступил в январе 1861 г. в Государственный совет. В этих инстанциях к тексту положений был сделан ряд поправок, ограничивавших размеры крестьянских наделов.

«Манифест» и «Положения» о крестьянской реформе были подписаны Александром II 19 февраля 1861 г., их обнародование началось 5 марта. Отмена крепостного права стала главным событием социальной истории России XIX в.

Основные положения реформы 1861 г. заключались в следующем. Бывшие крепостные крестьяне и дворовые люди получали личную свободу. Они переименовывались в «свободных сельских обывателей» и приобретали право владеть движимым и недвижимым имуществом, менять место жительства (правда, смена места жительства обставлялась рядом ограничительных условий), переходить в сословия мещан и купцов, поступать в учебные заведения и т. д. Помещик лишался права вотчинного суда и расправы. При освобождении крестьяне наделялись землей по нормам, которые в разных губерниях и уездах были различными. Большинство крестьян фактически владели землей и до реформы: помещик по своему усмотрению наделял крепостных земельными наделами, чтобы те могли вести собственное хозяйство. В оброчных имениях нередко вся барская земля фактически находилась в крестьянском владении.

Теперь размер крестьянского земельного участка законодательно регламентировался: для каждой местности устанавливалась высшая и низшая норма надела (низший надел равнялся 1/3 высшего). Считалось, что к крестьянам отходит та земля, которой они фактически пользовались до реформы. Однако если крестьянский надел превышал высшую норму, то помещик мог отрезать излишки в свою пользу. Если же реальный надел не доходил до низшей нормы, то закон обязывал землевладельца сделать прирезку. Стараниями губернских дворянских комитетов нормы были установлены достаточно низкими, чтобы обеспечить возможность отрезки земли в пользу помещика. Помимо этого, у помещика после наделения крестьян землей должно было остаться не меньше 1/3 (в степной полосе – не менее 1/2) от общей площади имения. В среднем у крестьян отрезали около 20% их угодий, по черноземным губерниям отрезки достигали 30%. При этом дворяне оставляли себе, как правило, лучшие земли. Совершенно не наделялись землей дворовые люди (724 тыс. душ м. п.) и крестьяне мелкопоместных помещиков (137 тыс. душ м. п.).

За предоставленный надел крестьянин обязан был отбывать барщинную или оброчную повинность в пользу землевладельца. Барщина ограничивалась 40 мужскими и 30 женскими днями с тягла в год при полном (т. е. высшем) наделе. Размер денежного оброка колебался в разных губерниях от 8 до 12 руб. в год при полном наделе. Разрешался перевод крестьян с барщины на оброк, тогда как замена оброка на барщину не допускалась. Таким образом, закон сохранял систему феодальной эксплуатации, хотя и с целым рядом ограничений. В числе прочего отменялись различные формы натурального оброка – доставка к барскому двору птицы, масла, грибов, ягод и пр.

Нормы денежного оброка по «Положениям» 1861 г. устанавливались ниже дореформенных, однако благодаря отрезкам объем денежных выплат с десятины крестьянского надела возрос. Этому способствовала хитрая система градации, которая вступала в силу при получении крестьянами неполного надела: на первую десятину надела падало 50 % денежного оброка (или барщинных дней), на вторую – 25 %, и лишь из остающихся 25 % производилось сокращение повинностей в связи с неполнотой надела. В Ярославской губернии при высшем наделе в 4 дес. оброк равнялся 10 руб. в год. Если крестьянину доставалось 2 дес., то он платил барину 7,5 руб., а не 5 руб., как было бы без введения градации.

Перечисленные повинности считались временными, и сами крестьяне, получившие надел, именовались временнообязанными. Временнообязанное состояние прекращалось с переводом крестьян на выкуп, однако закон не устанавливал никакого обязательного срока для этого события. Впрочем, инфляционные явления и дворянская задолженность оказались действенным стимулом: к 1881 г. на положении временнообязанных оставалось лишь около 15 % крестьян. Закон от 28 декабря 1881 г. переводил и эти 15 % на принудительный выкуп.

Выкупная сумма рассчитывалась путем «капитализации оброка»: ежегодно уплачиваемый крестьянином оброк приравнивался к годовому доходу в размере 6 % с капитала. Если крестьянин Санкт-Петербургской губернии платил за свой высший надел 12 руб. в год, то выкупная цена этого надела должна была составить 200 руб.

У подавляющей массы крестьян таких денег не было, и дело выкупа взяло на себя государство. Казна выплачивала помещикам 80 % выкупной суммы при высшем наделе или 75 % при неполном наделе. Остальные 20–25 % помещик получал непосредственно от крестьян – сразу или в рассрочку. При этом считалось, что казна предоставляет крестьянам ссуду на 75–80 % цены выкупа, и затем эта ссуда взыскивалась с крестьян в размере 6 % в год в течение 49 лет. Таким образом, за это время земледелец выплачивал 294 % предоставленной ему ссуды. Фактически крестьянам приходилось выкупать не только свои земельные наделы, но и дореформенные повинности – барщину и оброк.

Выкупная операция оказалась чрезвычайно выгодной для государства. Общая выкупная сумма за все наделы составила 867 млн руб. (при рыночной стоимости этих земель по ценам 1863–1872 гг. в 648 млн руб.). В 1862–1906 гг. бывшие помещичьи крестьяне выплатили казне 1 млрд 540,5 млн руб. выкупных платежей. Лишь массовые крестьянские бунты 1905 г. заставили правительство отменить взимание выкупных платежей с 1 января 1907 г.

Выкупная операция позволила решить проблему помещичьих долгов (к 1859 г. дворянами были заложены имения с 64 % крепостных душ с общей суммой долга 425,5 млн руб.). В то же время выкуп создавал огромный долг самого государства дворянам, который не мог быть выплачен единовременно. Подавляющая масса помещиков вместо денег получила от казны 5 %-ые облигации или 5 %-ые выкупные свидетельства. Определялся порядок погашения этих ценных бумаг в течение 49 лет.

Одна из особенностей реформы 1861 г. заключалась в сохранении крестьянской поземельной общины. Крестьянский надел до завершения выкупных платежей не считался собственностью крестьянина, не мог быть продан или отдан в залог. Власти признавали и поддерживали общинные переделы земли в рамках одной или группы деревень, производившиеся раз в 6, 9, 12 лет, иногда раз в 24 года. Переделы полевых угодий (усадьбы и огороды оставались в наследственном владении крестьянских семей) носили уравнительный характер: земля делилась либо по наличным мужским душам, либо по рабочим мужским душам, либо по «едокам», изредка – «по хозяйственной силе». Такая система (сложившаяся примерно с XVII в.) имела целью обеспечить равенство хозяйственных возможностей и тем самым гарантировать исправную уплату податей всеми домохозяевами. Вплоть до 1903 г. сохранялась круговая порука – обязанность домохозяев общины уплачивать казенные подати за несостоятельных однодеревенцев. Община идеально подходила и для организации полицейского контроля над сельским населением; как выразился С.Ю. Витте, «полицейские пастухи… считали более удобным возиться со стадами, нежели с отдельными единицами». Но, прежде всего, сохранению общины способствовали настроения крестьянской массы, видевшей в традициях общинной взаимопомощи определенную гарантию на случай неурожайных лет или хозяйственного разорения.

В великороссийских губерниях общинное землевладение охватывало от 80 до 98% крестьянских земель, лишь на Украине и в Белоруссии преобладало подворное землевладение, когда каждое крестьянское семейство имело свой наследственный участок. Консервация общины препятствовала становлению института частной земельной собственности в крестьянской среде (а следовательно, и формированию хозяйств фермерского типа), способствовала – благодаря чересполосице и принудительному севообороту – сохранению примитивной агротехники, вынуждала зажиточных хозяев «кормить бедноту». Правительственные запреты на продажу или сдачу в аренду наделов (разрешалась аренда лишь внутри общины) лишали дополнительного источника средств малоимущих крестьян, стремившихся переселиться в город или в многоземельные губернии. В какой-то мере община становилась одним из факторов консервации бедности и аграрного перенаселения.

Крестьянская реформа 1861 г. была проведена таким образом, чтобы, с одной стороны, не допустить обезземеливания и массовой пролетаризации крестьян, а с другой – наделить крестьянина недостаточным наделом, при котором земледелец волей-неволей был бы вынужден арендовать часть помещичьей земли. В ходе реформы около 10 млн душ м. п. бывших помещичьих крестьян получили в виде наделов около 34 млн десятин, или в среднем 3,4 дес. на душу. В то же время, по подсчетам либеральных экономистов XIX в., для прожиточного минимума при традиционном крестьянском способе ведения хозяйства надо было иметь в Черноземье не менее 5,5 дес. на мужскую душу, в других местностях – 6–8 дес. В конце 90-х гг. XIX в. крестьяне Европейской России арендовали 37 млн дес., уплачивая в виде ежегодных арендных платежей 305 млн руб. В условиях хронической нехватки денег одной из форм аренды становятся отработки: крестьянин вместо денежного платежа выполнял в хозяйстве землевладельца те или иные работы, зачастую на собственной лошади и собственным инвентарем. Отработки приносили определенную экономию крестьянскому бюджету, зато и помещик получал почти дармовую рабочую силу. Таким образом, реформа 1861 г. сохранила экономические основы крепостнической эксплуатации. Их разрушение происходило в результате длительного процесса социально-экономического развития, не завершившегося к 1917 г.





оставить комментарий
страница6/8
Дата16.10.2011
Размер2,47 Mb.
ТипУчебное пособие, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх