Учебное пособие Рекомендовано учебно-методическим советом угаэс уфа-2006 icon

Учебное пособие Рекомендовано учебно-методическим советом угаэс уфа-2006



Смотрите также:
Учебное пособие Рекомендовано учебно-методическим советом угаэс уфа 2006...
Учебное пособие Рекомендовано учебно-методическим советом угаэс уфа-2006...
Учебное пособие Рекомендовано учебно-методическим советом угаэс уфа-2006...
Учебное пособие Часть 3 Рекомендовано учебно-методическим советом угаэс уфа-2006...
Учебное пособие Рекомендовано учебно-методическим советом угаэс уфа-2010...
Учебное пособие Рекомендовано учебно-методическим советом по анатомии и гистологии...
Учебное пособие Рекомендовано Дальневосточным региональным учебно-методическим центром...
Учебное пособие для студентов специальности 5B050200 «Политология» Павлодар...
Учебное пособие Часть I рекомендовано научно-методическим советом университета белгород...
Учебное пособие Изд. 2-е, перераб и доп. Петрозаводск Издательство Петргу 2006...
Учебное пособие Изд. 2-е, перераб и доп. Петрозаводск Издательство Петргу 2006...
Учебное пособие Рекомендовано Учебно-методическим объединением по образованию в области водного...



страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8
вернуться в начало
скачать

II. ДВОРЯНСКАЯ ИМПЕРИЯ

В СЕРЕДИНЕ И ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII в.


Россия после Петра. Эпоха дворцовых переворотов. Войны и реформы петровского царствования серьезно потревожили, нарушили и перевернули устоявшийся уклад жизни господствующего класса; огромная масса дворян оказалась оторвана от своих поместий и была вынуждена тянуть лямку для многих пожизненной государственной службы; высшее духовенство и большая часть старых аристократических семейств утратили прежнее ведущее положение в обществе. О том, насколько болезненно могли восприниматься преобразования в этой части высшего общества, свидетельствует дело царевича Алексея. Конфликт Петра I с собственным сыном объяснялся не только личными моментами, но и столкновением различных взглядов на значимость и необходимость реформ. Для Алексея Петровича (род. 1690) была ближе жизнь по традициям старого Московского царства, и Петр I имел серьезные основания опасаться, что после его смерти многие его начинания и реформы будут отменены наследником. «…Ненавидишь дел моих, которые я для людей народа своего, не жалея здоровья своего, делаю, и, конечно, по мне разорителем оных будешь…» – заявил Петр в одном из писем сыну в 1716 г. Спасаясь от угрозы пострижения в монахи, Алексей бежал за границу и просил убежища у австрийского императора. Стараниями искуснейшего русского дипломата П.А. Толстого беглец был возвращен и предстал перед судом высших сановников государства. Судя по сообщениям некоторых дипломатов, на суде произошла какая-то словесная стычка между царем и его сыном; Алексей вроде бы заявил, «что если царь захотел бы уничтожить всех соучастников его, то ему пришлось бы истребить все население страны. Он объявил себя поборником старинных нравов и обычаев, так же как и русской веры…» По воле царя Алексею Петровичу 24 июня 1718 г. был вынесен смертный приговор, подписанный 127 высшими военными и гражданскими чиновниками. Приговор остался не приведен в исполнение из-за скоропостижной смерти царевича в тюрьме при не вполне ясных обстоятельствах (возможно, от нервного потрясения и последствий пыток). Еще до суда над Алексеем наследником был объявлен 3-летний царевич Петр Петрович, однако последний умер в следующем 1719 г. Петр I колебался, кого из царского семейства назначить преемником, и в 1722 г. появляется Устав о наследии престола, в котором заявлялось, что выбор преемника зависит не от старшинства, а исключительно от воли царствующего монарха («…кому оный хочет, тому и определит наследство, и определенному, видя какое непотребство, паки отменит…»). Петру I не удалось воспользоваться этим изданным им же самим законом; он умер в январе 1725 г., не оставив никакого завещания.

Между соратниками умершего императора возник спор о том, кто должен занять престол: вторая жена Петра I Екатерина Алексеевна или внук Петр Алексеевич, сын несчастного царевича Алексея. Вмешательство гвардии разрешило спор в пользу императрицы Екатерины I (царствовала в 1725–1727 гг.). Вдова Петра оказалась совершенно неспособна заниматься государственными делами, и фактическая власть при ней переходит в руки нескольких высших сановников, образовавших Верховный тайный совет. Роль первенствующего государственного деятеля вскоре переходит к А.Д. Меншикову, одному из соратников Петра, человеку совершенно незнатного (возможно, крестьянского) происхождения; впрочем, точно такое же происхождение было и у бывшей «портомои» Екатерины. Желание Меншикова выдать одну из своих дочерей за внука Петра I обусловило решение умирающей Екатерины передать престол малолетнему Петру Алексеевичу (род. 1715). В первые месяцы царствования Петра II (1727–1730) Меншиков сохранял свое положение «полудержавного властелина», однако его противники в придворной среде сумели настроить малолетнего императора против временщика и организовать падение Меншикова. После ссылки Меншикова с семьей в Сибирь первенствующее положение при дворе переходит к семейству князей Долгоруких; одна из княжон Долгоруких была обручена с императором. В правление Долгоруких в определенной мере прослеживается тенденция к ревизии петровских реформ. В 1728 г. двор переехал в Москву, и Петербург утратил (до 1732 г.) статус столицы. Неумеренный образ жизни Петра II подорвал его здоровье, и в январе 1730 г. в возрасте 14 лет он умер от оспы. Со смертью внука Петра I пресеклась мужская линия династии Романовых. Деятели Верховного тайного совета решили предложить престол дочери старшего брата Петра I Анне Иоанновне (род. 1693), жившей в тот момент в одном из прибалтийских городов, в Митаве (совр. Елгава в Латвии), на правах вдовствующей герцогини Курляндской.

В этот момент родилась идея своего рода «аристократической конституции» – ограничения власти монарха в пользу Верховного тайного совета. Главным инициатором и ревностным приверженцем этой идеи стал один из «верховников» князь Д.М. Голицын. Анне при приглашении на «всероссийский» престол было предложено подписать «кондиции» – список обязательств не нарушать права Верховного тайного совета, не объявлять по своей воле войны и не заключать мира, не назначать на высшие государственные должности без согласия «верховников», не вводить новые налоги, не жаловать чином выше полковника, не выходить замуж, не назначать по своей воле наследника и т.д. Завершались кондиции многозначительным пунктом: «А буде чего по сему обещанию не исполню и недодержу, то лишена буду короны российской». Анна безропотно подписала этот документ, остававшийся тайной для большинства российских подданных. Однако по прибытии в Москву в феврале 1730 г. императрица обнаружила, что «затейка» верховников не пользуется поддержкой основной массы дворянства. На имя царицы было подано около 20 челобитий и прошений, призывавших к пересмотру кондиций. Большинство дворян пугала перспектива установления всевластия аристократии. «…Боже упаси, – писал А.П. Волынский, – чтобы не сделалось вместо одного самодержавного государя десяти самовластных и сильных фамилий…» Авторы некоторых документов предлагали расширить круг лиц, причастных к принятию важнейших государственных решений, создать вместо Верховного тайного совета некое подобие дворянского парламента. Однако для Анны и ее окружения оказалась более выгодной другая часть челобитных, предлагавших императрице «царствовать неограниченно и самодержавно», «принять самодержавство таково, как Ваши славные и достохвальные предки имели». Решающую роль сыграла позиция гвардии: «Повелите, и мы сложим к вашим ногам их головы», – заявили гвардейские офицеры Анне Иоанновне, имея в виду головы верховников. 25 февраля 1730 г. племянница Петра I публично, в присутствии высших сановников и дворянских челобитчиков, разорвала ранее подписанные ею кондиции. 28 февраля Анна издает манифест о «восприятии» ею «самодержавства, как издревле прародители наши имели». Спустя какое-то время самодержица расправилась практически со всеми «верховниками»: они оказались отстранены от дел, подверглись опале, ссылке, заточению в крепость, а четверо из князей Долгоруких в 1739 г. были казнены.

В.О. Ключевский дал язвительную характеристику Анны Иоанновны (правила в 1730–1740 гг.): «Рослая и тучная, с лицом более мужским, чем женским, черствая по природе и еще более очерствевшая при раннем вдовстве среди дипломатических козней… она, имея уже 37 лет, привезла в Москву злой и малообразованный ум с ожесточенной жаждой запоздалых удовольствий и грубых развлечений». Наибольшим влиянием при Анне пользовался ее фаворит курляндский немец Э.И. Бирон. Благодаря его поддержке курляндцы и другие прибалтийские («остзейские») немцы заняли особое положение при дворе, в высших правительственных учреждениях и армии. Немецкий язык стал в 30-е гг. «чем-то вроде официального языка высших петербургских сфер: вновь назначенный английский посланник первым делом начал в Петербурге учиться по-немецки…» (М.Н. Покровский). Немцы и другие иностранцы рассматривались как одна из опор самодержавной власти. К концу правления Анны, в 1740 г. русский генералитет имел в своем составе 33 иностранца и 46 русских. В роли высших сановников оказались назначенные в 1731 г. кабинет-министры (первоначально эти должности заняли Г.И. Головкин, А.И. Остерман и А.М. Черкасский). Анна и Бирон тяготились участием в государственных делах, и в 1735 г. появляется указ, по которому подписи трех кабинет-министров объявлялись равноценными императорской подписи. М.Н. Покровский сравнивал Кабинет Анны с крепостной «конторой» большой барской вотчины: наряду с решением важнейших административных и финансовых вопросов министрам приходилось заниматься мелочными поручениями капризной императрицы. Среди дел, рассматривавшихся Кабинетом, были и розыски мужика, который «умеет унимать пожар», и заботы о родившейся в Москве мартышке. По словам М.Н. Покровского, «Анна была первой представительницей того типа коронованного помещика, который так надолго удержался в России».

Иностранное засилье, дополнявшееся усилением деятельности политического сыска, не могло не вызвать глухого протеста у русской знати. Подспудно назревавший конфликт между «немецкой» и «русской» партиями при дворе нашел отражение в деле А.П. Волынского – одного из влиятельных анненских вельмож, по проискам Э.И. Бирона и А.И. Остермана обвиненного в подготовке заговора и казненного в июне 1740 г. В октябре того же года после непродолжительной болезни умерла и сама Анна Иоанновна. Перед смертью она подписала завещание, в котором назначила наследником 2-месячного Иоанна Антоновича – внука своей сестры Екатерины. Регентом при грудном императоре должен был стать Бирон. Одиозная репутация «канальи-курляндца» и конфликт с другими немецкими вельможами вскоре привели к падению всемогущего регента. В ноябре 1740 г. фельдмаршал Б.-К. Миних (опасавшийся, что Бирон отправит его в отставку) при помощи 80 гвардейцев организовал арест Бирона. Регентшей при малолетнем монархе была объявлена его мать Анна Леопольдовна, не имевшая склонности и способностей заниматься государственными делами, поэтому фактическая власть оказалась в руках Миниха и Остермана. Ловкий интриган Остерман сумел в марте 1741 г. устроить отставку Миниха и оказался в положении первенствующего вельможи. Раздоры среди немцев и легкость, с которой произошло низложение Бирона и Миниха, подали надежды русской аристократии. В 1741 г. складывается заговор в пользу дочери Петра I Елизаветы (род. в 1709 г., еще до заключения брака между Петром и Екатериной). Жившая при дворе Анны Иоанновны на положении нелюбимой родственницы, Елизавета Петровна пользовалась популярностью в дворянской и гвардейской среде. Непосредственным толчком к выступлению стало решение правительства Анны Леопольдовны вывести гвардию из Петербурга. В ночь на 25 ноября 1741 г. Елизавета Петровна во главе гренадеров Преображенского полка явилась в Зимний дворец и арестовала Анну Леопольдовну с ее мужем и годовалым сыном-императором. На следующий день был опубликован манифест, в котором Елизавета объявляла о своем вступлении на родительский престол «по единогласному прошению наших верных подданных», «а наипаче и особливо лейб-гвардии наших полков». Наиболее видные сторонники Анны Леопольдовны – Б.-К. Миних, А.И. Остерман, М.Г. Головкин, К.Р. Левенвольде, К.-Л. Менгден – в 1742 г. были приговорены к смертной казни, замененной ссылкой. (Елизавета при вступлении на престол дала обет никого в течение своего царствования не казнить.) Иоанн Антонович всю оставшуюся жизнь провел в заточении – последним его местопребыванием была Шлиссельбургская крепость, где бывший император в 1764 г. был убит при неудачной попытке его освобождения заговорщиками во главе с В.Я. Мировичем.

На смену немцам при дворе Елизаветы Петровны (1741–1761) пришли русские вельможи: фактически государством управляли фавориты и доверенные лица императрицы – братья Разумовские, Шуваловы, Воронцовы, Бестужев-Рюмин и др. «Сия государыня… – писал о Елизавете историк второй половины XVIII в. М.М. Щербатов, – была… с природы веселого нрава и жадно ищущая веселей, чувствовала свою красоту и страстна умножать ее разными украшениями; ленива и недокучлива ко всякому требующему некоего прилежания делу, так что за леностию ея не токмо внутренние дела государственныя многия иногда леты без подписания ея лежали, но даже и внешния государственные дела, яко трактаты, по несколько месяцев за леностию ее подписать ее имя у нее лежали; роскошна и любострастна, дающая многую поверенность своим любимцам, но однако такова, что всегда над ними власть монаршу сохраняла». Уже при вступлении на престол Елизавета заявила, что намерена править по заветам своего отца, Петра I. При ней было восстановлено значение Сената как высшего бюрократического учреждения, причем ввиду нежелания самой императрицы заниматься государственными делами Сенат приобрел некоторые элементы законодательной власти. На смену немецкому пришло французское культурное влияние: именно со времен Елизаветы французский становится языком русской аристократии. Вместе с французской модой пришла и страсть к роскоши и дорогим удовольствиям: «Екипажи возблистали златом… Домы стали украшаться позолотою, шелковыми обоями во всех комнатах, дорогими меблями, зеркалами… вкус умножался, подражание роскошнейшим народам возврастало, и человек делался почтителен по мере великолепности его житья и уборов» (М.М. Щербатов). Пример подавала сама Елизавета. Именно в ее правление началось строительство одной из наиболее роскошных императорских резиденций – ныне существующего Зимнего дворца в Петербурге. Лишь немногие крохи из безумно тратившихся императорским двором денег перепадали на долю русского просвещения – в 1755 г. благодаря стараниям М.В. Ломоносова и покровительству И.И. Шувалова был открыт первый в России Московский университет.

Стремление петербургского правительства вести активную внешнюю политику способствовало втягиванию России в один из тяжелейших и, в принципе, малоперспективных для нее международных конфликтов – Семилетнюю войну 1756–1763 гг. В течение 1757–1761 гг. русские войска (действовавшие в союзе с австрийцами и французами) нанесли ряд поражений наиболее агрессивной державе тогдашней Европы – Прусскому королевству. Смерть императрицы Елизаветы в декабре 1761 г. и вступление на российский престол ее племянника Петра III спасли Пруссию от окончательного разгрома. Бывший по своему воспитанию и образу мыслей скорее немцем, чем русским, Петр III с огромным почтением относился к прусскому королю Фридриху II и сразу же после воцарения поспешил заключить с ним перемирие, а затем и мир. Россия отказалась от каких-либо территориальных приобретений в Прибалтике за счет Пруссии, на которые она, в принципе, могла рассчитывать. Такой исход тяжелейшего военного конфликта, потребовавшего от страны напряжения и людских, и материальных ресурсов, не мог не вызвать глухого недовольства в русском обществе. Уже после свержения Петра III М.В. Ломоносов выразил это настроение в следующих строках: «Слыхал ли кто из в свет рожденных, Чтоб торжествующий народ Предался в руки побежденных? О стыд, о странный оборот!» Однако справедливости ради нужно отметить, что полная ликвидация Пруссии не отвечала интересам Российской империи: это привело бы к усилению позиций Австрии и, возможно, к объединению под ее главенством всех германских земель.

Петр III (род. 1728) был сыном старшей сестры Елизаветы Анны Петровны, выданной замуж за голштинского принца Карла-Фридриха. Привезенный в Россию в 1742 г. Карл-Петр-Ульрих при крещении в православную веру получил имя Петра Федоровича и стал официально назначенным наследником. В 1745 г. Елизавета женила своего племянника на дочери мелкого немецкого князька Софии Августе Фредерике Ангальт-Цербстской, получившей после перехода в православие имя Екатерины Алексеевны (род. 1729). От этой пары берет свое начало Гольштейн-Готторпская линия династии Романовых, представители которой правили Россией в 1761–1917 гг. К моменту приезда в Россию уже сформировались основные черты характера будущего Петра III, человека слабовольного, неуравновешенного и ограниченного. Даже после многих лет проживания в России Петр испытывал неприязнь к своей новой родине.

Крутой и непопулярный поворот во внешней политике нужно было компенсировать внутриполитическими подачками дворянству, и в феврале 1762 г. появляются указ о ликвидации Тайной канцелярии (учреждение политического сыска) и манифест о вольности дворянства (о нем см. ниже). Возможно, эти меры вкупе с усталостью от войны и успокоили бы общественное мнение, однако Петр III сумел настроить против себя большую часть русской знати и офицерства. Император попытался ввести в гвардии строгую дисциплину и муштру по прусскому образцу, ходили слухи о его намерении ликвидировать гвардию или вывести ее из Петербурга. Появление при дворе большого числа выходцев из Голштинии – небольшого северо-немецкого княжества – наводило на мысль о приближении эпохи нового немецкого засилья. Пренебрежительное отношение к православной церкви и церковным обрядам создавало почву для слухов о намерении императора «искоренить» православную веру и реформировать русскую церковь на лютеранский образец (с удалением большинства икон, брадобритием для священников и т.п.). Правда, презрительное отношение императора к православию имело и свою положительную сторону: Петр III прекратил гонения на старообрядцев, усилившиеся в правление его «благочестивой» тетки. Каплей, переполнившей чашу терпения русской знати, стало объявление Петром III войны Дании (традиционному союзнику России на Балтике) из-за пограничной с Голштинией области Шлезвиг. Давний семейный разлад между Петром III и Екатериной Алексеевной, которую самодержец угрожал отправить в монастырь, давал удобный мотив для переворота. Центром заговора стала гвардия, которой в связи с войной против Дании предстояло отправиться на театр военных действий. 28 июня 1762 г. взбунтовавшиеся гвардейские полки (Измайловский, Семеновский и Преображенский) вместе с другими частями столичного гарнизона установили контроль над Петербургом и провозгласили Екатерину самодержавной императрицей. Петр III, находившийся за городом, проявил малодушие и 29 июня подписал отречение. После нескольких дней домашнего ареста в мызе Ропша под Петергофом бывший император был убит 6 июля в пьяной драке караулившими его офицерами. Участники переворота были щедро вознаграждены новой правительницей России Екатериной II (1762–1796) как денежными наградами, так и крепостными душами.

Особенности социальной политики правительства. «Золотой век дворянства». Эпоха дворцовых переворотов, пережитая Российским государством в 1725–1762 гг., показала определенную слабость русского абсолютизма. Монархия оказалась в зависимости от своей военной опоры (прежде всего, созданной Петром гвардии) и придворной знати. Гвардейские полки и офицерский корпус комплектовались преимущественно из дворян, поэтому землевладельческий класс активно использует нестабильность верховной власти для укрепления своих позиций и расширения своих сословных привилегий. Наиболее важными уступками абсолютизма дворянству были:

1) отмена в 1731 г. петровского указа о единонаследии. Петр I в 1714 г. издал указ, по которому недвижимое имение помещика или вотчинника должно переходить по наследству только к одному из его сыновей (по выбору родителя, а при отсутствии завещания к старшему). Данный закон имел целью создание многочисленного слоя беспоместных дворян, которые были бы вынуждены «хлеба своего искать службою, учением, торгами и прочим». Отмена указа о единонаследии способствовала консолидации дворянства и усилению его паразитических черт. При этом была подтверждена норма указа 1714 г. о слиянии поместья и вотчины в одно «недвижимое имение»; в результате издания законодательных актов 1714 и 1731 гг. у помещиков появилось право продавать свои земли и крестьян. Поместье окончательно теряет статус государственной собственности, и наименования «помещик» и «вотчинник» с этого времени употребляются как синонимы;

2) ограничение в 1736 г. военной службы дворян 25 годами; при этом возраст вступления дворянских недорослей в службу повышался с 15 до 20 лет; один из сыновей по воле отца мог быть освобожден от службы «для содержания экономии»;

3) введение в 1746 г. запрета для недворян владеть землями и крепостными душами. Правда, этот запрет не распространялся на купцов-заводчиков, которые по-прежнему на основании петровского указа 1721 г. могли покупать не только земли, но и крепостных крестьян в необходимом для работы их предприятий количестве. Так продолжалось до 1762 г., когда правительство ввело запрет на новые покупки крепостных крестьян к купеческим заводам. Таким образом, право покупки и продажи «крещеной собственности» становится исключительной привилегией дворянского сословия;

4) произошедшая в 1754 г. отмена внутренних таможенных пошлин была проведена прежде всего потому, что она отвечала интересам дворянства. Отмена внутренних таможен избавляла торговцев от уплаты пошлин с товаров при переезде из одного города (провинции, уезда) в другой; для компенсации убытков государства повышались внешние таможенные пошлины с предметов экспорта и импорта. Эта мера была выгодна как купцам, так и многочисленному слою торгующих крестьян, которые платили наибольшие оброки своим помещикам;

5) важнейшей уступкой самодержавия «благородному сословию» стал манифест о вольности дворянства, изданный Петром III 18 февраля 1762 г. Этот законодательный акт освобождал дворян от обязательной военной или гражданской службы и позволял служащим дворянам в любое время (если государство не находится в состоянии войны) выходить в отставку. Правда, возможностью оставить службу воспользовалось лишь меньшинство дворян. Сказывалось действие социальной инерции, наличие огромного слоя мелкопоместных дворян и влияние петровской «Табели о рангах», ставившей социальный статус дворянина в зависимость от приобретенного службой чина.

Политика расширения привилегий землевладельческого класса продолжилась и в царствование Екатерины II (1762–1796). По сенатскому указу 1765 г. помещики получили право ссылать своих крестьян на каторгу на любой, назначенный самим господином срок. Другим сенатским указом, изданным в 1767 г., крестьянам запрещалось подавать жалобы на своих помещиков. Жалованная грамота дворянству 1785 г. освобождала представителей «благородного» сословия от пыток и телесных наказаний.

При Екатерине II, как и при ее предшественниках, продолжались раздачи государственных и дворцовых крестьян помещикам (в основном представителям «верхов» дворянства) в виде награды за те или иные заслуги. По данным В.И. Семевского, Петр I раздал в частную собственность примерно 175 тыс. душ м. п., в 1725–1762 гг. было пожаловано дворянам около 250 тыс. душ м. п., в 1762–1796 гг. – около 425 тыс. В это число не входит огромная масса украинских крестьян, лишенных права перехода и превращенных в крепостных в 1783 г. В умах некоторых дворянских публицистов того времени родилась идея о том, что нужно вообще всех казенных крестьян раздать во владение помещикам. Не случайно вторая половина XVIII в. получила в исторической литературе название «золотого века» русского дворянства.

В то же время во второй половине XVIII в. все больше проявляет себя тенденция, не очень благоприятная для господствующего сословия, – российское дворянство начинает влезать в долги. Причинами были расточительность (содержание многочисленной прислуги, дорогостоящие развлечения, придворная жизнь, карточная игра и т. п.) и иногда неудачная предпринимательская деятельность. К 1800 г. только в центральных кредитных учреждениях дворяне заложили имения с 1365 тыс. душ м. п., то есть около 15 % всех крепостных крестьян.

Оборотной стороной политики расширения прав и привилегий дворянства стало усиление эксплуатации крепостных крестьян. На протяжении всего XVIII в. наблюдается рост денежных и натуральных повинностей крестьян в пользу своих помещиков. По данным разных исследователей, обобщенным С.А. Нефедовым, в петровское время размер денежного оброка помещику колебался в пределах 50–60 коп. с души м. п. в год, в 50–60-е гг. XVIII в. он достиг уже 1–2 руб., в 70-е гг. – 2–3 руб., в 80-е гг. – от 4 до 7 руб., в конце 90-х гг. – от 7 до 10 руб. Крестьяне, которые занимались промыслами или торговлей, платили еще более высокие оброки. Конечно, рост помещичьего оброка во многом обуславливался происходившим на протяжении всего XVIII в. повышением цен на хлеб и другие продукты сельскохозяйственного производства. Однако рост денежного оброка обгонял рост цен, и если в 60–70-е гг. XVIII в. крестьянину для уплаты оброка нужно было продать в среднем 3–4 пуда хлеба с души м. п., то в 80-е гг. для этой же цели уходило от 6 до 10 пудов.

Денежный оброк являлся основной повинностью крестьян в нечерноземных губерниях. В этих районах урожай хлеба был невысок, и крестьянин значительную часть своего дохода получал за счет занятий ремеслом, извоза, ухода на заработки и пребывания в наемных работниках. Напротив, в южных черноземных областях, где природные условия позволяли получать относительно большие урожаи, помещикам было выгоднее держать крестьян не на оброке, а на барщине. Многие владельцы в погоне за прибылью принуждают крестьян к работе на барщине в течение 5–6 дней в неделю, а отдельные дворяне переводят своих крепостных на месячину. В последнем случае крестьяне получали от помещика месячное хлебное жалованье, но взамен лишались своих полевых наделов (а иногда и усадеб и рабочего скота) и должны были все рабочее время работать в господском хозяйстве.

Естественно, рост крестьянских повинностей вызывал волнения и бунты крепостных людей. Несмотря на все правительственные меры, распространенным явлением остается бегство; время от времени помещиков приводили в ужас известия о том или ином случае убийства крепостными своего барина. Крестьянские волнения происходили не только в помещичьих имениях, но и в дворцовых и монастырских вотчинах, в приписных и купленных к заводам селах и деревнях. Целый ряд восстаний монастырских крестьян вспыхнули в начале 60-х гг. XVIII в. и потребовали привлечения армии для их подавления.

Екатерина II воспользовалась волнениями монастырских крестьян, чтобы осуществить давно готовившуюся в правительственных кругах секуляризацию церковного имущества («дабы духовный чин не был отягощаем мирскими попечениями»). По указу 1764 г. все монастырские, синодские и архиерейские крестьяне освобождались от подчинения духовенству и передавались в ведение созданной для их управления Коллегии экономии; отсюда новое название бывших монастырские крепостных – «экономические крестьяне». К государству отошло около 8 млн десятин церковных земель. Экономических крестьян по III ревизии 1762–1764 гг. насчитывалось 910,8 тыс. душ м. п. Правительство обложило их денежным оброком по 1,5 руб. (плюс подушная подать по 70 коп., итого 2 р. 20 к. с души в год). Таким образом, сверх подушной подати государство собирало с бывших монастырских крестьян 1,365 млн руб. в год. Из этой суммы было положено отпускать на содержание церковных учреждений, лишившихся вотчин, 462 тыс. руб., еще 250 тыс. назначено на призрение инвалидов и пенсии отставным военным, а все остальное, то есть почти половина, составляло чистый доход государства. Позднее большинство экономических крестьян были включены в состав сословия государственных крестьян, лишь небольшая их часть попала в раздачу помещикам. Секуляризация 1764 г. для бывших монастырских крестьян означала отмену барщинных повинностей и привела к некоторому улучшению их материального положения. Высшему духовенству пришлось безропотно смириться с потерей экономической независимости. Один лишь ростовский митрополит Арсений Мациевич пытался протестовать против действий правительства. За свои обличения Мациевич был лишен сана, отправлен в ссылку, а позднее заточен по распоряжению императрицы в Ревельскую крепость (где и умер в 1772 г. после 4 лет одиночного заключения).

«Просвещенный абсолютизм» и внутренняя политика Екатерины II. Конфискация церковной собственности принадлежит к важнейшим мероприятиям внутренней политики Екатерины II, которая в исторической литературе традиционно характеризуется как политика просвещенного абсолютизма. Термин «просвещенный абсолютизм» изобретен немецкими историками середины XIX в., в англо-французской литературе он нередко звучит как «просвещенный деспотизм». Обозначаемая им политика была характерна не только для России екатерининского времени, но и для некоторых европейских стран 40–80-х гг. XVIII в., в частности для Австрийской империи, Пруссии, Баварии, Дании, Швеции, Португалии и др. Смысл политики просвещенного абсолютизма иногда трактуют как попытку отдельными реформами ослабить социальную напряженность в обществе, создать более благоприятные условия для экономического и культурного развития страны, не меняя при этом основ социального строя и, самое главное, не меняя самодержавного характера верховной власти.

Политика просвещенного абсолютизма представляет собой, возможно, первый опыт в истории европейских государств, когда глубоко враждебная господствующему режиму идеология была поставлена ему на службу. XVIII век обычно ассоциируется с эпохой Просвещения – продолжительным периодом в истории европейской общественно-политической и философской мысли, начавшимся на рубеже XVII – XVIII вв. и продолжавшимся до Великой Французской революции. «Если задать вопрос, живем ли мы теперь в просвещенный век, то ответ будет: нет, но мы живем в век просвещения», – писал один из представителей эпохи, немецкий философ И. Кант. Основой идеологии Просвещения стала критика институтов и явлений «старого порядка»: деспотического правления абсолютных монархов, сословного строя, паразитизма дворянства, средневековых пут в хозяйственно-экономической жизни, феодальных форм эксплуатации, диктата традиций и предрассудков, клерикализма. Краеугольными камнями социально-политических взглядов просветителей стали сформулированные еще в XVII в. идеи естественного права и общественного договора. Человек рождается свободным и с самого рождения обладает неотъемлемыми (естественными) правами. «Естественное право», таким образом, отрицало идеи сословной исключительности и сословного неравноправия. Государство возникает в результате заключения «общественного договора» между народом и правителями, при этом народ делегирует часть своих «естественных прав» монарху или республиканским властям. Теория общественного договора в своем наиболее последовательном варианте подразумевала, что нарушение государями общественного договора влечет его расторжение (то есть свержение правительства).

С 20–30-х гг. XVIII в. наибольшую популярность в Европе приобрели сочинения представителей французского Просвещения: Монтескье, Вольтера, Дидро, д’Аламбера, Руссо и др. В трудах Шарля Луи Монтескье получила развитие идея разделения государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную ветви, существующие в виде независимых и контролирующих друг друга инстанций. Монарху данная концепция оставляла лишь исполнительную власть (Монтескье считал, что республиканское правление возможно лишь в небольших по размерам государствах). Одной из особенностей французского Просвещения была безжалостная критика католической церкви, у некоторых философов переходившая в критику религии. Просветители требовали лишить церковь ее общественного влияния и обширных земельных владений.

Правящий режим «христианнейших королей» Франции оказался крайне враждебен литературной и публицистической деятельности просветителей. За исключением короткого периода безрезультатных реформ 1774–1776 гг., королевская власть проводит политику сохранения в незыблемости существующих социально-политических институтов. В этих условиях французские интеллектуалы были лишены возможности заниматься подготовкой проектов конкретных преобразований, и их труд принял характер по большей части отвлеченного теоретизирования. Исправление общественных язв связывалось с приходом к власти «просвещенного монарха», способного относиться терпимо к общественному мнению и готового установить твердые и рациональные законы. Вообще, культ разума, характерный для философии Просвещения, способствовал появлению иллюзии о возможности реформирования общества путем создания системы идеальных законов.

В большинстве стран континентальной Европы конфликт между властью и обществом, землевладельческим классом и «третьим сословием» еще не достиг той остроты и напряженности, которые наблюдались во Франции. Поэтому правители ряда государств сочли выгодным принять на себя роль «просвещенных деспотов», дополнить официальную идеологию теми или иными элементами концепций Просвещения и использовать их для укрепления собственного авторитета и для обоснования актуальных мер внутренней политики. Стандартный набор реформ просвещенного абсолютизма включал конфискацию церковной собственности, некоторое ослабление цензурных ограничений, официально декларируемое покровительство ученым и писателям, укрепление светской школы, изживание некоторых норм средневекового правосудия, ряд экономических мер, обычно способствующих развитию частного предпринимательства, наделение дополнительными сословными правами буржуазных (или протобуржуазных) слоев. Лишь в единичных случаях оказались затронуты основы феодально-крепостнической эксплуатации. В Австрийской империи в 1781 г. объявлена отмена крепостного права (без наделения крестьян землей). Ликвидация значительной части феодальных повинностей и общинного землевладения произошла в Датско-норвежском королевстве.

Политика Екатерины II оказалась ближе скорее к прусскому варианту просвещенного абсолютизма, где влияние Просвещения носило откровенно декоративный характер. Екатерина II неоднократно декларировала приверженность идеям «модных» философов, называла себя ученицей Монтескье и Вольтера. Однако реальное усвоение идей Просвещения носило избирательный и своеобразный характер. Взгляды Монтескье о влиянии территории и климата на государственное устройство были использованы для обоснования неизбежности самодержавного правления в России: при обширном пространстве империи только неограниченный монарх может своевременно и быстро принимать нужные решения. «Пространное государство предполагает самодержавную власть в той особе, которая оным правит», – утверждала императрица. Идея законодательного ограничения монаршего произвола трансформировалась в представление о государстве, управляемом при помощи твердых законов, которые устанавливают пределы власти царя, но… могут быть в любое время изменены по его воле. От антифеодальных идей просветителей остался лишь призыв к гуманному отношению к крепостным крестьянам. Более глубоким было усвоение идеи веротерпимости. Хотя об изменении статуса православия как господствующей религии не могло быть и речи, все же в правление Екатерины II произошло заметное ослабление гонений против старообрядцев и представителей нехристианских конфессий.

Помимо конфискации церковных земель и крестьян в 1764 г. и введения элементов политики веротерпимости, к числу основных мероприятий екатерининского просвещенного абсолютизма относятся:

1) ограничение сферы применения пыток;

2) создание в 1765 г. Вольного экономического общества – первой крупной негосударственной организации, ставшей одним из центров русской агрономической науки и экономических исследований. В 1766 г. Вольное экономическое общество по указанию императрицы провело конкурс на лучшее сочинение, отвечающее на вопрос: «Что полезнее для общества: чтоб крестьянин имел в собственность землю или токмо движимое имение, и сколь далеко его права на то или другое имение простираться должны?» Судя по формулировке вопроса, речь шла о выработке проекта некоего реформирования системы крепостнической эксплуатации, но никак не о ее отмене;

3) запрет в 1771 г. публичной продажи крепостных крестьян с аукциона за долги помещиков. Правда, все остальные виды продажи не имели ограничений, и газеты «Санкт-Петербургские ведомости» и «Московские ведомости» время от времени публиковали объявления о продаже крепостной прислуги;

4) отмена некоторых казенных монополий в 1762–1763 гг. (на торговлю смолой, тюлений, рыбный и табачный промыслы, заведение сахарных заводов и ситцевых фабрик, производство сусального золота, бумажных и полотняных обоев) и легализация «безуказных» предприятий в ряде отраслей обрабатывающей промышленности в 1767–1775 гг.;

5) разрешение создания вольных типографий в 1783 г. Появление частных типографий сыграло огромную роль в развитии книгоиздательского дела. Впрочем, их продукция не освобождалась от цензуры;

6) начало создания сети общегосударственных и формально бессословных школ, которая должна была охватить все уездные города, с 1786 г.;

7) ограничение солдатской службы 25 годами в 1793 г.

Однако самой крупной акцией политики просвещенного абсолютизма в России стал созыв Комиссии о сочинении проекта нового уложения в 1767 г. Эта комиссия должна была выработать новый свод общегосударственных законов взамен устаревшего Соборного уложения 1649 г. Такие попытки предпринимали и предшественники Екатерины, по крайней мере дважды – в 1728 и 1761–1762 гг. – к работе над проектом привлекались, наряду с правительственными чиновниками, выборные депутаты от провинциального дворянства и купечества. Роль этих «депутатов» была ничтожна, поездка и проживание в столице обходились в немалую сумму, и сама посылка представителей воспринималась региональными сословными группами как очередная тягостная повинность. В 1728 г. властям в некоторых случаях приходилось арестовывать жен депутатов и угрожать конфискацией их имущества, чтобы добиться их выезда «на службу». Екатерина II учла этот опыт и, издавая 14 декабря 1766 г. манифест о созыве Комиссии, объявила о назначении будущим сословным представителям приличного по тем временам жалованья (от 37 до 400 руб. в год в зависимости от сословной принадлежности), а также о гарантиях депутатской неприкосновенности: депутат, проработавший в Комиссии, во всю жизнь будет освобожден от смертной казни, пыток и телесного наказания.

Согласно манифесту 14 декабря 1766 г., депутаты должны были избираться от столичных государственных учреждений (по одному от каждого), от дворян-землевладельцев (по одному депутату от уезда), от купечества и других разрядов горожан (по одному от каждого города), а также от государственных крестьян, однодворцев, пахотных солдат, новокрещен, казаков и «некочующих инородцев» (каждая из этих групп населения избирала по одному депутату от провинции). У помещиков и домохозяев небольших городов фактически действовало прямое избирательное право, для непривилегированных сельских сословий вводилась трехстепенная система выборов: погостный (или волостной) поверенный – уездный поверенный – провинциальный депутат. Духовенство оказалось представлено лишь одним депутатом от Синода. Права выбора не получили крепостные крестьяне, составлявшие 53% населения страны, а также дворцовые и экономические крестьяне. Для каждого депутата в обязательном порядке составлялся один или несколько наказов от избирателей с изложением «общественных нужд и недостатков».

К моменту открытия работы Комиссии 30 июля 1767 г. в Москву съехалось более 500 депутатов. Общее число депутатских мест в период работы комиссии составило 564, уже после ее роспуска были избраны еще 12 человек. Примерно 40% депутатского состава приходилось на долю дворян. Избранники разных сословных групп привезли с собой около 1,5 тыс. наказов, которые дают своеобразную картину общественных мнений и интересов екатерининской эпохи.

Дворяне в своих наказах просили верховную власть упростить порядок купли-продажи имений, усилить меры по розыску беглых крестьян, сократить размеры подушной подати и косвенных налогов (это позволило бы помещикам собирать более высокие оброки со своих крепостных), создать на местах органы дворянского самоуправления.

Купечество, давшее большую часть городских депутатов, в своих наказах выступало за введение монополии купеческого сословия на занятие торговлей и за отмену или ограничение права торговать для дворян и крестьян. Купцы жаловались на произвол администрации и ходатайствовали о распространении на них ряда льгот, в частности об освобождении от телесных наказаний, о предоставлении права покупать землю и крепостных людей. Многочисленные вопли вызывала постойная повинность, превращавшая дома зажиточных купцов и горожан в постоянное местопребывание чиновников и офицеров.

Государственные крестьяне жаловались на недостаток земли, притеснения и земельные захваты соседей-помещиков, высокие налоги и отягощение различными видами трудовой повинности. Эти наказы полны описаниями конкретных актов произвола и злоупотреблений со стороны администраторов, чиновников и офицеров из дворян. Неоднократно повторяются жалобы на избиения и применение телесных наказаний. Вообще, наказы непривилегированных сословий показывают, какое огромное чувство социальной неприязни и ненависти вызывало дворянство не только у крепостных, но и в массе лично свободного населения. Наказы крестьян зафиксировали начало процесса разорения и пауперизации части земледельческого класса.

В наказах депутатам от казачества говорилось об отягощении казаков служебными обязанностями. Военно-пограничная служба и трудовая повинность (перевозки, строительные работы и т. п.) отнимали у казаков большую часть их рабочего времени и лишали возможности заниматься личным хозяйством – основным источником существования для маложалованных и безжалованных казаков. Казацкая старшина также просила о предоставлении ей права покупать земли и крепостных крестьян.

Представители национально-сословных групп жаловались на религиозные притеснения, злоупотребления местной администрации, высокие налоги и повинности, земельные захваты со стороны русских помещиков, заводчиков и пр.

Во время работы Уложенной комиссии при обсуждении наказов и действующих законов выявились острые противоречия между представителями разных сословий. Осенью 1767 г. достаточно серьезная дискуссия произошла между депутатами от купечества и представителями других сословий по вопросу о праве на торговлю. Немало споров вызвал вопрос о сохранении или отмене нормы «Табели о рангах» о получении дворянского звания выслугою. В 1768 г. правительство выставило на обсуждение в Комиссии «Проект прав благородных» – тот раздел будущего уложения, в котором говорилось о правах и привилегиях дворянства. Этот проект и зафиксированные в нем льготы вызвали возмущение у депутатов от купечества и сельского населения. Отдельные депутаты (Коробьин, Алейников, Маслов) пытались поднять вопрос о крепостном праве и о бедственном положении помещичьих крестьян, эти попытки встретили яростные протесты представителей дворянства и настороженно-равнодушное отношение большей части недворянских депутатов. Работа «Большого собрания» Комиссии проходила под бдительным контролем правительственных чиновников во главе с генерал-прокурором А.А. Вяземским и «маршалом» (председателем Большого собрания) А.И. Бибиковым, чиновничье вмешательство пресекало наиболее неприятные для власти дискуссии, в том числе споры по вопросу о положении помещичьих крестьян. Критика дворянских привилегий и попытки затронуть проблему крепостного права стали одной из причин роспуска Уложенной комиссии. Формальным поводом для роспуска Комиссии послужило начало в октябре 1768 г. русско-турецкой войны, в связи с чем служившие в канцелярии Комиссии офицеры, а также некоторые из депутатов-дворян должны были отбыть в действующую армию. За почти два года работы Комиссия приняла всего лишь одно постановление – это было решение, проголосованное депутатами единогласно еще в августе 1767 г., о преподнесении Екатерине титула великой, премудрой и матери отечества.

После 1768 г. внимание екатерининского правительства было отвлечено военными и внешнеполитическими делами, пугачевским восстанием и губернской реформой, поэтому кодификационная работа, то есть работа по составлению общегосударственного кодекса или свода законов, не была завершена. Новое уложение так и осталось неподготовленным. В то же время материалы, собранные в результате деятельности Уложенной комиссии, активно использовались императрицей и ее сотрудниками при составлении новых законодательных актов, которые выходили в 70–80-е гг. Нужно иметь в виду, что в условиях отсутствия региональной прессы, ничтожности статистики, при общей неразвитости средств сообщения наказы и выступления депутатов служили для правительства одним из важнейших источников информации о положении дел на местах. Сама Екатерина II спустя несколько лет отмечала: «Комиссия Уложения, быв в собрании, подала мне свет и сведения о всей империи, с кем дело имеем и о ком пещися должно». Однако в целом правительство было плохо информировано о положении дел в стране, и вспыхнувшая на огромной территории Крестьянская война 1773–1775 гг. оказалась для центральной и местных властей полной неожиданностью.

Русско-турецкая война 1768–1774 гг. поставила правительство перед рядом серьезных финансовых проблем, решить которые было невозможно без повышения прямых налогов. Если в 1761–1768 гг. государственные крестьяне платили подушную подать по 1 р. 70 к. в год, то с 1769 г. с них стали собирать по 2 р. 70 к. Повышение подушного оклада коснулось также купцов, экономических и дворцовых крестьян, но не было распространено на помещичьих крепостных – помещичьи крестьяне по-прежнему платили в казну по 70 к. с души в год. (То есть разница в 2 руб. между денежным налогом с государственных и помещичьих крестьян шла в карман помещика.) В то же время все разряды крестьянства затронули участившиеся рекрутские наборы. Для казачества военные действия означали многочисленные и дорогостоящие наряды на военную службу. Произошел рост цен, ударивший по тем группам населения, которые питались покупным хлебом.

Трудности военного времени лишь обострили социальные язвы и болячки российского общества, главной из которых оставалось крепостное право. Развитие крепостничества «вглубь и вширь» и послужило основной, глубинной причиной повстанческого движения 1773–1775 гг. Крестьянская война началась как «глупая казацкая история» – мятежные казаки Яицкого казачьего войска провозгласили беглого донского казака Е.И. Пугачева «императором Петром III» (убитым в 1762 г. мужем Екатерины II). Благодаря переходу на сторону восставших части оренбургских казаков и башкир, «пугачевщина» быстро охватила обширную территорию. Деятельность губернской администрации из-за недостатка воинских сил оказалась парализованной, и на несколько месяцев правительство утратило контроль почти над всей Оренбургской губернией (включавшей целиком Южный Урал, обширный район в Зауралье и самарское Заволжье). Правительственным силам удалось удержать в своих руках лишь несколько ключевых военно-административных центров – Оренбург, Уфу, Орск, при этом Оренбург и Уфа зимой 1773 – 1774 гг. выдержали продолжительную и тяжелую осаду от повстанцев. Уже на этом раннем этапе движения казацкие предводители активно пропагандируют идею освобождения крепостных крестьян, что позволило им привлечь на свою сторону немногочисленное помещичье крестьянство Оренбургской губернии и население большей части горных заводов.

Потерпев несколько поражений в марте и мае 1774 г. и преследуемый правительственными войсками, Пугачев сумел прорваться в Среднее Поволжье и 12 июля 1774 г. достаточно легко взял Казань (кроме кремля, где укрылась губернская администрация). Сожжение одного из крупнейших губернских центров произвело шокирующее впечатление на дворянство и императрицу. Бегство Пугачева от Казани на Юг России оказалось периодом наивысшего подъема Крестьянской войны. Появление слабого в военном отношении «войска» Пугачева было достаточным, чтобы сломить сопротивление местных гарнизонов и вызвать всеобщее восстание крепостных крестьян Поволжья. В конце июля 1774 г. появляется самый знаменитый из манифестов «Петра III», объявлявший об освобождении всех без исключения крестьян от власти помещиков, отмене подушной подати, рекрутских наборов и пр. Один из главных пунктов манифеста заключался в призыве к полному физическому истреблению дворянства: «…кои прежде были дворяне в своих поместиях и вотчинах,– оных противников нашей власти и возмутителей империи и раззорителей крестьян, ловить, казнить и вешать, и поступать равным образом так, как они, не имея в себе христианства, чинили с вами, крестьянами». Иногда в исторической литературе этот повстанческий документ называют «манифестом о вольности крестьянства».

В целом, Крестьянская война обнажила пропасть, разделявшую помещичий класс и основную массу подневольного населения. Правительство было вынуждено ускорить заключение мира с Оттоманской Портой (10 июля 1774 г.), что позволило уже к осени 1774 г. ввести в восставшие провинции огромные армейские силы. Схваченный в сентябре 1774 г., Е.И. Пугачев был привезен для следствия и суда в Москву и казнен 10 января 1775 г. вместе с 5 виднейшими повстанческими предводителями. Река Яик указом Екатерины в 1775г. переименована в р. Урал, а яицкие казаки, принесшие повинную и в большинстве своем прощенные властями, – в уральских.

С целью недопущения новых подобных потрясений правительство Екатерины II проводит в 1775–1785 гг. одну из крупнейших в истории России реформ местного управления. С 20-х гг. XVIII в. в России существовала трехуровневая система региональной власти: губерния делилась на провинции, провинции – на уезды. Вся реальная власть на местах сосредотачивалась в руках провинциальных и уездных воевод (возглавлявших соответственно провинциальную или воеводскую канцелярию), эти начальственные особы являлись одновременно и администраторами, и главными сборщиками налогов, и местными судьями. Мздоимство воевод стало притчей во языцех, и в то же время участившиеся разбои и под конец события «пугачевщины» показали крайнюю неэффективность воеводской системы управления. По «Учреждению о губерниях» от 7 ноября 1775 г. должности воевод ликвидировались, вместо прежних 23 губерний создавались более мелкие губернии (наместничества), число которых к концу реформы достигло 50. Губернии теперь делились непосредственно на уезды. При нарезке новых административно-территориальных единиц следили, чтобы в губернии численность населения составляла 300 – 400 тыс. ревизских душ, а в уездах – 20–30 тыс. Фактическим хозяином в уезде становился исправник, избираемый дворянами и обязательно из местных помещиков. Исправник и возглавляемый им нижний земский суд управляли лишь сельским населением уезда. В уездном городе начальствовал городничий– лицо не выборное, а назначаемое Сенатом, и опять же из дворян.

Реформа 1775 г. вводила некоторые элементы разделения власти между административными, финансовыми и судебными органами. Главным административным учреждением на местах становилось губернское правление, занимавшееся исполнением указов правительства и губернаторов. Финансовые дела, то есть сбор подушной подати и других государственных доходов, передавались в ведение казенной палаты. В губернских и уездных центрах создавалась целая сеть различных судов, высшими инстанциями на губернском уровне являлись палата уголовных дел и палата гражданских дел. При этом проводился принцип сословного суда: так, дворян в уезде судил уездный суд, а государственных крестьян – нижняя расправа. В целом, осуществление реформы привело к значительному увеличению количества чиновников и военно-полицейских сил на местах. Это позволило установить более жесткий полицейский контроль над населением, своевременно подавлять крестьянские бунты. Естественным следствием умножения чиновников стал рост волокиты и взяточничества. В то же время современники отмечали произошедшее в 80 – 90-е гг. XVIII в. сокращение числа разбоев. Дороги в России сделались более безопасными, и это создавало более благоприятный климат для развития внутренней торговли.

События Крестьянской войны заставили правительство Екатерины II уделять больше внимания недворянским группам лично свободного населения. После многочисленных челобитных российское купечество в 1775 г. было освобождено от подушной подати и рекрутских наборов. Вместо подушного оклада для купцов устанавливался 1 %-ый сбор с объявленного капитала. В связи с этим вводилось деление купцов на три гильдии: к 1-й гильдии относились купцы-обладатели капитала свыше 10 тыс. руб., ко 2-й – с капиталом от 1 тыс. до 10 тыс. руб., к 3-й – от 500 до 1000 руб. В 1785 г. по Жалованной грамоте городам купцы первых двух гильдий получили освобождение от телесных наказаний, однако одновременно правительство повысило денежный ценз для купцов 3-й гильдии до 1000 руб. Для наиболее богатых купцов вводилось звание именитых граждан. Большинство представителей старого купечества не могли наскрести капитала даже на 500 руб., из таких бедных городских обывателей после 1775 г. было образовано новое для России сословие мещан: мещане, в большинстве своем мелкие торговцы, ремесленники, наемные работники, платили подушную подать (по 1 р. 20 к. с души м. п., то есть меньше, чем государственные крестьяне), и с них брали рекрутов. В конце XVIII – начале XIX в. правительство неоднократно повышало денежный ценз для купцов, и представители купечества, неспособные платить более высокий процентный сбор, а также обанкротившиеся и разорившиеся купцы автоматически выбывали в мещанское сословие. Законодательные акты 1775 и 1785 гг. придали купечеству черты привилегированного сословия, они также облегчили переход в купечество зажиточной верхушки государственной деревни. Де факто, многие купцы пользовались правом владеть крепостными душами: дворовые люди покупались с оформлением сделок на жен-дворянок или на подставных лиц.

С екатерининской эпохой связаны еще два важных события в экономической истории России: 1) начало печатания в 1769 г. бумажных денег (ассигнаций), что значительно облегчило коммерческие расчеты. Первоначально ассигнации обменивались на звонкую монету по курсу 1:1, однако вскоре их выпустили в оборот так много, что они стали падать в цене, и к 1796 г. за один бумажный рубль давали 79 коп. серебром; 2) появление в том же 1769 г. внешнего государственного долга. К концу правления Екатерины II внешний долг достиг 41,4 млн руб. ассигнациями – такой «успех» связан с финансовыми затруднениями, которые доставляли русской казне победоносные войны екатерининского царствования.

Внешняя политика второй половины XVIII в. и переход к охранительным мерам внутри страны. Главным итогом внешней политики Екатерины II стало решение задачи выхода к Черному морю, присоединение Белоруссии и Правобережной Украины. По Кючук-Кайнарджийскому мирному договору от 10 (21) июля 1774 г. Россия получала территорию между реками Днепр и Южный Буг, право содержать на Черном море флот и плавать через проливы Босфор и Дарданеллы. Крымское ханство по этому трактату объявлялось независимым от Османской империи, что означало фактический переход его в зависимость от России. Однако Турция продолжала вмешиваться в дела Крыма, и, воспользовавшись этим обстоятельством, Екатерина II в 1783 г. объявила о ликвидации Крымского ханства и включении Крыма в состав России. Установление российских порядков в Крыму обернулось со временем исходом большей части крымских татар в Турцию, но в то же время именно акт 1783 г. окончательно ликвидировал угрозу набегов крымчаков на южные окраины России.

Вторая русско-турецкая война 1787–1791 гг. была вызвана стремлением Турции вернуть утраченные в Северном Причерноморье территории. Война осложнилась русско-шведским конфликтом 1788–1790 гг., голодом 1787–1788 гг. в центральной России и последовавшим за ним скачком цен, открыто враждебной по отношению к России политикой Англии и Пруссии. Война вошла в историю русской армии рядом блестящих побед, одержанных А.В. Суворовым при численном превосходстве неприятеля и с относительно малыми людскими потерями (Кинбурн, Фокшаны, Рымник, Измаил). По заключенному 29 декабря 1791 г. (9 января 1792 г.) Ясскому мирному трактату Блистательная Порта отказывалась от претензий на Крым и уступала России территорию между реками Южный Буг и Днестр. В числе приобретений России по Ясскому миру была и турецкая крепость Хаджибей, на месте которой в 1793 г. основывается Одесса. Присоединенные во второй половине XVIII в. земли Северного Причерноморья получили наименование Новороссии (ныне это в основном южные области Украины). С 70 – 90-х гг. XVIII в. этот район становится объектом активной земледельческой колонизации, и прежде бесплодные степи уже в XIX в. превращаются в одну из житниц России и Южной Европы.

Наиболее крупные территориальные приобретения в XVIII в. Россия получила в результате разделов Польши в 1772, 1793 и 1795 гг. После третьего раздела все земли бывшей Речи Посполитой оказались поделены между ее соседями – Россией, Австрийской империей и Пруссией, и Польша как государство исчезло с карты Европы (независимость Польши восстановлена лишь в 1918 г.). Главная причина гибели Речи Посполитой заключалась в особенностях ее социально-политического устройства. Королевская власть в Польше была слаба, не имела ни прочной финансовой базы, ни регулярной армии, ни разветвленного бюрократического аппарата. Польша была фактически единственной из крупных европейских стран, которая не пережила стадии абсолютизма. Реальная экономическая и политическая власть в стране находилась в руках крупных земельных собственников – магнатов, которые подчас вели друг с другом войны и были готовы за денежные субсидии от иностранных держав устраивать мятежи против центральной власти. Господство крепостничества, бесправие купечества и горожан, засилье магнатов, политическая анархия – все это дополнялось еще национально-религиозными противоречиями. Пруссия и Россия использовали для вмешательства в польские дела вопрос о положении диссидентов – так в католической Польше называли религиозные меньшинства (православных и протестантов). По итогам трех разделов России достались Курляндия (современная Южная Латвия), Литва, Белоруссия и большая часть Правобережной Украины. Лишь самая западная область Украины, так называемая Галиция, отошла к Австрийской империи. Собственно польские земли поделили между собой Австрия и Пруссия.

В 90-е гг. XVIII в. одной из центральных задач внешней политики Российской империи становится борьба с влиянием Великой Французской революции. События во Франции 1789–1794 гг. нанесли серьезный удар по привязанности Екатерины к учениям французских просветителей. Русская императрица не могла не понимать, что критика государственного строя и католической церкви идеологически подготовила революцию. Жестоким потрясением для царицы стала казнь в Париже короля Людовика XVI, гильотинированного 21 января (по старому стилю 10 января) 1793 г. – по иронии истории в тот же день, в который за 18 лет до этого был казнен Пугачев. Получив известие о «парижском варварстве», Екатерина II слегла в постель. Через несколько дней вышел манифест о разрыве всех политических и экономических отношений с Французской республикой. Из России подлежали высылке все французы, которые не согласятся принести присягу о верности монархии по особо установленному образцу (высланы 18 человек из 2424).

В историографии сложились две точки зрения по вопросу о характере политики Екатерины II в отношении революционной Франции. Одни историки полагают, что Екатерина в последние годы царствования рассматривала удушение французской революции как главную цель своей внешней политики, что царица в 1794 – 1796 гг. готовила экспедиционный корпус для интервенции во Францию, и что только события в Польше, прежде всего польское восстание 1794 г., помешали осуществлению этих планов. Другая группа историков считает, что, грозно негодуя по поводу французских «неистовств», правительство Екатерины не предприняло никаких реальных шагов для организации интервенции или военных действий против Французской республики. В отличие от других крупных монархических держав Европы Россия даже не объявила войну Франции (были лишь разорваны отношения). П.П. Черкасов обращает внимание на одно из мест в дневнике статс-секретаря императрицы А.В. Храповицкого, где тот приводит любопытное высказывание Екатерины II, сделанное в декабре 1791 г.: «Je me casse la tete [Я бьюсь головой], чтоб подвинуть Венский и Берлинский дворы в дела французские… je veux les engager dans les affaires, pour avoir les coudees franches [я хочу вовлечь их в дела, чтобы самой иметь свободные руки]. У меня много предприятий неконченных, и надобно, чтоб они были заняты и мне не мешали». Свободные руки были нужны русской монархине для решения польского вопроса, для того чтобы прибрать к рукам как можно больше территорий угасающей Речи Посполитой. Даже в середине 90-х гг., как видно из ее писем, Екатерина в большей степени рассчитывала на внутреннее перерождение революции, на приход Цезаря, который усмирит галлов и восстановит во Франции монархию. Косвенно участие екатерининского правительства в антифранцузской коалиции выразилось лишь в предоставлении убежища, оказании моральной и материальной помощи французским эмигрантам-роялистам.

Появление в 1790 г. резко обличительной книги А.Н. Радищева давало основания предполагать, что «французская зараза» может пустить корни и внутри России. Все это дало толчок к усилению консервативных тенденций во внутренней политике Екатерины II. Наиболее важными вехами, символизировавшими изменение правительственного курса, стали расправа с А.Н. Радищевым, осужденным за издание «возмутительного» сочинения к смертной казни, замененной 10-летней ссылкой в Сибирь, и еще более жестокая расправа с крупнейшим русским книгоиздателем Н.И. Новиковым, заточенным в 1792–1796 гг. в Шлиссельбургскую крепость. «Дело Новикова» в какой-то мере было сведением личных счетов. В течение многих лет, с 1769 г. Новиков вел журналистскую полемику с императрицей, при помощи эзопова языка, в завуалированной форме высмеивая и критикуя деспотический характер екатерининского правления. В 1793 г. конфискован и публично сожжен тираж трагедии Я.Б. Княжнина «Вадим Новгородский» из-за содержавшихся в ней тираноборческих мотивов. В 1796 г. за «беспокойный нрав» сослан в Полтаву видный книгоиздатель П.И. Богданович.

Правление Павла I. Охранительная политика получила дальнейшее развитие и логическое завершение в царствование сына Екатерины Павла I (род. 1754, правил в 1796–1801). В течение длительного времени, с 70-х гг., царица и ее сын испытывали взаимное недоверие, переходящее в неприязнь и подчас в ненависть. Павел Петрович считал, что его мать «незаконно» занимает трон, и оставался крайне недоволен тем, что его не допускают к делам правления. Поэтому по восшествии на престол Павел I отменяет целый ряд мер и указов, принятых Екатериной II, ликвидирует некоторые из созданных ею государственных учреждений, ограничивает действие Жалованных грамот дворянству и городам, производит перекройку образованных при Екатерине наместничеств (которым возвращается прежнее название губерний), удаляет от дел большинство сановников екатерининского царствования. При этом основы политического строя и правительственного курса оставались неизменными. Как и Екатерина, Павел видел свою задачу в сохранении и укреплении самодержавия, бюрократизации управления, укреплении сословного строя и ведущей роли дворянства. Одной из главных целей внешней политики оставалась борьба с влиянием Французской революции. В то же время произошло изменение методов правительственной политики. Павел I отвергал всякий либерализм, все, что в той или иной степени было свойственно эпохе «просвещенного абсолютизма», и делал ставку на усиление полицейско-бюрократического режима, личной власти императора. Усилилась регламентация различных сторон жизни общества. На внутренней политике Павла в значительной мере сказалось его пруссофильство, стремление скопировать те или иные элементы полицейского государства, созданного королями Пруссии.

В борьбе с французским революционным влиянием Павел I вводит строжайшую цензуру, запрещает деятельность частных типографий, поездки за границу по частным делам и для обучения, с апреля 1800 г. строжайше запрещен ввоз всех без исключения иностранных книг (такой же запрет наложен на ввоз нот). Вне закона оказались круглые шляпы и фраки, рассматривавшиеся как признак французской моды. Все приходившие из-за границы частные письма приказано подвергать перлюстрации. Фактически прекратилось печатание переводной литературы, уменьшилось и число издаваемых отечественных книг. Воспрещалось употребление слов «граждане», «отечество», «общество» и др., это расценивалось как пропаганда республиканских взглядов. Активизируется деятельность полицейских структур и политического сыска. Тайная экспедиция Сената рассмотрела за 34 года царствования Екатерины II 862 дела о реальных или мнимых «государственных преступлениях», а за 4-летнее павловское правление – около 700. Наиболее часто используемой формой правительственных репрессий становится ссылка по именному повелению императора: крупные петербургские сановники и генералы отправлялись на житье в принадлежащие им деревни, гвардейские офицеры за мелкие провинности или ошибки во время парадов рисковали угодить в Сибирь.

Впрочем, государственный механизм работал при Павле I почти бесперебойно. Маниакальное стремление императора добиться неуклонного исполнения законов способствовало даже некоторому улучшению его деятельности. По замечанию А.Ю. Дворниченко, чиновный Петербург при Павле «горел» на работе. Число неприсутственных дней было сокращено. Сенат продолжал работу и во время летних каникул. Произведено увеличение штатов высших государственных учреждений для рассмотрения и ликвидации «завалов» нерешенных дел екатерининского времени. Число разрешавшихся в Сенате дел достигло рекордного количества. Складывается практика сенаторских ревизий для проверки деятельности местных учреждений.

Из важнейших мер социальной политики Павла I выделяется указ 5 апреля 1797 г., обычно именуемый указом о трехдневной барщине. Этот законодательный акт запрещал помещикам принуждать крепостных крестьян к работе в воскресные дни, мотивируя это тем, что «остающиеся в неделе шесть дней, по равному числу оных вообще разделяемые» на работу крестьян в господском хозяйстве и на собственном наделе, будут достаточны для удовлетворения хозяйственных нужд помещиков. Ограничение барщинной повинности 3 днями в неделю носило скорее рекомендательный, нежели директивный характер. В некоторых местностях, в частности в Малороссии (Украине), закон 1797 г. повлек не сокращение, а увеличение крестьянских повинностей: прежде крестьяне отбывали здесь панщину в течение 2 дней в неделю, а теперь помещики воспользовались царским указом для ее повышения до 3 дней.

Павел I был скор на расправу, но также и щедр. Если Екатерина II за 34 года раздала дворянам около 425 тыс. душ м. п., то Павел I за четыре года успел раздарить около 300 тыс. душ м. п. Причем эти пожалования отражали сознательный политический курс. Павел не раз выражал убеждение, что «лучше бы и всех казенных крестьян раздать помещикам». «Дураки те, которые меня за это бранят», – говорил Павел генерал-прокурору П.Х. Обольянинову. «Раздавая имения помещикам, я сажаю их туда в качестве полициймейстеров, которые обо всем радеют и за все мне отвечают».

Впрочем, политика укрепления социальной базы самодержавия не устранила острого конфликта между Павлом I и петербургской аристократией. Не привыкшая к мелочной повседневной регламентации, упорному бюрократическому труду, правительственному террору и нестабильности служебного положения, верхушка армии и чиновничьего мира постепенно становилась все более враждебной к деятельности императора. «Время было самое ужасное, – вспоминал дворянин Д.Б. Мертваго, – государь был на многих в подозрении… знатных сановников почти ежедневно отставляли от службы и ссылали на житье в деревни…» Атмосфера подозрительности в конце концов привела к возникновению настоящего заговора. Ситуацию обострили малопродуманные внешнеполитические акции. Заключение союза с наполеоновской Францией и разрыв дипломатических и торговых отношений с Англией грозили огромными убытками казне и русским экспортерам. Посылка в начале 1801 г. 40 полков донских казаков на завоевание Индии (без карт и надежного снабжения) обрекала тысячи людей на гибель в пустынях Средней Азии и столкновениях с местными народами. Аристократический заговор, который возглавил петербургский военный губернатор П.А. Пален, сложился еще в середине 1800 г. Конфликт императора со своими старшими сыновьями позволил заговорщикам привлечь на свою сторону цесаревичей Александра и Константина – Павел I в припадке гнева несколько раз обещал заточить их в крепость. Александру Павловичу было обещано, что свергнутому монарху будет сохранена жизнь. В ночь с 11 на 12 марта 1801 г. около 60 (по другим свидетельствам, около 100) заговорщиков, в основном военных, проникли в Михайловский замок, резиденцию императора, и застигли Павла I в его собственной спальне. После отказа подписать отречение началась потасовка: Павел I был избит и задушен офицерским шарфом. На следующий день манифест нового императора Александра I известил, что «любезнейший родитель» скончался скоропостижно от апоплексического удара. Так закончилась наиболее последовательная из всех попыток построить в России полицейское государство.






оставить комментарий
страница5/8
Дата16.10.2011
Размер2,47 Mb.
ТипУчебное пособие, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх