«склеп», «гробница», «сарко­фаг»; «клад» icon

«склеп», «гробница», «сарко­фаг»; «клад»


Смотрите также:
Концепция подготовки в фаг 16 Этап 3: Подготовка повышенного уровня 18...
Отчет о проведении производственного опыта по применению фумигационного аэрозольного генератора...
И. И. Мечников открыл первую клетку иммунной системы, которую назвали ф а гоци т, илимакрофа г...
Боги египта
Дедушка! Дедушка! Расскажи сказку! Дедушка!...
Тема: «Тутанхамон миф или реальность»...
Древнейшие государства Двуречья...
Берегите наш язык, наш прекрасный русский язык, этот клад, это достояние...
Жизнь четырнадцати непорочных...
Творческое дело «Не нужен клад- когда в семье лад»...
Фразеология. Открытая сокровищница или забытый клад? (Употребление фразеологизмов)...
Проект «Где лад там и клад»...



Загрузка...
страницы:   1   2
скачать
301. шийакы / шыйакы – осет. сиакъ

Šijaky / šyjaky в кбал. 1.«склеп», «гробница», «сарко­фаг»; 2. «клад» (см. Тс. кбал. яз. III, 950; Кбал.– рус. сло­варь., 756) – осет. siaq «громадный», «громадина», «вели­кан» (Абаев IV, 101). «Ср. карач. šiaq “древний могильник” (СМК XLIII 77), – пишет В. И. Абаев. – Древние надмо­гильные сооружения (курганы, мавзолеи, склепы) нередко поражают воображение своими размерами. Отсюда связь значений: “могильник” – “громада” – “великан” (Абаев IV, 101).

Однако в карачаево– балкарском языке нет слова šiaq, с которым сравнивает В. И. Абаев осет. siaq “громадный”, “громадина”, “великан”, а есть šijaky / šyjaky, употреб­ляемое, за редким исключением, как определение к слову qabyr “могила”, qabyrla “могилы”. Называются они так вовсе не потому, что “поражают воображение своими крупными размерами”, наоборот, они, в подавляющем своем большинстве, мелкие, а потому, что оставлены не­ким древним šijaky / šyjaky. Стало быть, рассматривавши– еся здесь слова остаются неэтимологизированными.

^ 302. шиндик / шинтик – осет. сынтэг

Šindik в карач., šintik в балк. «табуретка», «стул» (см. Кбал.-рус. словарь, 751) осет. и. syntæg «кровать»; д. urunduq id.; у анатолийских осетин šyntæg «sofa», «сouch» (Thordarson. Some notes on Anatolian Ossetic. AO 1971 XXXIII 165) (Абаев IV, 204). «Из synt + формант -æg; см. 2synt, – пишет В. И. Абаев. – Балк., карач. šindik “ска­мейка” следует отделять от тюрк. sunduq “ящик” и сбли­жать с осет. syntæg. Контаминацией тюркского и осетин­ского слова является, возможно, и адыг. šandak “высокое кресло в виде трона, с которого князь (княгиня) наблюдал за народными торжествами” (см.: Керашева. Особенности шапсугского диалекта. Майкоп, 1957, с. 139)» (Абаев IV, 205). 2Synt / syntæ в осет. “носилки”; специально: “но­силки, на которых несут покойника» (см. там же, с. 204). «Вероятно, стяжение из sæjæn-tæ от sæjyn “лежать” с по­казателем множественности –tæ, который со временем перестал осознаваться (русск. носилки – также plurale tan­tum), – пишет В. И. Абаев. – Этимологически и по значе­нию ср. др. инд. śayana- “ложе”, пар. (из инд.?) šīnā “ко­лыбель” (Morgenstierne. IIFL I 290). Случайно ли созвучны табас. šint, агул. šint “колыбель”? Дальнейшее см. под sæjyn. Ср. mærdsintæ, syntæg» (Абаев IV, 204).

По М. А. Хабичеву, кбал. «шиндик “стул”. Cр. с сан­дыкъ “сундук”; “ящик”; “гроб”. Каб.-ч. шэнт (КРС, 430) “стул”, осет. сынтäг (АОЯФ, 279) “кровать”» (Хабичев III, 86).

Приведенные здесь этимологии не удовлетворяют нас потому, что вряд ли можно встретить путающего “стул” c кроватью, c cундуком, с ящиком, со скамьей и даже с гро­бом. В древнетюркском языке имеется слово šïn “постель”, “ложе” (МК III 140) (ДТС, 524). “Стул” отличается от него, прежде всего, своим вертикальным положением. Ка­рачаевское выражение šyn tur-“становиться на дыбы” (см. Тс. кбал. яз. III, 1010) наводит на такую мысль: др. тюрк. šyn + tik / dik “вертикальный” сформировало кбал. šintik / šindik “стул”, “табуретка”; “кресло”; отсюда осет. и. syntæg “кровать”.

303. шкилди / ишкилди / ишхилди – осет. ск’елду

Iškildi / škildi в карач. / išxildi балк.: qara ~ «черника»; qyzyl ~ «брусника» (см. Кбал.-рус. словарь, 310, 311, 751) осет. skۥeldu д. «брусника», «Vaccinium vitis– idaea»; и. mæskۥoy id. (Абаев IV, 124). «Как и иронское название ягоды (см. mæskۥoy), – пишет В. И. Абаев, – skۥeldu идет из местной, кавказской народной ботанической терминоло­гии; ср. балк., карач. škildi, šxildi, әšxәldә “брусника”, qara škildi “черника”, сван. škۥeri “рододендрон”, skۥel название ягоды (?), груз. askۥili «шиповник». – Ср. sk’ældzoj, xsæly» (там же, 124).

По М. А. Хабичеву, кбал. «ишкилди, шкилди “брус­ника” прежде было объяснено от ич “нутро” + къылды “делающее”, “наполняющее”. Видимо, можно объяснить и от иш < йуш (ДТС, 282) “зеленый” + килди, где къыл, кыл “волос”; “лист” + -ди – аффикс обладания. Оно могло иметь значение “зеленолистая”. Слово собственно карачаево-балкарское (древнеаланское). Отсюда осет. д. счъелду (АОЯФ, 277) “брусника”» (Хабичев III, 27).

304. шыбыр / шыбырт – осет. сыбыртт / сибиртт

Šybyr / šybyrt в кбал. «шорох, шум, шарканье (но­гами)»; šybyrda- «шептать» (см. Тс. кбал. яз. III, 1007) – осет. sybyrtt / sibirtt «звук», «звук речи», «(короткий) ше­пот» (Абаев IV, 181). «Ср. тюрк. sәbәr, šәbәr “шепот”, “шорох”, sәbәrda, šәbәra “шептать” (Радлов IV 670, 671. – Ног.-русск. сл. М. 1963, с. 317. – Русско-карач.-балк. сл. М., 1965.– Юдахин 470. – Дмитриев. Строй тюркских язы­ков. М., 1962, с. 501. – Joki 270. – Räsänen. Versuch 445), – пишет В. И. Абаев. – Звукоподражательной природы. Ср. явно звукоподражательные осет. sybar– sybur “шорох” (ГО § 149), русск. шеваршить и т. п.» (Абаев IV, 182).

305. Шырдан – осет. Сырдон / Сирдон

Šyrdan в кбал. имя одного из героев карачаево-бал­карского нартского эпоса – осет. Syrdon / Sirdon «имя од­ного из популярнейших героев осетинского («нартов­ского») эпоса» (Абаев IV, 207). «Еще Шифнер (1868) про­изводил имя Syrdon / Sirdan от syrd / sird “зверь”, – пишет В. И. Абаев. – Если так, то Syrdon примыкает к другим “зооморфным” именам нартовского эпоса – таким, как Wærxæg (от *varka- “волк”), Wyryzmæg (от varāza- “кабан”). Формант -on – патронимический. Имена, снаб­женные этим формантом, характерны для старой антропо­нимии осетин; ср. имена легендарных родоначальников осетинских фамилий Cæradzon, Qūsægon, Cۥæxīlon, а в данном словаре также имена Ojnon и Sidæmon. – Данный герой и его имя известны также другим народам Кавказа, у которых бытует нартовский эпос: балк. Šәrdan, Širdan, каб. Šәrtan, инг. (Botoqo) Širtta, (Botoqo) Šertuqo. В топо­нимии Балкарии встречается название Šәrdan-aiaq-әzә “след ноги Шырдана” (Коков, Шахмурзаев. Балк. топоним. сл. Нальчик, 1970, с. 149)» (Абаев IV, 208).

306. ыпчыкъ / ыфчыкъ / ыфцых – осет. эфцэг

Ypčyq / yfčyq / yfcyx в кбал. «перевал» (см. Кбал.-рус. словарь, 759, 760)осет. æfcæg 1. «шея»; 2. «перевал» (Абаев II, 108). В. И. Абаев пишет: «Вероятно, старый вклад из адыгских языков; ср. каб. pşo – “шея”; перебой p > f, каб. ş > ос. с, а также наращение -g закономерны. Обильно представлен в топонимике Осетии и горной Ка­барды. ОЯФ, I, 46, 51» (Абаев II, 108).

По М. А. Хабичеву, кбал. «ыбчыкъ, сбалк. ыфцыкъ “перевал”, “малый перевал” от ыб < аб > аў- “перевали­вать”; “наклоняться”; “свалиться” + уменьшительный аф­фикс -чыкъ. Ср. кбалк. аўуш “перевал” и тур. абыш (РС, I, 63) “угол между ногами”. Осет. äфцäг (РОС, 347) “пере­вал” идет от малкарского диалекта» (Хабичев III, 26).

Однако ср. кбал. eb 1) «сноровка, навык, ловкость»; 2) «возможность» (см. Кбал.- рус. словарь, 762) с первым корнем составного ybčyq / yfčyq / yfcyx «перевал» (см. выше), ср. ep туркм. диал., кир., каз., ног., ккал., уз., алт., тув., äp уз. диал., уйг.; ip тат. диал., баш., чув. диал. – в тех же значениях (см. Севортян I, 286). «Вторичная форма em ~ əm в турецких и азербайджанских диалектах свиде­тельствует о более первичной форме корня: eb, что под­тверждается также производной формой ebdzil в уйгурских диалектах (Jarring39), написаниями ابسيك Zenker I4 اب ﺍﯾﺏ٬ в словаре Л. З. Будагова (Будагов II347 чаг., казан.) (Севор­тян I, c. та же).

307. ырхы – осет. эрх / эрхэ

Yrxy в кбал. 1) «поток; ручей; струя»; 2) балк. «навод­нение» (Кбал.-рус. словарь, 759) осет. ærx / ærxæ «балка», «лощина», «высохшее русло», «размытые рекой или дождевыми потоками места» (Абаев II, 185). «Тюрко– монгольское слово широкого распространения», – пишет В. И. Абаев (там же).

По М. А. Хабичеву, кбал. «ырхы “поток”, “русло дож­девого потока”, “высохшее русло потока”. Оно связано с др.-т. арыкъ (ДТС, 52) “ручей”, “арык”, к которому при­соединен имяобразующий аффикс -ы. Осет. äрх, äрхä (АИЭС, I, 185) “балка”, “лощина”, “высохшее русло” неот­делимо от первого» (Хабичев III, 26).

308. эгер – осет. эгар

Eger (также eger it) в кбал. «охотничья собака, борзая, гончая» (см. Кбал.-рус. словарь, 763) – осет. egar (jegar) «борзая собака» (Абаев II, 411). «Ср., – пишет В. И. Абаев, – тюрк. ägάr, äŋär, igär “охотничья собака” (Радлов I 695, 711, 1425), чув., венг. agάr, каб. haġer, инг. ier. В осе­тинский слово усвоено скорее всего из старочувашского» (Абаев II, 411).

По М. А. Хабичеву, кбал. «эгер “борзая собака”, “гон­чая собака”. Ср. агар (ВРС, 8) “борзая”, “гончая собака”, кумд., леб., шор. эгер (РС, I, 695) “охотничья собака”, тел. энъер (РС, I, 711), бар. игер (РС, I, 1425) “охотничья со­бака”. Из карачаево-балкарского идут каб.-ч. хагер “охотничья собака”, осет. егар (АИЭС, I, 411) “борзая со­бака”» (Хабичев III, 47).

309. Элтагъан

«Осет. Eltağan, – пишет В. И. Абаев, – имя великана в нартовском эпосе; нарт Сослан побеждает его в игре и снимает с него скальп (Вс. Миллер. ОЭ I 30 – 35): – Нарт. сказ. 80 – 82)» (Абаев II, 411). «Тюрко-монгольское слово; причастное образование на gan скорее всего от глагола jältä “возбуждать” и пр. (Радлов III 354), со значением “возбужденный”, “буйный”, – читаем у В. И. Абаева. – В пользу тюркского происхождения говорит и имя отца Ел­тагана – Koüčükk = тюрк. küčük “малый”, “маленький”, “щенок”. Несостоятельно и с фонетической и с реальной стороны предложенное Дюмезилем и поддержанное Бэйли сопоставление с др. иран. Vrϋrağna название божества (G. Dumezil. A propos de “Vərədraγna”. Annuaire de l´Institut de philologie et slaves, т. IX, 1949, с. 233 – 236; – Bailey, JRAS 1953, с. 112)» (Абаев II, 411).

310. элчи – осет. ūлци / элци

Elči в кбал. «крестьянин, селянин; крестьянский, сель­ский» (Кбал.-рус. словарь, 767) – осет. īlci, elci «плата, ко­торую получали тагаурцы за охрану пути по Военно-гру­зинской дороге в начале XIX столетия». «Из тюрк. älči “правитель”, “уполномоченный”, “посланник” (Радлов I 828), собственно “правительственная (плата)”, – пишет В. И. Абаев (Абаев II, 553).

По М. А. Хабичеву, «тел., алт., тар., куман., крм., тур., чаг., аз. элчи (РС, I, 828) “правитель народа”, “по­сол”, “посланник”, “вестник”, “уполномоченный”, тат. илчи (РС, I, 1496) “посол”, “вестник”. Оно заимствовано осетинским языком. В осетинском языке илци, елци (АИЭС, I, 543) – “плата эа охрану дороги”» (Хабичев III, 124).

Однако заимствованному в осетинский язык больше соответствует, по значению, др.– тюрк. eligči «надзира­тель, сторож» (DTS, 170) от elig III «кисть руки, рука» (там же) (ср. кбал. eli «палец (руки)».

311. эмилик – осет. эмлык / эмеллек

Emilik в кбал. 1. “необъезженный, необученный»; emilik at “необъезженная лошадь”; emilik uwanykla “не­приученные к упряжке бычки”; 2. перен. “злой, строгий» (Кбал.-рус. словарь, 767 –768)осет. emlyk / emellek «та­бунная, необъезженная лошадь», «неук» (Абаев II, 412). «Усвоено у соседей, – пишет В. И. Абаев.– Ср. каб. jemlyġ “необъезженная лошадь”, инг. jemælkæ “дикий”, чеч. je­malknig “дикий”, “необученный”, jemalkaŋ gavr “необъ­езженная лошадь”. Вероятно, от тюрк. jämlä “ловить по­средством приманки” (Радлов III 395)» (Абаев II, 412).

По М. А. Хабичеву, кбал. «эмилик “необъезженный конь”, “неук”. Ср. алт., тел. эмдик (РС, I, 965) “дикий”, “недрессированный”, различные варианты его по тюрк­ским языкам со значениями “сосун”, “еще необъезженная молодая лошадь”, “овца , оягнившаяся к сроку”, “дойная корова” (см. СЭСТЯ, 277). Данное слово проникло в сосед­ние языки: аб. амлыкъ (АбРС, 75), ад. емлыч (ТСАЯ,177) “дикий”, “необъезженный” (о лошади), каб.-ч. емылыдж (КРС, 80) “норовистый”, осет. емлык, емеллик (АИЭС, I, 411), емыллыкк (ОРС, 222) “необъезженная, необученная лошадь”» (Хабичев III, 47).

312. эмина – осет. эмынэ / эминэ

Emina в кбал. «чума, холера, эпидемия, мор» (Кбал.– рус. словарь, 768) – осет. emynæ / eminæ «чума», «мор» (Абаев II, 412). «Усвоено у соседей, – пишет В. И. Абаев. – Каб. jemənă “моровая язва”, “поветрие”, адыг. jemənä “чума”, “холера» (СМК XXVI 3 37, 60), абаз. jəməna “эпи­демия”, балк., карач. emina “чума” ^ (СМК XLIII 1 68), груз. (рачин.) iamani “болезнь лошадей” (Ш.В. Дзидзигури, Со­общ. Акад. наук Груз. ССР, 1944, г. V, № 10, с. 1035). Тюркского происхождения (ср. кирг. čemen “болезнь”)» (Абаев II, 412).

По М. А. Хабичеву, кбал. «эмина “чума” от общетюрк­ского эм (РС, I, 944 – 945) “лекарство”; “средство”; “со­сать”, ср. кбалк. эмин- “иссохнуть” (от болезни) + аффикс имяобразования -а, эмил- “быть сосомым”. Ср. из других тюркских языков: чаг. эмеле (РС, I, 951) “лечить”, эмечи “лекарь”, тур. эмик (РС, I, 954) “гнойная рана”, шор., леб., саг., койб. эмне- (РС, I, 962) “лечить”, куман., чаг., уйг. эмле- (РС, I, 963) “лечить”, тат. имлеу (РС, I, 1577) “за­говаривание болезни”. Бузусловно, эмилик в саламелик связан с эмина. Изучаемое слово проникло в соседние языки: аб. йымына (АИЭС, I, 412)“эпидемия”, ад. емын (ТСАЯ, 174) “холера”, каб.-ч. емынэ (КРС, 80) “чума”, осет. емынä (РОС, 568) “чума”» (Хабичев III, 50).

313. эмчек / эмцек – осет. эмцек / энцег

Emček / emcek в кбал. «сосок»; emček / emcek ana «молочная мать», emček / emcek qarnaš / qaryndaš «мо­лочный брат», emček / emcek egeč / egec «молочная сестра» …(см. Тс. кбал. яз. III, 1072– 1073)осет. «æmcek / enceg, ænceg …обозначает, в широком смысле, родство, возни­кающее на основе аталычества между двумя семьями, от­дающей и берущей ребенка на воспитание» (см. Абаев II, 142). «Слово тюркского происхождения и означает “мате­ринскую грудь”, – пишет В. И. Абаев, – ср. куман. ämcäk, чагат. ämičik, казан. emčäg, анат., азерб. ämdžäk, балк., кар. emček “грудь (женская)”, “сосок”;…чеч. emčeg, инг. emčæg “молочный брат”» (там же).

По М. А. Хабичеву, кбал. «эмчек, сбалк. эмцек “жен­ская грудь”, “сосок”, “вымя”, эмчек къарнаш “молоч­ный.брат”. Ср. СЭСТЯ, 272: аз. эмджек, тур. емджик, крм., кар., кирг., лоб., алт. емчек, каз., ккалп, ног. емшек, кар. г. емцек, як. емсек, тат. имчэк, хак. имжек “женская грудь”; “вымя”; “сосок”… Осет. äмцек, енцег, чеч., инг. емчег (АИЭС, I, 142) “молочный брат”, “эмчег” усвоены из карачаево-балкарского языка» (Хабичев III, 20).

314. эриш – осет. эрыс / эрис

Eriš в кбал. 1.1) «азартный, усердный», 2) «ревнивый»;

2.1) «спор», 2) балк. «соперник, конкурент» (Кбал.-рус. словарь, 771); erišiw 1) «соревнование, состязяние»; 2) «спор, соперничество»; 3) «ревность» (там же) – осет. erys / eris «соревнование», «спор» (Абаев II, 413). «Из тюрк. jarəš “состязание”, “соревнование”, – пишет В. И. Абаев. – Сюда же груз. (i)eriši “сражение”, “атака”, каб. erəś “упорный”. Первоисточником является, вероятно, гр. έρις “спор”, “состязание”, έριξω “спорю”, “состязаюсь”» (там же).

Однако карачаево-балкарское eriš, сопоставимое с осетинским eris, – производное от глагола er- (см. Севортян I, 288 – 289, 293 – 294). «В. И. Абаев полагает, – пишут Э. В. Севортян и Л. С. Левицкая,– что осет. erys / eris “соревнование, спор” заимствован из тюрк. jarəš “состязание, соревнование”. Сюда же он относит груз. (i)eriši “сражение, атака”, каб. erəś “упорный”. В качестве первоисточника указывается греч. έρις “спор, состязание” (Абаев I 413; то же о кабард. слове Шаг. ЭС I 176). Однако нам кажется, что источником осет. слова могло быть кыпч. eriš “спор, упрямство”, ср. ног. eris, кум. eriš “спор, упрямство”)» (Севортян, Левицкая, 149).

По М. А. Хабичеву, кбал. «эришиў “соревнование” от эриш- “соревноваться”, “упрямый” + аффикс -иў. Отсюда ад. айрыш (ТСАЯ, 176) “упорный”, каб.-ч. ерыш (КРС, 82) “упрямый”,“настойчивый”, осет. ерыс, ерис (АИЭС, I, 413) “соревнование”, “спор”» Хабичев III, 97).

315. эчки – осет. сык’ū / эск’e

Ečki в кбал. «коза», «козий»; qašxa (или kijik) ečki «серна», «косуля», «джейран» (см. Кбал.-рус. словарь, 779) – осет. syk’ī / æskۥe, sikۥe «серна», «Capella rupicapra» (Pallas. Zoographia Rosso-Asiatica. 1801: zeku «Antilope rupicapra») – парнокопытное из семейства антилоп , до 1 метра в длину, с небольшими рогами, концы которых за­гнуты назад; наряду с горным туром (dzæbīdyr) была из­любленным объектом охоты у горцев Кавказа» (см. Абаев IV, 192). «Ираноязычные предки осетин – сарматские пле­мена – были степняками, – пишет В. И. Абаев. – Поэтому специфические термины горного ландшафта, горной флоры и фауны в осетинском преимущественно кавказ­ского происхождения (ОЯФ I 48 – 51). Cюда относится и название серны ; оно примыкает к мегр. skweri, skeri “серна” (чему закономерно отвечает груз. šveli id.). Суще­ствует, возможно, исконная связь между картвельскими словами и адыг., каб. škۥä “теленок”. Характерно, что в осе­тинском отражен чистый корень ske без суффикса- детерминанта -r-. Заимствование из тюрк. ečki, eški “коза” менее веро­ятно. Случайно также созвучие с сак. āska-, согд. āsūke “олень”» (Абаев IV, 193).

По М. А. Хабичеву, кбал. «эчки, сбалк. эцки “коза”. Ср. в других тюркских языках: кечи, геччи, эчкю,ёски… (ИРЛТЯ, 117). Отсюда ад. чэцIы (ТСАЯ, 635) “козленок”, хотя заимствование из тюркских языков и оспаривается А. К. Шагировым» (Хабичев III, 47).

316. юлле – осет. лулэ / лолэ

Ülle в кбал. «трубка (курительная), чубук» (см. Кбал.- рус. словарь, 784) – осет. lulæ / lolæ «трубка курительная» (Абаев III, 47). «Через тюркское посредство из перс. lula “трубка”, “труба”, ср. тюрк. lülä “курительная трубка”, – пишет В. И. Абаев. – Вошло во многие кавказские языки: груз. lula “ствол огнестрельного оружия”, лезг. lüle “ствол ружья, пистолета”, табас. lül “труба”, каб. lulä “куритель­ная трубка”, укр. люлька, болг. лула, серб. lula, чеш., пол. lulka, рум. lulea “трубка” (Абаев III, 47).

*

* *

Итак, в данной главе мы рассмотрели свыше трехсот карачаево-балкаризмов, проникших в осетинский язык не в результате торговли или экономических связей, а в про­цессе непосредственного общения. А это результат того, что части гунно-савирских племен, т. е. дигорцы, части алан ~ асов (древних карачаево-балкарцев), оставившие в Северной Осетии множество рассмотренных выше топо­нимов, переходя к осетинскому языку, сохранили и слова своего языка.


Заключение


Исследуя тему «Аланский язык предков карачаево- балкарцев (Лексикология)», мы подробно остановились на истории вопроса и следах древних гуннов-савиров, древних карачаевцев в бассейне верховьев Терека (см. Предисловие), показали, что Alan, Jazyr, Döger, согласно «Родословному Древу» тюрков произошли от первопредка тюрков (глава I),анализировали малоизвестные этнонимы tarc и tarcasi (< tarc asi) «таркские асы» (глава II), дали обзор сообщений исторических источников об аланах ~ асах (глава III), проанализировали доосетинскую гунно– савирскую (= алано-асскую) этно-топонимику верховьев бассейна Терека (глава IV), происследовали огромную сис­тему тюркской (гунно-савирской = алано-асской = кара­чаево-балкарской, дигорской) субстратной лексики в осе­тинском языке (глава V). Ниже приводится синтез всего изложенного и делаются соответствующие выводы.

Проблемы древней истории осетин и карачаево-бал­карцев особо переплелись, поэтому невозможно расследо­вать карачаево-балкарского не касаясь осетинского. Так, Tegej I в карач. 1. «осетинский»; tegej tiširyw «осетинка»; tegej til «осетинский язык»; II. Tegej «Осетия»; Šimal Tegej «Северная Осетия» (см. Кбал.-рус. словарь, 617) и часто задают вопрос: «Почему осетинский народ только карача­евцы именуют tegej / тегей?» Для ответа приходится при­бегнуть к словарной статье В.И. Абаева «Tægiatæ» в его «Историко-этимологическом словаре осетинского языка»:

«Tægiatæ название высшего сословия в Кобанском и в прилегающих к нему ущельях Осетии, “тагаурцы”» (см. Абаев IV, 252). «В число тагаурцев входили,– пишет В. И. Абаев, – фамилии Тлатовых, Кануковых, Мамсуровых, Есеновых, Шанаевых, Дударовых и нек. др. (Скитский. Очерки по истории осетинского народа. Изв. Сев.-Осет. научно-исслед. инст. 1947 XI 96 – 99)» (Абаев IV, 252 – 253). «Образовано, – пишет далее В. И. Абаев, – по типу фамильных названий на –a-tæ (ср. Dudar-a-tæ, Mam­syr -a-tæ и т. п.) от имени легендарного родоначальника Tæga: Tægiatæ – cтяжение из Tægajatæ, как faliaw из falæjaw и т. п. Балкарцы называют всех осетин-иронцев tegej, tegejli “тагаурцами” в отличие от düger “дигорцев”. Балк. tegej означает также “турбина горской мельницы” (вероятно, потому, что ее конструкция заимствована у осе­тин). Сюда же груз. tagauri “тагаурский”, “тагаурец” (с формантом --

-ur-, как osuri “осетинский”, somxuri “ар­мянский” и т. п.). Из грузинского – русск. тагаурцы; неод­нократно упоминаются в русских исторических докумен­тах первой половины XIX в. (см.: Скитский. Хрестоматия по истории Осетии. Дзауджикау, 1949, с. 109, 128, 187, 190 – 192, 194 – 206 и др.)» (Абаев IV, 253).

Заявление автора о том, что «балкарцы называют всех осетин-иронцев tegej, tegejli “тагаурцами” в отличие от düger “дигорцев” (см. выше), нуждается в следующей по­правке: балкарцы всех осетин называют düger, карачаевцы именуют всех осетин tegej (см. Тс. кбал. яз. I, 708; III, 426; Кбал.-рус. словарь, с. 213, 617). Ошибочно и заявление, что “балк. tegej означает также “турбина горской мель­ницы” (см. выше). Балк. tegej и карач. kegej – “спица ко­леса” (см. Тс. кбал. яз. III, 426; II, 176; Кбал.-рус. словарь, 318, 617).

Выходит, карачаевцы знали легендарного Tæga / Тэга и всех осетин звали его именем Tegej / Тегей. Но Кобанское ущелье карачаевцев весьма далеко от Кобанского ущелья Северной Осетии, между Карачаем и Осетией – Кабадино– Балкария! А ведь для того, чтобы его именем наре­кать весь осетинский народ, нужно было древним карача­евцам иметь с ним какие-то непосредственные отноше­ния! Так см. что такое Кобанское ущелье Северной Осе­тии и какие топонимы сопутствуют этому названию в том регионе:

«^ Хъобан (Кобан). Селение в одноименном Кобанском ущелье. Очевидно, название Кобан восходит к этнониму племени куманов, – пишет А. Дз. Цагаева. – В своем док­ладе на всесоюзной конференции по топонимии СССР к этому же этнониму возводил и название реки Кубань А. А. Абдурахманов. Из истории же известно, что некогда на Кубани, в районе Зеленчука, жили предки современных осетин, очевидно, в соседстве с тюркоязычными племе­нами и, может, позаимствовали у них это слово. А могло быть и так, что с монгольскими покорителями были и ос­татки племен (или части племен) куманов, которые потом осели здесь. Даже некоторые фамилии из с. Кобан носят явно тюркский характер. Такие, как: Апатæ “Апаевы”, Бечмырзатæ “Бекмурзаевы”, Татратæ “Татраевы”, Хъантемиратæ “Кантемировы” и др. Допустимо и другое объяснение: предки осетин перенесли сюда название р. Ку­бань, так как и здесь они оказались на берегу реки» (Ца­гаева, 58 – 59).

Однако рассмотренные автором топонимы этого же района Северной Осетии сами отвечают на вопрос о том, кто дал ущелью при Тереке наименование Кобан. Вот не­которые из них.

«Хъæрæсейы обау “Карасе курган”; “Карачаевский курган”. ~: Хъæрæсейы – род. п. ед. ч. < : а) личного имени Хъæрæсе “Карасе”, б) собират. Хъæрæсе “карача­евцы. Покосные земли с большим курганом в окрестно­стях с. Карджин» (Цагаева, 544).

«Хъæрæсейы хуымтæ “Карасе пахотные земли”; “Ка­рачаевцев пахотные земли”. (~ : хуымтæ – им. п. мн. ч. < хуым “пахотное поле”, “пашня”). Пахотные поля в окрест­ностях с. Старый Батакоюрт» (там же).

«Карсадон (Карсадон). Пашня в окрстностях с. В. Кани.

Заметим, что в Куртатинском ущелье есть с. Карца (?) Если в топониме Карсадон тот же элемент, что и в Карца, то -дон следует рассматривать как суффикс вместилища, т. е. “Место Карса (Карца)”» (там же, с. 32).

«Карцагом “(Карца) ущелье”, “Карцинское ущелье”. (^ Карцагом < Карца (?) + ком “ущелье”). Одно из боковых ответвлений Куртатинского ущелья. Ущелье Карцагом тянется к западу от с. Гусыра до самого Алагирского уще­лья. Оно богато строительным лесом и прекрасными аль­пийскими лугами. Здесь же расположено и с. Карца» (там же, с. 61).

«Карцадон, Карцагомдон “Река Карца”, “Река ущелья Карца”, “Река Карцинского ущелья”. (Карцадон < назва­ние с. Карца + дон “река”; Карцагомдон < Карца + ком “ущелье” + дон с закономерным переходом к в г). Река, протекающая в ущелье Карца, – одном из боковых от­ветвлений Куртатинского ущелья» (там же, с.70).

«Карцайы рагъ “Хребет Карца”. (~ : Карцайы – род. п. ед. ч. от названия с. Карца). 1. Пастбищная поляна на склоне между сс. Гусыра и Карца. 2. Пастбищный склон в окрестностях развалин с. Кора» (там же, с. 87).

«Карцайы фæсрагъ “Позади хребта Карца”. ~ : фæсрагъ < фæс “за”, “позади” + рагъ “хребет”, “возвыше­ние”. Пастбище в окрестностях с. Карца» (там же).

«Хъарцатæ (Карцата). Развалины поселения между сс. Нар и Фараскат. Здесь старинное кладбище и развалины строений, а также сторожевая башня Хъарцати мæсуг. Эту башню считают башней рода Габараевых» (там же, с. 382).

«Хъарцати над “(Карцати) дорога”. Дорога между сс. Махческ и Фараскат, проходящая по крутому склону мимо развалин Хъарцатæ» (там же, с. 392).

«Ботастæ (I – C. Б.) “Род Ботаса”; “Ботасовы”. (Ботастæ – им. п. мн. ч. личного имени Ботас и, возможно, фамильного имени Ботастæ “Ботасовы”). Покосные уча­стки в местности Сурх. Различают Н. и В. участки Бота­ста» (там же, с. 446).

«Ботастæ (II – C. Б.) “Ботасовы”, “Род Ботаса”. (Ботастæ – им. п. мн. ч. личного имени Ботас). Пастбище в окрестностях с. Вакац» (там же, с. 328).

Карачаевский нартовед Байрамуков У. З., рассмотрев эти материалы, пишет: «Откуда появились эти топонимы в Северной Осетии? Когда появились эти топонимы? Нам думается, что они появились там до заселения этих земель осетинами-иронцами. А жили там, судя по топонимам, предки карачаевцев со своим легендарным вождем Къарча и (его сподвижником – С. Б.) Боташ (Байрамуков, 49).

Но речь не только о предводителях, их селениях, паш­нях, дорогах и т. д. В топонимике отразилось и наименова­ние их народа qaracaj / къарацай «карачай» (см. выше).

«^ Сапыры ком “Сапира (сабиров) ущелье”. Пашня в окрестностях с. Тменикау, – пишет А. Дз. Цагаева. – Заме­тим, что Дигорское ущелье (самое западное ущелье в Се­верной Осетии) раньше называли Сафири ком “Сафира ущелье”. Здесь же, в Санибанском ущелье (самое восточ­ное ущелье в Северной Осетии), находим топоним Са­пыры ком, что фонетически безупречно соответствует диг. Сафири ком. Это не единичное совпадение топонимов названных ущелий (см. топонимы Га­гыута и Гагуца, Даппагъ, Къамты зæнг и Къари хæрд, Сунти къарæ и др.). Очевидно, в топонимах Сапыры ком (Сафири ком) имеем этноним гуннского племенного объ­единения сабиров, походы которых засвидетельствованы историей в этих местах в начале IV в. н. э.» (Цагаева, 37 – 38).

Из изложенного вытекают следующие выводы:

1. Корнями «Родословного Древа» тюрков являются ^ Alan, Jazyr, Döger, которые в результате древней (III – II вв. до н. э.) миграции гуннов в Юго-Восточную Европу заняли Кубанско-Терское междуречье и прилегающие к нему регионы.

2. Шумероязычные племена кобанской культуры (са­вир + булгар + булкар + блкар + болкар) = гаргар (гегар + гугар + лугар + гарша) были отюречены гуннами ( = аланами, дигорцами и др.);

3. Часть этого отюреченного народа, остававшаяся в верховьях бассейна Терека, ассимилировалась в среде ира­ноязычного народа, осетин.

Мы рассмотрели тему «Этнонимы ^ Tarc и Tarcasi». В труде 1404 г. Иоанна де Галонифонтибуса горцы Северо- Западного Кавказа именуются черными таркаси, а их со­седи, живущие “в долинах и на побережье моря” – белыми тарками. Переводчик труда Иоанна де Галонифонтибуса академик З. М. Буниятов читает наименование горцев tar­casi «черкесы», находит факты, подтверждающие, что это карачаевцы. Солидарна с ним, в этом вопросе, и Е. П. Алексеева. Карачеркесами «черными черкесами» назы­вали карачаевцев и авторы XVII в. итальянец Арканджело Ламберти и француз Жан Шарден. Однако первый в одном и том же предложении назвал карачаевцев caracholi (иска– женное кбал. qaračajly “карачаевец”) и Каракиркез (Caraquirquez), что переводчик по созвучию прочитал ка­рачеркес, т. е. “черные черкесы”. Подобный подход заме­тен и в чтении З. М. Буниятова: Tarcasi, по его мнению, – “черкесы” в значении “карачаевцы”, а этноним Tarc, яв­ляющийся и составной частью Tarcasi, остается без пере­вода. Сопоставление этих двух терминов расчленяет по­следний на tarc asi, что значит “таркские асы”, т. е. “тарк­ские карачаево-балкарцы»: осетины называют Балкарию и балкарцев Asi / Asy, а Карачай – Ustur– Asi (см. выше).

Дан обзор сообщений исторических источников XIX, XVIII, XVII, XV, XIV, XIII, VI, IV вв. н. э. и III – II вв. до н. э. об аланах ~ асах, и все эти сообщения говорят о тюркоя­зычии (карачаево-балкароязычии) алан ~ асов.

Проведен историко-этимологический анализ четырех основных этнонимов алан ~ асов, проанализирована ог­ромная группа топонимов на -ški / skæ / lki, показано наличие их формантов в тюркских языках, раскрыты эти­мологические значения ряда из них. Форма этнонима alan восходит к пратюркскому периоду, что подтверждается многочисленными примерами из языков урало-алтайской общности и наличием этих этнонимов в корнях «Родослов­ного Древа» тюрков. Этнонимы эти, а также и Döger явля­ются наименованиями племен, получивших начала от вну­ков первопредка тюрков Огуз-Хана. Последний отождест­вляется учеными с гуннским царем Мете, или Модэ, поко­рившим, согласно древнекитайским источникам, в 209 – 179 гг. до н. э. народы Юго-Восточной Европы. Гуннские народы с того времени стали упоминаться как обитатели Северного Кавказа в трудах авторов античного периода. Гунны-савиры локализовались в пространстве от Абхазии до верховьев Дарьяльского ущелья и от вершин Главного Кавказского хребта до берегов Каспийского моря. Древне­грузинские источники их называли овсами, судя по грузин­скому автору XI в., по имени хазарского царя Северо-За­падного Кавказа Uobos, а их страну – Owseti (см. Мровели, 22). В VI в., по свидельству Прокопия Кесарийского, власть в Дарьяльском ущелье перешла к персам. С того времени стало иранизироваться племя düger «дигорцы». Однако о его гунно-савирской (аварской) крови и родстве с карачаево-балкарским народом сохранились предания, вошедшие в научный оборот в середине XIX в.

Дигорское ущелье до сих пор параллельно называется ^ Safiri– kom «Савиров ущелье» по народу, в состав кото­рого входило племя düger. Дигория и прилегающие к ней места хранят множество топонимов с общим формантом

-skæ, относимых учеными, в виде гипотезы, к доисториче­скому языку Центрального Кавказа. Однако формант -skæ топонимики Дигории соответствует аффиксу -ški множе­ства топонимов соседней Балкарии, протобулгарскому эпи­графическому -sxi, чувашскому -skä, и, как показал ана­лиз, в перемежку с топонимами на -ški / -skæ – много гео­графических названий с ламдаизированным формантом

-lki. Таким образом, топонимика Дигории и прилегающих к ней районов – это памятники диалектов гунно-савироя­зычных döger, alan, aš, as / az: в аланском диалекте, харак­теризующемся наличием ламбдаизма и ротацизма, обще­тюркскому š соответствуют то s', то l. Звук š тюркизмов в осетинском языке перешел в s / z, кроме того, в этом языке имеются заимствования с ротацизмом и ламбдаизмом. Диалект с этими особенностями оставил свои четкие следы и в топонимике Балкарии, и в топонимике бассейна Те­берды в Карачае. Долина Теберды, где сохранились значи­тельные следы этого r-l-диалекта, продолжала назы­ваться Аланией еще в XVIII в., когда племенное название qaračaj, уже принявшее официальный характер, вытеснило это название из остальной части территории. Из этого сле­дует, что термин alan носит ту же диалектную особен­ность: там, где общетюркский š не переходил ни в s', ни в l, и не имел места обратный процесс, произносили aš ~ as / az, но там, где š / s переходил в l (ламбдаизм), произносили alan, в котором -an – древний аффикс собирательно-коллектив- ной множественности.

^ Sawir / sabir / suwar / subar – наименование гуннского народа, также носителя r-l-диалекта, этноним этот явля­ется ротацирующим вариантом зетацирующего suwaz, па­раллели древнего Тчуаш в стране булгар на Северном Кавказе, упоминаемого автором V в. Мовсесом Хоренаци как материал из труда древнего сирийского историка Маара-Абаса Катины. Носители r-l-диалекта чуваши пришли на современную их территорию с юга (см. Кахов­ский, 224 – 225), а конкретнее, конечно же, – из тех мест, где в обилии топонимика с особенностями r-l-диалекта, а именно из Северо-Западного Кавказа.

Этимологический анализ синонимических этнонимов alan ~ aš ~ as /az показал, что они означают одно и то же – “ горы; горные перевалы”, что соответствует сообщению автора IY в. : “Имя их (алан – С. Б.) происходит от назва­ния гор».

Элемент -sxi протобулгарских эпиграфических xomsxi «серебряный» и tolsxi «полный, полностью» соответствует аффиксу -ški топонимики Балкарии и его фонетическому варианту -skæ топонимики соседней Северной Осетии.

Изложенное дает основание утверждать, что перечис­ленные в этой главе топонимы на -ški – следы языка той части этноса, которая называла себя aš; топонимы на -skä – следы диалекта as; топонимы на -lki – следы диалекта alan (< al + -an, см. выше).

В специальном разделе данного исследования рас­смотрены свыше трехсот карачаево-балкаризмов, про­никших в осетинский язык не в результате торговли или экономических связей, а в процессе непосредственного общения. А это результат того, что части гунно-савирских племен, т. е. дигорцев, части алан ~ асов (древних кара­чаево-балкарцев), оставивших в Северной Осетии множе­ство рассмотренных выше топонимов, переходя к осетин­скому языку, сохранили и слова своего языка.

Из всего изложенного вытекают следующие выводы:

1) аланы ~ асы – гунно-савироязычные предки кара­чаево-балкарского народа и их наименование alan – лам­бдаизированный вариант племенных наименований aš ~ as / az с общим значением «горы; горные перевалы»;

2) все исторические соседи называют карачаево-бал­карцев аланами, асами, что соответствует обращению ка­рачаево-балкарцев друг к другу этнонимом “Alan!”, своим самоназванием;

3) Исследование раскрыло четкие следы диалектов гунно-савироязычных (древнекарачаево-балкароязыч­ных) alan ~ aš ~ as / az.

4) В осетинском языке значительна гунно-савирская ( = алано-асская = карачаево-балкарская) субстратная лек­сика.




Скачать 401.37 Kb.
оставить комментарий
страница1/2
Дата16.10.2011
Размер401.37 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2
отлично
  2
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх