Сборник статей и материалов, посвящённых традиционной культуре Новосибирского Приобья Новосибирск icon

Сборник статей и материалов, посвящённых традиционной культуре Новосибирского Приобья Новосибирск


2 чел. помогло.

Смотрите также:
Культура населения новосибирского приобья в начале II тыс. Н. Э...
Олешков М. Ю. Метафора в педагогическом дискурсе // Политика в зеркале языка и культуры: сборник...
Сборник статей и материалов элективных курсов...
Списки
Сборник статей и материалов. Иваново: Изд-во «Ивановский государственный университет»...
Предисловие
Сборник статей Сборник статей о жизненном и творческом пути заслуженного деятеля искусств...
Сборник статей Сборник статей о жизненном и творческом пути заслуженного деятеля искусств...
В. А. Сухомлинский Данный сборник составлен по итогам городского конкурса книгочеев...
К. К. Колин // Биб­лиотековедение. 2002. N с. 48-57...
«Модель человека в традиционной китайской культуре»...
Сборник статей...



страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
вернуться в начало
скачать
^

Встреча, длиною в жизнь


Из воспоминаний о М. Н. Мельникове

Имя Михаила Никифоровича Мельникова – профессора Новосибирского педагогического университета, учёного-фольклориста, этнопедагога, члена-корреспондента Петровской академии наук и искусств, писателя – многим знакомо. Разговор о жизни и творчестве Михаила Никифоровича, несомненно, вызывает интерес, поскольку его научное и литературное наследие – это значительный вклад в науку и культуру, и не только сибирскую. Его научная деятельность велась в следующих направлениях: детский фольклор и народная педагогика, фольклорные взаимосвязи восточнославянского населения Сибири и экология культуры. Михаил Никифорович был идейным вдохновителем и руководителем множества конференций различного уровня и направленности, особое внимание уделял собирательской работе. Одна из главных целей, которые он ставил перед собой, была спасти для потомков частички культуры своего народа, он был абсолютно уверен, что сделать это необходимо через сохранение песен, сказок, пословиц, обычаев и обрядов. Именно поэтому М. Н. Мельников был организатором ежегодных летних фольклорных экспедиций по Западной Сибири, во время которых со своими студентами-учениками ему удалось записать и систематизировать около 200 тысяч произведений русского, белорусского и украинского фольклора. Материалы, которые собрал этот замечательный учёный, легли в основу сборников «Календарно-обрядовая поэзия сибиряков», «Свадьба Обско-Иртышского междуречья», «Сказки Васюганья», «Хороводные и игровые песни Сибири». Его научное наследие составляет более ста публикаций. Из них более 20 книг (монографии, учебники, методические пособия, словари) по проблемам народной педагогики, детскому фольклору и народной культуре. Под редакцией М. Н. Мельникова вышли четырнадцать книг и шесть сборников «Сибирский фольклор». Художественные повести «Добродея» и «Северное сияние», сказы, очерки и стихи печатались в журнале «Сибирские огни» и сборниках сибирских писателей и поэтов. Последние годы Михаил Никифорович трудился над работой «Школа материнства», а также над составлением томов серии «Памятники фольклора народов Сибири и Дальнего Востока». Тринадцатый том был издан в соавторстве с Н. В. Леоновой и Ф. Ф. Болоневым. По инициативе Михаила Никифоровича создан областной Центр русского фольклора и этнографии.

С Михаилом Никифоровичем меня связывали отношения личного характера, не профессиональные. Я познакомилась с ним в 1970 году. В то время он работал доцентом кафедры русского языка и литературы Новосибирского государственного педагогического института и руководил фольклорной экспедицией «По Московскому (сибирскому) тракту». Я училась в седьмом классе сельской школы, а моя старшая сестра Светлана была членом той экспедиции. Во время неё мы и познакомились. Через несколько лет я вышла замуж за сына Михаила Никифоровича – Григория. Поэтому я хорошо знаю историю жизни Михаила Никифоровича, его человеческие качества и особенности характера.

Каким запомнился мне Михаил Никифорович в первую встречу? В соломенной шляпе, белой футболке, но в кирзовых сапогах, он выглядел уверенным и значимым, был полон энергии и замыслов. Тогда ему ещё не было 50 лет. Дни экспедиции были насыщены: переезды из деревни в деревню, остановки, организация быта, встречи с людьми и, наконец, самое главное – сбор фольклорного материала. Состав экспедиции был довольно широк: композиторы, искусствоведы, историки, этнографы и студенты педагогического института. Видно было, что Михаил Никифорович увлечён новым делом и оптимистичен. Конечно, участники той экспедиции помнят его хорошо. Строгий руководитель, отвечающий не только за успех дела, но и за жизнь студентов, позволял иногда шутки и розыгрыши в свой адрес. Об этом мне много рассказывала сестра Светлана. Голубые, чуть насмешливые глаза излучали неподдельный интерес к собеседнику, будь перед ним коллега, студент, бабушка из деревни, ребёнок, сосед или попутчик в дороге. Речь его была живой и образной. Он умел задавать вопросы и с первых фраз заражал собеседника. Он часто использовал скороговорки, пословицы, меткие фразы. Если рядом с ним оказывался человек старшего поколения, то интерес к нему резко повышался, поскольку он видел в нём потенциального информатора – носителя народных традиций. Задавал вопросы о происхождении, откуда приехали, как жили, что пели и т. д. Он обладал удивительной чертой – умел «разговорить», часто заставляя собеседника быть словоохотливым и откровенным.

Мне вспоминаются многочисленные гости в доме Мельниковых и многочасовые беседы с ними. Бывало, если собеседник смущался в начале разговора, то неловкость вскоре проходила. Михаил Никифорович говорил быстро, умело находил ключик к человеку. Он вселял уверенность, что сказанное – очень важно. Находил в собеседнике ту или иную особую грань его характера, выявлял его способности к творчеству. Разговор порой давал такой толчок, что гость от него уходил окрылённый, с желанием работать, а главное, с уверенностью, что он делает нужное дело. Притягивать к себе людей, вовлекать их в дело, которым он жил – было его профессиональной чертой. Делал он это блестяще. Такие беседы, телефонные разговоры, свидетелем которых мне приходилось быть, давали ясную картину, что для многих Михаил Никифорович не просто собеседник, а многогранная личность и, прежде всего, научный руководитель, который видит перспективу в деле сохранения народной культуры и понимает эту задачу как целостную систему, широко и полно. Я не буду приводить имена всех тех людей, которым Михаил Никифорович помог в жизни найти свой путь. Они хорошо известны в городе и области, каждый работает в своём направлении: наука, музыка, фольклор, воспитание детей. Главное: все вспоминают его с благодарностью.

«Кормящий дед» – так он стал себя называть, когда похоронил сына Григория и в полной мере принял заботу о воспитании внука Юры. Он брал его на лето на дачу, учил работать, читал вместе книги, увлечённо рассказывал о своём детстве и юности, о войне. А походы по грибы и незабываемые прогулки по сосновому лесу! Как много они давали ярких впечатлений для общения деда с внуком. Иногда он так увлекался разговором, что прогулки могли длиться по три-четыре часа. Так, однажды, неожиданно даже для самого себя он увёл Юру в Ботанический сад. А когда они вернулись, мы были не на шутку встревожены их долгим отсутствием. Сотовых телефонов тогда не было. На наши с Галиной Павловной (его жена) вопросы Михаил Никифорович смущённо улыбался и отшучивался: «Не нападайте на маленьких». Он был по-детски доволен этой дерзкой вылазкой на природу.

Тяга к учёбе, к образованию и чтению появилась у него довольно рано и оставалась на протяжении всей жизни. А погружённость в науку и, в некотором смысле, отрешённость от обычных житейских дел порой становились предметом улыбок и многочисленных шуток в семье. «Понятия не имею», – отвечал он на самые простые вопросы, касающиеся быта.

Он был необыкновенным спорщиком. Когда был не согласен, иногда не дослушав собеседника, начинал тихонько перебивать: «А те-те-те». Означало это, что он имеет другое мнение. Довольно часто в таких случаях говорил: «А мужики сумлеваются!» Это выражение он услышал на собрании колхозников в Ордынске. В 60-е годы он работал там председателем колхоза, а затем директором МТС. Когда после яркого и эмоционального выступления, которое содержало предложения по развитию колхозной жизни, спросил: «Поддерживаете меня? Согласны?» В начале была тишина. Тогда не принято было выступать против начальства. И, вдруг, услышал из зала приглушённый голос фронтовика: «А мужики сумлеваются». Смелость этой реплики и мудрость слов пришлись по душе Михаилу Никифоровичу на долгие годы.

В Нижней Каменке Ордынского района, где у него была дача, всё делал сам. Он с лёгкостью переключался на физическую работу. За помощью обращался редко. Сам строил летнюю кухню, баню, городил заборы, копал огород. Работал с самоотдачей, но порой был демонстративен. Здесь проявлялась вся его крестьянская закваска. К себе был очень требователен и себя не берёг. Иногда даже рисковал. На войне он был разведчиком. Вот откуда такой был такой опыт. Когда я видела его сидящим на крыше бани, то понимала, как трудно было бы узнать малознакомому человеку в нём профессора, автора многих монографий и научных статей. А весной, когда Обское море разливалось и начинало подмывать берег, на котором стояла усадьба Мельниковых, Михаил Никифорович начинал в прямом смысле борьбу со стихией. Он собирал прибитые волнами к берегу многочисленные деревья с огромными корнями, подмытыми водой, связывал их стальной проволокой, пытаясь из них сделать защиту для берега. Помнится один такой случай. Стоял май месяц, дул шквальный ветер. Михаил Никифорович стоял по пояс в воде, волны шли одна за другой. Скользкие брёвна не подчинялись, пальцы от холода не слушались, но он продолжал бороться в одиночку, укрепляя берег. Галина Павловна много раз выходила из дому, звала его, просила бросить эту тяжёлую и опасную работу. Но надо было знать Михаила Никифоровича: он не отзывался. Он вернулся домой только через пару часов – мокрый с ног до головы, уставший и довольный. Только тогда, когда работа была завершена, он позволил себе отдохнуть. Приходится удивляться, каким чудом ему удалось не повредить ноги, устоять, ведь его могло просто снести в море. В этом поступке виден весь его характер: воина и созидателя. Но надо при этом не забывать его возраст, тогда ему было под семьдесят лет.

Воспитывая внуков, был предельно требователен и суров. Вспоминаю, что были случаи, когда «дедовы проработки» были для них настоящим испытанием. Нахмуренные брови, резкий взгляд глаз и согнутый указательный палец, которым он стучал по столу, – всё это создавало портрет грозного деда. Воспитывая, для убедительности всегда приводил пример из собственной школьной жизни. Первые четыре класса Михаил Никифорович учился в селе Тоя-Монастырское. Вместо чернил – сажа, разведённая молоком, вместо бумаги – газеты. В пятом классе учиться не пришлось, т. к. нужно было ходить за 30 км в село Вьюны. Семья нуждалась, возможности получить образование не было, поэтому зимой занимался дома, самостоятельно, а весной, в мае, пошёл пешком сдавать экзамены экстерном за пятый класс. И сдал блестяще. В шестом классе проучился полгода, бросил. Преподавать было некому, большинство учителей были репрессированы. Из седьмого класса ушёл в армию, прибавив себе два года. Имея за плечами такие «университеты», ему трудно было понять, почему, например, Юра в шестом классе перестал посещать уроки труда. Когда об этом узнал Михаил Никифорович, он, посоветовавшись с преподавателем, поставил условие, что внук будет посещать мастерскую не по расписанию, а ежедневно. Ослушаться деда внук не мог. Каждый день после уроков Юра мёл стружку, убирал помещение, а затем втянулся, стал работать рубанком и собирать табуретки. Любовь к труду прививалась трудом. Какое мудрое и дальновидное решение!

В своём последнем телевизионном интервью Михаил Никифорович говорил: «Носителями мудрости на Руси всегда были старики». Он не боялся себя называть стариком, вкладывая в старчество особый глубокий смысл. Он любил жизнь. Мог лихо, по-молодецки отплясывать на своём дне рождения, вызвать на танец молодую женщину, заразительно смеяться, париться в жаркой бане и купаться до поздней осени в море. На сохранившихся кадрах любительской съёмки 1982 года он строит баню с шестилетним внуком. При этом нисколько не оберегает его от возможного падения, не волнуется за него. Картина выглядит вполне спокойной. Внук помогает ему держать стропилу. Михаил Никифорович воспитывался в большой семье, где пример взрослых и приобщение детей к общему делу были вполне естественными, часто говорил: «Мужик должен уметь всё». Подтверждением этих слов были его поступки, привычки и дела.

Когда жизнь Михаила Никифоровича в буквальном смысле этого слова подходила к концу, и он был тяжело болен, память и сознание оставались светлыми и чистыми. Несмотря на мучительные боли, он продолжал принимать друзей и знакомых. Многие о нём беспокоились и желали выздоровления. Приходили коллеги, журналисты, бывшие его студенты и даже малознакомые люди. Все, кто понимал ситуацию, хотел услышать его напутственные слова в деле сохранения народной культуры, национального самосознания и России в целом. Его слова были значимыми для всех.

До последнего часа своей большой и многогранной жизни Михаил Никифорович оставался человеком необыкновенной силы и несгибаемого духа! Мужеству и стойкости его можно было удивляться. Когда боль отступала, он рассказывал что-то из своей жизни, подводил итоги прожитого, иногда сожалел о каких-то вещах. В один из таких вечеров я спросила его о том, как он начинал преподавательскую деятельность в институте, трудно ли было ему читать лекции. Я знала, что его лекции любили студенты. Мы были вдвоём. Беседа была тихой и размеренной. Но, неожиданно, он начал читать лекцию по русскому фольклору, при этом жестикулируя руками. Делал он это по-особому. Глаза его загорелись, и полилась речь. Я увидела не умирающего человека, а Учёного-педагога с большой буквы. У его последней лекции был единственный слушатель, но это его не смутило. Вначале ладони его постоянно раскрывались. Речь была убедительной. Казалось, что он посылает аудитории свои слова и мысли. При этом он убеждал невидимых студентов, приводил им свои аргументы. Он задавал вопросы, и сам же на них отвечал. Живо переходил от одной темы к другой. Затем жестикуляция изменилась. Пальцы рук стали делать манящие движения, словно он хотел присоединить всю аудиторию к себе. Он делал заключение сказанному, подводил итог. Лекция подходила к концу. Он сделал всё, что смог. Незабываемый и трогательный момент жизни.

Думаю, что для большинства людей, кто встречался с Мельниковым, он остался в памяти человеком самобытным, необыкновенным и ярким. Встречи с Михаилом Никифоровичем не могли никого оставить равнодушным. И меня в том числе.

Добрая и вечная ему память!


^ Михаил Никифорович Мельников,

учёный-фольклорист, исследователь Сибири,

кандидат филологических наук,

профессор Новосибирского государственного педагогического университета,

член-корреспондент Петровской академии наук и искусств,

член Союза писателей СССР





оставить комментарий
страница6/12
Дата16.10.2011
Размер1,27 Mb.
ТипСборник статей, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
отлично
  4
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх