Варлам Шаламов Заметки о стихах Таблица умножения для молодых поэтов icon

Варлам Шаламов Заметки о стихах Таблица умножения для молодых поэтов


Смотрите также:
Веселая таблица умножения москва 2004 веселая таблица умножения...
Положение о проведении городского конкурса молодых журналистов, писателей и поэтов...
Лирика "Серебряного века"...
Тема: Таблица
Тема: Таблица
Урок математики «Таблица умножения. Закрепление»...
«Умножение на трехзначное число»...
Десятилетний юбилей...
Десятилетний юбилей...
Вийон Франсуа 1 апреля 1431 года – 1463 год История жизни...
Задачи: Изучить литературу по заданному вопросу Раскрыть и доказать формулы сокращенного...
Флэш книг, пополненных в базу данных...



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4   5
скачать
Варлам Шаламов

Заметки о стихах


Таблица умножения для молодых поэтов

1. 1 x 1 = 1.

Напрасно говорят, что в искусстве нет законов. Эти законы есть. Постижение тайн искусства – важная задача поэта. Эти тайны искусства имеют мало общего с поисками размера, овладением рифмой и т.д. Размеры и рифмы – это тайны сапожной мастерской, а не тайны искусства.

2. Научиться писать стихи – нельзя.

Поэтому и не бывает никаких “первых” стихов. Учиться нужно не писать стихи, а воспитывать в себе любовь к стихам, требовательный и строгий вкус, понимание авторского чувства.

3. Поэзия – это неожиданность.

Неожиданность, новизна: чувства, наблюдения, мысли, детали, ритма...

4. Поэзия – это жертва, а не завоевание.

Обнажение души, искренность, “самоотдача” – непременные условия поэтической работы.

5. Поэзия – это судьба, а не ремесло.

Пока кровь не выступает на строчках – поэта нет, есть только версификатор. В лицейском Пушкине еще нет поэта, и напрасно школьников заставляют учить “Воспоминания в Царском Селе”.

6. Начала и цели поэзии.

Начала большой поэзии – самые разные. Цель же – одинакова с религией, с наукой, с политическим учением – сделать человека лучше, добиться, чтобы нравственный климат мира стал чуть-чуть лучше... Истинное произведение искусства, способное улучшить человеческую породу, незримым и сложным способом может быть создано чаще всего не на путях дидактических.

7. Поэзия – это опыт.

Огромный личный опыт, подобный завещанному Рильке, хотя стихи самого Рильке и не результат такого опыта.

8. Поэзия – неизвестность, тайна.

В стихах поэту не должно быть все заранее известно до того, как стихотворение начато. Иначе незачем писать стихи.

9. Стихи – это всеобщий язык.

На этот язык может быть переведено любое явление жизни – общественной, личной, физической природы. Это всеобщий знаменатель, то число, на которое делится весь мир без остатка.

10. Поэт – это инструмент.

Инструмент, с помощью которого высказывается природа. Переводчик с языка природы на человеческий язык. Суждения природы не всегда просто перевести на обычный человеческий язык.

11. Чувства гораздо богаче мыслей.

Поэзия своими средствами: подтекстом, аллегорией, интонацией, звуковой организацией, переплетенной со смысловым содержанием, сопоставлением дальнего и близкого, то недомолвками, то многозначительностью – стремится донести до нас именно то, что не может быть ясно выражено словами, но тем не менее существует вопреки Декарту. Стихи работают в этой “пограничной” области.

12. Ритм – важное начало поэзии, как и любого из искусств – музыки, скульптуры, живописи.

Необходимое, но не единственное начало. Расстояние от народной песни до монологов Фауста видно невооруженным глазом.

13. Стихи – это не поиски.

Поэт ничего не ищет. Творческий процесс – это не поиски, а отбрасывание того безмерного количества явлений, картин, мыслей, чувств, идей, являющихся мгновенно в мозгу поэта на зов рифмы, звукового повтора в строке.

14. Ясность и точность в поэзии не одно и то же.

Поэзии нужна точность, а не ясность. Поэзия имеет дело с подтекстом, с аллегориями, с намеками, с интонационным строем фразы. Сложность чувства не всегда можно выразить ясно. Язык слишком беден для этого. Кроме того, язык природы не всегда можно ясно перевести на человеческий язык.

15. Минор в стихах действует сильнее мажора.

“Евгения Онегина” мы запоминаем не потому, что это “энциклопедия русской жизни”, а потому, что там любовь и смерть.

16. Стихи не рождаются от стихов.

Не существует поэтов для поэтов. Поэт для поэтов только один – жизнь. Стихи рождаются от жизни, а не от других стихов.

17. Большие поэты никаких путей не открывают.

Напротив, по тем дорогам, даже по тем тропам, по которым прошли большие поэты, – ходить нельзя. Пути подражания для поэта закрыты.

18. Не суйтесь в науку

Искусству там делать нечего. Ничего, кроме конфуза, там поэта не ждет, как во времена Ньютона, так и во времена Эйнштейна. В искусстве нет прогресса, и всевозможные симпозиумы по вопросам науки просто ни к чему.

19. За деревьями в поэзии нужно видеть не лес, а подробности, не увиденные раньше. И не ботанически видеть, а поэтически. Изучая ботанику, воспитывать деталь-символ, деталь-аллегорию, следить, чтобы знание ботаники не заглушило, не ослабило поэтического начала.

20. Пейзажная лирика –

попытка дать дереву и камню заговорить о себе и о человеке И вместе с тем – пока пейзаж не говорит по-человечески, он не может называться пейзажем.

21. Космос поэзии – это ее точность.

Искания здесь и находки – бесконечны, как жизнь.

22. Стихи для слуха и для глаза.

В стихотворении услышанном – воспринимается тысячная часть достоинств стихотворения. Недостаток чувства, мыслей скрывается за звуковой погремушкой.

23. Форма и окраска слова.

Форма и величина слова зависят от гласных букв, а окраска – от согласных.

24. Поэзия – непереводима.

Глубоко национальна. Совершенствование поэзии, развитие бесконечных возможностей стиха лежит в границах родного языка, быта, предания, литературных вкусов.

25. “Все или ничего”.

В стихах есть закон “все или ничего”. Более квалифицированных и менее квалифицированных стихов попросту не существует. Есть “стихи” и “не стихи”.

26. Научиться стихами проверять собственную свою душу, ее неосвещенные углы.

Стихотворение не будет писаться, если оно – не искренне. Иногда поэт вследствие своей импульсивности может привести себя в состояние иллюзии, заставить себя поверить... Но это редкий случай. В большинстве случаев в стихах гадают, как на картах. И угадывают.

27. Рифма – поисковый инструмент,

а не орудие благозвучия (Бальмонт), не мнемоническое средство (Маяковский). Роль рифмы гораздо значительней.

28. Рифма пришла к нам позже ассонанса.

Нет нужды возвращаться к мамонту – ассонансу. Ее роль в русском стихосложении еще не только не сыграна, а только-только начата.

29. Свободный стих – это стих второго сорта. Это – подстрочник еще не написанного стихотворения.

Значение рифмы в русской поэзии огромно Возможности русских размеров – безграничны. Свободный стих диктуется желанием сближать языки в нашу эпоху, где уничтожены расстояния, сблизить словесное искусство разных стран, наиболее национально обособленное по сравнению с музыкой, архитектурой, живописью. Желание хорошее. Но в жертву приносится слишком много. Истинная поэзия непереводима, и не нужно бояться этого. Арагон предлагал переводить стихи на чужой язык прозой. В этом есть логика и резон. Но и этого не надо, ибо есть поэты-переводчики, которые на материале стихов оригинала пишут собственные хорошие стихи. Свободный стих продиктован желанием сделать язык поэзии переводимым, обеднив его, приближая к прозе.

30. Все большие русские поэты писали классическими размерами, их авторский голос громок и чист.


Ямбы Пушкина Блока

Лермонтова Мандельштама

Тютчева Цветаевой

Некрасова Пастернака

Ходасевича


не спутать друг с другом.

31. Изучать технику стиха, понимая, что это – техника.

Знание контрапункта не лишает композитора восприимчивости к музыке (Норберт Винер). К тому же часто самозабвенное увлечение работой над решением “технических” вопросов стихосложения вдруг открывает какую-либо подлинную тайну искусства.

32. Скупее!

Чем больше емкость стихотворной строки, тем лучше.

33. Короче!

Русское лирическое стихотворение не должно быть больше трех-четырех строф. Лучшие стихотворения русской поэзии – в двенадцать – шестнадцать строк (даже восемь – Тютчев, Пастернак).

34. Поэтическая интонация – это лицо поэта, его голос, его литературный паспорт, право на занятие поэзией. Поэтическая интонация – понятие очень важное и более широкое, чем объяснено в литературоведческом словаре. Разработка понятия поэтической интонации – важная задача нашей поэтики. Откровенное заимствование и заимствование замаскированное, с которым не может справиться автор, – все это, как и чужое влияние, – должно быть осуждено наравне с плагиатом.

35. О таланте.

“Талант – это такая штука, что если он есть, то есть, а если его нет – то нет” (Шолом-Алейхем). Точнее определения нет. А труд – это потребность таланта. Всякий талант не только качество, а и количество. Моцарт – образец и пример – постоянно и много работающего художника.

36. Традиции и новаторство.

Только тот, кто хорошо знает предмет своей работы, может прибавить что-то новое. Здесь решение вопроса о традициях и новаторстве.

37. Знать поэтическое наследие XX века, не ограничиваясь XIX-м.


Знать Анненского Пастернака

Белого Мандельштама

Ходасевича Волошина

Цветаеву Кузмина

Ахматову


Понимать их место в развитии русской поэзии, знать их находки и их открытия. Без этих поэтов нет русской лирики.

38. Проверяй себя чужими стихами.

Если твое настроение, твое чувство может быть выражено чужими строчками – не пиши стихи.

39. Стихи на “свободном ходу” – обязательное упражнение для поэта.

На заданный ритм поэт включает, едва контролируя мыслью, тот мир, который толчется за окнами, и только потом по этому черновику, написанному природой, ведет суровую, жесткую правку, оставляя только важные находки.

40. Нужно ли поэту писать прозу? Обязательно.

В стихе всего не скажешь, как бы ни высокоэмоциональным было то, что сказано в стихе. Поэт, пишущий прозу, обогащает и свою прозу и свою поэзию. Пушкин, Лермонтов, да и любой поэт могут быть понятны лишь вместе со своей прозой, в единстве.

41. Приобщение к поэзии нужно начинать не с Пушкина.

Пушкин – поэт, требующий взрослого читателя, требующий личного жизненного опыта, а также читательской культуры. Лермонтов, Тютчев – еще сложнее. Приобщаться нужно чтением Некрасова и А. К. Толстого, а потом переходить к Пушкину.

42. В искусстве места хватит всем.

Не нужно устраивать давку, толкучку.

43. Что выше? Поэзия или проза?


За что же пьют? За четырех хозяек.

За их глаза, за встречи в мясоед

За то, чтобы поэтом стал прозаик

И полубогом сделался поэт.

[Пастернак Борис Леонидович (1890 – 1960) – русский поэт и писатель; “Спекторский”]


44. Стихи – это не роман, который можно пролистать...

Стихи – это не роман, который можно пролистать, проглядеть за одну ночь. Стихи требуют чтения внимательного, неоднократного перечитывания. Стихи должны читаться в разное время года, при разном настроении.

45. Поэт и современники.

Для современников поэт всегда нравственный пример.

46. 10 х 10 = 100.


<1964>


Заметки о стихах


В двадцатые годы общественный интерес к стихам, а стало быть и общественное значение, звучание стихов были гораздо больше, шире, чем в наши дни. Выступления с чтением стихов – лефовцев и конструктивистов, перевальцев и рапповцев собирали неизменно многочисленных слушателей – в самых крупных залах Москвы – в Политехническом музее, в Коммунистической аудитории 1-го Московского университета. Полные доверху людьми амфитеатры обеих аудиторий были свидетелями многих жарких поэтических боев. Был горячий интерес к событиям поэтической жизни, – они были событиями тогдашней московской жизни.

Проза тогда привлекала меньше слушателей, зрителей, участников споров, хотя в разнообразных диспутах на литературные темы не было недостатка. “Без черемухи” Пантелеймона Романова [Романов Пантелеймон Сергеевич (1885 – 1938) – русский писатель; рассказ “Без черемухи” (1926)], “Собачий переулок” Гумилевского [Гумилевский Лев Иванович (1890 – 1976) – русский писатель; повесть “Собачий переулок” (1927)], “Луна с правой стороны” Малашкина [Малашкин Сергей Иванович (1888 – 1988) – русский писатель; повесть “Луна с правой стороны” (1926)] – все это щедро обсуждалось в самых различных аудиториях тогдашней Москвы. Не существовало еще Дома литераторов, и в нетопленой конторе издательства “Круг” закутанный в шубу седой Воронский [Воронский Александр Константинович (1884 – 1943) – русский критик, публицист, писатель] отражал атаки гостей.

Проза, пожалуй, и сейчас вызывает достаточный интерес – вспомним обсуждение романа Дудинцева “Не хлебом единым”.

Что же касается стихов, то интерес к ним упал до уровня, вызывающего беспокойство. Новое стихотворение, сборник, новая поэма даже известного поэта не вызывает никакого интереса читателей.
Как и почему это случилось? Многие (по примеру Маяковского) обвиняют во всем книготорги. Но ведь не только книготорги отворачиваются от стихов. Книготорги – при всех недостатках и косности их работы – отражают действительность, определенные сдвиги в литературных вкусах нашего читателя. Смешно говорить, что по вине книготоргов не идут стихи.

Нет, тут дело гораздо серьезней – и в другом.

Кого ни спроси – никто не читает стихов. Читатель пропускает страницы журналов, где напечатаны стихи, вместо того, чтобы их отыскивать в первую очередь, как и было в двадцатых годах. Это отношение губит и редкие хорошие стихи. Так, в потоке всякого словесного хлама затонула кирсановская “Ленинградская тетрадь” [Кирсанов Семен Исаакович (1906 – 1972) – русский поэт; сборник стихов “Ленинградская тетрадь” (1960)] – там были два хороших стихотворения.

В публичных оценках утрачено всякое чувство меры, потерян масштаб. Стихи Луговского, поэта посредственного, второй год подряд выдвигаются ни много ни мало как на Ленинскую премию. Да еще Светлов изволит публично гневаться на решение Комитета по Ленинским премиям. В список на премии выдвигалась, как известно, и федоровская “Белая роща” [Федоров Василий Дмитриевич (1918 – 1984) – русский поэт; сборник стихов “Белая роща” (1958)].

Годами, десятилетиями в журналах печатаются вовсе не стихи, а просто слова, соединенные в строчки, имеющие рифмы и размеры, но не имеющие в себе ни грана поэзии. Об этих “произведениях” пишутся статьи, даже книги, и бедный читатель не видит для себя другого выхода, как вовсе прекратить читать стихи, читатель объявил стихотворную голодовку.

Читательское доверие к поэзии, к стиху утрачено, и никто не знает, как его завоевать вновь.

В свет выходят странные книги. Почтенный академик Павловский [Павловский Евгений Никандрович (1884 – 1965); “Поэзия, наука и ученые” (1959)], биолог, паразитолог, печатает в издательстве Академии наук толстую книгу на превосходной бумаге: “Поэзия, наука и ученые”. В этой книге любовно собраны случайные вирши деятелей науки, вирши, не имеющие никакого отношения к поэзии. Тем не менее эти произведения Павловский называет стихами, заявляя, что поэзия – это достойное занятие для ученого в минуту отдыха, столь же полезное, как игра в волейбол. Книга издана тиражом в 7000 экземпляров. В книге этой почтенный академик показал собственное полное непонимание существа поэзии. Это бы еще простительно. Непростительным для работника науки является незнание вопроса, по которому имеет суждение Павловский с замашками нового Колумба. Научная поэзия – дело не новое, и история мировой литературы знает много имен и помимо Вергилия или Лукреция Кара. Леконт де Лиль, Сирано де Бержерак, Валерий Брюсов у нас, Нарбут и Зенкевич много потрудились на ниве научной поэзии. С их работами, и стихотворными и прозаическими, наш академик вовсе не знаком. И вовсе напрасно “Литература и жизнь” (номер от 6 марта 1959 г.) напечатала одобрительную рецензию на эту, вышедшую год назад, плохую, неграмотную, бесполезную книгу.

Вторая удивительная книга – это книжечка Веры Михайловны Инбер “Вдохновение и мастерство”, где разъясняется, что вдохновение – это род нервного подъема, тот вид сосредоточенности, который обязателен при любом занятии – даже бревна нельзя распилить пополам без такого рода “вдохновения”. Вдохновение не есть озарение, редчайшая нервная мобилизация поэта, когда совершаются открытия в мире поэтического видения.

Но, несмотря на все это, поэзия не умирает. Появляются люди по-настоящему одаренные, которые могут и вправе слушать голос времени и умеют его передать.

Появляется такой чувствительный и тонкий поэтический инструмент, как Евгений Евтушенко – чуть не единственный настоящий лирический репортер нашего времени из молодых поэтов.

Талант приходит, несмотря на неблагоприятные условия. Это удивительно, ибо требования к поэзии так малы, так примитивны, что в этих условиях талант, казалось бы, не может расти. Часто эти требования вовсе не поэтические и могут только сбить (и, вероятно, сбивают) с толку поэта.

Язык, как известно, без костей. За разговорами о мастерстве должны последовать дела – т.е. решительное изгнание всего непоэтического со страниц журналов и из редакторских столов в издательствах. Лучше не печатать “стихи” вовсе, чем печатать под видом стихов вовсе не стихи.

Нам категорически необходимо внести ясность в вопрос, что такое поэзия и кому нужны стихи.

Книжка Абрамова “Искусство писать стихи” [Абрамов К. Дар слова (вып. 3. Искусство писать сочинения). СПб., 1901, 1912], выпущенная в 1912 году, имела следующую аннотацию “Полное и всестороннее ознакомление с трудностями поэтического творчества, несомненно, отобьет у непризванных охоту заниматься не соответствующим их таланту делом”.

Вот эту-то заботу нам и надо проявить в первую очередь – невзирая на лица, на дружеские связи и т.д.

Прошедший год советская поэзия лишилась таких настоящих поэтов, как Заболоцкий, как Ксения Некрасова. Ксению Некрасову выгнали на моих глазах из Дома литераторов – вот такие вещи могут быть у нас.

Все же дело в том, что никто не может решиться сказать прямо и честно – ты бездарен, отойди в сторону, займись другим делом.

Научиться писать стихи нельзя.

Не знаю – можно ли научиться писать газетные заметки (в аппаратах крупных газет работали вовсе не люди, окончившие факультеты журналистики, а бывшие врачи, инженеры, агрономы, нашедшие себя в газетной работе), но что нельзя научиться писать стихи – бесспорно.

В свое время большое смущение в умы внес Максим Горький своей формулой “талант – это труд”. Максим Горький не захотел сказать, что трудоспособность, трудолюбие, прилежание в высокой степени присущи таланту, являются свойством таланта. Талант – это всегда количество, кроме качества. Но все это не делается по принуждению. Все это – легко – как игра.

Наилучшим, наиболее точным определением таланта, является определение, данное человеком, чье столетие со дня рождения мы только что отмечали – Шолом-Алейхем. Шолом-Алейхем говорил следующее: “Талант – это такая штука, что если он есть – так он есть, а если его нет – так его нет”.


1959


^ Поэтическая интонация


“Словарь литературоведческих терминов” под редакцией Тимофеева и Венгрова определяет интонацию как “манеру говорить, характер произнесения слов, тон человеческой речи, который определяется чередованием повышений и понижений голоса, силой ударений, темпов речи, паузами и др. В интонации выражаются чувство, отношение говорящего к тому, что он говорит, или к тому, к кому он обращается. Интонация придает слову или фразе законченность, тот живой оттенок смысла, то конкретное значение, которое хочет выразить говорящий...
В своеобразном синтаксическом построении речи, в расположении слов в предложении, в подчеркивании отдельных из них паузами, перерывами голоса или, наоборот, ускоренным их произношением писатель передает разнообразные интонации речи своих персонажей или (в авторской речи) интонации голоса повествователя”.

Все сказанное – верно, но неполно. Тут трактуется не поэтическая интонация в узком смысле слова, не интонация стихотворной строки или строфы, а интонация, находящаяся в художественной прозе.

Что же называется поэтической интонацией, литературным портретом поэта, его особыми приметами, раскрытыми в стихах?

Интонация – это те особенности, которые складываются в строке, в строфе, в отдельном стихотворении.

Эти особенности прежде всего относятся к своеобразной расстановке, расположению слов в строке, к тому, что называется инверсией.

Когда Мандельштам в своих “Воронежских тетрадях” пишет стихотворение о Белом:


Сочинитель, щегленок, студентик, студент, бубенец…

[Имеется в виду стихотворение О. Э. Мандельштама (1891 – 1938) “Голубые глаза и горячая лобная кость...”; не входит в цикл стихов “Воронежские тетради”.

На тебя надевали тиару – юрода колпак...

Сочинитель, щегленок, студентик, студент, бубенец.],


расстановка здесь слов столь своеобразна к неповторима, что нам неприятно встретить такую расстановку слов у молодого поэта.


… Видно, допрыгалась – дрянь, аистенок, звезда!..

(^ Вознесенский, “30 отступлений”)


Излюбленный размер – тоже входит в понятие интонации. Здесь наиболее простой пример – онегинская строфа. Реконструированный Пушкиным классический сонет, изменение способа рифмовки под рукой гения приобрел свободу, эластичность, емкость и навсегда остался в русской литературе, исключив возможность подражания. Сколь ни замечательной была пушкинская находка – ни один поэт после не писал онегинской строфой.

Всякое истинное произведение искусства – это открытие, новость, находка. Если бы Блок написал “Возмездие” онегинской строфой, стихи не прозвучали бы так, как они звучат сейчас. И читая, слушая “Возмездие”, мы вспоминали бы Пушкина, а не Блока.

Поэзия – как и любое искусство – не любит подражания.

“Идти за кем-нибудь – значит идти позади него” – эта старая формула вечна.

Значит, одно из требований – излюбленность размеров. Пушкин не был поэтом разнообразия. Семьдесят пять процентов его стихов написаны ямбом, а всего одна четверть – другими размерами. Из русских поэтов самый “разнообразный” поэт – Игорь Северянин.

Ямбы Пушкина – это вроде постоянного угла полета ракет (65°). Уверенные руки в возможности добычи новых и новых завоеваний в стихе. Пушкину виделись новые возможности традиционного ямба. Ямбические упражнения не были ни леностью, ни приверженностью к традиции, ни привычкой (легко входить в стих по трамплину ямба), ни боязнью нового.

Но все эти примеры мне нужны.

Блок:


И вздохнули духи, задремали ресницы,

Зашуршали тревожно шелка.

[Неточно цитируется стихотворение А.А.Блока (1880 – 1921) “В ресторане”. “И вздохнули духи, задремали ресницы, // Зашептали тревожно шелка”]


Это – звукоподражание? Отнюдь нет. Блок слишком тонкий поэт, чтобы заниматься звукоподражанием.

Пастернак:


Послепогромной областью почтовый поезд в Ромны

Сквозь вопли вьюги доблестно прокладывает путь.

Снаружи – вихря гарканье, огарков проблеск темный,

Мигают гайки жаркие, на рельсах пляшет ртуть.

[Пастернак Б. Л., “Лейтенант Шмидт”]


Тут и внутренняя рифма, и повтор, и использование аллитерации для поисков смысла. Этот вид поэтического мышления часто встречается у Пастернака – чаще у раннего, реже у позднего.

Маяковский “обнажал” этот прием:


где он,

бронзы звон

или гранита грань?

[Маяковский В. В. (1893 – 1930), “Сергею Есенину”]


“Вечернюю! Вечернюю! Вечернюю!

Италия! Германия! Австрия!”

И на площадь, мрачно очерченную чернью,

багровой крови пролилась струя!

[Маяковский В. В., “Война объявлена”.]


Третья особенность стихотворного почерка – аллитерация, у каждого поэта особенным образом выраженная. Организация звуковой опоры стиха – одна из главнейших задач поэта. Разные принципы могут быть положены в основу аллитераций.


Вечер. Взморье. Вздохи ветра.

Величавый возглас волн.

Близко буря. В берег бьется

Чуждый чарам черный челн.

[Бальмонт К. Д. (1867 – 1942), “Челн томленья”]


Здесь аллитерация обнажена, самодовлеюща, и стихов здесь нет.

Другое дело:


Суровый Дант не презирал сонета;

В нем жар любви Петрарка изливал,

Игру его любил творец Макбета;

Им скорбну мысль Камоэнс облекал.


И в наши дни пленяет он поэта.

Вордсворт его орудием избрал,

Когда вдали от суетного света

Природы он рисует идеал.

[Пушкин А. С. (1799 – 1837), “Сонет”]


Великолепная организация звуковых повторов характерна для Пушкина. Сразу видно, что Пушкин делает это не намеренно, а просто отбирает из тысячи подходящих слова, имеющие звуковую выразительность, звуковую пленительность.

Перечисление существительных, предельное использование синонимов – также характерно для строк Пастернака, для его интонации.

Я говорю известные вещи, банальности.

Ни Цветаева, ни Мандельштам, ни Ходасевич, ни Ахматова не использовали аллитераций таким образом, так же, как и Михаил Кузмин. Звуковая опора их строки и строфы подчинена законам, опять-таки найденным авторами и составляющим их “заявку на золото поэзии”, их вклад в историю русской поэзии.

Для Цветаевой (при использовании того же классического размера, того же ямба и хорея) характерен вопросительный тон, переход фразы на другую строку, лишение стихотворения его песенного начала, нагнетание тревожности, появление неожиданностей.

Неожиданности эти имеют книжное начало.

Цветаевский почерк мы узнаем очень легко.

Игорь Северянин (у которого стих не строится на аллитерациях, хотя звуковая сторона дела находится на очень большой высоте) чувствовал стихи очень тонко и так энергично использовал трехстопный хорей, что ни один поэт больше не решается написать стихотворение, пользуясь “северянинским” размером, ибо северянинские интонации неповторимы.


Это было у моря, где ажурная пена,

Где встречается редко городской экипаж…

Королева играла – в башне замка – Шопена,

И, внимая Шопену, полюбил ее паж.

[Северянин Игорь (Лотарев Игорь Васильевич; 1887 – 1941), “Это было у моря...”]


Некрасов использовал дактилическую рифму, глагольную рифму, ввел в русскую строку множество идиом и занял определенное, резко очерченное место в истории русской поэзии.

Существует ямб Пушкина

Тютчева
Лермонтова
Языкова
Баратынского
Блока
Бальмонта
Цветаевой
Ходасевича
Мандельштама
Пастернака.

Следующая особенность поэтической интонации – рифма. Характерная рифма Пушкина чисто “глазного” типа (“радость – младость”), что возмущало Алексея Константиновича Толстого, ратовавшего за рифму “слуховую”, основанную на повторе согласных звуков – гласная буква повторялась лишь на ударном слоге. Размышления по вопросам рифмы и по вопросам перевода, содержащиеся в письме А. К. Толстого, – материал очень интересный и для литературоведов, и для поэтов-практиков.

Очень продуманна рифма Блока. В тех случаях, когда содержание стихотворения очень значительно, Блок намеренно применял рифмы “второго сорта” – чтобы не отвлечь внимание читателя на второстепенный все же момент в стихотворении. (Этого никогда не делал – и принципиально не делал Маяковский, в стихе которого состав рифм мнемонического характера играет большую роль в создании стихотворения.)

Вот одно из самых лучших стихотворений Блока:


Рожденные в года глухие

Пути не помнят своего

Мы – дети страшных лет России –

Забыть не в силах ничего.

………………………………………..

И пусть над нашим смертным ложем

Взовьется с криком воронье, –

Те, кто достойней, Боже, Боже,

Да узрят Царствие Твое!


“глухие – России”, “своего – ничего”, “ложем – Боже”, “воронье – твое”.

К счастью, стихотворение не зависит только от рифмы. Новая, эффектная рифма только испортила бы это замечательное стихотворение.

Глагольная рифма Некрасова и мужская рифма Лермонтова – тоже элементы интонации.

Для чего приведены все эти примеры? Для того, чтобы показать, что при пользовании одним и тем же размером поэтическая интонация, особенности речи поэта сохраняются в полной мере.

Следующая особенность интонации – это метафора. Хотя метафоры, так же как и тема, относятся к вопросу стиля (более широкому, чем интонация), для поэтической строки привычной своеобразные метафоры служат опознавательным признаком. В понятие стиля входит привычный круг мыслей, разработка привычных тем, трактовка вопросов определенным образом.

Иронические интонации Гейне (в русском языке есть отличный перевод Блока, да и переводы Михайлова достаточны для того, чтобы эти интонации мы узнали у любого поэта в русской литературе).

Почему Тихонов, так хорошо начавший, не дал ничего большого как поэт. “Орда” и “Брага” вселяли большие надежды. Но уже крайне искусственная “Сами” показала, что поэт на ложной дороге.

Потому что “стимулятором” Тихонова, его духовным отцом был Киплинг. Происхождение и “Баллады о гвоздях”, и “Баллады о синем пакете” – литературное, киплинговское. Своего языка Тихонов не нашел. Отличный прозаик, он, и в прозе слепо следуя рецептам ленинградской школы 20-х годов, не смог показать себя как большой писатель.

От чужих интонаций Тихонов не избавился.

Каламбуры, каламбурная рифма, взятая Маяковским “поносить” у Саши Черного и Петра Потемкина [Черный Саша (Гликберг Александр Михайлович; 1880 – 1932) – русский поэт; Потемкин Петр Петрович (1886 – 1926) – русский поэт], – считается поэтической интонацией Маяковского.

Существует такая вещь, как архаизмы, которые тоже могут быть интонацией поэта (Клюев, например).

По части евангельской и церковной тематики Пастернак говорил, что это слишком значительный для любого поэта материал и что использование этого материала в плане богохульства, как это делал Маяковский, или в церковно-деревенском стиле, как делал Есенин, или обнаружение духовных соответствий и неожиданных соразмерностей с нашим временем – как делал Пастернак в своих евангельских стихах, – все это в смысле художественном однозначно. Ни один поэт не может пройти мимо этих вопросов – один богохульничает, другой славословит, третий пытается разобраться в сути дела.

Балладный склад Жуковского.

Балладные интонации.

Былинный стих.


Расстановку слов в строке (и в строфе) как поэтической единице диктует ритмическое своеобразие. Вот это ритмическое своеобразие тесно связано с понятием поэтической интонации. Но это – не одно и то же. Поэтическая интонация – понятие шире, чем ритменное своеобразие.

Свое особенное, излюбленное применение одного или нескольких способов стихотворной речи также составляет признак поэтической интонации.

Такая штука, как моноритм, хотя и может быть признаком поэтической интонации, как у Апухтина:


Когда будете, дети, студентами,

Не ломайте голов над моментами,

Над Гамлéтами, Лирами, Кентами

[“Когда будете, дети, студентами...” – Апухтин А. Н. (1840 или 1841 – 1893). Из шуточных стихотворений]


Всякому ясно, что это – искусственность, что это “малая поэзия”.

Очевидно, что и культурный багаж поэта сказывается на интонации. Одни, как Пушкин, хотят в своих стихах быть с веком наравне, а другие, как Твардовский, считают – излишняя “интеллигентность” не нужна советскому читателю, ибо мешает общедоступности.


Каждый поэт знает язык по-своему. Часто не очень твердо поэт владел пунктуацией (Есенин), располагая в любимом определенном порядке существительные, прилагательные. Небольшую нетвердость в правилах русской речи он вносит (в стихи): привычка поставить существительное раньше прилагательного или, наоборот, привычка к инверсии...

Любимое применение географических названий, гиперболизация, наконец, рифмовка,


Офиалчен и олилчен озерзамок Мирры Лохвицкой –


вот интонация Северянина [Северянин И., “Поэзоконцерт”].


Что такое плагиат:


Заимствование?
Реминисценция?
Влияние?
Чем карается присвоение интонации?

Использование чужих находок?

Поэзия не склад вторсырья.

Поэзия – находка.

Жизнь – бесконечна.


Может быть, нигде так не ясна, не ярка поэтическая интонация, как в переводах Пастернака, которые точны и в то же время – это сам автор, “монстр” и уникум, единственный и неповторимый.

Бунин и его “Песнь о Гайавате”.

Дело не только в применяемом размере, и ритме, а в расположении слов, в привязанности поэта к определенным словосочетаниям.


Интонация – вопрос формы.

Тематика – не интонация.


Каждому поэту хочется ввести в строку большое (по количеству слогов) слово.
Излюбленная расстановка слов, любимая инверсия, ставшая собственностью, отличительным клеймом поэта.

Гейневские глагольные рифмы, ямбы...

Есть поэты с интонацией из третьих рук, напр<имер>, Юнна Мориц, Иван Харабаров. Первая черпает у Тихонова, а второй – у Мартынова. И Тихонов, и Мартынов не оригинальные поэты.

Андрей Вознесенский – поэт, живущий по чужому паспорту.

Я горячо присоединяюсь к Твардовскому. Издайте, издайте наконец Мандельштама, Цветаеву, Ходасевича, Кузмина, Гумилева, Белого, Волошина и Клюева – все, что было запрещено, скрыто от нашей молодежи. Откройте сокровища русской поэзии нашей молодежи. И тогда станет невозможным чтение Вознесенского и еще ряда поэтов, мнимых новаторов, а по существу очковтирателей, вроде Сапгира [Сапгир Генрих Вениаминович (г. р. 1928) – русский поэт].

То, что распространяется (Сапгиром), ходит в рукописи по рукам, – это плагиат, подражание Чичерину [Чичерин Алексей Николаевич (1889 – 1960) – русский поэт]. Он еще жив.

Излюбленная расстановка слов в строке, в строфе...

Любимые размеры, а самое главное – характерные ритмы, несущие вместе обновление размерам.

Интонация – это не круг излюбленных тем, привычных мыслей, доказательств.

Интонация – способ говорить, убеждать.

Интонация – это применение существительных.

Музыка рифмы Лермонтова, напряженный ритм “Мцыри” – делают неповторимой, невозможной к повторению лермонтовскую интонацию.

Всякий разберется в некрасовской интонации с ее дактилической рифмой –


От ликующих, праздно болтающих...


Интонация – вопрос формы, вопрос расстановки слов, мелодии поэтической фразы, достигаемой применением привычных размеров.

Тютчевские ямбы – поэт всегда главную строку поставит в окончание стихотворения (то же у Кузмина, Цветаевой).

В отличие от многих, я не считаю, что Тургенев испортил Тютчева, исправляя его

Интонация не система образов поэта Но система образов входит в интонацию.

Не круг мыслей, не убеждения, не его “мораль”.

Найденное поэту очень дорого, да с ним нельзя и расстаться.

Пастернак, уходя от сложной рифмы к простой, сохранил все своеобразие интонации.

Вот ямбы из “Фауста” – никто не скажет, что это – не Пастернак.

………………………………………………………………………………………………

Чужая интонация – род плагиата.

Интонация Павла Васильева вошла в русскую поэзию, но именно поэтому стихи Цыбина туда не войдут.

Поэзия – дело серьезное, это не ремесло, а судьба. Пока в строках не выступит живая кровь – поэта еще нет, есть только версификатор.

Поэзия переживает не небывалый расцвет, а небывалый интерес. Никогда Политехнический музей не собирал столько людей, сколько собирал на выступлениях Евтушенко.

Этот интерес – залог новых побед, новых небывалых рубежей.

Но чтобы лучших из поэтической молодежи избавить скорее от чужой интонации – надо издавать этих поэтов, показать народу их стихи.

Это защитит наших читателей от лженоваторства, откроет дороги действительно самобытным талантам.

Вот потому-то поэты и читают свои стихи всегда лучше, чем актеры, – потому что они владеют своей интонацией и не осваивают чужую.


Произведение искусства всегда новость, открытие, находка.

Каждый поэт разговаривает с читателем на своем языке...

Это – и материал новый, поэт говорит и мысли новые.

И то, что называется поэтической интонацией.


Герои, скитальцы морей, альбатросы


Гумилев? (“А вы, королевские псы флибустьеры”, и т.д.) Нет, это – Кириллов [Кириллов Владимир Тимофеевич (1890 – 1943) – русский поэт] – один из поэтов “Кузницы”.


Во вторник всегда примитивны влеченья эстетов,

Во вторник объятья обильные спорят с дождем,

По вторникам чуткие дамы не носят корсетов…

И страсти во вторник не скажет никто “Подождем!”


Игорь Северянин? Нет, это Сергей Алымов [Алымов Сергей Яковлевич (1892 – 1948) – русский поэт], тот самый поэт, который считался автором партизанской песни “По долинам и по взгорьям”. Это его “Киоск нежности” – книжка, вышедшая в 1920 году во Владивостоке.

Поэтическая интонация – это паспорт поэта.

А с кем можно спутать Есенина? Ни с кем. Разве только в ранних стихах есть интонации Николая Клюева, но уже с “Кипятковой вязи” – все свое.

В поэзии нет взаимообогащения.

Подражание – это неудача.

Реминисценция – недосмотр.

Плагиат – это кража.

Чужая интонация – беда, от которой надо избавляться.

А как быть с поэтической интонацией, взятой большим талантом у меньшего?

Анненский – Пастернак.

Последние стихи Маяковского из ненапечатанных – сущий Пастернак.


Наше литературоведение недостаточно разработало этот кардинальный вопрос поэтики. Определение поэтической интонации ведется критиками чисто эмпирически, на слух, – но эти звуковые сочетания возможно перевести на язык логики, дать определение поэтической интонации. Этот разговор для поэта был бы гораздо важней, чем стенограммы совещаний о взаимодействии “муз”.


<1963 – 1964>




оставить комментарий
страница1/5
Дата16.10.2011
Размер1,75 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх