Дабижа Поздний «стиль» icon

Дабижа Поздний «стиль»


Смотрите также:
Программа по дисциплине «Стилистика»...
Лекция 7-2010
Стиль
Вопросы к вступительному экзамену по специальности...
1. Стили современного русского литературного языка. Разговорный стиль...
Языковые особенности научного стиля...
«Научный стиль»...
Интеллигенция
Вопрос 25. Сложение и развитие романской архитектуры в Западной Европе...
«культура речи делового человека»...
План-конспект урока по технологии Тема урока: «Твой стиль. Подбор прически по овалу лица»...
Основной образовательной программы подготовки выпускника по специальности 350400 связи с...



Загрузка...
скачать
О. Е. Дабижа

Поздний «стиль» особняков Р. Ф. Мельцера в Петербурге

Центральное место в творчестве видного представителя петербургского модерна Романа Федоровича (Роберта-Фридриха) Мельцера (1860–1943) занимает область частного жилого строительства. Несмотря на то, что наследие зодчего в этом жанре в целом невелико, построенные по его проектам особняки стали заметным явлением в архитектуре Петербурга начала XX века.

Творческие взгляды архитектора 1900–1910-х годов претерпели эволюцию от неоромантизма Нового стиля, что нашло отражение в проектах собственного дома-дачи (1904) и особняка Э. Г. Фолленвейдера (1904) на Каменном острове, до неоклассицизма в произведениях заключительной фазы работы зодчего в России. Смена стилевых ориентиров повлекла за собой переосмысление выразительных средств, декоративных приемов, а также образного содержания индивидуального жилого дома: легендарно-таинственной облик особняков на Каменном острове сменил торжественно-строгий образ домов аристократов. Два хронологически последовательных этапа в творчестве Мельцера позволяет объединить постройки мастера, принадлежащие жанру частного жилого строительства, в две группы, каждая из которых может быть рассмотрена в отдельности. Благодаря работам В. А. Витязевой1 неоромантические произведения Мельцера на Каменном острове получили некоторое научное освещение, в то время как особняки следующего периода, представляющие бесспорный интерес с точки зрения анализа стиля, изучены мало. В связи с этим, здесь речь пойдет о трех особняках, которые образуют вторую группу, отмеченную влиянием неоклассики и отчасти рационализма.

В 1908–1910 годах2 Мельцер исполнил заказ на постройку особняка для представителя древнего дворянского рода, генерал-адъютанта императора Николая II, князя Виктора Сергеевича Кочубея (Фурштатская ул., 24). Пространственно-планировочное решение дома в значительной степени определилось рамками участка, южной стороной выходящего на Фурштатскую улицу. Жилые и служебные корпуса были размещены по периметру прямоугольного участка, с фонтаном и клумбой в центре. Такая компактная застройка позволила максимально использовать площадь дорогостоящего места в одном из фешенебельных районов Петербурга.

При разработке лицевого фасада особняка архитектор обратился к традиционно классической трехчастной схеме, где главному ризалиту подчинены два боковых. Центральный ризалит — композиционная ось фасада — вверху завершается полуфронтоном, с тимпаном декоративно оформленным монохромными рельефами из венков и гирлянд3. Лопатки, фланкирующие главный ризалит с двух сторон и имеющие небольшое расширение к низу, акцентируют центр фасадной композиции и придают ему видимую устойчивость и репрезентативность. Боковые ризалиты выделены невысокими аттиками с орнаментальным декоративным оформлением во фризах. Все три ризалита объединены парапетом из металлической решетки, рисунок которой повторен в мотиве ограждения балкона и ворот. Декоративный строй больших чугунных ворот, расположенных в правом ризалите, дополнен массивным фонарем в центре арочного свода. Облицовка здания светлой плиткой (в нижнем ярусе; в арочном пролете — глазурованной) создает выразительный образ особняка потомственного дворянина.

На первый взгляд композиция фасада особняка Кочубея кажется симметричной, однако — это иллюзия, которая исчезает при более пристальном его рассмотрении. Боковые ризалиты неодинаковы по ширине: правый уже левого, но за счет расширения прилегающей к правому ризалиту участка стены фасада, и сужения простенка, смежного с левым ризалитом, центральный оказывается посередине, чем и достигается равновесие композиции. Взяв за основу трехчастную систему компоновки фасада, архитектор творчески переработал традиционную схему со строгой симметрией. Приемы классицизма здесь были словно пропущены сквозь призму современного мышления и получили живую интерпретацию. Это усиливается разнообразием вариантов форм и размеров окон с лучковыми завершениями. Стремясь преодолеть ограниченность фасадной композиции, в правом ризалите зодчий поместил арочный въездной пролет, который обозначил развитие пространства вглубь участка, но вследствие кривизны проезда внутренний двор оказался невидимым со стороны улицы. Декоративному облику лицевого фасада особняка противопоставлен дворовый, несмотря на минимальные выразительные средства, трактованный по-своему оригинально. Ядром композиции здесь служит выступающий цилиндрический объем, в котором помещен вход, в форме напоминающей портал4. «Портал» ведет в просторный, с высокими сводами вестибюль, который освещается большими арочными окнами с мелкой расстекловкой. Он служит импульсом композиционного развития планировки внутреннего пространства особняка. Перпендикулярно к нему, по двум линиям, разделенным узким коридором, спланированы помещения, выходящие окнами на улицу и во двор. Лестничные марши, идущие от вестибюля в противоположные стороны, соединяются с открытой галереей. Площадка галереи (подобно вестибюлю внизу) подчиняет себе планировочную композицию парадных княжеских апартаментов второго этажа лицевого корпуса особняка. Большая столовая, зал, кабинет и другие помещения ориентированы на главный фасад, т. е. в южную сторону и, следовательно, имеют хорошее естественное освещение, улучшенное большими оконными проемами. Более камерные помещения — малая столовая, сервизная, учебная комната и другие сосредоточены в северной части главного корпуса и окнами обращены во двор. В планировочной схеме третьего этажа сохранен тот же принцип ориентации комнат по двум сторонам света.

Дворовые флигели предназначались для прислуги и хозяйственных нужд. Служебные корпуса соединялись с главным коридорами и лестничными переходами, и каждый имел отдельный вход. Развитая система сообщаемости помещений в особняке Кочубея свидетельствует о практическом воплощении принципов удобства и целесообразности в архитектуре начала XX века.

Декоративному оформлению лицевого фасада соответствовало исполнение в том же, классицистическом духе, убранство парадных апартаментов. До настоящего времени сохранилась великолепная отделка Белого зала. Торжественность его облика подчеркнута значительными размерами (это самое большое помещение особняка), укрупненными окнами и нарядным лепным декором. Со стороны коридора в зал ведет арочный проем эллиптической формы, в который встроены остекленные двери. Такой же проем соединяет зал с расположенной рядом гостиной, благодаря чему происходит как бы размывание структурных границ плана и пространство может восприниматься как единое целое. На стене, противоположной от арочного свода, смежного с гостиной, помещено большое зеркало, форма которого так же повторяет очертания эллиптической арки, только меньшего размера. Такая арка, присутствуя в интерьере Белого зала в нескольких вариантах, служит своеобразным лейтмотивом, объединяющим всю композицию. Арочные построения декорированы в классицистической стилистике, развивающей мотив убранства главного фасада. Утраченная мебель для зала в стиле Людовика XVI была изготовлена на фабрике «Ф. Мельцер»5.

Если при отделке Белого зала были использованы традиционно-академические приемы художественного оформления, то в столовой, можно увидеть признаки отделки, созвучные зрелому модерну. Дубовая обшивка стенных панелей и потолка, полированные двери, декоративный наличник оконного проема, камин, украшенный изразцами — черты ставшие характерными для творческого метода Мельцера.

В бывшем кабинете князя, расположенном на той же линии парадных апартаментов сохранились напольное зеркало и пятирожковая бронзовая люстра. Строгую деловую атмосферу просторного помещения дополняла выразительность текстуры натурального полированного дуба, которым обработаны стенные панели и двери. В стену вмонтирован книжный шкаф, свидетельствующий о рациональных приемах в оформлении интерьера. Для удобства сообщения с другими комнатами архитектор спланировал в кабинете три дверных проема: один из них обращен на площадку галереи второго этажа, а два других расположены по оси смежных помещений, образуя анфиладу. Стремясь преодолеть инертность планировочных структур, зодчий связал анфиладу, с помещениями княжеской половины второго и третьего этажей. Это определило целесообразную взаимосвязь пространств.

Кроме упомянутых интерьеров, в особняке почти полностью сохранилась дубовая отделка вестибюля, исполненная в сдержанном характере рационального модерна, и в некоторых комнатах — изразцовые печи, камины и зеркала.

Особняк Кочубея является блестящим примером зрелого модерна неоклассической линии, органично соединяющим в себе ретроспективные приемы композиции, объемно-пространственного решения и декора с новейшими рационалистическими находками. В настоящее время памятник, стоящий под охраной государства, подвергается разрушению и нуждается в проведении реставрационных работ.

В период строительства особняка Кочубея Мельцер спроектировал трехэтажный жилой дом для лесопромышленника Василия Эммануиловича Бранта на Петербургской стороне (ул. Куйбышева, 2–4). Возведенный в 1909–1910 годах6, он так же отражает неоклассическую ориентацию в архитектуре начала XX века. Преодолевая традицию застройки участка по «красной линии» архитектор приблизил композицию здания к живописной. Западную часть особняка он отодвинул вглубь участка, освободив небольшое пространство для сада. Возможно, стремление к свободной планировочной схеме было соотнесено с объемно-пространственным решением особняка М. Ф. Кшесинской, построенного несколькими годами ранее А. И. фон Гогеном и расположенного на смежном участке. В композиции башнеобразного выступа с въездом во двор Мельцер употребил близкий к примененному в особняка Кочубея прием оформления ризалита, который в данном случае был смещен в правую часть здания. Декоративное панно «Рождение Венеры»7, вписанное в аттик, повышает художественную выразительность фасада здания. Однако композиционное оформление главного ризалита отражает строгую регламентированную схему: оконные проемы и большая полуциркульная арка отвечают принципу симметрии. Форма арки с воротами и подвесным фонарем, так же была использована зодчим в композиции лицевого фасада особняка Кочубея, однако в доме Бранта арочный проем имеет более пышное декоративное убранство в виде ламбрекенов из симметрично спадающих гирлянд и растительной орнаментики. Оно выполнено из кованного металла и размещено в створках ворот. От въездной арки открывается перспектива внутреннего двора. Слева расположен парадный вход, перекрытый сводчатым стеклянным навесом. Далее двор превращается в длинный коридор, образуемый восточной стороной особняка и высоким брандмауэром смежного дома. Таким образом, идея арочного пролета, соединяющего улицу и двор, здесь получила совершенно иное воплощение, нежели в особняке Кочубея.

Пространство двора имеет бронзовое декоративное оформление, полное символического смысла. В плоскость стены вставлен небольшой, медальон с лошадьми, а также панно, исполненное в технике высокого рельефа, изображающее архангела Михаила, вооруженного щитом и мечом, побеждающего дьявола. Напротив главного входа в полуциркульную нишу встроен большой горельеф, напоминающий по манере исполнения произведения эпохи итальянского Возрождения и, по всей вероятности, воспроизводящий аллегорию гостеприимства в образе прекрасной девушки, приглашающей к себе в дом молодого мужчину. Его дорожный костюм, шляпа с широкими полями, а также фигура слуги, удерживающего за узду лошадь своего господина, указывает на то, что изображенный — путник. Надпись на рельефе приглашает посетить дом с фонтаном (фонтан с мраморным бассейном действительно находился в Зимнем саду особняка8). Над остекленным навесом вставлен еще один медальон — гексограмма — звезда Давида. В ровную поверхность глухой стены, удаляющийся в глубь двора (где, скорее всего, располагались конюшни), сверху вкомпонованы две пары медальонных изображений лошадей, запряженных в колесницы, и наездников, трактованных в античной манере. Архитектурная композиция в виде стилизованного портика, обрамляющего нишу, находится в перспективе двора-коридора справа, она несколько диссонирует с западной стеной особняка, которая лишена декоративных элементов и имеет отчетливое функциональное выражение. Полуцилиндрический и трехгранный выступы, а также разнообразные очертания свободно скомпонованных окон говорят о рациональном подходе в формировании пространственно-планировочных структур.

Западный фасад здания, соприкасающийся с участком Кшесинской, представлял симметричную композицию. Статика лицевого фасада, с ритмичным расположением окон на плоскости стены нарушается полуцилиндрическим выступом, который фланкируют полуколонны. Над ним устроен небольшой балкон, украшенный чугунной решеткой со стилизованной женской маской. Интересно, что этот объем вкомпонован в срезанный стык стен главного фасада и западной части особняка так, что происходит незаметное сочленение плоскостей здания. Этот прием объемно-пространственной композиции архитектор использовал дважды, расположив выступающие объемы полуцилиндров на западной стене дома симметрично.

Важным средством выразительности особняка Бранта является светлая облицовка крупной керамической плиткой, на фоне которой происходит как бы акцентировка архитектурных элементов (оконных проемов и арочного свода), их ритмические построения выступают на передний план. Кроме того, облицовка здания светлой плиткой (так же, как и в особняке Кочубея) сыграла определяющую роль в оформлении строго и представительного облика особняка зажиточного буржуа.

Декоративное убранство внутренней среды особняка наряду с приемами модерна содержит и ретроспективную составляющую, при заметном преобладании последней. Особенно показателен вестибюль, в декоре которого применена целая гамма традиционных элементов. Широкая беломраморная лестница с резными украшениями в перилах, лепные фризы на стенах, с характерными классицистическими мотивами, кессонированное обрамление потолка, большая бронзовая люстра с хрустальными подвесками, по форме напоминающая перевернутый купол, колонны со стилизованным ордером — все это пронизано духом неоклассики.

Украшающий вестибюль барельеф, исполненный в подражании античной манере, представляет аллегорическое изображение четырех возрастов человека, где младенец олицетворяет детство, влюбленные — юность, воин в доспехах — зрелый возраст, а бородатый мужчина — старость. Птица символизирует душу человека, а фигура женщины, в одной руке держащей факел, а в другой — песочные часы, персонифицирует смерть, что в совокупности означает скоротечность земной жизни и неизбежность кончины9. Наддверные рельефы, воспроизводят образы античных богов торговли и плодородия — Меркурия и Деметры. Они выполняют не только художественную роль в создании образа вестибюля, но и продолжают, намеченный еще в наружном облике особняка, символико-аллегорический изобразительный ряд.

Несколько вытянутый вглубь участка план здания определил особенности организации его внутреннего пространства. Чтобы сократить монотонную протяженность коридорных переходов от вестибюля архитектор обратился к приему поэтапного соединения этажей особняка. Посредствам парадной лестницы организуется сообщение между вестибюлем и вторым этажом, а трехмаршевая лестница, ведущая на верхний этаж, несколько сдвинута вглубь особняка и предваряется просторным холлом.

Холл и лестница, отделанные дубом, представляют собой великолепный образец интерьерного дизайна в стиле модернизированной неоклассики. Лестничное пространство освещают три витража, выполненные в технике росписи по стеклу, которое воспроизводит классицистические мотивы гирлянд, перевязанных лентами. Декоративный строй симметрично выверенных витражных изображений дополняют большие вазы, стоящие на тумбах в начале и в конце лестничных маршей. Изысканный интерьер дубовой лестницы венчает оригинальной конструкции светильник, вмонтированный в деревянный потолок. Его граненая каркасная основа заполнена вставками из рифленого стекла и украшена цветным орнаментированным поясом.

Таким образом, особняка В. Э. Бранта демонстрирует своего рода взаимодействие нескольких стилистических направлений в архитектуре начала XX века. Наиболее ощутимой здесь стала привязанность к классическому наследию, которая выразилась в ясности, выверенности и пропорциональности композиционных построений, а также в наборе основных декоративных сюжетов. Рационализм модерна проявился в свободной планировке и конструктивной осязаемости архитектурных масс. Наконец, влияние иррациональной эстетики символизма можно усмотреть в сложном аллегорическом языке рельефных изображений.

Дворец великого князя Михаила Александровича (Английская наб., 54 / Галерная ул., 55, 1912–1913)10 — последняя работа архитектора в жанре частного жилого строительства в петербургский период творчества, в которой наиболее последовательно отразились черты неоклассицизма. Проект дворца, исполненный Мельцером, представлял собой перестройку и расширение ранее стоящего на этом месте особняка князя А. С. Меншикова, построенного архитектором К. К. Рахау в 70-е годы XIX века11.

Плотная застройка домов по «красной линии» обусловила фронтальное расположение здания, с компоновкой жилых флигелей вглубь участка. Импозантный и торжественный образ дворца во многом определился выбором отделочных материалов. Нижний ярус фасада имеет гранитную облицовку, имитирующую руст, а второй и третий этажи отделаны крупной керамической плиткой светлого тона. Композиционное построение фасадной плоскости основано на традиционном принципе трехчастности. Центральная ось, выделенная балконом и арочным обрамлением окна второго этажа, обозначена формально и не является доминирующей. Боковые части фасада имеют более выраженную акцентировку: они решены в виде симметрично выступающих эркеров, над которыми устроены балконы, декоративно оформленные решеткой. Возвышающиеся с двух сторон аттики, соединенные между собой лентой орнаментированной чугунной решетки, создают впечатление некоторой приземистости и утяжеленности средней части фасадной стены. Это ощущение усиливается обильным декоративным убранством эркеров-выступов. Размеренный ритм оконных проемов создает впечатление монотонности. Пропорции и трактовка декора характеризует фасад дворца как тривиальную интерпретацию классических форм и канонов. Вместе с тем, образное содержание дворца, безусловно, сложилось под влиянием классицистического ансамбля Английской набережной, и определялось желанием архитектора органично включить свое произведение в историческую застройку. Для примера сравним дворец Михаила Александровича с расположенным рядом особняком Я. А. Потемкина (дом № 52), построенным в стиле классицизм. Даже при самом беглом сопоставлении зданий обнаруживается ряд сходных композиционных приемов: нижние ярусы обработаны рустом, в центре фасадов расположены балконы, поддерживаемые кронштейнами, входы размещены в их правых крыльях.

Дворовые корпуса, сгруппированные в форме коре, образуют замкнутое пространство, разрываемое длинным арочным проездом, облицованным светлой керамической глазурованной плиткой и некогда освещавшимся двумя подвесными фонарями. Удачно найденная форма пролета и облицовка плиткой, усиливающей отражение электрического освещения, впервые была применена архитектором в особняке Кочубея, а затем в видоизмененном варианте повторена в проекте особняка Бранта. Арочный «коридор» соединяет первый двор со вторым, выходящим на Галерную улицу. Сложная взаимосвязь частей здания, скорее всего, возникла из-за невозможности перепланировки вестибюля.

Если наружный облик дворца Михаила Александровича являет собой пример ретроспективной стилизации, то его внутренняя планировка отчасти выражает стремление к рационализму. Производя перестройку дома, вероятно по желанию заказчиков, Мельцер оставил прежнюю отделку вестибюля, парадной лестницы и светового стеклянного потолка над пространством лестничного марша, о чем говорит весьма колоритный рокайльный декор в лепных украшениях падуг и потолка. Кроме того, из прежних интерьеров сохранилось убранство танцевального зала с мраморными колоннами, пластическими изваяниями и лепным декором в стиле рококо. С таким декоративным оформлением сильно контрастируют, сохранившиеся фрагменты интерьеров в духе рационального модерна. Деревянная обработка стенных панелей, дверных проемов, потолка, камин с высоким трапецеобразным завершением, а также традиционные по формам, бронзовые с хрусталем люстры и бра — узнаваемые приемы интерьерного дизайна Мельцера.

Дворец великого князя Михаила Александровича знаменовал отход в творчестве архитектора от традиционной дворцовой системы. Стремление к компактной планировке, незначительные размеры здания и сдержанность декоративного оформления приблизили его к типу богатого особняка. Нормативные планировочные приемы здесь уступили место рационалистическим тенденциям в развитии архитектуры. Красноречивым примером воплощения во дворце принципов удобства и целесообразности может служить пространство вспомогательной лестницы, объединяющей все этажи здания. Лестничная клетка с лифтовой шахтой напоминает секционную планировочную структуру доходных домов, при которой помещения группируются на лестничной площадке каждого этажа.

Обратившись ко второму, позднему циклу произведений Р. Ф. Мельцера в жанре частного жилого строительства, становится очевидным нарастание в них неоклассических тенденций, нередко сопряженных с рационалистическими приемами модерна. Прогрессирующие симпатии к варианту модернизированной неоклассики (о чем свидетельствуют и другие проекты) говорят о стремлении зодчего органично включить свои произведения в градостроительную среду Петербурга — хранителя классического архитектурного наследия.

В период строительства рассмотренных особняков происходило сложение индивидуального стиля мастера, выразившегося в устойчивой системе конструктивных и композиционных приемов, излюбленном наборе декоративных элементов и характерной образности произведений этого жанра. Особняки, построенные по проектам Мельцера, обладают высоким художественным уровнем, культурой форм и безукоризненным качеством технического исполнения. Однако, они не равнозначны по своим достоинствам. Наиболее интересным и стилистически цельным архитектурным сооружением является особняк В. С. Кочубея, который с большой уверенностью можно причислить к выдающимся достижениям архитектуры Петербурга эпохи модерна.

1 Витязева В. А. Каменный остров. Л., 1975; Невские осрова: Елагин, Крестовский, каменный. Л., 1986; Каменный остров. Архитектурно-парковый ансамбль XVIII — начала XX века. Л., 1991.

2 Архитекторы-строители Санкт-Петербурга середины XIX — начала XX века. Справочник / Под общей редакцией Б. М. Кирикова. СПб., 1996. С. 212.

3 См.: Фролов В. А. Майолика: цвет и жизнь // Музей и город. Российский журнал искусств. СПб., 1993. С. 89.

4 Сразу же после постройки особняка по проекту Мельцера в центральной части лицевого фасада был сделан парадный вход с металлическим козырьком (ЦГИА СПб. Ф. 1265. Оп. 1. Д. 91. Л. 194).

5 Там же. Д. 108. Л. 191.

6 Архитекторы-строители Санкт-Петербурга середины XIX — начала XX века. Справочник / Под общ. Ред. Б. М. Кирикова. СПб., 1996. С. 212.

7 См.: Фролов В. А. Майолика: цвет и жизнь. С. 89.

8 ЦГИА СПб. Ф. 1265. Оп. 1. Д. 108. Л. 68. Приношу благодарность профессору А. Н. Немилову за помощь в расшифровке и переводе надписи на панно.

9 Холл Дж. Словарь сюжетов и символов в искусстве / Пер. с англ. А. Е. Майкапара. М., 1996. С. 135.

10 В справочнике «Архитекторы-строители Санкт-Петербурга середины XIX — начала XX века» ошибочно указан датой начала строительства 1910 г. (с. 212). По свидетельству же самого архитектора «<...> приступая к работам 12 сентября 1912 г. я не имел не только разработанного проекта, но даже чертежей, соответствующих натуре <...>» (РГИА. Ф. 482. Оп. 3. 230/2850. Д. 50. Л. 22). Вместе с тем, из переписки управляющего делами великого князя Н. А. Врангеля с начальником Главного управления уделов есть основания считать, что работы на участке начались в конце лета 1911 г. (Там же. Ф. 515. Оп. 76. Д. 416. Л. 1).

11 Зодчий. 1874. № 5. С. 71.




Скачать 153,59 Kb.
оставить комментарий
Дата16.10.2011
Размер153,59 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх