В. П. Кохановский Ростов-на-Дону «Феникс» icon

В. П. Кохановский Ростов-на-Дону «Феникс»


1 чел. помогло.
Смотрите также:
Кохановский;В. П. Философия для средних специальных учебных заведений;[Текст] Учеб пособие В. П...
Учебники и учебные пособия». Ростов-на-Дону: «Феникс»...
Кохановский В. П., Золотухина Е. В., Лешкевич Т. Г., Фатхи Т. Б...
Философия для аспирантов. Кохановский В. П., Золотухина Е. В., Лешкевич Т. Г., Фатхи Т. Б...
Www i-u. Ru
Ростов-на-дону...
Монография / Под общ ред. М. А. Поваляевой. Серия «Учебники, учебные посо­бия*...
Справочник современного ландшафтного дизайнера Ростов-на-Дону «Феникс» 2005 к 71(035. 3)...
Основы политологии: Курс лекций. 2-е изд., доп. Ростов на/Дону.: Феникс, 1999. 573 с...
Кр вуз фпт
Учебное пособие Ростов-на-Дону «феникс» 199 7 ббк ю952 Л64 удк 615. 856 (071)...
Книга на сайте...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23
вернуться в начало
скачать
Философия Нового времени охватывает период XVI— XVIII вв. Это время становления и оформления естествен­ных наук, отпочковавшихся от философии. Физика, хи­мия, астрономия, математика, механика превращаются в самостоятельные науки. Однако остается проблемой вы­работка общенаучных методов познания, возникает необ­ходимость обобщения и систематизации данных есте­ственных наук. Отсюда возникают новые задачи и приоритеты в философии Нового времени.

В центре внимания новой философии — теория позна­ния, отработка методов истинного знания для всех наук. Если специальные «частные» науки открывают законы природы, то философия призвана обнаружить законы мышления, действующие во всех областях знания. Этим занимаются такие известные мыслители, как Френсис Бэкон, Томас Гоббс, Рене Декарт, Джон Локк, Бенедикт Спиноза, Готфрид Вильгельм Лейбниц (XVII в.). Они ищут законы разума, возможности которого представля­ются безграничными. Однако разум в реальной жизни «за­туманен», «затемнен» некими ложными представлениями и понятиями — «идолами» (Бэкон). Возникает идея «чи­стого разума», т. е. свободного от «идолов», который про­никает в сущность явлений. Активно ищут истинный, главный метод познания, который приведет к истине веч­ной, полной, абсолютной, признанной всеми людьми. Основой нового метода считают чувственный опыт, вы­двигая идею сверхзначимости эмпирического индуктив­ного знания (Бэкон, Гоббс, Локк), или интеллект, дающий логическое, дедуктивно-математическое знание, не сводя­щееся к человеческому опыту (Декарт, Мальбранш, Спи­ноза).

В любом случае, торжествуют рационализм и методы аналитического порядка, применяемые ко всем областям реальности. «Всерасчленяющий» и «всеанатомирующий» анализ (Ф. Энгельс), давший большой эффект (прежде всего в механике и математике), провозглашается основой

36

научного знания. Такое направление в современной мето­дологии обычно называют «механицизм» и «метафизич­ность». В философии Нового времени появляется ряд спе­цифических проблем и установок:

— полная секуляризация науки. Синтез науки с рели­гией, веры с разумом — невозможен. Никакие авторитеты не признаются, кроме авторитета самого разума (Т Гоббс);

— выдвижение науки в ранг важнейшего занятия чело­вечества. Именно она способна обогатить человечество, избавить его от бед и страданий, поднять общество на новый этап развития, обеспечить общественный прогресс (Ф. Бэкон);

— развитие наук и конечное подчинение человеком природы возможно тогда, когда будет сформирован глав­ный метод мышления, метод «чистого» разума, способный действовать во всех науках. (Р. Декарт). Теория познания становится центром философии Нового времени.

Проблема научного метода и шире — проблемы позна­ния — всегда находились в центре внимания философии Нового времени. Нельзя познавать Бога, природу, челове­ка, общество, не выяснив прежде, каковы законы позна­ющего Разума. В отличие от других наук философия дол­жна изучать именно мышление человека и его законы. Она должна найти такой метод, который применим ко всем наукам. Мыслители XVII—XVIII вв. неоднократно фиксировали внимание на том, что знаний (теорий, гипо­тез, осмысленных фактов в науке) много, а метод, кото­рым можно получить и проверить истинность знания, не разработан. Надо найти истинный метод науки, найти те первопринципы Ума, с которых начинается построение истинной философии, а затем и всех других наук.

При поисках нового «суперметода» и произошло раз­деление философов на сторонников эмпиризма («эмпи-рио» — опыт) и рационализма («рацио» — ум). Эмпирики (Ф. Бэкон, Т. Гоббс, Дж. Локк и др.) считали, что един­ственный источник знания — это опыт, который связан с чувственностью, ощущениями, восприятиями, представ­лениями. Содержание всех знаний человека или челове­чества в конечном счете сводится к опыту. «Нет ничего в познании, чего ранее не содержалось бы в ощущениях» —

37

таков девиз эмпириков-сенсуалистов («сене» — чувство,
ощущение). В душе и разуме человека нет никаких врож­
денных знаний, представлений или идей. Душа и ум че­
ловека первоначально чисты, как вощеная табличка (tabula
rasa — чистая доска), а уже ощущения, восприятия «пи­
шут» на этой табличке свои «письмена». Поскольку ощу­
щения могут обмануть, мы их проверяем посредством эк­
сперимента, который корректирует данные органов
чувств. Знание должно идти от частного, опытного (экс­
периментального) к обобщениям и выдвижению теорий.
Это — индуктивный метод движения ума, наряду с экспе­
риментом он и есть истинный метод философии и всех
наук.

Рационалисты (Р. Декарт, Б. Спиноза, Г. Лейбниц и др.) считали, что опыт, основанный на ощущениях человека, не может быть основой общенаучного метода. Восприятия и ощущения иллюзорны. Мы можем ощущать то, чего нет (например, боль в потерянной конечности), и можем не ощущать некоторые звуки, цвета и прочее. Опытные дан­ные, как и данные экспериментов, всегда сомнительны.

Зато в самом Разуме, в самой нашей душе есть интуи­тивно ясные и отчетливые идеи. Главное то, что человек, несомненно, мыслит. Это основная, интуитивная (вне-опытная) идея такова: «Я мыслю, следовательно, суще­ствую» (Р. Декарт). Затем, по правилам дедукции (от об­щего к частному), мы можем вывести возможность существования Бога, природы и других людей. Вывод ра­ционалистов: в разуме человека содержится, независимо от опыта, ряд идей; эти идеи существуют не на основании ощущений, а до ощущений. Развивая заложенные в уме идеи, человек может получать истинное знание о мире. Разумеется, сведения о мире мы черпаем из ощущений, поэтому и опыт, и эксперимент — важные составляющие знаний о мире, но основу истинного метода надо искать в самом уме. Мышление основано на индукции и дедук­ции. Оно возникает независимо и до ощущений, но при-ложимо к ощущениям. Истинный метод всех наук и фи­лософии похож на математические методы. Последние даны вне непосредственного опыта; начинаются с общих, но предельно ясных и четких формулировок. Математи-

38

ка пользуется обычным методом, следуя от общих идей к частным выводам, в ней нет эксперимента.

Противоположность подходов эмпиризма и рациона­лизма в вопросах познания и научного метода была раз­решена в немецкой классической философии.

^ Немецкая классическая философия является одним из важнейших этапов развития европейской философии по богатству и значимости содержащихся в ней идей. Хроно­логически этот этап начинается с работы И. Канта «О фор­ме и принципах чувственного и умопостигаемого миров» (1770) и заканчивается в 1872 г. со смертью Фейербаха. Представители школы: Иммануил Кант (1724—1804); Иоганн Готлиб Фихте (1762—1814); Фридрих Вильгельм Йозеф Шеллинг (1775—1854); Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770-1831), Людвиг Фейербах (1804—1872) и по­ныне остаются признанными гениями, с идеями которых соглашались и развивали, либо отрицали и критиковали (иногда и то и другое вместе) большинство философов XIX—XX вв. Несмотря на то, что эти мыслители крайне своеобразны в своем творчестве, немецкая классическая философия — единое духовное образование.

^ Основные идеи Канта связаны с теорией познания. До-кантрвская философия считала учение о законах челове­ческого мышления основной проблемой, так как, не зная законов деятельности человеческого разума, мы не смо­жем знать и законов природы, истории, религии и пр. Философы Нового времени считают, что разум человека всесилен, его возможности безграничны, из законов разу­ма выводятся все другие законы и принципы. Например, опираясь на разум, можно понять основы веры, религии, человеческой свободы, принципы добра и зла, законы истории. Кант производит переворот в таком понимании роли и значения разума и рационального мышления. Он приходит к вывода об ограниченности разума сферой че­ловеческой практики, практической жизнью людей и прежде 'всего моралью и религией.

По содержанию все знания проистекают из ощущений. Но по форме человеческое знание исходит не из опыта от­дельного человека, а из опыта всего человечества. Эти формы знания — прежде всего пространство и время, в

39

которых все люди воспринимают реальный мир. Но про­странство и время объективно не существуют. Следова­тельно, человек и человечество воспринимает мир не та­ким, какой он «сам по себе» вне и независимо от человека, а таким, каким мир воспринимается людьми. Этот мир — «мир для нас», который связан с «миром в себе», но мы никогда не перешагнем грань, разделяющую эти миры. Человек не в состоянии познать истинную суть вещей. Здесь Кант выступает как агностик. Но человек может и должен верить в то, что непостижимо разумом. Верить в Бога, свободу, красоту, неотвратимость добра, конечность или бесконечность мира и т. п. Разум у Канта как бы до­полнен верой.

Мышление человека имеет не только природную осно­ву, но и социальный характер. Человек мыслит, потому что он человек, а не наоборот. Он существо природное и под­чинен законам природы. Но человек как мыслящее и об­щественное существо выше природы и ее законов. Имен­но в мышлении, в способности воспринимать прекрасное и моральное коренится основа свободы человека. Его мышление, развиваясь исторически, породило филосо­фию как некую науку, форму знания людей, которая свя­зывает два мира: мир природы и ее необходимых законов и мир духа — мир свободы. Человечество движется к сво­боде. В этом движении — суть человеческой культуры. Кант подчеркивает естественное происхождение морали, когда утверждает, что люди понимали, что такое хорошо и что такое плохо без всякой теории морали. Принципы морали также вытекают из социальной практики людей. Кант выводит формулу морали для всех людей, которую называет «категорическим императивом» и суть которой в следующем:

1. Главной целью поступков человека должно быть соб­ственное моральное совершенство и счастье других людей.

2. Поступки человека не должны нарушать свободу других людей. Соблюдая эти правила, человек может оце­нить, морально или не морально он поступает.

^ Иоганн Готлиб Фихте развивал дальше идеи Канта, ко­торого считал своим учителем. В работе «Опыт критики всяческого откровения» Фихте говорит о том', что теория

40

не просто опирается на практику, сознание человека не просто социально, а более того — оно активно, т. е. созна­ние способно творить мир. Человек в мире активное, есть деятельностное существо. На что же направлена его сво­бодная творческая деятельность? Прежде всего на свобо­ду. Главным моральным убеждением человека, считал Фихте, должна быть мысль, что все люди свободны, как и ты сам, граница нашей свободы — свобода другого чело­века. Истинно свободен тот, кто всех вокруг себя делает свободными. Мы свободны, но мы и ответственны. Ответ­ственность в том, чтобы понять свое место в мире, понять свое назначение и следовать ему, стремиться быть полез­ным обществу. Девиз Фихте — «Поступай всегда согласно своему назначению». Надо понимать не только цели сво­ей жизни, но и цели народа, нации и помогать их реали­зовать, насколько это возможно. Поступая так, человек живет морально.

^ Фридрих Вильгельм Йозеф Шеллинг в ряде своих работ, прежде всего в «Философии искусства», подчеркивал, что искусство глубже, истиннее, по сравнению с наукой, так как полнее показывает жизнь. Разум и воля человека свя­заны с природой в практике. Где ярче всего видится совпа­дение природного и разумного? Когда мы наиболее пол­но понимаем природу и свое отношение к ней? В области искусства. Последнее оперирует не понятиями (как нау­ка) но образами; искусство использует интуицию для по­нимания и природы разума. Бог, по мнению Шеллинга, выступает как творец-художник, который создал этот мир, но осмыслить его мы можем только как художественное произведение, используя интуитивные методы познания в философии.

Против такого понимания философии и ее методов выступил ^ Георг Вильгельм Фридрих Гегель. В первой боль­шой своей работе «Феноменология духа» (1807) он опреде­ляет философию как науку, которая не может пользоваться интуитивно-образными методами познания мира. Суть вещей «схватывается» в понятиях, а не в образах. Челове­ческое мышление должно быть строго понятийным, если речь идет о науке. Если философия не наука, тогда мож­но ей приписать любой метод. Но она именно наука о все-

41

майский мир, прусскую монархию Гегель оценивал весы ма высоко.

Что же можно отметить общего в столь различных си­стемах немецкой классической философии?

1. Само понимание философии, ее роли в культуре и жизни человечества. Философия провозглашена квинт­эссенцией культуры. Человечество именно через филосо­фию познает себя, (а не через религию, искусство, науку), философия — это «эпоха, схваченная в мыслях». Впервые она понимается в как «строгая» наука, т. е. системное зна­ние, обладающее особой структурой и понятийным аппа­ратом, а не просто — любовь к мудрости.

2. Диалектический метод, учитывающий противоречи­вость в развитии природы общества и мышления, объяв­ляется главным и единственно верным как в философии, так и в других науках.

3. История человечества понимается как путь разума. Она проникнута разумом, имеет строгие законы, которые можно изучить, и, на основе изучения законов, управлять историей. Главный критерий прогресса общества — сте­пень свободы человека. Философия должна показать как человечество и личность могут прийти к свободе. В этом неумолимая ценность и гуманный пафос немецкой клас­сической философии.

^ Постклассинеская европейская философам XIX—XX вв. возникла в результате критики классической философии (и прежде всего немецкой). Классические решения основ­ных философских проблем отвергаются или изменяются. Постклассическая философия не является однозначной по содержанию, в нее входят разные концепции и направле­ния. Это иррационализм А. Шопенгауэра и Ф. Ницше; ре­лигиозно окрашенная философия Киркегора; дияяектиче-сккй материализм К. Маркса; позитивизм О. Конта и др.

В чем сущность главных постклаесичеежих философ­ских систем? Начнем с философии иррационализма. Для по­нимания сути европейского иррационализма XIX в. Надо выяснить, что представлял собой европейский рациона­лизм XVI—XIX вв., бывший его противоположностью.

Система европейского рационализма складывалась в процессе изучения мышления и вычленения его законов.

43

майский мир, прусскую монархию Гегель оценивал весь­ма высоко.

Что же можно отметить общего в столь различных си­стемах немецкой классической философии?

1. Само понимание философии, ее роли в культуре и жизни человечества. Философия провозглашена квинт­эссенцией культуры. Человечество именно через филосо­фию познает себя, (а не через религию, искусство, науку), философия — это «эпоха, схваченная в мыслях». Впервые она понимается и как «строгая» наука, т. е. системное зна­ние, обладающее особой структурой и понятийным аппа­ратом, а не просто — любовь к мудрости.

2. Диалектический метод, учитывающий противоречи­вость в развитии природы общества и мышления, объяв­ляется главным и единственно верным как в философии, так и в других науках.

3. История человечества понимается как путь разума. Она проникнута разумом, имеет строгие законы, которые можно изучить, и, на основе изучения законов, управлять историей. Главный критерий прогресса общества — сте­пень свободы человека. Философия должна показать как человечество и личность могут прийти к свободе. В этом неумолимая ценность и гуманный пафос немецкой клас­сической философии.

^ Постклассическая европейская философия XIX—XX es. возникла в результате критики классической философии (и прежде всего немецкой). Классические решения основ­ных философских проблем отвергаются или изменяются. Постклассическая философия не является однозначной по содержанию, в нее входят разные концепции и направле­ния. Это иррационализм А. Шопенгауэра и Ф. Ницше; ре­лигиозно окрашенная философия Киркегора; диашектиче-ский материализм К. Маркса; позитивизм О. Канта и др.

В чем сущность главных гюсткяаесических философ­ских систем? Начнем е философии иррационализма. Для по­нимания сути европейского иррационализма XIX в. надо выяснить, что представлял собой европейский рациона­лизм XVI—XIX вв., бывший его противоположностью.

Система европейского рационализма складывалась в процессе изучения мышления и вычленения его законов.

43

Уже Бэкон, затем Декарт, Локк, Лейбниц, Спиноза и дру­гие мыслители ищут законы «чистого разума», т. е. разу­ма, очищенного от заблуждений, всесильного, безгранич­ного и могущего изменить жизнь людей сообразно своим законам. Считалось, что «чистый разум» может дать ме­тод, приемлемый для всех наук. Принципы разума могут лечь в основу морали, политики, свободы и т. п., и на этих же принципах следует строить совершенное государство. Историю также следует понимать с точки зрения разум­ности, рациональности. «Все действительное — разумно, все разумное — действительно», — говорил Гегель.

Если разум имеет законы, которые познает философия и которые доступны познанию человека, то разумом мож­но управлять на основе знания его же законов. Иначе го­воря, возможен прогресс в обществе на основе примене­ния законов разума, на основе просвещения людей, а также возможно управление природой и безграничное развитие духовных и физических способностей и сил че­ловека.

Однако этой безграничной вере ученых и философов в силу человеческого разума и неизбежность общественно­го прогресса был нанесен тяжелый удар Французской ре­волюцией 1789 г. Общество, провозгласившее разум боже­ством и официально положившее рациональные идеи в основу политики, на поверку оказалось неразумным и бесчеловечным. Террор и невиданные ранее зверства пра­вительства, основанного «на принципах разума», застави­ли задуматься над действительными возможностями науки и разума. Оказалось, что они не всегда смягчают нравы и устанавливают общую гармонию, что процесс добывания истины тоже доступен не всем и каждому, что знание «ари­стократично». Оказалось,что история в большей степени наполнена мифами и стереотипами, чем разумом. И глав­ное — люди не столько нуждаются в научной истине, сколько в устраивающих их жизненных мифах, «внутри» которых легче жить. Развитие науки и техники может не только облегчить жизнь общества, но при известных ус­ловиях способно вообще уничтожить самую жизнь.

Иррационалистическая философия ^ Артура Шопенгау­эра (1788—1860) стала своеобразным ответом на эти обсто-

44

ятельства. В своей основной работе «Мир как воля и пред­ставление» философ выступает как продолжатель дела Канта. Мир, считает он, не основан на принципах разу­ма. В мире вообще нет разума, а есть воля. Последнюю, по Шопенгауэру, надо понимать широко — не как каче­ство человеческой души, а как «порыв», существующий в природе и в обществе. Например, в мире животных есть «порыв» — стремление к сохранению жизни, в физичес­ком мире есть притяжение, тяготение, магнетизм, в обще­стве существуют воля государств, рас, народов и отдель­ных людей, воля «разлита» в природе и обществе. Но она слепа, не имеет разумной цели, иррациональна. Воля по­рождает все явления и процессы в мире, но сама она бе-зосновна и беспричинна. Она выступает как бесцельная потребность выжить. На человеческом уровне воля вы­ступает в виде страстей (аффектов): властолюбия, мсти­тельности, половой любви и т. д. Если основа мира — воля — неразумна, то и мир, по сути дела, неразумен. Ис­тория лишена смысла, в ней нет никакого разумного обо­снования. Наука постоянно заходит в тупик, когда пыта­ется обосновать мир из законов разума. Мир не стал лучше из-за развития науки и техники. Последние становятся - большим злом.

-Время враждебно человеку, оно безжалостно и неумо­лимо. В религии человек пытается победить время через концепцию бессмертия души. Но это — иллюзия. Про­странство тоже враждебно человеку, оно разделяет людей. В целом жизнь людей — это безнадежное длительное уга­сание и горе. Смысл жизни состоит в понимании того, что мир — это скорбь. Человек может прожить достойно, ис­коренив в себе «волю к жизни», устранив аффекты, выз­ванные волей. Человек может придать своей жизни смысл путем избавления от «воли к жизни». Шопенгауэр ссыла­ется на положения древнеиндийской философии, зовущей человека к отрицанию иллюзорного мира и стремлению к «нирване». Таким образом, Шопенгауэр приходит к пес­симистическим выводам о бессилии человека и безнадеж­ности его попыток познать не только законы общества, но и самой возможности познать мир (поскольку у воли, «разлитой» в мире, нет законов). Он приходит к отрица-

45

нию морального прогресса и возможности построения сча­стливого и разумного государства. Эти идеи Шопенгауэра получили развитие в философии XIX—XX вв., особенно в экзистенциализме и философии жизни.

^ Фридрих Ницше (1844—1900) считал себя учеником Шопенгауэра и разделял его иррационалистический взгляд на мир, который он понимал как вечное становле­ние, вечный поток, где все возвращается «на круги своя». Человек не должен бояться смерти, потому что мир повто­ряется во времени с незначительными вариациями. Мир — это жизнь. Другого мира нет. В мире действует слепая воля, но «воля к жизни» на человеческом уровне проявляется как «воля к власти». Последняя является ос­новой самоутверждения в формах искусства, морали, ре­лигии и науки, движущей причиной человеческой куль­туры. Человек воплощает в себе «волю к власти». Он выделяется из мира животных, создавая мораль, религию, стремясь к истине, но в этом кроется величайшая ошиб­ка. Истины нет. Познание всегда не более чем истолкова­ние фактов, которые можно толковать как вздумается. Человек «истолковывает» мир, в котором он живет, созда­вая свой «маленький мир». Этот мир иллюзии, где прояв­ляется воля человека к власти.

В работах «Воля к власти», «Человеческое, слишком человеческое», «Так говорил Заратустра» Ницше дает ори­гинальное понимание человеческой морали, которая пре­дельно относительна. Истин морали нет. Но у моральных действий (поступков) есть критерий. Критерий действия, или «практической морали» — степень приближения че­ловека к власти. Никакой общей морали «для всех» не су­ществует. То, что морально (справедливо, хорошо, полез­но) для одних, не морально для других. Раньше, до Сократа, мораль отражала интересы сильных, умных, бо­гатых, благородных людей. Сократ был «первым декаден­том» в философии, человеком, который пытался найти «общую» мораль — правила Нравственности, которых дол­жны придерживаться все люди без исключения. Но глав­ным искажением морали стало христианское учение, ко­торое восторжествовало в европейской культуре. Христианская мораль стала «... суммой условий сохране-

46

ния бедных, полуудачных и полностью неудачных видов человека». Христианская мораль перевернула истинные идеалы людей в целях сохранения стадного большинства, убогого и физически, и умственно. Она провозгласила доб­ром смирение, нищету духа, аскетизм тела. Эта стадная мо­раль даже не может быть критически осмыслена, поскольку она приписывается Богу, а догматы не обсуждаются, но ис­полняются.

Ницше считал, что сложившиеся ценности европей­ской культуры следует подвергнуть переоценке. Однако такая способность к переоценке ценностей — свойство особого человека, носителя творчества и воли, который вскоре должен появиться в мире. Ницше предрекал появ­ление «сверхчеловека».

«Сверхчеловек» — это не герой и не великий человек,
как Бетховен, Наполеон, Шопенгауэр или Гете. Это новая
порода людей, которой еще не было в мире. Кстати ска­
зать, «сверхчеловек» не появляется из какой-либо опреде­
ленной нации, он — плод развития всего человечества
(прежде всего европейцев). Эта новая каста <<сверхлюдей»
преобразует будущую культуру и мораль человечества. Она
даст народам новые мифы взамен старых. Эти люди не
будут иметь иллюзий старой морали и культуры. Справед­
ливость для них будет состоять в неравенстве. Никаких
общих законов морали для «слабых» и «сильных» не дол­
жно быть.

Истинная справедливость есть функция силы и власти и должна служить «сильным» людям. Для «слабых» выс­шая справедливость — это погибнуть и освободить место для нового поколения «сверхлюдей». Идеи Ницше были использованы в нацистской Германии как одна из основ идеологии Третьего рейха, однако не надо забывать, что нацисты и Гегеля, и Фихте причисляли чуть ли не к сво­им предшественникам. Ницше, конечно, не был идеоло­гом античеловечности и нацизма. Таких людей, как Гит­лер, он глубоко презирал, идеи национализма и социализма (национал-социализма) не разделял. Но из его работ, часто написанных в афористической, поэтической манере, можно сделать и антигуманные, бесчеловеческие выводы.

47

Постклассическая европейская философия включала в себя не только иррациональные, но и мощные рациональ­ные системы. Наиболее известны марксизм и позитивизм.

^ Карл Маркс (1818—1883) — один из величайших эконо­мистов и социологов XIX в. В области философии Маркс считал себя учеником Гегеля. Его философия стала значи­тельным шагом в развитии европейской мысли. В ряде своих работ («Тезисы о Фейербахе», «Немецкая идеоло­гия», «Капитал» и др.) Маркс формулирует свой метод философии как диалектико-материалистический. Он го­ворил о том, что диалектика должна помочь объяснить ре­альный мир из него самого, а не из абстрактно выведен­ных понятий духа. Главное — не объяснить мир, а изменить его. Философия же есть духовное оружие тако­го изменения. Наиболее интересны философские взгляды Маркса на общество. Он развивает материалистическое понимание истории, где применяет метод диалектическо­го материализма. В общественном производстве люди не­зависимо от своей воли, с необходимостью вступают в производственные отношения, которые образуют «базис» общества. В их основе лежит отношение к собственности на средства производства. Базисные отношения влияют на «надстройку», которая состоит из политических, право­вых, религиозных, моральных и др. отношений людей. Маркс считал, что духовные отношения зависят от мате­риальных, а не наоборот. В целом не сознание определя­ет бытие, а общественное бытие определяет сознание.

Поскольку базис общества непрерывно изменяется, изменяется само производство, то меняется и надстройка общества. Совокупность конкретно-исторических отно­шений базиса и надстройки называется «общественно-экономическая формация». В самом общем виде в кон­цепции Маркса три формации: доклассовая, классовая и бесклассовая. Общество закономерно и естественно дви­гается к бесклассовой формации, т. е. к коммунизму. Это движение сложно, противоречиво, но в конечном счете неизбежно. Экономические отношения на последней фазе подчинены социальным (отсюда — социализм). В обще­стве будет отсутствовать эксплуатация человека челове­ком, эксплуатироваться будет труд машин, человек будет

48

только управлять сложным автоматическим производ­ством и большую часть своего времени потратит на свое духовное и телесное самосовершенствование. Общее со­циально-культурное развитие человечества на фоне чрез­вычайно развитой материально технической базы, изоби­лие продуктов и доступность услуг искоренит негативные проявления общества: насилие, воровство и пр. Однако механизмом смены общественно-экономических форма­ций является социальная революция, включающая наси­лие. В конечном счете, считал Маркс, изменится вся со­циальная реальность, начнется «подлинная история», изменится человек. Государство отомрет как аппарат на­силия, ненужными окажутся ранее существовавшие фор­мы семейных отношений, появится всемирный язык, сам человек станет «универсальным в своей деятельности и гармонично развитым».

^ Огюст Конт (1798—1857) — известнейший француз­ский философ, основатель школы «позитивизма», отвер­гал идеи немецкой классической философии, противопо­ставив «старой» философии как науке о первоначалах бытия новый «позитивный» взгляд на теорию и историю науки. Вся «старая» философия от греков до Гегеля объяв­ляется Контом «спекулятивной», т. е. ненаучной, необъек­тивной, чем-то вроде сказок и мифов. Дело в том что ни­каких первопричин бытия нет и быть не может. Есть явления в мире, которые и должна познавать наука, опи­раясь на методы, которые она сама и вырабатывает. На­пример, химия имеет свои методы, а математика — свои. Общих же методов, действующих во всех науках, по мне­нию Конта, не существует.

Общество изучает новая наука — социология, основа­телем которой и был философ. Главная идея Конта до­статочно четко просматривается: 1) философия не наука, 2) а наука сама себе философия. В своих работах он выде­лял три стадии интеллектуальной эволюции человечества: теологическую, метафизическую и позитивную, научную. На первых двух стадиях человечество объясняет мир не­верно, через сверхъестественные причины или выдуман­ные абстракции. На последней стадии, опираясь на на­блюдения и эксперимент, а также на законы формальной

49

логики, человечество способно понять действительные за­коны явлений. Однако каких-то особых «мировых» или философских закономерностей в мире нет.

Новая позитивная философия, по Конту, должна обоб­щать данные естественных наук, их главные результаты и методы, тем самым помогая возникновению нового син­тетического знания. В конечном счете новая позитивная философия сможет помочь человечеству изменить обще­ство к лучшему состоянию.

^ Современная западная философия XX в. отличается от «классического» этапа своего развития рядом особеннос­тей, понять которые можно только сопоставив этапы. Классическая западная философия выдвинула требование познания природы и общества с целью их разумного пре­образования. При этом большинство мыслителей исходи­ло из тезиса доступности познания и достижения истины любым человеком. Такой гносеологический «демокра­тизм» дополнялся «оптимизмом».

Считалось вполне возможным на основе постижения законов природы и общества господствовать над ними. Это означало прежде всего достижение материального благоденствия человечества при помощи науки и высочай­шего развития человека, всех его духовных и физических сил, при помощи установления оптимального обществен­ного устройства. Несокрушимой вере ученых в силу чело­веческого разума и обязательность общественного процес­са первый удар был нанесен Великой французской революцией 1789 г. Последующие события в Европе и Америке (наполеоновские войны, перевороты, революция 1848 г.) .заставили усомниться в значимости просвещения для смягчения нравов и установления социальной гармо­нии. Наука же показала свой «звериный оскал» в мировой войне 1914г., продемонстрировав способность использо­вать ее для массового уничтожения человечества и его культуры в газовых атаках и ковровых бомбардировках мирных городов. Не мудрено, что наиболее проницатель­ные мыслители конца XIX в. в момент казалось бы наи­большего торжества идей классической философии вдруг заговорили о сомнительности исторического прогресса,

50

релятивности истины, иррациональности истории и самой души европейского «цивилизованного» человека.

Надлом классической философии произошел уже в учениях Артура Шопенгауэра, Фридриха Ницше и их по­следователей. Эти выдающиеся философы показали, что и познание и процесс добывания истины доступны дале­ко не всем и каждому, что мир вовсе не является рацио­нальной единой системой, а прогресс наук привел к ужас­ным для человечества последствиям. История скорее иррациональна, а познание аристократично и преиспол­нено мифами. Попытка же создать всеобъемлющее миро­воззрение выглядит просто смешной на фоне крайней ин­дивидуализации человеческого бытия, его автоматизации. Проблема человека повернулась доселе невидимой гра­нью. С одной стороны — нивелировка, «усреднение» че­ловека, становление и распространение в мире «человека толпы»; с другой стороны — одиночество, отчаяние и бес­помощность человека перед миром и обществом как пре­дел индивидуализма. Уже у Шопенгауэра, Ницше, Кирке-гора мы находим мотивы более позднего этапа западной философии, которые доминируют в ней с 20-х гг. XX вв. Если коротко определить основные тенденции современ­ного философского мышления на Западе, то мы назовем Сциентизм, антропологизм, возврат к основам мистико-религиозной философии. Коротко очерняй суть назван­ных тенденций.

В XX в. выдвигается целый ряд смелых и новых идей, удачно конкурирующих со старой «классической» фило­софской системой. Какие же это идеи?

1. Идея изучения жизни отдельного человека и важно­сти ее анализа, примата изучения жизни индивида над изучением больших человеческих общностей (классов, народов, наций, этносов и т. д.).

2. Идея движения от свободного и разумного человека, способного кардинально переделать природу и общество и себя лично, к человеку, жестко детерминированному экономикой, политикой, религией и пр. Оказалось, что у человека есть не только «разум» и «сознание», но и «под­сознание», которое вместе с интуицией становятся цент­ром современной антропологии.

51

3. Идея о том, что сознание и разум отдельного чело­века и (что важнее) общественное сознание — это не не­зависимые структуры. Напротив, объявляется, что они — объекты манипуляции со стороны различных сил: государств, партий, авторитетов (и даже иррациональных сил) — масонов, магов, тайных орденов и т. д.

4. Идея двух не пересекающихся линий человеческого знания — научного и философского, имеющих своим ко­нечным продуктом «научную истину» и «философскую правду». Соответственно, оптимистические взгляды «клас­сической» западной философии продолжаются в идеях «технотронного» «постиндустриального» общества. Но куда больший вес имеют идеи антигуманистической сущности науки, которая может привести к физической ги­бели мира в огне ядерного взрыва или к его деградации пу­тем промывания мозгов средствами современной элект­ронной техники и тотального контроля над огромными массами людей, — возможность, которую тоже открыла современная наука.

Возникают принципиально новые философские карти­ны мира и стили мышления. Например, социально-эко­логический стиль мышления и картины мира, определя­ющие современную науку и культуру. С середины 50-х гг. XX вв. проблемы развития человечества в связи с бурной научно-технической революцией начали разрабатываться в мировом масштабе. У истоков научных дискуссий стояли различные научные объединения, из которых наиболее за­метным был так называемый «Римский клуб», возглавляе­мый Аурелио Печчеи. Страх за будущее человечества по­будил ученых выставить три основных вопроса: возникает ли между человеком и природой катастрофическое про­тиворечие? Если это так, то можно ли сказать, что это противоречие вытекает из существа научно-технического прогресса? Можно ли остановить гибель природы и чело­вечества и каким путем?

Несмотря на различные варианты ответов на заданные вопросы и различные аргументации, основные черты ду­ховной позиции «нового гуманизма» и новой картины мира таковы: малое против большого, базис против цент­ра, самоопределение против определения извне, есте-

52

ственное против искусственного, ремесленное против промышленного, деревня против города, биологическое против химического, дерево, камень против бетона, пла­стики, химических материалов, ограничение потребления против потребления, экономия против расточительства, мягкость против жестокости.

Новая картина мира поставила в зенит истории ее про­гресса — человека. Человек — центр деятельности обще­ства, а не производительная или какая-либо другая сила. Культурное развитие человека отстало от энергетических и технических возможностей общества. Выход видится в развитии культуры и формировании новых качеств чело­века. В эти новые качества (основу нового гуманизма) вхо­дят глобальность мышления, любовь к справедливости, отвращение к насилию. Отсюда видны и новые задачи человечества:

1. Сохранение культурного наследия. 2. Создание ми-ровых объединений сверхгосударственной общности. 3. Сохранение естественной среды обитания. 4. Увеличе­ние эффективности производства. 5. Правильное ис­пользование ресурсов природы. 6. Развитие внутренних (интеллектуальных), сенситивных (чувственных), сомати­ческих (телесных) способностей человека.

Вместе с тем широко распространялись не новые в принципе, но модернизированные иррационально-мисти­ческие представления о мире, связанные с возрождением астрологии, магии, изучением «паранормальных» явлений в психике человека и в природе. Феномены магии весьма различны: 1) медицинская магия (знахарство, колдовство, шаманство); 2) черная магия — средство причинения зла и устранения противников с претензиями на альтернатив­ную социальную власть (сглаз, порча, заклинания и пр.); 3) церемониальная магия (воздействие на природу с це­лью изменения: «вызов дождя» или моделирование успеш­ной войны с врагом, охоты и т. д.); 4) религиозная магия (изгнание злых духов или слияние с божеством посред­ством обрядов, каббала, экзорцизм и т. д.).

Необычайно распространившаяся астрология относит­ся к оккультным наукам, т. е. формам знания, основанным на мантических учениях (гадание по руке, по рельефу че-

53

репа, внутренностям и костям животных, по числам и т. п.). Астрология ищет откровение, которое объяснит строение всего космоса, пути творения мира и покажет судьбу отдельного человека. К оккультным наукам отно­сится и алхимия, совершающая «трансмутацию» вещества (качественный переход свинца в золото, угля в алмазы и т. д.) и занимающаяся постижением тайн природы через магические действия и процедуры типа: «перегонка», «суб­лимация», «созревание металлов», «рост души металлов», «влияние зеленой звезды» и т. д. и т. п.

В паранормальные явления входят: ясновидение, духо-видение, телепатия, телекинез, полтергейст и проблемы НЛО. В основном эти явления объясняются видами при­родной энергии, о которых мы пока ничего не знаем, или особыми свойствами сознания отдельных неординарных лиц (экстрасенсов, белых и черных колдунов, шаманов и т. д.) или наличием внеземных форм жизни. Если харак­теризовать все эти явления с точки зрения «нового» взгля­да на мир (новая картина мира) и «нового» мышления XX в., следует отметить следующие основные положения:

1. Магия, астрология, духовидение и пр. рассматрива­ются как реализация объективных возможностей, зало­женных в природе или в сознании человека, еще неизве­стных науке, но в принципе познаваемых.

2. Магические и мистические явления не противоречат науке, а дополняют ее, объясняя духовную сущность че­ловека и космоса не рациональным по преимуществу пу­тем (откровением, озарением и пр.).

3. Новое видение мира основано на мистических пере­живаниях, особых состояниях сознания (вне обыденности и рациональности), особом языке, описывающем реаль­ную и «загробную» жизни в принципиальной «пригранич­ности» с наукой и практикой. Там, где практика не дос­тигла уверенного объяснения, всегда находится место для магии, паранормальных явлений и пр. Поскольку приро­да неисчерпаема, то наука и практика всегда ограничен­ны. А следовательно, мы всегда будем сталкиваться с ир­рационально-мистическим, магическим представлением о мире.

5:4

Известный вклад в иррационально-мистическую кар­тину мира внесло психоаналитическое направление в пси­хологии и культорологии. Оно возникло как вполне раци­ональное учение об особенностях психики человека, объясняющее глубины его подсознания, влияние эмоций, чувств, впечатлений на поведение человека и особеннос­ти культуры человека,

Однако учение основателей психоанализа 3. Фрейда, К. Юнга, А. Адлера было истолковано в иррационально мистической плоскости. Взяв за точку отсчета идеи пси­хоаналитиков о врожденности и наследственности «пер­вичных влечений» человека, сексуальных комплексов, природы бессознательного как внутреннего и сущностно-го ядра человека, ряд мыслителей говорили о принципи­альной необъяснимости человеческой деятельности, ми­стической сущности сексуальной свободы и негативном разуме человечества, исключающем рациональность (В. Рейх, Карен Хорн и др.)

Феноменология. Современная феноменология так или иначе связана с концепцией Эдмунда Гуссерля (1859— 1938), разработавшего основные принципы феноменоло­гической философии. До него феноменология понималась в качестве описательного исследования, которое должно предшествовать всякому объяснению интересующего яв­ления. Гуссерль впервые рассматривает феноменологию как новую философию с присущим ей новым, феномено­логическим методом, являющимся фундаментом науки

Главные цели феноменологии — построить науку о на­уке, наукоучение и раскрыть жизненный мир, мир повсе­дневной жизни как основу всего познания, в том числе научного. Гуссерль считал, что начинать изучение жизнен­ного мира и науки следует с исследования сознания, по­тому что реальность доступна людям только через него. Важна не сама реальность, а то, как она воспринимается и осмысливается человеком. Сознание должно изучаться не как средство исследования мира, а как основной-Предмет философии. Тогда закономерно встают следующие вопро­сы: 1) что есть сознание? и 2) чем оно отличается от того, что не является сознанием?

55

Феноменологи стремятся выделить чистое, т. е. допред-метное, досимволическое сознание, или «субъективный поток», и определить его особенности. Делают они это потому, что сознание — очень сложное образование с раз­личными функциями. Выделив «чистое» сознание, мы поймем сущность сознания вообще. Главная характерис­тика последнего — это его постоянная направленность на предметы. Такая «наивная» направленность сознания на внешние предметы называется «интенциональностью». Сознание всегда ннтенционально, т. е. направлено на что-либо.

В своей деятельности, как теоретической, так и практической, человек «наивен», т. е. он не видит тех «смыслов», которые сам вносит в осознаваемые им пред­меты. Он считает, что познает объекты как нечто незави­сящее от сознания, своего и других людей, но на самом деле это не объекты, а «предметы» (то, что предо мной), иными словами, объекты, в которые я вношу определен-ные смыслы — или «очеловеченные объекты», т. е. данные в сознании. Важно различать эти «смыслы сознания» («чи­стое сознание») и то, что вне его, т. е. собственно объек­ты. До всех наук и теорий существует жизненный мир — наивная повседневная жизнь, которая и есть источник всех теорий и понятий науки. Жизненный мир — фунда­ментальная предпосылка культуры и цивилизации. Он на­полнен «смыслами» сознания, через которые мы воспри­нимаем объекты бытия. Но трагедия в том и состоит, что мы этого не понимаем. Мы думаем, что исследуем пер­вичное бытие вне сознания, а на самом деле исследуем вторичные образования «жизненного мира» и из них чер­паем понятия науки. Задача феноменологии — показать, как родились вторичные образования этого мира.

Чтобы понять генезис понятий и вскрыть природу ис­тинного, «чистого сознания», надо провести редукцию сознания, т. е. перейти от рассмотрения конкретных пред­метов к анализу их чистой сущности. Для этого мы при­бегаем к способу «Эпохе» — такой операции мысли, ког­да внимание ученого направлено не на предмет, а на то, каким образом даны указанные предметы нашему созна­нию. Предмет как бы остается в стороне, а на первый план

56

выходит состояние сознания. Сфера, где осознается пред­мет — «чистое сознание», т е. очищенное от догм, схем и стереотипов мышления, а главное — от попыток найти основу сознания в том, что им не является.

«Чистое сознание», освобожденное от всех человечес­ких установок, доопытное, становится доступным пони­манию при помощи «редукции» (сведения) — мыслитель­ной операции, которая позволяет сначала перейти от рассмотрения предметов к осмыслению их чистой сущно­сти способом «Эпохе», а затем перейти к постижению фундамента всего существующего — «абсолютного Я».

Оказывается, что сознание в чистом виде — «абсолют­ное Я» (которое одновременно есть центр потока созна­ния человека) — как бы конструирует мир, внося в него «смыслы». Все виды реальности, с которыми имеет дело человек, объясняются из актов сознания. Объективной реальности, существующей вне и независимо от сознания, просто нет. А сознание объясняется из самого себя, обна-как феномен. Гуссерль, Брентано, Хайдег-ти и другие основоположники феномено­логии понимали, что это новая наука о сознании, новое начало в философии, которое отражает определенный рубеж: переход от конструктивизма и иррационализма к возможности рефлексивного исследования бесконечно многообразных видов человеческого опыта. Методы фе­номенологии оказали большое влияние на развитие фи­лософии в XX в., в частности, на развитие экзистенциа­лизма, герменевтики, аналитической философии.

Философия Жизни — направление, сложившееся в конце XIX в. и существующее поныне. Оно начинается с филосо­фии Ф. Ницше и развивается такими известными учеными, как В. Дильтей, Г. Зиммель, А. Бергсон, О. Шпенглер. Пика известности философия жизни достигла в 20—30-е гг. в Европе.

Уже само название указывает на центральное понятие данного направления — «жизнь». Жизнь — первичная ре­альность, понимаемая как целостный процесс, непрерыв­ное творческое становление «живого». Жизнь противосто­ит нежизни, всему неорганическому, неразвивающемуся, застывшему. Таким образом, в понятие жизни включают-

57

ся и биологические, и культурно-исторические явления. Поскольку «жизнь» находится в постоянном движении и противоречии, наука не может быть эффективным сред­ством ее познания. Наука и лежащий в ее основе рассу­док пользуются аналитическим методом, разлагающим явления жизни на отдельные части. Связи между предме­тами действительности наука в состоянии выяснить, а поэтому она может изменить мир в пользу человека. Но понять сущность мира наука, как и вообще разум, бессиль­ны. Разум всегда ориентирован, он ставит цели, тогда как «жизнь» выше любой целесообразности. Поэтому на пер­вое место в философии жизни выходят не рациональные, а интуитивные формы познания (интуиция, понимание, миф, формы символического, образного познания, напри­мер, искусство и проч.).

Поскольку такие явления, как интуиция, понимание, вживание и др., протекают в сознании личности и не мо­гут быть доступными каждому человеку, возникает пробле­ма «аристократизации» познания. Но познание истины доступно каждому в процессе обучения. Человек реализует себя как личность в истории и культуре. Его творчество соответствует «жизни», он есть процесс и одновременно результат биологической и социальной приспособляемо­сти. Человек живет в истории, но она не имеет объектив­ных законов. История имеет судьбу, и человек имеет судь­бу. О. Шпенглер пишет, что общая история людей — это фикция. Культура и цивилизация всегда локальны, име­ют свою судьбу. Они возникают, развиваются и рушатся. Цивилизация и культура настолько своеобразны, что не может быть и речи о полном понимании и серьезном вли­янии их друг на друга. Следовательно, каждая цивилиза­ция и культура имеют .свои ценности, которые меняются. Но есть ли такие ценности «жизни», которые безотноси­тельны к специфике культур? Да, есть. Например, Ф. Ницше утверждал, что эти ценности зафиксированы на этапе античной цивилизации в Древней Греции: стремле­ние к жизни, отсутствие страха смерти, желание быть силь­нее других, воля к власти, благородство и аристократизм духа — вот основные, новые установки и ценности фило­софии жизни.

58

Положения философии жизни разрабатывались в экзи­стенциализме, персонализме, прагматизме и других тече­ниях философии XX в.

^ Философская антропология как школа западной совре­менной философии возникает в начале XX в. У истоков этого направления стояли немецкие философы Макс Шелер (1874-1928), Гельмут Плеснер (1892-1985), Ар­нольд Гелен (1904—1976). Разумеется, у них были предше­ственники, поскольку в европейской философии всегда одним из основных вопросов был вопрос о месте челове­ка в мироздании. Ряд мыслителей антропологию ставили в центр всей философии (Монтень, Паскаль, Кант, Ниц­ше и др.). Кант даже сводил все главные вопросы фило­софии к одному — что такое человек? Однако, несмотря на известную взаимосвязь концепций, философская ант­ропология XX в. — оригинальное учение. Основные идеи направления были изложены в работе Шелера «Положе­ние человека в космосе» (1927).

Человек, в отличие от животных, может освободить себя от давления биологических потребностей. Он спосо­бен сказать «нет» влечениям и инстинктам, которые по­лучил от природы. Человек отличается от животного не наличием интеллекта (здесь отличие только количествен­ное), он может выйти за пределы заданной ему природой вечной биологической программы. У человека в отличие от животного есть внутреннее Я, самосознание и само­идентичность. Кроме интеллекта (который есть и у выс­ших животных) у человека есть духовность. Дух деятелен, он различает добро и зло, уважение, красоту и т. д. Цент­ром духа является личность. Инстинкты, психические функции, биохимические процессы, которые названы у Шелера «порывом», и духовность могут в человеке гармо­низироваться. И человек, который разорван между свои­ми инстинктами и своей духовностью, способен к соче­танию чувственных влечений и духовных актов в рамках персоны.

Гельмут Плеснер указывал на то, что человека от жи­вотных отличает особое «поле взаимоотношений» со сре­дой. Не «дух», а структура жизненных взаимоотношений со средой определяет телесную и духовную организацию

59

живых существ. Эти отношения Плеснер назвал «позици-ональностью». Особенности «позициональности» челове­ка в том, что он не слит постоянно со своим телом как животные, а выходит за рамки телесного. В работе «Сту­пени органического и человек» (1928) Плеснер называет отношение человека к миру «эксцентричной позицио-нальностью». Это состояние, когда человек как бы дистан­цируется от своего тела, противопостовляя его самосозна­нию. Человек может осознавать себя как мыслящую плоть, чего нет у животных.

В труде Арнольда Гелена «Человек. Его природа и по­ложение в мире» (1940) прослеживается идея понимания сути человека через совокупные данные множества науч­ных дисциплин. Главное — понять то, что существует единство человеческого рода поверх всех расовых, наци­ональных, этнических и других особенностей, а также имеется целостное единство человеческого индивида. Че­ловек — это действующее существо, он может выжить только действуя, так он физически устроен. Действитель­но у человека нет специальных органов нападения и за­щиты (когтей, шерсти и т.п.), нет остроты обоняния или зрения, высокой скорости передвижения и т.п.

В этом плане, по Гелену, человек — «недостаточное су­щество», он отличается от всех животных физиологичес­ки. Следовательно, дарвиновский принцип естественно­го отбора не действует по отношению к человеку. Именно эта «нехватка» приспособлений для выживания в приро­де требовала замещения инстинктов и специализирован­ных органов интеллектом и рукой, способной к орудий­ной деятельности. Человек творит свой особый мир — «вторую природу», которая состоит в орудийной деятель­ности и коммуникации.

«Вторая природа» — это мир культуры, человек может выжить только в культуре. Мир человека — это и есть мир культуры. Человек приспосабливается к любой природной среде через мир культуры, поэтому он не зависит прямо и непосредственно от климата или особенностей животно­го мира, как другие животные. Но тогда человек никогда не бывает «естественным», а всегда — социальным суще­ством. Животное живет «здесь» и «теперь», а человек, кро-

60

ме этого, способен понимать будущее, т. е. то, чего еще нет.

Эти и другие особенности восприятия мира человеком определяют его сущность. Человек способен творить свой мир, свою культуру, в этом его главное предназначение. Поэтому, писал Гелен, на место лозунга: «Назад к приро­де» надо поставить лозунг: «Назад к культуре».

В целом философская антропология должна была по­казать особенности и сущность человеческого рода на ос­нове синтеза данных естественных и социальных дисцип­лин с целостным философским постижением человека. Главный итог — в отказе от биологизаторских концепций сущности человека, подчеркивание духовных и творчес­ких основ человека и общества.

Экзистенциализм как направление современной мысли возник в начале 20-х гг. в Германии и Франции. Многие исследователи видят характерные черты экзистенциализ­ма в работах русских философов, эмигрировавших после революции в 1917 г. за рубеж (Н. Бердяев, Л. Шестов).

Дать определение экзистенциализму достаточно труд­но из-за огромного количества философских проблем, которые он ставит, создавая возможность широкого его толкования. Принято различать религиозный экзистенци­ализм (Ясперс, Марсель, Бердяев, Шестов, Бубер) и ате­истический (Сартр, Камю, Мерло-Понти, Хайдеггер). В новейших энциклопедиях можно встретить деление на экзистенциальную онтологию (Хайдеггер), экзистенциаль­ное озарение (Ясперс) и экзистенциализм (Ж. П. Сартр). Иногда это направление классифицируют по странам — французский, немецкий, русский и т. д. Существуют и другие подходы к определению экзистенциализма как доктрины и ее систематизации. Из всех подходов остано­вимся на концептуальном.

Для всех экзистенциалистских учений характерно убеждение в том, что единственной подлинной действи­тельностью является бытие человеческой личности. Это бытие — начало и конец любого знания, и прежде всего философского. Человек сначала существует — думает, чув­ствует, живет, а потом уже определяет себя в мире. Он сам определяет свою сущность. Сущность человека следует

61

искать не вне его (как, например, марксизм ищет ее в про­изводственных отношениях, а томизм — в Божественном Предопределении). Она не есть некий идеальный образ — прототип, имеющий «вечные», человеческие, или «антро­пологические» качества. Сущность человека определяет­ся им самим, ибо он хочет быть таким, а не иным. Чело­век стремится к своей индивидуальной цели, он творит себя, выбирает свою жизнь.

Личность не может преследовать какие-либо «всеобщие цели». Однако в реальной жизни человек это чаще всего делает, например, борется за коммунизм или за экологи­ческую чистоту. Это происходит потому, что человек отож­дествляет себя со «всеобщими целями», снимая тем самым с себя ответственность за собственный выбор. Ему кажет­ся, что мир рационален, что в нем действуют некие общие законы, что в развитии мира, истории, культуры есть не­кий смысл. На самом же деле его окружает абсурдный, чуждый, бессмысленный мир, и такова вся человеческая жизнь. К тому же, вероятнее всего, это и есть единствен­ный мир, и после смерти никого не ждет загробное воз­даяние. Подлинный человек, в отличие от обычного не прячется за миражами и вымыслами «сверхиндивидуаль­ного бытия». Он понимает, что полностью ответствен за свои поступки и принимает на себя весь риск решений.

Бытие человека — это драма/Сознание человека сво­бодно, его воля определяет его жизненный путь. Свой собственный выбор и определяет суть бытия отдельной личности. Это не значит, что человек в своем выборе аб­солютно свободен от общества. Напротив, его существо­вание возможно только в рамках коллективного «совмес­тного бытия», и конкретный человек общается только с конкретными людьми. Но он одинок в своих чувствах, находится в пустоте. В общении с другим он либо подчи­няет его волю себе, либо сам подчиняется его воле (либо «палач», либо «жертва»). Понятно, что в описанной ситу­ации нет никакой объективной истины. Истин много — столько, сколько людей. Истина — это «субъективность», ее можно найти, исследуя свои переживания. Для живого человека единственная действительность — собственная этическая действительность, а настоящая реальность —

62

внутреннее решение. Существующий объективный мир в сознании каждого человека — свой и только свой. Мир меняется, когда в его инертность, хаотичность мы вносим действие. Мир преображается, когда мы его осознаем сквозь призму своей воли, своих целей. В этом смысле человек преобразует мир, придает ему значимость.

Прагматизм — философия дела, действия, учение, воз­никшее в 70-е гг. XIX в. в США. Основателями прагматиз­ма были известные философы — Чарльз Пирс (1839—1914); Уильям Джемс (1842—1910); Джон Дьюи (1859—1957). Эти мыслители обратили внимание на то обстоятельство, что эффективность научной теории не сопрягается с ее истин­ностью. Болеетого, действия человека могут быть успеш­ными и на основе ошибочных теорий, особенно полити­ческих, культурологических, философских. Другой факт, привлекший их внимание, состоял в том, что потребнос­ти и интересы человека определяют во многом его позна­ние. Иначе говоря, теоретическое знание никогда не раз­вивается независимо от потребностей и интересов человека и человечества,

Исходя из этих положений, Пирс в работе «Что такое прагматизм?» и в других сочинениях писал о двух .основ­ных состояниях сознания и познания, а именно: нереши­тельности, неопределенности, беспокойства, раздражи­тельности, невозможности действовать и состояния веры: ясности, определенности, удовольствия, спокойствия, го­товности к действию во имя того, во что веришь.

Человек, по Пирсу, всегда стремится к вере как к бо­лее положительному состоянию духа, выводящему к дей­ствию. Переход от сомнения к вере и есть «исследование». Вывод Пирса-простой — мы заинтересованы в приятном состоянии веры, следовательно, и наше познание заинте­ресованно в вере, а следовательно, и в истинности, ибо истина — то, во что я верю. Таким образом, эмоции, же­лания, страсти человека не устранены из науки. Она не со­держит объективных истин, поскольку истина Всегда свя­зана с верой. Наука — это коллективная вера в истины своей эпохи. Наука как бы «принуждает» нас верить в свои догмы-истины. В чем же тогда ее ценность для человече­ства? Наука полезна человеку, она обеспечивает достиже-

63

ние практических целей. Истины науки проверяются и подтверждаются практикой. Если истины способны обес­печить, расширить интересы человека, то они полезны. Отсюда знаменитое утверждение: «Истина — то, что по­лезно», давшее основание к смешению прагматизма с практицизмом (стремлением к успеху, оправдывающему «делячество»). .

Развивая положения Пирса, Джемс и Дьюи пришли к выводу, что истина — это оценочная категория. Если не­кая научная идея способна вести сквозь жизненный хаос, помогает человеку жить, это — истинная идея. Если идея способна завести в тупик, создает трудности, мешает жить — это ложная идея. Авторитеты здесь не нужны, лю­бая идея проверяется практикой. Разум человека — это инструмент, отбирающий идеи для использования после­дних в жизни на благо человеку и человечеству. Знание че­ловека признано волей, которая руководи? знанием, ста­вит цели, организует опыт, выбирает средства для достижения целей.

Наука — это инструмент для осуществления интересов людей, поставленных ими целей. Человек, будучи суще­ством деятельным, творит и реальность, и то, что называ­ют истиной. Поэтому наука не имеет каких-то «своих», «особых ценностей». Ценности науки должны улучшить реальную жизнь и внести смысл в социальный опыт. Стремление прагматической философии поставить в центр познания, в центр науки не природу, а человека, его личность, эмоциональную сферу, определило гуманисти­ческую направленность этого учения.

Психоанализом называется метод, разработанный 3. Фрейдом (1856—1939) для лечения психических заболе­ваний. Другое значение термина — теория, объясняющая роль бессознательного в жизни человека и общества. С 20-х гг. сначала в Вене, а затем в Европе и Америке раз­рабатывается психоаналитическая философия. Наиболее выдающиеся последователи Фрейда — А. Адлер, К. Юнг, Э. Фромм. Классическая психоаналитическая доктрина Фрейда предполагала изучение скрытых основ души че­ловека. Ее представители полагали, что огромную роль в жизни человека и общества играет бессознательное —

64

сфера влечений, инстинктов, неосознанных представле­ний. Бессознательное состоит прежде всего из: 1) сексу­альных инстинктов — либидо (Фрейд); 2) инстинкта пре­восходства над другими людьми, который позволяет компенсировать чувство неполноценности (Адлер); 3) «ар­хетипов» коллективного бессознательного, т. е. безличных образов, схожих у всех людей снов, образов и т. д. (Юнг); 4) «первичных позывов» жизни и смерти, агрессивных комплексов, комплексов одиночества и т. д. (Фромм и др.). Весь этот сложный пласт бессознательного, будучи вытесненным за порог сознания, и обусловливает боль­шинство психических действий человека (в культуре, ис­кусстве, политике, науке и проч.).

Действия человека тем самым приобретают иррациона-листическую окраску, потому что он не управляет своим подсознанием, которое влияет на сознательные поступки, отношение к другим людям, к обществу и. т. д. Бессозна­тельное может быть источником как творческих, так и раз­рушительных тенденций в обществе. Согласно этому уче­нию, не только большинство действий человека, но и все исторические, культурные явления зависят от глубинных, подсознательных влечений, комплексов, которые «субли­мируются», т. е. преобразуются в духовную деятельность, прежде всего в сферах религии, искусства, философии. Существует антагонизм между природным началом чело­века (сексуальными и агрессивными импульсами) и куль­турой с ее идеалами и нормами, противоречащими жела­ниям, идущим от бессознательного начала. Культура основана на отказе от удовлетворения желаний, она уменьшает счастье человека и увеличивает в нем чувство вины, тревоги из-за невозможности реализовать желания. Методология психоанализа требовала при познании явле­ний социума исходить из позиций бессознательных меха­низмов, лежащих в основе феноменов религии, искусст­ва, науки, политики, морали.

' Западную религиозную философию обычно Представля­ют такие философские школы, как персонализм (Ж. Ла-круа, Э. Мунье, Дж. Ройс и др.), христианский эволю­ционизм (П. Тейяр де Шарден), неопротестантизм (Ж. Маритен, Э. Жильсон, Р. Гвардини, А. Швейцер и др.).

3. Философия 65

Религиозная философия, уже по определению, сопря­гает все проблемы с учением о Боге как Совершенном Бытии, Боге как Творце всей реальности, чья свободная воля прослеживается в истории и культуре. Развитие ев­ропейского гуманизма так или иначе связано с историей развития христианства. Все вопросы этики, эстетики, кос­мологии просматриваются через призму христианского учения. Большое внимание религиозная философия уде­ляет проблемам сочетания веры и разума, науки и рели­гии, возможности синтеза философии, теологии и науки при определяющем влиянии теологии.

Центральная проблема современной религиозной фи­лософии — проблема человека. Как относится человек к Богу? Какова его миссия в истории, в чем смысл бытия человека, смысл скорби — явлений, которые несмотря на научно-технический прогресс так распространены?

К чему победы науки, исторические достижения чело-вечества в области духа и проч., купленные такой дорогой ценой? Что может дать человек обществу и требовать от него? Папа Иоанн Павел II в одной из своих энциклик наметил путь обновления современной религиозной фи­лософии как уход от абстрактных учений о человеке и обращение к изучению «целостной динамики жизни и цивилизации». Человеку надо показать вечные ценности и ценности, вновь появившиеся, помочь их правильно понять и синтезировать. Благодаря такому подходу к за­дачам философии религиозно-философские доктрины стали популярными в XX в.

Основной предмет исследования в персонализме — творческая субъективность человека, которую персонали­сты объясняют только через ее причастность к Богу. Чело­век всегда личность — персона, сутью которой является душа. Душа, фокусирующая в себе космическую энергию, отличается самосознательностью и самонаправленностью. Люди живут разобщенно и впадают в крайность эгоизма. Другую крайность представляет собой коллективизм, в которой личность нивелируется, растворяется в массе, Персоналисты предлагают свой подход, позволяющий, по их мнению, уйти от названных крайностей, выявить ис­тинную сущность человека и возродить его индивидуаль-

ность. Путь к последней лежит через понимание себя как неповторимой уникальной субъективности. История и об­щество развиваются через личность человека. Основные проблемы персонализма — это вопросы свободы и нрав­ственного воспитания человека. Если личность стремит­ся к Богу или, что то же самое, к Добру и Совершенству, она находится на правильном пути. Моральное самосовер­шенствование, правильное нравственное и религиозное воспитание ведут к обществу гармоничных личностей. Личность становится персоной в процессе коммуникации, активного диалога с другими людьми. Коммуникации как способу «вовлечения» людей в преобразование мира пер­сонализм придает важное значение.

Основные вопросы неопротестантских философов — это вопросы познаваемости Бога и своеобразии христиан­ской веры. Познание Бога связано с самопознанием чело­века. Поэтому учение о Боге выступает в форме учения о человеке. Человек может существовать как «подлин­ный» — верующий, и «неподлинный» — неверующий. Неверующий человек находится в «видимом мире», его жизнь тревожна, проникнута страхом. Вывести из состо­яния страха и тревоги может только религия. Она остав­ляет человека наедине с Богом и тем самым приобщает его к высшему миру. Важная задача неопротестантизма — со­здать теологию культуры, которая с позиций религии объяснила бы все явления жизни. Ведь Бог пребывает в мире как его первооснова и глубина, он не над миром, не вне мира и не в частном бытии человека. Изучение куль­туры и истории раскрывает человеку Бога как Первоосно­ву всего существующего.

Наиболее влиятельная религиозно-философская шко­ла, получившая официальное признание католической церкви, — неотомизм. Его теоретически фундамент со­ставляет философия -Фома Ажаинекого, главные принци­пы учений которого сохранились без изменения. Это идея гармонического единства веры и знания, религий и науки, признание ценностей двух истин — истины разума и ис­тины веры, а также мысль о превалировании теологии над философией. Неотомизм стремится к синтезу материализ­ма и идеализма, сциентистских и антропологических уче-

3* 67

ний современности. Основная проблема томизма — дока­зательство бытия Бога и понимания его места в мире-была дополнена проблемой бытия человека. Произошло смещение акцента на проблемы человека. Неотомисты создали новый его образ, который творит свой культурно-исторический мир, побуждаемый к этому Божественным Творцом Универсума.

Человек — основной элемент бытия, через него прохо­дит история, ведущая к высшему состоянию развития об­щества — «Граду Божьему» и имеющая гуманный смысл и назначение. Общество может прийти к состоянию, не по­хожему на все известные, более высокому, чем капитализм и коммунизм, потому что оно будет основано на высших религиозно-нравственных ценностях.

^ Философская герменевтика. Само понятие «герменевти-ка»обозначает искусство понимания, истолкования тек­стов, памятников прошлого. В философии XX в. этим сло­вом обозначается учение о понимании и научном постижении сферы культуры, и шире — человеческого духа.

У истоков герменевтики стоят протестантский фило­соф XIX в. Ф. Шлейермахер, В. Дильтей, Э. Гуссерль, М. Хайдеггер и наш современник Ганс Гадамер, наиболее яркий и поздний представитель школы. Гадамер, ученик Хайдеггера, полагал, что основная задача философии — это практика толкования и осмысления «текста». «Текст» в понимании — это не страницы книги, это сама культу­ра. Все знания человечества о мире можно рассматривать как «текст», т. е. это жизнь человечества, которую и сле­дует понять. Понимание — главная категория герменевти­ки. Понимать — это значит проникать в механизм жизни, теоретически и опытно познавать ее. Философия, счита­ет Гадамер, пронизана «пониманием», «понимативным усилием». Человек понимает бытие как предельную «смысловую возможность», т. е. понимает свое место в мире и свое значение.

Понимание — это не черта познания в ряду других (объяснение, дефинирование и проч.). Это характеристи­ка самого существования человека, способ его бытия. Фундаментальной истиной герменевтики Гадамер считал

68

следующее положение: «Истину не может познавать и со­общать кто-то один. Всемерно поддерживать диалог, да-вать сказать свое слово и инакомыслящему, уметь усваи­вать произносимое им — вот в чем душа герменевтики». В этом смысл «понимания» как метода философии. По­нимание, согласно Гадамеру, метод проникновения в смысл текста, в «суть дела», когда «понимающий субъект» не занимает место автора, чье произведение анализирует­ся. Он не вживается в ту эпоху или ситуацию, в которой жил автор, а напротив, осмысливает текст с позиции ре­альных проблем своего времени.

Понимание обусловлено историческим контекстом, который называется «предпониманием». Что такое пред-понимание? Главное в нем — «предрассудок». Предрассу­док — не логическая предвзятость. Он отражает состояние общества и познающего, «понимающего» субъекта. Это — фундамент понимания, он показывает суть эпохи, смыс­лы бытия, которые не выражены явно. Понимающий че­ловек не может быть свободен от различных предпосылок, ведь познает не абстрактный субъект, а конкретный чело­век, разделяющий стереотипы мышления своего времени, имеющий свой взгляд на мир.

Понимание всегда предполагает две равноправные сто­роны в поиске ими «согласия относительно сути дела». В диалоге всегда три участника: 1) текст; 2) интерпретатор текста; 3) время. В диалоге мы имеем дело с традициями, которые интерпретируются во времени. Мы «понимаем» традиции, т. е. «осмысливаем» прошлую культуру (опыт традиций), и соответственно самоосмыливаем себя и об­щество, в котором живем. В результате мы теоретически познаем мир и, что гораздо важнее, жизненно-практичес­ки осваиваем его. Наука должна опираться на рациональ­ные методы, познания и «предрассудок». Диалог мнений — модель и форма развития любой науки и вообще знания — особенно философии, которой противопоказан монолог.

Через «опыт жизни», «опыт истории», «опыт искусст­ва» человек обретает реальность. Наш жизненный опыт выражен в языке. Поэтому язык — это конкретный меха­низм формирования опыта и одновременно исходная схе­ма человеческой ориентации в мире, «стихия понимания».

69

Таким образом, понимание имеет универсальный харак­тер, Это и метод философии, и характеристика всего зна­ния человечества о мире, и способ существования позна­ющего, действующего и, оценивающего человека.

^ Аналитическая философия — это направление в запад­ной философии XX в., заключающее ряд теорий. Наибо­лее известны концепции Б. Рассела, Л. Витгенштейна, философов «Венского кружка» (Р. Карнап, М. Шлик и др.). Предметом анализа в аналитической философии ста­ли языковые средства науки, обыденный язык и язык фи­лософии. Ученые рассматриваемого направления считали, что большинство философских проблем носит логико-лингвистический характер. Они возникают в результате многозначности и неверного понимания понятий языка. Это означает, что философия не есть содержательная на­ука о какой-либо реальности, а род деятельности, пресле­дующий две основные цели:

1) устранение из науки всех псевдопроблем и не име­ющих смысла рассуждений, которые возникли из непра­вильного употребления языка или из идеологии;

2) обеспечение с помощью аппарата математической логики построения идеальных моделей осмысленного рас­суждения.

На этой основе возможно создание новой науки и фи­лософии. Из чего исходили авторы этих концепций? Ана­лиз естественного языка показывает его противоречивость и многозначность, что порождает проблемы, которые на самом деле являются псевдопроблемами. Например, такие слова, как «знание», «реальность», «вероятность», «истин­ность» существуют всегда в определенных контекстах и имеют смысл в соответствии с контекстом. Поэтому про­блема знания и реальности — это прежде всего проблема языка, определения, понимания всего контекста. Поэто­му для решения научных и философских проблем надо ис­пользовать искусственные языки, языки науки. Они одно­значны, четки и непротиворечивы, как, например, языки формальной логики или математики с их жестко фикси­рованным содержанием.

Философия логического анализа претендует быть дис­циплиной, помогающей возрождению истинной науки.

70

Пользуясь методом «анализа», по мнению его сторонни­ков, возможно, унифицировать язык науки и тем самым синтезировать науки, или, иначе говоря, вывести науку на новый этап развития. Поскольку научные положения дол­жны выражать общезначимые истины, был выработан принцип проверки истинности научных суждений — прин­цип верификации. Истинность любой гипотезы может быть доказана при помощи либо опыта, либо связанного логи­ческого доказательства на основе опыта. Таким образом, верификация сводится к суждениям, фиксирующим дан­ные опыта. Предположения, которые не могут быть про­верены опытным путем или косвенным и опытными под-тверждениями, выводятся из состава науки. Если принять принцип верификации, следует отказаться от определения объектов, существование которых вызывает сомнение (на­пример, Божество или, субстанция), ограничившись опи­санием свойств тех объектов, которые возможно воспри­нимать в опыте. Используя этот подход, можно очистить науку от ложных проблем и понятий при помощи особой техники, точного смысла слов и выражений.

Постмодерн. Термином «постмодерн» в философии обозначают ряд концепций западных философов середи­ны — конца XX в. Большинство из них франкоязычные — Ж. Деррида, Ж. Батай, Р. Барт, П. Рикер, М. Фукс и мно­гие другие. Однако сегодня постмодерн представлен свет­скими и религиозными концепциями мыслителей разных стран, в том числе — России (Валерий Подорога и др.).

Суть этих концепций — в ожесточенной критике всей классической и постклассической философии Запада. Главная идея — в критике разума и его возможностей, реф­лективных способностей разума, его ценности. Этот мо­мент часто подается как критика именно «западного ра­зума», повлекшего за собой неисчислимые беды, войны, кровопролитные революции, экологические катастрофы. В отличие от иррационалистов XIX — начала XX в., ко­торые отмечали недостатки рационализма и предлагали свои проекты, свою переоценку ценностей, постмодерн до конца и полностью рвет с установками классической философии, абсолютно отрицает ценности прошлого. Полностью отвергаются идея гуманизма, любые формы

71

познания истории, все концепции исторического прогрес­са и стремления построить научную теорию строения иде­ального общества или рационально обоснованную теорию самосовершенствования человека. Объявляются бессмыс­ленными попытки создать систему общечеловеческих цен­ностей и приоритетов

Что же предлагается? 1. Прежде всего не создавать ни­каких новых идеалов вместо уже отвергнутых старых. Ис­тина невозможна, ее поиски — это иллюзия старой фило­софии. 2. Создавать новую жизнетворческую культуру, утверждающую полную свободу человека, свободу творче­ства и личности везде и во всем без границ. 3. Отказаться от прежнего дискурса (размышления) в языке, который должен содержать не понятия (общие для всех конструк­ций) а «симулякры» — знаки мгновенного эмоционально­го состояния людей, обозначающие сиюминутное отно­шение человека к данной ситуации. В целом, стремиться от порядка в языке к хаосу. 4. «Хаос» должен заменить «по­рядок» и в других сферах культуры и общества. Должно быть множество культур, политических систем, между ко­торыми должны быть стерты все грани. Так же и в оцен­ках интеллекта и способностей людей следует стереть все грани между гением и посредственностью, героем и тол­пой.

Главные понятия, используемые постмодерном, — это «игра», «случай», «свобода», «анархия», «деконструкция», «ирония», «неопределенность» и пр., создают новые словари, с помощью которых мы можем мыслить прин­ципиально по-другому, чем все предшествующие ученые и философы.

Постмодерн внутри себя неоднороден. Есть философы, которые отказываются от полного отрицания разума и гуманизма (Ю. Хабермас), считают, что человек в истории ищет Бога и принципы гуманизма (Г. Ваганян, Г. Кокс, К. Ранер). Возможен поиск субстанциональных начал культуры (П. Рикер), рациональными методами в изуче­нии западной культуры оперирует М. Фуко и т. д. Но и они сами считают, что задача философии — это интерпретация различных культур, а не поиск истины, не учение о чело­веке.

72

3. Национальные особенности философии. Русская философия XIX — XX вв.: ее смысл, основные направления и этапы развития

Особого объяснения и внимания к себе требует сам факт существования и развития — в относительной само­стоятельности по отношению к мировой философии — философии национальной (философии отдельного народа). Это еще одно отличие философии от науки. Нет и не мо­жет быть немецкой (русской, китайской, японской) математики (физики, химии, биологии). Не может быть национальной таблицы умножения или таблицы тригоно­метрических функций. Однако русская, немецкая, фран­цузская философия — понятия не только допустимые, но и совершенно необходимые для того, чтобы вести речь о реальном процессе рождения и жизни философских идей в мире культуры и цивилизации.

Идеи философии (в первую очередь со стороны их со­циального содержания и генезиса) глубочайшим образом выражают «душу» народа, его внутренний духовный опыт, его сокровенные мечты и чаяния, осмысливая этот опыт и заключающиеся в нем тенденции как грань, момент об­щечеловеческого. Так, русская философия («русская идея») развивалась в сотворчестве, но и в определенной «оппозиции» к философии Запада. Из глубочайших недр народного духа и сознания, из -нравственного опыта по­колений, из трагического опыта своей истории она сдела­ла глубочайшие, проницательные выводы, сформулирова­ла бескомпромиссные императивы о том, что ценность человеческой жизни абсолютна, что эксперименты, наси­лие над естественным ходом жизни недопустимы, что никакой «прогресс» — ни научный, ни технический, ни социальный — не стоит слезинки ребенка, не может и не должен быть куплен ценой разрушения личности.

Русские философы не приняли идеал потребительства, сытого благополучия, как не приняли они и позитивист­ски-рационалистической модели человека, противопоста-вив всему этому свой взгляд, свое видение реальности. Это была идея целостности, идея всеединства. Разум, логика составляют существенную черту человеческою духа, но не

73

исчерпывают его. Цельное знание, как и цельная лич­ность, обретаются совокупными усилиями души, эмпири­ей, умозрением и верой. «В Россию можно только ве­рить» — слова из знаменитого четверостишья Тютчева содержат в себе тот смысл, что высшие истины открыва­ются человеку непосредственно, интуитивно, если толь­ко человек не безразличен, не безучастен к ним, если он вдохновлен, просветлен любовью к своей земле и к своему народу.

Составляя стержень национального самосознания, на­циональная философия открывает такие истины, выраба­тывает такие ценности, которые невозможно понять и принять, не соучаствуя в жизни и делах своих современ­ников и соотечественников. Такие императивы и ценно­сти не усваиваются и не передаются «книжным» путем, подобно любой иной (например, научной или научно-тех­нической) информации. Вопреки представлениям просве­тителей, простой «экспорт» философских, мировоззрен­ческих идей из одной страны (культуры) в другую, с иным историческим опытом и социальным образом жизни, с иным менталитетом и иной психологией невозможен, та­кие идеи не привьются, не срезонируют с духом народа, с массовым сознанием, не вызовут широкого интереса, ос­таваясь — и то лишь для любителей-интеллектуалов — отвлеченным, нежизненным знанием (как, к примеру, философия йоги для европейцев XX в.).

Рассмотрим национальные особенности философии на примере нашей отечественной философии XIX—XX вв. Русская философия — сравнительно позднее образование нашей национальной культуры, хотя предпосылки ее да­леко уходят в глубь российской (шире — славянской) ис­тории. Но предпосылки (сюда мы отнесем прежде всего историческое сознание и самосознание народа) еще не есть само явление — они лишь подготавливают рождение и развитие его. Само же явление начинается с обретения формы, адекватной ее содержанию.

Философия в России, если руководствоваться таким критерием, начинается не в XI — и даже не в XVIII вв. (как можно прочитать во многих статьях и монографиях), а в XIX столетии (в полную меру — во второй половине его).

74

Но это было поистине великое начало: Достоевский, Тол­стой, Вл. Соловьев. В их лице и в их творчестве философ­ское самосознание народа заявило о себе «на весь мир» — уже не как подражание Западу (византийцам, французам, немцам), а как совершенно самостоятельный голос, вно-сящий свою собственную тему и свою собственную то­нальность в многоликий диалог культур, в сложную духов­ную полифонию человеческой цивилизации.

Для России (как и для Запада) веком классики стал XIX в. Классическим — не только по совершенству, т. е. развитости сотворенных им форм и новообразований духа. Русская философская классика XIX в., как и наша клас­сическая литература, несли миру глубоко выстраданную опытом поколений истину: нет и не может быть такой цели, ради которой была бы допустима жертва хотя бы в

одну человеческую жизнь.

Русская философия выступила как философия Преду­преждения. Ее лейтмотив — нравственное вето на любой социальный проект, на любой «прогресс», если только они рассчитаны на принуждение, насилие над личностью. Провидческое Слово великих гуманистов XIX столетия было обращено к нашему времени. Но чтобы быть поня­той и услышанной потомками, истина этого ясного и муд­рого Слова должна была быть доказана 200-миллионно­му народу «от противного»: должны были пролиться не капли, а реки невинной крови, долго не просыхать моря сиротских и вдовьих слез, должны были рухнуть воздвиг­нутые на зыбком песке отвлеченного умозрения искусст­венные, античеловеческие конструкции-монстры, рассе­яться и быть отринуты человеческими душами ложные, губительные фетиши и соблазны.

С Достоевского («Великий Инквизитор») и Вл. Соло-вьева («Три разговора») в русской философии н литерату­ре берет начало жанр антиутопии, блестяще продолжен­ный и развитый мыслителями и художниками XX в. Этот жанр нередко требовал языка притчи, исповеди, пропове­ди, отказа от академических форм теоретизирования, от чисто рационалистического способа доказательства и обо­снования прочувствованных сердцем, пережитых, выстра­данных истин. Глубокие исследователи, Подлинные знато-

75

ки истории нашей отечественной философии (Н. А. Бер­дяев, Г. Г. Шпет, Н. О. Лосский, А. Ф. Лосев) всегда под-черкивали, что способ и характер русского философство-вания не является чисто рациональным и связывали его обычно с православием, с восточно-христианским миро­восприятием и мироощущением славянской души. «Рус­ские не допускают, — писал Н. А. Бердяев, — что истина может быть открыта чисто интеллектуальным, рассудоч­ным путем, что истина есть лишь суждение. И никакая гносеология, никакая методология не в силах, по-видимо­му, поколебать того дорационального убеждения русских, что постижение сущего дается лишь цельной жизни духа, лишь полноте жизни»1.

Нетрудно догадаться, какой философии (и кому из философов) противопоставляется — при такой точке зре­ния — русская мысль и русская духовность. Их антипод более чем узнаваем: это европейский рационализм и его вершина — Гегель. С критикой гегелевского ультрараци­онализма и панлогизма выступили — и это было хорошо известно в России,— прежде всего сами же европейские (немецкие) философы: Шеллинг, Шопенгауэр, Ницше. Но европейский иррационализм XIX в. (европейский интуи­тивизм, европейская философия жизни) чем-то суще­ственно отличался от русского философско-религиозно­го искания. Чем же именно? Поиск ответа на этот вопрос позволит дополнить немаловажными штрихами духовные портреты России и Запада.

Философия, как уже отмечалось, есть душа нации, зре­лая философия — ее зрелая душа. Европейская философия Нового времени (как апологетизирующая, так и критику­ющая разум) — душа такого общества, такой цивилизации, которые уже в XV—XVI вв. (на юге Европы — и того ра­нее) осуществили — в исторических масштабах времени — в кратчайший срок глубочайший, беспрецедентный пере­ворот в экономических и социальных основах, условиях своей жизни: натуральные, «естественные» связи и отно­шения между людьми сменились отношениями и связя-

Бердяев Н. А. — А. С. Хомякову// Цит. по: Лосев А. Ф. Страсть





оставить комментарий
страница3/23
Дата16.10.2011
Размер7.68 Mb.
ТипУчебное пособие, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23
средне
  1
отлично
  4
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх