Андреас иоганн шёгрен основатель финно-угроведения в россии icon

Андреас иоганн шёгрен основатель финно-угроведения в россии


1 чел. помогло.
Смотрите также:
Литература и искусство...
А. И. Шёгрен: в поисках финно-угорского Севера // Вестник Поморского университета...
Программа родственных народов Эстонии и финно-угорские студенты (в России)...
Коннира Андреас и Тамара Андреас...
Viii. Языковые контакты между индоевропейцами, тюрками и финно-уграми в Восточной Европе...
Языковые контакты между индоевропейцами, тюрками и финно-уграми в Восточной Европе...
16-ая Государственная Олимпиада по русскому языку как иностранному...
Vii международная выставка-конкурс...
Основы финно-угорского языкознания. Вопросы происхождения и развития финно-угорских языков. В. И...
Финно-угорский национализм и гражданская консолидация в России (этнополитический анализ)...
Губкинская Централизованная библиотечная система...
Иоганн Вольфганг Гете...



Загрузка...
страницы:   1   2
скачать
На правах рукописи


КИСЕЛЁВА Татьяна Валерьевна


АНДРЕАС ИОГАНН ШЁГРЕН – ОСНОВАТЕЛЬ ФИННО-УГРОВЕДЕНИЯ В РОССИИ


Специальность: 07.00.02 – отечественная история


Автореферат


диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук


Петрозаводск

2007

Диссертация выполнена на кафедре истории дореволюционной России Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования “Петрозаводский государственный университет”


Научный руководитель: кандидат исторических наук, доцент А. М. Пашков


Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор Л. В. Суни


кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого РАН (Кунсткамера) А. И. Терюков


Ведущая организация: Российский этнографический музей


Защита состоится 7 ноября 2007 г. в _______ часов на заседании диссертационного совета К.212.190.03 по присуждению ученой степени кандидата исторических наук в Петрозаводском государственном университете по адресу: 185640, Петрозаводск, пр. Ленина, 33, ауд. ____


С диссертацией можно ознакомиться в читальном зале Научной библиотеки Петрозаводского государственного университета.


Автореферат разослан "___" ___________ 2007 г.


Ученый секретарь

диссертационного совета,

кандидат исторических наук,

доцент

Т. В. Никулина

^ ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ


Актуальность исследования. Российское государство изначально формировалось как полиэтническое, втягивая в свой состав и в орбиту своего влияния различные народы. Поэтому с середины XVIII в. возник повышенный интерес образованных слоёв общества к изучению истории, языков, культуры и обычаев народов, населявших Российскую империю. Одними из таких народов являются народы, входящие в финно-угорскую языковую семью, которые на протяжении многих столетий формировались и развивались в тесных контактах между собой и со славянским населением. Уже в русских летописях об этом имеется достаточно богатый и достоверный материал.

Идея о необходимости пристального изучения языков, истории, культуры и обычаев финно-угорских народов стала предметом серьёзного изучения в России лишь с середины XVIII в., до этого времени шло активное накопление материалов по данным вопросам. В истории науки XVIII в. иногда называют “веком великих экспедиций”. Для развития русской исторической, этнографической и лингвистической наук экспедиции сыграли чрезвычайно важную роль. Большая часть их была организована и проводилась Академией наук. Каждая из экспедиций и отдельных командировок что-нибудь да давала для прироста исторических, этнографических и лингвистических знаний о финно-угорских народах России. Этому процессу во многом способствовали первые достоверные сведения по языкам народов Севера и Сибири, которые были собраны Д. Г. Мессершмидтом и Ф.-И. фон Страленбергом (Таббертом) в ходе так называемой Первой Камчатской или Сибирской экспедиции. Но наиболее плодотворной в этом отношении была “Великая Северная экспедиция” 1733–1743 гг. Её участниками стали видные учёные того времени: профессор Академии наук Г.-Ф. Миллер, Г. Штеллер, С. П. Крашенинников, И. Фишер и др.

Благодаря экспедициям П. И. Рычкова, И. И. Лепёхина, Н. Я. Озерецковского, П. Палласа и И. Георги был накоплен значительный материал по истории, этнографии и лингвистике финно-угорских народов, который ждал своего обобщения и осмысления.

Параллельно изучение финно-угорских народов проходило в Германии. Центром финно-угорского сравнительно-исторического языкознания в Германии стал Гёттингенский университет, а признанным корифеем в этой области знания – А. Л. Шлёцер. В Швеции центром исследований по истории, языку и обычаям саамов и некоторых групп финно-угорских народов стал университет в городе Упсала. Среди учёных, занимавшихся этими вопросами, следует отметить шведского историка, лингвиста и лексикографа, основателя компаративного языковедения И. Ире, венгерского лингвиста С. Гьярмати и основоположника финно-угроведения как научной дисциплины финского ученого Х. Г. Портана. В целом этот период в развитии финно-угроведческих исследований можно охарактеризовать как время пробуждения интереса к истории, этнографии и языкам финно-угорских народов, время накопления фактов, появления первых специальных работ. В основном эти процессы были связаны с появлением понятия “нация” или “чувства нации”. Именно XVIII в. приковал внимание научных элит к этой проблематике. Характерной чертой стало особенно повышенное внимание к языкам, с помощью которых можно было выделить более древние языковые формы, которые воспринимались как “праотцы” языка. Эта мысль породила европейское движение к сравнению национальных языков, а от него – к сравнению этнических культур.

В контексте этих процессов философа И. Г. Гердера можно рассматривать не только как основателя историзма, но и как идейного вдохновителя движения изучения истории и языков малых народов, которое было неразрывно связано со “строительством нации”. Именно работы Гердера вдохновляли молодых учёных в деле изучения языков, истории, культуры и этнографии малых народов на совершенно ином, для того времени новаторском уровне, а именно посредством прямого “погружения” и контакта с тем или иным народом (“погрузите себя в эпоху, в небеса, в целую историю, чувствуйте себя во всём”). Исследования С. Гьярмати и Х. Г. Портана показали: научный потенциал доступных для исследователей фактографических сведений о языках финно-угорских народов уже исчерпан, необходимы новые надёжные, достоверные и исчерпывающие описания грамматики и синтаксиса этих языков. Особенно было необходимо изучение древней истории и культуры этих народов. Такое всестороннее изучение, возможно, было только при непосредственном общении с представителями этих народов и изучении на месте их языка, культуры, обычаев. Первым эту идею в 1795 г. выдвинул Х. Г. Портан, выразив надежду, что “некий способный молодой человек мог бы отправиться в такое путешествие, прежде чем различные народы будут полностью поглощены русскими”.

Этим молодым человеком стал Андреас Иоганн Шёгрен, но понадобилось почти 30 лет, чтобы данный проект воплотился в жизнь в виде научной экспедиции по Европейскому Северу России (1824–1829) под его руководством. Путешествие А. И. Шёгрена стало не только первым уникальным примером научных экспедиций по изучению финно-угорских народов, но и получило общеевропейский резонанс, благодаря популярности отразивших его статей и путевых отчётов, изданных в ведущих периодических изданиях России и Великого княжества Финляндского. Написанные по результатам поездки научные работы А. И. Шёгрена представляют собой крупнейшие сочинения по финно-угроведению первой половины XIX в., пользовавшиеся на протяжении длительного времени широкой популярностью и заслуженным авторитетом. Особенно ценным, но не подвергавшимся до настоящего времени в отечественной исторической науке подробному рассмотрению источником является дневник учёного “Allmänna Ephemerider”, в котором подробнейшим образом отражены не только научные изыскания учёного, но и ценнейшие факты его биографии.

Реконструкция биографии А. И. Шёгрена на широком историческом фоне позволяет понять его вклад в развитие и становление финно-угроведения в России, финляндско-российских научных связей. А. И. Шёгрен был в полной мере деятелем эпохи Романтизма – разносторонним гуманитарием с широчайшим кругозором, талантливым лингвистом и историком, опытным путешественником, неутомимым исследователем и дотошным архивистом, автором более 50 опубликованных научных работ по истории и этнографии финно-угорских народов, большинство из которых были переведены на финский, немецкий, шведский и русский языки. Таким образом, изучение его биографии и детальная реконструкция экспедиции 1824–1829 гг. выступают одним из средств познания исторической действительности, в которой жил и работал учёный.

^ Объектом данного исследования стала научно-практическая деятельность по изучению А. И. Шёгреном финно-угорских народов Российской империи.

Предметом исследования является вклад А. И. Шёгрена в изучение финно-угорских народов России и в возникновение финно-угроведения в России как научной дисциплины.

Цель исследования – показать значимость научной экспедиции 1824–1829 гг. и написанных по собранным в этой экспедиции материалам трудов академика А. И. Шёгрена для возникновения и развития финно-угроведения в России.

Поставленная цель реализуется через решение следующих задач исследования:

  1. определить процессы, повлиявшие на развитие финно-угроведения как научной дисциплины в России и за рубежом;

  2. проследить жизненный путь, научную и исследовательскую деятельность А. И. Шёгрена с целью выяснения специфики его восприятия и интерпретации действительности;

  3. рассмотреть вопрос о причинах, побудивших будущего учёного ещё в гимназические и студенческие годы заинтересоваться проблемой изучения финно-угорских народов и выявления их родства;

  4. комплексно охарактеризовать дневниковые записи А. И. Шёгрена “Allmänna Ephemerider” за 1806–1828 гг. как важнейший источник по истории, этнографии, лингвистике и ономастике Европейского Севера России в первой половине XIX в.;

  5. проанализировать основные этапы и содержание научной экспедиции 1824–1829 гг. “для изучения народов финского племени”;

  6. показать влияние академических и правительственных кругов на выбор маршрута и темпы продвижения научной экспедиции А. И. Шёгрена;

  7. дать характеристику изучения отдельных финно-угорских народов до экспедиции А. И. Шёгрена;

  8. выявить основные проблемы, которые А. И. Шёгрен решал в ходе своей экспедиции;

  9. установить персоналии местных краеведов и чиновников, помогавших А. И. Шёгрену в изучении местных финно-угорских этносов;

  10. исследовать научные работы А. И. Шёгрена, изданные по итогам экспедиции 1824–1829 гг.

^ Географические рамки исследования. В исследовании основной акцент делается на научную экспедицию А. И. Шёгрена 1824–1829 гг. по Европейскому Северу России и пограничным территориям Великого княжества Финляндского. Во время путешествия учёный посетил Петербургскую, Новгородскую, Олонецкую, Архангельскую, Вологодскую, Костромскую, Вятскую, Пермскую, Тобольскую, Оренбургскую, Симбирскую, Казанскую, Пензенскую, Нижегородскую и Владимирскую губернии. Помимо перечисленных выше губерний Шёгрен также посетил Выборгскую и Улеаборгскую губернии Великого княжества Финляндского, а кроме того, Финскую и Русскую Лапландию до Норвегии и Варангерфьорда. Поэтому географические рамки данного исследования совпадают с маршрутом экспедиции А. И. Шёгрена 1824–1829 гг. Это позволяет рассмотреть вклад А. И. Шёгрена в изучение почти всех финно-угорских народов, проживавших на северо-западе России.

^ Хронологические рамки исследования охватывают период с конца XVIII до середины XIX в. Это продиктовано необходимостью изучения научной деятельности А. И. Шёгрена достаточно подробно на фоне процесса зарождения финно-угроведения как научной дисциплины в России и в Западной Европе.

^ Методологическая основа исследования. Теоретико-методологической основой исследования выступают принципы историзма, научной объективности и системности. При решении конкретных задач используются традиционные для такого рода исторических исследований методологические подходы: историко-нарративный, историко-генетический, историко-сравнительный и историко-системный. Для реконструкции биографии А. И. Шёгрена применялся историко-биографический метод, отвечающий задаче погружения личности и её деятельности в исторический контекст. При изучении дневниковых записей учёного как исторического источника использовался метод исследования, состоящий из источниковедческого анализа и последующего синтеза, последовательное применение которого позволяет воссоздать источник в контексте эпохи и одновременно оценить его с позиции современной историографии. В работе также использовались проблемно-хронологический, системно-структурный и статистический методы научных исследований.

^ Научная новизна исследования определяется тем, что в нём впервые в отечественной исторической науке предпринята попытка комплексного исторического исследования деятельности академика А. И. Шёгрена. В диссертации вводится в научный оборот широкий круг источников, которые ранее не использовались в исторической литературе. Автор предпринял попытку пересмотра отдельных взглядов на роль и место академика А. И. Шёгрена и его вклада в развитие отечественного и зарубежного финно-угроведения.

^ Положения, выносимые на защиту:

  1. Основателем финно-угроведения в России стал Андреас Иоганн Шёгрен (1794–1855).

  2. Мировоззрение А. И. Шёгрена сложилось в период обучения в Академии Або под влиянием кружка “або романтиков”.

  3. В годы пребывания в Петербурге А. И. Шёгрен испытал влияние российской науки (ученые “Румянцевского кружка”, Н. М. Карамзин и др.).

  4. После приезда в Петербург А. И. Шёгрен стал целенаправленно готовиться к экспедиции по Европейскому Северу России для “изучения народов финского племени”, которую он в одиночку провел в 1824–1829 гг. Именно эта экспедиция и положила начало российскому финно-угроведению.

  5. Сочетание содержательной наполненности, новаторского маршрута и методологии научной экспедиции А. И. Шёгрена позволяет характеризовать данное путешествие как выдающийся эпизод в процессе становления финно-угроведения как научной дисциплины.

  6. Личность А. И. Шёгрена, его представления об истории и этнографии финно-угорских народов имели определяющее значение для успешной реализации целей научной экспедиции, а его дневниковые записи и научно-исследовательская активность обеспечили стойкий и непреходящий интерес к исследованию Европейского Севера России как отечественными, так и зарубежными учёными.

  7. Принятие А. И. Шёгреном решения о включении в программу экспедиции губерний, населённых не только прибалтийско-финскими народами, но и пермскими и волжскими финнами, было в значительной степени детерминировано общим ростом интереса к нерусскому населению Российской империи, а также к древней истории и этнографии Европейского Севера России в указанный период, что придало дополнительную привлекательность научной экспедиции.

  8. Собранные А. И. Шёгреном в ходе экспедиции 1824–1829 гг. материалы и написанные на их основе труды, с одной стороны, подвели итоги изучения финно-угорских народов Европейской России, а с другой – заложили научную основу изучения их демографии, этнографии, языков и этнической истории.

  9. Большую помощь А. И. Шёгрену в ходе его экспедиции 1824–1829 гг. оказали местные краеведы (чиновники, учителя, представители духовенства и др.), что говорит о развитой традиции краеведческого изучения Русского Севера в первой трети XIX в.

  10. Хотя многие выдвинутые А. И. Шёгреном предположения и гипотезы, касающиеся этнической истории финно-угорских народов (“емская теория” и др.), в настоящее время признаны ошибочными и имеют только историографический интерес, но сам факт его обращения к изучению финно-угорских народов Европейской России и его многолетние и плодотворные усилия по всестороннему изучению этих народов, а также собранные в ходе экспедиции материалы и написанные на их основе труды позволяют считать А. И. Шёгрена выдающимся российским ученым.

  11. С учетом того, что в современной России личность и труды А. И. Шёгрена полузабыты, представляется весьма актуальной задача дальнейшего изучения его биографии, мировоззрения, трудов и собранных им в процессе изучения финно-угорских народов материалов.

^ Теоретическая значимость исследования заключается в проведённом диссертантом системном анализе феномена научной экспедиции А. И. Шёгрена по исследованию финно-угорских народов России в первой половине XIX в. Конкретный источник, а именно дневниковые записи учёного “Allmänna Ephemerider”, был подвергнут комплексному изучению с целью оценки достоверности излагаемых в нём сведений и выявления специфики отражённого в нём авторского восприятия. В связи с этим был разработан новый подход к изучению архивных материалов на иностранных языках об истории, этнографии и языках финно-угорских народов, представляющий собой сочетание традиционного подхода к источнику (внешняя и внутренняя критика) и раскрытие факторов, влияющих на отражение в источнике восприятия других культур и народов.

^ Практическая значимость диссертации. Материалы диссертации могут быть использованы в процессе преподавания лекционных курсов по истории Финляндии (для студентов, обучающихся по специализации “История Финляндии и Скандинавских стран”), по историческому регионоведению и этнической истории Европейского Севера России и Поволжья. Кроме того, материалы диссертации могут быть использованы при написании обобщающих работ по истории финно-угроведения в России, по этнической истории, этнографии, лингвистике финно-угорских народов России, а также по истории российско-финских научных связей.

^ Источниковая база исследования. В соответствии с кругом обозначенных ориентиров исследования, хронологическими и территориальными особенностями “исследовательского поля” можно обозначить круг опорных источников. Распределив их для удобства по типологическому признаку, можно получить следующую картину:

I группа – дневниковые записи академика А. И. Шёгрена;

II – опубликованные научные труды учёного;

III – материалы делопроизводственного характера Императорской С.-Петербургской Академии наук;

IV – регистрационные, учётные и статистические документы;

V группа – сочинения местных краеведов.

Таким образом, в типологическом отношении источники представляют собой пять групп, связанных друг с другом единой проблематикой, и впервые используются в таком объёме. Дадим более подробную характеристику каждой типологической группе.

Шёгрен был не только деятельным собирателем документов, он также бережно сохранял всякие записки, переписку и другие материалы, предчувствуя, что в будущем они будут полезны исследователям истории финно-угорских народов. Его дневник “Allmänna Ephemerider”1, который он вёл практически непрерывно в течение почти шестидесяти лет, составляет 8000 страниц, на которых изложена вся жизнь учёного, его идеи, события жизни, научные изыскания, подробные описания научных экспедиций 1824–1829 гг., 1835–1838 гг. – на Кавказ, 1846 г. и 1852 г. – в Лифляндию, Курляндию и Эстляндию. Большая часть этого богатейшего материала не вошла в опубликованные научные труды Шёгрена. Это огромное по своим научным масштабам наследие академика находится в трёх местах: в Архиве С.-Петербургского отделения Российской академии наук (Фонд № 94 – Фонд Шёгрена, в основном описи № 1 и 2) (далее ПФА РАН), в библиотеке Хельсинкского университета (Собрание рукописей А. И. Шёгрена и собрание коллекции писем А. И. Шёгрена) и в архиве Общества финской литературы (Sjögren A. J. III. 1.79. I. F 8,4. “Allmänna Ephemerider”, дневник за 1806–1828 гг.).

При работе с материалами, касающимися только экспедиции 1824–1829 гг., были выявлены уникальные сведения о духовной и материальной культуре2 жителей Олонецкой3 и Архангельской4 губерний. Следует отметить описания Шёгреном поволжско-финских народов – коми-зырян5, удмуртов6 и мари7, т. к. они наиболее подробно отражают жизнь этих народов в первой половине XIX в. Этнографические описания, словари, списки слов, составленные Шёгреном, во многом актуальны для исследований и в настоящее время, т. к. содержат редкий и во многом не известный исторической науке материал. Это наследие далеко не исчерпано и ждёт своей систематизации и каталогизации. В организованном виде оно могло бы дать ещё очень многое для финно-угорских исследований как в России, так и за рубежом.

Во время своего путешествия учёный вёл активную работу по обработке и анализу собранного им материала. Результатом такой работы стал научный труд – “Заметки о Кеми-Лапландских приходах”8. Извлечения из путевых писем учёного и отчёта о путешествии были изданы в “St.-Peterburgische Zeitung” (1827–1829), “Journal de St.-Pétersbourg” (1825–1828) и “Åbo Tidningar” (1815–1828). После возвращения из экспедиции в сентябре 1829 г. Шёгрен был избран адъюнктом Императорской С.-Петербургской Академии наук. Через некоторое время он опубликовал свои основные труды по финно-угроведению: “О древних обиталищах Еми, материалы для истории Чудских племён в России”9, “Исторический, статистический и филологический опыт о зырянах”10, “О грамматических свойствах зырянского языка в отношении к финскому”11, “Как и когда обрусели Заволочье и Заволоческая чудь?”12, “О финском населении Петербургской губернии и о происхождении названия Ингерманландия”13 и “Что означает в русских летописях под 1024 годом слово “Луда”?”14. Впоследствии все они были переизданы в 1861 г. в первом томе посмертного полного собрания сочинений учёного на немецком языке15. Все перечисленные выше научные труды А. И. Шёгрена16 нашли своё отражение на страницах диссертационного исследования и являются опубликованными источниками по данной теме.

Биографические сведения об академике А. И. Шёгрене и о его карьере на русской службе имеются в “Формулярном списке о службе и достоинстве экстраординарного академика 7-го класса Шёгрена за 1838 год”17 и в деле, хранящемся в Российском государственном историческом архиве (далее РГИА) “Шёгрен А. М., историк. Дело об утверждении его в звании адъюнкта Академии наук”18. Эти документы позволяют более тщательно проследить карьерный рост учёного и заинтересованность властей в проведении исследований по истории и языкам финно-угорских народов.

Помимо неопубликованных источников и научных работ академика А. И. Шёгрена, в исследовании использована опубликованная автобиография учёного “Мой путь исследователя”19. Впервые перевод рукописи с шведского языка на финский осуществил в 1955 г. профессор Аулис Ю. Йоки. В предисловии к своему переводу20 он кратко даёт оценку деятельности академика А. И. Шёгрена для финской исторической науки и этнографии, а также для всего финно-угроведения в целом. В предисловии имеются краткие данные о происхождении рукописи. А. Йоки отмечает, что работа могла быть написана после 1845 г., но, очевидно, не ранее 1849 г. При составлении своего перевода профессор Йоки использовал оригинал рукописи, а также дневник Шёгрена “Allmänna Ephemerider”, что дало ему возможность структурировать работу чётко по годам жизни учёного. При работе с личным фондом академика А. И. Шёгрена в ПФА РАН автором данного диссертационного сочинения была обнаружена рукопись биографии А. И. Шёгрена на русском языке до 1846 г.21, а также черновики рукописи на шведском и русском языках. При проведении сравнения двух текстов выяснилось, что рукопись на русском языке практически дословно повторяет рукопись, переведённую профессором А. Йоки. По содержанию рукописи можно заключить, что академик Шёгрен писал её не для служебного пользования и, возможно, планировал издать на русском языке. Также нельзя исключить и тот вариант, что Шёгрен начал писать рукопись на русском языке изначально для служебного пользования, но потом это начинание в ходе работы переродилось в желание создать автобиографию.

Нами также использованы сочинения местных краеведов, с которыми учёный встречался во время своего путешествия. А. И. Шёгрен особое значение придавал сбору и сохранению древних документов, материалов, а также всячески старался приобщить и поддержать местных собирателей “древней старины”. Учёный активно поддерживал местных исследователей в их историко-краеведческих изысканиях, что способствовало развитию как исторического краеведения на Русском Севере, так и русской исторической науки в целом.

Помимо этого учёный пытался сохранить и довести до сведения широкой общественности созданные ранее местными краеведами описания местностей, губерний, городов и селений. Он тщательно составлял копии с сохранившихся описаний и сочинений. Так, в его бумагах сохранились, например, сочинение вологодского купца Александра Деньгина “Достопримечательное известие о реке Печоре”22 и написанное Матвеем Мясниковым, мещанином города Шенкурска, “Историческое описание страны, издревле известной под именем Ваги, составляющей ныне Шенкурскую и Вельскую округи и первого на Ваге города Шенкурска. Взято из собранных в Шенкурске в разных архивах грамот”23. В этих сочинениях содержатся достаточно интересные сведения о быте и занятиях местных жителей. Особенно ценны эти сочинения тем, что их авторы приводят в подтверждение своих слов списки со старинных грамот и указов, которые в своём большинстве были утеряны ко времени экспедиции А. И. Шёгрена.

Таким образом, содержащаяся в представленных источниках информация даёт не только данные о маршруте, событиях и основных исследованиях экспедиции 1824–1829 гг., но и приводит бесценные сведения этнографического, лингвистического и статистического характера.

Обобщая источниковедческий обзор, можно сделать вывод, что данное диссертационное исследование базируется преимущественно на неопубликованных и частично опубликованных только в финской печати источниках, а дневник учёного “Allmänna Ephemerider” стал “точкой опоры” настоящей работы. Комплексное использование всех указанных видов источников даёт возможность решить поставленные в диссертации исследовательские задачи.

^ Степень разработанности темы. Историография по теме диссертационного исследования невелика. К сожалению, в отечественной историографии научному наследию академика А. И. Шёгрена, а особенно его исследованиям по истории и этнографии северо-запада России уделялось незаслуженно мало внимания. До сих пор нет отдельной научной работы по данной теме, исключением являются немногочисленные научные труды, посвящённые становлению и развитию финно-угроведения в России, а также истории Карелии, изучению вепсского и карельского этносов. В дореволюционный период можно отметить только несколько небольших по объёму работ, которые обобщали события жизни учёного и его основные научные достижения. Это некролог в “Журнале Министерства Народного Просвещения”24 и вступительная статья Ф. И. Видемана к посмертному изданию Собрания сочинений академика А. И. Шёгрена25. Очень похожа по содержанию на эти статьи и работа Ф. Ф. Федотова26. Также следует отметить работу вологодского краеведа И. Н. Суворова “Академик Шёгрен в Вологодской губернии”27. В ней не только содержится много тёплых и хвалебных слов в адрес учёного, но и рассматриваются вопросы, связанные с изучением Шёгреном феномена чуди. Особое внимание И. Н. Суворов уделяет тому обстоятельству, что во время пребывания экспедиции в Вологодской губернии Шёгрен был крайне заинтересован поисками свидетельств древнего пребывания на данной территории чудских племён. Подробнейшим образом описывается маршрут экспедиции, основные моменты, на которые обратил внимание учёный. В работе И. Н. Суворова также есть сведения об истории саамов. Больше о жизни и творчестве академика А. И. Шёгрена в отечественной историографии XIX – начала XX в. нет ни слова.

Понемногу ситуация стала меняться в 1920-е гг. Новым стимулом к изучению финно-угорских народов в Академии наук стало учреждение в 1917 г. Комиссии по изучению племенного состава России и сопредельных стран (КИПС). Комиссия поставила перед собой задачу “изучения разноплеменного населения России для составления этнографической карты России с объяснительными записками, главным образом на основе данных языка и отчасти религии, бытовых особенностей и объективного самосознания или самоопределения отдельных народностей, а также особенностей их физического типа”. В 1927 г. в составе КИПС была образована Русско-финская секция, которая была преобразована из Карело-Мурманской подсекции. Уже в следующем 1928 г. секция выпускает “Финно-угорский сборник”28, в котором подводятся итоги изучения финно-угорских народов русскими учёными. В сборник вошли статьи известных представителей отечественной школы финно-угроведения: Н. Н. Поппе, А. И. Андреева, Д. В. Бубриха и др. В статьях впервые затрагивается вопрос о значении деятельности академика А. И. Шёгрена для отечественного финно-угроведения в целом, анализируются некоторые работы учёного (например, “О финском языке и литературе” (1821) и “Зыряне”). Научное наследие Шёгрена ставится на один уровень с научным наследием М. А. Кастрена и Э. Лённрота. Особое значение уделяется важности и значимости дальнейшего изучения работ и собранных во время экспедиций материалов А. И. Шёгрена. Особое значение придаётся необходимости систематизированного изучения личного фонда академика, хранящегося в ПФА РАН.

Но, к сожалению, после этого всплеска интереса к личности и творчеству А. И. Шёгрена в конце 1930-х гг. начинается спад, который затронул не только означенную тему, но и всё финно-угроведение в целом. Особенно эта тенденция была характерна для ленинградской школы финно-угроведения. Этому процессу в целом способствовало несколько причин:

– решение о переводе Академии наук в Москву, что вызвало отток научных кадров и сокращение финансовых возможностей;

– ликвидация территориальных секторов, в результате чего исследования стали проводиться в основном в отношении народов Сибири и Средней Азии;

– репрессии 30-х гг., которые коснулись как самих исследователей, так и изучаемых народов, в первую очередь запреты коснулись изучения прибалтийско-финского населения Ленинградской области.

Начало 1950-х гг. ознаменовано повышенным интересом именно к научному наследию академика Шёгрена. Предметом споров и научных изысканий становится так называемая “емская теория” Шёгрена. Этому вопросу была посвящена статья члена-корреспондента АН СССР Д. В. Бубриха29. Предметом пристального рассмотрения стала работа А. И. Шёгрена “О древнейших обиталищах еми”30. Автор обращает большое внимание на отправные моменты в построении Шёгреном своей теории, а также приводит ряд теорий об этническом родстве финнов-суоми, с одной стороны, и вепсов, карел – с другой, которые были основаны на “емских” изысканиях Шёгрена. Логическим дополнением к работе Д. В. Бубриха служит статья И. П. Шаскольского “О емской теории Шёгрена и её последователях”31. Статья Бубриха дополнена материалами исторического и историографического характера. Даются сведения о том, как шло изучение еми в исторической науке до Шёгрена, что нового привнёс он в изучение данного вопроса и какую роль сыграла “емская теория” в развитии науки об истории прибалтийско-финских народов.

В 1960–1980-е гг. отдельные сюжеты данной темы находили отражение на страницах монографий, посвящённых более широкому кругу проблем, авторами которых были В. Г. Базанов32, Д. В. Бубрих33, Л. В. Выскочков34, В. Я. Евсеев35, А. С. Жербин36, Э. Г. Карху37, В. П. Козлов38, С. И. Кочкуркина39, А. И. Мишин40, Г. А. Некрасов41 и И. П. Шаскольский42. Особо хочется выделить работу В. В. Пименова и Е. М. Эпштейна “Карелия глазами путешественников и исследователей XVIII–XIX веков”43. Эта работа содержала первый обзор дореволюционной краеведческой историографии Карелии. Таким образом, можно сделать вывод, что означенная проблема в историографии данного периода представлена крайне скупо и поверхностно. В работах о самом А. И. Шёгрене и его экспедиции говорится только вскользь.

Данная ситуация стала меняться в 1990-е гг. и в начале XXI в. После того как в нашей стране началась деидеологизация исторической науки и были рассекречены многие архивные и библиотечные фонды, историки получили неограниченные возможности. Стали разрабатываться новые темы, которые ранее были изучены слабо или не изучались совсем. Отечественные финно-угроведы снова возвратились к изучению и переосмыслению научного наследия академика Шёгрена. Особое внимание стало уделяться научным экспедициям учёного. Исследователей стали интересовать исторические, этнографические, лингвистические и фольклористические материалы, собранные Шёгреном в его научных экспедициях. Выделился целый ряд исследователей, которые, занимаясь изучением истории, этнографии и лингвистики финно-угорских народов (финнов, карел, эстонцев, ливов, вепсов, коми-зырян, удмуртов и марийцев), пришли к выводу о необходимости более тщательного и досконального изучения научного наследия академика А. И. Шёгрена. Так как благодаря исследованию его научных работ и собранных во время экспедиции материалов появились новые возможности для изучения этих народов.

В настоящее время можно назвать несколько специалистов, которые занимаются исследованием собранных в научных экспедициях академиком А. И. Шёгреном материалов и его научных трудов. В С.-Петербурге изучением научной деятельности академика А. И. Шёгрена на русской службе занимается А. И. Терюков44. В Карелии изучением научной экспедиции А. И. Шёгрена (1824–1829 гг.) занимался А. М. Пашков45.

Исследованием вклада финских учёных, и в частности А. И. Шёгрена, в изучение удмуртского народа занимается А. Е. Загребин46. В его работах роль Шёгрена в изучении удмуртов показана на фоне развития финской этнографии в XIX – начале ХХ в. Но первым финским исследователем удмуртского народа и его культуры Загребин по праву называет Шёгрена

Среди специалистов, которые разрабатывают вклад А. И. Шёгрена в изучение марийского языка, можно назвать О. А. Сергеева47, который, будучи лингвистом, в своих исследованиях в основном касается истории изучения марийской письменности и в связи с этим затрагивает традиционную этнографию марийцев. В работах приводится историко-лингвистический анализ собранных А. И. Шёгреном образцов марийской письменности, а также критический анализ составленных учёным словарей марийского языка. В связи с этим следует отметить, что Шёгрен придавал большое значение сбору и сохранению письменных памятников и языковых образцов. В его экспедиционных материалах хранится множество составленных им или местными краеведами словарей, списков русских слов с переводом на марийский, коми-зырянский, удмуртский, пермяцкий, вогульский, чувашский и финский языки. Этот бесценный с исторической и лингвистической сторон материал фактически не изучен. В настоящее время только начинается его переработка и осмысление, но основная работа ещё впереди и ждёт новых исследователей.

Чтобы полностью представить картину исследований по данной теме на постсоветском пространстве, следует затронуть темы, связанные с исследованием А. И. Шёгреном ливов, кревинов, а также с изучением истории и культуры Северного Кавказа.

Ведущими специалистами по проблеме вклада А. И. Шёгрена в изучение ливов и кревинов являются латвийские учёные С. Цимерманис48 и Р. Блумберга49. В своих работах исследователи подробно рассматривают экспедицию А. И. Шёгрена в 1846 г. на территории Латвии. Целью экспедиции было изучение ещё не ассимилированных ливов в северо-западной части Видземе и в северной части Курземе. Особый интерес к научному наследию академика А. И. Шёгрена проявляют в Северо-Осетинском государственном университете. Исследования учёных в основном акцентируются на “Осетинских исследованиях” академика Шёгрена. Учёный находился в Осетии в период 1836-1837 гг. и за это время побывал почти во всех её уголках, ознакомился с различными сторонами жизни и быта осетин. Ему удалось глубоко изучить осетинский язык. Основные результаты его исследований изложены в изданной в С.-Петербурге в 1844 г. “Осетинской грамматике”. Невозможно переоценить значение этой работы Шёгрена и вообще его научных исследований для становления и развития осетинской письменности и литературы, а также культуры в целом. В связи с этим научное наследие академика Шёгрена притягивает интерес многих осетинских исследователей, в том числе Т. Т. Камболова50, В. С. Уарзиати51 и Р. С. Бзарова.

Таким образом, хотя многие частные вопросы жизни и научной деятельности А. И. Шёгрена получили освещение в трудах ряда ученых, особенно в последние 15 лет, но главное внимание исследователи сосредотачивают только на отдельных этапах его научной карьеры, а при выборе темы руководствуются в основном региональным принципом. Поэтому можно сделать вывод о том, что ни в российской историографии, ни в историографии сопредельных государств данная тема не нашла обстоятельного освещения. Единого, цельного и подробного исследования, которое наиболее полно и ёмко освещало бы все периоды жизни и научной деятельности учёного, а также содержало анализ его основных научных трудов, не существует.

Авторами первых наиболее полных работ, посвящённых жизни и творчеству А. И. Шёгрена за рубежом, были его соотечественники и современники А. Е. Алквист52, Ю. Крон53, Э. Лённрот54. Эти работы чем-то напоминают работы общего характера в отечественной историографии конца XIX в. Систематичное изучение данного вопроса началось в Финляндии лишь в 40–60-е г. XX в. В свет стали выходить научные статьи финского исследователя С. Халтсонена55, в которых освещалась история Ингрии до начала XX в., история Восточной Карелии, а также содержались этнографические очерки о води, ижоре и группах ингерманландских финнов. Но особое место в его исследованиях отводилось изучению истории процесса сбора образцов карельского и ингерманландского фольклора.

Нужно отметить, что в зарубежной историографии жизнь, творчество и научное наследие академика А. И. Шёгрена вызывает непреходящий интерес на протяжении не одного десятилетия. Здесь работа идёт как по пути собирания конкретных фактов, связанных с жизнью и научной деятельностью А. И. Шёгрена, так и по пути изучения его научных экспедиций и научного наследия (в частности, проводятся исследования с целью перевода его дневника “Allmänna Ephemerider” с шведского на финский язык с научным комментарием).

Среди крупнейших современных зарубежных специалистов по изучению жизни и научного наследия академика А. И. Шёгрена можно назвать М. Бранча56, Л. Анттила57, Р. Киималайнен-Стенберг58, У.-П. Мякинена59, П. Ронимус-Поукка60 и К.-М. Пиилахти61. Их исследования представляют собой в основном диссертационные работы, но основаны они на ценных материалах из архивов Финляндии. Эти работы содержат богатейший материал о детстве и юности учёного. Исследователи пытаются понять, как в будущем учёном зародился интерес к родственным финскому языкам и к истории финно-язычных народов. Финские исследователи убеждены, что на основе изучения личности и жизни Шёгрена, а вернее сказать, на основе изучения формирования его социальной и языковой идентичности можно сделать вывод, почему он выбрал именно поприще учёного и занимался вопросами лингвистического характера и истории финно-язычных народов.

На сегодняшний день лучшей и наиболее подробной работой по данной теме является исследование английского профессора М. Бранча “Шёгрен – исследователь Севера”. Особое значение в работе придаётся исследованию дневника Шёгрена и путевым записям учёного, что качественно отличает её от других исследований. Автор использовал в основном материал, хранящийся в архивах Финляндии и только частично материалы, хранящиеся в ПФА РАН. Об этом можно судить на основании того факта, что в работе не в полной мере описано путешествие А. И. Шёгрена по территории, населённой поволжскими финнами.

Таким образом, в многочисленных и разнообразных исследованиях российских и зарубежных историков накоплен значительный материал о жизни и творчестве академика А. И. Шёгрена, но он разобщен и главным образом касается только некоторых моментов. Вопросы же, связанные с экспедицией А. И. Шёгрена 1824–1829 гг. и переработкой его научного наследия, влиянием его научных работ и теорий на дальнейшее развитие финно-угроведения в России и в мировом масштабе, остаются открытыми. Фактически неизученной остаётся биография учёного. Не существует удовлетворительного перевода дневника учёного “Allmänna Ephemerider” с шведского языка на финский, не говоря уже о русском, снабжённого научным комментарием. Поэтому изучение данной темы крайне важно и необходимо.

^ Апробация результатов исследования. Текст диссертации обсуждался на заседании кафедры истории дореволюционной России Петрозаводского государственного университета. Отдельные положения диссертации легли в основу выступлений на международных конференциях: “Research and identity Non-Russian peoples in the Russian Empire 1800–1855” (Иитти, Финляндия, 14–17.06.2006); “Regional Northern identity: from past to Future” (Петрозаводск, 12–14.09.2006), “The Use and Abuse of Histiry in the Barents Region” (Лулео, Швеция, 28–31.10.2005); ““Своё” и “чужое” в культуре народов Европейского Севера” (Петрозаводск, 2003, 2005); на научной конференции, посвящённой 10-летию РГНФ “Проблемы развития гуманитарной науки на Северо-Западе России: опыт, традиции, инновации” (Петрозаводск, 2004), на международном семинаре историков “Восточная Финляндия и Российская Карелия: традиции и закон в жизни карелов” (Петрозаводск, 2005). По теме диссертации опубликовано 15 работ.


^ СТРУКТУРА И ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Структура диссертации. Работа состоит из введения, четырёх глав, заключения, списка использованной литературы и приложения.

ВО ВВЕДЕНИИ обоснована актуальность темы, определены хронологические и географические рамки, формулируется объект, предмет, цель, задачи и методология исследования, даётся анализ научной литературы и источников по теме, определены её научная новизна и практическая значимость.

^ ПЕРВАЯ ГЛАВА “Становление научного мировоззрения А. И. Шёгрена” состоит из четырёх параграфов. В первом параграфе “Предпосылки возникновения и развития финно-угроведения в Западной Европе и России во второй половине XVIII – начале XIX в.” даётся характеристика идейных процессов, которые происходили в научных кругах Западной Европы и России. В первые годы XIX в. начала меняться идеологическая ситуация в Европе. На смену рационалистической идеологии эпохи Просвещения пришло время Романтизма, которому суждено было сыграть важную роль в становлении и развитии финно-угроведения. Ещё в XVIII в. возникло новое философское понимание самобытности каждого этноса и его роли и значения в развитии мировой цивилизации. К середине XVIII в. идея существования “национального характера” была уже широко распространена. Огромный вклад в развитие этнической истории, этнографии и фольклора внес немецкий философ И. Г. Гердер (1744–1803). Идеи Гердера получили широкое распространение и имели огромное значение как теоретическое обоснование необходимости разработки фольклора, истории и археологии различных народов.

К концу XVIII в. в Западной Европе начало формироваться финно-угроведение как научная дисциплина. К этому периоду уже были накоплены научные знания о большинстве народов, в настоящее время известных как финно-угорские. Первые путевые заметки исследователей давали первые представления о их местоположении, истории, обычаях и даже содержали некоторые представления о их языках. Создавались элементарные грамматики и словари финского, саамского, эстонского и венгерского языков. Строились различные гипотезы относительно происхождения этих народов – от причудливых, связывающих их с “племенем Израиля”, до гипотез, которые приемлемы и в наши дни.

^ Второй параграф “Детство и школьные годы А. И. Шёгрена” посвящён детским и гимназическим годам будущего учёного. Сделана попытка проследить, как в раннем возрасте складывалось мировоззрение будущего ученого, как и под влиянием каких факторов формировались его личность и интересы. В непрерывной связи с этим параграфом идут параграф третий ““Або романтизм”: университетские годы А. И. Шёгрена” и параграф четвёртый ““О финском языке и литературе” – первый научный труд А. И. Шёгрена”.

Главным героем данного диссертационного исследования является Андреас Иоганн Шёгрен. Именно ему суждено было стать основателем финно-угроведения как научной дисциплины в стенах Российской Императорской С.-Петербургской Академии наук. Будущий учёный происходил из весьма бедной крестьянской семьи, но ему посчастливилось получить начальное образование в гимназии города Борго, а потом продолжить своё образование в Академии Або. В июле 1819 г. Шёгрен получил степень доктора философии и уже в следующем году переселился в С.-Петербург, где для одарённого финского юноши открывались блестящие перспективы. Во время своего пребывания в столице империи он принялся активно изучать русский язык и историю, собирая в то же время сведения о живущих в России финно-угорских племенах. В 1821 г. Шёгрен написал небольшую работу “О финском языке и литературе”, обратившую на себя ещё в рукописи внимание графа Н. П. Румянцева. В 1823 г. молодой человек получил место библиотекаря у графа Румянцева. В 1824 г. от имени Александра I ему было “высочайше пожаловано по 3000 рублей в течение двух лет для изысканий исторических и филологических о народах финского племени”. Во время своей научной экспедиции 1824–1829 гг. Шёгрен посетил Олонецкую, Архангельскую, Вологодскую, Вятскую, Пермскую, Казанскую и ряд других губерний России, а также Выборгскую и Улеаборгскую губернии Великого княжества Финляндского и Финскую и Русскую Лапландию до Норвегии и Варангер-фьорда. Именно этой научной экспедиции и будет посвящена вторая глава диссертационного сочинения.

Во ВТОРОЙ ГЛАВЕ “А. И. Шёгрен – исследователь прибалтийско-финских народов” предпринята попытка подробнейшим образом реконструировать маршрут экспедиции учёного и рассмотреть основные аспекты его научной деятельности в данный период времени. В первом параграфе “А. И. Шёгрен в Новгородской и Олонецкой губерниях” рассматривается путешествие учёного по Олонецкой и Беломорской Карелии. И хотя исследования Карелии не вылились в особо крупные сочинения, несомненно, что собранный учёным материал был обилен и разнообразен. Хранящийся в ПФА РАН личный фонд академика Шёгрена содержит отдельный том “Олонецкая губерния”, в котором собраны все документы и материалы, которые ученый собрал во время поездки по Карелии. Ознакомление с этим материалом позволит по-новому взглянуть на статистическую, топографическую и этнографическую историю Русского Севера.

На основе материалов, собранных в Олонецкой губернии, А. И. Шёгрен составил “Исторический взгляд на древних обитателей Олонецкой губернии”, который в личном фонде Шёгрена занимает отдельную тетрадь. В данной работе, хотя и сумбурно, дается попытка свести воедино все исторические сведения касательно древней истории народов, живших на данной территории, и нарисовать этническую историю Севера как историю противоборства коренных племен и новгородцев. В этой работе Шёгрен следует традиции европейской романтической историографии первой половины XIX в., которая идет вразрез с мнением российской историографии о мирной колонизации Севера.

Некоторые идеи данной рукописи нашли отражение в последующих научных работах Шёгрена (например, “О древних местах жительства Еми”, 1832 г.), а ссылки на различные факты карельского языка и быта встречаются повсеместно. В настоящее время материалы фонда А. И. Шёгрена имеют большую ценность для исследования хозяйственной и обрядовой жизни карел.

^ Второй параграф “А. И. Шёгрен – первооткрыватель вепсов”. Первый год путешествия Шёгрена проходил в Ладожской и Олонецкой Карелии. К тому времени его больше всего интересовали олонецкие карелы и неизвестное племя, которое русские называли “чудь”. В документах о вепсах не было никаких сведений почти 700 лет. Только Н. М. Карамзин в своем известном труде “История государства Российского” вскользь заметил о существовании неизвестной народности, упоминаемой в летописях.

Шёгрен выявил поселения вепсов в четырех административных регионах: Белозеро, Тихвин, Лодейное Поле и Вытегра. Кроме того, он считал, что открыл еще одну группу далеко на севере, в окрестностях Повенца. Общую численность вепсов он определял в районе 10–16 тысяч, позже он увеличил до 21 тысячи, что было близко с оценкой их численности, сделанной несколько лет спустя. Шёгрен разделил вепсов, проживающих между Онежским и Ладожским озёрами на две группы. На севере они обитали на онежском левобережье от южных окрестностей Петрозаводска до долины Свири. Насколько далеко они расселялись к западу, установить было трудно из-за их смешения с людиками. Шёгрен старался получить научные данные максимально точные и собрать как можно больше образцов вепсского языка. В 1827 г. он провёл второе исследование вепсов и получил два замечательных образца вепсского фольклора.

После бесед со священником в Ладве Шёгрен составил краткие заметки о вепсской грамматике. Наиболее подробные записи, сделанные в конце 1824 г., описывали диалект, на котором говорили жители в окрестностях Лодейного Поля, представлявшие средних вепсов. Данные заметки не содержат существенного сравнения с финским языком. В заметках учёный приводит богатую коллекцию слов и выражений, только в дневнике их насчитывалось около 600.

Изучая вепсский язык в 1824 и 1825 гг., Шёгрен пришёл к заключению, что лингвистически вепсский язык образует связь между олонецким и финским языками. Лингвистические выводы означали, что вепсы были особым финским народом и, что примечательно, одним из древнейших. Второе изучение вепсов, предпринятое Шёгреном в 1827 г., в свете знаний, приобретенных им в Лапландии и отраженных в работе “Anteckningar om forsamligarne i Kemi-Lappmark” (“Замечания о Кеми-Лапландских приходах”), а также в районах к востоку от Онежского озера, привело к пересмотру его ранних выводов. Он решил, что вепсский язык не создает связи между олонецким и финским языками, а связывает финский и лапландский языки. Свою гипотезу учёный подтверждал тем аргументом, что там, где потеря согласного звука в финском языке сохраняет два слога до долгого гласного или дифтонга, вепсский язык сохраняет старую двуслоговую форму.

Шёгрен стал первым ученым, открывшим вепсов. Он осознал, что они являются необъясненным языковым, этнографическим и историческим феноменом. Хотя его исследования и выводы не всегда были правильны в деталях, они были в основном верны в принципе. В его исследовании вепсского народа соединился талант историка и лингвиста. Он исследовал языковое разнообразие, для создания этнической карты района, и для сбора исторических свидетельств. Внутри района он разделял и классифицировал его жителей по диалектам, подбирая историческое толкование для этого разделения. Его исследовательский метод послужил основой для работы многих ученых и открыл дорогу для изучения вепсского народа.

^ В третьем параграфе “Изучение А. И. Шёгреном саамов Кольского полуострова и Лапландии” рассматривается вопрос, связанный с исследованиями, проводимыми А. И. Шёгреном на территории Кольского полуострова и Лапландии. Саамы с древних времён привлекали внимание исследователей, но изучение их истории и этнографии шло крайне неравномерно.

С 1820-х гг. Кольский полуостров стал ареной исследовательской деятельности финских учёных. В некотором смысле пионером в деле изучения Русской и Финской Лапландии был А. И. Шёгрен, до него только Г. Дейч и Г. Валенберг уделяли особое внимание этому региону в своих исследованиях. Первый из них исследовал экономику южной части Кеми-Лапландии, а второй имел дело с флорой региона.

Шёгрен достиг Лапландии в конце августа 1825 г. Он решил путешествовать в Колу через Финскую Лапландию и оттуда возвратиться через Русскую Лапландию к Белому морю и Кеми. Такой маршрут давал ему возможность усовершенствовать свои познания в саамском языке и посетить Нурмес, Куусамо, Соданкюля, Утсъйоки, Кемиярви, Полмак, Варангерфьорд, Петсамо (Печенгу), Колу, район озера Имандра, Кандалакшу, Ковду, Топозеро. Путевые записки учёного содержат весьма обширный и ценный этнографический материал. Он дает подробное описание одежды и быта саамов, среди основных занятий которых отмечает пушной промысел. Примечательно, что Шёгрену удалось привести некоторые статистические данные по Кольскому уезду. Основной акцент в своих исследованиях учёный делал на изучение лингвистического и этнического распределения саамов Русской Лапландии, намеренно упуская западную область, которая уже была достаточно хорошо исследована и описана. Его первичная цель состояла в том, чтобы выявить степень и характер распределения саамов и других народов в той части Лапландии, которая до того времени не была предметом пристального внимания исследователей. Собранные Шёгреном на территории Кольского полуострова и Лапландии материалы исторического и этнографического характера легли в основу его научной работы “Замечания о Кеми-Лапландских приходах”.

В третьем параграфе “А. И. Шёгрен в Архангельской губернии” рассматривается путешествие А. И. Шёгрена по Архангельской губернии. Исследование учёным Архангельской губернии началось сразу же после посещения им Карелии и Лапландии. Своё знакомство с Архангельской губернией Шёгрен начал с посещения в феврале 1826 г. г. Кемь, в котором провёл три дня, а затем продолжил свою поездку на юг. Но время, проведённое им в Кеми, не было потрачено впустую. Местный городничий любезно предоставил ему “Подробное описание о нынешнем состоянии города Кеми Архангельской губернии”, сухие цифры которого Шёгрен разбавил своими примечаниями и впечатлениями о городе. В бумагах Шёгрена также имеется “Подробное статистическое сведение о всех предметах по Кемскому уезду Архангельской губернии за 1826 год”, в котором приводятся статистические данные о жителях Кемского уезда по волостям.

Помимо проведения статистических исследований, в Кеми Шёгрен привел в порядок свои бумаги и в конце февраля 1826 г. отбыл в Архангельск. По прибытии в Архангельск он получил от местного городничего “Подробные статистические сведения о губернском городе Архангельске за 1825 год”, где были приведены данные о численности населения, строениях на территории города, а также о наличии фабрик и заводов. Его практическая деятельность была, главным образом, сосредоточена на получении необходимых документов для следующего этапа поездки, так как, приехав в Архангельск, он получил сообщение, что его экспедицию по ходатайству академика Круга продлили ещё на два года.

Шёгрен отбыл из Архангельска 21 сентября 1826 г. Его маршрут пролегал по реке Двине к Холмогорам, где он провёл восемь дней. Предполагая наличие связей данной области со Скандинавией, Шёгрен использовал этот город как базу для своих исследований древней Биармии. Он изучал архивы всех ближайших церквей по берегам Двины, а в самом городе изучил бумаги из Холмогорского девичьего монастыря. Свои впечатления о городе Шёгрен запечатлел в “Записке о некоторых достопримечательностях города Холмогоры и окрестностей его”. Как только он изучил доступный материал, сразу продолжил свой путь на юг к Каргополю. В октябре 1826 г. большое количество ценного материала в местных архивах задержало Шёгрена в Каргополе на три недели. На основании найденного он пишет “Краткое географическое и историческое описание города Каргополя”. Возможно, при создании этого сочинения Шёгрен использовал в качестве основного источника работу какого-то местного краеведа, которая была написана за 10 лет до приезда Шёгрена.

Оставив Каргополь, Шёгрен направился на запад к Пудожу, продолжая свои поиски свидетельств прежнего пребывания здесь финских племён. В облике местных жителей он видел черты, которые расценивал как типично финские, считая, что значительное преобладание светловолосых людей тоже свидетельствует об этом. По мере приближения к Онежскому озеру он нашёл много доказательств проникновения в эти земли финно-язычных племён.

Подводя итоги пребывания Шёгрена в Архангельской губернии, можно отметить, что учёный имел две очень важные причины для того, чтобы посетить ее. Во-первых, им руководило желание отыскать свидетельства, которые могли бросить новый свет на происхождение понятий “Биармия” и “Йомала”, встречавшихся в древних сагах. Вопросом о Биармии в своё время заинтересовались Шлёцер и Портан. Поэтому Шёгрен решил, что он, будучи первым финским учёным, посетившим места, связанные с легендой о Биармии, должен приложить все усилия, чтобы найти свидетельства, которые могли бы поддержать или опровергнуть различные теории о древней Биармии. К сожалению, все его усилия в поиске таковых на территории Архангельской губернии не увенчались успехом. Шёгрен возвратился к этому вопросу в начале 1828 г., когда стал изучать этническую историю удмуртов и коми-зырян. На основании новых найденных им материалов по истории этих народов он предположит, что в древности пермские племена населяли территории, расположенные к западу от Северной Двины вплоть до Онежского озера. Далее Шёгрен развил мысль о могучем и богатом финно-язычном этническом объединении так называемых биармийцев и чуди, живших в районе Северной Двины и, в конце концов, постепенно вытесненных и частично ассимилированных славянами. Эти идеи изложены в его работе “Зыряне”, которая была написана на основе экспедиционных материалов. Во-вторых, Шёгрен хотел установить во время этой поездки степень взаимоотношений между самодийским и финским языками. Отчёт Шёгрена, изданный весной 1826 г., содержит выписки из этнографических материалов архангельского краеведа архимандрита Вениамина (Смирнова), а также рассуждения учёного относительно грамматики самоедского языка. Подводя итоги исследования Шёгреном Архангельской губернии, нужно отметить, что интерес учёного привлекло и местное славянское по происхождению население. Он достаточно подробно описывает обычаи, нравы и костюмы поморов. Его дневник содержит много русских песен, сказок и пословиц. Большинство из них были записаны в Каргополе, с сохранением особенностей каргопольского наречия. Этнографический и лингвистический материал, собранный Шёгреном в Архангельской губернии, лёг в основу его работ “Зыряне” и “О прежних местообитаниях еми”. После изучения Архангельской губернии Шёгрен продолжил свой путь в земли, населённые коми-зырянами и удмуртами, и, к сожалению, больше не возвратился к изучению Поморского Севера.

^ ГЛАВА ТРЕТЬЯ “А. И. Шёгрен – исследователь пермских и волжских финнов”. В первом параграфе “А. И. Шёгрен в Вологодской губернии” и во втором параграфе “А. И. Шёгрен –исследователь коми-зырян” рассматривается изучение учёным Вологодской земли и Коми-края. После завершения работы по изучению вепсов Шёгрен в январе 1827 г. отправился через Белозерск и близлежащий Кирилловский монастырь в Вологду, куда прибыл 1 марта 1827 г. Там он провел целый месяц. Сам город Шёгрен описывает весьма сухо, в основном приводя статистические данные и сухие цифры. Очевидно, что при создании “Описания Вологды” учёного явно интересовала экономическая жизнь города и губернии. Он получил доступ к архиву и ведомственным отчётам и дополнил эти источники метеорологической и экономической статистикой, которую составил на основе своих наблюдений, а также исследованиями местных любителей старины. Посещение Вологды положило начало изучению Шёгреном коми-зырян. Он исследовал нерасшифрованные зырянские надписи на фресках в соборе и получил брошюру на зырянском языке. Шёгрен оставил Вологду в начале апреля 1827 г., для того чтобы подробнее исследовать восточную часть губернии.

Около недели Шёгрен двигался по Двине в направлении к Тотьме, где пробыл почти две недели. В конце апреля 1827 г. Шёгрен оставил Тотьму и направился на северо-запад в Вельск, передвигаясь небольшими просёлочными дорогами к маленькому городу Верховажье. Основной причиной посещения этого города было желание познакомиться с М. Н. Мясниковым (1761–1836), который в течение 45 лет собирал рукописи по истории Важской земли и на их основе создал ряд сочинений. По завершении экспертизы материалов Мясникова Шёгрен продолжил в начале мая 1827 г. поездку в Вельск, где провёл пять дней, работая в местном архиве. Отсюда по рекам Вага и Рида он достиг Шенкурска, где задержался на некоторое время, чтобы написать заметки, относительно использования терминов, которые вместе с метеорологической статистикой намеревался послать в газету “Finska Hushallningssällskap”, прежде чем продолжить свой путь по реке Ваге. Шенкурск Шёгрен оставил 22 мая 1827 г.

Путевые дневники и записки Шёгрена содержат огромный объём интереснейшей информации для современных исследователей. Его историко-этнографические очерки о народах, населяющих Вологодскую губернию, устарели только в лингвистической и частично в исторической частях. Несомненно, что материалы, касающиеся описания бытовой, промысловой жизни местных жителей, а также сведения о распределении населения в губернии, сохраняют своё значение до настоящего времени и вызовут интерес у многих исследователей.

^ Третий параграф “Удмурты, пермяки и мари в путевых записках А. И. Шёгрена”. Исследование Шёгреном вотяков, пермяков и черемисов происходило на заключительном этапе его экспедиции. К сожалению, из-за нехватки времени и давления, которое оказывалось из С.-Петербурга, он был вынужден сократить маршрут своего путешествия и проводить свои исследования не так тщательно, как он обычно делал. А непредвиденные задержки в пути отнимали очень много времени, которое он мог бы провести изучая местные народы, их историю, язык и обычаи. В результате этого его научный метод, особенно после того как он покинул Казань, становится всё более и более поверхностным. Он всё больше собирал материалы у местных священников и краеведов, чем проводил собственные наблюдения. Заключительная часть поездки Шёгрена началась с его отъезда из Кашима.

Исследование удмуртов Шёгрен запланировал заранее. По мере продвижения к территориям, населённым удмуртами, он старался изучить всю доступную научную литературу и источники, а в беседах с местными жителями узнать что-либо о древней истории этого края. Вплотную к изучению истории и языка удмуртов Шёгрен подошёл осенью 1827 г., проведя около трёх недель в Глазовском уезде Вятской губернии.

Одной из значительных, определяющих встреч Шёгрена на удмуртской земле стало его знакомство со священником села Балезино, отцом Стефаном Анисимовым, который был удмуртом и принимал участие в работе по переводу источников христианского вероучения на удмуртский язык. После “балезинской встречи” Шёгрен занялся планомерным поиском и копированием удмуртских переводов священных текстов и других образцов церковной литературы как источников для изучения удмуртской лексики и грамматики.

Шёгрен оставил Глазов 11 октября 1827 г. и отправился на запад, в соседний с Глазовским Слободской уезд. Он провел некоторое время в селе Святицком у протоиерея Афанасия Шкляева, который ответил ему на некоторые вопросы, касающиеся удмуртского языка, и дал рукописи перевода Евангелия от Луки. На следующий день Шёгрен отправился в находящееся недалеко село Санское. Там он намеревался заночевать в доме священника отца Ивана Анисимова, который, как он узнал в Балезино, перевёл на удмуртский язык Евангелия от Матвея и Марка. В конце октября 1827 г. учёный был уже в Вятке. В городе было так много материала для исследования, что Шёгрену пришлось откладывать свой отъезд несколько раз. Он задержался в городе больше чем на два месяца. Официальные отчёты предоставили Шёгрену большой объем информации о финноязычных жителях Вятской губернии. Нужно отметить, что эти документы были совершенно не востребованы предшествующими учёными. Он также получил многочисленные образцы рукописных текстов на удмуртском языке. Вятский епископ Кирилл предоставил Шёгрену возможность работать со всеми удмуртскими переводами Евангелия от Матвея, Марка и частично от Луки, а также литургиями на удмуртском языке. В дополнение к ним он передал Шёгрену старейшее собрание идиоматических выражений удмуртского языка и собственноручно созданный рукописный вариант русско-удмуртского словаря, со страниц которого Шёгрен сделал свою копию.

Из Вятки Шёгрен отправился на юго-запад к Орлову, Котельничу, а оттуда на юго-восток к Нолинску и Уржуму. Архивные исследования, касающиеся истории удмуртов, занимали большую часть его внимания, хотя он находился уже в областях, населённых марийцами. На их изучение ему не хватило времени, он стремился как можно быстрее отправиться в Казань. Его маршрут вёл на юг к Малмыжу (прибыл 22 февраля 1828 г.), где он ограничил свои исследования официальной статистикой. Здесь ему удалось исследовать только “Статистическое описание, составленное в Малмыжском Земском суде о уезде онаго”. Этот документ ценен тем, что содержит статистические данные о численности удмуртов, марийцев и других народов, проживающих в уезде. Но из-за нехватки времени и увлечённости церковными текстами на удмуртском языке Шёгрен совершенно не обратил внимания на древние обычаи и верования некрещеных удмуртов.

Шёгрен достиг Перми в середине сентября 1828 г. и прожил там около двух месяцев, собирая архивный материал об удмуртах и коми-пермяках. Фактически к этому моменту Шёгрен закончил изучение удмуртов и начал концентрировать своё внимание на коми-пермяках. На основе комплексного изучения материалов, разного рода письменных источников, устных сообщений и личных полевых наблюдений Шёгрен выделил почти все основные группы удмуртского населения Камско-Вятского региона. Места компактного проживания удмуртов Шёгрен зафиксировал в окрестностях города Глазова и к северу от него в Слободском уезде, а также на землях, расположенных северо-восточнее города Елабуги. Таким образом, Шёгрен достаточно чётко указал на три основных ареала расселения удмуртского этноса: северный, южный и Арский, а закамские удмурты не попали в поле его зрения, очевидно, в силу того, что маршрут финского учёного имел некоторую привязку к знаменитому Сибирскому тракту.

Находясь в Ильинском, Шёгрен начинает систематическое изучение коми-пермяцкого народа и пытается определить границы древней Перми, а также пытается выяснить этимологию слова Биармия. Он старательно исследовал всю доступную научную литературу по этому вопросу. Шёгрен предполагал, что в древности пермские племена населяли территории, расположенные к западу от Северной Двины вплоть до Онежского озера. Он развивал мысль о могучем и богатом финно-язычном этническом объединении так называемых биармийцев и чуди, живших в районе Северной Двины и, в конце концов, постепенно вытесненных и частично ассимилированных славянами. Свои идеи о Биармии Шёгрен изложил на страницах своего дневника и частично в своих работах. 19 июня 1829 г. Шёгрен возвратился в С.-Петербург. Его экспедиция длилась почти пять лет, он преодолел приблизительно 12 000 верст.

^ ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ “Основные итоги и результаты научной экспедиции А. И. Шёгрена”. В главе, в основном, содержится анализ основных научных трудов А. И. Шёгрена, которые были написаны на основании материалов, собранных во время экспедиции, и содержат основные результаты его путешествия. В главе рассматриваются следующие работы А. И. Шёгрена: “О грамматическом устройстве зырянского языка по сравнению с русским и финским языками”, “О прежних местах обитания еми”, “О финском населении Санкт-Петербургской губернии и о происхождении названия Ингерманландия”, “Записки о Кеми-Лапландских приходах”, “Когда и как обрусело Заволочье и Завалоческая чудь?”. Исследования Шёгрена превратили финно-угроведение из интересного хобби в научную дисциплину, создав ее методологию. В результате его исследований, опубликованных в 1828–1834 гг., выявилась более или менее ясная, достаточно определенная картина истории, расселения и развития языков саамов, прибалтийско-финских и пермских народов. В ходе своих путешествий Шёгрен сумел установить границы расселения этих народов, описать основные диалекты, а также впервые описать вепсов, которые, как считалось в отечественной исторической науке, уже давно обрусели. Одновременно он описал этнический состав Ингерманландии. Эти работы Шёгрена, который считал себя в первую очередь историком и использовал лингвистику только как инструмент исследования, в частности фонетический и морфологический анализ коми-зырянского языка, произведенный им на уровне передовой лингвистической мысли начала ХIХ в., показали, что методы анализа на базе индоевропейских языков могут и должны применяться в финно-угроведении. В публикациях Шёгрена история финских народов вышла из области письменных источников и археологических находок, ибо для доказательства своих теорий он активно использовал данные наук, традиционно считавшихся вспомогательными для исторических изысканий – ономастики, этнографии и лингвистики. Учёный открыл дорогу для последующих исследователей в этой области.

В ЗАКЛЮЧЕНИИ подводятся итоги исследования, обобщаются его результаты и формулируются основные выводы. Северная экспедиция А. И. Шёгрена 1824–1829 гг. стала кульминацией всей деятельности учёного по изучению финно-угорских народов Европейского Севера России и Поволжья. Интерес А. И. Шёгрена к изучению финно-угорских народов был обусловлен глобальными изменениями в европейской философии, переходом от эпохи Просвещения к эпохе Романтизма, развитием немецкой философии, в особенности появлением работ И. Г. Гердера с его идеями о “мировой душе”. Идеи Гердера стали теоретической основой для развития европейской этнографии, фольклористики, языкознания, этнической истории. Этими же идеями руководствовался и А. И. Шёгрен, приступая к изучению финно-угорских народов России. Важной предпосылкой научной деятельности учёного в области финно-угроведения стали изменения на политической карте Европы в начале XIX в. После присоединения Финляндии к России все представители финно-угорских народов оказались подданными Российской империи. Это снимало почти все барьеры для изучения прибалтийских и поволжских финнов учеными из Финляндии. Свою роль сыграл и начавшийся после победы над Наполеоном взлет интереса представителей образованных сословий России к изучению народов своей страны. Экспедиция А. И. Шёгрена стала возможной только как результат реализации этих предпосылок.

В общей сложности экспедиция 1824–1829 гг. продолжалась почти пять лет. За это время А. И. Шёгрен побывал у разных этносов – карел, финнов, вепсов, саамов, коми-зырян, коми-пермяков, удмуртов и марийцев. Его исследования и научные интересы касались в первую очередь этнографии, лингвистики и фольклористики, а также статистики, географии, археологии и топографии. Большое значение учёный придавал ознакомлению с историческими документами в местных государственных, церковных и личных архивах и их копированию. Благодаря такого рода деятельности до нас дошли совершенно уникальные исторические памятники письменности финно-угорских народов и исключительные по важности исторические документы и описания.

Отправляясь в экспедицию, А. И. Шёгрен, по-видимому, еще не выработал четких методологических подходов к изучению “народов финского племени”. Поэтому он применял широко понимаемый междисциплинарный подход, включавший сбор информации об истории, языке, топонимике, фольклоре, состоянии сельского хозяйства, религиозности, уровне народного образования и даже метеорологии тех регионов, где побывал. Кроме того, учёный стремился на основе собранных материалов проверить уже имеющиеся представления об истории Скандинавии и Севера России. В результате собрал большой, многообразный и разнородный материал о Севере России и Поволжье. Возможно, стремление А. И. Шёгрена собрать как можно больше материалов объяснялось его желанием поразить чиновников Академии наук объемом собранного материала и тем самым показать успешность экспедиции.

Действительно, научные отчёты А. И. Шёгрена удовлетворяли как запросы С.-Петербургской Академии наук, так и потребности научных кругов Финляндии. В первом случае Академия Наук получила большой объем достоверной информации по разным регионам огромной Российской империи и народах “финского племени”, населяющих её, во втором – придавало более осмысленный и глубокий исторический фон для научных, художественных и поэтических изысканий других финских авторов.

В представленной А. И. Шёгреном истории Европейского Севера значительное место занимает хроника того, как народы, говорящие на финно-угорских языках, были постепенно вытеснены со своих прежних мест проживания и потом истреблены или растворены в славянском этносе. В связи с вопросами о так называемых биармийцах и чуди Шёгрен развивал мысль о могучем и богатом финно-угорском народе, который, в конце концов, был побеждён славянами. Подобные мысли способствовали возникновению идей, связанных с действительным или воображаемым “золотым временем” финно-угров и оказали сильное влияние на многих собственно финских и финно-угорских деятелей, ученых и писателей. Научные заслуги А. И. Шёгрена велики. Его вклад в создание российского финно-угроведения сопоставим с вкладом в развитие российской истории его современника – великого русского историка Н. М. Карамзина. В диссертационном исследовании невозможно перечислить и описать заслуги А. И. Шёгрена перед российским финно-угроведением в полном объеме, приведём только основные результаты его деятельности:

  1. “открыл” вепсов, т. е. доказал, что вепсы – это самобытный этнос со своим языком, компактными местами расселения и самоидентификацией;

2) первым выделил два диалекта карельского языка у карел Олонецкой губернии;

  1. подробно описал саамов Русской Лапландии;

  2. впервые подробно описал коми народ, его образ жизни, регион проживания и язык и составил обширное описание народа коми;

  3. подробно описал удмуртов и марийцев, составил краткие словари их языков;

  4. собранные А. И. Шёгреном этнографические материалы могут существенно расширить наши представления о традиционной культуре финно-угорских народов;

  5. в научном наследии учёного значительное место занимают вопросы демографии. В настоящее время исследователям приходится довольствоваться достаточно скудной демографической статистикой финно-угорских народов России XVIII – первой половины XIX в., поэтому материалы, собранные учёным, представляют большую ценность для современных исследователей;

  6. комплексно изучил и собрал различные материалы о природе, населении и экономике ряда губерний севера Европейской России (Архангельской, Олонецкой, Вологодской, Вятской, Пермской и др.);

  7. утвердил применение междисциплинарного подхода в деле изучения финно-угорских народностей. Эта традиция междисциплинарности довольно долго сохранялась в финно-угорских исследованиях и после его смерти, можно сказать, вплоть до 1917 г.;

  8. всячески способствовал возникновению и развитию финно-угорских исследований в крупнейшем научном центре России того времени – Императорской С.-Петербургской Академии наук;

  9. собрал много свидетельств о распространении старообрядчества на севере России и влиянии этого религиозного явления на местное население.

Вклад А. И. Шёгрена в создание российского финно-угроведения нашел и свое формальное подтверждение. В октябре 1844 г. он был избран ординарным академиком по этнографии и языкам “финских и кавказских племён” Императорской С.-Петербургской Академии наук. Таким образом, впервые в мировой практике за ним была закреплена должность, непосредственно посвящённая изучению финно-угорского языкознания.

Именно под влиянием А. И. Шёгрена статус финно-угорских исследований был закреплен в Академии наук и получил огромный потенциал для дальнейшего развития. Многие из последующих финно-угроведов работали, опираясь на материалы и выводы Шёгрена. Без методик, разработанных учёным и его экспедиционных материалов П. И. Кеппен, был бы не способен предпринять своё демографическое исследование относительно народов Ингерманландии, а Э. Лённрот и А. Алквист не смогли бы осуществить свои исследования в отношении вепсского и вотского языков, так как Шёгрен подробно описал эти языки и территорию их распространения. Подробнейшее описание коми-зырян, сделанное Шёгреном, позволило учёным поставить изучение их языка на новый уровень. Именно Шёгрен подготовил почву для изучения М. А. Кастреном “заволочской чуди”.

Все перечисленные выше аспекты нашли своё развёрнутое отображение в данном диссертационном исследовании. В заключение хочется отметить, что научное наследие академика Шёгрена имеет общую научную ценность. Его научные труды, дневниковые записи, путевые очерки и заметки будут весьма полезны для истории финно-угорских народов России. В настоящее время ведутся активные разработки по изучению этнической истории, этнографии, языка и фольклора малых народов России.

Автор данного исследования видит свою задачу в том, чтобы привлечь внимание международного научного сообщества к всестороннему изучению научного наследия А. И. Шёгрена.





оставить комментарий
страница1/2
Дата16.10.2011
Размер0.59 Mb.
ТипДиссертация, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх