В. О. Ключевский об исторических взглядах М. В. Ломоносова (1 3 лекции по историографии) с. 31 40 icon

В. О. Ключевский об исторических взглядах М. В. Ломоносова (1 3 лекции по историографии) с. 31 40


Смотрите также:
Дореволюционная российская историография городского самоуправления Беларуси в xiv–xviii вв...
В. О. Ключевский и его роль в формировании курса русской историографии...
Е. М. Козлова Квопросу о формировании региональной народнической историографии...
Дошкольные образовательные учреждения Ключевского района...
Образец оформления библиографии...
Учебно-методический комплекс по дисциплине «Историография Отечественной истории» Для...
Леонтьев А. Н
Учебное пособие для студентов исторических специальностей Павлодар...
Н. И. Костомаров Домашняя жизнь и нравы великорусского народа в XVI и XVII столетиях (очерк)...
Тематический план дисциплины Наименование темы Лекции...
Формы проведения лекций. Организация лекционного занятия. Этапы лекции...
Н. Н. Баранов кандидат исторических наук, доцент...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4
вернуться в начало
скачать

^ Музей Ломоносова тоже имеет свои награды — почетные грамоты, дипломы. В 2005 году музей стал лауреатом премии им. М.В. Ломоносова администрации Холмогорского района. А лучшей наградой для коллектива музея является прекрасные отзывы посетителей.


^ 9. В.О.Ключевский об исторических взглядах М.В.Ломоносова

(1 – 3 лекции по историографии)

В. О. Ключевской. Сочинения в восьми томах.

Том VIII. Исследования, рецензии, речи (1890-1905)

Лекция I . Г. З. Байер. -- Его трактат о варягах. -- Г. Ф. Миллер. -- Сибирская экспедиция. -- Речь "О происхождении народа и имени российского".

Лекция II . Г. Ф. Миллер и варяжский вопрос. -- Возражения академия. Доводы М. В. Ломоносова. -- Дальнейшая деятельность Миллера. В. К. Тредьяковский -- М. В. Ломоносов.

Лекция III. Исторические труды М. В. Ломоносова. -- Исторические взгляды М. В. Ломоносова. -- Направления в историографии в середине XVIII в. -- Скептицизм западников. -- Люборусы. -- Стародумы. Сравнительно-апологетическое направление.

^ ЛЕКЦИЯ I .Г. З. Байер. -- Его трактат о варягах. -- Г. Ф. Миллер. -- Сибирская экспедиция. -- Речь "О происхождении народа и имени российского"

Г. З. Байер. Со второй половины 1725 г.1 приглашенные русским правительством западноевропейские ученые стали съезжаться в Петербург. В числе их был Готлиб Зигфрид Байер (1694--1738), преподаватель классических древностей в Кенигсберге. Он родился в 1694 г., еще в гимназии усердно занимался латинским языком и предпочитал его немецкому; он сам признавался, что отвык мыслить по-немецки и думал по-латыни. Он усердно изучал Восток, его языки и древности и успел приобресть необыкновенную массу познаний в восточных языках. От усиленных занятий он стал страдать нервными припадками и ясновидением, впал в тоску2. Блументорст пригласил его в Петербургскую академию на кафедру истории, но Байер выбрал древности классические и восточные и восточные языки. Он получал жалованье в 600 руб. с казенной квартирой. По расчету хлебных цен 1 рубль времени Екатерины I равен 8 руб., из этого можно заключить, что тогдашний оклад академика был значительно выше нынешнего (около 5 тыс. руб.). Байер хотел изучать китайский язык; Феофан Прокопович и Остерман помогали ему отчасти в этом деле. Но постепенно он стал интересоваться местной историей, только не хотел изучать русского языка. При Академии наук издавались ученые записки, "Комментарии"; Байер вел в них исторический отдел. Но доступное ему поле вопросов русской истории было очень нешироко3. Байер Занялся изучением иностранных источников начальной истории России, греко-латинских, немецких и скандинавских. Его труды по критической разработке этих источников оказали несомненную пользу русской историографии. В "Комментариях" с конца 20-х годов он поместил ряд специальных исследований по истории и исторической географии России, о происхождении и первоначальных жилищах скифов, "De russorum prima expeditione eonstantinopolitana" (Comment., VI, 365) и много других. Самой важной из этих работ была его диссертация "De varagis"4. Недовольный порядками в Петербургской академии, Байер стал подумывать о возвращении на родину5; смерть в 1738 г. помешала этому.

^ Его трактат о варягах .Трактат о варягах, открывший длинный ряд исследований по этому вопросу, послужил краеугольным камнем целой норманской теории6. Байер ставит вопрос в довольно тесных границах. Он отправляется от сказания нашей Начальной летописи, по Кенигсбергскому списку, который прямо цитует7, с которой он познакомился с помощью Паузе8. Он сосредоточил свое внимание на одном пункте -- факте призвания князей из варягоз. Байер так начинает свой рассказ: "Исстари русами владели варяги; потом их прогнали, Гостомысл начал править государством. Но вследствие неурядиц он дал совет призвать тех же варягов, и был призван Рюрик с братьями"9. Он прежде всего опровергает появляющееся в наших летописных сводах с XVI в. сказание о призвании Рюрика из Пруссии10; далее, он не согласился и с мнением Герберштейна о происхождении варягов от вагров, славянского племени из Голштинии. Он утверждал, Что это простое созвучие. Опровергая эти мнения, Байер ставит тезис, что варяги были из Скандинавии и Дании11; это были воины благородного происхождения, союзники русов, нанимавшиеся на военную службу к ним. Они же были царскими телохранителями, сберегателями границ, и по ним все шведы, норвежцы и датчане стали слыть за варягов. Здесь он сделал слабый намек на отношения Руси к варягам. Хотя русские летописцы ведут рассказ от Рюрика, но смутно помнят, что он происходит от прежних русских государей, варягов же12. Байер далее излагает свой основания. Во-первых, он ссылается на рассказ Вертинской летописи о послах Руси в Константинополе (839), где послы названы шведами. Затем он обращается к скандинавским сагам и другим северным и западным источникам и приводит из этих источников доказательства тому, что имена первых князей и их дружинников все скандинавские, только Синеуса не мог объяснить. Впоследствии многое здесь оказалось неверным, натянутым13, но самый прием доказательства держится доселе. Таким образом, Байер приходит к выводу, что варяги были скандинавы. Относительно значения слова14 Байер принимает мнение одного скандинавского ученого, что варяг -- от эстонского varas -- разбойник, сопоставляя с ним русское вор15. Он старался успокоить русское самолюбие16 сравнением С греческими пиратами17, нередко основывавшими государства. Изучая скандинавские саги, он встретил вместе со словом "викинг" слово "vaeringiar" -- наемные стражи, охранители, от корня varda -- беречь, охранять: Ajo, milites svionas...18 Еще до Байера было высказано кем-то мнение, что vaeringiar значит гвардия. В таком значении они (варанги) 19 являлись на службу византийских императоров. Так называли себя, по мнению Байера, сами скандинавские выходцы20. Русь и привыкла прилагать это название ко всем выходцам из-за моря. Вывод Байера лег в основу учения норманской школы.


^ Г. Ф. Миллер. Указаниями Байера пользовался молодой немецкий ученый, также приглашенный в Академию наук при ее открытии. Это был Герард Фридрих Миллер (1705--1783). Он родился в 1705 г. и кончил свое образование в Лейпцигском университете -- отсюда его и вызвал в Петербург Блюментрост, президент Академии21. Молодой ученый был вызван в качестве академического студента (это учитель академической гимназии) с окладом жалованья в 200 руб. Он взял на себя преподавание латинского языка, исторической географии в открытой при Академии гимназии. Библиотекарь академии и советник академической канцелярии Шумахер, всемогущий воротила, поручал Миллеру различные издательские работы. Он получил звание профессора Академии вместе с математиком Эйлером. Миллер хотел прочно устроиться, составил себе хорошо рассчитанный план жизни. Он хотел жениться на дочери Шумахера, чтобы наследовать его должность и заниматься изучением энциклопедии наук, чтобы подготовить себя к должности библиотекаря такой обширной библиотеки. По смерти отца он ездил за границу, но, вернувшись, увидал, что Шумахер на него более смотреть не хочет. Миллер сообразил тогда, что всего больше условий для успеха представляла ему разработка такой неведомой области историографии, как начало русской истории. Байер поддерживал его намерение не без личного расчета; он ему советовал поспешить с изучением русского языка, чтобы потом сделать его своим помощником по разработке источников русской истории. Миллер предложил Академии наук издавать собрание памятников по русской истории, которое и стало выходить начиная с 1732 г. на немецком языке22. В этом сборнике помещались извлечения и переводы из летописей и других неизданных памятников23. Для переводов он пригласил также немца Паузе, бывшего учителя в школе Глюка. В списке летописи, которым пользовался Паузе, так называемом Кенигсбергском, как и в некоторых других, заглавие -- "Повесть временных лет черноризца Феодосьева монастыря". При переводе Паузе допустил несколько грубых ошибок: так, в черноризце Феодосиева монастыря он увидел самого основателя монастыря, и этот промах долго повторялся в заграничной литературе.

^ Сибирская экспедиция. В 1732 г. находился в Петербурге Беринг, возвратившийся из известной экспедиции, назначенной еще Петром Великим и снаряженной при Екатерине I. Тогда готовилась вторая камчатская экспедиция, между прочим для устройства плавания в Камчатку Ледовитым океаном вместо трудного сухопутного переезда через Сибирь. Миллер, наскучив академическими дрязгами, решил принять участие в этой экспедиции. Он провел вместе с натуралистом Гмелиным в путешествии 10 лет (от 1733 до 1743 г.) и возвратился в Петербург в 1743 г. Изучение сибирских архивов он начал с Тобольска, перерыл архивы во многих других городах, нанимал писцов для переписки интересовавших его документов и все эти материалы привез с собой в Петербург. Так составился известный портфель Миллера: более 30 фолиантов -- запас, не исчерпанный еще и доселе24, Миллер изучал также быт различных народов, встреченных им на пути. Вернувшись в Петербург, Миллер составил обширный план изучения русской истории и географии и представил его на рассмотрение в Академию. Миллер предлагал учредить при Академии особый департамент для сочинения истории и географии Российской империи, который должен был состоять под председательством историографа25: последний должен был иметь при себе двух адьюнктов; один должен был помогать ему составлять самую историю и географию, другой -- непременно из русских -- должен был по поручению историографа разъезжать по империи для собирания нужных сведений. При них должны были находиться один переводчик и два переписчика в качестве студентов, которые, обучаясь при Академии языкам и наукам, подготовлялись бы к должности адьюнктов. Необходимая сумма для содержания этого департамента русской истории и географии исчислена в 3500 руб. Граф Разумовский, президент Академии с 1746 г., отклонил предложение Миллера. Миллеру и другому академику -- Фишеру26 была поручена разработка сибирской истории. "Описание Сибирского царства" Миллера печаталось в 1748--1749 гг. Этот труд показывает, что Миллер сделал большие успехи в изучении русских летописей и других исторических памятников. Первые шаги в этой области были соединены с большими трудностями27. В 1747 г. Миллер возобновил свой контракт с Академией и назначен был историографом с переходом в русское подданство; вместе с тем он сделался ректором академического университета с освобождением от обязанности читать лекции.

^ Речь "О происхождении народа и имени российского"

6 сентября 1749 г., на другой день после тезоименитства императрицы Елизаветы Петровны, должно было состояться торжественное заседание Академии, для которого поручено было Миллеру и Ломоносову составить речи. Миллер написал на латинском языке речь "О происхождении народа и имени российского"28. Эта речь, имеющая важное значение в русской историографии, надолго усеяла терниями путь Миллера. В 1734 г. в Академии было решено обратиться к сенату за разрешением издать русские летописи без всяких изменений. Сенат признал себя не компетентным в этом деле и обратился к св. Синоду; "последний же объявил, что это только нанесет ущерб казенному капиталу, так как летописи полны лжи, и кто прочитает первый том, не купит уже второго". В таком положении находилась русская наука, когда Миллер готовился произнести свою речь. Некий Крекшин30, оскорбленный Миллером, распустил слухи, что в рукописях Миллера находились места, позорящие русский народ. По академическим обычаям речь Миллера была отдана на рассмотрение комиссии31, в состав которой входили Тредьяковский и Ломоносов. Тредьяковский поступил с большим тактом: он не нашел в речи Миллера ничего предосудительного. "Все предосуждение сделал сам себе сочинитель выбором столь спорной материи"32. Ломоносов нашел речь ночи подобной и говорил, зачем автор упустил лучший случай восхвалить русский народ. Речь Миллера, уже печатавшуюся, велено было отобрать у него33. По жалобе Миллера на пристрастие судей президент велел рассмотреть речь на генеральном собрании Академии, где автор мог бы защищать свои взгляды. Рассмотрение речи с диспутами продолжалось с октября 1749 г. по март 1750 и обличалось большой бурностью. Большинство академиков высказалось против речи, и она не была не только прочитана, но ее отобрали и постановили уничтожить, так как она предосудительна для России34.


^ ЛЕКЦИЯ II. Г. Ф. Миллер и варяжский вопрос. -- Возражения Академии. -- Доводы М. В. Ломоносова. -- Дальнейшая деятельность Миллера. -- В. К. Тредьяковский. -- М. В. Ломоносов

Г. Ф. Миллер и варяжский вопрос. Миллер этой речью открыл длинный ряд ученых споров по так называемому варяжскому вопросу. Миллер в своей речи хотел, собственно, решить вторую часть вопроса -- о Руси35, но по своему задорному характеру он обострил выводы Байера, каждому положению придал форму, щекотливую для русского самолюбия. Вот почему его речь возбудила такой шум в петербургском обществе. Миллер доказывал в своей речи три главных тезиса36. Первый из них основан на рассказе Начальной летописи о приходе славян с Дуная на Днепр. Это переселение совершилось, по мнению Миллера, уже в христианские времена, не раньше Юстиниана. Миллер доказывал, что славяне были прогнаны с Дуная на Днепр волохами-римлянами и поселились в стране, занятой финнами. Второй тезис состоит в отождествлении варягов со скандинавами (у Байера варяги -- это нарицательное, не собственное племенное имя). Третий тезис состоит в тожестве руси с варягами. Стало, скандинавы дали Руси государей. Это -- новая мысль.

^ Возражения академии. Эти положения и вызвали37 бурю. Причиной запальчивости этих возражений было общее настроение той минуты, когда была написана речь. Речь Миллера явилась не во время; то был самый разгар национального возбуждения, которое появилось после царствования Анны и которому была обязана престолом Елизавета Петровна. Минувшее десятилетие стало предметом самых ожесточенных нападок; даже церковные проповеди обратились в политические памфлеты, направленные против этого темного десятилетия. С церковной кафедры говорили, что хищные совы и нетопыри засели тогда в гнезде российского орла. Новое, национальное царствование началось среди войны со Швецией, которая кончилась миром в Або 1743 г. В это время готовиться сказать по случаю тезоименитства государыни на торжественном заседании Академии, что шведы дали Руси и народное имя и государей, едва ли значило украсить торжество38. Академики, рассматривавшие речь по поручению президента, дали такой отзыв: во всей речи автор ни одного случая не показал, который служил бы к славе русского народа, а говорит только то, что служит к его уничтожению39. Тредьяковский опять в длинной записке признал диссертацию вероятней даже всех других систем по тому же предмету и задался вопросом, кто такие были россы. Он собрал всевозможные известия о россах -- всюду шарил, даже в Шотландии и Туркестане. Слово "росс" навело его на мысль, что оно произошло от слова "рази", следовательно, они были очень воинственны. У византийцев они звались россами от русых волос, у Страбона -- от роксалан, у Прокопия -- от глагола "рассеиваться". Но все это не удовлетворяет исследователя. Вдруг он разворачивает летопись и находит в ней известное место: "суть новгородцы варяжское племя, прежде быша словене"40. Тредьяковский отбрасывает свои прежние догадки. Взгляд Миллера кажется ему весьма вероятным; он не одобряет только формы, в какой Миллер его выражает. Он говорит: нагая истина ненависть рождает41.

^ Доводы М. В. Ломоносова. С Ломоносовым разделаться было труднее. Его доводы не столько убедительны, сколько жестоки. Положения Миллера, по мнению Ломоносова, не только шатки, но и опасны: 1) они произведут соблазн в православной церкви42, потому что Миллер полагает поселение славян на Днепре и в Новгороде уже после времен апостольских, а русская церковь ежегодно вспоминает хождение апостола Андрея Первозванного на Днепр и в Новгород к славянам, где крест его, и ныне высочайшим ее величества указом строится на том месте каменная церковь; 2) если, как утверждает Миллер, хождение это есть сказка, то что же сделать с орденом Андрея Первозванного? 3) Байер и Миллер так рассуждают: варяги, т. е. русь, произошли от скандинавов, а имя -- от финского племени43. Значит, шведы нам дали князей, а чухна -- имя? Свое возражение Ломоносов заканчивает словами, что речь Миллера не может служить к чести российской Академии и побуждать российский народ на любовь к наукам. Миллер действительно потерпел за речь. По крайней мере она была косвенным источником тех преследований, которым он подвергся. Теперь ему все начинали ставить в строку. Он получал жалованье профессора, но уже 18 лет, как ректор академического университета, не читал лекций; теперь отняли у него ректорство, президент предложил ему читать лекции по всеобщей истории. Наконец, Миллера разжаловали из профессоров в адьюнкты с жалованьем в 360 вместо 1 тыс. руб. После ему возвратили и звание и оклад. Забавной интермедией к этой истории может служить пародия на речь Миллера, написанная Шумахером44. В одном письме он касается речи Миллера и находит в ней много учености, но мало благоразумия. Если бы ему, Шумахеру, пришлось говорить речь, он сказал бы: Происхождение всех народов весьма неизвестно: каждый производит себя то от богов, то от героев. Так как я говорю о русском народе, то я прежде всего приведу мнения различных писателей, а потом выскажу и свое мнение. Такой-то думает и т. д. Я же, основываясь на шведских писателях, представляю себе, что русская нация происходит от скандинавских народов. Впрочем, откуда бы ни происходил русский народ, он всегда был народом храбрым, отличавшимся геройскими подвигами. По краткости времени коснемся только замечательнейших, отложив прочие до другого случая. Здесь он мог бы говорить о подвигах князей, царей, императоров и императриц. А Миллер хотел умничать -- так ништо ему! Habeat sibi, дорого заплатит за свое тщеславие45. Все это любопытно для характеристики ученой и нравственной обстановки, среди которой развивалась русская историография в XVIII в.

^ Дальнейшая деятельность Миллера. Деятельность Миллера продолжалась еще долго после этой злосчастной речи. Он представил план издания первого учено-литературного журнала в России, то были "Ежемесячные сочинения", редактором которых назначен был Миллер46. "Ежемесячные сочинения" начали выходить с 1755 г.47 Миллер поместил в них множество своих специальных работ по русской истории, географии и этнографии. В первом году он поместил замечательную для того времени критическую статью о Несторовой летописи, о составе ее и значении как исторического источника. Она долго служила основанием ученых суждений об этом памятнике. Взгляд Миллера очень основателен; он говорит, что ни у одного славянского народа нет подобной летописи, да и во всей анналистической литературе нет памятника, столь древнего и важного; вот почему он считает необходимым издать летопись для обращения в народе. "Ежемесячные сочинения" прекратились в 1765 г., когда Миллер перешел на службу в Москву, а преемника ему по редактированию журнала в Академии не нашлось. Наскучив академическими интригами, Миллер охотно принял предложение на место главного смотрителя Воспитательного дома в Москве, но уже в следующем году он благодаря князю Голицыну стал начальником Московского архива иностранной коллегии. С этой минуты ожил этот архив, столь важный для русской истории. Здесь хранится не одна дипломатическая переписка московского правительства с конца XV в.; Посольский приказ заведовал и другими отраслями управления, и все документы по этим частям государственного управления также сохранились в его архиве, причем в замечательной полноте. Миллер почувствовал себя, как дома, в этой атмосфере. Он начал систематическое описание архива, продолженное его преемниками. Кроме того, он начал обрабатывать находившийся там материал; он хотел написать новую русскую историю начиная со времени самозванцев.

Ломоносов не спускал глаз с Миллера долго после речи и в Москве48; он очень опасался работ Миллера, в каждом его произведении он видел занозливость и предосудительные речи, говорил, что Миллер замечает только пятна на одежде российского тела, не замечая ее украшений. Первые статьи Миллера по новой русской истории были напечатаны еще в "Ежемесячных сочинениях"49. Ломоносов подал записку и добился того, что Миллеру было запрещено продолжать его труды. Екатерина благоволила к Миллеру и купила у него за 20 тыс. руб. его богатую рукописную библиотеку, которая присоединена была к Петербургской публичной библиотеке. Миллер умер в 1783 г. Важнейшие его сочинения: 1) "Речь о происхождении имени и народа росского"; 2) начатое им "Описание сибирского царства" и 3) "Опыт новейшей истории России". После Татищева в XVIII в. никто не сделал больше по собиранию и предварительной обработке источников русской истории50..

^ В. К. Тредьяковский Академик профессор Василий Кириллович Тредьяковский (1703--1769), первоначально примкнувший к мнению Миллера по вопросу о варяжском происхождении Руси, потом перешел на сторону его противников, вероятно, под влиянием взглядов Ломоносова и Татищева. Роль Тредьяковского в Академии была очень печальна: он постоянно был "сатирически прободаем". Это происходило от полного отсутствия у него литературного таланта. В 1758 г. он написал три исторические диссертации. В этих трех диссертациях, тесно между собой связанных единством мысли, Тредьяковскии примыкает частью к Татищеву, частью к Ломоносову. Он доказывает, что некогда, еще до немцев, в Пруссии господствовали славяне. Он потравил много учености, чтобы доказать свои положения; но О них можно сказать, что в них много пустоши, часто досадительной и для России предосудительной, как сказал Ломоносов о сочинениях Миллера. Для доказательства своих положений он дает полную волю воображению в области грамматики: Каледония -- Хладония (холодная страна), скифы -- от "скитаться", варяги -- от ворять, предварять (забегать вперед), сарматы -- от замарать и пр. Легко понять, что эти исследования не могли оставить заметного следа в русской историографии.


^ М. В. Ломоносов Более важное значение имели труды Михаила Васильевича Ломоносова (1711--1765)51. Нападки Ломоносова на Миллера не просто личного свойства: они вытекали из его патриотических взглядов52.

Ломоносов случайно должен был приняться за изложение русской истории -- работу, ему наименее сподручную. И без того ученые его работы были чрезвычайно разнообразны; что он со вниманием относился к современному гигиеническому и экономическому положению народа, это доказывает его письмо к Шувалову о средствах к размножению и сохранению российского народа., Сами немцы признавали огромные таланты и ум Ломоносова, но они говорили, что с ним жить нельзя по его самолюбию53. Он нашел себе покровителя в лице знаменитого тогда мецената Ив. Ив. Шувалова. Последний (через посредство которого Вольтеру было предложено написать историю Петра Великого) задался мыслью создать историю России, составленную в патриотическом направлении. Разумеется, за такое дело естественнее всего было взяться первому уму и самому блестящему перу в России. Шувалов доложил об этом императрице, и она изъявила свою волю54. После этого отказываться уже нельзя было. Поручение, очевидно, было официальное. До нас дошли отчеты Ломоносова Шувалову по исполнению этого поручения. Ломоносов тотчас вошел в сношения с Татищевым, который жил тогда в своей подмосковной деревне, махнув рукой на свой громадный труд. Ломоносов собрал важнейших писателей, древних и средневековых, у которых находились известия о России, и все это тщательно прочитал. В отчетах Шувалову он говорил о том, что прочитал и сколько выписок сделал. Пожилой ученый, очевидно, с трудом одолевал громадный и непривычный материал. Среди этих усиленных работ Ломоносов с горечью должен был покидать свои занятия в химической лаборатории55, которые он притом считал очень полезными для России56. В 1753 г. Ломоносов обещал окончить первый том своей истории, но кончил работу только в 1763 г. Он умер в 1765 г., а этот первый том вышел в 1766 г. Здесь находится прежде всего свод известий о России иноземных писателей, а потом рассказ по Начальной летописи до смерти Ярослава. Сохранилось известие, что Ломоносов приготовил еще две части, но где они, неизвестно. Чтобы встать на дорогу Миллеру, Ломоносов приготовил сокращенный рассказ о Смутном времени, но он утерян. Ломоносов приступил к обработке русской истории с тенденцией, подсказанной ему патриотическим настроением елизаветинского общества. Он хотел восполнить пробел в русской истории, он хотел сделаться русским Ливием, который "открыл бы миру древность и славу русского народа". Судьбы русского народа мало известны не по своему внутреннему качеству, а по случайному обстоятельству, потому что они не нашли до сих пор талантливого историка57. Пока он оставался на почве начальной истории и имел дело с отдельными фактами, он показал свою силу, его критический очерк в некоторых частях и до сих пор не утратил своего значения. Но когда ему пришлось иметь дело с явлениями древней жизни, которую он начал обдумывать, только когда стал писать, он оказался просто повествовательным риториком.


^ ЛЕКЦИЯ III. Исторические труды M. В. Ломоносова. -- Исторические взгляды М. В. Ломоносова. -- Направления в историографии в середине XVIII в. -- Скептицизм западников. -- Люборусы. -- Стародумы. -- Сравнительно-апологетическое направление

Исторические труды М. В. Ломоносова. "Древней российской историей" Ломоносова завершились труды по русской истории в царствование Елизаветы. Этот труд по смерти автора не получил большого распространения в обществе и не оказал большого влияния ни на историческое сознание общества, ни на ход историографии. Он разве только поддержал до времени Карамзина потребность в художественном изложении русской истории. Довольно сухой рассказ этот не мог удовлетворять вкусов читающего общества времени Екатерины II. Гораздо большее значение если не в развитии русской историографии, то в развитии исторической любознательности, вкуса к историческому чтению имела сокращенная переделка этого труда (1760г.) "Краткий русский летописец"58. Это очень любопытный опыт краткого учебного руководства. Изложив историю происхождения русского народа, Ломоносов дает здесь краткую таблицу русских государей. Перечень царей оканчивается Петром Великим. При имени каждого государя сообщаются главные события его княжения. Этот короткий перечень живо напоминает собой те конспекты по истории, которые готовит каждый гимназист к выпускному экзамену. К этому перечню присоединена родословная таблица российских государей. "Краткий российский летописец" Ломоносова во все царствование Екатерины был довольно распространенным школьным руководством по русской истории.


^ Исторические взгляды M. В. Ломоносова. В исторических взглядах Ломоносова отразилось влияние господствующей идеи царствования Елизаветы: Россия живет для самой себя и должна все делать своими руками - такова была господствующая мысль того времени. В этом взгляде сказалось сознание народной силы, а творцом этой силы был Петр; вот чем объясняется культ Петра, который характеризует то время59. Созданию этого культа содействовал отчасти и сам Ломоносов ("Похвальное слово Петру" в 1755 г.). Это был последний момент союза между стремлением к самобытности и поклонением перед реформой Петра. В царствование Елизаветы еще не сопоставляли реформы Петра с той жизнью, которую она реформировала: тогда еще древнюю Россию не думали ссорить с новой. Патриотический подъем народного духа, разумеется, как он выражался в высшем обществе, нуждался в историческом оправдании. При таком взгляде на задачу историографии понятны приемы Ломоносова в изложении русской истории. Он хотел показать, что русская национальная гордость не случайное настроение какого-либо поколения, не имеющее почвы в истории. Русская история должна была обнаружить, что оно искони было присуще народу и проявилось его подвигами. Итак, чувствовалась потребность написать русскую историю, но еще не сознавали, что ее надо изучать и понимать. Ломоносов читал летописи без выписок60; он хотел мгновенным вдохновением уловить дух русской истории. Это, очевидно, прием оратора или поэта. Потому, и история Ломоносова вышла риторической, где размышления самого автора смело ставятся в ряд с историческими событиями. В отдельных местах, где требовалась догадка, ум, Ломоносов иногда высказывал блестящие идеи, которые имеют значение и теперь. Такова его мысль о смешанном составе славянских племен61, его мысль о том, что история народа обыкновенно начинается раньше, чем становится общеизвестным его имя; Ломоносов ясно рассмотрел, что волохи, напавшие на славян дунайских, были никто иные, как римляне. Он думал, что птоломеевы ставаны (греческие скловинии, склавы) -- это славяне62; аланы -- алазаны (самохвалы) -- это славяне; греческие скифы -- это греческая форма славянского племенного имени чуди, значит, греки взяли слово "скиф" у славян, значит, уже Геродот знал славян. Это, во всяком случае, большой шаг вперед сравнительно с филологическими догадками современника Ломоносова почтенного Тредьяковского. Но где требовалось цельное и связное изучение всего хода русской истории, там он механически связывал явления заимствованной со стороны исторической схемой: отсюда вышло сближение его русской истории с римской. Наконец, надо отметить в труде Ломоносова исторические догадки, внушенные автору веянием времени, так сказать, патриотическим упрямством, и поэтому не имеющие научного значения. Ему никак не хотелось вывести Рюрика из Скандинавии, поэтому он, отовсюду собирая догадки, скомбинировал новую теорию: Рюрик был вызван из Пруссии, пруссы были славяне, Рюрик был варягорус, значит, варягорусы -- славяне.

^ Направления в историографии в середине XVIII в. Можно отметить разницу между двумя направлениями в способе обработки русской истории, которые обнаружились в царствование Елизаветы. Одного держались академики-немцы, другого -- русские писатели. Первые собирали исторические документы и подвергали их тщательной исторической критике; они предпринимали ряд специальных критических исследований, не заботясь о большой публике. Писатели русские старались работать на глазах большой публики и старались представить в возможно популярном изложении весь ход русской истории. Мы увидим, что оба эти направления продолжали существовать и в царствование Екатерины. Я перехожу к изложению хода историографии в это время.

Это время отличалось значительными успехами образования и знания в умственном и нравственном развитии России преимущественно под влиянием просветительных идей. Есть показатель этих успехов: таков птенец Петра и делец петровского времени Ив. Ив. Неплюев. Он дожил до времени Екатерины, т. е. до того времени, которое перестал понимать. Он сам рассказал Голикову о своем свидании с Екатериной, а Голиков записал его рассказ. Потеряв зрение, он поехал на придворный куртаг, чтобы лично просить у императрицы отставки. Екатерина очень дорожила им, она просила его по крайней мере указать на свое место человека с такими же достоинствами, как он сам. "Нет, государыня, -- ответил он, -- мы Петра Великого ученики, мы инако воспитаны и иначе мыслим, а теперь воспитывают иначе..." При такой перемене в понятиях общества, разумеется, должны были произойти значительные перемены и во взглядах на задачи и прием исторического изучения. Писание истории должно было смениться изучением ее; украшенное повествование о прошлом или откровение свету славных дел предков сменилось потребностью уяснить себе самим ход своего прошлого; патриотическое самопрославление уступило место национальному самосознанию. Старое направление исторической мысли изменилось, притом возникли и новые направления. Переворот в пользу Екатерины, как известно, имел такое же патриотическое значение, как вступление на престол Елизаветы: оба были направлены против господства немцев. Поэтому патриотическое настроение времени Елизаветы не могло погаснуть и в царствование Екатерины, но дипломатический патриотизм народной гордости теперь с успехами знания обратился в нравственный патриотизм любви к отечеству. Согласно с этим эпопея народных героев Ломоносова обратилась в панораму народных доблестей или национальных добродетелей, как тогда любили выражаться. По мере углубления исторической мысли в свой предмет обособлялись и кристаллизовались особые, даже враждебные направления, до того времени сливавшиеся в одно настроение.

^ Е. С. КУЛЯБКО





оставить комментарий
страница3/4
Дата16.10.2011
Размер0.83 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4
отлично
  2
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх