Анатолий Протопопов icon

Анатолий Протопопов


1 чел. помогло.

Смотрите также:
Перевёл с английского Анатолий Протопопов...
Анатолий Протопопов...
«Брейн-ринга»
2 борцы за светлое царство III интернационала...
А. Н. Протопопов ббк 32. 973. 26-018. 2 Р 69...
Научно-практическое пособие паламарчук анатолий владимирович о некоторых аспектах...
Научно-практическое пособие паламарчук анатолий владимирович о некоторых аспектах...
Рассказ Анатолий Михайлёнок...
Анатолий Онегов как я хожу за своими пчелами...
Анатолий Онегов как я хожу за своими пчелами...
В. В. Глазырина Куклин Анатолий Николаевич...
Программа Нижневартовск, 2011 7 февраля 2011 г....



страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
вернуться в начало
скачать
^

О культуре, примативности и идеализме


Женская логика – неосознаваемое убеждение, что объективность может быть преодолена одним желанием.

Алексей Круглов, композитор

Обычно для одной и той же ситуации мозг располагает несколькими готовыми поведенческими программами, среди которых есть как врождённые, так и приобретённые; кроме того, он может выбрать рассудочный «импровиз», и каким именно путём из этих он пойдёт, что будет принято к исполнению, зависит при прочих равных условиях от силы каждой из моделей поведения. Как следствие, примативность можно также пояснить через среднюю степень доминантности (силы) инстинктивных моделей поведения по отношению к рассудочным.

Как соотносятся с примативностью такие понятия как культура и воспитанность? Понятное дело, что культура – продукт воспитания и образования (в широком смысле слова). У культурного человека первобытная мотивация в значительной степени подавлена воспитанием, и заменена требованиями законов и обычаев общества. Закономерно, что человека, демонстрирующего инстинктивное поведение называют «невоспитанным» и «некультурным», хотя неприемлемое с точки зрения культуры поведение вполне может быть результатом целенаправленного воспитания; почему бы и нет? В этом смысле характеристика «невоспитанность» для асоциального поведения была бы ошибочной. Однако набор смысловых оттенков слова «невоспитанность» совершенно чётко указывает на преимущественно асоциальное, отчётливо инстинктивное поведение, что говорит о том, что современно понимаемое воспитание – это процесс, в очень существенной степени направленный на блокировку инстинктивных мотиваций в поведении человека.

Однако даже у прекрасно воспитанного человека инстинктивность может проявить себя в случаях, когда законы или обычаи ситуацию не определяют жёстко, оставляя какую то свободу; под влиянием алкоголя, сильных душевных переживаний. Эти проявления тем чаще и сильней, чем выше собственно примативность человека. Кстати, давний спор о физиках и лириках был по сути, спором о примативности.

Чем выше врождённая примативность ребёнка, тем больше требуется педагогических усилий для воспитания культурного человека; в следующем поколении всё повторяется снова. У такого культурного человека, чья культура достигнута только колоссальными педагогическими усилиями, могут родиться на редкость некультурные дети, ибо база осталась прежней. Новорождённый ребёнок, конечно же, лишён разума, и поэтому живет одними инстинктами независимо от уровня врождённой примативности, но вскоре этот уровень начнёт проявляться. Очень важный нюанс: примативность – не есть показатель силы или слабости интеллекта; это степень доверия человека своему рассудку в практических ситуациях. Высокопримативный, но вместе с тем высокоинтеллектуальный учёный может преспокойно сочетать серьёзнейшие научные знания с искренней религиозностью, которая (религиозность) восходит к инстинкту подчинения альфе.

Как уже было сказано, женщины больше доверяют интуиции и чувствам, чем логическим умозаключениям, что и составляет так называемую женскую логику, одну из особенностей которой столь образно отметил маэстро Круглов (см эпиграф). Да, женщины – существа в основном высокопримативные, однако подобная «логика» свойственна далеко не только им одним; фактически в этом высказывании речь идёт о примативной логике – логике инстинктов. Подмеченная особенность примативного мышления (часто, кстати, называемого «первобытным мышлением» – понятно почему), основана на первородном идеализме человека (и возможно, что не только его) – убеждении в примате идеи (точнее – воли) над материей. Убеждение это, по понятным причинам чрезвычайно живуче, и в своих проявлениях столь же многогранно. Достаточно вспомнить модных ныне Пауло Коэльо и особенно – Ричарда Баха с их девизом «главное – поверить в себя». Я уважительно отношусь к гуманистическому заряду их произведений, и более того – полагаю эти произведения очень даже полезными для низкоранговых членов общества с их дефицитом уверенности в себе. Но абсолютизация значимости веры в себя отнюдь не безобидна, особенно если она к тому же безадресна. Представим себе врача, который всем пациентам подряд прописывает только лишь обезболивающие и антидепрессанты – даже не интересуясь их конституцией и конкретным недугом.

Такой идеализм очень часто звучит в многочисленных поговорках и высказываниях, таких как «как корабль назовёшь, так он и поплывёт». И это при том, что лучший коммерческий парусник мира с вполне счастливой судьбой – «Катти Сарк» был назван очень несчастливым именем ведьмы… Хорошо ощущение примата Воли, выражено в старом фронтовом анекдоте:

– «Пулемётчик Петров, почему не стреляете?»

– «Патроны кончились…»

– «Ведь вы же коммунист, Петров!»

…и пулемёт снова застрочил.

Впрочем бывают совершенно реальные и отнюдь не шуточные случаи подобного мышления. В качестве одного из ярчайших примеров стоит привести авиакатастрофу 28 августа 1993 года в Таджикистане; самолет потерпел крушение на взлёте. В самолет Як 40 вместимостью 32 человека было загружено 86 (восемьдесят шесть) человек! У лиц, расследовавших обстоятельства катастрофы просто не хватало воображения представить, где и как можно было разместить в небольшом Як 40 столько людей; самолёт принципиально не мог взлететь.

Загрузкой самолёта командовали вооружённые боевики – они оттеснили персонал аэропорта, а экипаж фактически был поставлен перед выбором – или быть расстрелянным на месте, или попытаться взлететь. Экипаж видимо предпочёл менее унизительную смерть.

Вряд ли даже неграмотные боевики и пассажиры были в принципе неспособны понять, что чрезмерный вес затрудняет, мягко говоря, выполнение самолётом своих функций; и уж тем более вряд ли персонал об этом умалчивал. Но ведь сильно надо ! Ох уж это знаменитое «надо»… Самолёт же, будучи своего рода слугой, тем более – невооружённым, рассматривался как нечто низкоранговое, а значит, его можно заставить превозмочь себя… была бы Воля…

Забавно, что этот тезис о значимости уверенности в себе высказывается уже многие тысячи лет, что впрочем не мешает каждому его глашатаю искренне полагать себя его первооткрывателем. И это не удивительно – ведь этот тезис изначально присутствует в подсознании каждого человека, и «открыть» его может каждый.
^

О рангах и ранговых потенциалах


Не важно, кто прав. Важно – кто лев…

народное

Что есть ранг, и что – ранговый потенциал? При всей самоочевидности различий этих терминов, их бывает, путают. Скажем так: ранг в любой иерархии – это реализация рангового потенциала. Ранг имеет смысл лишь в группе – ранг одиночного существа просто неопределён; ранговый потенциал же при этом определён вполне. Иерархический ранг, таким образом – позиция в групповой иерархии; а ранговый потенциал – способность и возможность занять в некоей наперёд не заданной иерархии высшую позицию. Количественно ранг легко выразим – это просто так или иначе обозначенный порядковый номер особи в этой иерархии – о оговорками о пирамидальности большинства стайных иерархий. Ранговый потенциал же по своему системному смыслу есть вероятность, и как всякая вероятность – величина безразмерная.

А что такое ранговый потенциал по смыслу биологическому? Об его очевидной связи с физической силой уже говорилось, полагаю важным рассмотреть другие составляющие рангового потенциала. Начнём с того, что у многих животных на теле имеются специальные знаки, прямо обозначающие его ранговый потенциал! У ос например, ранговый потенциал показан врождённым количеством щетинок на определённых частях тела. У петухов ранговый потенциал показан высотой гребня; у самцов оленей – размером и ветвистостью рогов, у дрозда – размером пятна на горле. И даже у человека есть такой знак, правда, как и у оленей – только у мужчин. В силу многих причин этот знак не имеет у людей той непреодолимой власти, какую имеет, к примеру, у петухов размер гребня, однако его влияние нельзя полностью сбрасывать со счетов. Это – размер полового члена, про влияние которого на ранговое восприятие мужчины13 я писал в [13] и [14].

Количество щетинок (высота гребня) скорее показывает его, чем определяют, но другие особи ориентируются по этим признакам; они кодируются теми же генами, что и прочие факторы рангового потенциала. К примеру, размер полового члена у мужчин зависит от уровня секреции тестостерона (который в основном задан генетически), однако тестостерон влияет не только на размер члена – общеизвестно его стимулирующее влияние на рост мышечной массы, и, следовательно – физическую силу; кроме того, он стимулирует физическую активность и иерархические амбиции; всё это есть очень важные и очевидные составляющие рангового потенциала.

Конечно же, ранговый потенциал, даже у мужчин, зависит далеко не только от тестостерона, но и от множества других факторов, о чём я чуть подробнее скажу далее.

Сходная картина наблюдается у других живых существ, только не у всех ранговый потенциал обозначается столь же просто. Даже у существ, не слишком высокоорганизованных (мышей, например), хорошая физическая сила лишь позволяет избежать низших мест в иерархии, но ещё не гарантирует высших. Причём, чем более высокоразвито существо, тем слабее корреляции с физической силой.

Количество вакансий на иерархическом Олимпе ограничено по определению, и не зависит от среднего рангового потенциала. Другими словами, повысив каким-то образом ранговый потенциал всех, мы не увеличим количество высокоранговых. Сложится такая же иерархия, только возможно более жёсткая и агрессивная; впрочем, возможно, что уровень открытой агрессивности в такой группе будет и ниже, это зависит от конкретных обстоятельств, в частности – конкретной структуры рангового потенциала участников группы и наличия внешних вызовов. Но в почти любом случае такая группа будет более взрывоопасной.

Мозаичность рангового потенциала – следствие того, что этот потенциал определяется различными, и в общем случае – не связанными друг с другом особенностями особи. Прежде всего нужно указать на две крупные группы таких особенностей – ранговые амбиции и ранговые возможности. Ранговые амбиции – это желание (жажда, если угодно) занять возможно более высокий ранг в доступных и возможных иерархиях. Это не только властолюбие в его политическом смысле, или деспотизм в различных вариантах, но также спортивные и тому подобные амбиции. В самом деле, если человек, обладая хорошими возможностями занять высокую должность, вовсе не стремится к этому, и даже тяготиться ролью лидера, то вряд ли он продвинется по служебной лестнице очень высоко. И напротив, если жажда власти очень велика, то и вероятность занятия высокого поста тоже будет повышенной. «Мы все глядим в Наполеоны» – говорил Пушкин; это в принципе верно, но неточно. Все-то все, но все в разной степени…

Хорошо показана такие амбициозные личности в песнях Высоцкого, «Про иноходца» (Я придти не первым не могу!), или «Четыре четверти пути» (Он смеялся над славою бренной, но хотел быть только первым!). Обращаю внимание, что описанная здесь ранговая амбициозность является самоцельной, впрямую не связанной с материальными бонусами, вытекающими из положения победителя. Более того, предположение об такого рода амбициях как способе получения материальных благ будет воспринято даже как оскорбление. Разве иноходец стремился к победе ради особо вкусного овса? Обижаете…

Однако иерархические амбиции выражаются далеко не только столь возвышенно, как у воспетого Высоцким иноходца. Ведь иерархический ранг – вещь относительная, можно возвыситься, добившись самому успеха и признания, а можно наоборот, унизив окружающих. Последний способ реализуем явно легче, и как следствие – встречается чаще. Важность относительного возвышения в иерархической борьбе замечена давно – вспомним хотя бы такую древнюю притчу:

Явился как-то к некоему человеку Господь, и сказал: «Проси что хочешь – всё будет. Но имей в виду – твоему соседу будет вдвое больше». Человек подумал, и попросил: «Господи! Выколи мне один глаз…».

При всей своей гиперболизированности, эта притча верно отражает указанную особенность иерархической борьбы. Действительно, человек часто предпочитает относительное возвышение над окружающими материальному благополучию; и более того – ради такого самоцельного возвышения способен идти и на материальные жертвы…

Очень важным показателем рангового потенциала являются особенности поведения в конликтной (хотя бы потенциально конфликтной) обстановке, и которые подразделяются на конфликтную инициативность (задиристость, то, что в быту и называется агрессивностью) и конфликтную устойчивость. Конфликтная инициативность – это одно из проявлений ранговых амбиций; а вот конфликтная устойчивость – это качество уже из другой группы, группы ранговых возможностей. Ранговые возможности – обширная группа качеств, ключевым компонентом в которой является вышеназванная уверенность в себе (тесно связанная с уровнем тревожности, порогом осознания вины, и скоростью принятия решений, существенное влияние на которые оказывают гормоны адреналин и серотонин), которые таким образом влияют на конфликтную устойчивость. Остальные качества в большинстве случаев менее важны. Конфликтная устойчивость – это способность легко выдерживать конфликты, навязанные извне, не испытывать дискомфорта от конфликтной обстановки, и вести в конфликте свою линию. Конфликтная инициативность может не сочетаться с конфликтной устойчивостью, к примеру, человек может быть задиристым, но при этом быть совершенно не в состоянии «держать удар». Однако получив в очередной раз «по мордасам», опять лезть в драку – не могу, дескать сдержаться. «А он, мятежный, просит бури, как будто в бурях есть покой». И наоборот, человек может не стремиться к конфликту, но если уж довелось – ведет себя собранно и уверенно. Наиболее симпатичный тип, не правда ли? Но так бывает к сожалению не всегда. Низкая конфликтная инициативность, особенно сочетающаяся с невысокой конфликтной устойчивостью в быту называется уступчивостью – на, возьми, только не трепли мне нервы. Несгибаемый борец – это не про таких; но нужно заметить, что образ несгибаемого борца позитивен лишь при условии какой-то альтруистичности этой борьбы, что наблюдается весьма нечасто – гораздо чаще он просто отвратителен.

Различная уступчивость различных особей имеет очень важное биологическое значение – она позволяет снизить накал внутригрупповой борьбы, а тем самым избежать излишней гибели особей. В таком сообществе конфликты если и возникают, то ограничиваются соседями по иерархии, вместо конфликтов каждого с каждым. Кроме того, альтруизм «омег» открывает возможность консолидировать усилия всех особей группы в борьбе за существование, что особенно важно для видов, не слишком сильных физически. Именно это обстоятельство, вместе с повышенной смертностью «альф» (например, в конфликтах между собой) и препятствует неограниченному росту среднего рангового потенциала вида. Выживали не только сильнейшие особи, но и сильнейшие, самые слаженные группы. Эволюционистам времён и всех направлений (начиная с самого Дарвина), и этологам в том числе, вопрос об ограничителях, препятствующих безудержному росту рангового потенциала задаётся очень часто, и уже Дарвин на него вполне ответил – это вышеупомянутый групповой отбор. Но судя по тому, что этот вопрос задаётся с неизбывным постоянством, этот ответ не всех убеждает. И раз это так, то есть смысл рассмотреть этот вопрос глубже, что я и сделаю в разделе «Вечный вопрос».

Распределение рангов в группе, как и почти всякое сложное инстинктивно-обусловленное действо, так или иначе ритуализировано. У человека, как и у большинства позвоночных, этот ритуал начинается с дуэли взглядами, но далее, если взглядов оказалось недостаточно, то подключается Дар Речи, и ритуал переходит в словесную дуэль, известную как обмен шуточками, розыгрышами и подколками, в ходе которой собеседники в квази-игровой форме высказывают мнение или о собственном превосходстве над соперником, или о его (соперника) никчёмности, то есть иерархически позиционируют себя более высоко, чем оппонента.

Поскольку это ритуал, то есть – формализованная процедура, то участники этой дуэли могут вовсе не испытывать злобы или иных враждебных чувств к оппоненту, разве что лёгкую досаду; однако если результат такой дуэли нарушит сложившийся иерархический статус-кво слишком сильно, то лёгкая напряжённость этого как бы шутейного ритуала может возрасти до явной враждебности, и даже перейти в физическое противоборство.


^

Можно ли изменить свой ранговый потенциал, и нужно ли это делать?


Поскольку ранговый потенциал влияет на многие стороны жизни человека, да собственно на всю его биографию, то возникновение желания изменить его более чем ожиданно.

И, понятное дело, в подавляющем большинстве случаев имеется в виду коррекция оного в сторону повышения. Что на это можно ответить? Конечно можно! Как уже сказано выше, фактический РП есть результат наложения формирующего влияния среды на природный РП, определяемый соматической и гормональной конституцией. Нервная система настолько тесно и взаимозависимо связана с гуморальной, что их по хорошему следовало бы всегда рассматривать вместе; раздельное их рассмотрение – во многом дань традиции, или соображений методического удобства. Не только гормоны и нейромедиаторы сильнейшим образом влияют на характер протекания процессов в нервной системе, но и нервная система существенно влияет на выработку этих важнейших веществ. Вспомним хотя бы, что важнейшая железа внутренней секреции – гипофиз – одновременно является частью мозга. Поэтому пресловутыми волевыми усилиями можно в каких то пределах и с какой-то степенью устойчивости повлиять и на выработку гормонов, влияющих на поведение, и следовательно на ранговый потенциал тоже. Хотя конечно речь может идти лишь о девиациях базового уровня, заданного исходной конституцией.

Здесь можно провести аналогии со склонностью к полноте. Известно наличие природной предрасположенности к ней; столь же известно, что в воле человека влиять на свою комплекцию. Однако же «воля – волей, если сил невпроворот…». Природная склонность может быть настолько сильна, что реально возможных усилий над собой будет недостаточно. Если же такой склонности нет, то поддержание стройной фигуры происходит автоматически, без минимальных усилий. Потому то среди реально полных людей преобладают те, чья полнота – в основном следствие их природной конституции; тех же, чья полнота – целиком следствие известного поведения относительно меньше. То же и с ранговым потенциалом. Для людей фактический ранговый потенциал в среднем обусловлен исходными задатками грубо говоря, на 2/3, а на 1/3 – условиями роста и воспитания. Однако это среднестатистические данные; у какого-то конкретного человека это соотношение может быть другим. Обращаю внимание на то, что здесь имеется в виду порядок величины (порядка одной трети), а не математически точное 0.33(3). И ещё важно в этой связи заметить, что речь идёт о фактическом соотношении, а не о принципиально возможном. Подвергнув почти любого ребёнка достаточно мощному педагогическому воздействию, можно перевоспитать его как угодно, сформировать почти любой ранговый потенциал; да что там ранговый потенциал! Известны случаи перевоспитания мальчика в девочку и наоборот. Но практически мало кто занимается целенаправленным формированием рангового потенциала, как и вообще воспитанием в высоком смысле этого слова. Чаще всего взросление и социализация ребёнка происходят вполне стихийно, и этот процесс правильнее назвать самовоспитанием, в ходе которого природные склонности и особенности в области социального поведения сказываются решающим образом, что и даёт указанное выше соотношение.

Так что же можно сделать для повышения рангового потенциала? Несколько решений самоочевидны – постараться сделать карьеру, добиться известности. Самоосознание собственной успешности повлияет на уровни гормонов, что вызовет изменение всего спектра поведенческих реакций в сторону более высокорангового поведения. Кроме этого, существует масса психологических школ и тренингов, повышающих уверенность человека в себе; собственно говоря это – любимое занятие практикующих психологов и основной источник их дохода. Если вам попадётся хороший специалист, то ваша уверенность в себе возрастёт и без необходимости отдавать полжизни за приличную карьеру.

Но, но, но…

Разумеется, я пониманием отношусь к проблемам низкоранговых членов общества, и согласен с тем, что эти проблемы заслуживают разрешения. Но не посредством массового повышения ранговых потенциалов! Как гражданин, представитель Человечества я против массовой практики оттачивания иерархических зубов – такая «гонка вооружений», будучи массовой, приведёт к столь же массовым злоупотреблениям, росту конфронтационности и нестабильности в обществе. Представьте себе практику массового отращивания зубов зайцами, чтобы они могли есть волков. Подобно тому, как будет нежизнеспособен биоценоз, состоящий из одних хищников, также будет нежизнеспособен социум, состоящий из одних только высокоранговых особей. Как впрочем и из одних низкоранговых. Тяга высокоранговых к управляющей деятельности, желательно со вкусом борьбы, – безусловно необходима социуму; однако кем они будут управлять, и что они будут перераспределять, если не будет низкоранговых, и всего ими созданного?

Вне зависимости от внешних и внутренних условий, общество должно создавать такую обстановку в себе, чтобы низкоранговые особи, оставаясь по прежнему низкоранговыми, чувствовали себя достойно и уважаемо, чтобы им воздавалось не по ранговому потенциалу, а по более полезным в наше время качествам, таким как интеллект, трудолюбие и толерантность. К примеру – конфликные ситуации можно разрешать в суде, а можно – «самостоятельно»; нетрудно догадаться что в первом случае вероятность действительно справедливого разрешения её несколько выше. Хотя для успеха судебных разбирательств ранговый потенциал тоже имеет значение. Ещё пример – можно улаживать конфликты между продавцом и покупателем посредством скандального предъявления претензий (реально лишь при достаточныом ранговом потенциале), а можно без шума и формальностей просто предпочесть конкурента, что только и приемлемо для низкоранговых. От всего сообщества в этом случае требуется создание обстановки здоровой конкурентной экономики.

Мало-мальски мыслящие люди уже давно поняли, что выяснение отношений посредством физического насилия – неправильно (хотя часто и не в силах отказаться от такой практики); думаю настало время понять, что столь же неправильно – выяснять отношения посредством насилия этологического. Идея наращивать свой этологический ранговый потенциал, или оттачивать манипулятивные техники, дабы иметь успех в жизни – по своей сути мало отличается от идеи с той же целью накачивать мускулатуру. Отдельно взятому конкретному человеку это безусловно полезно, но как стратегическое направление развития социума – это тупик. Вспомним хотя бы древнегреческую Спарту – кончила она как известно плохо, и этот пример отнюдь не единичен…

Впрочем, общественное строительство – это вопрос политики, в которую я здесь не намерен слишком углубляться; я лишь хочу попросить читателя воспринимать даваемые здесь рекомендации в свете сказанного.

^ Короче говоря:

Ранговый потенциал в каких то пределах и проявлениях скорректировать можно.

В социуме должен соблюдаться оптимальный баланс между соотношением высоко и низкоранговых особей, в связи с чем массовое повышение ранговых потенциалов нецелесообразно – вместо этого общество должно равноуважительно относиться ко всем своим членам, безотносительно их инстинктивному ранговому потенциалу.
^

Вечный вопрос


Совесть придумали злые люди, чтобы она мучила добрых.

Автора установить не удалось

Вопрос этот – о происхождении альтруизма, или почему ранговый потенциал не растёт неограниченно.

Феномен альтруизма является одним из наиболее часто используемых для критики всех наук, опирающихся на эволюционную теорию. Действительно, в ходе естественного, да и полового отбора альтруистические качества в популяции кажется должны бы весьма быстро исчезать, ибо по определению снижают шансы альтруиста выжить и оставить потомство; однако альтруистические проявления и поныне наблюдается достаточно широко как у человека, так и у животных. Сейчас вполне общепризнанно среди специалистов всех направлений биологии, что главным поддержателем альтруистических качеств является групповой отбор. Причём различаются трактовки понятия «групповой отбор» этологией и социобиологией. Социобиология выдвигает на передний план базирующуюся на концепции «эгоистичных генов» гипотезу родственного отбора, в рамках которого наиболее желательно самопожертвование в пользу ближайших родственников. Действительно, собственная гибель ради спасения родственника (имеющего много общих генов) может быть полезна для сохранения этих общих генов в генофонде вида. Однако при этом самопожертвование уже в пользу двоюродных братьев почти бессмысленно, так как доля общих генов у них слишком незначительна. Вместе с тем наблюдаются акты альтруизма в отношении очень далёких родственников, и даже не родственников вовсе, а созданий, принадлежащих аж другим видам! Вполне мыслимы и практически наблюдаются акты альтруизма между человеком и собакой, человеком и лошадью (причём «в обе стороны»), и даже между собакой и лошадью! Социобиологи склонны объяснять такие случаи сбоями при распознавании родственников, что лично мне представляется совершенно неубедительным – слишком такие неродственные альтруистические проявления часты, а распознавание родственников слишком чётко отлажено, чтобы сбиваться на представителей других таксономических отрядов. Однако я не вижу в этом особого парадокса. Просто не нужно быть более дарвинистом, чем сам Дарвин, и не зацикливаться на конкуренции аллелей (вариантов одного и того же гена). Кстати впервые о групповом отборе упоминал именно он, Дарвин, и он вовсе не напирал на родственный отбор. И неспроста – ведь альтруизм полезен любой группе, даже не объединённой никакими родственными связями. В этом смысле альтруизм подобен симбиотическому сосуществованию, которое возможно не просто между разными видами, но и между различными царствами живого мира. Внутригрупповой альтруизм даёт преимущества всей группе, вне зависимости от степени её генетической общности. Впрочем, лучше наверное сказать так: излишний внутригрупповой эгоизм делает выживание группы излишне проблематичным. В самом деле – хищников в биоценозе не может быть больше, чем их добычи, а паразитов – больше, чем их хозяев. В противном случае весь биоценоз может пасть жертвой кризиса, могущего иметь для него даже фатальные последствия. Думается, что оценки соотношений численности эгоистов и альтруистов вполне можно производить на основании тех же моделей, по которым рассчитываются колебания численности паразитов и хозяев в биоценозах. Ряд авторов, оценивая скорость отбора альтруистических и эгоистических генов в ходе группового и индивидуального отбора отмечают, что групповой отбор на альтруизм существенно менее эффективен, чем индивидуальный – на эгоизм, кроме разве что варианта родственного отбора; и раз это так, то актов неродственного альтруизма просто не должно бы быть – однако они есть. И немало! В чём здесь может быть дело? Продолжая аналогии между эгоизмом и паразитизмом, стоит заметить, что паразит и хозяин – понятия дискретно дихотомичные (или-или, проще говоря) – животные не паразитируют на представителях своего вида, и уж подавно не паразитируют сами на себе; разве что в переносном смысле, предполагающем прежде всего интересующий нас альтруизм-эгоизм. Другими словами – животное может быть или паразитом, или хозяином, но никак не тем и другим в одной и той же паре. И даже если вдруг окажется, что паразитов на хозяине слишком много, и хозяин погибает, губя кормащихся на нём паразитов, то паразит никак не может переквалифицироваться в хозяина; и даже просто отказ от паразитичности почти никогда не случается – при всей желательности такого действия для спасения всех участников этой системы. Хищники при исчерпании их основной кормовой базы могут переключаться на другие нехищные виды, но других хищников едят крайне неохотно, не говоря уж про особей своего вида.

Предполагая наличие аналогичной квантованности альтруистических качеств особей, можно далее заключить, что описанная квантованность радикализирует групповой отбор, доводя его эффективность до уровня, не менее, а то и более выского, чем эффективность отбора индивидуального, тем самым объясняя достаточно широкую распространённость альтруизма. Кстати, из этой же аналогии (насколько конечно она правомерна) следует что отбор, вообще говоря, не поддерживает именно альтруистов – вместо этого он окорачивает чрезмерных эгоистов, а это не одно и то же.

Теперь тоже очень часто задаваемый вопрос – что считать истинным альтруизмом. Напомню, что истинным считается лишь альтруизм, не предполагающий решительно никакого вознаграждения за поступок (в социобиологических терминах – hardcore, т.е. жёсткий), а если это делается хотя бы в расчёте на одобрение соплеменников, то это уже дескать не истинный альтруизм (в тех же терминах – softcore, т.е. мягкий). Так вот я полагаю, что в такой трактовке «истинный» (в кавычках) альтруизм практически немыслим, как у людей, так и у животных. Поскребите решительно любой альтруистический акт – вы обязательно увидите в нём как меркантильные, так и бескорыстные краски. Причём и те и те могут быть выражены в настолько разнообразных формах и количествах, что какой-то однозначности в этом вопросе бессмысленно и говорить. Сотрудник службы спасения, жертвующий собой при исполнении служебных обязанностей – вроде бы не альтруист – он за это деньги получает. Однако нужно заметить, что у него наверняка был выбор и среди других мест работы, да и саму эту работу можно выполнять по-разному.

Часто в качестве такого критерия фигурирует рассудочность, дескать пчела, самоубийственно жалящая врага – не альтруист, так как делает это автоматически, скорее всего не осознавая, чем это для неё чревато (что, строго говоря, не доказано), а вот Александр Матросов – альтруист, т.к. сознавал, на что идёт (кстати, именно у Матросова выбора на самом деле не было, но история хранит массу аналогичных примеров по-настоящему непринудительного самопожертвования). Однако, напирая на рассудочность, мы фактически подсуживаем любимому HOMO SAPIENSу, и таким образом рассуждения о том, что только у человека может быть истинный альтруизм – сродни рассуждениям об исключительности той или иной нации. С точки зрения итоговой полезности альтруистического акта нет разницы, благодаря каким особенностям тела или духа он выполнен. Так что вопрос об истинности (с точки зрения таких критериев) альтруизма лучше просто снять с обсуждения, как не имеющий смысла. Кстати, в атакующем рое пчёл далеко не все особи решаются на самоубийственную атаку… Лучше уж полагать истинным альтруизмом лишь тот, который направлен не на ближайших родственников, ибо за родственников отвечают родительские инстинкты и инстинкт этологической изоляции видов, рассмотрение которых вечных вопросов не вызывает.

Итак, групповой отбор. Как это могло выглядеть у наших предков? Фактически возможны два способа консолидации группы, условно назовём их как – «военный» и «интеллигентный». Первый способ предполагает жёсткую иерархическую структуру соподчинения, с безжалостным подавлением неповиновения подчинённых. Второй – зиждется на альтруизме, предполагающем искреннюю и добровольную взаимопомощь членов группы вплоть до самопожертвования. У видов, стоящих на низших ступенях развития, разумеется преобладает первый путь, как наиболее естественно вытекающий из базовых инстинктов, надёжно реализуемый, и не требующий большого ума. Этот путь очень эффективен для максимальной мобилизации ресурсов и сил в течение непродолжительного времени (мобилизационный импульс), что практически чаще всего имеет место в периоды войн, которые в истории человечества (в том числе – и первобытной) имели место более чем нередко. Высокоранговые особи в этих ситуациях очень уместны и востребованы.

Но для организации очень сложного совместного поведения, особенно – в рамках производящей экономики он становится неэффективным; кроме того, производство ресурсов требует монотонной деятельности, практически не имеющей «вкуса борьбы и радости победы», столь желанного для особей с высоким ранговым потенциалом. Потому-то авторитарные режимы и сейчас в той или иной степени милитаризованы ибо война – это ситуация, в которой жёсткая и безжалостная иерархичность только и имеет право на существование; не поддерживая милитаристской обстановки авторитарный режим истощает почву, на которой он может расти. И даже уборка урожая называется не иначе, как битва за хлеб… Однако как верно заметил Наполеон, штыком можно сделать всё; на нём лишь нельзя сидеть. Ведь война ресурсы лишь перераспределяет и расходует, но не производит. В то же время, приятно резонируя на струнах иерархического инстинкта, милитаризм имеет свойство «защёлкиваться» сам на себе, неохотно расставаясь и с жёсткой иерархичностью, и соответственно – с милитаристским менталитетом, делая это лишь (в общем случае) под давлением внешних обстоятельств, таких как исчерпание ресурсов. В случае, если это исчерпание оказывается слишком глубоким, а осознание этого – запоздалым, происходит крах популяции или даже этноса, демонстрируя очередной драматический акт группового отбора. Привет от болотного оленя… К счастью подобные катастрофы до сих пор не касались всего человечества целиком – только лишь некоторых популяций и этносов. Сходные по сути акты группового отбора вполне наблюдаемы и на глазах одного поколения; можно указать на жизнь и смерть политических партий и общественных объединений, да и банкротства экономических предприятий. Хотя в последнем случае вряд ли этологическое защелкивание является самой частой причиной крахов предприятий, однако это тоже групповой отбор, качественно сходный по своему системному смыслу.

Очевидно что наши предки, живя в крайне опасной в смысле хищников саванне, имея к тому же основой экономики собирательство и (реже) охоту; то есть – не производя ресурсов, а лишь потребляя их, большую часть своего эволюционного пути прошли по первому пути. Не в том смысле, что альтруистических актов не наблюдалось вовсе, но в том, что альтруизм в тех условиях никак не мог быть по настоящему массовым явлением. Альтруизм стал относительно массовым лишь тогда, когда существенная часть человечества стала переходить к производящей экономике, а рост интеллекта сделал возможными очень сложные поведенческие схемы ибо в этих условиях альтруистическое сосуществование в набольшей степени способствует процветанию вида. В свою очередь, распространение альтруистических форм поведения ещё более усложнило поведение людей, и создало предпосылки для резкого ускорения социальный эволюции, выделившей человека из остального животного мира. Так или иначе, врождённые альтруистические поведенческие программы никогда не доминировали, тем более – в туманных далях плейстоцена. Поэтому столь ныне необходимый человечеству альтруизм приходится передавать негенетическими средствами – теми, что составляют понятие «культура». Однако ж чем крепче генетическая база альтруизма, тем выше, при прочих равных условиях, уровень культуры.

Теперь упомяну о таком генетическом феномене, как плейотропия, заключающемся в том, что один ген может влиять на широкий спектр наблюдающихся генотипических признаков. К примеру нейрогормон серотонин влияет не только на скорость прохождения нервных импульсов, влияя тем самым на ранговый потенциал, но и также на деятельность пищеварительной системы, других систем огранизма с гладкой мускулатурой, и даже на такие сугубо «технические» характеристики, как тонус стенок капиллярных сосудов и свёртываемость крови. Стало быть ген, регулирующий выработку серотонина, будет оказывать влияние на все эти многочисленные системы организма, чувствительные к серотонину14. И именно плейотропия позволяет нам с какой-то достоверностью определять характер человека по его внешности, телосложению, микромимике лица и прочим признакам, вроде бы к характеру отношения не имеющим.

Какое отношение плейотропия имеет к альтруизму? Такое же, какое имеет альтруизм к ранговому потенциалу. Хотя теоретически можно представить себе высокорангового альтруиста, однако практически это сочетание наблюдается крайне редко; а если и наблюдается, то нередко оказывается, что эта высокоранговая особь имеет умеренный ранговый потенциал, в силу сложившившихся обстоятельств занявшая весьма высокий ранг (который таким образом оказывается нескольно неадекватен ранговому потенциалу). Надо полагать, что низкий РП и альтруизм – близнецы-братья, плейотропически между собой связанные; явно связан с ранговым потенциалом и предпочитаемый характер деятельности – импульсная (резко напрягшись победить что-либо или кого-либо, но затем долго предаваться безделью) связана с высоким РП, монотонная (целый день пахать землю) – с низким. Отнюдь не исключено, что с низким РП тем же образом связан характер мыслительных процессов, и другие качества, очень полезные для процветания вида, хотя может быть и невыгодные конкретному носителю сих оных.

Опять же нельзя не обойти вопрос о том, откуда альтуризм взялся изначально. Поскольку и морфологические, и поведенческие признаки крайне неохотно возникают «на пустом месте», почти всегда являясь модификацией или гипертрофией чего-то уже существующего, то и альтруистические поведенческие программы явно возникли на базе какого-то другого инстинкта, более универсального и древнего. Полагаю очевидным, что таким инстинктом мог быть лишь инстинкт этологической изоляции видов, предполагающий негативное отношение к чужим, и же позитивное (при прочих равных условиях) – к своим. Иными словами, первоначальный альтруизм, в полном соответствии с социобиологической концепцией родственного отбора, действительно был направлен лишь на близких родственников, и по этой причине был не столько альтруизмом, сколько вариацией на темы родительских инстинктов, от которых инстинкт этологической изоляции видов видимо и произошёл. Однако рано или поздно эволюция не могла не придти к расширению границ применимости альтруистических проявлений, вплоть до всего живого на Земле. Тем более – сейчас, в эпоху массовых коммуникаций, когда Человечество стало фактически одной большой семьёй, перед которой стоят общие проблемы и задачи. Приходится лишь сожалеть, что эта общность всего человечества осознаётся далеко не всеми, с первобытной хищностью отстаивающими свои узкогрупповые интересы.

^ Короче говоря:

Альтруизм присущ далеко не только человеку, ибо имеет глубокие биологические корни; альтруистическое поведение можно уподобить симбиотическому сосуществованию, вовсе не обязательно предполагающему генетическое родство, хотя и тяготеющее к самопожертвованию в пользу носителей общих генов.

Абсолютно бескорыстного альтруизма не существует.

Альтруистические поведенческие акты, будучи в принципе невыгодными лично альтруисту, весьма полезны всей группе. И напротив, чрезмерно низкий внутригрупповой альтруизм приводит к выбраковке таких групп в рамках группового отбора. Таким образом, групповой отбор действует не «за» альтруистов, но «против» эгоистов, что не одно и то же.

Отношения альтруистов/эгоистов можно уподобить отношениям хозяев/паразитов и обратить при этом внимание на то, что паразитов не может быть больше, чем возможностей хозяев по их жизнеобеспечению.

Альтруизм коррелирует с низким ранговым потенциалом, что поддерживает в популяциях некое минимальное количество низкоранговых особей, несмотря на наличие сильных предпосылок к вымыванию низкоранговых качеств из генофонда.
^

Об оптических обманах и наблюдательной селекции


Ты что ищешь ? – Ключи потерял.

А где потерял? – Вон там.

А почему ищешь здесь? – Здесь светлее!

старый анекдот

Одной из причин неприятия массовым сознанием многих описываемых здесь закономерностей является явление так называемой наблюдательной селекции, заключающейся с том, что наблюдатель склонен за наиболее распространённые принимать события или явления хорошо заметные и яркие. К примеру, астрономы прошлого века очень долго полагали гигантские звёзды колоссальной светимости веско преобладающими во вселенной, пока не догадались сосчитать все звёзды, попавшие в некий фиксированный объём пространства. И тут-то они поняли, что ярчайшие свехгиганты, будучи хорошо видимы с колоссальных расстояний, просто создают иллюзию своего обилия.

Где и как описанное явление может иметь место при наблюдении межполовых отношений? Ну например женщины уверены, что мужчине гораздо легче найти себе женщину, чем женщине мужчину, хотя исследования социологов доказывают обратное; большинство женщин убеждены, что мужчина выбирает женщину, хотя почти всегда бывает наоборот. Чтобы уяснить механизм возникновения таких иллюзий применительно к межполовым отношениям, представим себе такую, утрированную для наглядности картину:

В некоем поселке имеются 100 мужчин, и столько же женщин. Из этой сотни мужчин пять – прожжённые ловеласы, меняющие женщин в среднем ежемесячно, остальные сидят себе по домам и почти не высовываются. Спустя не слишком продолжительное время все ловеласы отметятся у всех женщин поселка, а остальные – не более чем у одной. В результате, женщины при встречах будут рассказывать друг другу примерно следующее: у меня было 6 мужиков, из них 5 – ну такие бяки…

Естественно, они сделают ошибочный вывод от том, что 5/6 всех мужчин – гады, обманщики, пройдохи и прочее и прочее.

Вышеописанная наблюдательная селекция является объективной, т.е. на неё попался бы и беспристрастный робот. Кроме такой, существует ещё субъективная, являющаяся следствием особенностей человеческой памяти – лучше всего запоминаются эмоционально значимые события. Те 5 ловеласов, скорее всего, хорошо запомнятся всем женщинам, так как вызывали у них яркие эмоции. В результате, единственный более-менее порядочный мужчина из этих 6 может даже и не вспомниться.

Неподготовленному человеку очень сложно не попасть под влияние этих своего рода оптических обманов. Очень также способствуют искажению статистической картины и средства массовой информации, предпочитающие писать о редких, необычных, нетипичных явлениях, создавая иллюзию их массовости и типичности.
О мужской, женской и детской иерархичности

Виктор Дольник полагает, что у приматов иерархию образуют только самцы. В отношении макак это может быть и верно, но у людей – явно нет. Различия в уровне конфликтности у женщин не нуждаются в доказательствах, и различия в «крепости локтей» тоже. Другое дело, что женская иерархическая борьба не носит столь выраженного характера физического противостояния, и вообще говоря, менее опасна для жизни, ибо каждая самка незаменима. Важно иметь в виду, что эти иерархические системы строятся существено обособлено друг от друга, они лишь соприкасаются в отдельных точках. Если, к примеру, сын-подросток вовлечён в иерархию таких же подростков, то это не значит, что его родители будут в неё вовлечены тоже. Также и он скорее всего не будет вовлечён в ту иерархию, в которой участвуют родители, хотя и будет в той или иной мере «отражать свет» иерархического положения родителей. Однако у этих иерархий обязательно будут точки соприкосновения. Аналогичная картина наблюдается для мужской/женской иерархии. Во всяком случае, сравнение женского и мужского ранга вполне корректно – ранговый потенциал некоторых дам просто зашкаливает, и играючи перебивает средне-мужской. Вспомним незабвенную «Сказку о рыбаке и рыбке» А.С. Пушкина. Ранговый потенциал старухи там был гораздо выше, чем у старика, что в сочетании с эгоцентризмом привело к тому, к чему привело. А ведь если отбросить сказочный антураж, то описана совершенно реальная и нередкая жизненная ситуация!

Но как правило, мужчины и женщины могут участвовать в общей иерархии лишь в случае служебного соподчинения, в которой ранговая борьба существенно сдерживается формальным порядком вещей. Ведь борьба за ранг в этом случае почти равносильна борьбе за должность. Разумеется, одна их важнейших и очевидных точек соприкосновения мужской и женской иерархических систем – брачно-сексуальные отношения.

Также ранговая борьба между взрослыми и детьми возможна внутри одной семьи или сходного по строению коллектива в случае если ВР ребёнок – подросток и очень озабочен вхождением во взрослую иерархию. Иного высокорангового, трудного подростка далеко не всякий взрослый может обуздать. Да что там подростки! Высокоранговый, наглый кот способен вить верёвки из своей хозяйки, если она очень уступчива.
^

Про эгоизм и эгоцентризм


Любовь к самому себе – единственный роман, длящийся пожизненно.

О. Уайльд

Эгоцентризм – неспособность хотеть поставить себя на место другого, «влезть в его шкуру»; эгоизм – нежелание поступиться своими интересами. В психологии существуют понятия «рефлексия» и «эмпатия». Первое означает способность адекватно оценивать себя глазами других; второе – способность к восприятию чужих эмоций. Так вот, у эгоцентрика снижена способность и к тому, и к другому. Не-эгоцентричного человека часто называют рефлексивным, но это не вполне корректно.

Эгоист рассматривает окружающий мир как арену борьбы за свои интересы. В этом смысле он склонен рассматривать окружающих людей как если не врагов, то соперников, с которыми нужно бороться и конкурировать, в том числе не стесняясь в средствах. И соответственно предполагает ту или иную степень антагонизма окружающих по отношению к нему, за который он полагает целесообразным платить взаимностью. Эгоцентрик рассматривает окружающий мир как сообщество, поголовно влюблённое в него, и очень озабоченное его проблемами. Или, по крайней мере, должное быть влюблённым и озабоченным. Причём влюблённое безответно, ибо его сердце занято тоже им же самим; то есть – обязанности оказывать знаки взаимной любви он не ощущает. Если же эгоцентрику предъявить убедительные доказательства того, что это не так, что его окружают вовсе не влюблённые в него люди, то у него может развиться невроз, или это может вызывать конфликт с обществом.

Понятно, что в силу определённой агрессивности жизненных установок, эгоизм хорошо заметен и неприятен окружающим. Но вот эгоцентрик, для неискушенного человека может выглядеть как очень милый и дружелюбный человек, пока ситуация не потребует от него пойти на какие-то жертвы. Тут-то и обнаруживается, что такой человек просто не понимает, чего от него ждут. Ведь жертвовать-то должны в пользу его ! А не он… Эгоизм – более мужское качество, впрочем характерное также для любой ВР личности; эгоцентризм – более женское. Однако встречаются люди, сочетающее в себе и то и другое.

Я отнюдь не утверждаю, что среди мужчин отсутствуют эгоцентрики (более того, рекордсменов эгоцентризма нужно искать именно среди мужчин!); но для женщин он в среднем, гораздо более характерен. Впрочем, этот эгоцентризм, в разумных дозах, входит непременной пикантной горчинкой в понятие женственности. Что бы там ни говорилось про женскую эмоциональность, эмпатия – способность правильно оценивать эмоции другого, но не несдержанность собственных реакций на окружающее. Умение читать мимику и жесты, конечно помогает прочесть эмоции другого, но ведь для того, чтобы прочесть мимику, нужно хотеть этого! Между тем окружающий мир, и в первую очередь, внутренний мир других людей, эгоцентрику неинтересен. Ему интересен, вплоть до самовлюблённости, лишь мир самого себя. Косвенно это подтверждает любовь женщин к зеркалам.

Для иллюстрации, вот такая анекдотическая сценка:

– Дорогая! В такую погоду хозяин собаки из дома не выгонит!

Эгоцентрик может ответить: Ну иди без собаки…

Эгоист (ка) – Не сахарный!.

Другая сцена. Автобус резко затормозил. Женщины-эгоцентрики зашумели: «Водитель! не дрова везёшь!». Мужчины: «Что там за псих дорогу перебегает?»

Эгоцентрик даже не попытался поставить себя на место другого человека, не потрудился понять, в чем состоит его проблема. Дело не только и не столько в том, что он не способен на это! Но ему просто не пришло в голову этим заниматься. Эгоист же, напротив, всё прекрасно представил и понял, но сознательно трудностями другого пренебрёг. Эгоизм – одно из важных проявлений высокого ранга.

Эгоцентрик – вовсе не обязательно злой человек! Он, скажем так, нечуток. К примеру, он может изливать реки доброты на человека, который в этом не очень нуждается, и не чувствовать этой ненужности. Точно так же, притесняя кого-либо, он вполне искренне не замечает тех неудобств, которые он причиняет. Как разновидность этого свойства можно отметить крайнюю сдержанность эгоцентриков в выражении благодарностей другим людям, похвалы их.

Причём, ничто не мешает эгоцентрику быть одновременно и эгоистом (жуть!).

Закономерно, что эгоцентриков чаще обкрадывают в толчее (транспорте, магазинах), причём в момент кражи они обычно ничего не замечают и не чувствуют – поглощены сами собой.

В известном возрасте (обычно от 3 до 5 лет) эгоцентричные дети, как правило, не почемукают, либо это выражено весьма слабо, хотя по прочим параметрам развития, как минимум, не отстают от остальных – окружающий мир им не так интересен, как мир самого себя.

Попробуйте мысленно поменять местами роли старика и старухи в уже упомянутой «Сказке о рыбаке и рыбке» А.С.Пушкина. Что, не получается? Ах, вы говорите, что так не бывает? Верно, это было бы слишком неправда, даже для сказки. Раз уж затронут фольклор, то стоит обратить внимание на то, что если в сказке упоминается мачеха, то она обязательно злая; злой отчим – персонаж для фольклора совершенно нехарактерный. Дело тут не в злобе как таковой – дело в отсутствии интереса к заботам других людей и чужих детей. То, что в прессе преобладают материалы о зверствах отчимов, а не мачех – следствие вышеупомянутой презумпции виновности мужчин. Фольклор статистически более достоверен. Если сказка не будет адекватно моделировать взаимоотношения людей, то это будет не сказка, способная учить детей жизни, а досужий фантастический бред. Тезис о статистической достоверности фольклора справедлив, пусть в разной степени, для всех разновидностей фольклора – анекдотов, частушек и т.п.
^

О феминизме и особенностях поведения


Чем больших успехов женщины добиваются в деле своего освобождения, тем несчастнее они становятся.

Бриджит Бардо, актриса

Я согласна жить в мире, которым правят мужчины, до тех пор, пока могу быть в этом мире женщиной.

Мерлин Монро, киноактриса

Итак, биологические роли самцов и самок существенно различны. Выше уже отмечалась меньшая жизнеспособность самцов в силу в том числе, более рискованного поведения. Очевидно, различия в поведении этим не исчерпываются, и определённо должны соответствовать биологическим ролям. Поскольку персональная ценность каждой самки гораздо выше чем самца, ибо самцов рождается гораздо больше, чем нужно для оплодотворения всех самок, в поведении самок должна доминировать забота о себе (и требование заботы о своей персоне к окружающим), осторожность, избегание риска, а если и самопожертвование, то только в пользу своих детей, т.к. это собственно, конечная цель заботы о себе. Традиции общества вполне солидарны с приматом женщин, ибо естественно восходят к инстинктивным поведенческим программам – с тонущего корабля спасают прежде всего женщин и детей, а наряду с изрядным количеством законов и постановлений, так или иначе проявляющих заботу о женщине, нет ни одного аналогичного для мужчин. Закон заботится либо о человеке вообще, либо о женщине. Не берусь судить за весь мир, но в России я не встречал ни одного закона или подзаконного акта, где бы оговаривалась забота, к примеру, о здоровье именно мужчины. Ну скажем таким мог бы быть какой-нибудь нормативный акт о мерах по предотвращении воспалений предстательной железы, предписывающий например подогрев сидений холодных местностях. Мне ничего подобного не известно. А вот ограничения на пребывание женщин в неблагоприятных погодно-климатических условиях и лимиты на физические нагрузки в законах и служебных инструкциях прописаны. Можно конечно поворчать о том, что законы-де не выполняются, но в отношении мужчин даже законов таких нет. А теперь представьте себе, что такого рода законопроект будет выдвинут – встретит ли он поддержку населения? Очевидно нет! Причём, как нетрудно догадаться, более всего будут протестовать мужчины, полагая такую заботу о себе унижающей их достоинство. О чём это говорит? А это говорит об инстинктивности отсутствия такого рода заботы о мужчинах, а вовсе не о несовершенстве законодательства.

Замечу, что феминисткам это представляется недостаточным! Но обиды феминисток проистекают не от полагаемой ими дискриминации женщин, но от подсознательного ощущения безграничной собственной ценности.

Если мужчина, в рамках необходимой обороны, убивает человека, пусть тоже мужчину, то в России его ждут долгие и не обязательно успешные судебные мытарства. Женщину, при точно тех же обстоятельствах, оправдают, скорее всего не доводя до суда. Да ещё и похвалят. Существует масса обществ и движений, борющихся за права женщин, но про аналогичные мужские что-то не слышно. В прессе и других средствах массовой информации женские проблемы обсуждаются гораздо полнее и внимательнее, чем мужские. И это при том, что женщин и без этого идеализируют все – и мужчины, и сами женщины, что также восходит к принципу незаменимости самки.

Можно даже говорить о своеобразной «презумпции виновности мужчин»: муж бьёт жену – виноват муж; жена бьёт мужа – виноват опять муж; изнасилование – виноват мужчина; развод – тоже; женщина не может выйти замуж – опять виноваты мужчины; примеры можно продолжать.

Теперь собственно, по пунктам:

У женщин гипертрофированна забота о своем здоровье, а мужчины, бывает, как будто задались целью сократить свои дни. Известно, что мужчины в три – пять раз чаще, чем женщины прибегают к самоубийству.

У мужчин сильно развит исследовательский инстинкт а у женщин – склонность к известным, опробованным действиям (пусть будет хуже, но по-старому). Для женщин характерен примат тактики над стратегией – это минимизирует проигрыш при ошибке, хотя и не позволяет при успехе победить крупно. Синица в руках лучше журавля в небе…

У женщин отчетливо стремление «не высовываться», удовлетворяясь достаточно серым образом жизни. Этим объясняется, например, более низкая политическая и деловая активность женщин, а забитость бытом вторична (поведение несемейных женщин мало отличается в этом смысле от семейных). Наиболее же выдающиеся люди (т.е. наиболее «высунувшиеся»), причём как гении, так и негодяи – в основном мужчины. Кто высовывается, тот рискует. Предвижу здесь возражения феминисток, и более того, в какой-то степени соглашусь с тем, что сообщество не слишком терпимо относится к выскочкам женского пола. Однако дело тут вовсе не в злокозненных мужских происках по отношению к женщинам, а статистически достоверной репутации женщин, как существ малокреативных15. В условиях дефицита информации и времени любой человек, к примеру – руководитель (в том числе – и женского пола!), к которому некая женщина устраивается на работу, неизбежно будет привлекать для принятия решения известную ему репутацию той или иной социальной группы. Ведь то решение, которое ему предстоит принять, очень ответственно, и возможно, труднопоправимо. Времени же и информации для проверки конкретной персоны чаще всего нет, что побуждает его к использованию этой вот статистически усреднённой репутации. В итоге может получиться, что не вполне типичная женщина, обладающая может быть превосходными данными для занятия этой должности, может быть отвергнута только из осторожности, на основании упомянутой репутации. Следует ли настаивать на непринятии во внимание этой репутации? Поскольку эта репутация статистически достоверна, то, полагаю, нет; да это и просто нереально. Нельзя же каждый раз уповать на то, что вы рассматриваете нетипичный образчик! В противовес ей можно лишь требовать более развёрнутых процедур оценки профессиональных качеств кандидатов на занятие той или иной должности, что автоматически снизит значимость этой абстрактной репутации под весом информации о конкретной персоне.

Женщины больше доверяют интуиции и чувствам, чем логическим умозаключениям. Интуиция основана на прошлом опыте, а чувства, как голос инстинктов, основаны на прошлом опыте всего вида, а потому в среднем это надежнее, так как проверено практикой. По той же причине, женщины лучше мужчин понимают и больше доверяют языку жестов и мимики, как древнейшему средству общения. Женщины больше подвержены стадности и влиянию авторитетов, ибо большинство в среднем чаще право, чем меньшинство, а авторитет – это тот, кого поддерживает большинство. Можно также отметить большую, чем у мужчин, половую (женскую) корпоративную солидарность, пока она не противоречит персональным интересам.

Средний мужчина ленивее средней женщины. Это опять-таки не означает, что среди женщин отсутствуют лентяйки, но в среднем это так. Женская анти-лень является одним из проявлений заботы о себе и своих детях. Мужчине о себе заботиться не так важно. Впрочем, лень – двигатель прогресса.

Рискуя навлечь страшные кары на свою голову отмечу, что тяжесть пресловутой «женской доли» очень часто преувеличивается – чтоб больше жалели. Это преувеличение восходит в конечном итоге, к принципу незаменимости самки, и тесно связано с эгоцентризмом, о чём речь далее.

Женщины не добрее мужчин! Иллюзию женской доброты создают меньшая женская агрессивность, и материнский инстинкт, но он доброте отнюдь не тождественен, да и действует только в пользу своих детей. Несогласным предлагаю вспомнить поведение женщин, занимавших когда-либо высокие властные посты. Можно начать с древнерусской княгини Ольги, которая в политических целях сожгла целую депутацию в бане, вспомнить Екатерину II, отнюдь не миндальничавшую с Емельяном Пугачёвым, и не пройти мимо Маргарет Тетчер, безжалостно разгонявшую профсоюзы и развязавшую войну с Аргентиной. Можно ли назвать такой стиль управления более мягко-женственным, чем мужской? Отнюдь нет; хотя я опять же не утверждаю, что женщины-правители более жестоки; политика – дело суровое, и среди мужчин-правителей встречаются ничуть не менее жестокие экземпляры. Однако очевидно, что никакой заметной разницы между ними нет, что и требовалось доказать.

Теперь коснёмся явления, точно подмеченного Бриджит Бардо в вынесенном в эпиграф высказывании. Действительно, современные женщины, в лице наиболее общественно активных их представителей, весьма недовольны как современными же мужчинами, так и своими внеполовыми ролями в обществе, полагая это проявлением дискриминации по половому признаку. Нет ли в этих двух недовольствах взаимосвязи? Если вспомнить о любви женщин к доминантным мужчинам, то становится понятным, что есть. Ведь борясь за социальное равенство, и более того, добиваясь в этой борьбе успехов, феминистки снижают визуальное и фактическое ранговое положение окружающих их мужчин. И тут же с презрением сетуют на то, что дескать измельчал нынче мужчина-то… Хотя с другой стороны – в этом что-то есть – истинного доминанта никакими феминистскими потугами не проймёшь и не опустишь, и следовательно таким образом и отфильтровываются настоящие мачо. Тут-то обнаруживается, что их действительно не сильно много. Будучи существами более эгоцентричными, женщины в большей степени затрудняются с вождением автомобиля. Обычно эти трудности связывают с различными сугубо психофизиологическими различиями, типа трудностей с ориентацией в пространстве и непониманием принципов функционирования автомобиля. Вполне допускаю, что эти особенности действительно сказываются, но сосредоточусь на другом аспекте вопроса.

Вождение автомобиля в транспортном потоке немыслимо без постоянного прогнозирования поведения других участников движения, и заботы о прогнозируемости своих действий другими, что с эгоцентризмом несовместимо. Притчей во языцех стало нежелание женщин-водителей пользоваться зеркалами заднего вида; дескать смотреть надо на меня, а не наоборот. Поэтому средне-эгоцентричная женщина за рулем чувствует себя крайне неуютно, списывая это на хамство водителей – мужчин (и здесь мужчины виноваты!), и поэтому добровольно отказывается от вождения даже имея права.

Полагаю, что сама по себе женская техника вождения принципиально не отличается от мужской; во всяком деле по мере накопления опыта вождения различия нивелируются. Сущность же отличий – в различном поведении на дороге. Лично по мне стиль парковки в гораздо большей степени говорит про пол водителя, чем стиль вождения – перегородить всю улицу, чтобы получше рассмотреть шляпку в витрине, при этом чистосердечно не замечать тех проблем, которые этот поступок создаёт для окружающих – это очень по дамски.

Особо стоит ещё раз сказать о жалобах женщин на непочтительное отношение к ним водителей мужчин. Должен здесь заметить, что пол водителя снаружи вообще говоря, не виден; по крайней мере – он виден гораздо менее уверенно, чем пол отдельно стоящего человека. Но поскольку среди водителей мужчины преобладают, да и исторически вождение сложилось более как мужское занятие, то другие водители «по умолчанию» предполагают любого водителя мужчиной. И относятся как к мужчине! То есть – с возможными элементами силовой борьбы и даже агрессии. Чем вызывают искренние обиды водителей-женщин, полагающих себя жертвами половой дискриминации. Ведь к женщине вне автомобиля мужчины относятся к ней гораздо более почтительно, и даже временами по-джентльменски, но вот когда она за рулём – так сразу сплошные грубости! Да, но ведь за рулём женщина фактически находится в мужской шкуре, и соответственно – испытывает на себе все «прелести» мужских взаимоотношений, к которым она разумеется не привыкла в своей неавтомобильной жизни.
^

Этологические миниатюры


Все люди равны. Но некоторые – равнее

Навеяно Д. Оруэллом

Первобытной иерархией буквально пропитано практически любое общество. В относительно чистом виде её мы можем наблюдать во многих детских коллективах, когда разум ещё просто не созрел, особенно в детских домах. Стадность, некритичная подверженность влиянию своих авторитетов – вот не сдержанные рассудком инстинктивные программы поведения. К слову, в детские дома редко попадают дети порядочных родителей, так что специфическое детдомовское поведение в существенной степени предопределено генетически. По воспоминаниям очевидцев, в годы отечественной войны в детских домах психологический климат был существенно менее примативен, и это представляется закономерным – ведь в те времена туда попадали не только дети «неблагополучных» родителей, но и вполне благополучных, но разлучённых с детьми в силу специфики военного времени.

Вызывающее антиобщественное поведение подростков (и не только их), немотивированная жестокость, травля «омег» (объективно – не самых плохих детей), являются проявлением их иерархической борьбы. Низкоранговый ребёнок занимает в уличной иерархии отнюдь не лучшее место, а стало быть, никакого рационального смысла участвовать в ней для него нет. Низкопримативный ребёнок так и сделает – он будет от этой иерархии дистанцироваться. Высокопримативный так сделать не может – инстинкт властно требует соучастия в этой иерархии, как бы плохо ему в ней не было. Был великолепный фильм Р. Быкова – «Чучело», где первобытные отношения показаны чуть ли не с научной точностью. Жаль, концовка фильма неправдоподобна – на практике такого раскаяния иерархической верхушки не могло быть.

Кроме иерархического инстинкта, побуждающего генерировать «вызовы на поединок», антиобщественное поведение, выражающееся в стремлении ломать, пачкать и осквернять доступные места пребывания вызывается также и территориальным инстинктом, подсознательно побуждающим стремление «оставить метку» – дескать, я здесь был, и застолбил эту территорию.

Дерзновенность подростков с взрослыми объясняются тем, что подростку приходится пробиваться в иерархии снизу вверх, а это очень сложно – занявшие верхние ярусы иерархии взрослые свой ранг стремятся сохранить. Совершая антиобщественный поступок, человек тем самым заявляет окружающим: «Я – альфа, я выше общества, я не намерен вам подчиняться, а вы сами должны подчиняться мне. Или докажите, что ваш ранг выше». То есть, антиобщественное поведение (противопоставление себя окружающим) имеет глубочайшие инстинктивные корни, столь же глубокие, как и стремление к образованию иерархий.

У взрослых иерархичность хорошо видна в условиях, когда гражданские права так или иначе ограничены. Это, например, тюрьмы; наши, увы, вооруженные силы с их дедовщиной; компании лиц с низкой культурой, и особенно – криминальные, прежде всего оценивающие каждого человека с позиций его ранга, и крайне нетерпимые даже к намёкам на неуважение.
* * *

Характерным для высокоранговых (особенно – эгоцентриков) является также неспособность к раскаянию. Именно неспособность, и именно ощутить. Образно говоря, в их мозгах нет тех извилин, в которых рождается ощущение своей вины; под давлением логических доказательств он может на словах согласиться с обвинениями (если не удастся отмолчаться), но ощущения вины он не испытает. Ярким пример – И. Сталин. Не упуская возможности совершить ошибку, он был искренне убежден, что в ней виноваты «враги», и эта его убеждённость гипнотически передавалась почти всей стране. Сталинский эгоцентризм, разумеется имел уже характер патологии (известно, что Бехтерев диагностировал у него паранойю), однако патологичность лишь высветила эти особенности предельно наглядно, у эгоцентриков, психически вполне нормальных, наблюдаются примерно те же самые особенности характера, лишь в менее резкой форме. В психиатрии указанная неспособность к раскаянию нередко называется признаком психопатии, то есть – болезни (на что указывает окончание « патия») однако я не полагаю саму эту особенность патологией – для патологии это явление слишком широко распространено, и к тому же не мешает его обладателю жить, и более того – помогает, ибо есть проявление высокоранговости. Нельзя же считать патологией высокоранговость или низкоранговость! Вредит безраскаянность отдельных граждан лишь всему социуму, но избыток таких граждан – это болезнь не гражданина, а социума. Сказанное разумеется не означает, что я отрицаю патологичность психопатий, но отрицаю отнесение безраскаянности к психопатиям.
* * *

Часто уважительное к себе отношение человек с высокой примативностью подсознательно воспринимает как признак более низкого ранга, и начинает этим человеком помыкать, переходя к унизительному подчинению при встрече с более высокоранговым. Для таких людей получается, что середины нет – либо я помыкаю, либо мной; а весь мир людей как бы состоит из рабов и надсмотрщиков. И такой угнетаемый «раб» более всего мечтает стать надсмотрщиком, но не свободным человеком среди свободных людей.

Вот почва, на которой растёт неприязнь низкокультурных людей к «интеллигентикам». Демонстрируя своей культурой вроде как невысокий ранг, такой человек не соглашается с предлагаемой ему ролью омеги! Особенно, если он занимает в социуме «обидно» высокое положение, которое ему по его ранговому потенциалу занимать «не положено бы». А это возбуждает иерархические амбиции, и вызывает желание поставить «омегу» на место. Впрочем, не существует однозначной зависимости уровня цивилизованности и культуры от полученного образования и выполняемой работы, только вероятностная корреляция. Человек, вовсе необразованный, может иметь весьма высокую культуру, базирующуюся на низкой примативности. Здесь ещё раз уместно повторить, что низкий ранг вовсе не равнозначен высокой культуре – высокая культура воспринимается как низкий ранг, обратное необязательно.
* * *

Наверное, каждый из нас хоть однажды наблюдал такую картину: в общественный транспорт входит контролёр и пытается проверить билет у безбилетника с более высоким первобытным статусом – и ничего не может с ним поделать, и более того, выглядит просто жалко, несмотря на своё служебное положение. Этот безбилетник излучает настолько глубокую и наглую уверенность с своей победе, что какая-то непонятная и даже мистическая сила заставляет контролёра отступить. На рассудочном уровне контролёр полагает за лучшее не связываться с таким…
* * *

Сохранять ранг всегда легче, чем повышать, поэтому искусственно созданные иерархии могут до определенной степени подменять естественные, самоорганизующиеся. Эта «определенная степень» определяется исходным ранговым потенциалом возглавляющего группу, и если он недостаточен, то в группе появляется т.н. неформальный лидер, вплоть до разрушения группы.

Общественное положение и первобытный ранг тесно взаимосвязаны, но не определяют друг друга жёстко. Лицо, занявшее высокий пост, тем самым повышает свой ранг; с другой стороны, низкий исходный ранговый потенциал практически исключает хорошую карьеру. Если в силу каких-то случайных причин на высокой должности окажется человек с низким ранговым потенциалом, то он там долго не задерживается, или во всяком случае, не идёт выше.
* * *

В зависимости от структуры рангового потенциала (хотя бы соотношения амбиций и возможностей), а также наличия или отсутствия других качеств высокоранговая личность, занимающая высокий пост в обществе может быть либо лидером (называемым также харизматической личностью) либо тираном . Лидер – это как правило личность с пониженной примативностью, он не слишком агрессивен с подчинёнными и даже способен к некоторой самопожертвенности. Лидера характеризуют умеренные иерархические амбиции, но очень хорошие ранговые возможности, причём истинные, а не визуальные. Ему чаще всего не нужен ранг «любой ценой»; вместе с тем он хорошо владеет конфликтной ситуацией, что позволяет ему занимать не низкое положение в иерархиях всех типов. Умеренность же ранговых амбиций благоприятно воспринимаются низкоранговыми членами группы, что даёт ему их искреннюю поддержку и авторитет. Тиран же как правило обладает высочайшими ранговыми амбициями, но умеренными или даже слабыми ранговыми возможностями (к примеру, тираны как правило трусливы, то есть имеют умеренную конфликтную инициативность, и совсем слабую конфликтную устойчивость). Что побуждает его бороться за ранг всеми дозволенными и недозволенными методами; добившись высокого положения, такой типаж будет очень опасаться за своё положение, уповая на репрессивные меры и механизмы.

Известно достаточно примеров, когда мужчина, занимающий высокий пост, и пользующийся искренним уважением подчинённых, находится «под каблуком» у жены, чего с тиранами не бывает (точнее, подкаблучность означает, что ранг жены выше ранга мужа при высокой примативности жены). Тиран, как бы возглавляя группу, живет сугубо своими интересами, а в минуту опасности, когда группа ищет у него защиты, может проявить трусость, малодушие, желание спрятаться за спины других (сильный инстинкт самосохранения!); вместе с тем, тираны оказываются на высоких постах не менее, а то и более часто, чем истинные лидеры. В тяжёлые времена и проявляются истинные лидеры – тираны выпадают в осадок… Поэтому-то известная шутка М. Жванецкого «Я вами руководил – я отвечу за всё!» вызывает смех, ибо типичный руководитель – весьма часто – тиран, и за других страдать не хочет в принципе.

^ Лучше было б сразу в тыл его  

только с нами был он смел.

Высшей мерой наградил его,

трибунал за самострел

Напомню, что в этой песне В. Высоцкого речь шла о начальнике тюрьмы, которого отправили на фронт вместе с заключёнными. Он был безусловным доминантом, в силу хотя бы служебного положения. Но вот по другую сторону фронта появляется нечто, чему глубоко плевать на его ранг – и у нашего «героя» срабатывает сильный инстинкт самосохранения…

Вместе с тем, очень низкий ранговый потенциал руководителю также противопоказан – «короля начинает играть свита», либо контроль над группой полностью утрачивается. Наглядный пример – русский царь Дмитрий I (Лжедмитрий I), которого исследователи называют «упущенным шансом России». Человек чрезвычайно демократичный и либеральный, преисполненный самых прогрессивных и перспективных планов по реформированию России – он очень быстро пал жертвой дворцового переворота и, говоря по-современному – чёрного пиара. А потому, что не обладал должными способностями сугубой иерархической борьбы (что впрочем закономерно, учитывая, что демократические наклонности обратно скоррелированы с ранговым потенциалом). Вот вам один из минусов монархического государства – есть изрядная вероятность, что во главе его окажется личность с недопустимо низким ранговым потенциалом. Последствия этого хорошо известны из истории. В других случаях, за высший пост нужно так или иначе бороться, что уж очень низкоранговых отсеивает. Известная книга Никколо Макиавелли фактически содержит набор рекомендаций (вроде: Государь не должен оправдываться) по поддержанию визуального ранга руководителя на достаточно высоком уровне.
* * *

^ Если побить рекорд никак не удаётся, то возникает соблазн побить его обладателя.

Автор неизвестен

Главное в споре – вовремя перейти на личность…(М. Жванецкий). Или так: «Что может понимать в творчестве дирижёра Герберта фон Караяна человек с просроченным паспортом?» Посмотрим со стороны на какой-нибудь спор (желательно – политические дебаты). Хотя в этой сфере обществом давно выработаны вполне разумные правила (и неспроста!), но обратите внимание, как часто и нередко незаметно даже для самих себя, спорящие норовят сбиться на критику личности!

Спрашивается, зачем и почему? Почему переход на личности в цивилизованных правилах спора считается неприемлемым? Значит, критика личности (в данном случае лучше сказать – особи) даёт какие-то обходные, но веские преимущества. Этологу понятно какие: переход на личности знаменует собой переход от спора по существу к сугубо иерархическому поединку. Нужно колоссальное владение собой, чтобы не растеряться в ответ на обвинение, что, дескать, имярек страдает энурезом (недержанием мочи), хотя к предмету спора это может не иметь ни малейшего отношения. Особенно – если этот энурез действительно имеет место. Ведь тем самым обвиняемый внутренне соглашается с признанием своего поражения в ранге! А раз он осознал себя как более низкого рангом, так сразу включается в работу «ранговый этикет», требующий уступать старшему в иерархии. В чём именно уступать – не важно, в ранговом этикете такие детали не прописаны. Но возникает чувство , что спорить далее – невежливая непочтительность, язык начинает заплетаться, мысли путаться, аргументы вылетают из головы, и – готово, победа оппонента признана, хотя по существу спора аргументы были возможно очень убедительны. Это основной признак так называемых софистических споров, споров, в которых рождается не истина, но победитель. Можно вспомнить правила проведения «мозговых штурмов» – разновидности дебатов, в которых нужна именно истина, а не победитель; в них чрезвычайно тщательно прописаны меры предотвращения сползания этих дебатов в первобытно-иерархический поединок. К примеру, в них запрещается любая критика, только развитие мыслей собеседника. Но и в этих случаях приходится выделять специального ведущего, который бы следил за соблюдением этих правил со стороны – самоконтроль участников часто не справляется с иерархическими соблазнами.
* * *

Среди сермяжной публики распространено мнение, что жену надо иногда поколачивать. Муж, бьющий жену, демонстрирует тем самым как бы высокий ранг (визуальный, конечно), и это может женщину с низкой культурой, особенно высокопримативную, даже привлекать (мазохизм, возможно, растёт на той же почве). Такая женщина бросается своего мужчину защищать, как только первый волос упадет с его головы, хотя только что просила о его наказании. Высококультурные, и особенно низкопримативные женщины, так конечно не поступят. Причём фактический ранг, как таковой у этого мужика может быть и низок – его возможно, даже собутыльники не уважают, но ещё, и ещё раз уместно напомнить, что инстинкт не умеет ничего анализировать, он механически реагирует на немногие ключевые признаки, в данном случае – на бестрепетное отношение к женщине (бьёт  > не ценит  > значит их у него много  > много у альфы).

Вот сходная картина: нетрезвый мужчина в общественном транспорте хамит, буянит, грязно ругается при женщинах и детях. Пассажирки, естественно, взывают: «Настоящие мужчины есть? Урезоньте!». Вот находится пара крепких пареньков или сотрудник милиции (такое бывает!), его скручивают, как вдруг те же пассажирки встают на защиту хама! Парадокс? Отнюдь! Антиобщественное поведение – едва ли не самый сильный признак высокого ранга, а физическая сила, которую продемонстрировали настоящие мужчины, победив его, с высоким рангом соотносится постольку-поскольку. Более того, вступившись не за себя, они продемонстрировали некоторую самопожертвенность, а это признак низкого ранга. Вот если бы они сумели пригвоздить его одним взглядом, тогда – другое дело! К слову, увидев такую благодарность, настоящие мужчины в следующий раз ввязываться не будут. Женщинам вдруг становится жаль такого хама. Пока он был опасен, позитивные чувства к высокоранговому перекрывались страхом; как только опасности не стало, так примативный рассудок сразу занялся подгонкой под ответ (ведь нужно как-то оправдать это позитивное чувство к явно негативной личности), и нашёл, что в этой ситуации наилучшим образом подходит слово «жалость». Других людей, которым этот хам угрожал, почему-то не было жалко.
* * *

«Хотели как лучше, а получилось – как всегда». Эта крылатая фраза В. Черномырдина уже фактически стала пословицей, весьма точно отражающей особенности поведения высокопримативных сообществ. Действительно, почему так получается? Ведь намерения то действительно благие, и, будем полагать, искренние (криминальные комбинации, рядящиеся в тогу благих дел – предмет не нашего рассмотрения). Кстати Черномырдин отнюдь не был первым, кто заметил эту характерую особенность российского менталитета. Не менее, а может быть и даже более образно это выразил, к примеру, Салтыков-Щедрин в 19 м веке, предложивший великолепно лапидарный термин «благоглупость», отразивший ту же особенность благих порывов души – их разочаровывающий финал.

Так почему же? Вкратце – потому, что очень сильно хотели! Настолько, что оказались ослеплены этим желанием добра, и не смогли увидеть ни побочных следствий, ни других способов достижения цели; оказались неспособны к компромиссам, уступкам и взвешенности в принятии тех или иных решений. И часто, тем самым, оказывались подобны известному фолклорному Дураку, который расшибал себе лоб в сильном желании благого дела – помолиться Богу. Хочу обратить внимание на то, что склонность к подобного рода поведению проходит для многих популяций стержнем сквозь века и смены политических режимов; даже научно-техническая революция на эту склонность по сути не влияет. Что позволяет ещё раз говорить о существенной генетической поддержке примативного менталитета. Ведь добро-то это, как и большинство инстинктивно-мотивированных поступков – сигнатурно, то есть являло собой, говоря научно – оптимизацией лишь по одному параметру или очень немногим параметрам, причем, как и во всякой инстинктивной сигнатуре, может быть выбран параметр не самый важный, но самый броский; остальные параметры этой системы как правило оказывались проваленными, что сводило на нет все преимущества оптимизации. К примеру – благая задача накормить бедных посредством экспорприации всего имущества богатых. Да, один-два раза накормить страждущих таким образом удавалось, однако экономика региона «благодаря» этой экспорприации оказывалась разрушенной, и … в конечном итоге оказывалось как всегда… А ведь хотели как лучше! Из той же серии пример с чтением внуку литературных шедевров, который я привел в разделе «О педагогике и внебрачных детях»
* * *

Кто-то явно осведомлённый однажды заметил, что Голливуд – это место, где все фильмы имеют хороший конец, а все браки – плохой. Действительно, почему же браки в Голливуде (как впрочем и в других известных учреждениях культуры и искусства) столь часто бывают проблемны? Искусство, что в общем-то очевидно – вотчина людей высокопримативных, а стало быть для этолога в этом мало удивительного, если вспомнить слабой инстинктивной поддержке моногамного брачного союза. И более того, не только брачного. Достаточно известно про малоприятный психологический климат в подобных организациях, что на первый взгляд парадоксально. Ведь в программу обучения искусствоведа, библиотекаря, педагога, артиста и тому подобных специалистов входит обширное и глубокое знакомство с замечательными произведениями искусства, призванными воспитывать в человеке высокие нравственные идеалы. Однако обстановку в каком-нибудь театре вполне уместно бывает сравнивать с обстановкой в банке с пауками (которые почти обязательно передерутся, и в финале скорее всего поедят друг друга). Для сугубо же технических организаций такая обстановка гораздо менее характерна! Что опять же выглядит парадоксом – ведь технари больше изучали предметы, от культуры и нравственности далёкие, а то и вовсе её не касающиеся. И тем не менее… Единственное разумное объяснение этого парадокса видися в существенно меньшей примативности контингента работников технических специальностей в сравнении с таковой у гуманитарных, что в свою очередь обуславливает меньший накал иерархической борьбы и прочих инстинктивно-обусловленных поведенческих актов.
^

Об агрессивности и криминальности


Никогда не разнимай дерущихся – они наверняка единомышленники…

Приписывается древним Шумерам

Этологические основы агрессивности хорошо описаны у К. Лоренца в [8] и В. Дольника в [1], позволю себе некоторые собственные соображения на этот счёт.

В основе многих видов преступлений против личности лежит противоречие между высокими ранговыми амбициями (и следовательно – не низким ранговым потенциалом) преступника, и невысоким его же фактическим положением в обществе, тем самым его ранговый потенциал оказывается существенно недореализован. Такое бывает, если этот человек не обладает никакими другими достоинствами, кроме первобытной наглости, чего современном в обществе, слава богу, маловато для хорошей карьеры. Если такое положение сочетается с высокой примативностью, то такой человек старается реализовать свою потребность в доминировании любыми способами; если ему так или иначе удаётся занять сколько-то высокий ранг, то мы будем иметь тирана, о которых я говорил выше. Но если общественный статус низок, то этих способов немного. Вот так он и приходит к преступлению против других личностей, как к способу реализации ранговых амбиций. Даже если и не преступлений в их юридическом смысле, то к мелкому тиранству в семье или иной локальной группе. Для высокорангового человека может быть приемлем конфликт такой напряжённости, какая у низкорангового вызывает крайний дискомфорт. И более того – конфликт в жизни иного такого высокорангового – одна из наиболее желанных «радостей жизни», может быть даже единственная после выпивки. Можно удивлённо спрашивать – «что ему, делать больше нечего, кроме как мстить и самоутверждаться?». Возможно, что и в самом деле нечего! Ну может и есть у него другие дела, но они ему менее интересны, чем побеждать ближнего в иерархической борьбе… любой ценой и в любой форме. И опять же – что здесь причина, а что – следствие? Низкий социальный статус, влекущий невозможность самоутвердиться в законных формах приводит к увлечённости в криминальном самоутверждении, или увлечённость такими формами самоутверждения приводит к низкому социальному статусу?

Нехилые соблазны для реализации ранговых амбиций открывает военная служба или служба в подобных структурах, наделённых силовыми полномочиями и возможностями. Разумеется, это не может не привлекать туда амбициозных личностей, что само по себе нормально и правильно – ведь эти органы олицетворяют власть, и при недостаточном ранговом потенциале будут просто профнепригодны. Однако без максимально строгой регламентации и контроля такие структуры почти неизбежно скатываются на преимущественное самоутверждение и злоупотребления эгоистичного характера, такова уж природа высокоранговости. Что мы собственно наблюдаем применительно к нашей российской милиции, которую законопослушное население России боится едва ли не так же, как преступников. Может даже больше – ведь их действия, как козырного туза, уже нечем крыть. Такая с позволения сказать, служба – способ реализации ранговых амбиций, и очень плохо, что форма их реализации мало отличается от таковой у преступников…

Как распознать ранговый потенциал собеседника? Чем ближе ваши ранговые потенциалы, тем это сложнее сделать, по крайней мере сразу. Помимо очевидной уверенности и бесцеремонности, косвенно о высоком потенциале свидетельствует (по крайней мере, у мужчин) привычка не застегивать несколько верхних пуговиц на одежде, или вообще ходить расстегнутым. И наоборот, наглухо застёгнутая одежда, тихий голос, а также привычка часто скрещивать руки на груди, говорят о низком потенциале.

А если при встрече с кем-то, ваши глаза, как намагниченные, сами опускаются вниз, то будьте уверены – перед вами «альфа», причём скорее всего – типа «тирана». Причем он то как раз наоборот, будет очень охотно смотреть всем в глаза, с удовольствием отмечая, что эти глаза опускаются, признавая его превосходство. Для него это очень важно – ведь агрессивный доминант – тиран, по большому счету трус, и властвует он над людьми лишь потому, что те добровольно ему покоряются. В упомянутых уже опытах с петушками, исследователи заклеивали доминантам их высокие гребни, и, несмотря на свои прекрасные бойцовские качества, они оказывались «внизу». А всё потому, что им никто не покорялся сам.

А если попробовать и людям не покориться? Если ваш ранг низок, то это крайне рискованно! Нет, унижаться не нужно – нужно избегать таких ситуаций. Ваша взыгравшая гордость может конечно, выдать один импульс конфликтности, но продолжения конфликта вы очень возможно, не выдержите. Он ваш ранг уже раскусил, и знает, что вы рано или поздно сдадитесь. А конфликт – это его стихия, он ему в кайф… Он сразу откажется от борьбы с чем-то ему явно неподвластным (к примеру, с силами природы), но вы-то в его власти! Обуздывать таких людей, конечно нужно, но не вам этим следует заниматься. Победив вас (а это почти неизбежно), он ещё более укрепится в своей агрессивности. Вступать в конфликт с высокоранговыми следует только тогда, когда вы абсолютно уверены в победе.

Что можно посоветовать в этом случае? Общеизвестны советы не показывать своего страха. Это правильно! Боитесь – значит, вы признаёте ваш более низкий ранг, и вы, следовательно – лёгкая добыча. Но ни в коем случае не пытайтесь без хорошей предварительной тренировки изобразить высокорангового – скорее всего не выйдет, а агрессию спровоцирует – омега, претендующий на место альфы, должен быть наказан. Лучше всего не дать ему определить ваш ранг вообще, показать, что вы в иерархические игры не играете. Ну к примеру, если это возможно, не обращать на него никакого внимания, показать, что он вам безразличен. Не зная вашего ранга, такой может и не решиться на конфликт. Ведь он, напомню, обычно трус – в том смысле, что не ввязывается в борьбу, если не уверен в победе. А такую уверенность он получает, распознав ваш невысокий ранговый потенциал, и тут уже не отступает на полпути.

Здесь закономерно предвидится возражение – неужто всё так безнадёжно, и против тиранствующих доминантов нет приёма? Да как сказать… В одиночку – это не то, чтобы безнадёжно, но малореально; практика показывает, что успех тут сопутствует буквально единицам; призывы же типа «будьте смелее» будут срабатывать лишь в определённых типах и состояниях социума, внутренне готового и способного к консолидации; об этом чуть далее. Ведь бойцовские качества доминантов включают в себя очень широкий арсенал приёмов; это далеко не только лишь меры физического воздействия – это может быть и максимально энергичное нажатие на совершенно законные рычаги. Ему-то в радость борьба в любой форме, и в форме судебных разбирательств тоже; вас же эти судебные мытарства могут ввергнуть в депрессию и опять таки желание отступить к чёртовой матери – лишь бы не трепать нервы… Это для вас трепотня нервов болезненна, для особей другого типа такая трепотня – как приятное щекотание, они к ней стремятся, и её ищут; без этого жизнь им кажется скучной и пресной… Однако я не зря сделал оговорку об одиночном противодействии, ибо коллективная оборона уже вполне эффективна. Другими словами – низкоранговые члены общества могут эффективно отстаивать свои права и свободы против ущемления их высокоранговыми, объединившись. Можно обратить внимание на огромное количество всевозможных обществ, клубов, ассоциаций и политических партий в развитых демократических странах, и их скудное количество в странах, скажем так, менее развитых. И неспроста – ведь это основной метод противодействия первобытно-иерархическим тенденциям и выравнивания ранговых потенциалов; однако в этом методе содержится важнейшее внутреннее противоречие! Ведь как только собирается (неважно с какой целью) группа из двух и более лиц, как… внутри неё автоматически начинается выяснение рангов! Что бы удручающе часто наблюдаем как всевозможные внутрипартийные склоки. Уж сколько раз в истории случалось, что важнейшие события никак не могли осуществиться (или напротив – предотвратиться) лишь только потому, что фигуранты «не смогли договориться». И можно предполагать, что способность договариваться тесно связана с иерархическими амбициями, а стало быть высокоамбициозные популяции менее способны к консолидации. Привести примеры из истории разных стран и народов предоставлю читателю самостоятельно; вряд ли это будет трудно.

Проходить ли мимо творящегося беззакония? Ситуации конечно всякие бывают, но в общем случае – проходить. Я имею в виду – не нужно творить закон самостоятельно. Ваша задача как гражданина – проинформировать компетентные структуры и не более того; в противном случае ваше вмешательство будет разновидностью первобытно-стайных разборок. В конце концов, каждый должен делать своё дело. Выплавлять сталь и выращивать микросхемы в домашних условиях в принципе возможно, но нужно ли, если в специализированных условиях это получается гораздо лучше? Если же правоохранительные органы недостаточно эффективны, то ваша гражданская задача состоит именно в том, чтобы прилагать усилия для достижения их эффективности, а не в том, чтобы тратить своё время и силы на выполнение их функций; увлечённость латанием заплат вполне может привести к тому, что вы будете вечно ходить в лохмотьях.
^

О религии, искусстве, и рекламе


Религия, как система несомненно цивилизованных норм (я имею в виду, конечно, крупные общепризнанные мировые религии), не могла бы выполнять цивилизующие функции, не обладай Бог высшим рангом, высшим положением. Я уже касался этого вопроса выше применительно к половым отношениям, но влияние высшего иерархического авторитета Бога разумеется этим не ограничивается. Без таких апелляций низкокультурное и высокопримативное общество невозможно убедить в том, что причинять зло ближнему своему – нехорошо. Ведь с эгоистично-прагматических позиций это как раз очень хорошо! По крайней мере, в ближайшей перспективе. А то, что в отдалённой перспективе это вредит, и причём как лично ему, так и всему человечеству, так отдельный индивид это просто так понять и принять не мог. На практике «сверх-иерарх» наделялся разнообразными гуманистическими качествами, которые благодаря его высшему иерархическому статусу вполне усваивались паствой в качестве образца для подражания.

Стоит обратить внимание, что практически все религии возникали в низкоранговых слоях общества. Человеку с низким ранговым потенциалом крайне необходим кто-то «свыше»; но при этом хочется, чтобы он был справедлив, добр и милосерден.

Аура уверенности, окружающая многие «святые книги» (к примеру, Веды), при полной непонятности содержания, служит неиссякаемым источником авторитета. Смысл и ценность их содержания для современного человека (не исследователя) полностью утрачены, поэтому их влияние не может быть объяснено ценностью содержащейся в них информации. Напротив, самокритичность и публичные сомнения, присущие истинной науке, сильно портят отношение к ней со стороны ненаучной публики.

Талантливое произведение искусства также способно убедить в чем угодно, так как действует напрямую на подсознательно-инстинктивные механизмы мозга. В этом, по очень большому счёту и состоит общественное предназначение искусства – убедить в недоказуемом (по разным причинам) логически, но не всегда это, таким образом доказанное, хорошо.

Современная реклама целиком и полностью базируется на инстинктивных сигнатурах. Инстинкты лишены способности к критическому анализу – подобрав должную «отмычку» (шаблон) человека можно заставить захотеть что угодно. Главное в рекламе – показать уверенность, а доказательства и пространные объяснения излишни. Следует обратить пристальное внимание на то, как построены рекламные сюжеты – как правило, они весьма нелогичны, но очень эмоциональны. Информация подается очень быстро, часто путано, а внимание отвлекается каким-либо мельканием. Часто текст читается с пулемётной скоростью. Всё это работает на том факте, что подсознание со своими шаблонами работает гораздо быстрее рассудка, и если не дать рассудку возможности или времени разобраться в ситуации (и, возможно, запротестовать), то можно внушить человеку что угодно. Самый коварный режим восприятия рекламы – «пропускание мимо ушей». На самом деле, пропускание идет мимо контроля рассудка, но в подсознание при этом беспрепятственно закладывается именно то, и именно туда, куда им нужно. Позднее, увидев этот товар, обработанный рекламой человек и не вспомнит, где он его видел, и что про него говорилось, однако он испытает некое расплывчатое ощущение чего-то родного и знакомого, и руководствуясь этим чувством, может принять решение о приобретении. Хотя позже возможно и пожалеет о содеянном.

Заключение


Нужно ли нести в массы этологические знания? Ведь опираясь на знание этологии человека можно существенно усовершенствовать всевозможные манипулятивные технологии, и без того принимающие характер стихийного бедствия. Но ведь любое знание может быть оружием как нападения, так и обороны. Если этологические знания давать исключительно маркетологам, политтехнологам, имиджмейкерам, и тому подобным специалистам, не допуская их свободного распространения, то да, эффективность манипулирования от этого усилится. Собственно, все эти манипулятивные технологии – есть эмпирически нащупанные инстинктивные сигнатуры, и если ещё знать инстинктивный базис этих сигнатур, то можно вообще творить весьма мрачные дела.

Но если давать эти знания широким массам людей, то думается наоборот – люди получат инструмент противодействия манипуляциям. И лично я вижу свою гражданскую задачу именно в этом – в широком распространении этологических знаний среди всех слоёв населения, опираясь на которые, люди смогут понимать мотивы сидящей в их подсознании первобытной обезьяны, и не позволять ей слишком многого в своих поступках.

1996 2005




оставить комментарий
страница10/11
Дата16.10.2011
Размер1,87 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
плохо
  1
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх