Одиночество мага (Том 2) icon

Одиночество мага (Том 2)


Смотрите также:
Художник В. Бондарь Перумов Н. Д. П 26 Война мага. Том Конец игры...
Перумов Н. Д. П 26 Война мага. Том Конец игры. Часть первая: Цикл «Хранитель Мечей»...
Предисловие
Философия одиночества и одиночество философа...
Философия одиночества и одиночество философа...
Философия одиночества и одиночество философа...
«одиночество и свобода» одиночество и свобода мережковский шмелев бунин еще о бунине...
Война мага. Том Конец игры. Часть вторая...
Одиночество как психический феномен и ресурс развития личности в юношеском возрасте 19. 00. 07...
Одиноким быть нельзя. Одиночество погибель. Медленная, мучительная, бессмысленная...
Решение о проведении Всемирного дня социальной работы поддержано 79 национальными ассоциациями...
Дроздовский Д. Магия кукловодства или одиночество кукольника? // День(укр). 2009. №181 10). С...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25
вернуться в начало
скачать
***

   Библиотеку птенцы и впрямь собрали знатную. Фесс в немом восторге следовал за Старшей, и смущённая своей недавней вспышкой девушка старательно, словно ученица в классе, давала пояснения. Большинство манускриптов здесь имели долгие истории, в которых хватало всего, в том числе и крови. Можно было только поражаться настойчивости и удачливости птенцов. Многие из вставших нa полках книг составили бы гордость и академической библиотеке в Ордосе. Большинство трактатов, конечно же, было знакомо Фессу по собранию Даэнура, но…
   – Что это? – Он с интересом раскрыл толстенный чёрный том с вытесненным на корешке злобно оскалившимся черепом. Когда-то этот череп явно покрывало серебрение, осыпавшееся за прошедшие годы; под ним тянулась вязь гномьих рун, на первый взгляд знакомых, но вот складывались они во что-то совершенно непонятное.
   – Gelen ersa viste ergatum? Gelen ersa viste ergatum, – прочёл некромант – Что это значит, Старшая?
   – Среди нас нет знатоков древнего наречия Подгорного Племени, – смущённо призналась девушка. – Но разве Великий Мастер не может…
   – Тот, прежний Великий Мастер – он, наверное, мог, – не моргнув глазом ответил Фесс. – Но я – не он, помни эго, Старшая. Моя память, как я уже говорил тебе, – это память некроманта Неясыти не мага Эвенгара Салладорского. Я не стараюсь выдать себя за него, Старшая.
   – Я знаю, Великий Мастер. Ибо и это предсказано в пророчествах. Но мы считали… что Великий Мастер не встречает преград в знании Тьмы, ибо это знание составляет самую его суть.
   – Логично, – кивнул Фесс. – Но это знание не приходит само по себе. Оно требует… требует… – он не успел придумать, чего же именно оно требует. Книга словно сама раскрылась в его руках.
 
   И на первой же странице он увидел знакомую ещё по формулам и чертежам Даэнура схему многолучевой звезды, только странно изменённой, рассечённой дополнительными дугами и прямыми. Поверху и понизу страницы тянулись линии тонких рун, на полях некромант увидел небольшие, искусно выполненные тонким пером миниатюры – кошка, пронзённая тремя кинжалами, горшок, в котором варилась человеческая голова – впрочем, приглядевшись внимательнее, Фесс увидел, что голова была эльфийская, если судить по форме ушей; были там изображения каких-то корней, странных цветов, явно хищников, был вампир с выставленными на всеобщее обозрение острыми клыками и много другой нечисти. Не оставалось сомнений – перед Фессом была книга гномьей некромантии.
   – Вот это да, – не удержался он, тщетно пытаясь понять складывающиеся в совершеннейшую абракадабру слова. – Никогда бы не подумал, что Подгорное Племя…
   – Великий Мастер? – осторожно спросила Старшая.
   – Это том заклятий Мрака, составленных гномами, – пояснил некромант. – Никто никогда и не подозревал, что они занимаются подобными вещами. Занятно, занятно…
   «Но не более того, – закончил он уже про себя. – Что ж с того, что эти хитрецы-кователи использовали магию, не только чтобы отыскивать рудные жилы? Ни мне, ни птенцам это уже не поможет… никак не поможет». Фесс отложил толстенный том. Хотя, конечно, любопытно, любопытно…
   Он нашёл ещё несколько книг, за которыми в прежние времена, не задумываясь, провёл бы целую ночь. Неведомыми путями Старшая заполучила сборники не только гномьих потайных заклинаний. Были там нарнийские наговоры, были инкантации эльфов Вечного леса, были записанные на грубо выделанной бычьей коже ритуалы гоблинов, похоже, едва-едва изобретших саму азбуку и открывших способ сохранять знание своего племени не только в виде изустных преданий. Были чародейства орков и огров, были заклятия степных замекампских кочевников, были и совершенно неведомые манускрипты, состоящие из принципиально нерасшифровываемых иероглифов Синь-И. И все они имели отношение к смерти, к потустороннему миру, к Серым Пределам. Фессу оставалось только вздохнуть, что он больше не неофит, жадно бросавшийся на любое новое знание.
   Были в библиотеке и сакраментальные «Анналы Тьмы» – в нескольких вариантах, с комментариями и без, различной полноты. К своему удивлению, Фесс увидел среди них и сравнительно недавно выпущенный том с гербом Академии; раскрыв, обнаружил на первой же странице предисловие самого милорда ректора, господина Анэто, а поверху тянулись набранные красным кармином слова:
   «Совершенно секретно. Только для профессорско-преподавательского состава Академии Высокого Волшебства. Запрещается снятие копий и вынос из хранилища „А“. За нарушение режима секретности виновные будут привлекаться к ответственности в соответствии с Кодексом Ашура. Злонамеренное разглашение не подлежащих распространению сведений среди студиозусов Академии карается безусловным и вечным заключением путём замуровывания в бастионе Ашура. Подписано:
   Анэто, милостью великих сил ректор Академии Высокого Волшебства, глава Белого Совета;
   Мегана, милостью великих сил хозяйка и распорядительница Волшебного Двора».
   «Ну и дела, – покачал головой Фесс. – Никогда не слышал ни о Кодексе Ашура, ни о его же бастионе. Впрочем, чего ж тут удивительного – в Академии я провёл всего лишь год, а Даэнур небось тоже был связан обязательством… о неразглашении. Возможно, этот самый Ашур тоже считается тайной Ордоса… в которую посвящают не каждого встречного-поперечного некроманта…»
   – Великий Мастер… – осторожно прошелестел шёпот Старшей – Великий Мастер, твои верные ученики ждут тебя… жаждут лицезреть…
   – Я что, Первосвященник Аркинский, чтобы меня «лицезреть» стремились? – усмехнулся некромант, откладывая в сторону книгу. У него ещё будет время всё досконально осмотреть. – Идём. Девушка вновь провела его по парадной лестнице, свернула за угол и отворила неприметную дверку в дальнем конце зала. Как и ожидал Фесс, ему открылась винтовая лестница, явно гораздо древнее, чем возведённый на чужих фундаментах дворец. Ступени стёрты, кладка стен груба и неровна. Старшая не стала брать факел, просто хлопнула в ладоши, и перед ними заплясат яркий огонёк размером со спелую вишню. Сделано это было быстро, едва заметным возмущением Силы. Девушка явно имела могучий природный дар.
   – Ловко, – одобрительно кивнул некромант. И повторил, видя, как млеет она от его похвалы: – Ловко, Старшая. Я сам в твои годы не сделал бы лучше, – слегка покривил он душой.
   Они двинулись вниз, огонёк послушно плыл впереди, плыл, не дрожа, не прыгая, что говорило бы о слабости или неопытности наложившего заклятье. Старшая была хороша, очень хороша. Ордос плакал бы от умиления, заполучив такую ученицу. Интересно, почему же Академия без боя уступила эту страну Инквизиции. Почему не попыталась добиться тут хотя бы такого же влияния, что имели серые? Не смогла? Или не захотела?
   Винтовая лестница привела их в просторный тёмный подвал. Фесс мельком бросил взгляд на стены: крупные блоки, почти что необработанные, они явно ложились такими, как приходили из каменоломен. Строившие это заботились не о красоте, а о прочности.
   – Кто возводил это? – спросил некромант. – Это не выглядит… ровесником дворца наверху.
   – Взгляд Великого Мастера сразу же проник в самую суть, – поклонилась Старшая. – Это построено очень, очень давно, когда люди ещё только-только овладевали Салладором. Тут жили другие.
   «Знакомо, – подумал Фесс. – Смахивает на Мельин, также построенный на эльфьих фундаментах…»
   – Это были не эльфы, Великий Мастер, – словно прочитала его мысли Старшая.
   – Не гномы, не орки, не тролли, не оры, не поури – никто из ныне живущих. Даже не дуотты. – Ты и о них знаешь? – поднял брови Фесс. – Смешно было бы прилежной ученице Великого Мастера не шать о таком, – не без гордости заметила девушка. – Историю войн Быка и Волка мы знаем мало что не наизусть… разумеется, письменную историю, не истинную. Так что нет, Великий Мастер, это были не дуотты. Не Змееголовые. Кто-то другой. Совсем-совсем другой. Летописи не сохранили их имён. Но…
   – Тихо! – вдруг резко бросил Фесс, и Старшая умолкла, словно ей внезапно отсекли язык. Ему показалось, что в этот миг до него донёсся слабый хор странных голосов. Странных, не похожих ни на что, слышанное им раньше. Казалось, заговорили сами стены – только слова этого странного языка были, само собой, совершенно непонятны.
   Миг – и наваждение сгинуло. В подвале вновь воцарилась полная тишина. Фесс постоял, подождал – напрасно Покосился на Старшую – девушка замерла с выражением напряжённого внимания, но отнюдь не оттого, что тоже услыхала таинственные голоса. Она просто была готова исполнить любую команду своего «Великого Мастера».
   – Пойдём. Нехорошо томить учеников бессмысленным ожиданием. – Некромант решительно шагнул вперёд. – Веди.
   Птенцы салладорского ковена собрались в дальнем углу обширного подвала – насколько мог судить Фесс, пробравшегося далеко за пределы двора. Интересно – почему же на него до сих пор не натолкнулись строители? Кякое волшебство защищало это древнее логово давно умолкнувших голосов?
   Всего птенцов оказалось десятка два – совсем молодых юношей, почти мальчиков, и совсем молодых девушек, почти что девочек. Старшая по праву носила это звание. Четверо её охранников были единственными взрослыми.
   Старшая высоко подняла руку, и летучий огонёк воспарил в низкому потолку, растёкся блином света, отгоняя не ко вечную тьму.
   – Слушай меня, гнездо! – ясным и звучным голосом проговорила она, так и замерев с воздетой к потолку рукой. – Пророчества исполнены. Великий Мастер вернулся к нам из-за пределов Тьмы и смерти, дабы возвестить великие и страшные истины. Ради этого мы жили, ради этого погибали под пытками наши товарищи, так и не выдав ничего из тайного знания. Цель достигнута. Мы сами помогли свершиться предсказанному. Да воздадут все хвалу Фейрузу, предоблестно проникшему в ряды наших врагов, принявшего на себя чужую личину ничтожного служки и выведшего Великого Мастера из кольца серых. А теперь я умолкаю, ибо не достоин мой язык заполнять болтовнёй своей время, когда сам Великий Мастер стоит ча моим плечом, а вы все, как умирающий в пустыне, алчете живительной влаги, жаждете его развеивающих мглу невежества слов. Великий Мастер! Твои ученики ждут твоего слова. – Старшая низко, до самого пола, склонилась перед некромантом.
   Фесс молча ступил вперёд. Он встречал горящие взгляды юных птенцов – и его невольно охватывала дрожь. Атлика, Атлика, немезида Арвеста, смотрела на него всеми этими парами глаз. Смертельно опасное знание, которого жаждали эти юнцы, – оно совсем рядом, рядом с яростно бьющимся сердцем некроманта.
   – Друзья мои. – Невольно голос Фесса зазвучал глухо – горло словно бы сдавила невидимая рука. – Друзья мои, я благодарен вам за спасение. Ведь, по правде говоря, тот бой в пустыне я бы скорее всего проиграл. Вы пришли мне на помощь… и я не забуду этого. Никогда. Не так уж многих встречал я, что готовы были прийти мне на помощь. Вы готовы были убивать и умирать за меня, и этого я не забуду тоже. Я постараюсь помочь вам – чем смогу. – Фесс развел руками. – Наверное, так.
   Наступила тишина. Казалось, юные птенцы даже дышать перестали, не говоря уж о том, чтобы пошевелиться или хотя бы моргнуть.
   «А ведь на самом деле могут и умереть… за меня, – мелькнула мысль. – Если они так крепко верят, что я – возрождённый Салладорец. Они опять будут умирать, закрывая меня и спасая, а я… неужели я прикроюсь пустыми словами, что моя жизнь важнее, ибо на меня возложена великая миссия?! Нет, нет, конечно же, нет, Фесс. Но откуда такие мысли, некромант? Этлау едва ли оправится так уж быстро. Едва ли сможет так быстро отыскать его убежище. Старшая права – начнут искать скорее всего в пустынных, проклятых, пользующихся дурной славой местах. Сообразить, что некромант укрылся в Эргри – поистине не для тупых инквизиторских мозгов. Палачи никогда не отличались сообразительностью».
   – Мы станем работать вместе. Путь долог и труден. Не ждите, что я принесу вам одно-единственное волшебное слово, и все ваши желания тотчас же исполнятся.
   – Фесс понимал, что сейчас главное – говорить, и притом как можно туманнее, чтобы потом любой исход был бы истолкован в его пользу. Он уже знал, чему он станет учить этих не успевших опериться птенцов. Ковен должен перестать быть дремлющей смертью. Они желают идти путём Великой Тьмы? Побери меня Она, я укажу им путь! – Сегодня давайте отдыхать и веселиться, ибо одержана поистине славная победа, – продолжал Фесс. – А назавтра я расскажу вам, с чего начнётся ваша дорога… к Истине.
   Он хотел сказать «Ко Тьме», но вовремя вспомнил о нежноголосом призраке. Западная Тьма, та, которая вовсе и не была Тьмой, похоже, отличалась ревнивым характером.
   Дверь за собой он тщательно запер. На могучий, крепости достойный засов, а для верности подкрепил ещё парочкой заклинаний. Старшей он сказал, что проведёт всю ночь в бдении и составлении магических таблиц. Девушка мы разила удивление, заявив, что, мол, прежнему Великому Мастеру, согласно уцелевшим спискам и апокрифам, никаких таблиц даром было не нужно, на что некромант, усмехнувшись, заметил, что, быть может, именно потому и возникла нужда в Пророчествах и Перевоплощении, что Великий Салладорец пренебрегал формальной стороной заклинаний. Старшая тотчас же с восторгом согласилась – она не пыталась «поймать» некроманта на лжи, она словно бы огорчалась, видя, что возрожденный Мастер не столь уж непобедим и всемогущ, как ей того хотелось.
   Тем не менее Фесс не лгал ей. Эту ночь он на самом деле собирался провести без сна, правда, не составляя никаких особых таблиц. Сегодня ему предстояло вновь окунуться в глубины некромантии. Он хотел знать, чьи голоса звучали в древнем каменном покое. Он хотел знать, откуда у Старшей, никогда и ни у кого не учившейся, вдруг появилась столь филигранная техника работы с достаточно сложными заклинаниями огня.
   Он подозревал, что этот дворец не просто так воздвигнут на древних фундаментах. И что далеко не всё так просто, как кажется, с решительной и боевой девушкой, главой тёмного ковена. Что же касается остальных – то, для них, как считал Фесс, он придумал просто гениальный план. Так, чтобы никто не остался в обиде, каждый считал бы, что двигается по верному пути, – но так, чтобы никто из этих самых птенцов никогда не смог бы собрать воедино весь трактат Салладорца и, отправляясь в вечную Тьму, прихватить заодно с собой целый город средний размеров.
   В Старшей же некромант чувствовал угрозу. Скрытую и непонятную ей самой. Так змея-глазоедка таится на плече ничего не подозревающего охотника, чтобы, когда тот придёт домой, прыгнуть в лицо его ребёнку, тщась дотянуться до самого лакомого лакомства – детского глаза…
   Ну ничего. Разберёмся.
   Сегодня он постарается вспомнить всё, что обязан помнить некромант, стоя на пороге тайны. Некромантия безбрежна, словно море, словно сама Смерть, принимающая и растворяющая все сущее, – так неужто он не найдёт способа заглянуть за грань этих катакомб? Чужая магия, притаившаяся в глубине, – он не мог оставлять её без внимания.
   …Нельзя сказать, что это место было особенно богато Силой. Древние туннели ещё хранили какие-то отзвуки, и ничего не оставалось делать, как медленно, тщательно и скрупулёзно собирать их. Что называется, по крупице.
   Много часов пролетело в упорном труде, прежде чем Фесс взял в руки посох, встал в самой середине своей звезды. Он не мудрствовал лукаво. Ритуальная магия, магия чисел, линий и знаков доказала – она надёжна. По посоху словно заструились тёмные тени – летучий прах собирался на зов некроманта. Перед Фессом медленно сгущались три тонкие фигуры, отдалённо напоминавшие человеческие. Некромант в первую секунду опешил – а потом едва сдержал крик, когда понял, кто явился на зов его заклинания. Похоже, магия сработала даже раньше, чем он рассчитывал.
   Три зыбкие тени, три туманные фигуры – у Фесса по лицу катился пот, он чувствовал древний гнев, не остывший за все века пребывания за гранью этого бытия. Сквозь хаос сталкивающихся магических потоков всё явственнее и явственнее пробивалась одна-единственная фраза: «Мы были тут первыми!»
   Да, это не люди. Не гномы, не орки, никто из ведомых рас, у которых, несмотря на все различия, всё-таки одна] голова, две руки, две ноги, два глаза и один рот. У этих! тоже была вроде как одна голова, но вот аккурат посреди живота имелось нечто вроде второй, запасной, раза в два меньше «главной». Три верхние конечности, пять нижних. Какие-то отростки на плечах. И распоровшая голову почти надвое длиннейшая лягушачья пасть. В общем, чудища, да и только. Но при этом, в отличие от всех прочих чудовищ Эвиала, Мельина и других миров, – разумные. Не звериным инстинктом пожирателей – нет, холодным и утончённым разумом. «Мы были здесь первыми!»
   Кто же их смёл? Дуотты? Или другая неведомая раса, штаны, что, по смутным намёкам, когда-то владели Огненным архипелагом и ушли из Эвиала задолго до того, как тут обосновалась Западная Тьма? Фесс попытался, усиливая резонанс, пробиться глубже, он почти не сомненплся, что под дворцом Старшей под землю уходят насто-ищие катакомбы, быть может, там голос мёртвых зазвучит менее из твёрдого камня?
   Катакомбы действительно имелись. Паутина почти что отвесных лестниц, уходящих куда-то в глубину. Дна некромант не чувствовал – но, быть может, это потому, ч ю приходилось сдерживать ту часть праха, что слишком уж рьяно откликнулась на зов подземелий, приняв форму и душу тех, от кого не осталось даже истлевших костей в могилах, не осталось и самих могил.
   Тени колыхались, пытаясь перегнуться через зачарованную границу пылающей звезды. Они рвались вперёд, по магия некроманта всякий раз отбрасывала их назад. Закрыв глаза, Фесс видел перед собой совсем другой Эвиал – тёплый, не знающий зим и снегов, с иными очертаниями континентов и морей, когда Утонувший Краб ещё не был островом, а просто широкой перемычкой между Правой и Левой Клешнями, Огненный архипелаг – громадным, немногим меньше тех же Клешней островом; когда на месте «угрюмых заснеженных гор вздымались влажные тропические леса, а в Море Ветров никто бы не отыскал и следа плавающих льдов. И в помине не было никакого Эгеста, Железный Хребет простирался гораздо дальше к востоку и западу, чем сейчас, и тянулся на сотни лиг неразрывный, единый лес, не ведавший ещё, что ему предстоит дать приют двум смертельно враждующим между собой ветвям народа Перворождённых. Эвиал был юн и прекрасен, и те, кто жил там, были плотью от его плоти, а не пришельцами из ниоткуда, как гномы, люди или даже эльфы.
   Потом появились другие. Фесс видел их словно бы мельком, воспоминания праха подёргивались алой завесой ненависти. Титаны, они возводили сказочные города на Огненном архипелаге, тогда, как уже было сказано, никаком не архипелаге, а громадном острове. Поднимались циклопические сооружения, и странные существа – боги маги? – сходили с небес на вершины ступенчатых пирамид, что дотягивались почти до самых туч.
   Откуда пришли титаны, Фесс не понял. Скорее всего этого не знали и сами жаборотые. Титаны меняли пути рек и очертания островов, они осушали гнилые болота заменяя девственные леса тщательно спланированными парками. Они обустраивались на незначительной части Эвиала, не выказывая намерения овладевать новыми землями, но пятиногам хватило и этого. Они начали войну.
   Начали войну и были разбиты. Несмотря на то что собрали великое множество воинов. Несмотря на то что владели сильной магией, возникшей из наблюдения за ветрами, облаками, водами, течением рек и ростом злаков. Их магия была словно второе дыхание мира, не испепеляющий жар кузнечных горнов, как у их противников.
   Но именно кузнечные горны взяли верх. Стены сказочных городов с золочёными, лазуритовыми и хрусталь-1 ными куполами не поддались дикой первобытной магии атакующих. Аккуратные поляны и луга Огненного острова выстлало мёртвыми телами. Зелёная кровь смешивалась с падающими дождевыми каплями. И когда стало ясно что даже все воины народа пятиногов не способны ворваться в гордые цитадели, пятиноги воззвали к своим богам. К. тем, кому они поклонялись, кому приносили жертвы.
   И боги ответили. Они вышли из вечных теней своего мира, где обитали, слушая хвалы своего народа. Ош вышли на бой, потому что боги только тогда хоть чего то стоят, когда отвечают на искреннее моление.
   И над сказочными городами вспыхнули небеса. Чёрные крылья рванулись сверху, клыки и когти загуляли по Идеально ровным улицам; впервые кровь пролилась внутри зачарованных стен, куда так и не смогли ворваться рати
   Пятиногов.
   Но титаны не растерялись и не дрогнули. Они призвали своих богов, показали всю мощь своей магии, и тогда Мир содрогнулся от боли. Фессу открылись лишь отрывочные видения, но и этого хватило – громадные чёрные воронки, опускающиеся с небес, жадно поглощающие всё живое и неживое, оставляющие после себя один лишь мертвый камень, слизывая даже плодородную почву. Фесс нидел, как по ступеням пирамид сходили рати призраков, как двигались какие-то вообще почти что неописуемые существа, широко расставив сотканные из солнечного спета крылья и пятиноги дрогнули.
   Их боги попытались сражаться и погибли. Все до единого. На глазах у тех, кто перил в них. После этого настал черёд простых воинов, всех, кто держал в руках хоть что-то, отдалённо напоминавшее оружие. Их убивали, но не преследовали. Тех, кто догадался убежать, пощадили. Дело было, однако, в том, что пятиноги не бежали. Почти никто. Они пытались сражаться.
   Жалкие остатки когда-то великой армады вернулись в свои леса, по прежнему тёплые и влажные, к землянкам, шалашам и древесным гнёздам. Мириады мириадов погибли. Вернулись считанные тысячи, те, у кого страх пересилил гордость и ярость. Погибли жрецы и маги, не стало богов, никто не отзывался на творимые в отчаянии молитвы. Жизнь стремительно менялась, и менялась к худшему, хотя титаны-победители, казалось, забыли о поверженном противнике. Но теперь словно сошёл с ума сам мир. Не вовремя наступали дожди, смывая пыльцу, на деревьях не завязывались плоды, зимы стали холоднее, юраздо холоднее – леса, приют и убежище пятиногов, стали погибать, не выдерживая невесть откуда взявшихся морозов и снегопадов. Племена потянулись на юг, где ещё было тепло, – и вновь оказались под стенами городов, возведённых их врагами.
   Вновь лилась горячая кровь, вновь свистел и стонал воздух, рассекаемый зачарованными клинками. Холодея, Фесс видел последние атаки пятиногов, последние отчаянные штурмы – о, они теперь не пытались ворваться за; неприступные стены, они всего лишь старались уйти подальше от неумолимо наступающих холодов. Фесс видел чудовищные боевые машины титанов, мерно ползущие по полям башни, ощетинившиеся во все стороны рубящей, давящей, кромсающей, разрывающей сталью, – смертоубийственные орудия двигались с такой быстротой, что он даже не смог рассмотреть, как они выглядели на самом деле.
   Жалкие остатки народа пятиногов всё-таки прорвались на юг. Их не преследовали, как и в прошлый раз. Всё ещё зелёные, тёплые леса сомкнулись за их спинами, и теперь, казалось, всё вновь пойдет как надо. Но нет. Всё было против них – неведомо откуда взявшиеся злобные звери, бурные ливни, грозы, уничтожавшие посевы и прививки на древесных стволах, болезни, неведомые раньше, косили пятиногов, словно косарь траву. Они бросили проклятые места, двинулись на восток – туда, где теперь раскинулся Салладор. В те времена здесь и слыхом не слыхали ни о каких пустынях. Пятиноги остановились. Им показалось – они нашли, что искали. Даже болезни, забиравшие двух новорождённых из трёх, отступили на время.
   Выжившие стали действовать. Незнакомые со строительством, они тем не менее ломали камень в недальних горах магия их действовала, а наделённые даром неустанно совершенствовали и совершенствовали существующие заклятья, не забывая составлять новые. В глухих лесах возникали первые города не города, крепости не крепости, храмы не храмы – места, где собирались все владевшие даром чародейства, пытаясь оживить погибших богов.
   И настал день, когда им показалось, что они преуспели. Глаза мёртвого бога вновь раскрылись, глянув на них пусть на миг, но глянув. Однако в этих глазах крылся такой гнев, что пятиноги не дерзнули длить действие заклинания. Потом последние погибавшие сами покончили с собой, не в силах вынести нестерпимого стыда. Потому что взгляд их бога заметили не только верные. Титаны и те, кто помогал им, заметили это тоже. И не замедлили явиться. Кто знает, чего и почему они испугались, но эта последняя война оказалась страшнее и кровавее всех предыдущих. Магия пятиногов собирала немалую жатву, титаны, не искушённые в лесной войне, теряли и теряли своих – пока не принялись выжигать ненавистные чащобы, да так, чтобы не оставалось даже праха. Они разрушали все найденные схроны, убивая защитников всех до единого, не щадя никого, не вступая в переговоры, не слушая мольбы, не внимая слезам. Убивали хладнокровно, механически, без гнева, не тешась муками обречённых, но всех. Они очень заботились, чтобы никто не ускользнул, чтобы не вырос Мститель. И они достигли своей цели. Оставив за собой дымящуюся бесчисленными пожарами салладорскую равнину, они ушли на свой зачарованный остров – постигать тайны тонкого мира, совершенствовать дух и тело, посвящая себя сотворению красоты…
   Настанет день, и они тоже встретят свою судьбу, вдруг понял Фесс. То, что они свершили, не осталось безнаказанным. Народ пятиногов канул в небытие. Немногие уцелевшие вымерли, не оставив потомства. Но чёрная ненависть – она осталась жить здесь, в одной из их твердынь. Было время, когда пол в этом зале был скользок от крови, и разорванные на куски тела противников летели в разные стороны, поражённые истребительными заклинаниями. Противники дрались здесь врукопашную – а потом победители, вынеся своих убитых и раненых, дали вволю погулять «очистительному огню». Разумеется, никто и не подумал вытаскивать из подземелья раненых пягиногов.
   Здесь история кончалась. Тени всё ещё рвались к Фессу – они не рассуждали, они были просто ожившей памятью, отнюдь не наделёнными рассудком и сознанием существами. Им было всё равно, на кого нападать. Но они вновь выбрали себе противника не по силам Некромант стоял твёрдо, и мало-помалу тени начали отступать, таять, растратив всю вложенную в них Силу. Теперь Фесс имел все ответы. Ну, или почти все.
   Тёмная ненависть не исчезает бесследно. Ошибается тот, кто считает, будто мёртвые враги не могут мстить. Вот только мстят они, как правило, не только ненавистным победителям. Они мстят всем без разбору, до кого только могут дотянуться. Одна месть порождает другую. Кровавая цепь замыкается, змея вечности кусает свой собственный хвост, сворачиваясь в неразмыкаемое кольцо. И кто знает, какую цену потребуется уплатить тому, кто возьмётся наконец разорвать этот круг, остановить мельничный жернов, смазкой которому служит кровь, кровь, кровь…
   Фесс уже совсем собирался аккуратно и осторожно свести на нет действующее заклинание, когда его внимание привлекло нечто новое. Не в глубинах земли. На поверхности. Его взгляд сейчас словно бы пронзал земную толщу. Фесс смотрел как будто со дна песчаного моря, вдруг по неведомой причине сделавшегося прозрачным. И видел он не зеленеющие оазисы и даже по-своему красивые (издалека) волны песчаных барханов, а медленно ползущую по дороге длинную чёрную змею. К Эргри приближалось войско, и не требовалось быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кого показывала ему магия.
   Армия Этлау шла маршем на столицу Салладора. Фесс почувствовал постыдную дрожь в коленях. Значит, зря надеялась Старшая, что ей удастся сбить с толку инквизиторов. Нет, Этлау решительно изменился со времени Арвеста, со злостью подумал некромант. Фесс чувствовал – водоворот судьбы тянул их с инквизитором всё ближе и ближе друг к другу… и скоро встреча станет неизбежной. Нужно успеть получше подготовиться – иначе кончишь, как те неупокоенныв в Кривом Ручье.
   Заклятье угасло. Оно и к лучшему, подумал Фесс. Ещё почувствуют, откуда оно тянулось. Яснее ясного, что Этлау жив-здоров, иначе серых бы тут не было. И что теперь делать? Бежать? Куда? Да и какой смысл, если инквизитор так легко выходит на его след? Или же это случайное совпадение, и святые братья просто намерены использовать Эргри как базу для своих поисков? А, что гадать! Спросить Старшую, не осталось ли у них ещё прознатчиков по ту сторону баррикады, подобных Фейрузу…
   Фесс отпер дверь. Боль отката ещё гуляла по телу, но, не в силах спать, он отправился по огромному гулкому дворцу – разыскивать Старшую. Покои были пусты – похоже, здесь не держали слуг. Девушку он чувствовал на удивление хорошо – несмотря на то что не прибегал ни к какой магии. Было в ней что-то от… что-то от тех теней, чью историю он только что узнал. Наверное, это и помогало отыскать её; во всяком случае, когда Фесс остановился перед дверью на первом этаже, за парадным залом, и аккуратно постучался, Старшая отозвалась моментально:
   – Великий Мастер, у меня не заперто.
   Фесс вошел Комната Старшей оказалась под стать покоям Даэнура – почти такая же конторка, прогибающиеся под тяжестью книг полки; только здесь, в отличие от жилища старого дуотта, была собрана целая пропасть всяческого оружия, ещё больше, чем на стенах в комнате некроманта.
   Девушка лежала, не раздеваясь, на узкой кожаной кушетке под высоким стрельчатым окном. Фесс заметил, что окно было забрано частой и толстой решёткой; прутья, похоже, способны были выдержать удар осадного тарана.
   – Великий Мастер, – Старшая вскочила, стараясь одновременно и поклониться, и пригладить волосы, и подтянуть распущенную на груди шнуровку белой свободной блузы.
   – Готовимся к бою, Старшая, – резко сказал Фесс. – Инквизиторы идут на город. Думаю, завтра к утру они будут здесь. Этлау гонит их форсированным маршем даже мочью.
   Старшую словно подбросило пружиной, так что она разом забыла о распущенной ниже предела скромности блузке. Глаза её вспыхнули – сейчас она казалась волчицей у логова, готовой биться до конца, чтобы защитить своих щенят.
   – Надо уходить! – решительно отрубила она. – Сейчас подниму птенцов…
   – Куда уходить?! – возразил Фесс. – Не ты ли утверждала, Старшая, что нас станут в первую очередь искать по заброшенным храмам и гробницам? Кто знает, как поступит Этлау? Едва ли ему дадут устроить всеобщую охоту на нас тут, в столице. Насколько я могу представить себе, правители с большой ревностью относятся к таким вещам. Неизбежно начнутся переговоры, согласования, ут-рясения… на это потребуется время. А пока мы… – его глаза угрожающе сузились, – мы нанесём удар первыми. Собственно говоря, нам угрожает только один из святых братьев… и я полагаю, что Эвиал слишком тесен для нас двоих. Я имею в влду, как ты понимаешь…
   – Отца-экзекутора первого ранга преподобного Этлау, – металлическим голосом закончила Старшая. – Я поняла вас, Великий Мастер. Птенцы будут счастливы пресечь свои жизни здесь по единому вашему слову. Ведь в следующий миг они уже будут там, куда выжившим попасть будет далеко не так же просто!
   Фесс чуть не поперхнулся. Он, конечно, слыхал об ассасинах Храма, убеждённых, что, умирая по приказу своих хозяев, они прямиком попадают в особый великолепный мир посмертия, но никогда не полагал, что столкнётся с подобной верой воочию.
   – Погоди, – остановил он девушку. – Надеюсь, никому не придётся умирать преждевременно. У нас слишком много работы здесь, в этом мире. То, куда мы все стремимся. . должно немного подождать. Путь к нему не будет таким уж прямым и быстрым, ты должна понимать.
   – Да, Великий Мастер, – смиренно склонила голову девушка.
   – Отправь три тройки птенцов на разведку. Мы должны знать, как далеко серые от города – моё заклятье засекло их… м-м-м… в общем-то, случайно. Так что нам нужно подтверждение. Исходя из этого, будем действовать. Полагаю, нам лучше всего оставаться в твоём дворце, Старшая, тем более что из него имеется больше чем один выход.
   Девушка с сомнением покачала головой.
   – Я не думала, что они так легко нащупают нас. Но если нащупали – дворец не послужит надёжной защитой. Надо уходить.
   – Куда?! – ядовито бросил некромант. – Если они так легко выходят на мой след – в какой пещере, в каком подземелье мы сможем укрыться от них? Как долго? Ты подумала об этом?
   В эту минуту Фесс был как никогда близок к тому, чтобы швырнуть чёрный том трактата в огонь.
   – Тогда будем драться, – не моргнула глазом Старшая. – Дворец хорошо к этому приспособлен. Они у нас ещё умоются кровью!..
   – Достойные слова, – одобрил некромант – Отправь птенцов на разведку, и мы посмотрим. Старшая кивнула.
   …Время тянулось томительно и медленно. Фесс не стал больше прибегать к магии, не стал и расспрашивать Старшую о магии пятиногов. Едва ли девушка сама осознавала, откуда взялось её искусство и чьё наследство она получила.
   Остальные птенцы сгрудились вокруг Великого Мастера. Глаза их горели такой мольбой, что Фесс не выдержал.
   – Хорошо. Идёмте в заклинательный покой… и начнём.
   Не так уж сложно дать юнцам цель и задачу. Ввести в извилистый лабиринт магии, бродить по которому само по себе – донельзя увлекательное занятие. И Фесс знал, что им предложить Распутать клубок заклинаний означало уложить одного неупокоенного.
   Почему бы не дать другую цель? Чуть-чуть подменив правила? Салладорец наверняка мог упокаивать кладбища одним движением брови, даже не поворачивая голову. Почему бы тем, кто так рвётся во Тьму, не совершить по пути парочку-другую добрых дел? Почему бы не внушить им, что избранная ими дорога невозможна без упокоенных погостов?, Почему бы нет? В этом мире был всего один некромант. Пусть же их будет хотя бы пяток. Но лучше десяток. Мне бы время, вдруг подумал Фесс с острым сожалением. Мне хотя бы год… полгода… они не стали бы профессионалами, но азам я бы их научил… работая командой, они наверняка справлялись бы с простыми случаями, с одиночными мертвяками или зомби, а в трудных – вызывали бы меня. И всё было бы хорошо, и все были бы довольны.
   «Не обманывай себя, – оборвал он собственные мысли. – Эти дети рвутся ко Тьме, к призрачному бессмертию, и им очень быстро надоест эта игра. Они не глупцы они быстро сообразят, что дело тут нечисто. Зачем им этот мир, если они жаждут совсем другого? Какое-то время, быть может, и удастся удерживать их на этом пути, но потом неизбежен полный разброд. И кто знает, на что тогда обратится их сила? На что используют они полученные от тебя знания?»
   И тем не менее он стал говорить. Его первая лекция. Он учил. Таким вниманием не смог бы, наверное, похвастаться даже сам милорд ректор Анэто или Аркинский понтифик. Фесс говорил:
   – Наш путь сложен и извилист. Наша сила – плоть от плоти этого мира, даже если она уводит нас далеко за его пределы и мы сами рады отрясти его прах с наших ног. Поэтому не думайте, что можно будет произнести несколько слов, сделать несколько жестов – и всё у вас получится. Не всё сразу. Тяжёлый труд и опасные странствия – вот наш удел…
   Он видел горящие глаза Старшей. Ему показалось, что она понимает. Собственно говоря, он надеялся на это – та, которой выпало защищать и оберегать птенцов, должна смотреть на вещи чуть по-иному, чем остальной ковен. Она-то ведь должна была знать – из его рассказа об Атлике и судьбе Арвеста, – что да, достаточно нескольких слов, – и твоё желание исполнится. Ужас и проклятие Эвиала, принесённое Салладорцем в мир страшное знание, дающее чудовищную власть любому. Что это была за комбинация чар, Фесс не хотел даже и знать. Невиданный соблазн, и лучше, чтобы его совсем не было.
   Он говорил. О том, что из-под земли поднимаются те, кто давно должен спокойно отдыхать от мирских трудов в Серых Пределах. И что дорога к полному освобождению – он старался заменять этими словами прямое «уход во Тьму» – пролегает теперь именно там. С каждым упокоенным кладбищем, с каждым уничтоженным мертвяком они будут ближе к заветной цели, уверял он. Лгать, конечно, нехорошо, но некромант Неясыть прошел хорошую школу и уже давно научился не краснеть.
   Ведь помимо этого ему предстояло позаботиться ещё и о до сих пор живой памяти подземелий. Смутные идеи носились в его мозгу, явно слишком безумные, чтобы отбрасывать их так просто с порога – за последнее время Фесс уверовал в безумие как порой незаменимый источник. Этим всем надо вплотную заняться – если только инквизиторы дадут ему хоть немного времени.
   После его речи и долгих, нескончаемых вопросов к нему подошла Старшая.
   – Великий Мастер… я снарядила две особые тройки. Они должны попытаться увлечь серых за собой на северо-восток. Уверить их, что тот, за кем они гонятся, скрывается именно там, где они и предполагали. В безлюдных горах, среди развалин мёртвых городов. Надеюсь, что смогу выиграть для нас ещё хоть немного времени. Пока… пока мы не сможем встретить их хотя бы частью нашей истинной мощи.
   «Эк куда метнула!» – мельком подумал Фесс, глядя на напряжённо сжавшиеся губы девушки. Старшая, похоже, действительно верила, что…
   – Что ты хочешь сказать – Эргри должен разделить судьбу Арвеста? – Фессу не требовалось разыгрывать холодный гнев. Он на самом деле сейчас его ощущал.
   – Почему бы и нет? – Глаза Старшей горели, словно у самого настоящего чудовища. – Это будет стремительный и быстрый конец… для всех. Мы обретём свободу, а наши враги встретят мучительный конец.
   – Ты не слышала ничего из того, что я сейчас говорил?
   – Я слышала всё, Великий Мастер. И собственноручно убью каждого, кто скажет хоть слово поперёк. Я говорю, если положение наше станет безвыходным… мы ведь сможем обратиться к этому?
   – Почему ты считаешь, что я открою тебе это заклинание? – Холода в голосе Фесса стало ещё больше.
   – Великий Мастер, но… если у нас не будет другого выхода… – Старшая не опустила взгляд. – Клянусь, что буду драться до последнего и отступлю только мёртвой, но…
   – Я постараюсь, чтобы мы все вышли из этого живыми, – посулился Фесс. – Я не могу ничего обещать, но я постараюсь. И ты постарайся тоже. И тогда всё будет хорошо. Старшая молча кивнула.
   Через два дня стали возвращаться разведчики. Оказалось, что всё не так плохо – войско серых числом в сорок пять сотен движется медленно, делая частые остановки, то и дело рассылая во все стороны поисковые партии. Старшая, сведя вместе донесения, предположила, что не меньше трети армии Этлау рыщет сейчас по Салладору, но, похоже, решительно не знает, где искать.
   Птенцы заметно приободрились. Похоже, предположение Фесса оправдывалось. Этлау не смог его нащупать. Пока не смог. Кто знает, была ли книга Эйтери меченой? Или, быть может, Инквизиция могла засечь, когда книгой пользовались, – ведь не все же строчки в ней приводили к разрушению близлежащих городов!..
   Быть может, серые на самом деле хотят лишь устроить в Эргри главный лагерь для дальнейших своих поисков? Очень хотелось бы так думать – ведь на самом же деле не могут же северяне-инквизиторы без сна и отдыха мотаться по раскалённой салладорской пустыне! Теперь Фесс горько жалел, что в рядах святых братьев не осталось ни одного прознатчика, и приходилось уповать только на удачу, чего, как известно, не может позволить себе ни один истинный некромант. Если, конечно, он не хочет присоединиться к сворам скелетов и зомби.
   Тем не менее на какое-то время Фесс – впервые за долгие месяцы – наконец-то ощутил себя если и не в безопасности, то, во всяком случае, не имея врага на самых плечах. Птенцы слушали его, словно и в самом деле самого Салладорца. Очень быстро, занимаясь с ними, Фесс понял, что роковой трактат (который он по-прежнему избегал не только читать, но даже и открывать) не содержал решительно ничего, что могло бы помочь птенцам в повседневной жизни. Это была Книга Бегства. Она говорила только о том и исключительно о том, как уйти. Судя по свиткам птенцов, немало страниц посвящалось спекуляциям на тему, что же ждёт адепта там, за Порогом. Вопреки всему Салладорец утверждал, что Непознаваемое всё-таки познаваемо.
   Нельзя сказать, что Фесс оставался глух к могучей силе рокового трактата. Он не открывал полную версию, по-прежнему надёжно запрятанную в его вещах, довольствуясь исключительно и только отрывками из свитков и копий. Но даже эти отрывки и копии несли на себе отсвет великой силы. Наверное, Салладорец и в самом деле был сильнейшим магом своего времени, другое дело, что свою силу он употреблял не на всякие там молнии, огненные штормы и прочую чепуху, а на проникновение в неведомое. Он пробивался сквозь нагромождения древних запретов, заклятий столь старых, что по сравнению с ними молодым показалось бы самое время. Фессу оставалось только догадываться о том, кто на самом деле впервые провёл черту между жизнью и посмертием, между зелёными мирами и Серыми Пределами. Салладорец сумел найти способ взлома. Но какой ценой!..
   Впрочем, что ж его судить, если трактат упорно уверял, будто телесная жизнь есть юдоль скорби и горя, с неизбежным концом впереди, и, следовательно, отправление того жизненного начала, что именовалось душой, в Вечную Тьму есть великое благо?
   Разумеется, о прямой и простой дороге к цели, дороге, которой прошла Атлика, Фесс ничего не говорил птенцам. Сейчас он даже жалел, что проговорился Старшей; кто знает, что взбредёт в эту взбалмошную голову?..
   И вот птенцы под началом Фесса упрямо штудировали конспекты Даэнуровых лекций, старательно зубрили списки ритуальных мучительств, запоминали порядок упошивания и разупокаивания, и так далее и тому подобное. Никому и в голову не пришло ставить слова Учителя под сомнение, однако Фессу не нравился всё более и более странный блеск в глазах Старшей.
   Прошла неделя. Инквизиторы медленно, не торопясь, продвигались к Эргри, рассылая во все стороны многочисленные поисковые партии. Фесс свёл использование специфической своей магии до минимума, как говорится, во избежание.
   Ещё через семь дней отряды серых вступили в город.
   Старшая отрядила нескольких птенцов повыдержаннее наблюдать за процессией. Нельзя сказать, что обитатели города выказали бы особенное счастье и радость при виде угрюмо марширующих пропылённых колонн солдат в серых плащах. Старшая принесла весть, что Его светлость эмир отказался впустить в город без малого пять тысяч человек с боевым оружием. Инквизиторам пришлось оставить в казармах эмирской гвардии длинные копья, тяжёлые дальнобойные арбалеты, двуручные мечи и так далее. Им оставили только кинжалы и короткие клинки. Похоже, Его светлость обладал куда большим умом, чем хотелось бы его врагам.
   Инквизиторов разделили на небольшие отряды и разместили в разных частях города. Птенцы проглядели все глаза в поисках Этлау, но не нашли ничего – могущественный инквизитор исчез, как сквозь землю провалился.
   – Не нравится мне это, Старшая, – сказал Фесс девушке, выслушав донесения разведчиков. – Этлау не так прост. Он что-то явно задумал.
   Старшая выразительно подняла брови. Последние несколько дней она явно не слушала того, что Фесс говорил на занятиях. Некромант заметил это, но решил пока сделать вид, что не обратил внимания. Предсказать, как станет действовать Старшая, наверное, не смогли бы и самые знаменитые прорицатели, впрочем, не без основания считавшиеся в Академии самыми обыкновенными шарлатанами, недаром факультет прорицания уже давным-давно превратили сперва в заштатную кафедру, а потом и вовсе упразднили, оставив подобные занятия в качестве сугубо теоретического упражнения умникам-»предельщикам».
   Во всяком случае, за девчонкой надо проследить. Фесс оценил мягкую гибкость и обманчивую слабость великолепно тренированного тела. Не хотелось бы получить от неё метательным кинжалом в затылок. А это вполне возможно, если она поймёт его игру.
   Салладорец говорил: мир вокруг вас – ничто, я покажу вам дорогу за его пределы здесь, сейчас, вот в это самое время. А Фесс пытался возразить, пусть даже и не впрямую. Но в уме Старшей не откажешь, ей вполне по силам почувствовать противоречие. И тогда кто знает, что придёт ей в голову – от выдачи «обманщика» Святой Инквизиции до собственноручной расправы или по крайней мере попытки таковой.
   Тем временем напряжение в Эргри нарастало, и не заметить это мог только слепой. Патрули инквизиторов рыскали повсюду, прочёсывая сперва не столь респектабельные кварталы города. Соваться во дворцы родовой знати они пока не дерзали. Птенцы в свою очередь высылали дозоры, но никто так и не смог сказать, есть ли в городе Этлау, или хотя бы краем уха подслушать планы серых. Те умели держать языки за зубами.
   Минула ещё неделя. Инквизиторы и в самом деле прочно обосновались в Эргри. Их отряды приходили и уходили, тяжело нагруженные, ведя с собой целые караваны с припасами и бурдюками с водой. Кое-какие новости всё-таки просочились – через всё тех же гномов-оружейников, с которыми Старшая, само собой, была на короткой ноге.
   Серые на самом деле обшаривали дальний северо-восток Салладора, взяв в качестве проводников чуть ли не половину старых эмирских следопытов и егермейстеров. Они нашли там «великую кучу всякого хлама», понесли потери – чудища и неупокоенные, обитавшие в старых руинах, не собирались так просто мириться с вторжением, но, само собой, ничего не нашли, кроме каких-то очень слабых следов того, кто прозывался Разрушителем.
   Птенцы успели-таки поработать, разбросав фальшивые улики. Другое дело, неужели Этлау так легко попался на удочку? Или он положился на своих субординатов, а те подкачали? Или могущественный инквизитор просто ещё не оправился от схватки с Фессом в пустыне и тянет время, изображая бурную деятельность?
   Между тем Старшая явно заподозрила неладное. Она почти не появлялась на занятиях, постоянно занятая какими-то непонятными делами, рассылая и принимая гонцов. В разговорах с «Великим Мастером» она отделывалась, как правило, ничего не значащими междометиями и кивками. Фесс не настаивал.
   Прошёл месяц, как Фесс сидел в Эргри. Месяц в относительной безопасности, если, конечно, не считать заполонивших город отцов-экзекуторов. Птенцы, как и следовало ожидать, оказались способными и понятливыми учениками – оно и неудивительно, почти все обладали изрядными магическими способностями, хотя, конечно, никто не мог сравниться со Старшей. И ни один из ковена, разумеется, не подозревал об истинной природе её силы.
   Фесс больше не пытался говорить с прахом. Конечно, это всегда опасно, когда древнее знание попадает не в те руки, но пока – как будто бы – Старшая сама ни о чём не подозревала. Самым способным учеником оказался Фейруз – спустя всего четыре недели Фесс не побоялся бы выпустить его против настоящего зомби, будучи уверен, что паренёк справится.
   Старшая старательно избегала Фесса, но нет-нет они да и сталкивались в коридорах дворца; некромант каждый раз с печалью замечал, что в глазах Старшей растёт самая настоящая ненависть. Она, несомненно, поняла. Потому что знала о трактате Салладорца куда больше, чем открывала даже самым преданным своим птенцам. И она не задавала Фессу никаких вопросов. Не пыталась завязать спор; это только делало честь её уму – тому, кто готов немедленно покинуть сей мир, не о чем говорить с тем, кто пытается этот мир так или иначе, но защитить.
   «Что дальше?» – не переставал спрашивать себя Фесс. Поединка со Старшей он, само собой, не боялся. Наоборот, он знал, что его рука почти наверняка дрогнет, если придётся причинить девушке вред – пусть даже и в порядке самозащиты. Почему так всегда? Ты не находишь понимания даже у казалось бы, своих самых прямых и единственных союзников. Впрочем, слегка перефразируя незабвенного Патриарха Хеона, у некроманта «есть только два союзника – его меч и его магия».
   Начался второй месяц, и тут Старшая наконец не выдержала. Наверное, потому, что птенцы с жаром обсуждали на занятиях и после них самые действенные способы упокаивания некрополей и умиротворения злобных зомби, а отнюдь не способы скорейшего и вернейшего Ухода.
   Фесс заметил, что Старшая дождалась трёх каких-то странных гонцов. Они прискакали издалека, запылённые, на измученных конях. Странные люди, загорелые до черноты, с ранней сединой, как и сам Фесс. Они молча поклонились Старшей, передали какую-то грамоту; девушка прочла её, закусив губу, потом подошла к ближайшему факелу и сунула затрещавший пергамент в пламя, каблуком растёрла по полу пепел. И повернулась к Фессу.
   – Время поговорить. – На сей раз не прозвучало ни «Великого», ни даже просто «Мастера». – Время поговорить.
   Они были одни в просторном зале. За плотно занавешенными окнами разгоралось утро, но здесь, за толстыми стенами, по-прежнему властвовал сумрак.
   – Поговорим, – кивнул Фесс. Рядом со Старшей вста-ли не только четверо её обычных охранников, но и трое странных пришельцев. В серых просторных куртках, мешковатых, зауженных понизу штанах – и не держа на виду никакого оружия. Фесс тоже оставил всё своё снаряжение наверху, кроме лишь короткого ножа на поясе – но с ним он не расставался практически никогда. Он не боялся – ему было горько. Ему казалось, он знает, чем всё это закончится.
   – Ты не Великий Мастер, – Старшая не стала тратить время на долгие предисловия. – Ты должен уйти. То, что гы говоришь, противоречит истинному учению нашего Наставника. Ты лжёшь нам. Уходи. Я выдала бы тебя Инквизиции, но я не хочу марать руки сотрудничеством с серыми. Уходи. Дверь открыта. Уходи и не возвращайся.
   Фесс молча покивал головой. Скрестив руки на груди, он спокойно смотрел прямо в глаза девушке. В глаза, яснее ясного говорившие ему: «предатель».
   – Ты ошиблась, Старшая, – негромко сказал он. – Если бы ты дала себе труд хоть чуточку подумать, ты вспомнила бы мои слова – те, что я сказал тебе в самом начале. Я – не Эвенгар Салладорский и никогда им не был. Никогда не прикидывался я также и что владею его силой или его искусством. В чём я обманул тебя, Старшая, в чём предал?
   – Что ты говорил птенцам?! – взвизгнула девушка, её лицо налилось кровью, кулаки сжались. – Какое им дело до каких-то там зомби, кладбищ, грязных пахарей и прочей мрази, ковыряющейся в грязи?! Мы – особые, мы – избранные, мы идём великим путём, и никто не сможет сбить нас с него!
   – Старшая, – Фесс протестующе поднял руку. – я…
   – Я прекрасно знаю, что ты собирался сделать, – прошипела она ему в лицо, словно дикая кошка. – Сказать, что этот мир нуждается в вас! В вашей силе! В вашей защите! Нам плевать на этот мир, на всё, что в нём и в его пределах! Мы пойдём нашей дорогой, и никакие… никакие… – она захлёбывалась от негодования, – никакие мерзавцы, чью задницу мои птенцы спасали, рискуя жизнями, не посмеют…
   Фесс посмотрел на неё долгим взглядом, и Старшая осеклась – несмотря на то что за её спиной стояли семеро, наверняка далеко не последние бойцы; что же касается недавно прибывшей троицы, некромант не сомневался, что они имеют отношение к Храму – к тому самому, откуда сбежала в своё время Рысь. Справиться с Рысью, всего-навсего учеником Храма, не вошедшей в полную силу, было нелёгкой задачей. А если тут трое рыцарей Храма…
   – Хорошо, Старшая. – Фесс не стал спорить. – Я ухожу. Дай мне только собрать мои вещи. Это не займёт много времени. Пререкаться с тобой я не вижу смысла. Я только надеюсь, что другие птенцы могут и поставить под сомнение твою правоту… после моих уроков. А ты можешь провести над вашими отрывками всю оставшуюся жизнь, ты, отражение древней ненависти, подпитываемая чёрной памятью этих стен – ты можешь и дальше рыться в ваших свитках. Ты всё равно никогда не найдёшь пути. Как бы ни старалась. А теперь я ухожу.
   – Ты закончил? – её губы кривились в презрительной усмешке. – Какая прекрасная речь. Трогательная и патетическая. Только глупая. Неужели ты думаешь, что я буду настолько глупа, что стану говорить с тобой так, если не буду иметь то, что мне нужно?
   Она сунула руку за пазуху. Миг спустя перед изумлённым Фессом возник хорошо знакомый чёрный томик труда высокоучёного Эвенгара Салладорского «О сущности Инобытия». Его, Фесса, собственный томик, подарок гнома. Который – казалось Фессу – находится под надёжной защитой его заклинаний.
   Он постарался не закричать, не кинуться на неё в первую же секунду, потому что, несомненно, только этого от него и ждали. Он постарался остаться также спокоен, как и полминуты назад, хотя, надо признать, это оказалось
   Потруднее, чем отправить назад в Серые Пределы целую орду неупокоенных.
   Руки Старшей тряслись, глаза горели. Перед Фессом вновь стояла Атлика, Атлика, вернувшаяся из-за пределов смерти – разумеется, не во плоти.
   – Ты! – взвыла она, точно волчица, пирующая над гслом охотника, ранее прикончившего её щенков. – Ты думал, меня остановят твои смешные заклинания? Голоса сказали мне… камни показали дорогу…
   – Не сомневаюсь, – процедил Фесс сквозь зубы. – Ты даже не понимаешь, чему открываешь дорогу!
   – Я открываю дорогу свободе! – выкрикнула Старшая. – А кто слеп и не видит истины – пусть сгниёт вместе с этим поганым мирком! Ненавижу его каждый миг! И теперь ты меня не остановишь! Потому что даже тебе не справиться с тремя рыцарями Храма одновременно!
   Смуглолицые седые воины молча шагнули вперёд. Они были хороши. Очень хороши. Фесс с трудом мог уловить само их движение.
   – Некромант, – проговорил один из незнакомцев странным шипящим голосом. – Госпожа приказала тебе уйти. Невежливо оскорблять её, навязывая своё общество. – Снорре, – остановил товарища другой храмовник. – Не к лицу тебе. Уходи, некромант. Ты слышал хозяйку.
   – Вы не понимаете. – Фесс в упор взглянул на них. – Вы не знаете, что такое учение Салладорца. Я не так хорошо знаком с уставом и деяниями Храма, но, как мне представлялось, вы пока ещё не одержимы ненавистью к этому миру и не рвётесь оставить его как можно скорее?
   – Разве речь о нас? – пожал плечами тот, кто остановил Снорре. – Уходи, некромант. Мы отлично знаем, кто ты такой и на что способен. Именно потому нас тут трое. , С одним бы ты справился, с двумя у тебя оставались бы неплохие шансы, но против трёх, – он покачал головой, – извини, у тебя их нет. Ничего не имею против тебя лично. Хотел бы увидеть тебя в деле, позвенеть с тобой мечами. Мне говорили – ты редкий мастер. Но – уходи. Ты слышал меня. Бери своё и уходи. Мы проследим.
   – Вы не понимаете, что сейчас тут произойдёт, – из последних сил стараясь сдерживаться, проговорил Фесс. – Она устроит в Эргри маленькое светопреставление. Она уничтожит весь город, потому что хочет нырнуть во Тьму или как там она это называет. Вы понимаете это?
   – Мы понимаем, – без улыбки ответил Снорре. – Но в данный момент это отвечает интересам Храма. И кроме того, – он ухмыльнулся, и эта ухмылка была точно как медвежий оскал, – я думаю, что мы будем уже далеко.
   – Конечно, конечно! – вырвалось у Старшей. – Никто и не станет… делать это немедленно. У нас… есть ещё дела… мы… уйдём все вместе, держась за руки… ковеном. гнездом. Мы… все смогут уйти, кто захочет.
   – Родня птенцов тоже? – с маху рубанул Фесс. – Их матери? Их отцы? Братья и сестры? Они тоже… смогут уйти?
   Глаза Старшей опасно сузились.
   – Уходи, некромант, кем бы ты ни был на самом деле. Пророчества солгали… и теперь я верю только этому, – она крепко прижала к груди чёрный томик.
   – Уходи, – сказал и Снорре. – Мы не хотим драться с тобой, но, если надо…
   – Пусть принесут мои вещи, – холодно сказал Фесс. – Или, ещё лучше, я поднимусь за ними сам.
   – Твоё оружие мы отдадим тебе за порогом, – сказал третий храмовник. – Оружие и посох. Мы взломали твою защиту, не сочти за оскорбление. Детские заклинания. Ты поленился поставить что-то получше, некромант? Утратил осторожность?
   – Я должен отвечать ещё и на такие вопросы? – недобро усмехнулся Фесс.
   – Можешь, если захочешь, – холодно проронил третий храмовник. – Я так понимаю, ты знался с Рысью? В сообщениях из Эгеста было и её имя.
 
   Единственная на свете полуэльфийка, владеющая храмовыми приёмами боя. Одна из школ. Правда, не лучшая. Слишком большой упор на внешние эффекты. Фесс проигнорировал эти слова.
   – Пусть принесут мои вещи. И пусть мне приведут коня.
   Старшая коротко кивнула одному из охранников. Тот повернулся и умчался вверх по лестнице.
   – Хорошо, Старшая, я ухожу. – Фесс взглянул в полные ненависти глаза. – Но напомню тебе – времени на разучивание правильных заклинаний у тебя очень мало. Не говорил ли я тебе, что все тома Салладорца – меченые? Не говорил ли я тебе, как святые братья отыскивали гнездо за гнездом, ковен за ковеном? Как только ты откроешь том, все серая орда кинется на тебя. Уверяю тебя в этом. И тогда всё, что ты сможешь сделать, – это или бежать… или просить помощи у тех, кто рыл самые глубокие подземелья в твоём дворце. Но не знаю, – некромант постарался усмехнуться как можно более презрительно, – сумеют ли они устоять против Этлау. Тем более нынешнего.
   – Хватит пререкаться! – прошипела разъярённая Старшая. – Сейчас тебе принесут твоё… твои… и убирайся отсюда! А серых я не боюсь, – и Она демонстративно раскрыла чёрный том.
   – Как давно ты это сделала первый раз? – Голос Фесса внезапно упал до шёпота. – Как давно ты сделала это, дура?!
   Наверное, часть чувств Фесса всё-таки нашла отражение в его голосе. Старшая поперхнулась, в её глазах мелькнуло нечто вроде неуверенности. И, наверное, против своей собственной воли она нехотя выдавила из себя:
   – Сегодня… с час назад… как только ты вышел из покоев…
   – Собирай птенцов и убирайся отсюда ко всем зомби и мертвякам! – заорал Фесс, топая ногой. – Потому что дворец уже наверняка окружён! Много ли им надо времени – подтянуть своих?!
   Трое охранников Старшей растерянно переглянулись. Храмовники остались спокойны и холодны, точно лёд на горных вершинах. Фесс уловил что-то вроде мгновенной беседы между ними, обмена мыслями – и Снорре мягким движением, так, что было даже не различить отдельных шагов, оказался у дальних дверей. Все затаили дыхание. Даже Старшая.
   Обратно Снорре шёл таким же спокойным. Лицо его не изменилось.
   – Они уже здесь, – сказал он. – Хорошо прикрыты. Потому мы их и не почувствовали. Думаю, сотни две. Стрелки на крышах. Тяжёлая пехота против входа. И подтягивают ещё. Думаю, будут штурмовать по всем правилам, если только не пустят в ход какие-нибудь свои колдовские трюки. – Снорре, словно подражая Фессу, тоже скрестил руки на груди и замер, неподвижный и хладнокровный, словно скала.
   Старшая оцепенело прижимала к груди томик Салла-дорца.
   – Скорее! Ну чего ты медлишь! – рявкнул на неё Фесс. – Быстро выводи своих! Через твои хвалёные от-норки!
   – Едва ли это получится, – сказал второй храмовник, несколько мгновений уже стоявший с плотно зажмуренными глазами. – Они перекрыли их все. Не знаю, как они это сделали, но они это сделали.
   – Вы поможете мне? – Старшая резко повернулась к храмовникам. – Поможете прорваться?
   – Это не входит в наши задачи, – равнодушно сказал Снорре. – Стоящий во Главе велел нам помочь тебе избавиться от некроманта. Спасать тебя от Инквизиции он нам не поручал.
   – А сами? Сами? – отчаянно выкрикнула Старшая. – Ведь если… если наш уход отвечает… отвечает интересам Храма, – зло передразнила она-, – то, наверное, стоит приложить ещё кое-какие усилия, чтобы…
   – Старшая! – завопил наверху кто-то из птенцов. – Старшая, серые! Повсюду! Идут сюда! Не прячутся!
   – Знаю! – зарычала в ответ Старшая, словно раненая пантера. – Знаю! Собирайтесь! Все сюда, скорее! Оружие к бою! Будем прорываться!
   Фесс опасался услышать – «будем уходить», но, похоже, Старшая не была настолько глупа, чтобы лишаться сейчас помощи тех же рыцарей Храма, явно не горевших желанием немедленно и, более того, сейчас же слиться с великой Тьмой.
   – Я буду с тобой, – твёрдо сказал некромант, глядя Старшей прямо в глаза. – Думай обо мне, что хочешь, но я не желаю видеть, как эти дети будут умирать на кострах. Где моё оружие? Где этот твой ухарь?»Ухарь» не замедлил появиться. Фесс торопливо рассовал по карманам самое ценное. Обмотал и закрепил ремни походной сумки, где хранил эликсиры и магические ингредиенты для ритуальной магии, набор инструментов, астролябию, самые ценные из Даэнуровых конспектов и тому подобное. . Остатки золота – полученные ещё от Тёмных эльфов Нарна. Остальным, он боялся, придётся пожертвовать.
   Воцарилась полная неразбериха. Кто-то из птенцов тащил луки и арбалеты, кто-то – связки болтов и стрел. Откуда-то появились доспехи – Старшая облачилась в сверкающую кольчугу мелкого, явно гномьего, плетения. Остальные птенцы тоже вооружились с ног до головы, но при этом – заметил Фесс – все они украдкой бросали на него полные надежды и веры взоры.
   Ну конечно, горько подумал некромант. Извечное – спаси нас, ты мудр и силён! Только на этот раз не получится. Или – напротив, получится? Как проклинал он сейчас тот миг, когда всё-таки взял с собой роковой гномий подарок! Или… или всё-таки открыть книгу? Заглянуть туда? Быть может, она на самом деле поможет ему если не обратить нападающих в бегство, то, по крайней мере, продержаться, покуда птенцы не будут в безопасности?
   – Советую поторопиться, – проговорил вдруг храмовник, что так и стоял, не поднимая век. Похоже, он каким-то образом мог видеть, что творилось снаружи. – Их собралось уже, наверное, тысячи полторы. И прибывают ещё. Я не вижу таранов значит, двери будут вышибать закликаниями. С такой мощью Сила Храма советует избегать сшибки лоб в лоб.
   – Оч-чень мудрый совет, – ядовито прошипела Старшая. – Гемма, Стилет! По арбалету – и к бойницам. Второй этаж. Фарьяд, Меммер – то же самое, но первый. Остальным – быстро завалите двери чем попало! – Она повернулась к храмовникам и некроманту. – Мы будем драться. А вы – уходите. И как можно скорее. Много времени мы вам обещать не сможем. Как только они прорвутся внутрь и загонят нас в подвалы – тогда я…
   – Ты этого не сделаешь, Старшая! – выкрикнул Фесс. – Это безумие, ты не знаешь истинных чар…
   – А разве ты сделал хоть что-нибудь, чтобы научить нас правильным чарам! – бросила она с негодованием. – Когда нужда припрёт, уж что-нибудь совершу. В меру слабого своего понимания. А вы – уходите! Как можно скорее!
   – Ты уже не думаешь о прорыве? – поспешно спросил Фесс.
   – Сквозь двухтысячное войско? – истерично расхохоталась она. – Птенцы! Настал великий час! Мы должны продержаться совсем немного, чтобы все эти храбрые воины смогли бы покинуть Эргри! После чего мы все отступим вниз и… и уйдем.
   Очевидно, она ожидала восторженных криков. Однако их не последовало. Птенцы растерянно топтались вокруг, глядя то на Старшую, то на некроманта.
   – Прошу прощения, Старшая, – осторожно заметил Фейруз. – Но Великий Мастер… разве не говорил он…
   По глазам Старшей Фесс видел, что она не собирается ничего выдавать. Оно и понятно – ей Великий Мастер нужен был непогрешимым.
   – Великий Мастер остаётся. Он отпускает нас, а сам остаётся, чтобы другие тоже смогли бы последовать нашим путём.
   – Но как же… – продолжал недоумевать Фейруз, однако Старшая и бровью не повела.
   – В чрезвычайных обстоятельствах действенны только чрезвычайные заклятья. Великий Мастер открыл мне одно. Верьте, птенцы, ещё немного – и мы будем там – её голос срывался.
   – Советую поторопиться, – с нехорошей ухмылкой обронил Снорре. – Серые вот-вот полезут на штурм. Решайте, что станете делать. Мы будем действовать соответственно.
   Возле дверей тем временем выросла уже приличная баррикада. Птенцы работали не покладая рук.
   – Какое-то время продержится. – Глаза Старшей горели злобным огнём. – А больше нам ничего и не нужно. Идёмте, птенцы, идёмте! По бойницам! Приготовить арбалеты! Всё, чему я вас учила, – в дело! Посмотрим, как скоро они до нас доберутся. А вы уходите! – резко повернулась она к храмовникам. – Дело вы своё сделали.
   – Идём, некромант, – ровно, хладнокровно сказал Снорре. – Думаю, что на выходе будет ждать засада… но они не ожидают встретить тут нас. Так что с твоей драгоценной головы не упадёт даже волос, обещаю…
   – Вы что, не понимаете? – заорал Фесс. – Она собирается превратить Эргри в развалины! Погибнут все, кто просто окажется поблизости от стен! Надо… надо прорываться всем вместе!
   – Не слушайте его! – в свою очередь завопила Старшая. – Хватайте его и уходите, рыцари Храма! Вам тут больше делать нечего. И торопитесь, долго мы не…
   Дворец внезапно потряс вроде бы и мягкий, но гулкий удар. Закачались стены, со звоном посыпались стёкла, по колоннам зазмеились трещины. В передние двери кто-то словно ударил тяжеленным тараном. На мгновение все замерли – а потом храмовники, не сговариваясь, молча и резко бросились куда-то вбок, к открытой потайной двери в боковом нефе. О некроманте они уже не вспоминали.
   Дальнейшие события уложились всего в несколько секунд, однако что это были за секунды и что это были за события!..
   Что произошло на улице, Фесс понял сразу. Этлау либо не было тут, либо его знаменитый талисман, подавитель магии, почему-то не привели в действие. Инквизиторы ломали стены заклинанием, а не банальными таранами. Им нужен был не крысиный лаз, в тесноте которого опытный боец остановит на время даже армию, а настоящий простор, чтобы двинуть со всех сторон ряды загонщиков. Не исключено, что…
   Второй удар. На сей раз – из-за спин, с задней части дворца. Падали на пол факелы, с грохотом валились камни, выдранные чарами прямо из кладки. Ещё немного – и на месте здания останется только груда развалин.
   Птенцы шарахнулись назад. Четверо стрелков у пока ещё целых, хоть и растрескавшихся по краям бойниц быстро, как только могли, посылали в кого-то болт за болтом, но их усилия могли остановить шеренги атакующих с тем же успехом, с каким ребёнок, швыряющий камешки, может задержать океанскую волну. Лицо Старшей исказилось, она рывком раскрыла книгу и впилась глазами в строчки.
   – Слушайте меня, все слу…
   Фесс стоял слишком близко, храмовников за спиной девушки уже не было, а её охранники, что ни говори, были, наверное, неплохими бойцами, но всего лишь обычными людьми. Они не успели. Некромант двинул ближайшего локтем в незащищённый кадык, достал ногой в промежность дру

гого и, прежде чем Старшая успела опомниться, вырвал из её рук чёрный томик.
   – Уходите, уходите все! – надсаживаясь, закричал Фесс. – Я их задержу! Следом за храмовниками! Быстрее, идиоты1
   – Убить его! – заверещала в ответ Старшая. И сама первая кинулась на некроманта, занося для удара выхваченную саблю. Двое охранников не раздумывая последовали за ней, остальные же птенцы, похоже, окончательно запутались, за кем им следовать и что делать.
   – Великий Мастер! – ломким голосом закричал Фейруз. – Спасите нас, Мастер! Уведите… отсюда!..
   Фесс хотел ответить, но не успел. Клинок Старшей свистнул в опасной близости от его шеи – девушка была быстра. Неведомо, кто её учил, но, во всяком случае, это делали на совесть. Фесс отмахнулся глефой – оба её клинка-лепестка тоже просвистели в опасной близости от шеи Старшей, но убивать её некромант не собирался. Только обезоружить и обезвредить. Правда, попутно пришлось ещё отбиваться от двух здоровенных быков-челохранителей, но с ними Фесс уже не церемонился. Первоro сбил наземь ударом глефы плашмя и слегка долбанул по голове, так что тот бесчувственным кулём сполз на плиты пола; второй успел один раз махнуть мечом и даже рассечь плащ некроманта; недолго думая, Фесс подсёк ему ногу и ударил в висок – клинком, но плашмя.
   – Остановись, безумная! Ты погубишь их всех!
   – Отдай книгу, отдай, предатель!.. – Новый взмах сабли.
   Фесс принял удар серединой древка, чувствуя, как в груди начинает закипать злость, парировал, сильно отбросив Старшую от себя. На какой-то миг они оказались разъединены, однако и этого хватило – потому что в этот миг дворец потряс третий, последний удар, по сравнению с которым два предыдущих показались бы детской забавой в ямке с песком.
   Стены надломились. Широкие продольные трещины раскололи их, каменные блоки рушились, подминая колонны и вздымая тучи едкой кирпичной пыли. Как ни странно, рушили дворец инквизиторы очень аккуратно – упала передняя стена и лишь небольшая часть боковых, к ней примыкавших. Потолок уцелел, и понятно почему – святые братья собирались всех брать живьём, от трупов, как известно, никакого толку.
   Четверо птенцов, стрелявших из арбалетов, со всех ног бежали прочь, с лицами, перекошенными от ужаса. А над завалами битого камня уже поднимались волны серых шеренг, и некромант уловил колебания Силы – за миг до того, как на него навалилась знакомая уже тяжесть. Этлау привёл-таки в действие свой талисман, и привёл с такой силой, что нечего было даже и думать о попытке превозмочь эту мощь.
   Кто-то из девчонок завизжал от ужаса, тоненько, приседая даже на корточки; кто-то бросился наутёк, закрывая голову руками; но большинство птенцов сгрудилось возле некроманта и Старшей, обнажив оружие и собираясь, похоже, драться до конца.
   – Учитель! Учитель, возьмите нас… mydal – отчаянно выкрикнул Фейруз.
   – Позже! – зарычал Фесс. – В галерею все, прочь отсюда! Я вас прикро…
   Инквизиторы с торжествующими воплями бросились вперёд. Фесс заметил, что на сей раз они вооружились в основном не мечами и копьями, хотя и этого, само собой, хватало, а широкими сетями, древками с жёсткими волосяными петлями и прочим ловчим инструментом.
   – Учитель!.. Мастер!.. – завопило сразу несколько голосов.
   – Бегите! – рявкнул в ответ Фесс, бросаясь навстречу серым.
   Старшая вновь очутилась рядом. Ударила наотмашь, с силой отчаяния, так, что древко глефы загудело натянутой струной. Фесс вновь отбросил девушку, не осталось времени ни на какие слова, потому что инквизиторы несли с собой не только верёвки с арканами, но и луки, и самострелы, и первые болты звякнули у ног растерявшихся птенцов, по-прежнему не сдвигавшихся с места.
   – Бросай оружие-е!.. – завопил кто-то из серых.
   Фесс оказался наконец возле инквизиторского строя, глефа засвистела и запела, кружась вокруг него, выписывая сложные восьмёрки и петли, обрубая сунувшиеся навстречу копейные древки. Знакомая, слитная песня смерти. Вот подавшийся вперёд серый даже не с копьём, с ловчим снарядом, верно, решивший, что сейчас-то судьба и улыбнётся ему во все тридцать два зуба и он, именно он, схватит страшного некромансера, – стальной лепесток на конце глефы лишь чуть-чуть задевает не до конца защищённое горло, и человек падает, выбрасывая из себя настоящий алый фонтан.
   Но сегодня инквизиторы пустили в первых рядах тяжеловооружённых латников. Их большинство, хотя попадиются и такие, у кого только кольчуга под плащом. Фесс дотянулся глефой до ещё одного инквизитора, на сей раз – как раз в тяжёлом вооружении, разрубил ему щёку, просёк кость, так что серый взвыл, бросая копьё и прижимая обе руки в латных рукавицах ко внезапно открывшемуся на лице красному ключу. Кто-то толкнул раненого латника, тот с тяжёлым металлическим грохотом повалился на пол, раскинув руки и суча ногами в крепких, железом окованных сапогах.
   – Маааастер! – истошно завопил кто-то из птенцов, и они всей гурьбой ринулись ему на помощь. Отчаянный крик Фесса «Все назад!!!» уже не подействовал. Птенцы прикрыли ему спину, и Старшая как-то вдруг оказалась лицом к лицу со своими же собственными мальчишками и девчонками.
   – Прочь! – услыхал Фесс ее истеричный визг. – Прочь, зарублю!
   Некроманту удалось чуть задержать серых. Всё-таки наслышаны они были о нём, наслышаны, хорошо запомнили и случившееся в пустыне, и последующий бой. Волна солдат стала огибать Фесса, обтекать его, словно вода камень, но и справа и слева от некроманта их встретили птенцы, и атакующие на какое-то время заколебались – птенцы дрались с мужеством отчаяния, и, несмотря на перевес, смести их в один миг инквизиторам не удалось.
   – Назад, назад! – надрывался Фесс; его никто не слушал, так что пришлось силой хватать глупых мальчишек за шивороты, швыряя их к спасительной галерее.
   Серые вновь оказались рядом, кто-то постарался накинуть на плечи Фессу удавку, он рубанул по древку, оттолкнул ещё одну девчонку – из самых старательных своих учениц; инквизиторы почувствовали слабину, завыли, заорали на множество голосов, качнулись вперёд, замелькали петли и сети. Некромант срубил ещё одного из серых, забывшего осторожность и слишком уж старательно пытавшегося заарканить высокую смуглую девушку лет пятнадцати, отбивавшуюся кривой воронёной саблей; сгрёб девчонку в охапку, швырнул её прямо в зев тайного выхода (который наконец-то оказался рядом), схватил следующего птенца, столкнул вниз и его…
   И тут Старшая смогла наконец-то броситься на Фесса. Птенцы, похоже, впечатлившись яростью своего «Великого Мастера», сами начали отходить, отчаянно отбиваясь от наседавших инквизиторов, и спина некроманта оказалась открыта. В тот же миг левый бок обожгло. Фесс крутнулся, Старшая отбила удар, в свою очередь ответила выпадом, так что искры от столкнувшейся стали посыпались во все стороны. Фесс снова отбросил взбесившуюся фурию, оглушил ударом в лоб, так что Старшая коротко вскрикнула и распростёрлась на полу.
   – Прыгайте, прыгайте, глупцы! – орал Фесс, отмахиваясь от наседавших серых и попутно сталкивая вниз упиравшихся птенцов. Двух их них таки захватило арканами, одну – опутали сетью; Фесс зарычал, не шибко вежливо спихнул в тёмный провал бесчувственную Старшую, бросился наперерез; за его спиной ловко крутил саблей Фейруз, с трудом отбиваясь от нацеленных в него копий. Фесс врезался в толпу серых, словно щука в косяк рыбьей молоди, махнул направо, махнул налево, свалил неосторожного латника, уже чувствуя, что рана в боку серьёзнее, чем это показалось мгновение назад. Птенцы один за другим прыгали вниз, кажется, они поняли, что никакого ухода не будет, и теперь уже просто спасали свои жизни, перестав попусту взывать к Великому Мастеру. Последним в провал свалился Фейруз, подхватил под руки ещё не пришедшую в себя Старшую, поволок во тьму галереи.
   «Ну, вот и всё», – подумал некромант. Потайная дверь закрывалась, громадная плита медленно вставала на место, такую не сразу разобьёшь даже заклинанием. Да и пока серые разберутся, пока Этлау снимет свою гасящую всё и вся ауру – птенцы успеют выбраться в безопасное место только бы продержаться ещё чуть-чуть, только бы не отцам-экзекуторам ворваться следом…
   Шипела и сверкала глефа, сталь лязгала о сталь, летели забрасываемые инквизиторами арканы – серые со всех сторон обступили некроманта, тыча копьями, стараясь накинуть ему на шею петли, но, несмотря на все усилия, никто так и не сумел спрыгнуть вслед за птенцами. Фессу приходилось шаг за шагом отступать, пятясь к самому краю провала. Отмах, петля, прокрут, выпад. Выпад, отбив, отбив, скольжение, тычок – клинок глефы со скрежетом пропарывает защищающий шею экзекутора кожаный воротник с нашитыми железными бляхами, и ещё одно тело падает под ноги наступающим – ноги равнодушно перешагивают через него или просто топчут, не обращая внимания на хрипы, бульканье и агонию человека, только что бывшего товарищем и соратником наступающих. И ещё плотнее, ещё удушающе становится навалившаяся тяжесть, невидимая сеть затягивается, Фесс не в силах дать жизнь никакому, даже самому простенькому заклинанию. Он может только рубить. Камни под ногами пановятся скользкими от крови, сам некромант пока невредим, но силы тают. И вот в какой-то миг самый ловкий или самый удачливый солдат оказывается на краю черной ямы, зависает над ней…
   – Не-е-е-ет! – вырвалось у Фесса. И уже в следующий миг его руки, не спрашивая ничьего позволения, сами метнули глефу – прямо в спину инквизитора. Лепесток клинка вошёл ему прямо в спину, сила броска пробила кирасу, тело с воздетыми руками медленно пошатнулось и с грохотом рухнуло вниз; плита уже почти что встала на место. Фесс схватился за фальчион, ударил от души, сплеча, уже не думая о защите, – тяжеленный гномий клинок разрубил наплечник и кольчугу под ним, рассёк тело инквизитора до середины груди; некромант ныдернул оружие, ударил вновь – и наконец-то услыхал заветное «кланг!» замкнувшихся запоров. Ты опять нарушил все законы своего ремесла.
   Всё. Птенцы в безопасности… на какое-то время, пока заклятья серых не разнесли по кирпичикам весь дворец. Подождать ещё какое-то время, продержаться для верности и только потом – на прорыв, на прорыв, на прорыв!..
   Фесс ещё успел прорубить себе дорогу в четыре или пять шагов к проломам, сам ещё, собственно говоря, не зная, что он собирается там делать – развалины наверняка взяты в плотное кольцо, – куда он пойдёт, куда будет вырываться?
   Он ещё успел увидеть отражение Смерти и Серых Пределов в тускнеющих глазах тех, кто оказался на пути гномьего фальчиона. Успел порадовать себя победами, тем, что умирают враги; успел подумать, что, наверное, ; всё-таки птенцы сумеют теперь выбраться;успел вспомнить глаза Рыси, когда кто-то из самых отчаянных экзекуторов с яростным воплем «Пропади, Тьма!» кинулся Фессу в ноги, норовя ткнуть снизу кривым салладорским клинком; некромант успел подскочить, наотмашь ударил вниз фальчионом, и истошный крик оборвался, сменившись утробным стоном; но этого мгновения хватило другому солдату, наконец-то накинувшему некроманту на плечи петлю и мгновенно затянувшему удавку. Фесс упал, и его тотчас опутали сетью, затем и другой, и третьей. Фальчион кромсал и резал верёвки, но к верёвкам прибавились латники, просто и без раздумий навалившиеся сверху. Погребённый под десятком тел, Фесс ощутил, как непреодолимая сила выворачивает фальчион из его руки, получил удар по затылку, в глазах вспыхнул фейерверк, и сознание померкло.
   Его били долго и старательно, правда, при этом тщась не повредить никаких жизненно важных органов. На полу осталось без малого тридцать пять тел – ничтожная цена победы. Ясно, что страшный некромансер сумел бы уйти, не прикрывай он своих последышей. Ну ничего, всё равно наша взяла!..
   – Прекратить немедленно, – яростно сказал чей-то колодный, решительный голос. – Виновникам – строгую эпитимью! Поднимите его. Разденьте. Лекаря к нему немедля! Всё оружие, амулеты, всё, что найдёте, – сюда. Отец Абсаг, вечной жизнью со Спасителем нашим отвечаешь за сохранность всего. Шевелитесь, шевелитесь, дети мои, хорошо бы ещё гадёнышей достать..




оставить комментарий
страница5/25
Дата16.10.2011
Размер4.98 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх