Домашняя контрольная работа по отечественной литературе Тема: «” Остров Борнгольм” как произведение русского предромантизма» icon

Домашняя контрольная работа по отечественной литературе Тема: «” Остров Борнгольм” как произведение русского предромантизма»


Смотрите также:
Домашняя контрольная работа по отечественной литературе Тема: «Драматургия А. Н. Островского»...
Домашняя контрольная работа по отечественной литературе Тема: «Драматургия А. Н. Островского»...
Контрольная работа по курсу «Теория отраслевых рынков» Домашняя контрольная работа Вертикальная...
Творчества как особого рода деятельности и концепция поэта как особой личности в культуре...
Контрольная работа по литературе учителя русского языка и литературы...
Н. М. Карамзин  Бедная Лиза. История Государства Российского. Остров Борнгольм...
Домашняя контрольная работа по дисциплине «Основы менеджмента»...
Контрольная работа должна включать в себя...
Контрольная работа по творчеству А. С. Пушкина (8 класс) 1...
Контрольная работа по литературе за 6 класс Кого из южноуральских авторов называли «золотое перо...
Домашние задания по математике, физике, информатике 5-11 классы...
Программа дисциплины Управление ресурсами проекта для направления 080500...



Министерство образования Российской Федерации

Череповецкий государственный университет


Гуманитарный институт

Кафедра связей с общественностью


Домашняя контрольная работа


по отечественной литературе


Тема: «”Остров Борнгольм” как произведение русского предромантизма»


Выполнил: Стаска Che

Спец. 030602

«Связи с общественностью»

Курс первый, группа 2 СО 11


Преподаватель: Зеленцова М.В.


Череповец, 2005г.


Начать свою работу я решил с уточнения терминов. Согласно Современному Литературному словарю,

предромантизм (преромантизм)это комплекс идейно-стилевых тенденций в литературах европейских стран и США (конца XVIII — начала XIX вв.), предвосхитивших романтизм. Сохранял ряд черт сентиментализма, но положил начало бескомпромиссному отрицанию просветительского рационализма. Проникнут пафосом самоопределения и утверждения личности, интересом к средневековью и «естественному», не затронутому цивилизацией обществу. Наиболее полно комплекс идей предромантизма выразил Ж. Ж. Руссо. Богата литература предромантизма в Англии, возродившая ряд фольклорных жанров и создавшая готический роман. В Германии предромантизм проявился у писателей «Бури и натиска».

Что же происходит в России?

Предромантизм в России, как известно, не сложился в самостоятельную эстетическую систему, хотя предромантические явления были широко распространены в поэзии и прозе 1770-х — 1810-х годов и, по мнению ряда современных литературоведов, обладали всеми чертами литературного направления. Сложная, динамичная картина эпохи складывалась в результате взаимодействия и взаимовлияния устоявшихся форм классицизма, тенденций, сочетавших в себе старые эстетические принципы с новыми творческими возможностями, и решительно заявивших о себе новаторских устремлений романтизма. Процессы расшатывания жанровой системы классицизма, развития лирического начала в поэзии и прозе, появление нового героя, страдающего от несовершенства мира и собственной противоречивости, определённо не укладывались в устаревшую художественную систему и не могли быть полностью объяснены теорией сентиментализма, в связи с чем в печати активно обсуждались вопросы содержания, предмета и цели искусства, понятия «высокого» и «низкого», «прекрасного» и «безобразного».

По-новому осмыслялась классицистическая теория «подражания древним», усвоение их «правил и способов» было поставлено в зависимость от личности «подражателя», его «намерения. На смену представлению о вечном и неизменном прекрасном приходит категория развивающегося вкуса: Уже первые попытки теоретического осмысления нового направления в литературном развитии наметили исторический подход, поставивший под сомнение универсальность вневременных и общенациональных абсолютов красоты, истины и справедливости.

«Подражание древним», в эстетике классицизма обусловленное аристотелевским тезисом об отражении в совершенных образцах идеальной, «очищенной» от случайностей, природы и выражении сущности вещей было соотнесено с процессом овладения современным автором приемами поэтического мастерства. А. Мерзляков писал о постепенном формировании «правил» в поэзии и обосновывал необходимость знания «древних образцов» тем, что они до сих пор «нас волнуют». В теоретических трудах русских предромантиков мысль об отражении личности автора, его «намерения», «воображения и чувства» на характере его подражания природе была одной из основных (об этом писали Н.М. Карамзин, многие его последователи, с одной стороны, Г.Р. Державин, А.Ф. Мерзляков, с другой). Само понятие «природы» включало в себя выражение «внутреннего чувства»: «Отношение предметов к нам самим есть начало изящной поэзии… Имейте в виду действовать на любовь человека к самому себе, на его возвышение, на его удовольствия и вы найдете верную стезю к его душе» (Мерзляков А.Ф.)

Подражание характеризуется не простым повторением природы, а в качестве результата наблюдения «природы вещественной и духовной». А. Мерзляков подчеркивает создание в поэзии «нового мира», автор «имея готовый материал, производит из него такие вещи, каких, по-видимому, нет в природе», хотя «изобретать в искусствах не значит давать существо предмету, но открывать этот предмет в виде разительнейшем, узнавать новые в нем черты». Таким образом, подражание природе соотносится с воображением и божественным озарением поэта.

Наряду с понятием поэтического таланта (определяемого мастерством) у предромантиков появляется понятие «гения». Именно гению, избраннику неба, дается высшее знание о мире, которое воплощается в художественном образе (сближение вымысла и подражания в творческом процессе было осуществлено уже в эстетике русского классицизма, большинство теоретиков которого ориентировали свои суждения не на нормированность и рационализм западноевропейского классицизма и через него на труды Горация, но исходили из теоретико-литературных идей Аристотеля. «Вдохновение, — как писал Г. Державин, — не что иное есть, как живое ощущение, дар неба, луч божества. Поэт, в полном упоении чувств своих, разгораяся с вышним оным пламенем…приходит в восторг, схватывает лиру и поёт, что ему велит его сердце»

Проистекая из основ античной эстетики и теории классицизма, предромантическая теория разрабатывает представление о поэтическом творчестве, дополняет познавательную его сущность сущностью надрациональной, сосредоточенной в области человеческого подсознания. Само представление о чувственной основе творческого процесса корректируется способностью гения приобщиться к духовному миру через вдохновение и воображение. Важнейшее отличие «гения» от «таланта» А. Мерзляков находил в том, что он «имеет свой собственный способ видеть, мыслить и чувствовать».

В теории предромантизма понятие «гения» прочно связано с классицистическим представлением о выражении в поэзии абсолютной истины, но сопряжено с индивидуальным мировидением и мироощущением конкретного человека, страстью и вдохновением, в котором «нет ни связи, ни холодного рассуждения» (Г. Державин).

Развивая теорию «подражания природе», предромантики подготовили отношение к художественному творчеству как выражению абсолютно свободной независимой от условий и обстоятельств внешней жизни романтизма. Требуя естественности выражения чувства и правдоподобия образа, ограничивая полёт фантазии здравым рассудком и видя даже в «лирическом беспорядке» беспорядок «правильный» они отстаивали реалистическое сближение поэтического изображения с жизнью. «От вдохновения происходят бурные порывы, пламенные восторги, высокие божественные мысли, выспренние парения, многосодержащие изречения, таинственные превращения, живые лицеподобия…» (Державин Г).

О правдоподобии образа и естественности развития действия в драматическом произведении А. Мерзляков писал в своей статье «Разбор оперы «Мельник»», с тех же позиций давая высокую оценку мастерству автора. Как литературный критик он порицал чрезмерную чувствительность поэзии сентиментализма и живописание неземных страстей в романтизме («печаль — до отчаяния и сумасшествия», «отвращение — до последней степени ужаса», «веселие — до шумного неистовства»), равно как схематическую рассудочность и назидательность классицизма, где герой наделялся всеми возможными добродетелями или пороками и вызывал «одно удивление, а не любовь…или ненависть»

Личностное, субъективное содержание поэзии признается теоретиками предромантизма наряду с объективным, «поэзия одна протекает в глубину души и развертывает перед глазами все ея сгибы» (А. Мерзляков). Данное утверждение было подготовлено всей литературной практикой конца XVIII — начала XIX века. Процесс психологизации поэзии, индивидуализация и конкретизация выражаемого чувства и переживания способствовали существенной трансформации лирических жанров с последующей полной отменой жанрового деления в лирике пушкинского времени.

Стремление к достоверности выражения внутреннего мира человека заставляет поэтов отказаться от строгих правил, определенных теорией классицизма. Вполне соответствует времени пространное и предельно общее определение данное Г. Державиным в «Рассуждении о лирической поэзии и об оде» : «Ода, слово греческое, равно как и псалом, знаменует на нашем языке песнь. По некоторым отличиям в древности носило на себе имя Гимна, Пеана, Дифирамба, Сколин, а в новейших временах иногда она то же, что Кантата, Оратория, Романс, Баллада, Станс и даже простая песня». В определении оды названы не только основные жанры древней поэзии, но и новые. В характеристике оды, данной Г. Державиным, выразилось состояние лирической поэзии на период 1800-х — 1810-х годов, когда в процессе трансформации жанров сформировались дружеское послание, историческая элегия, жанры «литературной сатиры».

В целом литературная теория предромантической эпохи отличалась терминологической неточностью, незавершенностью концепций, некоторой противоречивостью суждений и мнений, хотя достаточно верно отразила все важнейшие литературные тенденции, которые сходились к разработке предромантизма. Кратко сущность данного направления в литературе можно определить как соединение общественно важного, национального по характеру содержания литературы с эстетически совершенной формой, в его выражении через индивидуальное чувство. Литературная теория находилась в состоянии движения, развития, формирования. В стремлении обобщить и осмыслить современный им литературный процесс теоретики предромантизма в определенной степени предопределили дальнейшее возникновение романтизма и реализма.


Предромантические тенденции очень хорошо видны в повествовательной прозе Карамзина, ярчайший же пример — «Остров Борнгольм»

Написанная и опубликованная в 1794 г. в альманахе «Аглая» повесть «Остров Борнгольм» тематически соотнесена с «Письмами русского путешественника», представляя собой своеобразный эпилог книги. В ней повествуется о возвращении путешественника из Англии в Россию морем и о посещении датского острова Борнгольма, где его ожидала еще одна дорожная встреча и сопряженное с нею переживание. Но скрытые смыслы повествования «Писем...» выведены в повести «Остров Борнгольм» на поверхность. Если «Письма...» могут внушить слишком доверчивому читателю уверенность в том, что объективно-очерковый план повествования есть его единственная конечная цель, то «Остров Борнгольм» изначально исключает возможность такого прочтения.

Несмотря на то, что повесть складывается из ряда последовательных фрагментов, повествующих об отплытии из Англии, плавании по бурному Северному морю, ночной стоянке у берегов острова Борнгольм и ночевке путешественника в готическом замке одного из обитателей острова, истинный сюжет повести сосредоточен не в этом объективном пласте его содержания, а в неуклонном нагнетении эмоционального аффекта, усиливающегося от эпизода к эпизоду с той же последовательностью, с какой картины внешнего мира сменяют одна другую.

Смысловым центром повести становится таинственная история двух незнакомцев, встреченных повествователем на его возвратном пути на родину: юноши, который привлек внимание путешественника своим болезненным видом и странной меланхолической песней в английском городе Гревзенде, и девушки, которую он обнаружил заточенной в подвале готического замка на острове Борнгольме. Настроение повествования каждый раз задается буквально первым взглядом путешественника на своих героев, чья внешность рождает определенную эмоциональную реакцию:

«Несчастный молодой человек! — думал я. — Ты убит роком. Не знаю ни имени, ни рода твоего; но знаю, что ты несчастлив!» <...> «Если бы живописец хотел изобразить полную, бесконечную, всегдашнюю скорбь, осыпанную маковыми цветами Морфея, то сия женщина могла бы служить прекрасным образцом для кисти его».

Повесть заканчивается в тот самый момент, когда путешественник узнает страшную тайну молодых людей, но — не сообщает ее читателю:


<...> старец рассказал мне ужаснейшую историю — историю, которой вы теперь не услышите, друзья мои <...>. На сей раз скажу вам одно то, что я узнал тайну гревзендского незнакомца — тайну страшную!

Таким образом, приходится признать, что в повести «Остров Борнгольм» центр тяжести сюжета сдвинут с раскрытия тайны на ее эмоциональное переживание, и именно стадиальность нарастания чувства таинственного ужаса замещает стадиальность событийного развития. По скупым намекам, рассеянным в тексте повести, можно предположить, что «страшная тайна» повести заключена в инцесте: скорее всего, таинственные незнакомцы являются близкими родственниками — может быть братом и сестрой, которых проклял и разлучил их отец, может быть — пасынком и мачехой. Повествователь намеренно не уточняет обстоятельств их судьбы, предлагая читательскому воображению самостоятельно дорисовать картину, легкие контуры которой намеком обозначены в песне гревзендского незнакомца:

^ Законы осуждают

Предмет моей любви;

Но кто, о сердце! Может

Противиться тебе?

Совершенно ясно, что тайна взаимной любви юноши и девушки связана со столкновением стихийной страсти, владеющей их сердцами, и общественной морали, признающей эту страсть незаконной. И если юноша склонен настаивать на том, что его любовь согласна с законами природы («Природа! Ты хотела, // Чтоб Лилу я любил!»), то девушка на вопрос путешественника, невинно ли ее сердце, отвечает: «Я лобызаю руку, которая меня наказывает. <...> Сердце мое <...> могло быть в заблуждении» Таким образом, и в этом аспекте повествования очевиден мотив двоемирия и неоднозначность, оставляющие читателю право принять ту или иную версию.

Вся поэтика повести, восходящая к традиции европейского готического романа, подчинена одной цели: сгустить атмосферу страшной тайны до предела эмоциональной переносимости. Наиболее очевидно это ступенчатое нагнетание эмоции проявляется в пространственной структуре повести. Действие начинается в разомкнутом пространстве морского побережья и открытого моря, потом его рамки сужаются до острова, обнесенного грядой скал, затем оно перемещается под своды готического замка и еще более низкие своды подвала. Это постепенное стеснение пространственных рамок прямо отражается на эмоциональном состоянии души путешественника: «Вздохи теснили грудь мою — наконец я взглянул на небо — и ветер свеял в море слезу мою», передающемся и читателю. В данной повести пейзаж более динамичен, чем в той же «Бедной Лизе», здесь он уже не является косвенным выражением чувств, переживаний, напротив, описание природы развивает эмоции, динамика амбулы сосредоточена именно в пейзаже(легко заметить, что помимо пейзажа действие достаточно статично —юноша и девушка словно привязаны к своим местам)

По тому же принципу организовано и пейзажное окружение сюжета: ясный солнечный пейзаж начала повествования сменяется картиной бури на море; светлой картине заката приходит на смену описание дикой природы скалистого острова с преобладанием эпитетов «страшный» и «ужасный», соответствующих общему эмоциональному тону повествования. Все это разрешается в ночном кошмаре путешественника — аллегории слепой стихийной страсти, надличностной силы, владеющей людскими судьбами:


«Мне казалось, что страшный гром раздавался в замке, железные двери стучали, окна тряслися и ужасное крылатое чудовище, которое описать не умею, с ревом и свистом летело к моей постели»


И, конечно, далеко не случайно история таинственной ужасной страсти, не раскрытая, но эмоционально пережитая повествователем, отождествляется с буйством политических страстей большого мира, зрителем которых путешественник был во Франции. На вопрос борнгольмского старца-отшельника о происшествиях в этом мире путешественник отвечает прозрачным намеком на события Французской революции, так же столкнувшей в конфликте естественные права и политические обязанности, как в истории двух влюбленных столкнулись законы общественной морали и стихийная сила безрассудной страсти:


«Свет наук, — отвечал я, — распространяется более и более, но еще струится на земле кровь человеческая — льются слезы несчастных — хвалят имя добродетели и спорят о существе ее»


Так размышления Карамзина о роковых страстях и приносимых ими конфликтах делают повесть «Остров Борнгольм» закономерным этапом на пути эволюции карамзинской прозы от психолого-аналитического к историко-философскому типу мировидения, который найдет свое окончательное воплощение в исторической повести «Марфа-посадница» и «Истории государства Российского».


Открывающий «Остров Борнгольм» рассказ повествователя о себе обусловлен событиями прошлого, воспоминания о которых составляют сюжет повести. Меланхолия, печаль, уход из мира «холодной зимы» в ограниченное пространство «тихого кабинета», трансформирующихся в развитии сюжета в ограниченное пространство острова и безбрежного моря, объясняются ужаснувшей героя тайной, скрывающей причину проклятия борнгольмским старцем любовников. Загадочность углубляется при каждой встрече с участниками преступления (гревзендским незнакомцем, узницей борнгольмского замка, стариком) и, наконец, раскрытая повествователю тайна остаётся недоступной читателю, в связи с чудовищностью злодеяния. Читателю остаётся только догадываться, что суть преступления – в противоречащей законам губительной страсти, осмысляемой и как «дар природы», и как преступление против добродетели.

Каждый из персонажей, по-своему оценивая «ужасное преступление», является в повести носителем определённой идеологии. Гревзендский незнакомец, встреча с которым вызывает у автора любопытство и предположение о роке, убившем в нём чувства, не соглашается с тем, что его страсть к Лиле – преступление, не смиряется с наказанием и мечтает о встрече с возлюбленной. Потеря души героем связана со скепсисом, итогом чего явилось переориентирование отношения к морально-нравственным законам. Он низвергает представления о границах дозволенного, оправдывая свой бунт «законами сердца», согласными с законами природы. В песне незнакомца излагается позиция личности, отрицающей Творца и данных им законов, и как следствие – святость души подменяется святостью природы: «Священная природа! Твой нежный друг и сын Невинен пред тобою Ты сердце мне дала…». Узница борнгольмского замка, осознав свою преступность, «лобызает руку», наказавшую её. Но, оказывается, – искупить преступление, признав себя виновной только перед старцем, – недостаточно, вернуть героиню к жизни не способны никакие физические и моральные страдания, так как раскаяния в содеянном она не испытывает. На прямой вопрос, невинно ли её сердце, Лила отвечает более чем определённо для того, чтобы можно было понять: полного раскаяния она не испытывает («Сердце моё могло быть в заблуждении»). Старец, охраняя добродетель и, взяв на себя роль судьи, наказывает преступников, и сам страдает вместе с ними. Все трое – мертвы для жизни.

Трагическая ситуация Борнгольма – лишь гиперболизированное, сведённое в одну точку, сфокусированное отражение состояния и внешнего мира. Мир отчуждённого замка, образно отразившим двоемирие и замкнутость (жители замка существуют вне связи с уже «островным» внешним миром, остров словно поделен на две части) оказывается идентичным тому миру, которому принадлежит повествователь и который может постичь судьба Борнгольма, где нарушены и разрушены границы преступного и дозволенного, где в человеке обретает власть природное начало. Вызванные ужасом и безысходностью, печаль и близкое к скепсису разочарование повествователя, не случайно заставляют обратить его взор к небу: «Вздохи теснили мою грудь – наконец я взглянул на небо – и ветер свеял в море слезу мою».

Очередные ступени —это лестница метафорических и символических смыслов оппозиций в повести: море – небо, любовь – страсть, сон – явь, каменный остров – бурное море, и др. – порождают символический характер сюжета, в котором таинственность преступления обретает особое художественное значение. Для интерпретации мотива загадочности преступления в контексте символического содержания «Острова Борнгольм» необходимо уточнить немаловажное обстоятельство – несообщаемое читателю содержание преступления, тайна является намеренным, углубляющим символический смысл произведения художественным приёмом Карамзина. Мотив не сообщаемой читателю тайны как элемент художественной структуры повести многофункционален в системе мотивов произведения и имеет существенное значение в его художественном содержании. Окутанное тайной, неразгаданное для читателя преступление гревзендского незнакомца и Лилы воссоздаёт, во-первых, эмоционально окрашенное ощущение буквально неисчерпаемой, ужасающей сути его содержания; во-вторых, объясняет причины, подвигнувшие повествователя хранить секрет опасением возможного нечаянного распространения злодеяния рассказом о них; в третьих, – объясняет разочарование повествователя ужасом, вызвавшим преступление и заставившим закрыться в «уютном кабинете» в ожидании наступления «весны».

Неизвестность того, что же совершили герои против добродетели, расширяя преступление до превышающего границы человеческого воображения максимума и внушая тем самым страх, трепет перед ним, сообщает мотиву содержание безграничности преступлений человека (и человечества), отвергнувших долженствующие быть незыблемыми законы добродетели и вступивших на путь скептического отношения к их истинности и необходимости следовать им. Разумеется, такая интерпретация не исключает и создания в повести связанной с тайной занимательности сюжета и мотивов оссианизма(субтечение европейского предромантизма), и других функций мотива тайны, освоенных западноевропейской литературой. Как бы там ни было, – создание таящейся в преступлении загадки входило в замысел писателя. Карамзин оставил разгадку преступления за пределами созданной им художественной реальности, поэтому, учитывая и ранее сказанное, кажется, попытки заполнить в сюжете формальную лакуну – расшифровать преступление предположениями об инцесте, любви незнакомца к мачехе и другими догадками не вполне корректны. Недосказанность, как мы убедились, – задуманный и осуществлённый автором своеобразный способ расширения и углубления содержательного уровня произведения, игнорирование которого обедняет наше понимание повести «Остров Борнгольм».


ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

Повесть Н.М. Карамзина «Остров Борнгольм» является, несомненно, одним из первых и самых ярких для России проявлений предромантизма. Мотивы двоемирия, мировой скорби, тайны, роковой любви — всё это мастерски переплетено в тесный клубок, который вряд ли можно распутать. Да и нужно ли? Ведь именно в этой недосказанности, в разорванной композиции, в готической мистике этой повести и сохраняется её очарование, её колдовская притягательность. Язык и стиль писателя до сих пор восхищают своим изяществом, напряженным драматизмом, эмоциональностью. И четко выраженная субъективность(здесь автор не просто повествователь, но и герой, на котором построена вся динамика сюжета) только добавляет прелести и поражает глубиной, силой чувств и идей, которые трогают его сердце и ум — великий писатель велик и в качестве рассказчика, и в качестве героя — на то он и великий!


^ СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!


Литература.


  1. Н.М.Карамзин «Остров Борнгольм»(сб.«Русская романтическая повесть», М, МГУ, 1983)

  2. Грихин В.А. Русская романтическая повесть первой трети XIX века (там же)

  3. Касаткина В.Н. Предромантизм в русской лирике. М., 1987

  4. Западов В.А. «Литературные направления в русской литературе XVIII века», СПб, 1995

  5. Ю.М.Лотман «Сотворение Кармазина», М, «Книга», 1987г.

  6. http://enc.mail.ru/ — электронные энциклопедии и словари.

  7. http://rambler.ru/ — электронная поисковая система.

  8. http://lib.rin.ru/, http://lib.ru/ — электронные библиотеки.




Скачать 160.8 Kb.
оставить комментарий
Дата16.10.2011
Размер160.8 Kb.
ТипКонтрольная работа, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх