Елена Мохова, Наталия Нуреева icon

Елена Мохова, Наталия Нуреева


Смотрите также:
Елена Мохова, Наталия Нуреева...
Насилие в отношении женщин в России Теневой доклад в работе над текстом Доклада принимали...
Насилие в отношении женщин в России Теневой доклад в работе над текстом Доклада принимали...
Насилие в отношении женщин в России Теневой доклад в работе над текстом Доклада принимали...
Рекомендованы к выступлению в очном туре конференции: Болдырева Наталия...
Закона, ни справедливости: Насилие в отношении женщин в России...
Новая система оплаты труда – ключевой механизм модернизации образования горбачева наталия...
«Актуальные проблемы правовой защиты результатов интеллектуальной деятельности в сфере...
«Великая трансформация» Карла Поланьи: прошлое, настоящее, будущее [Текст] / под общ ред проф. Р...
Елена Боннэр: «Мне снится другой народ»...
Опыт реализация программы intel ® "обучение для будущего" на базе спо ковригина Елена...
КИ­тап ел­ъяз­МА­СЫ...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7
вернуться в начало
скачать
^ ГЛАВА 5. РЫНКИ, ГОСУДАРСТВО И СОЦИАЛЬНЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ I 137 1

Мы также коснулись различных способов применения под­хода, ориентированного на свободу, отметив при этом, что от любо­го исследования не стоит ждать «всего или ничего». Во многих прак­тических вопросах применение открыто ориентированного на сво­боду подхода может быть относительно ограниченным. И все же даже в таких случаях использование основных положений и инфор­мационной направленности нашего подхода вполне оправданно, если не отвергать попутно иных процедур, которые могут быть ра­зумно утилизованы в рамках определенной проблемы. Основыва­ясь на выводах, сделанных в этой главе, мы попытаемся в дальней­шем пролить свет на слаборазвитость (широко рассматриваемую как форму несвободы) и развитие (рассматриваемое как процесс устранения несвободы и расширения фундаментальных свобод различных видов, которыми люди небезосновательно дорожат). В принципе наш подход допускает гибкое применение в зависимос­ти от контекста и имеющейся информации. Именно сочетание фун­даментального анализа и прагматической направленности значи­тельно расширяет рамки возможностного подхода.

Глава 4

Бедность как отсутствие возможностей

В предыдущей главе говорилось о существовании серьезных причин для того, чтобы при оценке индивидуальных преимуществ (в рам­ках анализа социальной справедливости) исходить из потенциаль­ных возможностей, т.е. из тех фундаментальных свобод, которыми человек может пользоваться, чтобы вести такую жизнь, какую он не­безосновательно ценит. В такой перспективе бедность следует рассматривать скорее как отсутствие базовых возможностей, а не просто как наличие низкого дохода, являющегося стандартным критерием для определения бедности1. Метод оценки бедности от­носительно потенциальных возможностей вовсе не отрицает впол­не здравой точки зрения, согласно которой низкий доход — основ­ная причина бедности, поскольку недостаточный доход зачастую становится главной причиной недостатка возможностей.

Верно, что неадекватный доход предполагает нищенское су­ществование. Если мы согласны с этим положением, то зачем нам понадобилось анализировать бедность относительно возможнос­тей (в противовес стандартному пониманию бедности, базирующе­муся на доходе)? Основания для «возможностного» подхода к бед­ности, по нашему мнению, таковы.

  1. Вполне разумно попытаться идентифицировать бедность
    относительно недостатка возможностей; в нашем методе мы кон­
    центрируем внимание на лишениях, являющихся сущностно важ­
    ными (в отличие от низкого дохода, обладающего лишь инструмен­
    тальным значением).

  2. Недостаток возможностей — а следовательно, и реальная
    бедность — зависит не только от низкого дохода (доход — не един­
    ственный фактор,генерирующий возможности).

  3. Инструментальная зависимость между низким доходом
    и низким уровнем возможностей не одинакова в различных сооб­
    ществах и даже в различных семьях и у различных индивидуумов
    (влияние дохода на уровень возможностей зависит от условий
    и обстоятельств)2.

^ ГЛАВА 4. БЕДНОСТЬ КАК ОТСУТСТВИЕ ВОЗМОЖНОСТЕЙ I 107 I

придерживавшиеся социалистических воззрений, сделали неравен­ство главным предметом общественного внимания (среди них Карл Маркс, Джон Стюарт Милль, Б.С. Раунтри и Хью Далтон — ученые, принадлежавшие к весьма различным течениям в экономике); в профессиональном отношении они были истинными экономис­тами независимо от своих политических убеждений. В последние го­ды экономика неравенства как дисциплина успешно развивается под руководством таких ученых, как А.Б. Аткинсон50. Конечно, нель­зя отрицать, что в некоторых исследованиях нацеленность на эф­фективность, исключающая все прочие соображения, очевидна, но в целом экономистов нельзя обвинить в пренебрежительном отно­шении к проблеме неравенства как предмету исследования.

Если и могут быть причины для недовольства, то они, ско­рее, заключаются в том, что многие экономисты, наделяя проблему неравенства относительной важностью, помещают ее в очень узкую область, а именно в пространство неравенства доходов. В результате подобной узости иные способы исследования неравенства и спра­ведливости остаются в небрежении, что в немалой степени сказы­вается на разработке экономических стратегий. Дебаты по вопро­сам стратегии в основном ведутся вокруг бедности в смысле дохо­дов и их неравенства, при этом лишениям, связанным с иными переменными, — такими, как безработица, плохое здоровье, недос­таток образования и социальная отверженность — уделяется не­оправданно мало места. К несчастью, отождествление экономичес­кого неравенства с неравенством доходов широко распространено в экономической науке, и, более того, эти две разновидности нера­венства зачастую объявляются синонимичными. Если ученый го­ворит, что он исследует экономическое неравенство, то его, как пра­вило, понимают в том смысле, что он занят проблемой распределе­ния доходов.

Такое отождествление «по умолчанию» можно обнаружить и в философской литературе. Например, в своем интересном и зна­чительном произведении «Равенство как нравственный идеал» вы­дающийся философ Гарри Франкфурт весьма взвешенно и мощно критикует то, что он называет «экономическим эгалитаризмом», определяя это явление как «доктрину, запрещающую любое нера­венство в распределении денег»51.

Однако между неравенством доходов и экономическим не­равенством имеется существенное отличие52. Большинство крити­ческих выпадов против экономического эгалитаризма касается,

^ РАЗВИТИЕ КАК СВОБОДА I 128 I

в основном,узкого представления о неравенстве доходов, а не более широко понимаемого экономического неравенства. Например, предоставление увеличенной доли дохода человеку, сильнее нужда­ющемуся, скажем, по причине инвалидности, можно счесть вопи­ющим противоречием принципу уравнивания доходов, но такое распределение выглядит естественным в более широком понима­нии экономического неравенства, поскольку при оценке содержа­ния экономического равенства необходимо учитывать повышен­ную потребность в ресурсах вследствие нетрудоспособности.

На практике взаимосвязь между неравенством в доходах и неравенством в иных релевантных сферах может быть довольно отдаленной и условной по той причине, что на индивидуальные преимущества и фундаментальные свободы влияют различные экономические факторы (кроме дохода). Например,сравнительные показатели уровня смертности афроамериканцев и более бедных китайцев или индийцев в штате Керала свидетельствуют о влиянии факторов, действующих в направлении, противоположном нера­венству доходов, и это влияние имеет прямое отношение к вопро­сам социальной политики, связанным непосредственно с экономи­кой: финансированию здравоохранения и медицинского страхова­ния, развитию системы образования, обеспечению безопасности в местах проживания и т.д.

Различия в уровне смертности способны послужить инди­катором весьма глубокого неравенства, разделяющего людей по ра­совому, классовому и тендерному признакам, как было показано на многих примерах в этой главе. Например, согласно расчетам, чис­ленность «исчезнувших» женщин указывает на отсутствие преиму­ществ у женщин во многих регионах современного мира, что не всегда адекватно отражается в статистических данных. Кроме того, поскольку доход, зарабатываемый членами семьи, делится на всех членов семьи, мы не можем анализировать тендерное неравенство преимущественно с позиций различий в доходах. Нам потребуется много больше информации, чем легкодоступные цифры распреде­ления используемых ресурсов внутри семьи, для того чтобы полу­чить более ясное представление о неравенстве по признаку эконо­мической состоятельности. Однако согласно статистическим дан­ным об уровне смертности и прочих лишениях (например, недоедании и неграмотности), можно непосредственно судить о степени неравенства и бедности в некоторых ключевых изме­рениях. Подобная информация может быть использована и для

^ ГЛАВА 4. БЕДНОСТЬ КАК ОТСУТСТВИЕ ВОЗМОЖНОСТЕЙ I 129 I

имеются, не сказывается ли отсутствие некоторых разновидностей серьезным образом на экономической ситуации и так далее. Кроме того, на реальную ситуацию влияет характер фактических обстоя­тельств (таких, как доступность или отсутствие какого-либо вида информации, наличие или отсутствие крупного производства), ограничивающих порою результативность тех или иных институ­циональных форм рыночного механизма10.

В случае рынка без дефектов (включая неразвитость) для де­монстрации достоинств рыночного механизма в достижении эко­номической эффективности используются классические модели общего равновесия. Эффективность обычно определяется по так называемой «Парето-оптимальности»: модели, когда польза (либо благосостояние) одного человека не может быть увеличена без сни­жения пользы (либо благосостояния) другого. На действительную важность такого определения эффективности, несмотря на упро­щающие допущения, указывает и теорема Эрроу — Дебре (назван­ная по имени Кеннета Эрроу и Жерара Дебре, первыми получивших соответствующие результаты11)12.

Выводы, сделанные Эрроу — Дебре, означают, кроме всего прочего, что — при наличии некоторых предварительных усло­вий — результаты использования рыночного механизма нельзя улучшить так, чтобы они увеличивали пользу каждого (или увели­чивали пользу каждого, не снижая при этом пользу другого)13.

Однако представляется разумным задать вопрос, нельзя ли искомую эффективность определять относительно индивидуаль­ных свобод, а не только с позиций пользы. Такой вопрос здесь осо­бенно уместен, ибо информационная база нашей работы сфоку­сирована вокруг индивидуальных свобод (а не вокруг пользы). Нам у же приходилось доказывать (с учетом некоторых вероятных характеристик фундаментальных индивидуальных свобод), что существенную часть выводов об эффективности, сделанных Эрроу и Дебре, легко переместить из «пространства» пользы в «пространство» индивидуальных свобод, это верно и в отноше­нии свободы выбирать потребительские корзины, и в отношении потенциальных возможностей функционирования™. Для демон­страции жизнеспособности такой расширенной концепции были использованы те же допущения, что и при доказательстве теоре­мы Эрроу-Дебре (например, отсутствие нерыночных механизмов экономической деятельности). Исходя из заданных условий, мы попытались найти точную характеристику для индивидуальных

^ РАЗВИТИЕ КАК СВОБОДА I 138 I

свобод и выяснили: равновесие на конкурентном рынке гаранти­рует: ничью свободу нельзя расширить при одновременном со­хранении свободы остальных.

Для выявления этой зависимости требуется, чтобы о значе­нии фундаментальной свободы судили не по разнообразию выбора, стоящего перед человеком, а по адекватному ощущению привлека­тельности имеющегося выбора. У свободы есть много аспектов; о личной свободе и свободе трансакций мы уже говорили. Что же касается свободы достигать целей, которых мы хотим достичь, то здесь необходимо учитывать достоинства тех вещей, из которых мы выбираем15. Взаимосвязь между свободой и эффективностью ре­зультата можно объяснить следующим образом (опуская техничес­кие подробности): при условии разумного индивидуального выбо­ра эффективность с точки зрения индивидуальной пользы должна в значительной степени «паразитировать» на предложенных инди­видууму адекватных возможностях, из которых он волен выбирать. Значимость этих возможностей определяется не только тем, что предоставляют личности выбор (и, следовательно, пользу), но и их полезным содержанием (и фундаментальными свободами, которы­ми они наделяют выбирающего).

В этой связи уместно прояснить один частный вопрос, каса­ющийся роли максимизации личного интереса в достижении эф­фективного результата посредством рыночного механизма. В клас­сическом контексте (Эрроу-Дебре) предполагается, что каждый преследует свой личный интерес, продиктованный некоей мотива­цией. Данное поведенческое допущение обусловлено попыткой по­лучить такие результаты функционирования рынка (понимаемые в плане индивидуальных интересов), которые соответствовали бы «Парето-оптимальности»: т.е. ничей интерес нельзя предпочесть без нанесения ущерба интересам других16.

Это исходное положение о всеобщем эгоизме эмпирически обосновать довольно трудно. Кроме того, обстоятельства бывают более сложными, чем те, на которых базировалась модель Эрроу-Дебре (включая более непосредственные зависимости, возникаю­щие между интересами различных людей), и в таких случаях поведе­ние, продиктованное личным интересом, далеко не всегда порожда­ет эффективные результаты. Таким образом, если бы предположе­ние об универсальном эгоизме было абсолютно необходимо для получения значимых результатов в модели Эрроу-Дебре, то тогда можно было бы говорить о серьезных недостатках данного метода.

^ ГЛАВА 5. РЫНКИ, ГОСУДАРСТВО И СОЦИАЛЬНЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ I 139 I

Однако этот недостаток в значительной мере можно преодолеть, когда эффективность рассматривается с точки зрения индивиду­альной свободы, а не только пользы.

Ограничение, налагаемое условием своекорыстного поведе­ния, можно устранить, если нашей главной заботой станут реаль­ные свободы, которыми обладает человек (при этом неважно, с ка­кой целью он использует эти свободы), а не степень удовлетворения его личного интереса (посредством его собственного своекорыст­ного поведения). В этом случае нет необходимости в допущениях, касающихся мотивации индивидуального выбора, поскольку глав­ным пунктом становится не удовлетворение личных интересов, а наличие свободы (при этом неважно, используется ли свобода для удовлетворения личных интересов или каких-то иных целей). Таким образом, основные аналитические выводы теоремы Эрроу-Дебре совершенно не зависят от мотиваций, лежащих в основе индивиду­альных предпочтений; их можно принимать как есть, если наша цель состоит в том, чтобы показать эффективность сделанного вы­бора в плане наличия фундаментальных индивидуальных свобод (независимо от мотивации)17.

Пересечение различного рода лишений

и неравенства в свободах

В нашем подходе основные выводы об эффективности рынка рас­пространяются и на фундаментальные свободы тоже. Но по эффек­тивности мы не в состоянии судить о равенстве результатов или о равенстве в распределении свобод. Ситуацию считают эффектив­ной, когда ничью пользу либо реальную свободу нельзя расширить, не ущемляя при этом пользы или свободы другого, и тем не менее в распределении пользы и свободы может существовать огромное

неравенство.

Проблема неравенства проявляется много ярче, если от не­равенства в доходах перейти к рассмотрению неравенства в распре­делении фундаментальных свобод и возможностей. И происходит так в основном потому, что неравенство в доходах «пересекается» с неравенством, наблюдаемым в конвертации доходов в возмож­ности. Это обстоятельство усиливает проблему неравенства, уже от­раженную в неравенстве доходов. Например, у человека больного, или старого, или наделенного физическими или иными врожден­ными недостатками могут, с одной стороны, возникнуть трудности в зарабатывании достойного дохода, а с другой — ему также много

^ РАЗВИТИЕ КАК СВОБОДА I 140 I

труднее конвертировать доход в возможности и достойный уровень жизни. Те же самые факторы, что не позволяют человеку получить хорошую работу и хороший доход (например, инвалидность), спо­собны воспрепятствовать достижению удовлетворительного каче­ства жизни даже при наличии хорошей работы и хорошего дохода18. Связь между способностью получать доход и способностью тра­тить доход — хорошо известный эмпирический феномен в иссле­дованиях бедности19. Межличностное неравенство в доходах, как следствие функционирования рынка, усиливается по причине «пе­ресечения» низких доходов и препятствий для конвертации дохода в возможности.

Эффективность свободы в условиях рыночного механизма, с одной стороны, и неравенство в распределении свобод — с другой, предпочтительно рассматривать одновременно. Проблему равенства невозможно обойти, особенно в вопросе серьезных лишений и бед­ности, и здесь общественное вмешательство, включая государ­ственную поддержку, может сыграть важную роль. Именно такую роль и пытаются играть структуры социального обеспечения в го­сударствах благосостояния при помощи различных программ, в том числе государственного здравоохранения и поддержки безра­ботных, неимущих и проч. Но необходимость одновременного рас­смотрения аспектов эффективности и равенства остается, ибо мотивированное заботой о равенстве вмешательство в работу ры­ночного механизма способно снизить его эффективность, хотя не­равенство и уменьшится. Важно ясно осознать необходимость од­новременного изучения различных аспектов социальных ценнос­тей и справедливости.

С потребностью в синхронном изучении различных целей мы уже сталкивались в некоторых других контекстах. Например, в главе 4, когда противопоставляли европейские социальные обя­зательства (более выраженные, чем в США) в гарантировании ми­нимального дохода и медицинского обслуживания с американской приверженностью (более выраженной, чем в Европе) к сохранению высокого уровня занятости. Эти два направления в значительной мере сочетаемы, но они также, хотя бы отчасти, противоречат друг Другу. В любом случае, конфликт между ними существует, поэтому необходимо одновременно изучать два противоположных направ­ления, уделяя равное внимание как эффективности, так и равен-тву, что особенно важно при определении социальных приорите­тов в целом.

ГЛАВА

^ 5- РЫНКИ, ГОСУДАРСТВО И СОЦИАЛЬНЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ I 141 |

Рынки и группы с особыми интересами

О роли рынка следует судить не только по тому, чего можно до­стичь посредством рыночных отношений,но и по тому,что позво­лено достигать. Людей, чьи интересы отлично удовлетворяет бес­перебойное функционирование рынка, немало, но существуют так­же и другие группы людей, чьим непосредственным интересам такое функционирование наносит ущерб. Если эти последние груп­пы обладают большей политической властью и влиянием, то они могут решить, что рынки занимают неадекватное место в эконо­мике. Проблема становится весьма серьезной, когда монополисти­ческие предприятия процветают (несмотря на неэффективность и различного рода издержки) благодаря своей защищенности от конкуренции, как отечественной, так и зарубежной. Высокие цены на продукцию или низкое качество продукции, характерные для та­ких искусственно поддерживаемых производств, ложатся тяжелым бременем на население в целом, но при этом прибыли хорошо орга­низованной и политически влиятельной группы «промышленни­ков» гарантированы.

Недовольство Адама Смита ограниченным использовани­ем рынка в Британии XVIII века объясняется не только понимани­ем социальных преимуществ, порождаемых хорошо функциони­рующими рынками, но также тем, что крупные предприниматели умеют добиваться гарантированной защиты своих раздутых до­ходов от угрозы конкуренции. Адам Смит полагал, что рынок спо­собен подвергнуть сомнению те аргументы, к которым обычно прибегают монополии в противостоянии адекватному использо­ванию конкуренции. Теоретические выкладки Смита были час­тично нацелены против власти и влияния прочно укорененных монополистических интересов.

Ограниченность рынка, против которой особенно часто выступал Смит, в широком смысле можно считать «докапитали­стическим» недостатком. Этот недостаток существенно отличает­ся от государственного вмешательства в виде, скажем, программ по повышению общественного благосостояния или социальных структур, которые во времена Смита пребывали в зачаточном со­стоянии, их влияние угадывается разве что в принятии Закона о бедных20. Кроме того, ограниченность рынка не следует путать с деятельностью государства по предоставлению таких услуг, как государственное образование, за которое Смит весьма ратовал (о чем ниже).

^ РАЗВИТИЕ КАК СВОБОДА I 142 I

На самом деле, многие ограничения, тормозящие функцио­нирование экономики в развивающихся странах сегодня — и недав­но в так называемых социалистических странах, —в широком смыс­ле также относятся к «докапиталистическому» типу. Что бы мы ни взяли — запрет на некоторые виды отечественной торговли или меж­дународного обмена, сохранение устаревших технологий и методов производства на предприятиях, чьи владельцы и руководители на­дежно укрылись «за забором протекционизма», — все эти явления свидетельствуют о глубинной связи между настойчивыми требова­ниями ограничить конкуренцию и процветанием докапиталистичес­ких ценностей и способа мышления. Вчерашние «радикалы» вроде Адама Смита (чьи идеи вдохновили многих деятелей Французской революции), Давида Рикардо (который возражал Мальтусу, настаи­вавшему на продуктивности землевладения ленд-лордов) или Карла Маркса (видевшего в капиталистической конкуренции главную дви­жущую силу, способную изменить мир,) мало симпатизировали антирыночным аргументам лидеров докапиталистической мысли.

Ирония истории заключается в том, что те, кто ратуют за радикальную политику сегодня, часто скатываются на экономичес­кие позиции прошлого (те, что были решительно отвергнуты Сми­том, Рикардо и Марксом). В этой связи хорошо понятно горькое ра­зочарование Михала Калецкого, процитированного выше, которое вызвала в нем опутанная запретами Польша («мы успешно иско­ренили капитализм, теперь дело за малым — искоренить феода­лизм»). Нередко буржуазия, опираясь на протекционизм, изо всех сил старается создать и поддержать иллюзию радикальных пере­мен и модернизации, по сути, стряхивая пыль с устаревших анти­рыночных установок.

Вышеизложенные аргументы необходимо подкреплять всесторонней критикой теоретических выводов в пользу ограниче­ния конкуренции. При этом политическое влияние групп, получаю­щих значительные материальные блага от сдерживания торговли и обмена, тоже нельзя сбрасывать со счетов. Многие авторы совер­шенно верно указывали на то, что стремление к протекционизму следует оценивать по задействованным корпоративным интересам и с учетом «активности по обретению ренты», неявно присутствую­щей в попытках ограничить конкуренцию. Как заметил Вильфредо Парето, если «некая мера А является причиной потери одного фран­ка каждым из тысячи человек и тысячью франков прибыли для одного индивидуума, то последний проявит изрядную активность,

^ ГЛАВА 5. РЫНКИ, ГОСУДАРСТВО И СОЦИАЛЬНЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ I 143 I

тогда как первые будут вяло сопротивляться, и весьма вероятно, что в конце концов человек, пытающийся сохранить доход в тысячу франков, полученный посредством меры А, одержит победу»21. По­литическое влияние в целях достижения экономической выгоды — феномен более чем распространенный в нашем мире22.

Противостоять подобным влияниям нужно не только по­средством сопротивления тем, кто получает сверхприбыли в условиях закрытого рынка — и, возможно, даже посредством «срывания с них масок» (выражаясь по старинке), — но и с помощью скрупулезного научного анализа их аргументов. Критика ограничения конкуренции имеет в экономической науке давнюю традицию, восходящую к Ада­му Смиту, который, указуя перстом на виновных, постоянно разоб­лачал их домыслы в пользу тезиса о социальных благах, якобы образу­ющихся в результате устранения конкуренции. Смит утверждал, что крупные предприниматели берут верх потому,что «они лучше пони­мают свой интерес» (а «не общественный»). Он писал:

В любой области торговли и промышленности интересы предпринимателей всегда в некоторый степени отличают­ся и даже противоположны интересам общества. Расшире­ние рынка и сужение конкуренции неизменно отвечают интересам предпринимателей. Расширение рынка зачас­тую согласуется с интересами общества, но сужение конку­ренции неизбежно им противоречит и служит лишь тому, что предприниматели получают прибыли более высокие, чем они получили бы в условиях конкуренции, облагая остальных граждан абсурдным налогом ради собственно­го блага. К предложению ввести любой новый закон либо правило торговли, исходящему из этих кругов, следует относиться с большой осторожностью и не принимать закон или акт до тех пор, пока он не будет хорошенько изучен, причем не только с бесконечной скрупулезностью, но и с такой же подозрительностью23.

Логично предположить, что корпоративные интересы не могут по­бедить в обществе, где разрешены и поощряются публичные дискус­сии. Как явствует из знаменитого постулата Парето, всегда найдется тысяча людей, чьи интересы несколько пострадали от политики, ко­торая щедро удовлетворяет интересы одного бизнесмена, а если изъяны такой политики предать гласности, число оппозиционеров

^ РАЗВИТИЕ КАК СВОБОДА I 144 I

исключительному положению одного бизнесмена быстро перева­лит за тысячу. Подобного рода конфликты — идеальная область для публичных обсуждений, требований и контртребований, поступа­ющих с противоположных сторон. В условиях открытой демокра­тии у общественных интересов есть неплохие перспективы преодо­леть интересы узкой корпоративной прослойки. Здесь, как и во многих других случаях, уже рассмотренных в нашей книге, «лекар­ством» служит усиление свободы, включая свободу публичных дис­куссий и участия в принятии политических решений. И снова свобода одного вида (в данном случае — политическая свобода) способствует реализации свободы других видов (в частности, эко­номической открытости).

Необходимость в критическом осмыслении роли рынков

Публичные критические дискуссии — важное и неизбежное усло­вие правильной политики, ибо роль рынка и его развития нельзя определить заранее с помощью некой гениальной формулы или всеобъемлющей теории, доказывающей необходимость рынка вез­де и во всем либо напрочь его отрицающей. Даже Адам Смит, твер­до поддерживавший рынок в тех сферах, где он приносил хорошие результаты (и отрицавший достоинства любого теоретического довода в пользу отказа от торговли и обмена), не уклонялся от ис­следования экономических обстоятельств, при которых кое-какие ограничения могли бы пойти на пользу обществу, либо секторов экономики, в которых нерыночные институты крайне необходимы в дополнение к функционированию рынка24.

Не следует думать, что критика Смитом рыночного меха­низма была всегда мягкой или, если уж на то пошло, что он был всег­да прав в своих критических высказываниях. Возьмем, к примеру, его выступления в защиту правовых ограничений ростовщичест­ва25. Смит был, разумеется, против любого запрета на взимание про­цента с заклада (вопреки тому, что пытались доказать некоторые антирыночные мыслители)26. Однако он хотел законодательно утвердить максимальную величину процентной ставки:

В странах, где взимание процента дозволено, закон в целях предотвращения вымогательства ростовщиков обычно ус­танавливает максимальную норму процента, какую можно взимать, не навлекая на себя кары...

^ ГЛАВА 5. РЫНКИ, ГОСУДАРСТВО И СОЦИАЛЬНЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ I 145 I

Следует, однако, отметить, что законная норма процента, хотя она и должна несколько превышать низшую рыноч­ную норму, все же не должна превышать ее слишком на­много. Если бы, например, законная норма процента была установлена в Великобритании на таком высоком уровне, как 8% и 10%, то большая часть денег, отдаваемых взаймы, ссужалась бы расточителям и прожектерам, которые одни проявляли бы готовность платить такой высокий процент. Здравомыслящие люди, готовые давать за пользование деньгами не больше, чем часть того, что они могут полу­чить сами в результате пользования ими, не рискнут сопер­ничать с ними. Таким образом, значительная часть капита­ла страны не будет попадать в руки именно тех людей, ко­торые скорее всего могут дать ему выгодное и прибыльное применение, и достанется тем, кто скорее всего растратит и уничтожит его27.

Вмешиваясь в проблему ростовщичества, Смит руководствовал­ся соображением об обманчивости сигналов, поступающих с рын­ка, по причине которых деятельность на свободном рынке может привести к растрате личного капитала в результате ложных шагов и близорукости предпринимателей либо к растрате общественных ресурсов. На Адама Смита обрушился с упреками Иеремия Бен-там. В длинном письме, написанном им в марте 1787 года, он убеж­дал Смита оставить рынок в покое28. Это довольно любопытный эпизод в истории экономической мысли, когда главный поборник утилитаристского вмешательства в экономику читает первому «гуру» рыночной экономики лекцию о достоинствах рыночного распределения29.

В современных дискуссиях вопрос о введении закона о мак­симальной процентной ставке не вызывает большого интереса (в этом отношении Бентам явно одержал победу над Смитом), но важно понять, почему Смит столь отрицательно относился к «рас­точителям и прожектерам» в экономике. Его глубоко волновала проблема социальных потерь и убытков производственного капи­тала. И он подробно описал, как это может произойти («Богатство народов», кн. 2, гл. 3). Что касается «расточителей», Смит видел в них огромную потенциальную угрозу социальных потерь, по­скольку расточителями движет «стремление к наслаждению». По­тому «каждый расточитель оказывается врагом общественного

^ РАЗВИТИЕ КАК СВОБОДА I 146 I

блага». В отношении «прожектеров» беспокойство Смита опять же связано с социальными потерями:

Последствия неразумных действий часто бывают таковы же, как и последствия расточительности. Каждый непра­вильный и неудачный проект в области сельского хозяй­ства, горного дела и обрабатывающей промышленности ведет точно так же к уменьшению фонда, предназначенно­го на поддержание производительного труда, каждый та­кой проект... всегда сопровождается некоторым уменьше­нием производительного фонда общества30.

Не столь важна специфика аргументов Смита, сколь важно понять, о чем он, собственно, беспокоится. Его заботит возможность соци­альных потерь по причине преследования узкомотивированной личной выгоды. Эта тревога противоречит знаменитому высказы­ванию Смита: «Не от благосклонности мясника, пивовара или бу­лочника ожидаем мы получить свой обед, а от соблюдения ими сво­их собственных интересов»31. Если в примере с мясником — пивова­ром — булочником упор делается на взаимно выгодной роли торговли, основанной на личном интересе, то аргумент, направлен­ный против расточителей и прожектеров, указывает на то, что при определенных обстоятельствах мотивы личной выгоды могут про­тиворечить общественным интересам. И эта тревога остается акту­альной и сегодня (и не только в отношении расточителей и прожек­теров)32. Более того, ее злободневность усиливается социальными потерями, связанными, например, с загрязнением окружающей среды частными производствами. Разве в этом случае не наблюдает­ся провозглашенная Смитом опасность «некоторого уменьшения производительного фонда общества»?

Урок, извлеченный из смитовского анализа рыночного меха­низма, состоит в следующем: ни в коем случае нельзя делать поспеш­ных политических выводов, основываясь на неких теоретических рассуждениях «за» и «против» рынка. Разобравшись с ролью торгов­ли и обмена в человеческой жизни, следует перейти к изучению при­роды прочих рыночных сделок и их последствий. При этом необхо­димо оценить реальные возможности, уделяя адекватное внимание непредвиденным обстоятельствам, от которых в немалой степени зависит, к чему приведет поощрение рынка либо ограничение его Функций. Если пример с мясником — пивоваром — булочником





оставить комментарий
страница6/7
Дата15.10.2011
Размер2,4 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх