Елена Мохова, Наталия Нуреева icon

Елена Мохова, Наталия Нуреева


Смотрите также:
Елена Мохова, Наталия Нуреева...
Насилие в отношении женщин в России Теневой доклад в работе над текстом Доклада принимали...
Насилие в отношении женщин в России Теневой доклад в работе над текстом Доклада принимали...
Насилие в отношении женщин в России Теневой доклад в работе над текстом Доклада принимали...
Рекомендованы к выступлению в очном туре конференции: Болдырева Наталия...
Закона, ни справедливости: Насилие в отношении женщин в России...
Новая система оплаты труда – ключевой механизм модернизации образования горбачева наталия...
«Актуальные проблемы правовой защиты результатов интеллектуальной деятельности в сфере...
«Великая трансформация» Карла Поланьи: прошлое, настоящее, будущее [Текст] / под общ ред проф. Р...
Елена Боннэр: «Мне снится другой народ»...
Опыт реализация программы intel ® "обучение для будущего" на базе спо ковригина Елена...
КИ­тап ел­ъяз­МА­СЫ...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7
вернуться в начало
скачать
141 I

Помимо классической работы Аристотеля, то же направление мыс­ли мы встречаем в работах, описывающих состояние национальных экономик и их преуспеяние. Первым подобную работу написал Уиль­ям Петти в XVII веке; его примеру последовали Грегори Кинг, Франсуа Кенэ, Антуан-Лоран Лавуазье, Жозеф-Луи Лагранж и другие. Хотя эти первопроходцы экономического анализа разработали основы совре­менной концепции дохода как инструмента, они никогда не ограни­чивались исключительно этой концепцией. Они также понимали значение дохода как такового и его зависимость от обстоятельств16.

Например, Уильям Петти, впервые попытавшийся исполь­зовать метод расчета по доходам и расходам для оценки националь­ного дохода (современные методы оценки базируются на этих ран­них разработках), открыто ратовал за «общую безопасность» и «личное счастье каждого человека». Петти заявлял, что целью сво­ей работы он полагает изучение условиий жизни людей. Ему удалось ввести в научный анализ изрядную «дозу» современной ему поли­тики («дабы показать, что подданные короля пребывают в не столь плачевном положении, как некоторые недовольные лица желали бы представить»). Другие исследователи занимались влиянием потреб­ления на различные виды человеческой деятельности. Например, великий математик Жозеф-Луи Лагранж новаторски конвертиро­вал товары потребления в их функциональные характеристики: урожай пшеницы и прочих зерновых он перевел в их питательный эквивалент, произведенное мясо — в эквивалентные единицы го­вядины, а произведенные напитки — в винные единицы (не надо забывать, что Лагранж был французом)17. Фокусируя внимание не только на товарах потребления, но и на их результативных функци­ях, мы возвращаемся к наследию, оставленному нам первыми про­фессиональными экономистами.

Рынки и свобода

Роль рыночного механизма — еще одна тема, требующая обраще­ния к наследию прошлого. Связь между рыночным механизмом и свободой — и, соответственно, экономическим развитием — мо­жет быть выражена по меньшей мере двумя способами, которые следует четко различать. Первый способ: отсутствие возможностей для заключения сделок, вызванное произволом властей, само по се­бе нередко становится источником несвободы. В таких ситуациях людям запрещается делать то, на что они — при условии отсутствия серьезных причин, повлекших запрет, — как представляется, имеют

неотъемлемое право. Данное утверждение оставляет за скобками вопрос об эффективности рыночного механизма, а также всесто­ронний анализ последствий принятия рыночной системы либо от­каза от нее; оно лишь указывает на важность товарообмена и за­ключения сделок, осуществляемых без специального разрешения и препятствий.

Этот аргумент в пользу рынка не следует путать со вторым аргументом, пользующимся ныне большой популярностью: ры­нок работает на увеличение доходов, благосостояния и экономи­ческих возможностей, предоставляемых людям. Препятствия, произвольно чинимые рыночному механизму, часто влекут за со­бой ущемление свободы, которое становится следствием процес­сов, возникающих при отсутствии рынка. Утрата экономических возможностей и благоприятных перспектив, предлагаемых рын­ком и заложенных в его структуре, может привести к значитель­ным жизненным лишениям.

Эти два аргумента в пользу рыночного механизма, равно су­щественные для развития базовых свобод, нельзя смешивать. В со­временной литературе по экономике внимание почти полностью сосредоточено на последнем аргументе, базирующемся на эффек­тивности производства и благоприятных результатах, обусловлен­ных использованием рыночных механизмов18. И действительно, этому аргументу не откажешь в убедительности; к тому же он под­креплен множеством эмпирических данных, доказывающих способ­ность рыночной системы ускорить экономический рост и улучшить условия жизни. Политика, направленная на ограничение рыночных возможностей, зачастую приводит к свертыванию гражданских свобод, в то время как рыночная система их порождает — главным образом, за счет всеобщего экономического процветания. При этом не отрицается, что рынки бывают непродуктивными (на что указы­вал сам Адам Смит, особенно настаивая на необходимости контро­ля над финансовым рынком)19. В некоторых случаях для государ­ственного регулирования имеются серьезные причины. Но в целом положительный эффект рыночной системы признается в наше вре­мя куда охотнее, чем даже несколько десятилетий тому назад.

Однако эти свидетельства в пользу рынка отличны от поло­жения, настаивающего на праве людей совершать сделки и товаро­обмен. Даже если такое право провозглашается нерушимым и пол­ностью независимым от последствий его применения, мы полага­ем, что лишение людей права на экономическое взаимодействие


^ РАЗВИТИЕ КАК СВОБОДА I 42 I

ГЛАВА 1. с ПОЗИЦИЙ СВОБОДЫ 143 1

друг с другом чревато социальными потерями. Случается, что пос­ледствия торговых сделок приносят вред другим людям, и тогда ог­раничение prima facie чересчур вольного установления, позволяю­щего людям заключать сделки по их собственному усмотрению, представляется разумным. И тем не менее при введении ограниче­ний можно говорить о потерях (даже если альтернативные потери, возникшие при опосредованном воздействии этих сделок на других людей, перевешивают).

В экономике как научной дисциплине появилась тенденция фокусировать внимание не на ценности человеческих свобод, а на полезности, доходе и благосостоянии. Это сужение фокуса ведет к тому, что роль рыночного механизма не получает должного приз­нания, даже несмотря на то, что экономистов-практиков ни в коем случае нельзя обвинить в недостаточном восхвалении рынка. Проб­лема, однако, не в громкости похвал, а в том, за что они воздаются.

Возьмем, к примеру, следующее широко известное в эконо­мике положение: конкуренция, порождаемая рыночным механиз­мом, способна обеспечить такой уровень эффективности, какого централизованная система, очевидно, достичь не в силах, и причина тому в экономном использовании информации (каждый человек, действующий на рынке, не обязан знать слишком много), а также в совместимости стимулов (осмотрительные действия каждого от­лично сочетаются с такими же действиями других людей). Попробу­ем, вразрез с общепринятым мнением, представить себе следующую ситуацию: полностью централизованная система достигает того же экономического результата, что и рынок, причем все решения, каса­ющиеся производства и распределения, принимаются одним ли­цом — диктатором. Будет ли подобное достижение таким же благом?

Нетрудно догадаться, что в таком сценарии имеются кое-ка­кие пробелы, а именно: из него выпала свобода действовать по собственному усмотрению и решать, где работать, что производить, что потреблять и т. д. Даже если в обоих сценариях (основанных со­ответственно на свободном выборе и подчинении воле диктатора) люди производят одинаковые блага одинаковым способом, получа­ют одинаковый доход и покупают одинаковые товары, у них, однако, могут найтись вполне здравые причины предпочесть свободный выбор приказу. Существует различие между «кульминационным результатом» (т.е. конечным результатом без учета процесса его дос­тижения, в том числе того, как использовались права и свободы) и «всесторонним результатом» (с учетом процесса достижения

кульминационного результата) — различие, смысл которого я по­пытался проанализировать в другой работе20. И достоинство ры­ночной системы заключается не только в ее способности порождать впечатляющие кульминационные результаты.

Смещение фокуса в прорыночной экономической теории от свободы к полезности произошло за счет пренебрежения глав­ной ценностью — самой свободой. Джон Хикс, один из ведущих экономистов нашего времени, более ориентированный на полез­ность, чем на свободу, рассуждая на интересующую нас тему, выра­зил суть проблемы с похвальной ясностью:

Либеральные принципы — они же принципы невмеша­тельства — классической (смитовской и рикардовской) экономики не были прежде всего экономическими прин­ципами; их лишь использовали в экономике, полагая, одна­ко, что природа этих принципов куда более универсальна. Утверждение о том, что экономическая свобода способ­ствует экономической эффективности, являлось не более чем аргументом в споре... Меня же интересует следующее: вправе ли мы забывать — напрочь, как многие из нас, — другую сторону этого аргумента21.

Эта проблема может показаться несколько эзотеричной в общем контексте исследований экономического развития, приоритетами которых являются рост доходов, наполнение потребительской кор­зины и прочие кульминационные результаты. Однако эзотерикой тут и не пахнет. Один из самых значительных сдвигов в экономи­ческом развитии многих сообществ связан с переходом от крепост­ного производства и подневольного труда, характерных для многих традиционных сельскохозяйственных производств, к системе сво­бодного трудового соглашения и беспрепятственного перемещения рабочей силы. Это сдвиг идеально вписывается в понимание разви­тия как свободы, а не в оценочную систему, ориентированную иск­лючительно на кульминационные результаты.

Примером тому служат дебаты, разгоревшиеся вокруг сущ­ности рабского труда на юге США накануне отмены рабства. В классическом исследовании Роберта Фогеля и Стэнли Энгермана («Время испытаний: экономика американского негритянского рабства») мы находим любопытные сведения об относительно высо­ком «денежном довольствии» рабов. (Противоречивость некоторых


^ РАЗВИТИЕ КАК СВОБОДА I 44 I

ГЛАВА 1. с ПОЗИЦИЙ СВОБОДЫ I 45 I

положений, рассмотренных в книге Фогеля и Энгермана, по суще­ству не оспаривает ценность нашей находки.) Потребительская корзина рабов выигрывала в сравнении — чего и следовало ожи­дать — с доходами наемных сельскохозяйственных рабочих. Про­должительность жизни рабов была, по меркам того времени, не слишком низкой — «почти одинаковой с продолжительностью жизни в таких передовых странах, как Франция и Голландия», и «много выше, чем продолжительность жизни наемных город­ских промышленных рабочих как в США, так и в Европе»22. И все же рабы убегали, и у нас есть все основания полагать, что система рабства не слишком хорошо обслуживала их интересы. Более того, попытки, предпринятые после отмены рабства, вернуть рабов к прежней работе, заставить их трудиться как рабов (особенно в со­ставе бригады), но за более высокую плату, не увенчались успехом.

«После освобождения рабов многие плантаторы попыта­лись восстановить рабочие бригады, но уже на основе найма. Од- t нако такие попытки большей частью провалились, несмотря на то, что плата, предложенная свободным работникам, превосходила до­ход, который они имели, будучи рабами, более чем на 100%. Даже за счет столь высокого вознаграждения плантаторы не смогли сохра­нить бригадную систему после того, как были лишены права при­менять силу»23.

Важность свободы при найме рабочей силы и в самом про­цессе работы является ключевым фактором для понимания тех цен­ностей, которыми руководствовались американские рабы24.

На самом деле похвала Карла Маркса капитализму как раз­рушителю докапиталистических трудовых отношений отлично проясняет существо проблемы; исходя из тех же соображений, Маркс назвал Гражданскую войну в Америке «величайшим миро­вым событием современности»26. В самом деле, вопрос о рыночной свободе является центральным при анализе крепостного труда (распространенного во многих развивающихся странах) и перехо­да к системе свободных трудовых соглашений. Кстати, это один из тех случаев, когда марксистский анализ имеет сходные черты с ли­бертарианской установкой исключительно на свободу, противопос­тавляемую полезности.

Например, в своем капитальном исследовании, посвящен­ном переходу в Индии от крепостного труда к наемному, В.К. Рама-чандран подчеркивает эмпирическую важность этой проблемы для современного аграрного производства на юге Индии:

^ РАЗВИТИЕ КАК СВОБОДА I 46 I

Маркс делает различие между (используя термин Джона Элстера) формальной свободой рабочего при капитализме и реальной несвободой рабочих в докапиталистических системах: «Свобода рабочего менять работодателя пре­доставляет ему ту степень свободы, которой он не обла­дал при более ранних способах производства». Изучение развития наемного труда в сельском хозяйстве важно и с иной точки зрения. Расширение права рабочих прода­вать свой труд увеличивает свободу рабочих в принципе, что, в свою очередь, становится важным показателем бла­гополучия общества26.

Трудовое закрепощение вкупе с сопутствующими ему задолжен­ностями является наиболее тяжкой формой несвободы во многих докапиталистических сельскохозяйственных производствах27. По­нимание развития как свободы позволяет заняться этим вопросом вплотную, при этом мы вовсе не собираемся доказывать способ­ность рынка труда повысить, кроме всего прочего, производитель­ность сельского хозяйства. Вопрос о производительности значите­лен сам по себе, однако его не следует смешивать с проблемой сво­бодного трудового соглашения и найма.

Дебаты вокруг постыдного явления — детского труда — также имеют отношение к вопросу свободы выбора. Грубейшие на­рушения норм детского труда заложены в существующем порядке вещей: в неимущих семьях дети (вместо того чтобы быть свобод­ными и, желательно, ходить в школу) находятся на положении ра­бов, их вынуждают трудиться, а их труд эскплуатируется28. Потому вопрос о свободе является неотъемлемой частью анализа этого бо­лезненного явления.

Ценности и оценочный процесс

Вернемся к ценностям. Диверсифицировав свободы, мы тем самым обрели возможность недвусмысленно оценить относительный вес каждой из свобод в достижении социального прогресса и индиви­дуального благополучия. Оценочность, разумеется, имеет место во всех подходах (включая утилитаризм, либертарианство и прочие подходы,рассматриваемые в главе 3), даже если об этом не заявлено напрямую. Те, кто предпочитают механически вывести рейтинг, не вдаваясь в объяснения, какая оценочная система была использова­на и почему, относятся с недовольством к подходу, основанному на

Гд^ АВА 1. С ПОЗИЦИЙ СВОБОДЫ I 47 I

свободе и требующему детального обсуждения оценочных прин­ципов. Подобные жалобы звучат часто. Но, я настаиваю, недвусмыс­ленность и детальность являются важным качеством самого оце­ночного процесса, тем более что такой процесс должен протекать открыто и с учетом критических замечаний общественности. В са­мом деле, один из сильнейших аргументов в пользу политической свободы заключается именно в предоставлении гражданам воз­можности обсуждать ценности и участвовать в их отборе при вы­работке приоритетов (об этом мы подробно говорим в главах 6-11). Индивидуальная свобода — это прежде всего социальный продукт; существует двустороння связь между (1) социальным уст­ройством, способствующим расширению индивидуальной свобо­ды, и (2) использованием индивидуальной свободы не только для того, чтобы улучшить жизнь отдельной личности, но и для того, чтобы сделать социальное устройство более удобным и эффектив­ным. Кроме того, индивидуальное понимание справедливости и по­рядка, оказывающее влияние на то, как именно личность пользует­ся своими правами и свободами, зависит от социальных связей — в частности, от согласованного формирования общественных уста­новок — и совместного анализа проблем и их решения. В разработ­ке стратегии и содержания общественной политики необходимо учитывать эти взаимосвязи.

Традиции, культура и демократия

Голос общества также является важным фактором в некоторых фундаментальных вопросах, от решения которых зависит эффек­тивность теории развития. Например, высказывается мнение, что экономическое развитие в западном понимании может быть вред­ным для нации, поскольку оно ведет к уничтожению традиций и культурного наследия29. От заявлений такого рода зачастую отма­хиваются на том основании, что лучше быть богатым и счастливым, чем обездоленным приверженцем традиций. Как лозунг такая фра­за, возможно, звучит убедительно, но она вряд ли годится в качестве адекватного ответа на критику. И уж тем более такой лозунг не отра­жает серьезности оценочной проблемы, поставленной скептиками, критически относящимися к развитию.

Еще более серьезную проблему представляет происхождение власти и легитимность. В принятии решения о том, что предпочесть, если окажется, что некоторые традиции невозможно поддерживать в условиях экономических и социальных перемен, необходимых по

^ РАЗВИТИЕ КАК СВОБОДА I 48 I

ным причинам, — неизбежно присутствует проблема оценки. Она сопутствует выбору, который люди должны сознательно сде­лать. Этот выбор ни предопределен (как полагают многие аполо­геты развития), ни является прерогативой элиты — «хранителей традиций» (как считают многие скептики в отношении развития). Если возникает необходимость пожертвовать традиционным об­разом жизни ради того, чтобы выбраться из суровой нищеты и увеличить мизерную продолжительность жизни (и то и другое характерно для традиционных обществ на протяжении тысячеле­тий), людям, которых это непосредственно касается, должна быть предоставлена возможность участия в принятии решений. В этом случае реальный конфликт происходит между (1) базовой цен­ностью — правом людей свободно решать, каким традициям они желают, а каким не желают следовать; и (2) настоятельным требо­ванием следовать установленным традициям (во что бы то ни ста­ло) либо, в качестве альтернативы, подчиниться решению религи­озных или светских властей, насаждающих традиции реальные или воображаемые.

Убедительность первой установки заключается в фундамен­тальной важности человеческой свободы, и следование ей сущест­венно влияет на понимание того, что можно и чего нельзя делать во имя традиции. Подход к развитию как к свободе опирается именно на эту установку.

Действительно, с позиций свободы, право всех и каждого участвовать в принятии решения, какие традиции соблюдать, а ка­кие отбрасывать, не может нарушаться национальными или мест­ными «хранителями» традиций — будь то аятолла (либо иные ре­лигиозные власти), политики (либо правящие диктаторы) или «экс­перты» по культуре (отечественные или иностранные). Любой реальный конфликт между охраняемыми традициями и преимуще­ствами модернизации требует демократического решения, а не од­ностороннего отказа от модернизации в пользу традиции, исходя­щего от правительства, религиозных властей либо антропологов — поклонников древностей. Этот вопрос не только нельзя решать ке­лейно, он должен быть открыто поставлен перед всем обществом, Дабы каждый мог принять участие в его решении. Попытка заду­шить демократическую свободу на том основании, что среди тра­диционных ценностей (религиозного фундаментализма, полити­ческих обычаев, так называемых азиатских ценностей и прочих) та­ковая отсутствует, попросту не учитывает вопрос о легитимности

ГЛАВА 1. с ПОЗИЦИЙ СВОБОДЫ I 49 I

власти и потребности заинтересованных лиц участвовать в приня­тии решения о том, что им необходимо и что они готовы принять.

Эта базовая установка распространяется на многие сферы общественной жизни; кроме того, она способна продуцировать мощные последствия. Приверженность традиции не дает основа­ний для подавления свободы СМИ или нарушения прав граждан общаться друг с другом. Даже если принять несколько сомнитель­ное мнение об авторитарности Конфуция как исторически досто­верное (критика этой интерпретации предпринята в главе 10), оно никому не дает оснований действовать с авторитарных позиций посредством цензуры и политических ограничений, ибо легитим­ность следования принципам, провозглашенным в VT веке до н. э., должна быть подтверждена теми, кто живет сейчас.

Кроме того, поскольку участие в общественной жизни тре­бует знаний и наличия начального образования, недопущение в школы какой-либо группы населения — скажем, девочек — явля­ется вопиющим нарушением основных положений демократиче­ской свободы. Верно, демократические свободы нередко нарушают­ся (пример жесткого их подавления нам продемонстрировало не­давно руководство Талибана в Афганистане), но при подходе, ориентированном на свободу, нельзя избежать рассмотрения эле­ментарных потребностей человека, связанных с этими свободами. Понимание развития как свободы охватывает не только конечные цели развития, но также процессы и процедуры, обладающие сво­ей собственной ценностью.

В заключение

Взгляд на развитие с позиций основных гражданских прав и свобод позволяет нам значительно расширить наше понимание процесса развития, а также путей и способов его достижения. Поэтому оце­ночный аспект нашего подхода требует изучения необходимых условий развития с точки зрения устранения различных видов нес­вободы, от которой страдают все члены общества. В этом смысле процесс развития существенно не отличается от исторического процесса преодоления несвободы. Хотя этот исторический процесс имеет прямое отношение к экономическому росту и накоплению материальных и человеческих ресурсов, его значение и размах вы­ходят далеко за пределы этих двух переменных.

Наш подход к оценке развития не предполагает наличия некоего единого и точного «критерия», с которым любой опыт

^ РАЗВИТИЕ КАК СВОБОДА I 50 I

ития должно непременно сравнивать и соответственно коррек-Ра овать. Учитывая неоднородность отдельных компонентов Т ободы, а также необходимость принимать во внимание разнооб-зие прав и свобод, которыми пользуются различные люди, столк­новения противоположных точек зрения неизбежны. Наша кон­цепция «развитие как свобода» разрабатывалась не столько затем, чтобы вынудить все государства — или всех авторов альтернатив­ных сценариев развития — «установить полный порядок», сколько с целью указать на важные аспекты процесса развития, каждый из которых заслуживает внимания. Даже после всестороннего изуче­ния этих аспектов иные, отличные от нашего, оценочные подходы, несомненно, никуда не исчезнут, однако их наличие не умаляет по­ставленной нами задачи.

Но что действительно опасно для нашей работы, так это пренебрежение — нередко свойственное исследованиям, посвя­щенным развитию, — насущными проблемами, правами и свобо­дами рядовых участников процесса развития вследствие недостатка интереса к самой свободе. Мы стремимся к широкому и адекватно­му взгляду на развитие с целью детально изучить и оценить то, что действительно имеет значение, и, в частности, преодолеть замалчи­вание ключевых вопросов. Наверное, было бы приятно думать, что наше исследование важнейших переменных автоматически приве­дет разных людей к одинаковым выводам в отношении ценности альтернативных сценариев развития. Однако наш подход не требу­ет подобного единодушия. На самом деле дебаты по подобным воп­росам, порождающие иногда серьезные политические споры, явля­ются разновидностью участия общества в принятии решений, т.е. элементом, присущим развитию. Позже мы вернемся к важной проблеме активности общества и личности при демократии как составной части процесса развития.

Глава 2

Цели и средства развития

Позвольте начать с отличий, существующих между двумя точками зрения на процесс развития; обе эти точки зрения присутствуют как в профессиональном экономическом анализе, так и в обществен­ных дискуссиях и дебатах1. Согласно первому мнению, развитие — «жестокий» процесс, в котором «кровь и пот» льются рекой, в таком мире мудрость должна быть суровой. В частности, суровая муд­рость требует сознательного пренебрежения различными вопроса­ми, озабоченность которыми считается «глупостью» (даже если оп­поненты часто слишком вежливы, чтобы употреблять именно это слово). В зависимости от того, какую позицию занимает автор, пере­чень соблазнов, которым необходимо противостоять, может вы­глядеть следующим образом: структуры социальной защиты для самых бедных; социальные услуги, оказываемые населению в целом; отклонение от жестких институциональных принципов при столк­новении с возникшими трудностями; а также благосклонное — «че­ресчур преждевременное» — отношение к гражданским и полити­ческим правам и «благам» демократии. Всем этим,утверждают сто­ронники «жестокого» подхода к развитию, можно будет заняться позже, когда процесс развития принесет достаточные плоды; здесь же и сейчас требуются исключительно «жесткость и дисциплина». Теории, разделяющие эту точку зрения, разнятся лишь списком проявлений «мягкотелости» в политике, которых особенно следует избегать: от финансовых льгот до политических послаблений, от крупных социальных расходов до щедрых пособий неимущим.

«Жестокий» подход контрастирует с альтернативным взгля­дом, полагающим развитие по сути «дружественным» процессом. В зависимости от версий этого второго подхода благоприятствен-ность процесса развития подтверждается такими явлениями, как взаимовыгодный обмен (о котором столь красноречиво говорил Адам Смит), наличие структур социальной защиты, наличие поли­тических свобод, социальное развитие, — либо комбинацией этих явлений, направленных на поддержку населения.

^ РАЗВИТИЕ КАК СВОБОДА I 52 I

Основополагающая и инструментальная роли свободы Наш подход более сочетается со вторым, нежели с первым из вышеу-омянутых мнений и заключается в основном в попытке взглянуть на развитие как на процесс расширения реальных человеческих сво­бод С такой точки зрения расширение свобод видится равно как (1) основной целью, так и (2) основным средством развития. Цель и средство мы называем соответственно «основополагающей» и «инструментальной» ролями свободы в процессе развития. Осно­вополагающая роль свободы соотносится со значением фундамен­тальных прав и свобод в общем улучшении жизни людей. Базовые свободы включают в себя насущные потенциальные возможности — например, возможность избежать таких лишений, как голод, недоеда­ние, гибель от излечимых болезней, преждевременная смертность; а также свободы, ассоциируемые с грамотностью, ростом населения, правом на участие в политической жизни, отсутствием цензуры и так далее. Свобода определяет содержание развития через экспансию этих и других базовых свобод. Таким образом, развитие, с нашей точ­ки зрения, является процессом расширения человеческих свобод, без которого невозможно достоверно оценить уровень развития.

Позвольте сослаться на пример, который мы уже коротко обсуждали во Введении (и который имеет прямое отношение к во­просу, нередко затрагиваемому в литературе, посвященной разви­тию), чтобы проиллюстрировать, как признание «основополагаю­щей» роли свободы влияет на анализ развития. Приверженцы бо­лее узкого взгляда на развитие (скажем, с позиций увеличения ВНП, экономического роста или индустриализации) часто задаются воп­росом, благоприятствует ли развитию свобода политической дея­тельности и возникновение оппозиционных мнений относительно экономических процессов? В свете фундаментального взгляда на развитие как на свободу этот вопрос представляется неверно сфор­мулированным, потому что такая формулировка обнаруживает не­понимание важнейшего положения: политическая деятельность и оппозиция являются существенной частью развития как таково­го. Даже очень богатый человек, которому препятствуют свободно высказываться или участвовать в общественных дебатах и прини­маемых решениях, оказывается лишенным некоего ценимого им блага. Процесс развития, когда о нем судят по увеличению числа свобод человека, призван, кроме всего прочего, устранять такого ро­да лишения. Если даже этот богатый человек не заинтересован не­посредственно в праве на высказывание и участие в общественной

^ ГЛДВА 2. ЦЕЛИ И СРЕДСТВА РАЗВИТИЯ I 53 I

жизни, отсутствие таких прав, тем не менее, является ущемлением свободы, ибо лишает человека выбора. Развитие, рассматриваемое как расширение свободы, не может обходить стороной такие виды лишений. Роль основных политических свобод или гражданских прав (согласно адекватному пониманию развития) вовсе не обяза­тельно подтверждается опосредованным положительным влияни­ем прав и свобод на другие составляющие процесса развития (нап­ример, рост ВНП или успехи в индустриализации). Базовые свобо­ды обогащают сам процесс развития.

Такая фундаментальная установка отличается от «инстру­ментального» взгляда на свободу, предполагающего, что свободы и права способны, кроме всего прочего, эффективно способствовать экономическому прогрессу. Инструментальные связи бесспорно важны (и мы коснемся их в главах 5 и 6), но значение инструмен­тальной роли политической свободы как средства развития ни в ко­ем случае не умаляет важность свободы как цели развития.

Сущность общечеловеческой свободы как преобладающе­го направления развития следует отличать от инструментальной эффективности свобод различных видов в достижении общечело­веческой свободы. Поскольку предыдущая глава была в основном посвящена наиважнейшему значению свободы как цели, в этой гла­ве мы рассмотрим эффективность свободы как средства. Инстру­ментальная роль свободы проявляется в том, как различные виды прав, возможностей и полномочий способствуют расширению об­щечеловеческой свободы, а тем самым и процессу развития. Дело не только в очевидной связи: расширение свободы любого вида неми­нуемо способствует развитию, поскольку само развитие рассматри­вается как процесс расширения общечеловеческой свободы в це­лом. Инструментальная роль свободы подразумевает много боль­ше этой основополагающей взаимосвязи. Эффективность свободы как инструмента определяет следующее обстоятельство: различные виды свободы пересекаются друг с другом, и свобода одного вида способна во многом помочь достижению свободы других видов. Та­ким образом, две роли свободы пронизаны эмпирическими связя­ми, соотносящими свободу одного вида со свободой других видов.

Инструментальные свободы

Нам еще представится случай — в эмпирической части нашего ис­следования — обсудить те многочисленные инструментальные сво­боды, которые способствуют, прямо или косвенно, достижению

^ РАЗВИТИЕ КАК СВОБОДА I 54 I

«полной» свободы для реализации желаемого образа жизни. Разно­образие нашего инструментария довольно обширно. Однако для удобства мы выделим пять видов свободы, особенно важных с инструментальной точки зрения. Список далеко не исчерпываю­щий, но он поможет нам сосредоточиться на некоторых частных стратегических вопросах, требующих особого внимания.

Рассмотрим следующие виды инструментальной свободы: (1) политические свободы, (2) экономические возможности, (3) соци­альные возможности, (4) гарантии прозрачности и (5) социальная защита. Эти инструментальные виды свободы обычно усиливают способность отдельной личности жить более свободно, но они так­же способны дополнять друг друга. Если для направлений и целей, выделенных в анализе развития, инструментальные свободы при­обретают серьезное значение, то такой анализ не должен упускать из виду эмпирические связи, объединяющиеразличные виды свобо­ды и усиливающие их совместное значение. Без этих связей нам не удастся в полной мере понять инструментальную роль свободы. Утверждение о том, что свобода является не только основной целью развития, но и его основным средством, базируется, в частности, на таких связях.

Позвольте кратко остановиться на каждой из этих инстру­ментальных свобод. ^ Политические свободы в широком понимании (включая так называемые гражданские права) определяют возмож­ности, которыми пользуются люди, решая, кто должен управлять сообществом и на каких принципах; кроме того, они предоставляют условия для общественного надзора и критики властей, политичес­ких высказываний и наличия неподцензурной прессы, создают воз­можности для беспрепятственного выбора между различными по­литическими партиями и так далее. К политическим свободам мы также относим политические права, ассоциируемые с демократией в самом широком смысле (включая наличие условий для полити­ческого диалога, оппозиции и критики, а также избирательное пра­во и выборность законодателей и исполнителей).

^ Экономические возможности касаются полномочий, которы­ми пользуются индивидуумы при утилизации экономических ре­сурсов с целью потребления, производства или обмена. Экономи­ческие права отдельной личности зависят от использования ресур­сов, которыми эта личность владеет или к которым имеет доступ, а также от условий обмена, таких как существующие цены и функ­ционирование рынков. Увеличение доходов и богатства страны

^ ГЛАВА 2. ЦЕЛИ И СРЕДСТВА РАЗВИТИЯ I S5 I

в процессе экономического развития отражается в соответствую­щем расширении экономических прав населения. Следует отме­тить, что в отношениях между национальным доходом и богат­ством, с одной стороны, и экономическими правами отдельной лич­ности (или семьи) — с другой, в дополнение к накопительному аспекту, важную роль играет распределительный аспект. Многое за­висит от того, каким образом распределяются полученные допол­нительные доходы.

Наличие и доступ к финансам зачастую оказывают ключе­вое влияние на то, какими экономическими полномочиями распо­лагают экономические агенты. Это положение применимо ко всем экономическим агентам, начиная с крупных предприятий (на кото­рых работают тысячи людей) и заканчивая крошечным бизнесом, функционирующим за счет минимального кредита. Отказ в креди­те, например, может отрицательно сказаться на экономических пол­номочиях, опиравшихся на такой кредит.

Под социальными возможностями мы понимаем создавае­мые обществом системы образования, здравоохранения и прочие, влияющие на базовую свободу личности «жить лучше». Социаль­ные возможности важны не только для человека лично (например, для того.чтобы оставаться здоровым,получать своевременную ме­дицинскую помощь и избегать преждевременной смерти), но и для более эффективного участия отдельной личности в экономической и политической жизни. Например, неграмотность становится серь­езным барьером для экономической деятельности, когда требуется выполнять специальные технологические требования или соблю­дать строгий контроль над качеством (как это заведено во все более глобализирующейся торговле). А неумение прочесть газету или об­ратиться с письменной речью к другим участникам политической жизни может затруднить политическую деятельность.

Обратимся к четвертой категории. В социальных контактах поведение индивидуумов основано на некоем допущении того, что им предложат и что они сумеют получить. В этом смысле общество функционирует, исходя из предполагаемого наличия доверия. Га­рантии прозрачности обеспечивают необходимую открытость в соответствии с ожиданиями общества, т.е. свободу членов обще­ства сотрудничать друг с другом в условиях гарантированной яснос­ти и открытости. Серьезное злоупотребление доверием, умень­шающее открытость общества, может отрицательно сказаться на жизни многих людей — как непосредственно заинтересованных,

^ РАЗВИТИЕ КАК СВОБОДА I 56 I

так и третьих лиц. Таким образом, гарантии прозрачности (вклю­чая право на изобличение) являются важной категорией инстру­ментальной свободы. Инструментальная роль таких гарантий в предотвращении коррупции, финансовой безответственности и теневых сделок очевидна.

И, наконец, как бы гладко ни функционировала экономиче­ская система, внутри нее всегда найдутся весьма уязвимые люди, терпящие лишения в результате радикальных перемен, отрицатель­но повлиявших на их жизнь. Социальная защита необходима для создания системы социального обеспечения, не позволяющей пост­радавшему населению оказаться в полной нищете, а то и умереть с голоду или погибнуть. Социальная защита включает в себя посто­янно действующие институциональные меры, такие как выплата пособия по безработице, материальная помощь нуждающимся, не говоря уж о таких первоочередных мерах, как помощь голодающим или создание рабочих мест в кризисных ситуациях с целью помочь заработать тем, кто лишился средств к существованию.

Взаимосвязи и комплементарность

Инструментальные свободы напрямую расширяют потенциальные возможности людей, более того, они также дополняют друг друга и, следовательно, способны друг друга усиливать. Эти взаимосвязи особенно важно учитывать при разработке стратегии развития.

Возможность совершать экономические сделки обычно ста­новится мощным фактором экономического роста, и этот факт по­лучил широкое признание. Однако многие другие взаимные влия­ния остаются недооцененными, поэтому необходимо их более глу­бокое изучение в рамках стратегического анализа. Экономический рост не только способствует увеличению личных доходов — он так­же предоставляет государству возможность финансировать соци­альное страхование и усиливает влияние общества на происходя­щие процессы. Таким образом, о роли экономического роста можно судить как по увеличению доходов населения, так и по расширению социального обслуживания (в том числе и структур социальной за-Щиты), достигнутому благодаря экономическому росту3.

В то же время социальные возможности, созданные благода­ря структурам всеобщего образования и здравоохранения и разви­тию свободной и активной прессы, могут способствовать не только экономическому росту, но и значительному снижению смертности. В свою очередь, снижение смертности нередко вызывает сокращение

^ ГЛАВА 2. ЦЕЛИ И СРЕДСТВА РАЗВИТИЯ I 57 I

рождаемости, т.е. развитие базового образования (особеннс гра­мотности и начального школьного обучения среди девочек) шчи-нает влиять на рождаемость.

Ярчайший пример стимулирования экономического }оста с помощью социальных возможностей, прежде всего базовоп об­разования, нам предоставила, конечно, Япония. Нередко забьнают, что даже в середине XIX века, в начале реформаторской эпохи Кэйд-зи, когда индустриализация в Японии еще и не начиналась, аз Ев­ропе она шла полным ходом уже несколько десятилетий, урозень грамотности среди японцев был выше, чем среди европещев. Японскому экономическому развитию во многом помогло р;зви-тие человеческих ресурсов на базе создаваемых социальныхвоз-можностей. Так называемое «восточноазиатское чудо», распростра­няющееся и на другие страны Восточной Азии, в значительно! сте­пени основано на сходных каузальных связях4.

Наше понимание развития идет вразрез с мнением (в гема-лой степени подрывая это мнение), доминирующим во многие по­литических кругах и состоящим в том, что «развитие человека* (как часто называют процесс совершенствования системы образования, здравоохранения и прочих условий человеческой жизни) явл)ется роскошью, которую могут позволить себе лишь богатые стрны. Возможно, самым важным результатом успеха, достигнутогоэко-номикой стран Восточной Азии, начиная с Японии, стало решиель-ное развенчание этого живучего предрассудка. Восточноазиагкие страны сравнительно рано взялись за улучшение системы обраова-ния, а немногим позже и здравоохранения, и во многих случаях прежде, чем было покончено со всеобщей бедностью. А что юсе-ешь, то и пожнешь. В самом деле, как отмечал Хиромитцу Исидри-оритетное развитие человеческих ресурсов характерно имени* для ранней стадии японского экономического развития в начале эюхи Мэйдзи (1868-1911); т.е. оно не предшествовало накапливанив ма­териальных ресурсов и экономическому процветанию Японш5.

Различные аспекты китайско-индийского контраст; Главенствующая роль индивидуальных свобод в процессе разнтия побуждает нас тщательно изучать формирующие их факторь. Са­мого пристального внимания заслуживают социальные влияия, включая действия государства, определяющие содержание исте-пень этих свобод. Социальные структуры способны сыграть рша-ющую роль в сохранении и расширении свободы личност!. На

^ РАЗВИТИЕ КАК СВОБОДА I 58 I

ивидуальные свобОдЫ влияют, с одной стороны, социальные га-антии защиты основных прав, толерантность и возможность со-верШаТь обмен и сделки. С другой стороны, права и свободы зависят от мощи общественной поддержки, направленной на обеспечение тех условий (например, наличия здравоохранения или начального обучения),которые являются ключевыми для формирования и ис­пользования человеческих ресурсов. Эти факторы, создающие ин­дивидуальные свободы, в равной степени существенны.

В данном контексте любопытно сравнить Индию с Китаем. С некоторых пор правительства обеих стран (Китая с 1979 года, Ин­дии с 1991 года) предпринимают попытки сделать свою экономику более открытой, активной на международном уровне и рыночно ори­ентированной. Хотя усилия Индии постепенно приносят кое-какие плоды, ничем, что соответствовало бы внушительным результатам, которых добился Китай, Индия похвастаться не может. Это различие между двумя странами во многом определяется тем, что Китай ока­зался намного впереди Индии в смысле социальной подготовленнос­ти к тому, чтобы воспользоваться возможностями рыночной эконо­мики6. Хотя правительство дореформенного Китая было настроено глубоко скептически по отношению к рынку, оно не проявляло скеп­тицизма по отношению к базовому образованию и развитой систе­ме здравоохранения. Когда в 1979 году Китай обратился к проведе­нию рыночных реформ, страна уже располагала людьми с высоким уровнем грамотности, особенно среди молодежи, и качественным школьным образованием, охватывавшим практически все населе­ние. В этом отношении ситуация в Китае напоминает ситуацию в Южной Корее и на Тайване, где образование, полученное населени­ем, также сыграло главную роль в использовании экономических воз­можностей, предоставляемых рыночной системой. И, напротив, ког­да Индия в 1991 году взялась за рыночные реформы, половина ее взрослого населения была неграмотной, и уровень грамотности в стране до сих пор не претерпел радикальных изменений.

Кроме того, китайцы намного здоровее индийцев, поскольку Дореформенный режим считал своим долгом развивать обществен­ное здравоохранение и медицинское просвещение. Любопытно, что социальные возможности, создаваемые отнюдь не в расчете на рыноч­но ориентированный экономический рост, были динамично исполь­зованы, когда страна перешла к рынку. Социальная отсталость Ин-ДИи с ее элитарной направленностью на высшее образование, повсе­местным безразличием к школьному образованию и слаборазвитой

^ ГЛАВА 2. ЦЕЛИ И СРЕДСТВА РАЗВИТИЯ I 59 I

системой здравоохранения отрицательно сказалась на готовности страны к широкомасштабной экономической экспансии. Контраст между Индией и Китаем имеет, разумеется, немало иных аспектов (включая различия в политической организации общества и серьез­ные различия в социальных возможностях внутри Индии, тахих как получение базового образования и медицинской помощи); ими мы займемся позже. Однако значение радикальной разницы в уровне социальной подготовленности Индии и Китая к интенсивному ры-ночно ориентированному развитию достойно упоминания даже на этой, предварительной, стадии нашего анализа.

Тем не менее следует отметить, что кое в чем Китай серьезно отстает от Индии по причине неразвитости демократических сво­бод. Это отставание особенно очевидно во время социальных кри­зисов и стихийных бедствий, когда от экономической политяки тре­буется гибкость, а от общества — активный отклик. Возможно, на­иболее заметно этот контраст проявился в самом факте массового голода, вспыхнувшего в дореформенном Китае (когда трздцать миллионов человек погибли в результате провала ПОЛИТИК1 «Боль­шого скачка» в 1958-1961 годах), в то время как в Индии плода не случалось с принятия ею независимости в 1947 году. Когда ice идет гладко, в защитных механизмах демократии вроде бы и нетнужды, но от беды никто не застрахован (что подтвердили недавни эконо­мические события в Юго-Восточной Азии). К более подрбному рассмотрению этого вопроса мы вернемся позже.

Инструментальные свободы связаны меж собой амыми различными способами. Роль и специфическое влияние свсюд друг на друга являются важным фактором процесса развития.» после­дующих главах мы рассмотрим эти взаимосвязи и опредеим сте­пень их важности. Но прежде, дабы понять, как эти взаигасвязи действуют, коснемся различных факторов, влияющих наолголе-тие и продолжительность жизни — на две эти возможное!, цени­мые практически всеми без исключения.

Социальные явления,

обусловленные экономическим ростом

Свобода выживать может серьезно зависеть от социально уст­ройства, и эта зависимость обусловлена влиянием рашчных инструментальных взаимосвязей. Бытует мнение, что вживае-мость нельзя рассматривать в отрыве от экономически» роста (в виде увеличения дохода на душу населения), посколь' между

^ РАЗВИТИЕ КАК СВОБОДА I 60 I

евым дОХОдОМ и продолжительностью жизни существует тес-ая связь. Утверждают даже, что не стоит обращать внимание на не­которые расхождения между возрастанием доходов и шансами вы­жить, поскольку в целом статистическая зависимость между этими факторами практически очевидна. Для межрегиональных статис­тических зависимостей, рассматриваемых изолированно, это утве­рждение действительно верно, однако необходимо более тщатель­но изучить эту статистическую взаимосвязь с целью убедиться в том, что роль социальных мероприятий (рассматриваемых неза­висимо от изобилия, вызванного ростом доходов) действительно несущественна.

В этом контексте представляет особый интерес статистичес­кий анализ, проведенный недавно Судхиром Анандом и Мартином Равальоном7. Методом межрегиональных сравнений они обнару­жили, что в принципе продолжительность жизни не имеет сущест­венной положительной корреляции с ВНП на душу населения, и проявляется эта зависимость лишь тогда, когда рост ВНП влияет на (1) доходы бедных слоев населения и (2) общественные расходы, в частности на здравоохранение. В самом деле, если включить эти две переменные в статистическое исследование (с добавлением ВНП на душу населения в качестве дополнительной каузальной за­висимости), картина почти не меняется. Более того, если в качестве основных переменных оставить только доходы бедных и общест­венные расходы на здравоохранение, то зависимость между ВНП на душу населения и продолжительностью жизни вообще сходит на нет (как показано в исследовании Ананда-Равальона).

Важно подчеркнуть, что этот результат, даже если он под­креплен другими эмпирическими исследованиями, вовсе не озна­чает, что продолжительность жизни не увеличивается с ростом ВНП на душу населения; данный результат указывает на то, за счет чего происходит увеличение — за счет расходов на здравоохране­ние и искоренение бедности. Главный вывод состоит в том,что вли­яние экономического роста во многом зависит от того, как исполь­зуются «плоды» экономического роста. И это помогает понять, поче­му некоторым странам — например, Южной Корее и Тайваню — Удалось в сжатые сроки увеличить продолжительность жизни пос­редством экономического роста.

Экономические достижения стран Восточной Азии в по­следние годы подвергаются довольно пристрастной критике, а иногда и сомнениям; причина тому — в корнях и масштабности

глава 2. цели и средства развития I 61 I

так называемого «азиатского экономического кризиса». Этот действительно серьезный кризис выявил недочеты в экономичес­ком развитии восточно-азиатских стран, прежде — ошибочно — считавшемся успешным. Позже мы вернемся к рассмотрению спе­цифических проблем и недочетов, породивших азиатский эконо­мический кризис (в частности, в главах 6 и 7). Тем не менее нельзя не заметить огромных экономических достижений стран Юго-Вос­точной Азии, изменивших быт и продолжительность жизни людей, населяющих эти страны. Проблемы (давно назревавшие), с которы­ми столкнулась Юго-Восточная Азия (в том числе потребность в политических свободах и беспрепятственной политической дея­тельности, а также в социальной защите),требуют особого внима­ния, но они не должны заслонять значительные достижения этих стран в других областях.

По ряду исторических причин, включая повышенное вни­мание к начальному образованию и базовому здравоохранению и проведенную заранее эффективную земельную реформу, в стра­нах Юго-Восточной Азии легче было обеспечить участие широких слоев населения в экономической жизни, нежели скажем, в Брази­лии, Индии или Пакистане, где создание социальных возможностей протекало куда медленнее и где в результате эта замедленность ста­ла препятствием экономическому развитию8. Расширение социаль­ных возможностей обеспечило высокий уровень занятости в усло­виях развивающейся экономики, а также создание благоприятных условий для снижения смертности и увеличения продолжительнос­ти жизни. Контраст с другими странами, переживающими высокий экономический рост, — например, с Бразилией, — очевиден: ВНП на душу населения сравним с таковым в странах Юго-Восточной Азии. Однако историческое наследие абсолютно иное: значительное социальное неравенство, безработица и неразвитая система здра­воохранения, — и продолжительность жизни в этих странах с вы­соким экономическим ростом увеличивается медленнее, чем в стра­нах Юго-Восточной Азии.

В результате мы получили два любопытных — и взаимосвя­занных — контраста:

(1) в странах с высоким экономическим ростом контраст наб­людается между:

1.1) теми, кто добился больших успехов в увеличении про­должительности и качества жизни (например, Южная Корея и Тайвань), и

^ РАЗВИТИЕ КАК СВОБОДА I 62 I

1.2) теми, кто не добился значимых показателей в этих облас­тях (например, Бразилия);

(2) в странах, добившихся значительного повышения про-1 должительности и качества жизни, контраст наблюдается между:

  1. теми, кто добился успехов в экономическом росте (на­
    пример, Южная Корея и Тайвань), и

  2. теми, кто не добился больших успехов в экономическом
    росте (например, Шри-Ланка, дореформенный Китай,
    штат Керала в Индии).

Первый контраст (скажем, между Южной Кореей и Бразилией) мы уже прокомментировали, но и второй контраст также заслуживает внимания в плане разработки экономической стратегии. В книге «Голод и роль государства» мы с Жаном Дрезом выделили две разно­видности ускоренного снижения смертности и назвали их так: «обусловленные экономическом ростом» и «дотационные»9. В пер­вом случае снижение смертности осуществляется за счет экономи­ческого роста, и успех этого процесса зависит от того, насколько ве­лики база и размах экономического роста (сильная ориентация на занятость имеет при этом немалое значение), а также от того, используются ли плоды экономического процветания для расши­рения значимых социальных структур, в том числе здравоохране­ния, системы образования и социального обеспечения. В отличие от механизма, обусловленного экономическим ростом, дотацион­ный процесс функционирует не за счет экономического роста, а посредством разветвленной программы государственной под­держки здравоохранения, системы образования и других необходи­мых социальных структур. Этот процесс мы наблюдаем в такихэко-номических сообществах, как Шри-Ланка, дореформенный Китай, Коста-Рика или штат Керала, которым удалось в сжатые сроки сни­зить уровень смертности и повысить продолжительность жизни без существенных успехов в экономическом развитии.

Государственное обеспечение, низкий доход и относительные издержки

Для осуществления дотационного процесса не надо дожидаться, по­ка реальный доход ВНП на душу населения радикально возрас­тет, — этот процесс происходит за счет приоритетного обеспечения населения социальными услугами (в частности, медицинской помо­щью и базовым образованием), что позволяет снизить смертность

^ ГЛАВА 2. ЦЕЛИ И СРЕДСТВА РАЗВИТИЯ I 63 I

и повысить качество жизни. Примеры этой взаимосвязи даны на рисунке 2.1, на котором представлены доход ВНП на душу населе­ния и продолжительность жизни в шести странах (Китае, Шри-Ланке, Намибии, Бразилии, Южной Африке и Габоне) и одном обширном индийском штате Керала с населением в тридцать мил­лионов человек10. Несмотря на весьма низкие доходы, продолжи­тельность жизни населения Кералы, Китая и Шри-Ланки выше, чем у населения более богатых стран — Бразилии, Южной Африки и Намибии, не говоря уж о Габоне. Причем обратная зависимость переменных проявляется особенно явственно внутри двух групп, объединяющих (1) штат Керала, Шри-Ланку и Китай и (2) Брази­лию, Южную Африку, Намибию и Габон. Поскольку разница в про­должительности жизни зависит от разнообразия социальных возможностей, играющих центральную роль в развитии (включая эпидемиологическую стратегию, здравоохранение, систему образо­вания и так далее), точка зрения, полагающая рост доходов един­ственным условием роста продолжительности жизни, нуждается в серьезных поправках, если мы хотим глубже понять процесс раз­вития11. Вышеназванные контрасты подчеркивают важность со­циальной политики и роль дотационного процесса12.

Рисунок 2.1. ВНП НА ДУШУ НАСЕЛЕНИЯ (в долларах США) И ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ ЖИЗНИ, 1994

70

| ВНП на душу населения,1994 г., тыс. $
(левая шкала)

66

И Ожидаемая продолжительность жизни, 1994 г., количество лет, (правая шкала)

62

58

54

46

Южная Африка

Керала Китай

Шри-Ланка

Намибия Бразилия

Источники: Country data, 1994, World Bank, World Development Report 1996; Kerala data, Life expectancy, 1989-1993, Sample Registration System cited in Government of India (1997), Department of Education, Women in India: A Statistical Profile; Domestic product per capita, 1992-1993, Government of lndia(1997), Ministry of Finance, Economic Survey 1996-1997.

Однако финансирование дотационных процессов бедными транами не может не вызывать удивления, ибо для совершенство-ания социальных структур, включая здравоохранение и систему образования, нужны средства. В самом деле, нехватка ресурсов час­то становится убедительным аргументов в принятии решения по­временить с социальными вложениями до тех пор, пока страна не разбогатеет. Где же (так звучит известный риторический вопрос) бедным странам взять средства для «поддержания» этих структур? Хороший вопрос, и на него есть хороший ответ, который содержит­ся в экономической теории относительных издержек. Жизнеспо­собность дотационного процесса обусловлена тем обстоятель­ством, что в бедных странах обеспечение социальными услугами (например, медицинской помощью и базовым образованием) от­личается интенсивными затратами труда, и, следовательно, эти ус­луги относительно недороги. У бедной страны, возможно, меньше денег на здравоохранение и образование, но ей также необходимо меньше денег для обеспечения населения услугами, которые в более богатых странах стоят дороже. Относительные цены и издержки яв­ляются важным параметром в определении того, что страна может себе позволить. В условиях соответствующей социальной направ­ленности особенно важна необходимость учета вариабельности от­носительных издержек в сфере здравоохранения и образования13.

Очевидно, что механизм снижения смертности, обусловлен­ный экономическим ростом, имеет преимущества перед дотацион­ной альтернативой и его содержание в целом шире, поскольку су­ществуют иные лишения — кроме преждевременной смертности, высокого уровня заболеваемости или неграмотности, — напрямую связанные с низким доходом (например, отсутствие необходимой одежды или жилья). Ясно,что наличие высокого дохода вкупе с вы­сокой продолжительностью жизни (и прочими стандартными по­казателями качества жизни) лучше, чем наличие только последне­го показателя. И это необходимо подчеркнуть, ибо существует опас­ность, что статистика продолжительности жизни и прочих подобных базовых показателей качества жизни окажет «чересчур убедительное» воздействие на ответственных лиц.

Например, то обстоятельство, что индийский штат Керала Достиг впечатляющей продолжительности жизни, низкой рождае­мости, высокого уровня грамотности и так далее, несмотря на низ­кий доход на душу населения, действительно является достижени-еК достойным похвал и преподающим урок остальным. И все же


^ РАЗВИТИЕ КАК СВОБОДА I 64 I

ГЛАВ

А 2. ЦЕЛИ И СРЕДСТВА РАЗВИТИЯ I 65 I

остается вопрос: почему штат Керала не смог, опираясь на свои успе­хи в развитии человека, повысить заодно и уровень доходов на дущу населения, дабы сделать свой успех более полным? Вряд ли Кера­ла — это та «модель», которой надо следовать, как утверждают не­которые. Невзирая на необычайные успехи в повышении продол­жительности и качества жизни, ситуация в Керале требует крити­ческого разбора экономической стратегии штата в отношении стимулов и инвестиций (и «экономических механизмов» в целом)14. Понятно, что дотационный метод приводит к успеху быстрее, чем процесс, обусловленный экономическим ростом, когда экономиче­ское благосостояние и качество жизни растут одновременно.

Тем не менее успех дотационного метода говорит о том, что стране не нужно ждать, пока она станет богаче (в течение, возможно, долгого периода экономического роста), и лишь затем приступать к ускоренному развитию базового образования и здравоохранения. Качество жизни можно значительно повысить вопреки низким до­ходам, но благодаря адекватной программе социального обеспече­ния. Тот факт, что образование и здравоохранение способствуют уси­лению экономического роста, становится дополнительным аргумен­том в пользу особого внимания к этим социальным структурам в бедных странах, и не надо дожидаться, чтобы эти страны «сначала разбогатели»15. Дотационный метод является рецептом для быстрого достижения высокой продолжительности жизни и потому обладает большой стратегической важностью, но это не означает, что не надо двигаться дальше, к иным достижениям — экономическому росту и повышению качества жизни в его полном стандартном объеме.

Снижение смертности в Великобритании в XX веке

Нам представляется, что было бы весьма поучительно заново рас­смотреть график снижения смертности и увеличения продолжи­тельности жизни в развитых индустриальных странах. Роль госуда­рственного здравоохранения и обеспечения населения питанием, значение социальных структур в целом в снижении смертности в Европе и Соединенных Штатах за последние пять столетий были подробно проанализированы Робертом Фогелем, Сэмюелем Прес­тоном и другими16. Кривая роста продолжительности жизни в XX веке представляет особый интерес с учетом того, что на рубеже XIX и XX столетий даже в Британии — в то время ведущей капита­листической стране с рыночной экономикой — ожидаемая продол­жительность жизни была ниже, чем средняя продолжительность

изни в низкодоходных странах в наше время. Однако на протяже-XX века продолжительность жизни в Британии быстро росла, отчасти благодаря социальным программам, и график этого роста довольно любопытен.

На протяжении десятилетий расширение программ соци­альной поддержки — обеспечение продовольствием, медицинской помощью и так далее — протекало в Британии с неодинаковой ско­ростью. В XX веке было два периода значительного усиления соци­альных стратегий, и оба эти периода приходятся на две мировые войны. В обоих случаях военная ситуация приводила к более широ­кому распределению средств выживания, в том числе это касается обеспечения медицинской помощью и ограниченного снабжения продовольствием (посредством карточной системы и дотаций на питание). Как показано в исследовании Джея Уинтера17, во время Первой мировой войны общественное мнение Британии начало склоняться к тому, что «надо делиться», и государственная полити­ка была направлена на осуществление такого дележа. Во время Вто­рой мировой войны структуры социальной поддержки также бы­ли значительно усилены, в немалой степени благодаря психологи­ческому настрою воинственных британцев делиться благами; и в результате предпринятые радикальные меры по раздаче продо­вольствия и обеспечению медицинской помощью получили одоб­рение общества и оказались достаточно эффективными18. Именно в период двух войн в Британии зародилось государственное здра­воохранение.

Привели ли эти меры к реальным изменениям в состоянии здоровья и выживаемости британцев? Произошло ли на самом деле резкое снижение смертности в эти периоды благодаря расширению политики социальной поддержки? Да, в самом деле, детальные ис­следования о питании британцев во время Второй мировой войны подтвердили: даже несмотря на то что количество продовольствия на душу населения значительно снизилось, случаи недоедания так­же резко сократились, а случаи крайней степени недоедания почти не встречались19. Уровень смертности также резко снизился (за вы­четом, разумеется, военных потерь). То же явление наблюдалось и во время Первой мировой войны20.

Знаменательно, что при сравнении данных за отдельные де­сятилетия, основанных на подекадном подсчете численности насе­ления, выясняется, что рост продолжительности жизни в две «военные декады» стремительно и с большим отрывом опережал


^ РАЗВИТИЕ КАК СВОБОДА I 66 I

ГЛАВА 2. ЦЕЛИ И СРЕДСТВА РАЗВИТИЯ I67I

таковой в прочие десятилетия (как видно из рисунка 2.2, отобра­жающего рост продолжительности жизни в течение каждого из первых шести десятилетий XX века)21. Если в прочие декады продол­жительность жизни возрастала довольно умеренно (прирост со­ставлял от одного до четырех лет), то во время двух военных десяти­летий произошел резкий скачок — прирост составил семь лет.

Однако мы обязаны поинтересоваться: не имеет ли резкое увеличение продолжительности жизни в военные десятилетия аль­тернативной причины, кроющейся в ускоренном экономическом росте? Ответ, очевидно, будет негативным. На самом деле декады быстрого повышения продолжительности жизни приходятся на период медленного роста национального продукта на душу населе­ния, как показано на рисунке 2.3. Конечно, можно предположить на­личие запоздалого — с отставанием в десятилетие — воздействия роста ВНП на продолжительность жизни, но, хотя рисунок 2.3 и не противоречит этой гипотезе, более тщательное изучение данного вопроса, включающего анализ вероятных каузальных процессов, не позволяет сделать такие выводы. Куда более приемлемое объясне­ние резкому повышению продолжительности жизни в Британии мы обнаружим в изменении уровня общественного распределения в во­енные декады и значительно усилившейся благосклонности обще­ственного мнения в пользу социальных услуг (включая обеспечение

Рисунок2.2. УВЕЛИЧЕНИЕ ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТИ ЖИЗНИ В АНГЛИИ И УЭЛЬСЕ, 1901-1960

-&S-

6.5

4.0

Л—

2.4

1.4

1901-11 1911-21 1921-31 1931-40 1940-51 1951-60

Источники: Preston S., Keyfitz N., Schoen R. Causes of Death: Life Tables for National Population. New York: Seminar Press, 1972.

^ РАЗВИТИЕ КАК СВОБОДА I 68 I

рисунок 2 3. РОСТ ВНП (Великобритания)

и ПОДЕКАДНОЕ ОЖИДАЕМОЕ УВЕЛИЧЕНИЕ ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТИ ЖИЗНИ

(Англия, Уэльс), 1901-1960

7
















04

в




Л




л

л

0.3




оставить комментарий
страница3/7
Дата15.10.2011
Размер2,4 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх