«Поэма без героя» Анны Ахматовой icon

«Поэма без героя» Анны Ахматовой


Смотрите также:
Миф, сказка, поэма (к анализу поэмы А...
Отражение биографии Анны Ахматовой в ее произведениях курсовая по литературе...
«А. Блок. Влияние творчества А. Блока на поэзию Анны Ахматовой»...
Тема урока : Лирика Анны Ахматовой...
«Мне дали имя при крещенье Анна »...
«Лирический мир Анны Ахматовой»...
Творчество Анны Ахматовой...
Реферат Творчество Анны Ахматовой...
А. А. Медведев Тюменский государственный университет, г...
Выучите стихотворение Анны Ахматовой наизусть...
«книг»
Марина Серова "Поэма без героя"...



Загрузка...
скачать
«Поэма без героя» Анны Ахматовой:

опыт прочтения


2006


В любом исследовательском, да и просто читательском восприятии живого художественного произведения возможны два подхода.

В первом случае само произведение рассматривается как вполне самодостаточный Универсум, все смыслы и подсмыслы которого заключены в самой структуре текста (de facto) и в ассоциациях ЧИТАТЕЛЯ (акцент на восприятии). Второй подход – более ретроспективный, если можно так выразиться – подразумевает тщательное рассмотрение всех прообразов и биографических предпосылок создания произведения АВТОРОМ. Таким образом, в триаде, определяющей жизнь произведения (автор – текст – читатель), в первом случае акцентируется пункт «приёма сигнала» (читательское восприятие), а во втором – пункт «формирования сигнала» (авторский замысел).


Во всех работах, посвящённых «Поэме без героя» А. Ахматовой (по крайней мере, в тех, с которыми удалось ознакомиться мне), исследователи придерживаются второго подхода и очень подробно анализируют именно историю создания Поэмы, истоки её фантасмагорических образов. В принципе, это вполне понятно: чтобы исследование было исследованием, оно нуждается хоть в каком-то объективном, «документальном» стержне, иначе оно окажется беспорядочным изложением субъективных впечатлений. К Поэме это более чем применимо: она сама настолько иррациональна и «антифактологична», что исследователи пытаются прикрепить её хоть к какому-нибудь устойчивому «островку» - и используют для этого развёрнутое описание биографических предпосылок Поэмы.

По этому поводу привожу две цитаты из самой Ахматовой:

  1. ^ Когда б вы знали, из какого сора

Растут стихи, не ведая стыда…

  1. До меня часто доходят слухи о превратных и нелепых толкованиях «Поэмы без героя»… Никаких третьих, седьмых и двадцать девятых смыслов поэма не содержит.

Ни изменять, ни объяснять её [шрифт мой. – К.П.] я не буду.

К тому же, само название – «Поэма без героя» – настойчиво требует отречения от каких бы то ни было конкретных имён.


Время меняет текст: одни его смыслы уносит навсегда, другие замуровывает в подтексте, третьи неожиданно добавляет. Для процесса читательского (зрительского, слушательского) восприятия чрезвычайно важен момент «узнавания». «Узнавание», пожалуй, одно из важнейших понятий для человеческого мышления вообще: именно через ассоциации, через сращивание собственного опыта и новых явлений (путём проведения аналогий с уже известным) происходит постижение человеком мира. Возможно, эта потребность «узнавания» вызвала к жизни всю теорию мимесиса в искусстве, говоря проще – подход к искусству как к «отражению действительности». Однако действительность – понятие ничуть не более, если не менее определённое, чем искусство. Поэтому и типы и уровни «узнавания» могут быть разными. «Узнаваема» может быть ситуация, эмоция, имя, черты времени и т.д.

Самый простой пример: лирическое стихотворение о любви. В этом случае «узнаётся», конечно, не персонаж и не мизансцена, а ЭМОЦИЯ: конкретное чувство автора стихотворения к какому-то конкретному человеку, обладающему определённым именем, внешностью, поведением, родом занятий и т.д. – проходит стадию обобщения (чувство влюблённого вообще к возлюбленной вообще), затрагивая тем самым целые пласты древних типажей и мифокодов, символов и аллегорий, – но не остаётся на этой стадии. Главным этапом, характеризующим самостоятельную, совершенно отдельную от автора жизнь произведения, будет новая конкретизация – сочувствие, самоидентификация читателя с автором; теперь этот текст будет выражать уже не конкретное чувство автора, а конкретное чувство данного читателя к какому-то конкретному человеку. Один и тот же текст обрастает множеством смыслов за счёт множественности читателей, «проецирующих» его каждый на своё сознание и свою жизнь. Нечто подобное можно наблюдать, например, в сфере народного песенного творчества. Напев одной и той же песни может варьироваться (и иногда достаточно сильно) в зависимости от места бытования; таким образом, одновременно существует несколько вариантов одного напева при отсутствии какого-либо «эталонного» инварианта.


Такие масштабные произведения, как, например, «Божественная Комедия», «Путешествия Гулливера», «Евгений Онегин», обладают множеством общих признаков, по которым в их ряд можно поставить и «Поэму без героя». Это, прежде всего – эпичность и историчность, яркий «портрет эпохи» («энциклопедия русской жизни», например). Эти произведения наполнены, иногда даже переполнены конкретикой: бытовыми деталями своего времени, именами, аллюзиями, прямыми указаниями или намёками на популярные в то время издания, организации, улицы и так далее. Чаще всего в этом выражается не только эпоха, но и некий социальный слой, к которому принадлежит автор и глазами которого он смотрит на историю.

Всё это представляет огромный, но по сути исторический интерес; что же делает эти эпические полотна бессмертными?

Современники «узнавали» в них себя и свою жизнь, видя полное «отражение действительности»; но что привлекает к ним теперь, когда «Евгений Онегин» не может быть «энциклопедией русской жизни», и мы не знаем обстоятельств межпартийной борьбы (виги и тори) в Англии времён Джонатана Свифта, и мало кто осведомлён о грехах и искуплениях грехов итальянской аристократии XIII века? Значит, не это было темой; проблематика находится на общечеловеческом уровне, произведение содержит в себе не только пёстрый калейдоскоп информации об эпохе, но и мощный гуманистический заряд, который только и может придать вечную художественную ценность. Именно это «узнавание» остаётся для нас. Мы «узнаём» проблемы, вопросы – по сути, вечные – и, может быть, характеры, мифокоды ситуаций, и так далее. Это «узнавание» более обобщённое, чем у современников, но таким оно становится почти через полвека после создания произведения, когда умирает поколение современников и историческая ситуация как-то меняется. Таким оно остаётся и после, в далёком будущем (если, конечно, сама ситуация – историческая конъюнктура – не возродит острую актуальность поднимаемых вопросов).

Поэтому – и в отношении «Поэмы без героя» – молодому поколению читателей вряд ли известно, да и вряд ли интересно, кто такие Судейкина и Князев, какие у них были отношения, что такое «Бродячая собака» и чей псевдоним Дапертутто1. Таким образом, хочется не выяснять все эти детали и обстоятельства, а дать скорее цельный обзор, синтетический взгляд современного читателя, совершенно незнакомого с той эпохой.

Не претендуя на объективное исследование (ведь сама Ахматова сказала о невозможности и ненужности «объяснения» Поэмы), попробую просто «поделиться впечатлениями», отметить черты Поэмы, сразу бросающиеся в глаза при первом прочтении. Такой вариант допускается и подзаголовком работы – «Опыт прочтения».

Итак, по порядку.

Первая «аномалия» Поэмы, первая её загадка – сам её жанр. Очевидно только, что это не «поэма» в традиционном значении этого слова («крупное стихотворное произведение с повествовательным или лирическим сюжетом»2). Первыми терминами, пришедшими в голову после ознакомления с текстом, были «мистерия» и «феерия». Потом, при более подробном изучении темы, оказалось, что, по словам самой Ахматовой, Поэма «с помощью скрытой в ней музыки дважды уходила в балет» («…у Ахматовой к концу пятидесятых годов рождается новый творческий замысел: переработать первую, сюжетную часть Поэмы – в сценарий для балета или для кино. В записях «О поэме» (июнь 1958 года) Ахматова сообщает: «Сегодня ночью я увидела (или услышала) во сне мою поэму как трагический балет. …Я помню всё: и музыку, и декорацию, и костюмы, и большие часы (справа), которые били новогоднюю полночь…». Среди материалов к «Поэме» сохранились большие куски незаконченного балетного сценария…»3). Сказано об этом и в самом тексте Поэмы:

^ А во сне всё казалось, что это

Я пишу для кого-то либретто,

И отбоя от музыки нет…

Неразрывность форм и видов искусства, сплавленных в Поэме, подтверждается и самой этой неопределённостью: «…увидела (или услышала)…». Б. Кац, например, главными жанровыми ориентирами Поэмы называет балет и симфонию4. Бесспорно то, что это произведение написано в неком большом синтетическом жанре, где можно говорить о синтезе всех искусств. Поэтому попытки конкретизировать жанр («балет», «симфония», «сценарий», «либретто») в данном случае слишком сильно не соответствуют реальному произведению – живому, цельному, движущемуся организму, не нуждающемуся в жанровых «ярлыках». Сценарий и либретто – лишь скупая канва, обязательно подлежащая дальнейшей разработке с помощью других видов искусств (пластика, музыка). Текст Поэмы в такой разработке не нуждается, так как он сам – в своих ритмах и интонациях – есть уже и музыка, и пластика. Наиболее адекватными по средствам выразительности кажутся сферы театра и кино. Сначала, при первом прочтении, возникла идея радио-спектакля, так как все «действующие лица», quasi-герои Поэмы – представлены аудио-образами, «голосами»: «слова из мрака», «голос, который читает», «ветер, не то вспоминая, не то пророчествуя, бормочет», «говорит сама тишина», «голос автора».

Ремарки, написанные прозой, не менее поэтичны, чем основной стихотворный текст. Они звучат как «стихотворения в прозе», необычайные по своей ёмкости, точности и лаконичности; весьма смутно и отдалённо, но всё же вспоминается творчество Бертрана («Ночной Гаспар»), частично – Бодлера, Рембо… Вообще вся Поэма – включая названия глав и многочисленные эпиграфы, даже не на русском языке (Di rider finirai pria dell’aurora) – представляет собой ^ ЕДИНУЮ ИНТОНАЦИОННУЮ СТРУКТУРУ, сложный, но целостный интонационный рельеф. В качестве примера для подтверждения этой мысли, чтобы не вдаваться в детали, можно сравнить структуру строф в первой, второй и третьей частях. Если в «Девятьсот тринадцатом году» структура неровная, рваная, кружащаяся («вихрь Саломеиной пляски»!), с неравномерным количеством рифмующихся строк (то ааб, то аааб, то даже ааааб и т.д.), то в «Решке» структура, оставаясь прежней по ритму, чётко делится на регулярные пронумерованные строфы, становясь закрепощённой, «тюремной» (этому образу соответствует и сама тематика «Решки»); в «Эпилоге» структура остаётся прочной (порядок рифм чётко выверен), но приобретает некоторую плавность, текучесть, свободу (за счёт свободного деления на строфы и снятия нумерации). Последняя строфа – «возрождение из пепла», сопротивление всему ранее сказанному, поэтому она отделена пробелом от всего предыдущего. Эти различия проявляются даже в графическом рисунке текста: живописные моменты сильны в Поэме; «вихрь Саломеиной пляски» даже графически организован как «кружение вихря», «Решка» - как одинаковые, укомплектованные эшелоны, а «Эпилог» - как единое, сильное движение к салюту Победы.


При более внимательном чтении Поэмы становится ясно, что жанр радио-спектакля для неё недостаточен; в авторских ремарках и в самом тексте проявляется яркий ВИДЕОРЯД («…сценарий для балета или для кино» [курсив мой. – К.П.]). Но для балета – слишком большое значение имеет здесь слово; для театра – слишком быстрые и непоследовательные переключения времени и места действия; для традиционного сюжетного кино – отсутствие героев и целостной линии действия… Адекватно с этой задачей могла бы справиться лишь современная видеотехника: потрясающая идея для молодого кинорежиссёра! Такая удивительная «фантасмагория», смена пёстрых «видений», вихрь пророчеств и воспоминаний – всё это может быть реализовано визуально лишь с помощью современных технических эффектов, наподобие тех, что мы видели в нашумевшем недавно сериале «Мастер и Маргарита» (хотя это, конечно, сюжетный фильм).

Видеоряд Поэмы – совершенно несюжетный, абстрактный и скорее иллюзорно-эмоциональный, чем символический – представляет собой некую «динамику фонов», в которой нет пластики (так как пластика предполагает наличие движущихся объектов – персонажей), но есть ЦВЕТ и ^ ТИП ДВИЖЕНИЯ, иногда – форма. То, что напоминает, например, пейзажи в фильмах Тарковского. В музыке это тип фактуры, род движения, общий характер развития – без какого бы то ни было лейтмотива, «фон» без «первого плана».

Вот видишь – бывает корабль без причала

И без земли трава…


В связи с этим – главным принципом чтения Поэмы становится «скольжение поверх деталей»; деталей много, и значение их зачастую неизвестно, но все вместе, сливаясь, они образуют некое общее смысловое поле, и уловить его можно, только если смотреть «мимо». Бывают такие орнаменты-«загадки»: когда смотришь на них как на обычное изображение – это просто пёстрый фон; нужно поднести лист близко к глазам и постепенно отодвигать, стараясь не фокусировать взгляд – и тогда в хаосе точек и чёрточек проявляется какая-то картинка. Это ощущение сравнимо с восприятием Поэмы: «У шкатулки ж тройное дно».

Маленький произвольный пример:

^ Между «помнить» и «вспомнить», други,

Расстояние, как от Луги

До страны атласных баут.

Объяснение, данное в «Примечаниях редактора» («Баута – маска с капюшоном»), мало что проясняет в этой фразе. Читается этот стих примерно так:

^ Между «помнить» и «вспомнить», други,

Расстояние… [огромное].

Всё, что следует далее – воспринимается как распространённая фонетическая конструкция, в общем синонимичная определению «огромное». И это лишь один пример из целого ряда.

Поэма воспитывает навык КОНТЕКСТНОГО ЧТЕНИЯ – метод, служащий синтезу всех отдельных элементов в некую «туманность», в «облако смысла».


Ещё одно – то, что сразу бросилось в глаза, но о чём не написано ни в одном комментарии к Поэме: вся первая часть, «Девятьсот тринадцатый год» - это бал Сатаны. Апокалипсическое настроение – лишь необходимая, но не исчерпывающая составляющая этого бала; Апокалипсис – навязчивый образ начала 1900х, предчувствие катастрофы. Об этом пишут и Блок, и Маяковский, и Саша Чёрный, и даже – позже, в советской литературе – Лавренёв («Разлом», образ Ксении и её монолог), и многие, многие, жившие и творившие в те годы.

Однако картина бала Сатаны (даже в деталях) вызывает настойчивую ассоциацию с М.А. Булгаковым. Об этом не говорится ни в одной из работ, которые мне удалось прочесть. Информации о том, была ли знакома Ахматова с «Мастером и Маргаритой», я нигде не нашла; но если нет – тем интереснее. Тогда, значит, образы пришествия Сатаны и Вальпургиевой ночи («на вершине гётевского Брокена появляется Её тень…») «витали в воздухе» в 1940-м году – возможно, порождённые начавшейся Мировой войной.

Гости изначально представлены как «тени»: Фауст, Дон-Жуан, убийца Дориан, Железная Маска – публика «почтеннейшая», как выразился в аналогичной картине у Булгакова кот Бегемот. Дальше – больше:

^ А для них расступились стены,

Вспыхнул свет, завыли сирены

И, как купол, вспух потолок.

Разве это не тот же «замок» со множеством бальных залов, выросший из квартиры № 50 в праздничную ночь, которую, по словам Воланда, «можно и затянуть» («Ночь бездонна и длится, длится – Петербургская чертовня…»)? Ремарка в конце главы («Факелы гаснут, потолок опускается. Белый (зеркальный) зал снова делается комнатой автора») подтверждает это предположение.

Появляется и сам Владыка Мрака («…как он хром и изящен…»):

^ Маска это, череп, лицо ли –

Выражение злобной боли,

Что лишь Гойя мог передать…

Булгаковский Воланд, конечно, более симпатичен, если можно так сказать о дьяволе. Однако сходство присутствует.


Всё вышеописанное – лишь некоторые обрывочные впечатления от знакомства с Поэмой. Однако «толковать» её запрещено автором, и остаётся только «делиться впечатлениями».

Последнее, что хочется отметить в моём беглом обзоре – это трактовка термина «поэма», вынесенного даже в заглавие. Жанр этого произведения – неопределён и загадочен, и здесь имеет смысл говорить не о поэме как узком жанровом определении, а о поэмности как принципе свободного сквозного развития; так же слово «поэма» применяется в заглавиях музыкальных произведений (например, «симфоническая поэма», «Поэма огня», «Поэма экстаза» и т.д.).

В этом ещё раз отражаются ПОЛИЖАНРОВОСТЬ и СИНТЕЗ ИСКУССТВ – отличительные черты Поэмы.


Говорить о Поэме можно много, доискиваясь до смысла каждого мельчайшего выражения; и говорят о ней много, хотя нарушают этим волю автора. Моей же целью было не прояснение того, что хотел сказать автор: то, что хотел, то сказал, – а лишь выражение собственного впечатления, впечатления человека, чьих родителей ещё не было на свете, когда создавалась Поэма, и который не имеет никакого отношения, кроме общегражданского, к городу Питеру.

Сам факт этого впечатления свидетельствует, что Поэма живёт и продолжает свой путь через время – то самое Время, которое, по мнению К. Чуковского, является настоящим и единственным её героем.


ЛИТЕРАТУРА


  1. Виленкин В.Я. В сто первом зеркале. – М., 1990

  2. Хейт Аманда. Анна Ахматова: поэтическое пространство. – М., 1991

  3. Кац Б.А. Анна Ахматова и музыка. – Л., 1989

  4. Анна Ахматова: Pro et Contra (антология в 2х тт.). – СПб., 2005

  5. Хренков Д.Т. Анна Ахматова в Петербурге – Петрограде – Ленинграде. – Л., 1989

  6. Ахматова А.А. Сочинения: в 2х тт. – М., 1990

  7. Найман А.Г. Рассказы о Анне Ахматовой. – М., 1989

  8. Шилов Л.А. Анна Ахматова (100 лет со дня рождения). – М., 1989

  9. Павловский А.И. Анна Ахматова: очерк творчества. – Л., 1982

  10. Анна Ахматова и Николай Гумилёв. – М., 1999

  11. Анна Ахматова в записях Дувакина. – М., 1999

  12. Лиснянская И. Музыка «Поэмы без героя» Анны Ахматовой. – М., 1991

  13. Жирмунский В.М. Творчество Анны Ахматовой. – Л., 1973




1 Корней Чуковский писал о «старых петербуржцах», которым «памятна» трагическая история самоубийства юного «драгунского Пьеро». Для К. Чуковского это была ещё СОБСТВЕННАЯ жизнь, а для нас уже – чужая.

2 Литературный энциклопедический словарь; М., 1984

3 Жирмунский В.М. Творчество Анны Ахматовой; Л., 1973

4 Кац Б.А. Анна Ахматова и музыка; Л., 1989







Скачать 117,33 Kb.
оставить комментарий
Дата15.10.2011
Размер117,33 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

хорошо
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх