Зарецкая Е. Н. 3-34 Риторика: Теория и практика речевой коммуникации. 4-е изд icon

Зарецкая Е. Н. 3-34 Риторика: Теория и практика речевой коммуникации. 4-е изд



Смотрите также:
Зарецкая Е. Н. 3-34 Риторика: Теория и практика речевой коммуникации. 4-е изд...
Зарецкая Е. Н. 3-34 Риторика: Теория и практика речевой коммуникации. 4-е изд...
Рабочая программа по дисциплине «Основы теории коммуникации» для направления «Филология»...
Н. А. Кузнецова " " 200 г...
Рабочая программа и учебно-методические материалы для студентов по дисциплине...
Стилистика. Культура речи. Теория речевой коммуникации учебный словарь терминов....
Авсеенко Н. А. Теория и практика межкультурной коммуникации для специалистов в области мировой...
Рабочая программа дисциплины практикум по межкультурной коммуникации...
Программа курса повышения квалификации профессорско-преподавательского состава по направлению...
Теория и практика связей с общественностью Лукиева...
Баранов А. Н. Лингвистическая экспертиза текста: теория и практика: учебное пособие / А. Н...
Алимов В. В. Теория перевода: перевод в сфере профессиональной коммуникации. 3-е изд., стереотип...



страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   27
вернуться в начало
скачать
^ ПРОВОКАЦИОННАЯ РЕЧЬ


Если бы не было речи, не были бы известны ни добро, ни зло, ни истина, ни ложь, ни удовлетворение, ни разочарование.

Речь делает возможным понимание всего этого.

Размышляйте над речью.

«Упанишады"


Бывают случаи, когда человек говорит не для того чтобы передать информацию, а чтобы получить ответную информацию. Обычно для этого выбирается конструкция, специально рассчитанная на получение ответа. Эта конструкция — вопросительная. Однако обращаясь к человеку и в утвердительной форме, можно заставить его что-то ответить.

Пример.

— Ты не сможешь выиграть этот матч.

— Нет, смогу. Я прошел серию тренировок с особыми нагруз­ками и нахожусь сейчас в очень хорошей спортивной форме.

Первую реплику можно обозначить словом "провокация". А такую речь называют провокационной. Провокационная речь — это особый тип речи, рассчитанный внутренне на получение некоторой ответной информации — или известной тому, кто провоцирует, или неизвестной (в этом случае говорят о "выпытывании" информации).

Рассмотрим сначала категорию вопроса. Сама вопросительная конструкция является общеязыковой, или лингвистической, универсалией. Лингвистические универсалии — это языковые явления (свойства, характеристики), встречающиеся во всех (или почти во всех) языках мира. Разумно предположить, что лингвистические универсалии связаны с общепсихическими особенностями человеческого сознания. Проявляться в речи любого носителя любого языка, т.е. всех людей вне зависимости от места и времени коммуникации, может только то, что присуще чело­веку от природы, т.е. заложено генетически. Изучение лингвистических универсалий приводит к пониманию строения психической структуры человека (см. подробнее в гл. 19 "Текст как последовательность знаков").

Вопросительная конструкция есть лингвистическая универсалия, и это означает, что потребность в вопросе присутствует в сознании лю­бого человека от природы, а следовательно, провокационная речь дана ему генетически (в отличие от речи ритуальной, которой он овладевает, обучаясь правилам, по которым живет общество; генетически же дан лишь инстинкт самосохранения — физического и психического, кото­рый в этом случае проявляется в чувстве страха перед одиночеством).

Провокационная речь существует для прямого воздействия на дру­гих людей, причем воздействия подчиняющего: вы человека вынуждае­те помимо его воли передать некоторую информацию. А значит, по­требность вынудить другого человека на что-то является составляющей человеческой сущности, т.е. чем-то таким, что свойственно каждому че­ловеку от рождения. Мы так устроены, что нам необходимо вынуждать других людей в определенных ситуациях действовать в соответствии с нашей волей.

Вопросительная конструкция в русском языке имеет свою специфи­ку, что подтверждается распространенной в письменных текстах синтаксической ошибкой — неправильной постановкой вопросительного знака в конце предложения. Даже очень грамотные носители русского языка во многих случаях, где по правилам надо ставить вопроситель­ный знак, этого не делают, а в тех случаях, когда вопросительный знак следует опустить, его почему-то ставят. Это показатель гиперкоррек­ции — явления, при котором знак в языке давно отсутствует, и пишу­щий ставит его там, где не нужно, подражая некоторому образцу, а на самом деле он не знает, где этот знак ставится. (Например, плюсквам­перфект на месте аориста в памятниках XVII века.) Гиперкоррекция воп­росительного знака означает, что человек не понимает смысла предло­жения как вопросительного и поэтому знак не ставит. В языке очевидно существование двух типов вопросов: вопросов по смыслу и вопросов по форме. Разумно было бы изначально предположить наличие сим­метрии: для передачи некоторого смысла выбирается форма, специаль­но для этого предназначенная. Оказывается, что это не так3. В русском языке возможны следующие ситуации:

I. Вопрос по смыслу — вопрос по форме.

II. Вопрос по смыслу — утверждение по форме.

III. Утверждение по смыслу — вопрос по форме.

IV. Утверждение по смыслу — утверждение по форме.

Таблица состоит из четырех клеток. В первой клетке вопрос по смыс­лу и одновременно по форме (фразы типа ^ Сколько сейчас времени?). Та­кой вопрос требует ответа, и выражен он вопросительной конструкци­ей, которая на письме заканчивается вопросительным знаком. Это первая, самая простая ситуация, которая, с точки зрения здравого смысла, могла бы быть единственной. Но это не так. Оказывается, вопрос по смыслу может быть выражен утвердительной конструкцией (вторая клет­ка). Во фразах типа: Хотел бы я знать, где ты вчера была. Эта фраза представляет собой сложноподчиненное предложение, которое по правилам русской пунктуации заканчивается точкой, а в устной реализа­ции не имеет вопросительной интонации. То, что смысловой вопрос за­ложен во фразах такого типа, не вызывает сомнения, так как в комму­никации они требуют (провоцируют) ответ.

Третья клетка включает фразы с утвердительным смыслом, выраженным вопросительной формой типа: ^ Кто не любит красивых женщин? Это вопросительное предложение в русском языке, на письме оно заканчивается вопросительным знаком, а в устной речи сопровождает­ся вопросительной интонацией. По смыслу же это утверждение, не требующее ответа. Фраза Кто не любит красивых женщин? эквивалентна по смыслу фразе Все любят красивых женщин. Это пример синтаксичес­кой синонимии (синонимии на уровне текста большего, чем словосоче­тание).

В четвертой клетке фразы, в которых утвердительный смысл симметрично выражен в утвердительной форме типа: ^ Роман Ф.М. Достоевского "Братья Карамазовы" был закончен в 1880 году. Четвертая клетка введена в таблицу не случайно, несмотря на то, что она состоит из фраз, в которых нет ни смыслового вопроса, ни вопросительной конструкции, т.е. с точки зрения проблематики вопроса это нулевые конструк­ции. Но это нуль значимый.

При рассмотрении языковых категорий, если оказывается, что в определенных позициях некоторая категория не реализуется ни на уров­не смысла, ни на уровне формы, такая информация считается не только значимой, но весьма важной для лингвистического описания.

Понятие значимого нуля существует не только в лингвистике, но и в таких науках, как математика, логика и др. Предложения утверди­тельные по смыслу и вопросительные по форме давно известны и носят название риторического вопроса. Таким образом, риторический вопрос — это вопросительная конструкция, имеющая утвердитель­ное значение. Наличие риторических вопросов означает, что в опреде­ленных случаях утверждение выражается нетипичным для него спосо­бом, хотя в языковом арсенале существует специальная утвердительная конструкция и она очень распространена. Так как в языке все мотиви­ровано, разумно предположить, что риторический вопрос, кроме функ­ции передачи информации, несет дополнительную коммуникативную нагрузку. Анализируя тексты, начиная с античных, приходишь к пони­манию, что риторический вопрос именно потому, что является нети­пичной конструкцией, рассчитан на провокацию внимания слушателей и читателей.

В средние века в Европе было распространено следующее действие: проповедник вставал на вершину холма, а вся его паства, состоявшая из жителей многих деревень и даже городков, собиралась на склонах этого холма, чтобы его послушать. Оратор говорил, конечно, о пробле­мах важных и волнующих публику: о войнах, урожае, эпидемиях, вос­питании детей, о нравственных проблемах, о толковании Слова Божье­го и о многом другом. Слушателей бывало много, некоторые мешали слушать другим, отвлекаясь и начиная шуметь. Он обращался с речью только посредством собственного голоса (без микрофона!) к многоты­сячной иногда толпе, и надо было построить свою речь так, чтобы в течение нескольких часов его слушали. Понятно, насколько эта задача сложна и каким блистательным оратором надо быть, чтобы долго дер­жать в подобных условиях внимание публики. Одним из приемов, ко­торый обязательно в такого типа речах использовался (и используется сейчас в публичных выступлениях), является риторический вопрос как средство повышения эффективности восприятия текста (см. гл. "Рече­вая выразительность фигур"). Сама вопросительная интонация будоражит человеческое внимание — она нетипична. Все нетипичное активизирует коммуникативную функцию. "Приятно испытывать переме­ну, потому что перемены согласны с природою вещей", — писал Арис­тотель. Нетипичность поведения особенно важна, если речь продолжа­ется долго, так как порог человеческого внимания невелик4.

Поэтому так важно в речи стимулировать у слушателей непроизвольное внимание, возникающее как бы само собой вне волевой уста­новки самого человека. Непроизвольное внимание вызывается действием сильного, контрастного или нового, неожиданного раздражителя, значимого или вызывающего эмоциональный отклик.

Представьте себе оратора, который, увидев, что публика устала, начинает вдруг приплясывать. Сам факт настолько нестандартного поведения всех оживляет, и внимание восстанавливается. Этот прием, конечно, грубый, хотя и действенный. Более изысканным является воздействие через интонационный контур, резко отличающийся от привычного, т.е. как раз использование более эмоциональной и резкой вопро­сительной интонации вместо спокойной повествовательной. Таким образом, риторический вопрос применяется для провокации внимания и интереса к речи.

Анализируя классические философские тексты, можно заметить, что нередко заголовки отдельных частей представляют собой вопроситель­ные конструкции. Почему выбрана такая форма? Потому что вопрос не просто провоцирует внимание, он провоцирует потребность в размышлении. Как только человек слышит вопросительную интонацию, ему интуитивно хочется ответить, а для этого требуется, как правило, раз­думье и формирование точки зрения. Даже если по смыслу это утверж­дение, все равно стимулируется размышление на заданную тему. Итак, утвердительная по смыслу и вопросительная по форме конструкция ре­шает дополнительную задачу: заставить человека подумать и почувствовать интерес к тому, о чем говорят.

В результате рассмотренной асимметрии в русском языке и появляются синтаксические ошибки в постановке вопросительного знака: он появляется там, где есть вопрос по смыслу вне зависимости от формы. Для человека привычна ситуация, при которой, если надо что-то уз­нать, следует задать вопрос и, следовательно, поставить вопроситель­ный знак. Вопрос по форме при отсутствии смыслового вопроса просто не воспринимается носителями языка как вопросительная конструкция, и поэтому вопросительный знак не ставят. Это отражение внутреннего ощущения человека, что вопросительная конструкция — это конструк­ция смысловая. Однако таблица показывает, что вопросительный знак не всегда соответствует вопросу по смыслу, а вопрос по смыслу может оформляться без вопросительного знака. Приходится признать, что в русском языке в знаке "?" точно так же, как и в вопросительной инто­нации, значение вопроса отсутствует. Непонимание этого факта при­водит к тому, что человек оказывается в неловкой ситуации: услышав вопросительную интонацию, он начинает отвечать, ставя себя подчас в глупое положение. Например, в ответ на фразу "Как дела?" подроб­но рассказывает о своих проблемах и выглядит при этом нелепо, пото­му что эта фраза (аналогично англ. "How do you do?") является утвер­дительным, а не вопросительным текстом (это пример ритуальной речи). Каждый раз, когда вы слышите вопросительную интонацию, следует задуматься и понять, спрашивают ли вас о чем-нибудь или нет, хотят ли у вас что-нибудь узнать или вам таким способом хотят нечто сооб­щить. Только так можно оградить себя от попадания в невыгодную си­туацию. Интуитивно понимая заложенную здесь возможность скомп­рометировать человека на переговорах, во время защиты диссертации, на научной конференции и т.п. (т.е. на серьезных, важных мероприяти­ях), недоброжелатели не преминут ею воспользоваться. Человеку зада­ют вопрос, в котором вопрос на самом деле не содержится. Если человек растерян или взволнован, он может не сразу это понять и начнет отве­чать, вызывая ухмылки окружающих, — и он скомпрометирован, при­чем не столько как личность, сколько как носитель интеллекта: не хва­тило ума догадаться, что его ни о чем не спрашивают.

Очень внимательно следует анализировать данную коммуника­тивную ситуацию, понимая, что у вас в руках надежный (и этичный, что немаловажно) способ поставить человека на место: это очень силь­ный риторический прием, поскольку в результате его использования человек сам демонстрирует недостаточность ума и быстроты реакции.

Рассмотрим пример несколько видоизмененной в коммуникативном отношении ситуации. Человек знает, что у вас были неприятности, его это мало интересует, но из общеэтических соображений он спрашивает: "Как обстоят дела с Вашей проблемой?" Отвечать следует вежливо и кратко: "Почти так же" или "Чуть лучше". Если вы начнете подроб­но рассказывать о приватных, серьезных для вас вопросах, произойдет саморазоблачение перед человеком, которому это неинтересно. Вы об­нажите себя перед человеком, которому эта обнаженность не нужна: он будет торопиться или ему будет скучно, но он вынужден будет поддер­живать разговор, и в результате, кроме негативного отношения к себе, вы ничего не добьетесь. Кроме того, неловкость обычно очевидна не только речевому партнеру, но и случайным свидетелям такого разгово­ра: даже не вслушиваясь, можно сделать вывод, что один из собеседни­ков совершенно изнемог, и только дань вежливости или какие-то иные соображения заставляют его продолжать разговор. Следует учитывать один из важнейших коммуникативных постулатов: человек не обязан принимать участие ни в каком акте речевой коммуникации, его нельзя заставлять это делать и нельзя от него этого требовать.

Рассмотренная асимметрия смысловой и формальной сторон вопросительных конструкций является особенностью русского языка, она не впрямую проецируется на другие языки (например, английский, не­мецкий, арабский, в которых симметрии больше, а отсюда и сама речевая коммуникация становится более легкой). И русский язык, и русская ментальность, и русская культура принадлежат, по-видимому, к одним из самых сложных в коммуникативном отношении, что прекрасно демонстрирует классическая русская литература. Если сравнить, скажем, диалоги в произведениях Ф.М. Достоевского с диалогами в произведе­ниях любого западного классика, становится очевидно, что русская словесная коммуникация обладает специальными усложняющими призна­ками: она имеет, как правило, несколько смысловых слоев (например, "подводное течение" как речевая норма в текстах А.П. Чехова), очень часто связана с провокацией, предельно насыщена дезинформацией, до­пускает возможность запутывания собеседника и т.п. Деловые люди зна­ют, что нет переговоров, которые вести было бы труднее, чем перегово­ры с русскими: по тексту подчас вообще ничего нельзя понять, так как за ним стоит несколько уровней труднодекодируемого подтекста, что крайне осложняет процесс принятия решений партнером. Цивилизован­ный бизнес строится на доверии, а доверие есть производная от пони­мания ("Trust is function of understanding") — это закон психологии.

Попытка получить информацию может быть реализована не толь­ко через вопрос, задаваемый обычно, если говорящий рассчитывает лег­ко получить ответ, который, таким образом, предполагается как неконфиденциальный для слушателя. Однако очевидно, что не всякой информацией человек хочет делиться. В этом случае провокационная речь приобретает особые черты: ее основой становится коварство, желание "переиграть" собеседника, взять власть в свои руки, для чего суще­ствуют специальные приемы. Первый из них — задать тему, т.е. бро­сить реплику в речевое пространство с целью услышать, что люди или конкретный человек думают по этому поводу. На этом принципе ос­нован телевизионный жанр ток-шоу, где ведущий обычно просто за­дает тему, а потом наблюдает вместе со зрителями за речью и поведе­нием приглашенных в студию людей.

Следует учитывать, что внутренним мотивом провокационной речи является получение правдивой информации, т.е. информации, в истин­ность которой верит тот, кто ее сообщает (см. выше гл. "Сознательное/ бессознательное и ложь в речевой коммуникации"). Мнение всегда субъективно, поэтому такое важное значение имеет выбор человека, к которому вы обращаетесь с провокационной речью: предполагается, что это человек, более компетентный и знающий в определенной обла­сти, чем вы. Например, вы хотите узнать перспективы роста (падения) курса доллара в ближайшие полгода. Как задать тему, чтобы, спрово­цировав экспертов, заставить их высказать свои предположения? Что­бы этого добиться, лучше всего сказать уверенным, безапелляционным тоном что-нибудь вызывающее, что явно не соответствует здравому смыслу. Человеческий мозг так устроен, что он агрессивно реагирует на любую ложь и любую глупость (ложь и глупость, вообще-то, людей раздражают). И в первый момент, когда человек еще не понял, что раз­дражение свое так же, как и знание, показывать не надо, он начинает возражать и проговаривается. Например, вас интересуют инфляцион­ные перспективы в России. Можно сказать: "Я удовлетворен всем, что происходит с отечественной финансовой системой в течение последних лет, особенно процессом инфляции". Скорее всего вам начнут объяснять, что вы совершенно не правы, и приводить аргументы в защиту своей точки зрения, среди которых, в частности, будет прогноз изменения кур­са доллара по отношению к рублю, — вы спровоцировали публичные размышления сведущего человека на интересующую вас тему.

Не на каждую реплику надо реагировать, делая это с большой осторожностью и вниманием: реплика может быть провокационной, и, начиная излагать собственное мнение, человек оказывается под угрозой сказать больше, чем хотел, т.е. в чем-то разоблачить себя.

Существуют специальные речевые жанры, направленные на то, что­бы, говоря, ничего не сказать, но по возможности больше услышать (например, дипломатическая речь). Кто побеждает в диалоге двух дипломатов, если оба имеют одну и ту же внутреннюю цель? Побеждает всегда тот, кто лучше обучен, и тот, кто умнее. Поэтому для дипломатической деятельности следует отбирать людей, обладающих, кроме всех прочих данных, высоким IQ. Очень часто в дипломатической дея­тельности оказывается необходимым узнать важную информацию, ко­торой не хватает, от своего коллеги из другой страны. Следует подать эту информацию как очевидно известную, по возможности спрогнозировав ее. Если не угадываете, то провалитесь, но если хотя бы частично угадаете, с вами будут разговаривать конфиденциально, как с челове­ком осведомленным. Такое речевое поведение основано на блефе, кото­рый является одним из лучших видов провокации. Умные люди блефу­ют в речи очень часто, это впрямую не запрещено нравственным зако­ном. Блеф — не то же, что ложь: вы имеете право высказывать свою точ­ку зрения, в достоверности которой, может быть, сомневаетесь. В быто­вой речи подобные примеры встречаются достаточно часто: для полу­чения информации декларируется знание, причем декларируется как само собой разумеющееся, без всякой неуверенности в голосе. Безуслов­но, есть вещи, до которых человек доходит своим умом через опыт и на­блюдательность, однако умение пользоваться провокационной речью требует специальной подготовки. Есть люди очень доверчивые, есть настороженные и подозрительные, но следует помнить, что для каждо­го человека существует такой другой, перед которым он пасует. Это один из тех тезисов, которые не знают исключений. Для любого умней­шего человека можно найти того, кто будет его умней, лучше обучен, будет находиться в лучшей психологической форме в данной ситуации, больше подготовлен к разговору и a priori его "переиграет". Об этом следует помнить, прежде чем пытаться спровоцировать кого-нибудь: провокация может обернуться для вас публичным позором, если вы будете разоблачены в своих намерениях и вызовете тем самым злые чувства в собеседнике. С вами могут обойтись очень грубо, тем более что наше общество (увы!) воспитано в речевой разнузданности: подчас мы позволяем говорить друг другу то, что в принципе запрещается гово­рить в приличном обществе, и грубая речь имеет у нас почти универсальный характер. С психологической точки зрения, грубость есть следствие трех разных причин. Во-первых, она свидетельствует о личности человека: он дурно воспитан, так как рос в неинтеллигентной среде, ему не повезло. Во-вторых, человек находится в состоянии внутренней агрессивности, значит, вам удалось его задеть, и вы — свидетель его поражения, он проявил слабость по отношению к вам. В-третьих, человек недостаточно умен. Каждый раз, когда хочется нагрубить, следует вспомнить эти три причины. Ведь, грубя, вы расписываетесь в том, что у вас неинтеллигентные родители, человек рядом с вами умнее вас, потому что он вас заставил разозлиться, и у вас не хватает ума его переиграть. Для тех, кто хочет одерживать речевые победы, всякая гру­бость должна быть исключена. В этой связи особой представляется ситуация, при которой возникает внутреннее желание выйти из ком­муникации с определенным человеком. Это единственный случай, ког­да грубость допустима. Если к вам пристает пьяный негодяй и вы, естественно, хотите от него избавиться, целесообразно ему нагрубить, даже иногда — ударить, потому что ваша целевая установка — вый­ти из коммуникации. Однако подобные ситуации все же редки.

Ситуация, при которой вы обращаетесь к человеку, провоцируя его сообщить вам информацию, о которой он говорить не хочет, и установка у вас при этом — негативная, а он это понял и ответил вам грубос­тью, представляет собой коммуникативную ситуацию без победителя: в ней оба проиграли. Если же ваш собеседник, вместо того чтобы, ра­зоблачив вашу провокацию, нагрубить вам, поставит вас в унизитель­ное перед другими положение, просто продемонстрировав вашу неком­петентность в какой-то момент речи (необязательно немедленно за про­вокацией с вашей стороны), — это будет достойный ответный удар на вашу попытку его спровоцировать. Показать вашу некомпетентность или несостоятельность, особенно перед людьми, чьим мнением вы доро­жите, — удар более сильный, чем показать свое превосходство. Гру­бость — это самое мелкое оружие из всех, какие бывают: когда челове­ку нечего сказать, он начинает кричать и ругаться. В этом проявляется беспомощность; люди, которые одерживают речевые победы, обычно говорят тихо (иногда чуть громче, в зависимости от речевой ситуации), очень спокойно и крайне вежливо, в то время как их речевые противни­ки находятся подчас в состоянии нервной комы. Так выглядит речевая победа. Учить грубить — это давать человеку в руки оружие, которое не стреляет или может выстрелить в него же. Если у вас есть цель дискре­дитировать человека, спровоцируйте его на грубость — и вы достигне­те своей цели. Нередки случаи, когда таким способом решается пробле­ма, скажем, увольнения человека с работы: его провоцируют на гру­бость и брань в присутствии начальства, и он теряет должность по при­чине неэтичного поведения, хотя неэтичность — только повод, истин­ная же причина, как правило, бывает другая. В менеджменте такой при­ем, как дискредитация через провокацию, является типовым. Возмож­но, чтобы понять это, требуется наблюдательность. Много людей на уровне больших властных структур борются за место под солнцем, и одним из лучших средств в этой борьбе является именно провокация. Не вы говорите о человеке что-то плохое, чтобы его дискредитировать; вы ставите его в такое положение, что он сам себя дискредитирует. Про­вокация — это жесткое, изысканное, силовое воздействие, ведь человек обычно не предполагает, что его собираются спровоцировать на по­ступок, для него невыгодный и нецелесообразный.

У многих из нас есть большое количество недругов, гораздо боль­шее, чем мы подозреваем, потому что внутренний мир других людей для нас — закрытая книга. Сознание другого человека — часть внешне­го мира, который мы воспринимаем достаточно условно, с большой долей погрешности; отношение к нам других людей — всегда тайна, приоткрыть которую иногда помогает провокационный метод. Так как человек плохо знает, как другие люди к нему относятся, осторожность подсказывает исходить из того, что негативного отношения больше, чем кажется. Человек всегда находится в опасности, одним из видов реали­зации которой является провокация. Каждый должен научиться защи­щать себя от провокации, направленной на него. Конечно, далеко не все люди внутренне способны на полную провокацию, но довольно многие; и каждый человек решает это для себя сам. Здесь нет абсолют­ной градации "способен — не способен", скорее кто-то способен в мень­шей степени, кто-то — в большей, кто-то — по отношению ко всем лю­дям, кто-то — по отношению к какому-то определенному человеку. Люди отличаются друг от друга в зависимости от того, чему их учили в детстве, потому что нравственные основы, заложенные еще в досознательном возрасте, когда человек учится говорить, прочны и сохраняют тенденцию к постоянству. Свои границы дозволенности, определенные внутренним нравственным барьером, сам человек знает лучше, чем кто-либо другой.

Провокационная речь необязательно несет в себе негативную цель, а только в тех случаях, когда затребованную информацию человек пе­редавать не хочет. Только в этом случае в провокации присутствует зло­намеренность. Человек внутренне может относиться к вам вполне ло­яльно, но ему очень нужна информация, которой вы владеете, иногда настолько нужна, что ему кажется: от этого знания зависит его судьба. Особенно часто так бывает в личных отношениях. Тогда он может получить информацию, воздействуя на чувство жалости.

Почему провокационная речь так часто используется в социальной сфере? Потому что в общественной иерархии в привилегированном положении обычно оказывается тот, кто узнал информацию первым. Одно из важнейших средств получения информации — оперативность. Это хорошо знают журналисты и бизнесмены. Естественно, чем больше человек знает, тем шире его информационное пространство для принятия оптимальных решений.

Многим людям свойственно речевое поведение, определяемое сло­нами "напроситься на комплимент". Этой слабости подвержены и молодые девушки, и взрослые женщины, и мужчины (последние в этой ситуации выглядят, конечно, довольно смешно). Это простой и безо­бидный случай провокационной речи, и если человек "напрашивает­ся на комплимент", надо ему этот комплимент подарить.

Пример.

— Я не очень разбираюсь в этом вопросе, тут нужен специа­лист более компетентный, чем я, у меня нет соответствующей под­готовки.

— Ну, если у вас нет подготовки, у кого она тогда, вообще, есть?

Игра в комплименты является удачной завязкой беседы, так как располагает к вам человека, что часто используют журналисты во время интервью.

Резюмируя, следует сказать, что провокационная речь является од­ной из самых сложных и неоднозначных в интерпретации типов речей. Она требует полной мобилизации интеллектуальных и волевых ресур­сов обоих участников коммуникации.

Примеры провокационной речи.

1. ^ Владельцу крупной автомобильной компании "Rrr" нужно уз­нать информацию о проекте, который собираются ревизовать в ком­пании "Www". Это задание он поручил выполнить лучшему служащему компании. Получив задание, служащий решил, что лучший способ выполнить задание — встретиться с человеком, владеющим интересу­ющей его информацией, и вступить с ним в разговор. Что он и сделал.

— Извините, вы господин John Sauber, вице-президент компании "Www"?

— Да, я — John Sauber, а откуда вы меня знаете?

— Я ваш будущий партнер.

— Вспомнил, мне, кажется, о вас уже говорили. Вас зовут Ron Dennis.

— Совершенно верно.

— Приятно познакомиться. Извините, что раньше этого не сделал. Столько дел, невпроворот. Работаем с утра до вечера над реализацией нашего проекта.

— Мне тоже очень приятно с вами познакомиться. Очень много о вас слышал и только хорошее. Надеюсь, у нас будет успешное сотруд­ничество. Я слышал об этом проекте, но отношусь к нему скептически.

— Вы считаете его неудачным?

—Да.

— А мне кажется, наоборот, что это очень перспективное дело. Оно нам может принести огромную прибыль. В этой стране очень плохо развита эта отрасль промышленности. Она конечно существует, но сейчас половина автомобильных заводов или простаивает, или если и производит, то машины морально устаревшие еще десять лет назад. Так что мы собираемся подписать контракт с "TF" и начнем на нем собирать свои машины. Стоить они будут, по приблизительным расчетам, что-то около $11.000, то есть столько же или даже немного дешевле, чем их соб­ственные автомобили. Мы провели опрос в некоторых регионах страны и выяснили, что население готово покупать "Www", если их приспосо­бить к местным условиям. Переговоры уже ведутся. Почти по всем пунк­там существует договоренность, кроме двух. Их сторона настаивает, о чем я уже сказал, на приспособлении машин к местным условиям. Но мы считаем это лишним, так как на улицах Нейвы и других городов можно встретить много иностранных марок, неприспособленных к их климати­ческим условиям и дорогам. И есть еще проблема. Мы стали в тупик по вопросу, какая модель будет собираться на конвейере "TF". Представи­тели "TF" настаивают на последней модели, мы же против этого. Я на­деюсь, мы сумеем достичь по этим вопросам договоренности в нашу пользу. У них нет выбора. Никто не хочет инвестировать, по крайней мере, в эту отрасль промышленности. А наша задача будет сводиться только к поставке деталей для сборки машин у них.

— Когда вы рассчитываете подписать договор и приступить к его реализации?

— Точно сказать трудно. Подписать договор мы можем хоть завт­ра, надо только склонить их на наши условия. Думаю, через месяц. Реа­лизацию начнем не раньше, чем через два года.

— Я не думаю, что у вас возникнут проблемы с его воплощением, а уж тем более с конкурентами. Насколько я информирован, ни одна фир­ма в ближайшее время не собирается предпринимать что-либо подоб­ное.

— Вы меня воодушевляете. Надеюсь, у нас с вами будет успешное сотрудничество и мы сумеем найти общий язык. Было приятно с вами познакомиться.

— Мне тоже. Всего доброго.

^ Эта информация дала возможность компании "Rrr" опередить "Www". Контракт о сборке последней модели, приспособленной к мест­ным условиям, был подписан через три дня.

2. ^ 10 декабря г-н А, менеджер компании "Z", как всегда работал в своем офисе. Но чем бы он ни занимался, одна мысль неотступно преследовала его. Дело в том, что совершенно случайно до него дошла конфиденциальная информация о том, что компания "Y", конкурент "Z" на рынке, находится на грани банкротства. Если бы ему удалось скупить контрольный пакет акций этой компании, то он смог бы превратить "Y" из мощного соперника в хорошего помощника, и тогда объединен­ная компания смогла бы получить контроль более нем над 50% рынка! Мысль действительно стоила того, чтобы над ней серьезно задумать­ся. Но проблема заключалась в том, что г-н А сомневался в правдивос­ти информации о банкротстве.

Единственный способ выяснить реальное положение дел А видел в разговоре с г-ном Ф — членом биржевой группы, занимавшейся составлением прогнозов. Информация о банкротстве той или иной компании по­ступала в эту группу за три дня до официального объявления на бирже. Эти три дня дали бы г-ну А огромное преимущество над всеми остальны­ми возможными покупателями, он сумел бы должным образом подгото­виться, и, несомненно, победа была бы на его стороне. Г-н А прекрасно понимал, что, хотя они и знакомы, г-н Ф напрямую не захочет дать ему необходимую информацию, но все же решил рискнуть. Он выяснил, где г-н Ф собирался провести вечер, и направился в тот же небольшой клуб в центре Москвы.

В клубе:

Г-н Ф: Г-н А! Какими судьбами! Не ожидал Вас здесь встретить, как поживаете?

Г-н А: Хорошо, спасибо, г-н Ф, очень рад Вас видеть. Сегодня ре­шил устроить себе выходной и не нашел лучшего места, где можно про­вести время, чем этот клуб.

^ Г-н Ф: Да, Вы правы. Здесь очень уютно. Я нечасто здесь бываю, но когда бываю, отдыхаю всей душой.

Г-н А: Может, составите мне компанию, поговорим о том о сем.

Г-н Ф: С удовольствием приму Ваше приглашение. Как же хорошо посидеть в тишине после тяжелого рабочего дня. Честно говоря, я чув­ствую себя как выжатый лимон.

^ Г-н А: О да, я тоже ужасно устал.

Г-н Ф: Могу себе представить, ведь Вы руководите громадной компанией.

Г-н А: Да, большая компания, как большой корабль, она менее поворотлива и ей легче наткнуться на рифы и сесть на мель. Но знаете, особенно грустно видеть, как тонут те, с кем долгое время бороздил «морские просторы».

^ Г-н Ф: Боюсь, я не совсем понимаю Вас.

Г-н А: Я имею в виду компанию "Y". Вчера я разговаривал с г-ном К, ее менеджером. Он все рассказал мне о грядущем банкротстве. Вы не представляете, как жаль мне было слышать такие плохие новости.

(Здесь надо заметить, что г-н А блефовал. На самом деле он не толь­ко не разговаривал с г-ном К, но и вообще плохо знал его.)

^ Г-н Ф: Не думал, что Вы уже все знаете.

Г-н А: Мы с г-ном К хорошие друзья.

Г-н Ф: Да, очень печально. Через три дня компания "Y" офици­ально будет объявлена банкротом, а Вы сами прекрасно знаете, что за этим последует: акции начнут падать в тот же день, пока какой-нибудь магнат не скупит их все по смешной цене и не станет новым владельцем. Нам остается только посочувствовать г-ну К.

^ Г-н А: Неужели ничего нельзя предпринять, чтобы избежать банкротства?

Г-н Ф: По всей видимости, нет. За три дня уже ничего нельзя изменить.

Г-н А: Да, Вы правы, впрочем, давайте не будем говорить о груст­ном...

Г-н Ф: В конце концов сегодня наш выходной. Не будем его пор­тить, как поживает Ваша жена?..

^ И они продолжили разговор о семье, детях, приближавшихся праздниках и т.д.

Что и говорить, г-н А остался очень доволен проведенным вечером. Наутро он приступил к исполнению своего плана и... сейчас (спустя полsoda с того памятного дня) он является главным менеджером компании «Z & Y».


Глава 7

^ ИМПЕРАТИВНАЯ РЕЧЬ


Не смеяться, не плакать и

не ненавидеть, но понимать.

Б. Спиноза


Ритуальная и провокационная речи не являются самыми главными и речевой коммуникации. Когда мы обращаемся к человеку, т.е. являемся инициатором речи, чаще всего хотим воздействовать на его эмо­циональное состояние: понравиться ему, польстить, унизить, разозлить и т.п. Эта функция речи называется "заставить почувствовать", т.е. вызвать эмоции.

В первую очередь хочется вызвать ту эмоцию, которую человек испытывает сам. Это явление носит название конгруэнтности (математический термин, который означает подобие). Почувствовать конгруэнтную эмоцию — это значит почувствовать то же, что ощущает говорящий. В этой ситуации происходят сложные эмоциональные события, которые подчас вводят нас в состояние подопытных кроликов, так как в соответствии с известной психологической закономерностью людям свойственно обмениваться своим душевным состоянием. Эта закономерность универсальна. Почему, испытывая сильное чувство, нам хочется поделиться им с окружающими? Потому что сама по себе эмоция трудна, она представляет собой немалую нагрузку на централь­ную нервную систему. В тот момент, когда человек "разряжается", т.е. передает ее во внешний мир другим людям, напряжение спадает, и не­рвная система приходит в более уравновешенное состояние. Таким об­разом, у человека существует психофизиологическая потребность в раз­рядке. И это касается всех, а не только людей с определенным характе­ром — открытых, откровенных. Нет, это заложено в человеческой при­роде. Другое дело, что у нас есть система жестких самоограничений, часто связанных с комплексами уязвимости и неполноценности, кото­рые формируются с детского возраста, и людям бывает неловко выра­жать эмоции, которые они испытывают, реализовывать их во внешнем своем поведении и, таким образом, "заражать" этими эмоциями дру­гих людей. Наше сегодняшнее общество значительно менее откровенно и искренно по сравнению с западным, но отсутствие откровенности не национальная черта характера, а следствие исторического опыта уни­жения человеческого достоинства и человеческой личности. Когда вас унижают, вы, естественно, после этого боитесь обнажать свои эмоции перед другими людьми, несмотря на то, что генетически человеку это свойственно. Причем надо сказать, что как существует потребность в том, чтобы эмоции демонстрировать, так и существует способность легко воспринимать чужие эмоции и на них отвечать аналогичными.

В этом заложена немалая коммуникативная опасность, посколь­ку эмоции вам навязываются помимо вашей воли (императивным спо­собом); подчас они для вас нежеланны, и вы к ним не готовы.

Первая эмоция, которую мы рассмотрим, эмоция любовная. Чело­век, испытывая страсть, передает эту эмоциональную информацию раз­ными способами. Очень часто — энергетическим способом (см. выше); кроме того, через мимику, жесты и выражение лица, глаз (BL) и, конеч­но, речевым способом тоже. Как любая сильная эмоция, она очень хо­рошо принимается тем человеком, на которого направлена. И если вы, поначалу ничего не испытывая, находитесь в долгой коммуникации (особенно если задействованы все три способа, т.е. если вы наблюдаете друг друга лицом к лицу) с человеком, который вас любит, то через не­которое время, как правило, начинаете на это чувство отвечать. Это одна из причин многих неожиданных браков-мезальянсов, когда, на­пример, очень интересная, богатая, респектабельная женщина выби­рает себе в мужья малопривлекательного, без положения в обществе че­ловека по непонятной, с точки зрения здравого смысла, причине. Но она в него влюблена! Рассматривая опыт взаимоотношений этих людей, приходишь к выводу, что мужчина был инициатором этого чувства и колоссальным воздействием (преимущественно энергетическим) на жен­щину в конечном итоге добился того, что ответное чувство пришло. По­хожая психологическая ситуация, по свидетельствам очевидцев, лежала и основе взаимоотношений В. Высоцкого и М. Влади. История их взаи­моотношений — история большой страсти В. Высоцкого на протяжении многих лет, очень сильного чувства, почти фанатичного к незнакомой и неведомой женщине (он видел ее только на экране). И когда первый раз они встретились, М. Влади оказалась в очень трудном положении: она почувствовала необычайную энергетику, необыкновенный эмоциональ­ный натиск, против которого через некоторое время не смогла устоять, хотя не только судьба всемирно известной кинозвезды в этот момент была связана с другим человеком, но и сердце ее было занято.

Иными словами, каждый из нас находится в ситуации "опаснос­ти", если входит в коммуникацию (любую!) с человеком, который ис­пытывает к нам очень сильные эмоции. И если вы психологически не готовы отвечать на эту эмоцию, есть только один путь — выйти из ком­муникации вообще. Потому что если вы будете часто общаться с этим человеком, будете на него смотреть, будете улавливать всю многока­нальную информационную сеть, которую он будет на вас направлять, а не делать этого он не может (это за пределами человеческих возмож­ностей), вы вынуждены будете рано или поздно ответить на это чувство. Такова одна из причин многих изменений в судьбах людей в самые разные периоды их жизни. Очень привлекательные женщины редко бывают постоянны в личной жизни, потому что они оказываются объектом сильных эмоций многих мужчин, которые в результате сменяют друг друга. Это связано вовсе не с легкомысленным поведением дамы, а с тем, что она, как любой человек, принимает эмоциональную инфор­мацию, которая на нее направлена чаще, чем на других людей, и не может на нее не ответить. Провокация конгруэнтной эмоции — очень распространенный механизм человеческих отношений. На нем основа­ны и многие феномены общественной жизни. Оратор, находясь в нервном, перевозбужденном (с медицинской точки зрения) состоянии (это пограничное состояние может быть вызвано любыми причинами, вклю­чая личные), обращается с "пламенной" речью к публике и через некоторое время "заражает" ее. Контагиозность в этой ситуации крайне опасна: люди могут напасть друг на друга в истерическом состоянии, плохо понимая, что творят, или сформировать ярко выраженные агрессивные намерения. Трагическая европейская история XX века знает немало подобных примеров.

В более простом случае человек заражает всех окружающих своим дурным настроением, таким образом вызывая конгруэнтную эмоциональность. Чаще делятся отрицательными эмоциями. Следует заметить, что сильная страсть скорее относится к отрицательным эмоциям. (В пси­хиатрии эмоции не делят на положительные и отрицательные, градация иная: стимулирует ли эмоция депрессивное или маниакальное состояние). Сильная страсть мучительна для человека, она лишь мгновениями обра­щается блаженством. И когда кто-то вас очень любит, особенно безот­ветно, он делится с вами этой внутренней мукой. Негативная эмоция легче и лучше усваивается. Мы действительно являемся потенциальными жер­твами отрицательной эмоциональности. Потребность поделиться отри­цательной эмоцией часто бывает бессознательной.

Приведем пример, который может показаться неожиданным, хотя психологически достоверен. Когда подросший ребенок, не предупредив родителей, поздно приходит домой, его нередко отчитывают в доволь­но резкой и грубой форме. Даже на непрофессиональном уровне понят­но, что криком нельзя от человека ничего добиться, кроме ответной не­гативной реакции. И именно эта реакция есть подсознательная цель кри­ка: "Я весь вечер нервничаю, с ума схожу, — теперь ты помучайся!" Психологический механизм именно таков.

Заставить почувствовать можно не только конгруэнтную эмоцию, но и любую специально заданную говорящим на сознательном или бес­сознательном уровне, что является воздействием скорее греховным, не­жели нравственным. Очень распространенной является осознанная про­вокация в человеке чувства стыда. Типичен (увы!) пример поведения учителя средней школы (особенно в начальных классах), когда един­ственным педагогическим приемом становится нравоучение в отноше­нии ребенка, который плохо учится или недисциплинированно себя ведет. При этом нередко судилище становится публичным, так как ста­вится задача опозорить ученика перед одноклассниками (вызвав к дос­ке и поставив лицом к классу, т.е. в оппозицию к остальным ученикам) или перед старшими школьниками, если они пользуются у него автори­тетом. Эмоция стыда вызывается обычно на речевом уровне, т.е. сло­весно. Одна из самых сильных, самых мучительных эмоций, которую можно испытать, это эмоция стыда. Если взрослый человек вызывает в другом эту эмоцию, причем в таком, который не может ему ответить, который беспомощен, в два раза ниже его ростом, в три раза меньше весит, то на языке этики иначе как садизмом это публичное унижение названо быть не может. Надо сказать, что такого рода унижения люди помнят всю жизнь, платят стойкой ненавистью к тому, кто их унизил, тщательно эту ненависть скрывая. В фильме Р. Быкова "Чучело" в 1984 году впервые была поставлена проблема стыда и уни­жения, которые переживают люди в детском и молодом возрасте в системе отечественной средней школы. Мало что изменилось в этом отношении с той поры: из всех цивилизованных стран дети плачут в школе только у нас. На Западе это повод для судебного разбирательства.

Существует еще одна очень сильная эмоция — эмоция страха. В случае, если ребенка позорят перед родителями, эмоции стыда и стра­ха комбинируются: страх перед наказанием, или страх, что выгонят из школы, или страх перед стыдом в присутствии людей, которые име­ют у ребенка авторитет. Этот методологический прием используется вместо убеждения в основном по отношению к младшим школьникам, потому что уже в 6—7-м классе ребенок не позволит над собой издеваться, он будет мстить, что вполне естественно. Садизм — одна из долго сохраняющихся характеристик общества, и долг каждого взрослого — оградить от него детей.

Эмоции, вызываемые человеческой речью, могут быть разделены на несколько типов. Базовой эмоцией является именно страх, который мы испытываем перед речью как таковой: любой человек боится сооб­щения о несчастье. Об этом писал Аристотель в своей "Поэтике". Если о6ьектом несчастья оказывается посторонний, чувство страха меняется на сострадание. Для психологической компенсации отрицательных базовых эмоций используется сама членораздельная речь, особенно изыс­канная, мелодичная, так как она воздействует на эмоцию наслаждения, любви или привязанности, ведь речевая коммуникация как таковая пре­дусматривает общность и взаимопонимание между людьми. Резко прерванная или специально построенная речь может вызвать противопо­ложные чувства — неприязнь или даже ненависть.

Стыд относится к эмоциям этическим, которые связаны с переживанием чувства долга или духовного удовлетворения. Чувство ответственности, снисхождение к слабому, уважение также относятся к этическим эмоциям.

Эмоции, связанные с интеллектуальным удовлетворением (догад­ка, понимание сложного научного текста), относятся к так называемым рациональным эмоциям, формирование которых есть основное назна­чение, в частности, педагогической речи. В философской традиции при­оритет часто отдается именно рациональным эмоциям. См. у Б.Спинозы: "Non ridere, non lugere, neque detestari, sed intelligere" (лат.) ("Не смеяться, не плакать и не ненавидеть, но понимать").

Человек — существо критичное: анализ, оценка окружающего мира и самого себя являются неотъемлемой частью его духовного бытия. Речь может воздействовать на чувства, с этим связанные. Они называются эстетическими эмоциями.

Последний тип эмоций — физиологические. С помощью речи мож­но вызвать боль, жажду, голод, эротическое влечение и т.п. Очень эффективным при этом оказывается прямое словесное указание на определенное явление, например, чтобы вызвать чувство голода, следует под­робно рассказать о праздничном ужине.

Искусная речь может вызывать в слушателе или читателе самые тонкие оттенки переживаний, одновременно принадлежащих ко всем семи типам эмоций: страху, состраданию, любви (или ненависти), этическим, рациональным, эстетическим или физиологическим чувствам. И точно так же речь другого может лишить человека эмоции, которую он испы­тывал, т.е. человека можно заставить не чувствовать: вывести из опре­деленной эмоции. Например, он испытывал печаль, а вы его утешили и развеселили, значит, вы его заставили не чувствовать печаль. Это ред­ко бывает в случае конгруэнтности: вы с другим человеком испытывае­те одну и ту же эмоцию, но его вы стараетесь из этой эмоции вывести. Хотя в личных отношениях случается, что два человека увлечены друг другом, но один (по каким-то причинам) в другом пытается это чувство уничтожить.

Точно так же, как человека можно заставить нечто почувствовать, его можно заставить совершить поступок. При этом можно заставить сделать что-то конгруэнтное, т.е. то, что делаете вы сами (например, пригласить человека на танец), или конгруэнтно чего-то не сделать. "Я не танцую — и ты не будешь" — это речевой запрет на определенную деятельность в условиях, когда сам говорящий эту деятельность осу­ществлять не хочет. Человека можно заставить, конечно, совершить про­сто какое-то действие или чего-то не совершать. Человечество вырабо­тало специальную речевую форму, связанную с принуждением к дей­ствию или бездействию: это — приказ. В нашей стране письменный при­каз как бюрократический документ является нормой в менеджменте. В более демократических системах он имеет меньшее распространение, и императив, т.е. повелительность этой категории, звучит не столь жест­ко. Например, если в приказе ректора отечественного университета на­писано: "Студентам сдать дипломные работы в деканат не позднее...", то в аналогичном приказе ректора университета, скажем, в Великобри­тании даны скорее рекомендации: "Students (have, are) to hand the course papers over to dean's office before...". Рекомендательная модальность име­ет безусловное психологическое преимущество по сравнению с модаль­ностью императива. Конечно, в таких структурах, как, скажем, армия, императивная форма приказа вполне оправданна и целесообразна, по­скольку в этих структурах нарушение дисциплины, связанное с невы­полнением приказа, карается вплоть до трибунала. Но, к сожалению, в командно-бюрократической системе приказ есть норма и в тех случа­ях, когда он совершенно нецелесообразен, и мы сегодня являемся пси­хологическими жертвами давно заведенного порядка.

Пример.

Охранник стоит на вахте при входе в университет. Если вы забыли пропуск или студенческий билет, разговаривать с ним бессмысленно, так как человек в форме ощущает себя находящимся в армейской иерархии. Даже если он получает указания от невоенного (скажем, проректора по учебной работе), он его воспринимает как военный приказ, как облигаторную (обязательную) функцию, и находится в мироощущении: "Нарушу приказ — пойду под трибунал". На уровне здравого смысла он, возможно, по­нимает, что вас надо пропустить, но на уровне решения конкрет­ной проблемы он подчиняется приказу, хотя это не армия, а университет5.

Мы рассмотрели две формы репрезентации человека — эмоциональную и поведенческую. Третья форма — мыслительная. Можно ли заставить человека подумать? Можно ли жестким, силовым способом сфор­мировать в нем определенную мысль? Нет, человека нельзя заставить подумать, его можно только убедить. А если вам убедить не удалось, вы можете заставить его сделать вид, что убедили. Но это — категория "заставить сделать". "Сделать вид" — это поведение, а не размышление. У человека есть врожденное генетическое чувство логики, на основании которого императив "заставить подумать" становится невозможен6. То же самое происходит с аргументацией как воздействием на врож­денную логику человека (см. ниже).

Нельзя отрицать, что человека можно ввести в определенное психическое состояние, в котором он выступает в роли зомби или медиума. И тогда через него можно проводить идеи, которые нужны говоряще­му. Но это специальная энергетическая деятельность, и она не связана с собственно речевым поведением. Сама тема является очень интересной для изучения, но сегодня наука в проблематике такого типа находится скорее на стадии постановки задачи, чем ее решения. Во всех прочих случаях только убеждение делает воздействие на человеческий интел­лект осмысленной формой деятельности.

Заставить подумать человека нельзя, но можно сформировать в нем намерение, т.е. заставить его принять определенное решение (даже воп­реки его воле). При этом воздействие идет, как правило, через эмоции (страха, стыда и т.п.). Например, можно вынудить жену решиться на эмиграцию, шантажируя ее разводом. Это очень распространенный слу­чай в эмигрирующих семьях, где, как правило, готова ехать одна поло­вина, а вторая подчиняется чужой воле. Категорию принятия решений следует отнести, таким образом, к категориям эмоциональным и пове­денческим, а не собственно мыслительным.

^ Примеры императивной речи

Лев Толстой

"ВОЙНА И МИР" (т. 3, часть 1, гл. III)

1. Письмо Александра Наполеону после перехода французами Немана:

"Государь брат мой! Вчера дошло до меня, что, несмотря на прямодушие, с которым соблюдал я мои обязательства в отношении к Вашему императорскому величеству, войска Ваши перешли русские границы, и только лишь теперь получил из Петербурга ноту, которою граф Лористон извещает меня, по поводу сего вторжения, что Ваше величе­ство считаете себя в неприязненных отношениях со мной, с того време­ни как князь Куракин потребовал свои паспорты. Причины, на кото­рых герцог Бассано основывал свой отказ выдать сии паспорты, никог­да не могли бы заставить меня предполагать, что поступок моего посла послужил поводом к нападению. И в действительности он не имел на то от меня повеления, как было объявлено им самим; и как только я узнал о сем, то немедленно выразил свое неудовольствие князю Куракину, повелев ему исполнять по-прежнему порученные ему обязанности. Еже­ли Ваше величество не расположены проливать кровь наших поддан­ных из-за подобного недоразумения и ежели Вы согласны вывести свои войска из русских владений, то я оставлю без внимания все проис­шедшее, и соглашение между нами будет возможно. В противном слу­чае я буду вынужден отражать нападение, которое ничем не было воз­буждено с моей стороны. Ваше величество, еще имеете возможность избавить человечество от бедствий новой войны.

Александр"

2. ^ Некий господин К. прибегнул в письме, посланном в фирму "Сольтур-Эсте", к угрозе обращения в Суд Российской Федерации:

Туристическая фирма

"Сольтур-Эсте"

Президенту

господину N

Вице-президенту

господину М

«^ Уважаемые господа!

Я, господин К., заключил с вашей фирмой контракт об организа­ции комплексного тура, условия которого обязательны для выполне­ния обеими сторонами. И, будучи в круизе от вашей фирмы, я получил травмы в дорожно-транспортном происшествии. По договору фирма обязалась предоставить все заказанные мною услуги, в том числе и стра­ховку, покрывающую следующий вид риска как медико-хирургическую помощь при заболевании или несчастном случае в размере 100%. Одна­ко выполнить договор ваша фирма отказалась. Я оплатил все расходы па мое лечение на месте. При обращении в московский офис "Сольтур-Эсте" мне не предоставили компенсацию по моим расходам на лечение после предъявления квитанции об оплате.

В связи с этим я намерен обратиться в Суд Российской Федерации /г. Москвы/ с иском в адрес вашей фирмы, в случае невозможности разрешения по обоюдной договоренности, т.е. если условия, закрепленные в договоре, не будут вами выполнены по истечении 20 дней с момента отправления настоящего письма вам.

С уважением

Господин К.»


Глава 8


КАТЕГОРИИ ЗАСТАВИТЬ ^ И УБЕДИТЬ
КАК РЕАЛИЗАЦИЯ «ВОЛИ К ВЛАСТИ»


Кумир поверженный —

все бог.

М.Ю. Лермонтов


Каждый знает, как часто у него возникает желание, чтобы какой-то человек совершил определенный поступок. Например, вы хотите, чтобы ваш прекрасно подготовленный сын (брат) стал студентом МГУ. Как вы можете добиться этого результата, т.е. реализации вашего внутреннего желания? Только двумя способами: вы можете его заставить по­ступать в МГУ, и вы можете его убедить в целесообразности для него самого учиться в МГУ. Никакой третьей возможности не существует. (Он может, правда, сам захотеть учиться в МГУ, но в этом случае вооб­ще не возникает мотивации ваших действий, так как это уже не зависит от вас.)

Заставить человека помимо его воли можно, воздействуя на два мощных стимула, которые изначально присущи его сознанию. Первый стимул — страх, второй — корысть. Вы можете человека испугать — тогда он совершит нечто в соответствии с вашей волей, и вы можете его подкупить — он сделает то, что вы хотите, поскольку ему это станет выгодно.

Начнем с категории "подкупить". Категория "подкупить" не все­гда носит собственно материальный характер, т.е. подкупить означает не только передать материальные ценности (дорогостоящие предметы, денежные знаки и т.п.). Человека можно подкупить гораздо более изыс­канным способом, а именно, поместить его в такую социальную среду и дать ему в этой среде такое положение, которое для него важно, пре­стижно, желанно и выгодно, т.е. его можно подкупить положением в обществе. В зависимости от ситуации используют и то и другое. Бытует точка зрения, что не существует людей, которых нельзя было бы подку­пить, существует лишь недостаточная цена, что доказывается очень мно­гими фактами из жизни конкретных людей. Трудно с уверенностью дек­ларировать полную достоверность этого тезиса. Но он часто бывает справедлив, особенно если распространяется не на самого человека, а на кого-то, очень близко с ним связанного, например на его ребенка. Существует понятие "корысти для себя" и "корысти в отношении свое­го ребенка". Философские категории "Я" и "Дитя" выступают как два аргумента функции "корысть". Ребенок есть физическое и духовное про­должение человека в вечности, и поэтому мы связаны со своими детьми специальными, эксклюзивными отношениями. Очень часто то, что не столь важно для человека самого, приобретает особую значимость в его мировосприятии, если это касается его ребенка. Исходя из этого, часто воздействуют на корысть, связанную с социальным положением не самого человека, а его ребенка: заставляют совершить какой-то по­ступок и при этом обещают устроить ребенка (уже подросшего обычно) в "хорошее место". Часто можно найти уязвимое звено если не в самом человеке, то в его семье (под уязвимостью здесь понимается нечто край­не желанное), на котором можно сыграть. Потребность в достижении внутренней психологической цели может привести к тому, что человек будет делать то, чего делать никогда не собирался и не хотел. При этом, людей нередко заставляют нарушать внутренние нравственные правила и кодекс чести. Само желание поступка, совершаемого другим че­ловеком, соотносимо с философской категорией, получившей широкую известность в связи с работами немецкого философа Ф. Ницше, — "во­лей к власти". У Ницше "воля к власти" понимается как "принцип ис­толкования космической жизни". В стремлении к высшему осуществле­нию "воли к власти" Ницше ставит этические задачи человеку, поста­вившему себя "по ту сторону добра и зла", своею властью творящему себе закон и в железной дисциплине подчиняющему себя этому самосоз­данному закону.

Однако категория "воли к власти" имеет (например, в работах А. Адлера) и психоаналитическое толкование, как один из глобаль­ных, наравне с либидо, мотивов совершаемых человеком поступков. Когда З. Фрейд писал о сексуальном влечении (либидо) как о един­ственном стимуле всего человеческого поведения (речевого, в частно­сти), он в известной мере абсолютизировал эту категорию. Последу­ющее развитие теории психоанализа показало отсутствие универсаль­ности либидо в качестве мотивации. У человека есть и другой мощ­нейший стимул — "воля к власти", который реализуется в последую­щем поведении людей ничуть не реже, чем скрытое или очевидное (т.е. сознательное или бессознательное) восприятие мира с позиции своего пола и потребность в сексуальном воздействии на мир. Важно под­черкнуть, что "воля к власти", как и либидо, генетически присуща каждому человеку, а вовсе не отдельным личностям (тиранам, злоде­ям и т.п.). Через волю к власти реализуется его назначение как наместника Бога на Земле, но одновременно и наместника дьявола, наместника высшей силы, для которой характерно давить и порабощать, т.е. воздействовать силовым, властным способом на мир. И люди дей­ствительно любят подчинять себе окружающий мир, в который состав­ной частью входят другие люди. Существуют поступки, которые не мотивированы ничем, кроме желания утвердить себя среди других людей. По крайней мере никак иначе они объяснимы быть не могут. (Волю к власти не следует путать с потребностью в авторитете, завое­вание которого не связано с силовым воздействием.) В особых случа­ях, связанных, как правило, с психическим заболеванием, человек убивает только для того, чтобы доказать свой приоритет над други­ми людьми, свою силу над ними. Это действительно случаи патологи­ческие, но они являются развитием (в значительной мере — естествен­ным) врожденной потребности человека во власти над другими людь­ми. Воля к власти есть внутренняя, более глубинная мотивация, чем императив или убеждение, что может быть показано на схеме (см. ниже). Категории "убедить" и "заставить" суть производные от "воли к власти".

Итак, заставить можно через корысть и заставить можно через страх. Как заставляют совершать поступки через страх, специально рассматривать не надо, потому что существует такое понятие, как "инстинкт самосохранения", и воздействуя на этот инстинкт, вызы­вая чувство страха за сохранение своей собственной плоти или плоти своего ребенка (здесь также фигурирует философский дуализм "Я" и "Дитя"), человека, вообще говоря, можно заставить сделать почти все или просто — все7.

Невозможно, конечно, спрогнозировать поведение конкретного человека в условиях, когда истязают его ребенка или начинают истязать его самого. Однако представляется разумным предположить, что в этой ситуации человек сделает все, что от него потребуют. Воздействие на страх смерти — очень убедительный аргумент! Конечно, бывают слу­чаи, когда человек вопреки прямой угрозе насилия, направленной на него, делает то, что он считает нужным, а не поддается воле другого человека. Эти случаи существуют. Но ведь невозможно проанализи­ровать, в какой мере само ощущение страха было адекватным угрозе или заниженным, что свойственно некоторым людям, и может быть срав­нимо с заниженным порогом восприятия физиологической боли. Часто на фоне страха у человека появляется ощущение: "А может быть, вык­ручусь..." Конечно, люди значительно отличаются друг от друга: не­которые боязливы и осторожны, чувство страха руководит ими посто­янно. Для других же гораздо важнее собственное "я". Чувство чести является их главным стимулом. И это в высшей степени достойно. Тра­гическая гибель молодого журналиста Д. Холодова, о которой недав­но так много говорили и писали, в известной мере доказывает эту мысль. Его запугивали давно, так как он добивался получения информации, владеть которой опасно для жизни. Тем не менее, преодолевая врожден­ное чувство страха, он профессионально и настойчиво делал свою ра­боту и писал то, что считал нужным, не поддаваясь воле других людей, несмотря на шантаж с их стороны. Но никто, кроме самого Холодова, не был допущен к его сознанию, никто не был внутри сознания. И по­этому невозможно с уверенностью утверждать, что Холодов искренне не надеялся переиграть своих противников и не преуменьшал опаснос­ти. Еще никто не научился мерить страх, и неизвестно, научится ли это­му человечество когда-нибудь. Поэтому разумно утверждать, что при условии адекватной работы инстинкта самосохранения в предельных, экстремальных ситуациях человек не выдерживает силового давления, это не в его силах. Императивная категория является очень жесткой, поэтому человеку, во-первых, следует научиться понимать, когда его пытаются заставить что-либо сделать (часто для этого используются изысканные речевые приемы), а во-вторых, следует самому по возмож­ности воздержаться от подобного воздействия на людей.

Речевое императивное воздействие распространено в любой тоталитарной системе, потому что такая система сама базируется на страхе. Категория корысти тоже является базой для строительства человечес­ких отношений в тоталитарном обществе. Людей пугают и одновремен­но покупают, с ними работают в соответствии с русской поговоркой "кнутом и пряником". (Эта поговорка, как и многие другие, отражает психологическое состояние людей в условиях определенного взаимодей­ствия.) Отечественная история, по крайней мере XX века, знала перио­ды, когда превалировал страх, и периоды, когда превалировал подкуп. В этой ситуации огромное количество людей были только полем реали­зации воли к власти конкретного человека или конкретной группы лю­дей. Причем если говорить о сталинском периоде, то положение ослож­нено было тем, что носителем этой категории было существо в психи­ческом отношении безусловно патологическое, в котором само чувство власти носило пограничный (как говорят в психиатрии) характер, т.е. было значительно смещено по отношению к норме. Тем страшнее то, что происходило в СССР на протяжении четверти века! Таким обра­зом, в сталинское время реализация воли к власти происходила преиму­щественно через страх, а, скажем, в брежневское время — в основном через корысть (и только частично — через страх): огромное количество людей играло по навязанным правилам, совершая бессмысленные, а иногда и преступные действия, взамен получая госдачи, персональные машины, номенклатурные должности, пайки и пр. Вся иерархическая государственная структура была основана на мелком и крупном подку­пе, и каждый пытался занять такое место, которое не столько определя­лось его внутренней потребностью в человеческой самореализации, сколько давало ему перечисленные льготы в условиях, когда он мог, вообще говоря, ничего полезного не делая, много иметь. Эта абсурд­ная система, которая не ведет к реализации внутреннего эмоциональ­ного и интеллектуального потенциала народа и каждого отдельного человека, и была тем обществом, в котором мы жили, бессмысленнос­тью своего бытия "приближая светлое будущее человечества", и реф­лексы которого перед нами сегодня.

Следует подчеркнуть, что базовая психологическая категория "воля к власти" не подлежит характеристике с позиции хорошо-плохо, она неопределяема в этих терминах. То, что присуще человеку изначаль­но, не может быть оценено по шкале лучше-хуже, это просто существует, не придет же в голову оценивать человека с точки зрения его тела и говорить о том, хорошо это или плохо иметь одну шею или два глаза, т.е. оценивать физическую структуру носителя разума на этой пла­нете. Точно так же неконструктивно говорить, хорошо или плохо на­личие либидо или воли к власти у человека, как некоторых специаль­ных присущих ему характеристик. А вот реализация этих внутрен­них мотивационных категорий действительно подлежит нравствен­ной оценке. И если эта нравственная оценка в императиве, как сказа­но выше, носит негативный характер, т.е. категория "заставить" рас­сматривается как отрицательная форма человеческой деятельности (ее результат достигается через подавление чужой воли), то убеждение признается осмысленным, разумным и позитивным актом (это воздей­ствие на свободную волю другого).
^

ВОЛЯ К ВЛАСТИ



Рационализм Инстинкт самосохранения


Страх Корысть




Убеждение Императив


Что значит реализация воли к власти через убеждение? Представь­те, что вам нужно, чтобы какой-то человек совершил некоторый по­ступок. Убеждение — это успешное интеллектуальное воздействие на сознание этого человека, в результате которого он сам приходит к мне­нию, что поступок, который вы от него требуете, необходим. Если в императиве он действует помимо своей воли, то убеждением вы его волю формируете, т.е. совершаете нечто, в значительной мере более изысканное и хитрое, чем воздействие на страх и корысть. Вы произ­носите такую речь, что (возвращаясь к начальному примеру) ваш сын начинает сам считать, что ему необходимо учиться в МГУ. Дальше он уже действует в соответствии со своей волей и реализует свои соб­ственные желания. (Выражаясь откровеннее, он действует в соответ­ствии с вашей волей, считая при этом, что действует в соответствии со своей.) Этого можно добиться только убеждением.

Категория "заставить" несовместима с понятием "думать" (см. выше), но человек есть существо мыслящее, homo sapiens, для которо­го естественным является воздействие на рациональную, логическую, а не силовую природу сознания. И поэтому, безусловно, основной формой речевой коммуникации является убеждение одних людей дру­гими: в необходимости что-то сделать, в адекватности своего миро­воззрения, в правоте своих идей и т.д. Мы все время пытаемся друг друга в чем-то убедить, сие есть норма.

Проблема заключается в том, что, постоянно пытаясь что-то дока­зать друг другу, мы, как правило, делать этого не умеем. Для того что­бы научить человека убеждать других, надо научить его чисто интел­лектуальному, логическому приоритету над мыслящими, умными и при этом интеллектуально сопротивляющимися его идеям людьми. Эта за­дача — тяжелейшая, поэтому рассмотрению этой проблемы посвящена значительная часть данной работы (Часть III. "Замысел речи"). Человеческий интеллект по своей природе стремится в известной мере к самосохранению. Он стремится, с одной стороны, и к движению, и к изменению через это движение, но, с другой стороны, — к определенно­му status quo и статичности. Это — чисто диалектическое противоре­чие. Конечно, интеллект пытается закрепиться в том состоянии, в ко­тором он находится. Это означает, что если у вас есть некоторая сис­тема убеждений, то ваш интеллект будет постоянно внутренне дока­зывать ее состоятельность. Когда в коммуникацию с вами входит дру­гой интеллект, с другой системой убеждений, ваш интеллект на на­чальном этапе сопротивляется тому, который навязывается извне. Это естественный процесс для человеческого интеллекта — сопротивлять­ся чужой идее: противоположной, смежной, новой для него. Человек сформировал систему взглядов, у него есть внутренняя аргументация в ее защиту, и тут появляется другой, который хочет изменить эту си­стему взглядов, нарушить ее и вместо нее внедрить какую-то другую, свою собственную. Конечно, интеллект сопротивляется. И только пре­одолев это сопротивление, можно говорить о том, что человек готов к восприятию ваших мыслей. Он еще не убежден вами, но он на пути к убеждению. Вам часто удавалось кого-нибудь в чем-нибудь убедить? Безусловно, крайне редко. А ведь каждый, кому нечасто удавалось это сделать, собственную волю к власти, "божественную" ее ветвь (в отличие от "дьявольской" ветви, ведущей к категории "заставить"), еще не начал реализовывать. Каждый человек, который не научился переубеждать других, в интеллектуальном отношении не начал по-настоящему жить, потому что он свою, одну из самых сильных (а мо­жет быть, и самую сильную), внутреннюю психологическую установ­ку не научился реализовывать должным образом.

Каков механизм убеждения? Что нужно сделать, чтобы убедить другого? Человек (Ч1) имеет систему взглядов (С1). Человек (Ч2) имеет систему взглядов (С2). Вы хотите свою систему взглядов (или взгляд на определенную проблему) перенести в сознание другого человека. Сначала следует набрать значительное, а точнее — достаточное ко­личество аргументов 1 …, An), которые бы доказали несостоятель­ность точки зрения вашего речевого оппонента. Это называется вы­теснением. Вы вытесняете из его сознания ту систему взглядов, кото­рая там была. После того, как вытеснение произошло, в мозгу вашего речевого оппонента образуется вакуум. В этот момент вы можете при­ступить к тому, чтобы заполнить его своей системой убеждений по­средством новой системы аргументов (An1, ..., An1). Этот второй этап и вторая процедура называются замещением. Вы замещаете уже пусту­ющее место в сознании другого человека своей концепцией. Это и на­зывается — убедить. Без специальной подготовки люди редко умеют это делать. Они еще могут найти аргументы в защиту своей точки зрения, но почти никогда не разрушают сначала точку зрения друго­го человека (безотносительно к своей).

Следует понять, что вытеснение и замещение — две совершенно разные процедуры, они могут быть выстроены только последователь­но и не могут реализовываться одновременно. И та, и другая проце­дуры в принципе базируются на одном методе, связанном с аргумен­тацией. Как уже было сказано, сначала набираются аргументы, раз­бивающие точку зрения оппонента, а потом набираются совсем дру­гие аргументы, которые доказывают правоту вашей точки зрения. Например, если вам предлагают вместе провести отпуск в Сочи, а вы хотите съездить в Арабские Эмираты, то сначала следует доказать, что отдых в Сочи — сплошная мука (вытеснение). Если вам это уда­лось, обычно возникает недоуменный вопрос (иногда молчаливый): "Ну а если не в Сочи, то куда?" С этого момента следует приступить ко второй процедуре — доказать, что лучшего места для отдыха, чем Арабские Эмираты, нет (замещение).

Понятно, что обе процедуры, связанные с аргументацией, крайне сложны. Однако существуют некоторые приемы и возможности, помогающие их осуществлению. (См. Часть III. "Замысел речи".) Таким способом человеку можно доказать любой тезис: частично смещенный, смежный, схожий и даже — противоположный.

Конечно, заставить человека, как правило, значительно легче, чем убедить. Поэтому люди преимущественно реализуют волю к власти че­рез насилие, что понятно, так как это проще. Убедить несравнимо труд­нее, но убеждение имеет значительное преимущество перед императивом. По приказу человек слушает вас только до той поры, пока осу­ществляется воздействие на страх или корысть. Как только вы пере­стаете его пугать или подкупать, он освобождается из-под вашего влияния, и собственную волю вы уже не в силах на него распростра­нить. Силовое воздействие — всегда временное. Убеждение же есть власть над умами, и эта категория — постоянная. Если вы сделали собственные мысли частью сознания другого человека, он живет с ними как со своими собственными, нередко всю жизнь, находясь тем самым под постоянным вашим влиянием. И даже если в силу определенных неблагоприятных обстоятельств ваш авторитет в его глазах пошат­нется, справедливой останется известная истина: "Так храм оставленный — все храм, кумир поверженный — все бог!"





оставить комментарий
страница7/27
Дата15.10.2011
Размер7,97 Mb.
ТипКнига, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   27
плохо
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх