Владимире Высоцком \" Правда смертного часа \" icon

Владимире Высоцком " Правда смертного часа "


Смотрите также:
Тема реферата
Право на труд право на жизнь ! прочитай сам и передай другому *...
Рассказ о ее поступке в кабаке в самой разнузданной обстановке...
Секретная Антарктида, или Русская разведка на Южном Полюсе...
«Магаданская правда»...
Задачи развития речи: развитие умения работать с критической литературой и лирическим текстом...
Программа курса «Методы контроля состояния окружающей среды»...
Программа курса «Анализ риска аварий техногенных систем»...
«Площадь»
Крупнейшим  памятником    древнерусского   права  и  основным  правовым документом ...
Ведущий научный сотрудник историко-теоретического отдела...
Задание по истории средних веков...



страницы: 1   2   3   4   5
вернуться в начало


 

^ Июнь 1980 года (продолжение)



13 июня три телефонных разговора: Париж, Польша, Ижевск.

Ижевск: продолжается процесс, и среди обвиняемых - Высоцкий. Польша: у жены Янкловича, Барбары, нет советской визы - надо уезжать. И разговор с Мариной - скорее всего, попытка загладить вчерашнее впечатление. Возможно, именно тогда Марина сказала - "разведусь".

13 или 14 июня - ссора с А.Федотовым.

Илья Порошин: "Володя был во Франции - в последний раз. Мы жили у него - отец, я и Анатолий Павлович. (Жила еще Б.Немчик. - В.П.) И пропали две коробки кассет - или Володе так показалось...

- А-а! Вечно у меня все тащат! Пошли вон из моего дома!

Орал на Федотова... А потом сам ему звонил - извинялся. Выяснилось, что он отдал их кому-то..."

В.Янклович: "Да, он поругался с Толей... И Федотов несколько дней не появлялся. Володя же сам позвонил:

- Толя, приезжай... Я не могу без тебя.

Он действительно не мог без Федотова".

Федотов тоже вспоминал об этом: "Володя потом позвонил:

- Толян, приезжай. Ну чего не бывает между друзьями!"

Дело в том, что Высоцкий уже многое забывает - может полчаса искать ключи, которые лежат у него в кармане... Но с другой стороны, Марина Влади пишет, что много французских дисков В.В. "увели" прямо из квартиры...

"Конечно, Высоцкий никого не предал и не продал - честь ему и хвала за это, но наркотики разрушают не только память..." (А.Макаров).

В.Янклович: "Он мог Марине одно сказать по телефону - поворачивался и нам говорил другое: Оксане - одно, мне - совершенно другое..."

Оксана: "Вообще, это время жуткого вранья. Володя врал Марине. Мы врали ему и друг другу: да, вроде бы состояние ничего..."

14 или 15 июня Оксана улетает в Сочи... "Когда Володя вернулся, почти все время он был в плохом состоянии. Тогда он отправил меня отдыхать, и я улетела на юг. Прилетела, пошла звонить в Москву. К телефону подошел Янклович, и я сразу понимаю, что все плохо:

- Володе плохо. Бери билет и возвращайся.

Я сразу же села в поезд".

(Вполне возможно, что это было немного позже.)

Сразу после возвращения из Франции у Высоцкого появляется идея - уехать к Вадиму Ивановичу Туманову, там забраться в тайгу и еще раз попытаться "выскочить". Все-таки на юге Франции он продержался неделю без наркотиков, - смог продержаться... В.Янклович: "Была еще одна - тоже неудавшаяся попытка. Володя говорит:

- Я знаю, что надо делать, чтобы вылечиться. Вадим поставит мне домик в тайге, у озера. Вот там я "выскочу".

В.Шехтман: "Была такая договоренность... Володя улетает к Вадиму и запирается в этом домике с врачами. Туманов этот домик уже приготовил".

В знаменитой золотодобывающей артели "Печора" готовятся к приезду Высоцкого - на вертолете в тайгу забросили дом, поставили, правда, не на берегу озера, а на берегу реки... Коптят колбасу, где-то достают - на всякий случай - шампанское. Как сказал мне один из старателей "Печоры": "Все знали, что приедет Высоцкий. Ждали".

Но, собственно, попытки улететь начались в самом конце июня - в начале июля, а пока...

Оксана: "И с приезда началось... Практически ни дня Володя не бывал трезвым. Если и был, то один какой-то день. Он все время был в каком-то болезненном состоянии. Все время что-то болит - то рука, то нога... То есть очень больной человек... И тем не менее были и концерты, и спектакли... Как он работал, я не представляю".

Снова начинается воспалительный процесс в ноге. Б.Немчик: "Володя приехал в очень плохой форме. Потом стало немного лучше - были спектакли, концерты... Но в принципе, до моего отъезда во второй половине июня - все было плохо.

Однажды я сидела в кабинете и собиpала свои вещи. Володя вошел и с отчаянием сказал:

- Ты знаешь, мне ничего не осталось кpоме пули в лоб.

Я начала возpажать, но он меня пеpебил:

- Ты же сама пpекpасно все понимаешь...

У него было пpосто стpашное лицо. И тогда я поняла, что пpиближается конец".

В те же дни, 16 или 17 июня, "кефлекс", котоpый Баpбаpа получила в амеpиканском посольстве, очень помог Юрию Петровичу Любимову. Зачем Высоцкий заехал к Любимову, неизвестно. Может быть, он уже знал, что на неделю уезжает в Калининград, и хотел предупредить Юрия Петровича?

Ю.Любимов: "Я очень сильно болел, и так случилось, что моя жена с сыном были в Будапеште (моя жена - венгерка). Я был один и лежал с очень высокой температурой - за сорок. И был в полубессознательном состоянии, но слышу - кто-то настойчиво звонит. Я по стенке, по стенке долго-долго шел. Звонит еще - знал, видно, что я дома, и думает - почему не открываю? Я открыл, зашел Владимир. Увидел меня в таком состоянии и говорит:

- Как же так? Вы - один?

- Ничего, ничего... Я как-нибудь отосплюсь, Володя.

- А что у вас?

- Не знаю, просто температура очень высокая.

Но Владимир увидел, в каком я состоянии, сказал: "Подождите" - и уехал. Я даже не помню, сколько времени его не было.

Пpивез мне какой-то сильный антибиотик. И я глотал это лекарство через каждые четыре часа. Действительно, через два дня температура спала".

Между тем Игорь Шевцов добивается утверждения Высоцкого режиссером-постановщиком фильма "Зеленый фургон".

И.Шевцов: "Наконец, стало известно, что главное решено - его готовы утвердить режиссером. Он вернулся, я позвонил ему и сказал, что он утвержден.

- Нет, ты скажи, ч т о они утвердили? Сценарий или меня, как режиссера? - допытывается он.

- Сценарий как раз требует доработки, а тебя утвердили. Так и стоит в плане "Экрана" - режиссер Владимир Высоцкий.

Он был удовлетворен, но особого энтузиазма не высказал. Просил разыскать его через несколько дней, когда он вернется в Москву из какой-то поездки".

Дело в том, что Высоцкий встретил в Доме кино администратора Владимира Гольдмана. Гольдман проводил в Калининграде концерты ансамбля "Земляне" (с 18 по 22 июня) и предложил В.В. принять участие в этих гастролях. С Высоцким полные сборы были гарантированы. У В.В. довольно большие долги, - и он соглашается.

Перед отъездом еще одна встреча - с Артуром Сергеевичем Макаровым: "Я помню наш последний разговор перед его поездкой в Калининград. Володя подробно выспрашивал меня про деревню, в которой я живу. Какой дом, далеко ли от дороги? Потом сказал, что нам надо серьезно поговорить". Высоцкий ищет запасной вариант, если что-то не получится у Туманова...

В июне Высоцкий читает одну из очень немногих публикаций о себе. В майском номере журнала "Аврора" появляется статья В.Смехова "Мои товарищи - артисты", где в главе "Владимир Высоцкий" есть такие слова:

"Высоцкий - дитя стихий, я не видел второго такого же по выносливости. Он неутомим, как горная река, как сибирская вьюга, и это не метафора, увы! - он так же беспощаден к себе в работе, как и упомянутые явления природы. Только ему это дороже стоит - жизни и здоровья...

Сталкиваясь с актерами в таганском "быту", иногда теряешь меру отсчета. Легко поддаться мелководным, растительным придиркам... Ну зачем он ерничает, зачем неспокоен, зачем меняет друзей на фаворитов, зачем так подозрителен и грубоват, а вот уже и неблагодарен, забывчив... Но стоит ему взять в руки гитару... Но стоит ему начать что-то рассказывать..."

О том, как прореагировал на статью Высоцкий, есть несколько мнений. Сам В.Смехов говорил, что В.В. сразу же позвонил сыну, чтобы тот купил несколько экземпляров журнала... Или даже так: скупай все!..

Другой отзыв от Валерия Плотникова, которому, по словам В.Смехова, "за несколько дней до 25 июля поэт бодро ответил (на вопрос: как понравилось): "Приятно о себе читать не на латинском шрифте"..."

Хотя Вениамин Смехов не скрывает, что в последние годы они с Высоцким "разлетелись"...

Публикация Смехова, разумеется, не была первой - не будем перечислять другие, но в 1980 году Высоцкий читал еще одну статью - Вайля и Гениса - о себе, которая была опубликована двумя годами раньше в эмигрантском издании "Время и мы" (N36, 1978) и называлась "Шампанское и политура". Фрагменты статьи перепечатаны в альманахе "В.Высоцкий: все не так" (М., 1991). Приведем несколько отрывков:

"Высоцкий, хрипя и рвя струны, изобрел небольшой, но очень производительный станочек для печатания самых подлинных ассигнаций. И как-то забылся - ручка вертится легко, педаль не тугая, мотор поет - и ненароком наводнил рынок. Началась инфляция...

Раздается по Советскому Союзу намекающий рев вместо смеха, и слабеют колени школьников, и напиваются студенты и учащиеся, и переглядываются доктора наук..."

Но с другой стороны, "в лучших песнях Высоцкого - подлинное гражданское отчаянье, глубина понимания жизни и любовь к ней".

Вспоминает В.Янклович: "Володе дали статью этих ребят. Мы ехали на машине, он остановился около Белорусского вокзала. Прочитал. Он же читал очень быстро...

- Ничего-то они не понимают, - сказал Володя".

17 июня - Высоцкий разговаривает с Романом Фрумзоном. Он пообещал Фрумзону что-то сделать, но не сделал. В.Янклович помнит, что Роман звонил перед этим и говорил: "Что, он меня мальчиком считает?!" Звонил и Шемякин - Высоцкий обещал сделать памятник его отцу (то есть заказать, кажется у Церетели), но тоже не сделал. Шемякин разговаривал с В.Янкловичем.

18 июня утром Высоцкий вместе с Гольдманом вылетает в Калининград. В этот же день - телефонный разговор с Польшей. Скорее всего, В.В. разговаривал с Ольбрыхским. В.Янклович: "Володя отправил Барбару в Польшу... Ольбрыхский принимал участие, доставал валюту".

Б.Немчик: "Володя попpосил Ольбpыхского помочь мне достать советскую визу. Ведь меня пpосто выгнали из Союза, хотя я должна была pаботать на Олимпиаде для амеpиканского телевидения. Я уехала в Кpаков к своим дpузьям, Ольбpыхский позвонил мне и спpосил, в чем он может помочь... Но он не смог ничего сделать. Никакого pазговоpа о деньгах не было, я получала свою стипендию и в России, и в Польше".

Но проводил В.В. Барбару накануне вечером (т.е. 17 июня). Б.Немчик: "Я уезжала... Даже точно не помню когда - 15 июня или позже... Володя меня провожал. Но поехать на машине он не смог. Вызвали такси. Приехали на вокзал, было немного неудобно - Володю все узнавали, а он был в плохой форме".

С 18 по 22 июня последние гастроли Высоцкого.

Проводил гастроли Владимир Гольдман; вел концерты, но не с самого начала - хороший знакомый В.В., актер и режиссер - Николай Тамразов. Высоцкий сам попросил его об этом.

Вспоминает Н.Тамразов: "Володя уезжает в Калининград. Утром мне звонит Володя Гольдман и говорит:

- Коля, Володя говорит, что хорошо бы Тамразочку сюда пригласить, но ты же, наверное, не сможешь - Олимпиада...

Еще он сказал, что у Володи болит горло, он даже собирается отменять концерты... В общем, настроение неважное:

- Если сможешь - приезжай.

Я не очень удивился, что Володя хочет меня видеть, - ему было легко со мной. Во всяком случае, я старался, чтобы ему было легко...

В пять часов вечера того же дня я уже в Калининграде. Прилетаю, беру такси, еду во Дворец спорта. На сцене стоят "Земляне", а Высоцкого еще нет...

(Тамразов берет инициативу на себя - выходит на сцену и заполняет паузу: "Земляне" закончили, а Высоцкий опаздывал...)

Я начал что-то говорить об авторской и эстрадной песне... К этому времени я уже столько наездил с Володей, что половину его "литературы" знал наизусть.

Говорю, говорю... Слышу за кулисами голос Высоцкого. Оглядываюсь: стоит Володя с совершенно невообразимым лицом! Вчера вечером он подумал обо мне и сказал об этом вслух Гольдману, а сегодня вечером я уже стою на сцене. Мистика! Володя без гитары вышел на сцену, мы расцеловались. Потом я вынес гитару. Все прошло нормально".

Концертов было много. Высоцкий работал на двух стационарных площадках - во Дворце спорта и в кинотеатре "Россия". Были еще и выездные концерты.

Один из поклонников Высоцкого слушал три концерта подряд из-за кулис Дворца спорта: "Между концертами приезжала "скорая" - делали уколы. На сцене стоял весь мокрый... Все время врачи в белых халатах. Было много цветов, на одном из концертов Высоцкий сказал:

- Вы меня завалили цветами, как братскую могилу".

Конечно, В.В. держался на наркотиках... Московские запасы быстро кончились, возможно, что-то доставал Тамразов:

"Как человек, все понимающий, я помогал ему в каких-то ситуациях, но... В Калининграде мы свели дозу до одной ампулы... Не хватало... Володя мне говорил:

- Я покончу с собой! Я выброшусь из окна!

Я отвечаю:

- Ну нет, Володя, нет у меня. Можешь что хочешь делать - нет.

И Марина эта была ему нужна поэтому... У нее муж был врач, и она могла что-то доставать..."

В.Гольдман: "Там была одна женщина - Марина, очень красивая... Я знал ее по Ленинграду. У нее муж работал врачом, и она сказала:

- Могу помочь.

Она очень хотела познакомиться с Высоцким. Я пошел к Володе, он говорит:

- Накрывай обед".

Там же, в Калининграде, Марина попросила своего мужа посмотреть Высоцкого, и он сказал, что В.В. жить не может в таком состоянии, а не только выступать. "Живой мертвец". Но тогда он сказал об этом, разумеется, только жене.

В Калининграде Высоцкий живет в трехкомнатном "люксе", все это время вместе с ним Николай Тамразов. "При мне у него была однажды - как бы это назвать - удивительная ситуация... Бреда?.. Удивительного бреда. Я уже говорил, что мы жили в одном номере. Володя лежит на кровати, нормально со мной разговаривает, потом вдруг говорит:

- Ты хочешь, я тебе расскажу, какой чудак ко мне приходит?

- Ну давай.

Нормальный разговор: вопросы - ответы... И вдруг - это...

- А что тебе рассказать? Как он выглядит?

- Ну расскажи, как выглядит.

Володя кладет голову на подушку, закрывает глаза и начинает рассказывать... Какие у него губы, какой нос, какой подбородок...

- Ну как - хороший экземплярчик меня посещает?

Совершенно спокойно он это говорит. Потом я попросил продолжения. Мне было интересно: он фантазирует или это на самом деле? Непонятно, как это происходит. Я закрою глаза - и могу надеяться только на свою фантазию. А он - видел! Через некоторое время спрашиваю:

- А "этот" еще не отстал от тебя?

- Сейчас посмотрим.

Снова закрывает глаза и продолжает описывать с той точки, на которой остановился. Володя мог с "ним" разговаривать!

- Сейчас он мне говорит... А сейчас спрашивает...

Открывает глаза, и мы продолжаем разговор. Про уход из театра, про желание создать театр авторской песни. Идет нормальное развитие темы... Я снова его спрашиваю:

- А "этот" где?

Володя лежит на боку, теперь ложится на спину, закрывает глаза.

- Здесь. Порет какую-то ахинею.

Один раз я это видел..."

На эту же тему в воспоминаниях М.Шемякина: "Володя ведь многое не говорил. А у него начиналось раздвоение личности... "Мишка - это страшная вещь!, когда я иногда вижу вдруг самого себя в комнате!"

Несколько по-другому говорит об этом В.Янклович: "С полной ответственностью за свои слова утверждаю, что Володя мог общаться с какими-то потусторонними силами, о которых знал только он... Иногда он, лежа с открытыми глазами, говорил мне:

- Подожди, подожди...

И совершенно отключался от реальности".

Между тем гастроли в Калининграде подходят к концу.

В.Гольдман: "Мы отработали четыре дня, на пятый - перед последним концертом - Володя говорит:

- Я не могу. Не могу больше работать.

А потом спрашивает:

- А тебе очень нужно?

- Володя, откровенно говоря, - надо. Если ты сможешь... Пять тысяч человек приехали из области...

- Ну ладно, я буду работать, только без гитары.

- Хорошо, гитару оставляем здесь.

На сцену вышел Коля Тамразов и сказал, что Владимир Семенович Высоцкий очень плохо себя чувствует:

- Петь он не может, но все равно пришел к вам. Он будет рассказывать и читать стихи. Вы согласны?

Все:

- Конечно!

И впервые Володя работал концерт без гитары: час стоял на сцене и рассказывал".

Об этом же рассказывает Н.Тамразов: "Ситуация перед последним концертом такая... У Володи совершенно пропал голос: не то что петь - разговаривать он мог с трудом. Все-таки выходит на сцену, берет первые аккорды... Затем прижимает струны, снимает гитару и говорит:

- Не могу... Не могу петь. Я надеялся, что смогу, поэтому и не отменил концерт, но не подчиняется голос. Но вы сохраните билеты. Я к вам очень скоро приеду и обещаю, что первый концерт будет по этим оторванным билетам. Я буду петь столько, сколько вы захотите.

Кто-то из зала крикнул:

- Пой, Володя!

- Вот видит Бог, не кобенюсь. (Это его слово - "не кобенюсь".) Не могу.

Потом он как-то естественно перешел к рассказу о театре... Стал читать монолог Гамлета, потом стал рассказывать о работе в кино, о том, что сам собирается снимать "Зеленый фургон" на Одесской студии... Пошли вопросы, Володя стал отвечать. И вот целый час он простоял на сцене: рассказывал, читал стихи, отвечал на вопросы... Вечер был просто неожиданным. К сожалению, не было записи, я потом узнал об этом".

Во время этого последнего концерта за кулисами происходили "драматические" события. В.Гольдман: "А с нами в Калининграде работали "Земляне"... И они должны были заканчивать концерт. Володя - на сцене, а они за кулисами стали бренчать на гитарах. Я подошел, сказал:

- Ребята, потише, Владимир Семенович плохо себя чувствует.

Раз подошел, второй, а один сопляк говорит:

- Да что там... Подумаешь, Высоцкий?!

- Что?! Ах ты - мразь! Ничтожество! Если услышу хоть один звук!

И только я отошел, он снова - дзиньк! Я хватаю гитару и ему по голове! А они все четверо человек - молодые, здоровые жлобы - накинулись на меня. Я один отбиваюсь от четверых этой гитарой... Тут Коля Тамразов спускается по лестнице, увидел, бросился ко мне!

- Сейчас Высоцкий скажет в зале только одно слово - от вас ничего не останется!

Ну, тут они опомнились, разбежались..."

О том, как закончился концерт, есть два, почти совершенно противоположных, рассказа. Один - слегка беллетризированный - Николая Тамразова:

"Володя закончил словами из песни: "Я, конечно, вернусь..." Зал скандировал: "Спасибо! Спасибо!"

Володя уходил со сцены, еще не дошел до кулисы - вдруг в зале зазвучала его песня! Это радисты включили запись. Володя - ко мне:

- Тамразочка, это ты срежиссировал?

- Нет, Володя, я здесь сижу.

Володя вернулся к кулисе, нашел щелку и, наверное, песни три, не отрываясь, смотрел в зал. Потом подошел ко мне - в глазах чуть ли не слезы.

- Тамразочка, они все сидят! Они все сидят!

Действительно, ни один человек не ушел, пока звучали песни Высоцкого".

И вторая версия, она принадлежит человеку, который в этот день побывал на всех концертах Высоцкого.

"На последнем концерте Высоцкий не пел, много рассказывал о театре, о себе... Читал стихи. Потом стал отвечать на вопросы... И вдруг какая-то записка. Он повернулся и ушел со сцены".

По некотоpым сведениям записка была следующего содеpжания: "Кончай тpепаться - пой!"

Косвенно это подтверждает и Н.Тамразов:

"После этого последнего концерта нам принесли угря - здоровый, жирный. Горничная сварила картошки. Сидим, едим - пальцы жирные... Заходят люди:

- Владимир Семенович, мы просим прощения, что некоторые в зале кричали: "Давай пой!" И мы здесь не одни...

Мы посмотрели в окно, там стояла целая делегация".

В этот день, 22 июня, в Москве В.П.Янклович идет к отцу В.В. - Семену Владимировичу Высоцкому.

В.Янклович: "В Калининграде Володе было очень плохо. Каждую ночь он мне звонил - с Володей были Гольдман, Тамразов и еще кто-то... Я иду к отцу и рассказываю ему все... Что мы были у врача и тот сказал, что Высоцкому осталось жить два месяца. Единственный выход - Володю надо как-то изолировать.

(Для того чтобы попасть в такую специальную больницу, нужно разрешение близких родственников. - В.П.)

Семен Владимирович говорит:

- Все! Я берусь за это дело! Он приедет, и я с ним поговорю! И пусть Володя на меня не обижается. Буду действовать - вот Эдит Пиаф погибла из-за этого. Я все возьму на себя!

При моем разговоре с отцом присутствовала Евгения Степановна...

Из Калининграда приезжает Володя. Я говорю:

- Вот отец берет на себя ответственность... Мы положим тебя в больницу. Тебе надо в больницу.

Мне на всю жизнь запомнилось, что тогда сказал Володя:

- Валера, я тебя предупреждаю. Если ты когда-нибудь подумаешь сдать меня в больницу - в каком бы состоянии я ни был, - считай, что я твой враг на всю жизнь. Сева попытался однажды это сделать. Я его простил, потому что - по незнанию.

И тут же звонит отцу по телефону. Говорит с ним в довольно резкой форме. Через некоторое время приезжает отец и разговаривает с Володей как-то смущенно, совсем в другой тональности, чем со мной.

- Да что ты, Володя... Я и не собирался...

Тут я понял, что и отец ничего не сможет сделать".

За концерты в Калининграде В.В. получил шесть тысяч рублей. Марине он пообещал устроить пробы в кино. На прощание она подарила В.В. янтарный ромб, который должен храниться в квартире на Малой Грузинской, если только не исчез - среди некоторых других вещей - в день смерти.


^ Июнь 1980 года (продолжение)



23 июня - день, насыщенный событиями - и драматическими, и трагическими.

Н.Тамразов: "Мы вернулись в Москву... Нас встречал в аэропорту Валера Янклович. Они завезли меня домой - я тогда жил на улице 26 Бакинских Комиссаров - зашли ко мне. На кухне Володя взял два грецких ореха, раздавил в кулаке, стал есть. Говорит мне:

- Я уезжаю в тайгу к Вадиму Туманову. Много накопилось работы".

Высоцкий и Янклович едут на Малую Грузинскую.

В.Янклович: "Володя приезжает из Калининграда... А два месяца, "отпущенные врачом", уже прошли. Дома Володя говорит мне с усмешкой:

- Ну что? Где же ваши врачи?"

(Напомним, что еще в марте 1980 года В.Янклович со слов В.Абдулова передал Высоцкому мнение знакомого врача, будто В.В. осталось жить не более двух месяцев.)

Оксана: "Из Калининграда он приехал уставший, злой..."

Пытается помочь и Евгения Степановна Высоцкая:

"В июле я сама позвонила Володе:

- Ну Володя, надо лечь в больницу!

- Нет, тетя Женя. Лягу - снова продержат месяц, как тогда...

Тогда я каждый день ходила, потом прилетела Марина... Не любил - боялся больниц..."

23 июня умерла сестра Марины Влади - Татьяна (Одиль Версуа). Звонит рыдающая Марина, и Высоцкий готовится вылететь в Париж.

Марина Влади: "Наши тяжелые телефонные разговоры, твои многодневные отсутствия (В.В. не предупредил, что уезжает в Калининград? - В.П.) и потом 23 июня - смерть Одиль, мой крик о помощи, твое желание приехать меня утешить, преступный отказ в визе - и ты падаешь в пропасть".

Михаил Шемякин: "Я вам расскажу такой эпизод... У Марининой сестры - Танюши был рак крови. Она боролась восемь лет. А я уже просто боялся за Володю. И однажды... Я работаю ночью, укладываюсь спать под утро. И вот однажды меня будит супруга:

- Миша, проснись!

Раз будит, значит, что-то экстраординарное. Я спросонья вылетел из кровати и сразу заорал:

- Володя?!

Она говорит:

- Нет-нет. Володя жив. Танечка умерла. Надо ехать в госпиталь".

Ревекка Шемякина: "Когда умерла Татьяна, мы все вместе хоронили ее... Мы с Мишей ездили в больницу, где она умерла, и на похороны. Марина все время повторяла:

- Господи! Хоть бы Володька не умер! Хоть бы не умер...

Меня поразило, что она т а к это говорила... Наверное, у нее было какое-то предчувствие...

Таня была удивительная женщина. По-моему, она болела лет семь-восемь и знала, что обречена. Ходить уже не могла - передвигалась на костылях - и еще играла в театре! Ей делали какие-то сильные уколы, и она играла!

Марина рассказывала, что последнюю ночь они с Татьяной провели вместе - лежали рядышком, обнявшись..."

В.Янклович: "У него все было - и виза была, и билет был заказан... Не полетел он на похороны Одиль Версуа, потому что не было наркотиков. А еще он боялся встречи с Мариной - все это время жил на грани... Поэтому он и говорил:

- Марина мне не простит двух вещей: не полетел на похороны Татьяны, и что у меня - Оксана..."

Нина Максимовна Высоцкая узнает о смерти Одиль Версуа в Польше. По польскому телевидению показали фильм с ее участием.

В июне и июле - до самой смерти - В.В. очень часто общается с Валерием Нисановым, который живет несколькими этажами выше. Валерий Натанович Нисанов - известный фотохудожник, автор прекрасных портретов В.В. и замечательного фоторепортажа о его похоронах.

В.Нисанов: "Однажды Володя зашел ко мне - это было в конце мая, начале июня... А у меня на стене висят фотографии, на одной из них я снят вместе с Левой Кочаряном. Володя остановился перед этой фотографией и долго-долго стоял и смотрел...

Не знаю, что между ними когда-то произошло, но у Володи вдруг полились слезы... И потом началась истерика, самая настоящая истерика!

И вот с этого дня Володя почти каждый день бывал у меня - два месяца мы практически не расставались. Иногда общались круглые сутки: он не спал, и я не спал. Да и никто не спал".

Вначале о Кочаряне. Левон Суренович Кочарян - один из самых близких старших друзей Высоцкого. В его квартире на Большом Каретном собиралась знаменитая компания, о которой В.В. часто рассказывал на концертах, особенно в последние годы. Кочарян был, пожалуй, первым человеком, который высоко оценил ранние песни Высоцкого, именно он стал записывать их на магнитофон. Легендарная "золотая пленка Кочаряна" до сих пор хранится у его вдовы Инны Александровны Кочарян. Кочарян долго болел - Высоцкий ни разу не был у него в больнице... Не было Высоцкого и на похоронах, где собрались все его друзья по Большому Каретному. Ни друзья, ни вдова Кочаряна не простили это Высоцкому. Инна Александровна просто не пустила его в дом. Наверное, В.В. после этого вообще больше не бывал на Большом Каретном.

Конечно, Высоцкий чувствовал свою вину.

В.Янклович: "Мы как-то ехали с Володей мимо больницы, в которой умер Кочарян... Смотрю, у Володи полились слезы".

Почему Высоцкий не был на похоронах Кочаряна? Есть несколько объяснений разных людей, сам В.В. никогда не говорил об этом.

Когда умер Шукшин, Высоцкий был в Ленинграде. Улетел в Москву на похороны. Вернулся, по словам Демидовой, - злой. Есть устойчивое мнение, что на похоронах его не было. Во всяком случае, его там не видели. А с другой стороны, недавно из Болгарии пришла пленка с домашним концертом Высоцкого. Там он рассказывал о похоронах Шукшина, как очевидец...

В день похорон Кочаряна Высоцкий был в Москве...

Л.Утевский - тоже житель знаменитого дома на Большом Каретном, друг и Высоцкого, и Кочаряна: "Мы знали, что Володя в Москве. Но на похороны Левы он не пришел".

В.Высоцкий (домашняя запись в болгаpском гоpоде Велико-Тыpново, сентябpь 1975 года): "Я вообще не ходил: ни когда он (Л.Кочаpян. - В.П.) болел, ни в больницу, ни на панихиду - никуда. Я не мог вынести: что он - больной".

Подробно обо всей этой ситуации рассказывает - и, главное, приводит слова самого В.В. - Э.Кеосаян, режиссер фильма "Стряпуха":

"Лева умер. Володя на похороны не пришел. Друзья собирались в день рождения и в день смерти Левы. Повторяю, я - человек восточный и очень ценю эти жесты. Володя в эти дни не приходил на Большой Каретный, и я долго не мог ему этого простить. И избегал встречи с Володей, даже когда бывал на спектаклях в Театре на Таганке.

И вдруг мы столкнулись с ним в коридоре "Мосфильма". Володя спрашивает:

- Кес, в чем дело? Скажи мне, в чем дело?

- Сломалось, Володя... Я не могу простить - ты не пришел на похороны Левы. Я не могу...

- Ты знаешь, Кес... Я не смог прийти. Я не смог видеть Леву больного, непохожего... Лева - и сорок килограммов весу... Я не смог!

Вы знаете, Володя был очень искренним, и все слова были его собственные.

Не сразу, через некоторое время, я все же понял Володю и простил..."

Но вернемся на Малую Грузинскую в июнь 1980 года. Почему такое тесное общение именно с Нисановым? Оксана: "Во-первых, Валера был соседом. Во-вторых, Валера - человек очень спокойный, обстоятельный, располагающий к общению. А потом, в это время Володя вообще не мог быть один. А в последнюю неделю он и ездить-то почти не мог... Поэтому часто сидел у Нисанова".

В.Шехтман: "Валера этим летом всех своих отправил на дачу, жил один. Володя часто туда поднимался. Но не каждый день".

Оксана: "Володя и спал у Нисанова... Валера даже сделал такие фотографии: Володя спит, а я сижу рядом... Видно, что по телевизору идет Олимпиада".

К сожалению, Валерий Натанович Нисанов пока не публикует эти фотографии. Вот еще одна деталь тех июльских дней.

В.Нисанов: "Володя часто ставил свою французскую пластинку, сидел и слушал..."

В.Янклович: "Сближение с Валерой Нисановым? Время было такое - приближалась Олимпиада, все каналы перекрылись. Врачи говорят, что все наркотики под особым контролем... А у Валеры всегда было шампанское и водка. Конечно, он все знал и старался не давать...

Однажды Володя подходит к нему, уже в плохой форме... Валера говорит:

- А у меня ничего нет...

Володя открывает холодильник, а морозилка вся забита бутылками водки - горлышки торчат. Он посмотрел-посмотрел:

- Да, действительно, ничего нет".

А.Федотов: "У Валеры всегда было... Если Володю прижимало, он всегда выручал. Иногда это необходимо..."

В.Нисанов: "Однажды Володя наливает в фужер - а у меня были такие: большие, по 500 граммов - бутылку водки. И р-раз! Залпом. А Валера Янклович увидел - он же его охранял от этого дела - и говорит:

- Раз ты так! Смотри - и я!

И себе в фужер. Выпил - и упал".

А.Федотов: "В это время Володя стал очень сильно поддавать... Бутылку водки - в фужер! И пару шампанского за вечер.

Ушел в такой запой, - никогда его таким не видел...

- Володя, да брось ты это дело!

- Не лезьте! Не ваше дело!

Было такое ощущение, что у него отсутствовал инстинкт самосохранения".

29 июня - "Гамлет".

Оксана: "Через несколько дней после приезда у Володи был спектакль. И это время, по-моему, Володя был в норме... Собирался к Туманову, были такие разговоры, что надо кончать с наркотиками, что это невыносимо. А это, действительно, было невыносимо!

И вот приезжает эта Марина из Калининграда с портретом, который теперь висит в квартире. По-моему, Нина Максимовна его повесила. Я открываю дверь... Кажется, она привезла еще баночку меда. Я говорю:

- Минуточку, подождите здесь.

Ну откуда я знаю, кто она такая, - там сумасшедших ходила тьма. Я захожу к Володе:

- Там пришла какая-то Марина из Калининграда, говорит, что к тебе. На что Володя отвечает:

- Не пускай!

Вот и все... А то говорили, что я ее выгнала. Получается, что я какая-то злодейка.

А на следующий день в театре я встречаю маленького Илюшу, и он мне говорит:

- А ты знаешь, у Володи в Калининграде была Марина... Вот как ты у него в Москве, так она - в Калининграде...

И это говорит мне десятилетний мальчик! Ну, я сделала вид, что все нормально, но стою и жду Володю. Пятнадцать минут, двадцать минут, тридцать минут... И уже собралась уходить. Вдруг появляется Володя, и я ему говорю:

- Где ты был?

- Да ты знаешь, пришла эта Марина из Калининграда...

- Ах так! Вчера ты ее не пустил, а сегодня в театре принимаешь! Я с тобой не поеду.

Значит, иду я, а Володя на машине едет за мной.

- Да не поеду я с тобой!

То есть нормальная сцена ревности... А потом я все-таки села в машину, и весь вечер у нас были "разборки". Володя мне рассказал, кто она такая, что у нее муж - врач, что все это фигня. В общем, мы помирились.

А на следующий день... Тогда мы с друзьями снимали такой любительский триллер, на любительскую, естественно, кинокамеру. Все было очень серьезно и очень смешно. Нас была целая банда, снимали мы все это на улице, и Володя там снимался. Он играл мpачного водителя "Мерседеса".

Подошел милиционер, спрашивает:

- А что это вы здесь снимаете? Здесь нельзя! Отдайте пленку!

Пленку мы ему не отдали, но он чуть не отобрал у нас камеру.

А потом мы поехали к американскому посольству - действие нашего фильма происходило за границей, нужна была соответствующая натура - и стали снимать стоящие там иномарки. Нас тут же остановили - уже американцы не хотели, чтобы их снимали.

И мы веселились со страшной силой... Ну да, почти весь год был мрак и кошмар, но были же и такие дни".

 

Июль 1980 года



1, 2, 3 июля по первой программе Центрального телевидения - премьера фильма "Маленькие трагедии".

Режиссер Михаил Швейцер вспоминает: "Приступая к работе над "Маленькими трагедиями" Пушкина, я решил, что Дон Гуана должен играть Высоцкий. Не буду говорить сейчас об этом сколько-нибудь подробно, но мне кажется, что Дон Гуан - Высоцкий - это тот самый Дон Гуан, который и был написан Пушкиным. Для меня был важен весь комплекс человеческих качеств Высоцкого, которые должны были предстать и выразиться в этом пушкинском образе. И мне казалось, что все, чем владеет Высоцкий как человек, все это есть свойства пушкинского Дон Гуана. Он поэт, и он мужчина. Я имею в виду его, Высоцкого, бесстрашие и непоколебимость, умение и желание взглянуть в лицо опасности, его огромную, собранную в пружину волю человеческую, - все это в нем было. И в иные минуты или даже этапы жизни из него это являлось и направлялось, как острие шпаги.

...Чтобы получить нужную, искомую правду личности, нужен был актер с личными качествами, соответствующими личным качествам Дон Гуана, каким он мне представлялся. Понимаете, пушкинские герои живут "бездны мрачной на краю" и находят "неизъяснимы наслажденья" существовать в виду грозящей гибели. Дон Гуан из их числа. И Высоцкий - человек из их числа. Объяснение таких людей я вижу у того же Пушкина:

^ Все, все, что гибелью грозит,
Для сердца смертного таит
Неизъяснимы наслажденья -
БЕССМЕРТЬЯ, может быть, залог!


То есть для этой работы, для этой роли колебаний никаких не было. Высоцкий был предназначен для нее еще тогда, когда мы впервые собирались эту вещь ставить - в 72-м году, лет за шесть-семь до этого фильма".

^ Сам Высоцкий подробно говорил об этом фильме на одном из концертов:

- "Маленькие трагедии" - это тоже для телевидения, три серии, - но это настоящий кинематограф. Делал картину Швейцер, очень интересный режиссер, он всегда хорошо думает. У него в мозгах очень все оригинально складывается.

На мой взгляд, Швейцер очень бережно отнесся к Пушкину и сделал изумительный монтаж из четырех трагедий и пушкинских стихов - с прологом разговора Беса и Мефистофеля. Получилось единое произведение, единая пьеса, - ему удалось осуществить это через Импровизатора, которого играет Юрский. Впрочем, так оно и было на самом деле: Пушкин написал все эти маленькие трагедии в одно время, в знаменитую Болдинскую осень - одним духом. То есть это из него вылилось, как будто бы разные акты одной пьесы. Вероятно, и нужно их читать как единую пьесу и так к этому относиться, что это одно и то же - только разные стороны, разные грани характера Александра Сергеевича.

Я должен был играть две роли: Мефистофеля и Дон Гуана. Хотя для меня роль Дон Гуана была в диковинку. Ведь лет десять назад они, конечно, предложили бы эту роль Тихонову или Стриженову. Я понимаю, что на Черта, на Мефистофеля я подхожу. А с этим - не знаю. Потом подумал: почему, в конце концов, - нет? Почему Дон Гуан должен быть обязательно, так сказать, классическим героем?

^ Во всяком случае, были очень интересные пробы, я не в силах был от этого отказаться. Хотя, честно говоря, хотел уже больше не играть...

По-моему, "Каменный гость" - одно из самых интересных произведений Пушкина. Он написал это про себя. Он же сам был Дон Гуаном до своего супружества, до того как из разряда донжуанов перешел в разряд мужей. В этой трагедии он сам с собой разделался, с прежним. Сам себе отомстил. Так что все это, мне кажется, очень любопытно читается.

Играли мы очень всерьез, но я не знаю, как нам это удавалось, захватывает это или нет. Когда я смотрел, мне показалось, что картина сделана крепко и интересно. Но это вам судить..."

^ Это последний фильм Высоцкого и последнее появление его на телевизионном экране, но сам В.В. "Маленькие трагедии" не смотрел.

И.Шевцов: "...Володя даже не видел "Маленьких трагедий" - последней своей картины...

- Ну, "Каменного гостя" я еще видел на озвучании, - сказал он, когда я позвал его на премьеру. Сказал, как будто оправдывался: что можно понять на тонировке?.."

Не смотрел, потому что было много очень важных дел: главное - еще одна попытка вылечиться или хотя бы сделать перерыв... Он уже не просто собирается к Туманову, делает несколько реальных попыток улететь. 29 июня - "Гамлет", на 3 июля намечены два концерта (хотя, вполне вероятно, они могли быть назначены буквально накануне, то есть за день до концеpтов).

В.Шехтман: "Была такая договоренность... Володя улетает к Вадиму и запирается в этом домике с врачами, - Туманов его уже приготовил. И Володя все время говорил - вот-вот, вот-вот... Едем-едем... У меня уже билеты были. Я раз сдал, второй..."

^ Хоpошо помнит первую попытку улететь В.Янклович: "Мы же тогда поссорились страшно... Купили ему билет, утром Володя должен был лететь. (Веpоятно, утром 4 июля.)

- Давайте поскорее! Игорек (Годяев) со мной полетит!

^ Билет купили, а ночью - скандал!

- Достаньте, и все! (Наркотик.)

- Никуда я не пойду, сейчас никто тебе не даст!

- Тогда я поеду к Бортнику. Он-то даст, если у него есть.

^ Всегда пугал меня этим, что поедет к Ване.

- Ну поезжай...

Он уехал, ему в какой-то больнице дали, привозит уже пустую ампулу...

- Валера, я тебя очень прошу - завтра утром отвези в больницу. Там же учет.

- Володя, ты стольких людей подводишь! Они же всем рискуют ради тебя!

^ На следующий день вел себя безобразно... Требовал, швырял книги - искал... Мы иногда прятали от него... Я уехал".

Высоцкий поехал в аэропорт без Янкловича - они не виделись два или три дня...

Скорее всего, этот первый "невылет" был 4 июля. Третьего - два концерта: в Люберцах и в Лыткарино. А днем в театре Высоцкого находит Генрих Павлович Падва - адвокат В.В.Кондакова, который защищал интересы В.Высоцкого и В.Янкловича на процессе в Ижевске.

Г.Падва: "Закончилось это дело дней за двадцать до Володиной смерти. Я ехал из аэропорта Домодедово, заскочил на Таганку. Я хорошо помню, что Володя торопился на концерт где-то за городом. Мы встретились буквально на мгновение".

"Встретились буквально на мгновение..." Дело в том, что Высоцкий опаздывает на концерт в Лыткарино - торопится и все же не успевает. Концерт он начинает так:

"Во-первых, извините за опоздание. Мы думали, что оно будет очень коротким, но так случилось, что прошло полчаса..."

^ В конце концерта Высоцкий отвечает на вопросы из зала:

"Болею ли я за "Спартак"? Нет, не болею. Я здоров абсолютно психически. И знаете, у меня была такая песня:

^ Я прошу, не будите меня поутру,
Не проснусь по гудку и сирене.
Я болею давно, а сегодня помру
На Центральной спортивной арене...


Так как я все делаю до конца, я думаю, что, если бы я болел по-настоящему, я бы помер на каком-нибудь матче..."

Но Генрих Павлович, разумеется, успел сказать главное - Высоцкий и Янклович судом были оправданы: "По ряду эпизодов он (В.В.Кондаков. - В.П.) был осужден... Но, к счастью, все, связанное с концертами Высоцкого, было отброшено судом. Было признано, что ничего криминального там не было, и имя Валерия Янкловича было полностью реабилитировано. И, естественно, имя Владимира Семеновича".

В.Янклович: "Нас выручило одно обстоятельство, вернее, противоречие в показаниях администраторов... Они говорили, что Высоцкий работу не выполнил, а деньги получил. А требовал заплатить Янклович. (Была такая договоренность, что оплата производится в любом случае - сумеют администраторы организовать зрителей или нет. - В.П.)

А противоречие было вот в чем: они утверждали, что считали деньги при мне вдвоем. А на самом деле был только один из них. А нас было двое - Володя и я. И мы говорили, что лишних денег не получали..."

Добавим, что были осуждены на разные сроки заключения еще два администратора, работавшие с В.В., а сам Высоцкий должен был вернуть деньги, полученные за несостоявшиеся концерты в Глазове.

3 июля Высоцкого по телефону разыскивает Юрий Федорович Карякин: "В день, когда шел "Дон Гуан", я даже не знал, что Володя играет. У меня дома была младшая дочка... Я вдруг включил телевизор, обрадовался: совершенно фантастически сыграна роль, - стал ему звонить...

Дозвонился в театр... Дочка попросила билет на "Преступление и наказание"... Спросил: "Володя играет?" По-моему, Леночка - была такая маленькая секретарша: "Нет". Сказала огорченно. Ну, я интонацию понимаю:

- Что, ушел в пике?

- Ну, сами знаете, Юрий Федорович..."

На самом деле Высоцкий собирается к Туманову, а вечером - ссора с Янкловичем. Валерий Янклович уходит с Малой Грузинской и звонит Оксане. Тут надо сказать, что Оксана, скорее всего, ошибается: ее короткая поездка на юг была не в середине июня, а в начале июля. Поэтому она и не знает, чем закончилось дело в Ижевске.

Оксана вспоминает: "Со мной никаких разговоров об этих судах не было. Да и у меня настолько не этим были заняты мозги, что уже ничто внешнее меня не трогало. Все были заняты состоянием Володиного здоровья... Период был очень тяжелый - даже Валера поссорился с ним. Валера позвонил в Сочи, я сразу же вернулась, - и Володя несколько дней был у меня на Яблочкова. Я приехала, Володя лежит, мы собрались и уехали ко мне. Дня два-три он прожил у меня.

^ Однажды ко мне осторожно постучали в дверь соседи ("Мерседес" Высоцкого стоит у подъезда...):

- Оксана, там какие-то хулиганы вокруг Володиной машины крутятся, так мы караул поставили, чтобы не дай Бог..."

Итак, скорее всего, 4 и 5 июля Высоцкий у Оксаны (из квартиры на Малой Грузинской не было ни одного междугородного или международного телефонного разговора). Возможно, там же он проводит первую половину дня 6 июля. Затем - уже вместе с Янкловичем - заезжает на Малую Грузинскую и звонит по делам Барбары Немчик сначала в Польшу, потом в ФРГ... Ссора, если ее можно так назвать, была очень короткой.

"Через день Володя позвонил сам: - Приезжай!" (В.Янклович).

В Польше Барбаре Немчик не выдают советскую визу: "Володя сказал, что уже сделал все... Что в советском посольстве мне дадут визу. Я приехала в посольство, меня принял консул:

- Да, Володя был у нас, рассказывал вашу историю. Если бы вы были в Польше хотя бы 6 месяцев или не было бы Олимпиады... Вот тогда мы могли бы поставить вам визу. Поймите, сейчас я просто не могу.

Володя и Валера все время звонили. А в семье моих дpузей не очень любили русских. "А-а-а, москали!" - говорила одна женщина. Но когда я разговаривала с Высоцким, то все бросались ко второму аппарату, чтобы послушать, что он скажет. Володя, наверное, единственный русский, которого в Польше любят все".

^ Высоцкий решает, что можно попробовать получить въездную визу в ФРГ, и сразу же звонит Роману Фрумзону - некоторое время Барбара будет жить у него...

Около половины шестого вечера 6 июля Высоцкий и Янклович приезжают в Театр на Таганке. Рассказывает Борис Акимов. В этот день он "организовывает" продажу билетов, чтобы они достались только "своим". Вокруг Таганки была такая "система" - группа старых и верных поклонников театра.

"Все наши разошлись. А тогда продажа была с шести. Я стою, ожидаю открытия кассы, уже перекличку провел... И вдруг останавливается машина - не у служебного хода, как обычно, а у выхода из метро - выходят Владимир Семенович и Валерий Павлович. Высоцкий первым делом видит меня, подходит, здоровается. Эти из МАИ (соперники "системы") - в обмороке!

- Ну что стоишь? Пойдем.

- Да мне надо до открытия...

- Пойдем, пойдем...

И мы пошли в администраторскую к Валерию Павловичу... Да, Высоцкий ждал Любимова: зачем - не знаю, но ему нужно было срочно поговорить с Любимовым. Провел меня, побежал к Любимову. Любимова нет. Сидим в администраторской...

А у меня с собой совершенно случайно была сумка с рукописями, которые я наработал за все это время. По-моему, я только что взял все это у машинистки. Я делал три экземпляра: один - Владимиру Семеновичу, один - Крылову и себе.

И мы сели с ним и, наверное, часа полтора отрабатывали все, что я принес. Обычно мы делали так: я приносил, он говорил: "Нет времени - оставляй!" Я оставлял, он делал правку, если было время. А потом отдавал или не отдавал... А тут мы вплотную просидели полтора часа, - к нему все время подходили люди, что-то спрашивали... Он говорил:

- Отстаньте, мы работаем.

Что он мне тогда сказал?.. Он говорил, что у мамы нашел еще рукописи, - теперь у меня лежат. Поедешь - заберешь.

- Хорошо, заберу, но сейчас я не успеваю...

- А ты старые отработал?

- Отработал кое-что...

- Когда вернешь старые, заберешь эти...

- Ну хорошо. Только я приеду 27-го примерно...

- Я буду. А если меня не будет, я все оставлю Валере. Они у меня на столе лежат - целая куча...

Мы сидели до тех пор, пока не начался спектакль, и пока не выяснилось, что Любимова не будет. Владимир Семенович предложил мне поехать с ним, я отказался. Мне надо было собираться в поездку (Б.Акимов работал тогда проводником поездов дальнего следования). Назавтра я уехал.

Рукописи я так и не забрал. Видимо, это была та пачка, которую потом нашла Марина, потом они стали появляться... Высоцкий, по-моему, поехал разыскивать Любимова. Это было 6 июля".

О чем Высоцкий хотел поговорить с Любимовым и поговорил ли - неизвестно. Просил отменить спектакль "Преступление и наказание", назначенный на 12 июля? Хотя к этому времени у него уже был дублер... Или говорил о намерении полгода провести в США?

^ Оксана: "В последнее время он мне часто говорил:

- Или я скоро умру, или на полгода уеду в Америку..."

И.Бортник: "Вовка мне говорил:

- Или сдохну, или выскочу...

У него же был билет в Америку".

В.Янклович: "Володя хотел на год поехать в Америку, потому что его очень вдохновило выступление в Голливуде. Но еще раз хотел проверить - есть ли у него возможность быть понятым на Западе... Там он хотел всерьез заняться литературой".

Б.Немчик: "Планы поездки в США? Нет, не только концерты... Насколько я помню, Володя хотел, чтобы мы поехали вместе - он, Валера и я. Уже была оформлена американская виза, мы вместе ходили в американское посольство... Он хотел как-то связать Россию и эмиграцию. Наверное, он был единственным человеком, который мог это сделать..."

^ А еще у Высоцкого была надежда на американских врачей - "вот они меня вылечат!" Кроме того, В.В. говорил Оксане, что ее он тоже возьмет с собой...

7 июля - вторая и, вероятно, последняя попытка все же улететь к Туманову.

^ В.Янклович: "В этот день я приезжаю к нему, Володи нет, на столе лежит записка:

"Любимый мой друг Валерка!

Если бы тебя не было на этой земле - нечего бы и мне на ней горло драть. Вдруг улечу сегодня. Посему целую, а уж про преданность и говорить не стоит.

Будь счастлив. Высоцкий".

^ Приезжает часа через два. Я спрашиваю:

- Ты когда улетаешь?

- Сегодня. Я тебе обещаю. Уже точно договорился с Вадимом.

Я звоню Туманову, он все подтверждает. (Вероятно, в этом разговоре Вадим Иванович и узнает номер рейса и едет встречать В.В.) Я говорю Володе:

- Ты мне сразу оттуда позвони.

- Да, как только приеду, - позвоню.

Я еду в театр. Вдруг вечером появляется Володя:

- Ты знаешь, мы опоздали на самолет.

^ Конечно, он опоздал специально..."

Между тем появляются газетные рецензии на телефильм "Маленькие трагедии".

8 июля, "Советская Россия", "К Пушкину тропа", В.Турбин:

"Под одеждой монаха скрывается отнюдь не аскет Дон Гуан: В.Высоцкий, выглядывающий из-под монашеского клобука, делает своего героя кровоточащей проблемой - кто же мы все-таки? Кто?"


 

^ Июль 1980 года (продолжение)



9 июля, "Советская Россия", статья Э.Ладыниной "И выстраданный стих":

"Дон Гуан (В.Высоцкий) в "Каменном госте" в чем-то несет в себе черты и Чарского, и Импровизатора. Словом, прежде всего и больше всего, он - поэт. И этим пронизано, определено его отношение к жизни. Несмирение - особенность характера всякого художника - ведет его из изгнания в Мадрид, в дом Лауры, где Дон Гуану грозит смерть. Несмирение сообщает устойчивость и силу его увлечению Доной Анной. Дон Гуан бросает вызов - людям, судьбе, року и так же смело вступает с ними в бой; В.Высоцкий создает характер Дон Гуана как бы несколькими ударами кисти, освобождая роль от подробностей, частностей. Отсветы счастья - а этот человек умеет быть счастливым - контрастно оттеняет трагический склад его характера. Смерть Дон Гуана от "каменной десницы" Командора, принятая им с настоящим достоинством, подводит итог прожитой жизни, где были и щедрость, и красота, и ощущение полноты дней уходящих".

10 июля умер актер Театра на Таганке Олег Николаевич Колокольников. Когда-то, в самом начале Таганки, они с Высоцким дружили, даже играли вместе с Людмилой Абрамовой в телефильме "Комната"... Но в последние годы близких отношений уже не было...

В.Янклович: "Он (Колокольников) поехал в Ленинград, и это случилось прямо на вокзале... На Володю эта смерть произвела колоссальное впечатление! Это была первая - близкая, реальная смерть. Он был просто подавлен".

Оксана: "Вот-вот Володя "вышел", - два дня держался более или менее... Но тут умер Колокольников, и Володя с грустью объявляет об этом и начинает пить. То есть ему был важен не только факт смерти, но и повод - "развязать"... Нужна была какая-то оправдательная причина... Ведь в последние годы они с Колокольнико-вым практически не виделись... И снова - и шампанское, и водка... С этого времени наркотиков уже не было...

Я и сама была в жуткой депрессии, умер отец... Мы все время об этом говорили... И вместо того чтобы давать ему какой-то жизненный импульс, я сама впала в депрессию... Тяжесть на душе и жуткие предчувствия...

Весь этот год у меня было предчувствие какой-то беды. И это чувство было, начиная с Нового года. Мне приснился страшный пророческий сон...

Сейчас выходят всякие мистические книги. Я к ним отношусь, конечно, скептически, - но вот смерть, действительно, имеет свой запах. И это ощущение близкой смерти чувствовалось в воздухе постоянно... Постоянно. Был какой-то сгусток отрицательной энергии, который влиял на всех нас. И, может быть, потому что я - женщина, и мне было всего двадцать лет, - я все события тогда воспринимала на эмоциональном уровне. И Володя все чувствовал и понимал... Наверное, это тоже связывало нас".

Б.Немчик: "Я пpожила в кваpтиpе Высоцкого около двух месяцев. Вокpуг него было много людей, но, по-моему, тепло шло только от одной Оксаны. Как pаньше от Людмилы Абpамовой и от Маpины Влади...

Ему нpавилось заботиться о ней, опекать ее. Но тогда она была совсем молодая девушка, а тепеpь это зpелая женщина со счастливой судьбой. Так что ее оценки, спустя столько лет, как и оценки дpугих людей, - могут быть субъективными".

11 июля - запись в дневнике В.Золотухина: "Смерть Олега Николаевича... В театре плохо. Театр - могила.

А там Высоцкий мечется в горячке, 24 часа в сутки орет диким голосом, за квартал слыхать. Так страшно, говорят очевидцы (? - В.П.), не было еще у него. Врачи отказываются брать, а если брать - в психиатрическую; переругались между собой..."

Театр уже далеко - даже до бывших друзей доходят только слухи и свидетельства неведомых очевидцев. По словам Янкловича, Высоцкий все последние дни ждал, что придет кто-нибудь из театра. Пришел только Давид Боровский...

А по Москве ходят слухи, что какие-то люди держат Высоцкого под наркозом целыми неделями... А приводят в себя только перед спектаклем или концертом. (Рассказано актером Театра на Таганке в 1987 году. - В.П.)

12 июля. Днем - похороны Колокольникова на Митинском кладбище. Народу было немного... По свидетельству А.М.Ефимовича, Золотухин сказал, что следующим будем хоронить Высоцкого.

Виктор Шуляковский - актер Театра на Таганке (интервью Л.Симаковой): "12 или 13 июля 1980 года мы с Алешей Зайцевым и Рамзесом Джабраиловым зашли в ВТО выпить по стаканчику в память об актере Театра на Таганке Олеге Колокольникове, который умер 10 июля. Выйдя на улицу, у входа встретили Владимира Высоцкого с Янкловичем, который потом куда-то отошел, а мы вчетвером немного поговорили. Настроение у всех было паршивое. Владимир хорошо относился к Колокольникову и чувствительно переживал его смерть".

Вечером 12-го - "Преступление и наказание".

В.Янклович: "Володя играет. Он не хотел и не должен был играть. Но где-то в это время был разговор с Любимовым у него дома. На спектакле были японцы - какая-то делегация... Только после разговора с Любимовым он играет в этом спектакле".

Илья Порошин (сын В.П.Янкловича): "12 июля я пошел на "Преступление и наказание", пошел с Саней Елиным. А на следующий день мы уезжали в спортивный лагерь. Все спектакли я смотрел по многу раз: все действие смотреть было уже неинтересно, - я ждал куски, в которых играл Володя. Мы с Сашкой сидели в театральном буфете на втором этаже. И вдруг открывается дверь и прямо ко мне идет Высоцкий... Я говорю:

- Это - дядя Володя Высоцкий. А это - Саша.

Володя - нам:

- Вы еще посидите, а потом будет очень важная сцена, - приходите посмотреть.

Подошел ко мне, поцеловал в голову - и ушел..."

В.Шехтман: "Приезжаю в театр. Володя дал мне два маленьких флакончика закручивающихся и говорит:

- Чеши к Толику Федотову!

Толика на месте нет, я - обратно:

- Володя, Толика нет.

Он звонит, Толик появился...

- Давай еще раз.

Я еще раз туда и обратно.

При мне в уборной - раз! ввел наркотик! - пошел доигрывать..."

13 июля - "Гамлет".

Оксана: "Володя играл, я его ждала. Посылал ли он кого-нибудь? Наверное... Тогда мы все были в состоянии "боевой готовности" - в любой момент мчаться куда-то. Но я - гораздо меньше, чем ребята. Они же все это доставали..."

В.Янклович: "Володя приехал за пять минут до начала спектакля!"

А.Демидова: "Володя плохо себя чувствует, выбегая со сцены, глотает лекарства... За кулисами дежурит врач "скорой помощи". (И.Годяев? - В.П.) Во время спектакля Володя часто забывает слова. В нашей сцене после реплики: "Вам надо исповедаться" - тихо спрашивает меня: "Как дальше, забыл". Я подсказала, он продолжал. Играл хорошо. В этой же сцене тяжелый занавес зацепился за гроб, на котором я сижу, гроб сдвинулся, и я очутилась лицом к лицу с призраком отца Гамлета, которого я не должна видеть по спектаклю. Мы с Володей удачно обыграли эту "накладку". В антракте поговорили, что "накладку" хорошо бы закрепить, поговорили о плохом самочувствии и о том, что - слава Богу - отпуск скоро, можно отдохнуть. Володя был в мягком, добром состоянии, редком в последнее время..."

Значит, все-таки наркотики были. Врачи уже не могли давать в ампулах - строгий учет, - появились флакончики. А вот когда не было...

Оксана: "Почему были эти жуткие запои последние? Никто не мог достать "лекарство". А водка - это замена. Володя и напивался, потому что не было... А если бы было, то он бы не пил, - тогда это просто не нужно".

Еще одно важное - не до конца выясненное - обстоятельство. Высоцкий звонит Марине Влади 1, 2, 3 и 17 июля. О чем они говорят? Со слов Марины мы знаем содержание последнего разговора - 17 июля, а вот о чем идет речь в начале месяца - неизвестно. О смерти и похоронах Татьяны - Одиль Версуа: 2 июля - девять дней со дня ее смерти?.. А может быть, продолжение тяжелых парижских разговоров? Или наоборот - В.В. собирается в Париж и они обсуждают детали?.. А может быть, никаких разговоров не было - Марина бросала трубку?

"Она никогда не простит мне, что я не прилетел на похороны Татьяны..." (В.Высоцкий).

Дело еще в том, что в это время В.В. покупает обручальные кольца и пытается обвенчаться с Оксаной.

Оксана: "Это было после смерти Колокольникова... Я сама пыталась вспомнить, когда точно это было... В общем, плюс-минус три дня... Володя рвался обвенчаться...

- Володя, нас все равно не обвенчают. Ты же женат!

- Нет, давай! Обвенчаемся - и все!

Остановить его было невозможно, он хватал за руку и тащил.

Мы даже кольца купили... А женщина в ювелирном, которая Володю знала, смотрела как-то подозрительно... Володя говорит:

- Да это мы для друзей... Хотим сделать им подарок".

Мне удалось поговорить с этой женщиной - очень хорошей знакомой В.Высоцкого, но она просила не называть ее фамилии:

"Да, он заезжал... Это было летом, когда он в последний раз вернулся из Франции. И заезжал он не за кольцами, а за одним кольцом - для одной девушки... Приехал Володя в очень расстроенных чувствах - я не знаю, что там произошло...

Да, вы знаете, что это кольцо - или кольца, по вашим сведениям, - к сожалению, бесследно исчезло в ночь смерти... Просто взяли на память..."

Оксана: "По-моему, это не тот случай. Мы покупали сразу два кольца - это точно, - мерили, Володя говорил:

- Как ты думаешь, им подойдет?

Скорее всего, это было в ювелирном отделе "Военторга". Нас водили в какое-то подземелье.

Далее мы поехали в одну церковь... Я даже не выходила из машины. Потом поехали во вторую... Володя говорит:

- Ну ладно. Здесь - нет. Но вот мне сказали про одно место, там точно обвенчают. Потом поедем...

Это было уже в последнее время, но когда точно?"

В.Янклович: "Кольца... Они ездили без меня. Точно помню, что это было в воскресенье (то есть 13 или 20 июля. Вероятнее - 13-го. - В.П.). Я увидел кольца, когда они объездили церкви. Оксана мне рассказала. Я говорю Володе:

- Ты с ума сошел...

Он отвечает:

- Я хочу - если со мной что-то случится, - чтобы она знала, что это не просто так, что это серьезно".



 

^ Июль 1980 года (продолжение)



14 июля - концерт в МНИИЭМ - Московском НИИ эпидемиологии и микробиологии им. Габричевского. Подробные воспоминания об этом концерте Александра Аллилуева и Людмилы Сигаевой опубликованы в издании "Высоцкий. Время, наследие, судьба", N 9, 1993 год (запись Л.Симаковой).

Л.Сигаева: "Антрепренер Высоцкого вышел на нас сам, несколько раз приезжал и звонил. Очень молодой, энергичный. Назвал сумму - 400 рублей. Я почему-то заволновалась: сколько же Володе достанется? (Билеты у нас были всего по полтора рубля.) А он мне все втолковывал, что деньги Высоцкому отдавать не надо, он, мол, с ними не связывается, перепоручает ему. Я держала деньги при себе, все выбирала момент их отдать".

А.Аллилуев: "Антрепренер хотел получить деньги вперед, но Люда проявила твердость:

- Так не пойдет! Вы нам - Володю, мы вам - деньги.

Помню, в бухгалтерии ворчали, что Высоцкий попоет два часа и сразу получит аж четыреста рублей - "ничего себе, заработки!"

Л.Сигаева: "Так получилось, что Володя и не видел, когда я деньги передавала: антрепренер пристал, как клещ, я и отдала ему в артистической".

А.Аллилуев: "Перед концертом мы поехали с Людой на Малую Грузинскую... По дороге Высоцкий задал несколько вопросов о том, кто его будет слушать. Я сказал, что будет очень много молодежи, в основном медики, среди которых масса его поклонников. Он оживился, обрадовался... Потом стал жаловаться, что ему нездоровится, что "скорая помощь" стала часто дежурить во время спектакля - пошаливает сердце, нога отекла:

- Флебит развился, что ли, или как там по-вашему называется...

Я говорю:

- Володя, у вас что-то системное, раз и сердце, и сосуды. Лечиться надо. Полно друзей-медиков, отличных специалистов.

А он:

- Нет уж, или лечиться, или петь и плясать!

Доехали. Володя начал осторожно выбираться из машины. Мне показалось, что он бережет ногу, подумал: как же он будет "петь и плясать"?

Перед концертом Высоцкому захотелось выпить чашку чая, я попросил Люду ему приготовить.

Л.Сигаева: "Он тогда, действительно, чувствовал себя неважно. Я ему советовала проверить в нашем институте свой иммунологический статус. Мы поднялись наверх, я достала ему анальгин и принесла крепкого чаю. Так он с чаем всю пачку анальгина и выпил".

А.Аллилуев: "После концерта мы подошли к Высоцкому с моей сестрой Кирой Политковской (она тогда работала на телевидении и несколько раз видела там Володю). Он встретил нас уставшим и бледным, воротник батника вымок, идет прихрамывая... Несмотря на это, был очень доволен концертом, сказал, что редко случается, чтобы с залом установился такой хороший контакт. Очень приятно ему было. Мы подарили Высоцкому большой букет роз, который купили перед этим".

В.Янклович: "Туда поехало много народу, Володя спел единственный раз "Грусть моя..." Я помню, что это было в каком-то институте..."

Андрей Крылов: "Эту песню Высоцкий "не пробовал" на друзьях, не пел дома, - исполнил сразу в концерте. Значит, написана буквально перед этим".

А по словам Б.Акимова, который, напомним, в то время работал с рукописями В.В., он видел текст песни "Грусть моя..." еще в январе... И еще на эту тему - из воспоминаний В.Янкловича:

"Был выездной спектакль на ГПЗ (Государственный подшипниковый завод - шефы Театра на Таганке) - "Срезки" ("В поисках жанра"). Володя принес и показал мне это стихотворение - "Грусть моя...". Это было 13 апреля".

Высоцкий на концерте объявляет эту свою песню так: "Вот еще песня - "Грусть моя, тоска моя". Вариации на цыганские темы.

^ Шел я, брел я, наступал то с пятки, то с носка, -
Чувствую - дышу и хорошею...
Вдруг тоска змеиная, зеленая тоска,
Изловчась, мне прыгнула на шею.


Я ее и знать не знал, меняя города,
А она мне шепчет: "Как ждала я!.."
Как теперь? Куда теперь? Зачем, да и когда?
Сам связался с нею, не желая.


^ Одному идти - куда ни шло, еще могу, -
Сам себе судья, хозяин-барин.
Впрягся сам я вместо коренного под дугу, -
С виду прост, а изнутри - коварен.


Я не клевещу, подобно вредному клещу,
Впился сам в себя, трясу за плечи,
Сам себя бичую я и сам себя хлещу,
Так что - никаких противоречий.


^ Одари, судьба, или за деньги отоварь,
Буду дань платить тебе до гроба.
Грусть моя, тоска моя - чахоточная тварь, -
До чего ж живучая хвороба!


Поутру не пикнет - как бичами ни бичуй,
Ночью - бац! - со мной на боковую:
С кем-нибудь другим хотя бы ночь переночуй!
Гадом буду, я не приревную!


Сохранилась единственная запись этой песни - не очень хорошего качества. Но Высоцкий хотел качественно записать эту песню для Вадима Ивановича Туманова - возможно, это было чуть позже... Не получилось - не работала аппаратура.

В.Янклович: "В эти дни Володя еще работал... Пишет "Меня опять ударило в озноб", начинает дорабатывать "Второй "Аэрофлот"... Еще до "Гамлета" он написал "Грусть моя..." - это его последнее поэтическое произведение. Я говорю это с полной убежденностью. Стихи "И снизу лед..." Володя привез весной из Венеции".

11, 12 и 15 июля - телефонные разговоры с ФРГ. Возможно, Высоцкий еще надеется, что Барбара Немчик вернется в Москву, и здесь, на месте, они оформят визы и билеты в США.

Б.Немчик: "Я задержалась в ФРГ у Романа Фрумзона. Ходила в советское посольство, но там не давали визы даже участникам Олимпиады. В Москву вернуться я не смогла. Уехала в Италию к подруге".

Высоцкий пригласил в Москву Милоша Формана (пригласил или он сам собирался приехать?). Но Форману не дали визу... Напомним, что в Калининграде в июне Высоцкий познакомился с женщиной, которая ему очень помогла, - ее звали Марина. В.Янклович: "Володя пообещал ей кинопробы... Марина была в театре, заезжала на Малую Грузинскую".

Младший сын Высоцкого Никита утверждает, что муж Марины осмотрел Высоцкого не в Калининграде, а в Москве: "Это было дней за десять до 25-го. В квартире был Валерий Янклович... Была одна женщина, которая вызвала врача...

И этот врач сказал, что человек с таким здоровьем не только выступать - жить не может... Живой мертвец! Все посмотрели на него, как на идиота. Но ведь, в принципе, он правильно говорил...

С одной стороны - внешне насыщенная жизнь: спектакли, концерты... А с другой - жить не может... То есть разница колоссальная... А за счет чего, я не знаю... Может быть, допинг?

Да, врач, которого привела женщина, сказал, что внешне человек производит нормальное впечатление, а здоровья как такового - нет".

В.Янклович: "Ведь все же знали, что Володя должен умереть... Несколько врачей говорили, что это - вопрос времени. Они знали, а Федотов помогал... Это единственный человек, которому Володя доверял полностью. А кому еще он мог позвонить в 4 утра? И Толя вставал, мчался... А у него же семья, дети..."

Оксана: "Кто такой Толя? Это человек, который в любых ситуациях пытался достать наркотик. И доставал. В такие моменты Володя ему доверял полностью.

Пытался лечить Володю. Толя был так уверен в себе, что эта уверенность передавалась другим".

В эти дни Высоцкий часто говорит о смерти - "выскочу или умру", "если со мной что-нибудь случится"... Но не только говорит... К сожалению, у нас не было, да и нет традиции завещания, как раньше говорили "духовной". А ведь это естественно - человек делает распоряжения на случай своей смерти, выражает свою последнюю волю, которая всегда считалась не только законной, но и священной...

Высоцкий в эти - уже последние свои дни - дает деньги двум женщинам, перед которыми чувствует какие-то обязательства, возвращает драгоценную брошь, взятую для Марины Влади...

А.Демидова: "У одной нашей актрисы Володя хотел купить очень красивую и дорогую брошь для Марины. Он ее взял, чтобы показать Марине. Деньги за брошку не были выплачены, и за несколько дней до смерти Володя вернул эту брошку со словами: "Пусть лучше у вас она лежит пока, мало ли что со мной может случиться..."

И еще о предчувствии смерти...

В.Янклович: "За три дня до последнего "Гамлета" (то есть 15 июля. - В.П.) Володя отдал пленки разговоров с Тумановым - тогда они могли скомпрометировать Вадима - жене Годяева. Привез сам и попросил, чтобы пока эти пленки хранились у них..."


 

^ Июль 1980 года (продолжение)



16 июля - последний концерт Высоцкого в Подлипках (то есть в подмосковном Калининграде), там где находится знаменитый ЦУП - Центр управления полетами. Скорее всего, здесь Высоцкий пообещал выступить в сеансе прямой связи с космонавтами. Этот сеанс назначен на 24 июля.

В.Янклович: "Много народу ездило на этот концерт - Оксана, Нисанов, еще кто-то..."

На своем последнем концерте Высоцкий очень много рассказывает о Большом Каретном, о доме, в котором прошли, наверное, лучшие годы его жизни, о друзьях, о Шукшине, Кочаряне, Макарове, Тарковском... Поет "Балладу о детстве":

- Песня эта называется "Баллада о детстве" или "Баллада о старом доме" - это действительно о моем детстве и о моем доме.

А заканчивает свой последний концерт Высоцкий такими словами:

- Могу сказать одно: мне работалось здесь очень удобно, я разошелся и сейчас меня еле остановили... А сейчас я вас благодарю. Всего вам доброго!

В.Нисанов: "Да, я был на последнем концерте Володи, много фотографировал..."

И.Шевцов: "О концерте в Калининграде (в Подлипках. - В.П.) - последнем, как оказалось, в его жизни - вспоминал очень недобро:

- Они везли меня в машине, и баба оборачивается и спрашивает: "Владимир Семенович, а правда, что..."

Правильно сказал Валера Янклович - это все равно, что лезть в личную жизнь..."

17 июля - последний зафиксированный телефонный разговор с Парижем, - следующий звонок будет 25-го числа. Но это разговоры по автоматической телефонной связи, а В.В. мог заказать разговор с Парижем... Мог позвонить и от Нисанова.

18 июля - последний "Гамлет". Этот день Высоцкого известен более или менее подробно...

Утром на Малую Грузинскую приезжает Игорь Шевцов. Дня за два до этого он позвонил Высоцкому. В.В. сказал, что снимать "Зеленый фургон" не будет. И Игорь приехал обсудить ситуацию, для него это серьезный удар...

И.Шевцов: "Он открыл дверь, улыбнулся - очень характерная ироническая полуулыбка-полуусмешка.

- Заходи. А ты похудел.

- Да ты что-то тоже осунулся, Володя.

Все время приходили и уходили друзья, все вокруг него двигалось, жило. Возникали и гасли какие-то темы, большинство из которых мне были незнакомы и непонятны.

Особенно живо реагировал он на какие-то неприятности, случившиеся у одного из самых близких его друзей - Вадима Туманова. Стал мне рассказывать подробности, злился и хохотал одновременно. Он судорожно соображал, кому может позвонить, чтобы вмешаться, помочь, и страшно сожалел, что уже нет генерала Крылова, с которым Володя дружил. Генерал Крылов, начальник академии МВД, незадолго перед тем застрелился. Кажется, у себя в кабинете. Эта смерть, помнится, пpоизвела сильное впечатление на Володю.

Понемногу все разошлись, мы остались вдвоем.

- Пошли чай пить, - потащил он меня на кухню, - мне мед прислали. Настоящий...

- Не буду я снимать это кино, - сказал он мне на кухне. - Все равно не дадут снимать то, что мы хотели. Если уж сценарий так мурыжат, то будут смотреть каждый метр материала.

Сказать по правде, я уже был готов к такому разговору.

- Володя, ты уверен, что твердо решил?

- Что ж я - мальчик? - снова повторил он. - Они, суки, почти год резину тянут. Я ушел из театра, договорился...

- Да обычная история в кино, Володя...

- А мне что с того, что - обычная? Так дела не делают!

- Да. Ты, наверное, прав, - я предпочел не настаивать. Это было бесполезно.

- Нам надо искать режиссера, - успокоился он. - Может, Юра Хилькевич?

- Да он начинает что-то делать сейчас. Ладно, Володя, о режиссере потом. Уговаривать тебя я не могу и не буду, но мне жалко. Могло быть хорошее кино.

Он подумал и вдруг сказал:

- А вообще-то, мне нужно снимать картину. Вот Вайнеры напишут продолжение для меня... Может быть, мне и ставить?..

- Ты все продумай. Если ты сейчас безмотивно отказываешься, - все! Больше у них никогда ничего не получишь. Скажут: "Высоцкий? - Несерьезно!"

- Да? Ты прав... В общем, поедешь в Одессу, про меня пока определенно не говори.

- И не собираюсь. Это уж твое дело. Только ты подумай все же...

- Не хочу сейчас кино. Хочу попробовать писать прозу. Потом - Любимов говорит о "Борисе Годунове".

- Пушкинском?

- Пушкин, Карамзин - монтаж такой...

Больше о работе он не говорил. Потирая рукой правую сторону груди, вдруг стал ругаться, что у него пропали несколько бобин с записями...

- Готовая пластинка! Мне "Мелодия" предлагает делать диск, а делать нечего. Это я во Франции записывал, а они меня надуть хотели. Коммунистическая фирма, мать их так!

Дальше - калейдоскоп, из которого складывалась наша застольная беседа, - он все подливал и подливал чай. В таком виде и постараюсь восстановить отдельные высказывания, потому что та встреча была последней. Он собирался в Париж.

- Ты часто можешь ездить?

- Пока да.

- А по положению?

- Вообще-то, раз в год, но Марина мне исхлопотала так. Пока дают, а дальше...

- У нее положение прочное?

Он махнул рукой, усмехнулся:

- Это сначала она: "Россия! Родина!" Ностальгия... Но - быстро все поняла. Теперь в обществе "Франция - СССР" не бывает вообще, а у меня с ними - говорить нечего.

...Презрительно отозвался о врачах:

- Советы их один другого стоят! Они же не лечат меня, падлы, а только - чтоб потом сказать: "Я лечил Высоцкого".

Хвалился, что сделал две песни для картины, которую снимает Гена Полока, а потом вдруг сказал:

- Я откажусь у него сниматься.

- C чего?

- Не нужно мне.

- Не отказывайся. У Полоки тяжелое положение - недавно умерла мать...

- Я знаю.

- Он давно не снимал, ему обязательно надо выкарабкаться, а ты его отказом - топишь.

Он помрачнел, сказал:

- Да? Ладно, посмотрим.

Так мы пили чай на кухне, болтали. Он был тих, улыбался, все потирал правую сторону груди, как бы массировал, а потом стал нетерпеливо поглядывать на дверь.

- Ну, я пойду наверх, - наконец поднялся он, - вечером спектакль, а сейчас - туда... Пойдешь?

Я отказался. (В.В. поднялся к Нисанову. - В.П.)

- Ладно, - он не настаивал. - В общем, как договорились. Я возвращаюсь из Парижа, ты - из Одессы. Звони - расскажешь, что и как..."

Это последний разговор, подробно записанный И.Шевцовым - по свежей памяти, сразу после смерти Высоцкого - в августе 80-го.

Из этого разговора следует, что Высоцкий и Любимов обсуждали планы на следующий год. Юрий Петрович позже говорил, что В.В. должен был играть Годунова... Так что решение на полгода или на год уехать в США было не окончательным...

Г.П.Падва: "Я был у Высоцкого днем, перед последним спектаклем... Может быть, в двенадцать, может быть, в час дня... Хорошо помню, как это было... Мы должны были обговорить один вопрос, я приехал. И застал Володю в очень тяжелом состоянии... Я уехал, мы с Валерой Янкловичем перезванивались:

- Я не знаю, сможет ли он сегодня играть... Ладно, приезжай в театр".

"Обговорить один вопрос..." - обсудить: нужно ли подавать кассацию на решение ижевского суда о выплате денег, полученных Высоцким за концерты, которые не состоялись... Неизвестно, успел ли В.В. сам заплатить эти деньги...

В.Янклович: "Володя приехал в театр, ему было плохо... Он же перед началом "Гамлета" сидит на сцене... А тут ушел со сцены и прибежал ко мне в кабинет:

- Федотов не приехал?..

Я вызвал Годяева, он приехал. У него наркотика не было, Игорь решил обмануть Володю - сделать ему витамины..."

Г.Падва: "Вечером я приехал в театр и был совершенно потрясен - эта сцена у меня до сих пор перед глазами, - когда увидел Володю. Собранный, подтянутый он спускался по лестнице, которая около буфета... А всего несколько часов тому назад... Володя немного смутился, потому что мы были не настолько близки...

- Генрих, ты понимаешь, у меня было такое состояние...

- Да ерунда...

Но мы так и не поговорили..."

В.Янклович: "Высоцкий уже на сцене... Но подошел к кулисе, и Игорь сделал ему укол. Витамины... На пять минут ему стало легче, а потом - еще хуже".

А.Демидова: "Он очень плохо себя чувствовал. У него было предынфарктное состояние. В сцене "мышеловка" у него было какое-то время - он выбежал, хотя и должен был быть на сцене. Он выбежал за кулисы, там был врач, который сделал укол. Он вбежал абсолютно бледный, а потом, когда играл, становился красный, возбужденный, красные глаза..."

Л.Филатов: "Мы все время за кулисами готовились к выходу вдвоем, потому что много проходов всяких... Я говорю:

- Как, Володя?

- Ой, плохо! Ой, не могу...

И врачи были..."

Наталья Сайко: "Последний спектакль... Когда занавес развернулся и отгородил нас от зала, Володя сказал:

- Я так устал... Не могу больше, не могу!

- Володенька, миленький, потерпи, ну еще немножечко".

В.Янклович: "Наконец приехал Федотов. Володя еще раз убежал со сцены, Толя сделал укол... Он еле-еле доиграл... А если бы Толя не приехал? Все могло бы произойти...

Я уж не знаю, какой Федотов профессионал, но по-человечески - он ведь тащил Володю все последние годы".

А.Демидова: "Духота. Бедная публика! Мы-то время от времени выбегаем в театральный двор, а они там сидят тихо и напряженно. Впрочем, они в легких летних одеждах, а на нас - чистая шерсть, ручная работа, очень толстые свитера и платья. Все давно мокрое. На поклоны почти выползаем от усталости. Я пошутила:

"А слабо, ребятки, сыграть еще раз". Никто даже не улыбнулся, и только Володя вдруг остро посмотрел на меня: "Слабо, говоришь. А ну как - не слабо!" Понимая, что это всего лишь "слова, слова, слова...", но, зная Володин азарт, я, на всякий случай, отмежевываюсь: "Нет уж, Володечка, успеем сыграть в следующий раз - 27-го...

И не успели..."

Н.Тамразов: "Владимир Сидорович Лотов был на последнем "Гамлете", он сказал мне:

- Володя был со стеклянными глазами".

Жена Владимира Сидоровича подошла к сцене, подала цветы. Володя цветы взял, совершенно не понимая - от кого, хотя они были хорошо знакомы. Она рассказывала:

"На сцене стоял совершенно невменяемый человек. Я же подошла, подала цветы. Володя взял... Я стою с идиотской улыбкой, жду, что он как-то отреагирует... Совершенно никакой реакции".

В.Нисанов: "На последнем "Гамлете" Володе было плохо - вызывали "скорую". Я на спектакле не был, но ждал его дома, - мы договорились... И из театра все поехали ко мне".

В.Янклович: "Когда Володя приехал домой после "Гамлета", то сказал:

- Да что ж это такое? Почему они со мной не здороваются?! Я сказал: "Здравствуйте!", а они не ответили...

Мы ждали, что хоть кто-нибудь из театра приедет к нему в эти дни..."

Всеволод Абдулов в это время на гастролях в Днепропетровске. Но 18 июля он прилетает ненадолго в Москву: "Вечером я приезжаю, Володя возвращается из театра. И мы поднимаемся к Нисанову. Володя очень плохо себя чувствует, поэтому обстановка тяжелая... Там находятся - Валера Янклович, Володя Шехтман, Валера Нисанов...

Володя сидеть не мог, пытался выпить - не получилось... Потом сказал:

- Ладно, я пошел.

Пошел вниз, к себе, наверное, чтобы попытаться лечь спать... Мы остались у Нисанова. Закрылась дверь, и нависла страшная пауза. Я сказал:

- Неужели непонятно, что Володя может умереть каждую минуту? Когда Володя говорит: "Да ладно, все будет в порядке", - мы ему верим и успокаиваемся... Но ведь Володя действительно может умереть! Что будем делать? Я сам не знаю, что надо делать, но что-то делать надо...

На следующий день я улетел в Днепропетровск и прилетел в следующий раз 24 июля".

В.Янклович: "Федотов 18-го достал наркотик в последний раз, Олимпиада закрыла все каналы... И за эти дни Володя ни разу не попросил... Видно было, как его ломало, - давали ему успокаивающее. И все эти дни я - там, все эти дни..."

 

^ Июль 1980 года (продолжение)



С 19 июля начинаются "последние дни", то что раньше называли - "страстная неделя"...

В.Янклович: "После "Гамлета" Володя резко переходит на водку. Началась Олимпиада, - все больницы и аптеки на строгом учете".

А.Федотов: "Володя вошел в такой запой, что ему было не до этого... Водка - это была замена. Многие ребята так делают - когда хотят соскочить с иглы, входят в запой. Но водка - неадекватная замена, она действует грубее..."

В.Янклович: "Да что - надоело?! Он тысячи раз просил, требовал! - иди и достань! А тут не настаивал... Почему? - ну что мы будем за него додумывать..."

Оксана: "Да, с наркотиками было сложно... Но вот одна девушка, которая много раз выручала Володю, мне говорила потом, что у нее было...

- У меня дома все было... Почему мне никто не позвонил?! Я бы приехала и привезла...

Хотя, конечно, это не спасение... При тех дозах, при том образе жизни, который он вел, Володя все равно бы умер..."

Отказ от наркотиков - почему? Или Высоцкий помнит о своем обещании Марине, или верит Федотову, который применяет свою методику лечения?..

В.Янклович: "Ведь он действительно не просил наркотиков в последние дни... Он это для себя решил. А если бы он взмолился, мы бы, конечно, нашли... Может, так он решил покончить с болезнью?"

Оксана: "Володя прекрасно понимал, что превратился в зависимого человека. Он очень переживал, что приходилось просить, унижаться... Самым большим желанием его в последний год было - завязать с наркотиками. И это было самое главное, потому что дальше так он жить уже не мог".

В.Шехтман: "Вот мое сугубо личное мнение... Володя хотел как? - у него же все сразу получалось, абсолютно все! И тут он хотел так же... Вот сегодня я начинаю лечиться, а завтра встану здоровым! А с этой болезнью так не бывает".

В.Янклович: "И боролся он, практически, в полном одиночестве... Потому что он еще и нас жалел. А мы - мы же на него орали, пытались воспитывать! Мы не могли его понять, а он рвался к пониманию..."

19 июля - открытие Олимпиады. Еще зимой Высоцкий говорит, что к Олимпиаде надо бы написать несколько спортивных песен. Обижается, что его не пригласили ни на одно официальное олимпийское мероприятие... Рассказывает И.Шевцову анекдот об "олимпийских мальчиках", точнее об их униформе... (Первоначально весь обслуживающий персонал обещала одеть знаменитая американская фирма "Леви Страус", но началась война в Афганистане - пришлось обходиться своим...) По словам В.Янкловича, они вместе с Высоцким смотрели открытие Олимпиады по телевизору. Еще В.В. собирается побывать в Олимпийской деревне - пропуск на 25 июля ему достал А.Штурмин.

Рано утром Высоцкий звонит Геннадию Полоке, вероятно, вспомнил разговор с И.Шевцовым...

Г.Полока: "Он позвонил рано утром, слишком рано, если учесть, что накануне вечером должен был идти "Гамлет". Его последний "Гамлет", как стало ясно потом. Он пропел мне по телефону первую песню для нашей картины. Свою последнюю песню: "Мы строим школу, чтобы грызть науку дерзко..."

Другой вариант этого разговора - впрочем, разговоров с Полокой могло быть два...

И.Шевцов: "18-го я ушел... А потом позвонил 19-го, а скорее всего - 20 июля... Он поднял трубку - я услышал что-то нечленораздельное... Я сразу же перезвонил Полоке:

- Геннадий Иванович, Володя ушел в пике. Срочно забирайте тексты песен.

В этот день Полока был в Москве..."

И дальше Г.Полока о песне для телефильма "Наше призвание":

"Потом он подробно и напористо объяснил, как ее надо записывать, какое должно быть инструментальное сопровождение...

- Через несколько дней привезу тебе текст..."

Л.Абрамова: "День открытия Олимпиады... В этот день на Малой Грузинской был Никита. В квартире было много народу, они уговаривали Володю пойти в баню..."

Так чтo вполне возможно, что Никита был у отца не 15, а 19 июля.

19 июля в Москву прилетает Вадим Иванович Туманов. Но может быть, он прилетел вечером 18 июля - об этом говорил В.Абдулов...

В.Шехтман: "Вадим прилетел, привез Володе гимнастический комплекс... Едем на Малую Грузинскую, по дороге я рассказал, что "лекарства" нет - водка... Володя в плохом состоянии...

Приехали, Вадим не стал подниматься... В квартире была мать... Я поднялся к Нисанову, Володя был там. Плохой.

Вадим говорит:

- Скажешь ему потом, что я прилетел...

И мы уехали".

Чем закончился день 19 июля, мы не знаем. Известно, что ночевали на Малой Грузинской Янклович и Федотов...

А вот что происходило 20 июля, в воскресенье, известно более или менее подробно, - почти весь день на Малой Грузинской был Аркадий Высоцкий. Его свидетельства настолько важны, что приведем их полностью - так, как рассказывал он зимой 1991 года...

А.Высоцкий: "Я считаю, что это было не раньше 20 июля - дней за пять до смерти отца... Это было связано с тем, что я не совсем удачно поступал на физтех, - у меня были две четверки, и я рассчитывал на его помощь. Экзамены я начал сдавать 8 июля и почти все уже сдал...

Мама считает, что это было раньше 20-го, и датирует это приездом Нины Максимовны из Польши..."

В.П.: "Нина Максимовна приехала не позже 10 июля..."

А.Высоцкий: "Да, она была в Москве уже не первый день, я ей несколько раз звонил. Так что, скорее всего, - 20-го или 21-го, потому что все остальные дни как-то заняты.

Я приехал без звонка, потому что накануне не мог дозвониться. Приехал в половине десятого утра, позвонил снизу. Кажется, сидел там Николай (вахтер дома на Малой Грузинской. - В.П.). Я поднялся, дверь открыл Анатолий Федотов, которого я видел тогда в первый раз... Мне кажется, что был еще Валерий Янклович, который в этот момент уходил. Или только что ушел, - и мне сказал об этом Федотов?.. Отец спал.

Я стал ждать. Тогда я находился в такой аварийной ситуации, - мне нужно было точно решить: будет он помогать или нет. Я, конечно, чувствовал, что там обстановка не совсем та, что пришел без звонка, - но остался ждать...

Все это я сказал Федотову, он говорит:

- Ну, хорошо, оставайся... Только вряд ли он чем-нибудь поможет...

- А что такое?

- Он в очень плохом состоянии.

- Я все же подожду, может быть, он придет в себя...

Мы немного поговорили, как дела, то да се... Но Федотов очень быстро собрался и ушел. Было, наверное, уже половина одиннадцатого. Да, он сказал, что в середине дня придет Валерий Янклович.

Примерно в это время отец проснулся. Он вышел из кабинета, увидел меня - очень удивился. Я сразу понял, что он, действительно, сейчас не в состоянии разговаривать. Но поскольку я уже пришел, а потом я просто не представлял, что делать в этой ситуации, то решил подождать, пока не придет Валерий Павлович.

И я пытался завести какой-то разговор, стал спрашивать:

- Вот я слышал, что ты из театра уходишь?

Но отец был явно не в настроении разговаривать...

Через некоторое время он стал говорить, что ему надо уйти, говорил что-то про Дом кино... Я, естественно, считал, что он пойдет искать, где выпить... И даже порывался сам сходить, потому что не хотел, чтобы отец выходил из дома...

На нем была рубашка с коротким рукавом, и в общем было видно, что дело там не только в алкоголе... А мама мне уже говорила, что с отцом происходит что-то странное, но я сам таким его ни разу не видел. Он стал говорить, что очень плохо себя чувствует, а я:

- Пап, давай подождем, пока приедет Валерий Павлович...

Он прилег. Потом стал делать себе какие-то уколы - на коробках было написано что-то вроде "седуксена"... Он не мог попасть... Все это было ужасно... Ужасно. И настолько отец был тяжелый, что я стал звонить всем, чтобы хоть кто-то пришел!

И я могу вам сказать, что я звонил практически всем. Всем, чьи фамилии я знал. Взял телефонную книжку и звонил. Не помню, что сказали Смехов и Золотухин, но приехать они отказались.

Нина Максимовна сказала:

- Почему ты там находишься?! Тебе надо оттуда уйти!

Семен Владимирович крепко ругнулся. И тоже нашел, что мне нечего там делать:

- Уезжай оттуда!

И тут позвонил Янклович и сказал, что сейчас приедет. Вернее, я ему сказал, что отец очень плохо себя чувствует, а мне надо уезжать, и тогда он ответил:

- Тогда я сейчас приеду.

Приехал он через час с сыном и кое-что привез..."

Илья Порошин: "Аркадия я увидел на Малой Грузинской. У Володи начался запой, и, видимо, кто-то попросил его посидеть там. Мы приехали. Аркадий был очень расстроенный:

- Меня надо поскорее сменить..."

А.Высоцкий: "...И кое-что привез. Это "кое-что" было завернуто в бумажку. Отец сделал такую трубочку и стал это нюхать. При этом половину рассыпал. Да, Валерий мне честно сказал, что это такое, когда стал уходить... Пробыли они очень недолго, Валера сказал, что приедет сам или Федотов.

Когда отец понюхал эту штуку, ему стало немного лучше. Он стал дарить мне какие-то вещи. Я делал вид, что очень этого не хочу, но брал, конечно... Потом он взял тетрадь и пытался что-то спеть. Текст он читал, а играть не мог, пальцы были нескоординированы. Но он пытался петь, одну песню он спел полностью, а другую не закончил. Я мало что разобрал, потому что была нарушена и артикуляция.

Я попросил его спеть какие-то другие песни, - просто чтобы его отвлечь, и было такое "сражение" в течение трех часов... Примерно в три уехал Янклович, а в шесть приехал Туманов. Да, я дозвонился до Туманова, а посоветовала это мне сделать Нина Максимовна:

- Это очень хороший друг, позвони ему, он поможет.

Я позвонил, сказал, что очень прошу приехать, что не могу удержать отца, - он хочет уйти.

- Хорошо, - сказал Туманов, - я сейчас приеду. Только ни в коем случае не давай ему выпить! Не выпускай и не давай выпить. Если очень будет рваться, - отведи к соседям.

Он назвал квартиру Нисанова.

Некоторое время мы еще спорили: идти - не идти... Пришлось идти. На десятый этаж я не поехал - боялся, что в лифте отец может спуститься вниз. И повел его направо - по-моему, к Гладкову. Я завел его, уже был вечер, потому что когда я уезжал, было шесть часов. Мы зашли, Гладков сказал: "О, Володя!" - они начали что-то говорить... Потом отец пошел на кухню, а я задержал Гладкова и сказал:

- Пожалуйста, не давайте ему выпить. Не давайте, пока не приедет его друг.

- Да не волнуйтесь, все будет в порядке...

Потом я все-таки побежал на кухню и увидел, как отец допивает из рюмки спирт... Хотя нет, я сначала позвонил из комнаты Туманову. Кто-то был дома, и мне сказали:

- Все в порядке, он уже выехал.

Я, радостный, что Туманов уже едет, пошел на кухню и увидел, что он уже выпил. Его сразу расслабило. Гладковы пытались его оставить...

- Нет-нет... Я хочу домой. Аркаша, пошли домой.

Я, конечно, страшно на Гладковых обиделся. Мы пошли домой, отец лег на диван и заснул. И тут приехал Вадим Иванович. Видимо, он выехал сразу, как только я ему позвонил. Он приехал очень быстро, но все-таки не успел.

Я еще посидел минут сорок с Тумановым, мы поговорили о том, что же делать. Я стал просить, чтобы отца положили в больницу. Сказал, конечно, что жена Гладкова дала отцу выпить. Туманов сказал все, что он об этом думает... После этого я спросил:

- Почему отца не кладут в больницу, ведь явно видно, что человек больной?

Он ответил, что они так и сделают. Что он еще раньше хотел это сделать, но уехал, а отец сбежал... А теперь он приехал и сам этим займется. Да, еще он сказал, что только-только приехал.

А еще Туманов меня наставлял:

- Вот видишь, какая это гадость... Эта водка...

В общем, говорил со мной, как с ребенком.

После этого я сразу же уехал, потому что очень перенервничал и страшно устал. Вадим Иванович говорит:

- Ну теперь иди и не волнуйся.

И тут же кому-то начал звонить...

Да, самое последнее: когда отец это принял - по-моему, это был кокаин, - он много говорил... В частности, он звал маму (Л.В.Абрамову. - В.П.)..."

Летом 80-го Аркадию Высоцкому было восемнадцать лет.

Вечером на Малой Грузинской был С.С.Говорухин. Почти полгода они с Высоцким не виделись и не разговаривали. В январе В.В. не приехал на запись (на вторую) для "Кинопанорамы".

В.Янклович: "В один из этих дней - 20-го или 21-го - был Слава Говорухин. Они были в ссоре. Я встретил Славу в Доме кино. Говорю:

- Поехали, Володе плохо.

Мы приехали, они поговорили. Володя пришел в себя, был очень коммуникабелен. Был в нормальном состоянии, выпивал..."

В.Шехтман: "Володя зашел с Говорухиным к Нисанову, хлопнул подряд два фужера водки... Слава еще говорит:

- Ну, Володя, ты даешь...

Да, он появился за несколько дней до смерти. Что-то по делу... По-моему, они с Володей спустились..."

С.Говорухин: "В последний раз я видел Высоцкого за несколько дней до смерти. Мы с ним были в небольшой ссоре. Я ему позвонил, мы встретились. Я хотел помириться, и он был счастлив поговорить. Разговор был у него дома, потом посидели у Валеры Нисанова. Это было 22 или 21 июля... Я его еще спрашивал:

- Будешь снимать?

- Нет, я уже передумал..."

(Речь шла, разумеется, о картине "Зеленый фургон". - В.П.)

В.Нисанов: "Я хорошо помню, что Говорухин был, но когда? Володя бывал каждый день, все дни слились..."

Это было поздним вечером 20 июля - в воскресенье. Потому что точно известно, что происходило в следующие вечера - с 21 по 24 июля.

21 июля - понедельник.

Н.Тамразов: "После 18-го числа, после последнего "Гамлета", встречаю Валеру Янкловича...

- Володя прилетел?

- Да он никуда не улетал.

- Как?! Он же мне сказал, что улетает в тайгу.

- Какая тайга?! Он в таком страшном состоянии...

- Что он, не понимает - он же может умереть! Звоночки-то были.

- Не знаю. А вот я такой напряженки могу и не выдержать.

Валера, действительно, был очень близким человеком. И все Володины трудности и беды ему приходилось пропускать через себя. Что было очень нелегко".

Одно очень важное обстоятельство последних дней - все от Высоцкого очень устали.

Оксана: "Все от него безумно устали..."

В.Янклович: "Но он, действительно, был невыносим в последнее время... А мы все были просто люди... И Оксана - тоже человек... Когда она забрала его на два дня, уже на второй позвонила:

- Валера, я больше не могу. Умоляю, заберите Володю.

И мы с Федотовым поехали и забрали".

О.Филатов: "Я видел Володю в возбуждении... Он метался, pвался - пpосто pевел от боли и бешенства:

- Ну сделайте что-нибудь!

Кто мог спpавиться с ним в таком состоянии?!"

А.Высоцкий: "И было видно, что все от него чрезвычайно устали..."

С очень небольшими перерывами все это происходило больше месяца... Не хватает человека, который мог бы сказать - все! Вернее, такого человека не было - "все же все мы были - младшие друзья..." (В.Шехтман).

"Все безумно устали"... Вот что записывает Высоцкий в "парижском дневнике" после посещения в клинике Шарантон старшего сына Марины - Игоря, который лечится там от наркомании:

"...Все хотят своего - покоя.

Врачи - избавления от беспокойного пациента - покой.

Игорь - избавления от всех, чтобы продолжать начатое большое дело. Покой.

Родители, чтобы больше не страдать. Покой.

Я - чтобы мне лучше было. Все своего и по-своему, поэтому общего решения найти почти нельзя".

И дальше - после разговора с Игорем В.В. записывает: "Я пока не могу это описать, и как мать (Марина Влади) это выдержала, и выдерживала, и будет выдерживать - не понимаю. Но положение безвыходное. Созерцать, как парень гибнет, ведь нельзя. А он-то хочет гибнуть. Вот в чем вопрос. Ушли. И весь остаток дня прожили в печали, ужасе и страхе".

Вот теперь можно попробовать представить состояние родителей Высоцкого, когда они узнают, что их сын страдает этой болезнью. Их печаль, ужас и страх... Вполне понятно, что они об этом никогда не говорили и не говорят...

В воскресенье Высоцкий не выходит из дома, в понедельник - 21-го - выезжает в предпоследний раз. Он решает как можно скорее улететь в Париж, к Марине - для этого надо получить загранпаспорт.

Оксана: "Володя не мог найти себе места - то рвался ко мне, то он должен немедленно лететь к Туманову, то к Марине, то в Америку... Он все время куда-то рвался: он хотел сам от себя убежать. Он же понимал, что это была уже не ЕГО жизнь, и что это был не ОН.

После укола были какие-то светлые мысли, но это было так недолго. Одной ампулы хватало на полтора-два часа, не больше".

В.Янклович: "У Володи было разрешение - один раз в год оформлять выезд за границу, а по этим документам он мог выезжать несколько раз в течение года. Но в это время в ОВИРе произошла смена начальства. Сняли и Фадеева, который очень помогал Володе. А новый человек на месте Фадеева говорит Володе:

- Владимир Семенович, 79-й год закончился, и вы должны все документы оформлять заново.

Володя возразил:

- Нет, я оформил разрешение на год в июле 79-го, а сейчас еще не кончился июль 80-го. Разрешение действительно до июля включительно. И в июле я еще могу выехать.

(У Высоцкого была американская виза с 5 августа, он, возможно, и собирался лететь прямо в Нью-Йорк. Но действие разрешения заканчивалось 1 августа, наверное, поэтому он решает лететь в Париж. - В.П.)

- Да, но вы знаете, у нас новый начальник, и он такие вещи не разрешает.

- Тогда дайте мне телефон вашего начальника.

- Нет, я не имею права давать телефон генерала...

- Ну тогда я узнаю по своим каналам.

Приезжает домой, я прихожу из театра. Володя рассказывает мне все это.

- Ты знаешь, у меня не хватит сил снова оформить все документы. Ну-ка, набери мне ОВИР.

Я набираю номер, Володя говорит:

- Я был у генерала, он сказал, чтобы вы к нему зашли...

Я удивился:

- Володя, но ты блефуешь?!

- Ничего, он тоже блефует.

И вот двадцать третьего или двадцать второго ему позвонили из ОВИРа:

- Владимир Семенович, зайдите за паспортом.

То есть он все рассчитал очень точно".

Валерий Павлович считает, что разговор в ОВИРе был 19 июля. Но работал ли ОВИР в субботу? Тем более это был день открытия Олимпиады...

Понедельник, 21-го, вечером - "Преступление и наказание".

В.Янклович: "Я помню, что Володя не хотел играть. Ему звонил Любимов, несколько раз звонила Галина Николаевна (Г.Н.Власова - зав. труппой. - В.П.)... Но очень проблематично, играл ли он..."

В.Нисанов: "Да, он должен был играть 21-го, но играл ли?"

М.Лебедев (актер Театра на Таганке, второй исполнитель роли Свидригайлова): "Нет, Володя в этот день не играл, - уже не мог... Но в театр, кажется, приезжал. В последнее время мне часто приходилось его заменять, в такие дни я всегда был наготове..."

Е.И.Авалдуева: "В этот день приезжает в театр не просто бледный - серый.

- Что с тобой, Володя?

- Елизавета Иннокентьевна, я скоро умру.

- Да что ты такое говоришь, Володя!

- А Галина Николаевна (Г.Н.Власова - В.П.) - здесь? Я так и не успел вернуть ее брошку...

В этот же день он и вернул брошь... А потом в театре говорили, что он ее продал".

Ю.Ф.Карякин: "Преступление и наказание" было 21-го. Это накануне моего дня рождения... Я дозвонился домой - там уже был какой-то кавардак... Не Володя подошел".

Поздно вечером Высоцкий приезжает к Ивану Бортнику.

И.Бортник: "Шла Олимпиада, спектакли начинались в 8 часов вечера. Володя приехал поздно - играл он или нет?..

- Выпить есть?

- Да нет у него, - говорит жена.

А у меня стояло немного в бутылке...

- Нет? Ну-ка, ну-ка... Ага! Вот она!

Выпил стакан водки.

- Поехали ко мне... Я достану.

- Володя, ты поддатый, оставь машину, поедем на такси.

Отобрал у него ключи, оставил дома.

Нормально себя чувствовал, приехал ко мне с Оксаной, но ее он домой отправил раньше. Как она оказалась в квартире? Наверное, у нее были свои ключи..."

Оксана: "Не Володя меня отправил, я поняла, что они запьют... И прикинулась "дохлой лисой", говорю, что у меня заболело сердце. И уехала. Подумала, что и Володя поедет за мной, а он не поехал".

И.Бортник: "Мы приехали на Малую Грузинскую. Володя принес спирт, не знаю откуда... Мы выпили, я остался у него ночевать..."

В.Янклович: "Вечером мне позвонила Оксана. Володе было очень плохо... Но вечером я приехать не смог".

И.Бортник: "Утром посылает меня: "Надо бы где-нибудь достать..." Я сходил, пpинес две бутылки. А в последнее вpемя ему совсем немного надо было...

Тут Оксана устроила истерику - одну бутылку вылила в раковину...

- Уходите, вы - нам не друг...

Потом наглоталась димедролу... Я ушел".

Оксана: "Это же продолжалось всю ночь - с вечера до утра. Ваня пел какие-то песни... А - лето, все окна открыты. Вот тогда я и напилась, только не димедрола, а элениума. А Ване сказала:

- Убирайся отсюда!

Ваня Бортник... Ваня - человек и эрудированный, и интересный, и действительно талантливый актер - в общем, личность. И когда Бортника не было, Володе чего-то не хватало. Не знаю почему... Может быть, он давал Володе какой-то заряд?

Но Иван часто провоцировал Володю на то, что ему нельзя было делать. Зная Володю, он говорил ему обидные вещи. Он знал, на каких струнах играть, и делал это... А после этого случая я с Ваней не здороваюсь, более того, мы стали врагами".

В.Янклович: "Я смог приехать утром... Часов, наверное, в одиннадцать... Бортник уже выходил из квартиры... Я спрашиваю:

- В чем дело?

- Да ничего..."

И.Бортник: "Я поехал домой... Встретил Мазо. (Профессор Мазо, сосед Высоцкого, жил этажом ниже... В последнее время, вероятно, были напряженные отношения - у Высоцкого часто бывало очень шумно. - В.П.)

- "Эта (Оксана. - В.П.) еще там?

- Там...

А я уже был хорош... Поехал домой".

В.Янклович: "Бортника я встретил на выходе... Зашел, Оксана была просто в шоке..."

Оксана: "Это было ужасно... Я сказала:

- Все! Я ухожу. Или пусть он уйдет. (Он - И.Бортник. - В.П.)

- Нет, останьтесь оба. Если ты уйдешь, я выброшусь с балкона!

Я оделась, выскочила на улицу... Смотрю - Володя висит на руках, держится за прутья решетки...

Не помню, как я взлетела на восьмой этаж, как мы с Ваней вытащили Володю..."

В.Янклович: "Да он бы ни за что в жизни сам не разжал руки! Он так любил жизнь! Он до самого последнего момента думал, что обманет смерть. Что еще раз - проскочит. А все эти "попытки самоубийства", по-моему, просто - театр. "Не достанете наркотик, выброшусь из окна" - да сколько раз он это говорил".

Оксана: "Попытки самоубийства... Не то чтобы Володя этим давил - последнее время это было элементарным издевательством над ближними. Все уже так устали, что я понимаю людей, которые побудут с ним немного, а потом едут домой и говорят себе:

- Господи! Да пропади оно все пропадом!"

В.Янклович: "Когда я приехал утром 22 июля и зашел в квартиру, Володя был одет и в довольно приличном состоянии..."




оставить комментарий
страница3/5
Дата15.10.2011
Размер2,97 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2014
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх