Сборник статей. Выпуск III. Ростов-на-Дону icon

Сборник статей. Выпуск III. Ростов-на-Дону



Смотрите также:
Сборник статей. Выпуск III. Ростов-на-Дону...
Сборник статей Выпуск 3 Москва, 16 февраля 2007 г...
Сборник статей выпуск 3 Под редакцией профессора Б. И. Путинского...
Музей-заповедник научно-исследовательский институт проблем каспийского моря астраханские...
Международная научно-практическая конференция «Корпоративная культура вуза как фактор воспитания...
Речевой деятельности сборник научных статей выпуск 6 Нижний Новгород 2011 Печатается по решению...
Енный экономический университет "ринх" рыночная экономика и финансово-кредитные отношения учёные...
Текст лекций ростов-на-Дону 2005 удк 330. 04 1Л4...
Учебное пособие Ростов-на-Дону...
Ассистент кафедры пропедевтики внутренних болезней Ростгму...
Выпуск II всероссийский монотематический сборник научных статей Выпуск посвящается 85-летию...
Сборник статей Выпуск 6 Таганрог...



страницы: 1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12
вернуться в начало
скачать

^ Аммиан Марциллин. 1994. Аммиан Марциллин Римская история. СПб.
Гиппократ. 1994. Гиппократ. Избранные книги. О воздухе водах и местностях.
Геродот. 2001. Геродот. История. Перевод Г.А. Стратановского, М: Ладомир.
Плиний Старший. 1949 Гай Плиний Секунд Старший. Естественная История. // Латышев В.В. Известия… ВДИ. №2.  
Латышев. 1952. Латышев В.В. Известия … ВДИ.№2.  

Юлий Полидевк. Словарь. VII, 70. // Латышев В.В. Известия +// ВДИ. №2.1948.  

Бородовский, Табарев. 2001. Бородовский А.П., Табарев А.В Корреляция обычая скальпирования в Северной Америке и Западной Сибири. //Интеграция археологических и этнографических исследований: Сб. нау. Тр.: Нальчик-Омск:

Елисеева. 2002. Елисеева О. Склеп Деметры. Секс и смерть в древней мифологии (заметки на полях книги Р. Грейвза "Золотое Руно"). // www.udod.traditio.ru
Ильюков, Власкин. 1992. Ильюков Л.С., Власкин М.В Сарматы междуречья Сала и Маныча. Вып. I. Ростов-на-Дону: Издательство ростовского университета.
Карачаров, Ражев. 2002. Карачаров К.Г., Ражев Д.И Обычай скальпирования на севере Западной Сибири в средние века. // Вестник археологии, антропологии и этнографии. - Вып. 4. Тюмень: Изд-во ИПОС СО РАН.
Максименко. 1998. Максименко В.Е. Сарматы на Дону. (археология и проблемы этнической истории). Донские древности. Выпуск 6.; Азов: Азовский краеведческий музей.
Мамардашвили. 2002. Мамардашвили М.К. Человек начинается с плача по покойнику. // www.russ.ru.
Медникова, Лебединская, 1999. Медникова М.Б., Лебединская Г.В. Пепкинский курган: данные антропологии к интерпритации погребений. // Погребальный обряд: реконструкция и интерпретация древних идеологических представлений. Сборник статей. М.
Медникова. 2000. Медникова М.Б. Скальпирование на Евразийском континенте. // РА,   3.
Медникова. 2001. Медникова М.Б. Трепанации у древних народов Евразии.

Миллер. 1881. Миллер В. Осетинские этюды, ч. 1. Осетинские тексты. М.: типография Бывш. Ф.Щ. Миллера.
Сергацков. . 2002. Сергацков И.В. Анализ сарматских погребальных памятников I-II вв. н.э. Статистическая обработка погребальных памятников азиатской Сарматии . Вып. III. Среднесарматская культура. М.
Grinnell. 1976. Grinnell G.B. Coup and scalp among the plains Indians. Selected papers from the A.A., edited F. de Laguna, 1888-1920. Washington.
Larsen. 1999. Larsen C.S Bioarchaeology: interpreting behavior from the human skeleton, United Kingdom, Cambridge University Press, p. 461.
Murphy, Gokhman, Chistov, Barkova. 2002. Murphy E., Gokhman I., Chistov Y., Barkova L., Prehistoric Old World Scalping: New Cases from Cemetary of Aymyrlyg, Sought Siberia. // American Jourmal of Archaeology, 106: 1-10.
Ortner, Ribas. 1997. Ortner, D.J., Ribas C Bone changes in a human skull from the Early Bronze Site of Bab Edh-Dhra', Jordan, probably resulting from scalping. // Journal of Paleopathology, 9: 137-142.
Ortner, Putschar. 1981. Ortner, D.J., Putschar, W.G.J., Identification of Pathological Conditions in Humah Skeletal Remains. Washington,: Smithsonian Institution Press,.
Aufderheide, Rodriguez-Martin. 1998. The Cambridge Encyclopedia of Human Paleopathology by Arthur C. Aufderheide & Conrado Rodriguez-Martin., United Kingdom, Cambridge University Press.


Перерва Е.В.

(г. Волгоград )


^ Патология населения, оставившего диагональные археологические комплексы (по антропологическим материалам из среднесарматских погребений).


Яркой особенностью сарматских захоронений, на которую обращают внимание все исследователи, - это широкое распространение в I - III вв. н.э. диагональных погребений. Ученые выделяют две хронологические группы диагональных погребений. Первая - ранняя, относится к савроматской культуре и к раннепрохоровскому этапу (V - начало III в. до н.э.). Вторая группа диагональных погребений, более поздняя, датируется I - началом III в. н.э. Памятники этого времени связываются с комплексами среднесарматской и ранним этапом позднесарматской культур [Скрипкин. 1992, с. 11].

Проблема диагональных погребений включает несколько аспектов: хронологию таких комплексов; поиски истоков этого оригинального обряда; этнической интерпретации данной группы сарматских захоронений. Как отмечают многие археологи, диагональные погребальные комплексы интересны как комплексы с разнообразным и многочисленным инвентарем [Засецкая. 1974, с. 112-113; Смирнов. 1974, с. 42; Скрипкин. 1992, с. 11-14; Глухов. 2001, с. 20].

Наиболее дискуссионной среди ученых является проблема этнической принадлежности диагональных погребений. Так, К.Ф. Смирнов первоначально предположил их отождествлять с роксаланами [Смирнов. 1948, с. 213-219]. Позднее исследователь допустил, что данные погребения могли принадлежать не только роксаланам, но и отдельным родам других сарматских племен – аланам, аорсам [Смирнов. 1961, с. 68]. И.П. Засецкая предполагала, что диагональные погребения следует связывать с могущественным аорсским союзом [Засецкая. 1974, с. 121]. Детальное изучение многочисленного археологического материала позволило А.С. Скрипкину противопоставить существующим концепциям свою точку зрения, и утверждать аланскую принадлежность диагональных погребений, так как становление этого признака совпадает по времени с первыми упоминаниями аланов в письменных источниках [Скрипкин. 1988, с. 129; Скрипкин. 1990, с. 214-220]. М.А. Балабанова, изучившая антропологический материал из диагональных погребений, состоящий из 38 черепов среднесарматской культуры и 16 черепов позднесарматской культуры, выделила компонент длинноголовых европеоидов, слабо представленный у предшествующего населения. На основе этого она намечает возможные пути миграций аланов на Нижнюю Волгу и Волго-Донское междуречье [Балабанова. 2002, с. 85].

В данной работе рассматриваются 11 костяков среднесарматского времени, которые были извлечены из диагональных погребений. Пять из них принадлежало мужчинам и 6 - женщинам. Незначительность представленной выборки не позволяет нам сделать какие-либо существенные предположения относительно половозрастных особенностей сарматов, погребенных по диагонали. Тем не менее, можно сказать, что данный обряд погребения, вероятно, был характерен как для среднесарматских мужчин, так и для женщин. Обращает на себя внимание и тот факт, что все 11 исследуемых костяков принадлежат взрослым индивидам. Аналогичную тенденцию выявила и М.А. Балабанова в результате краниологического изучения диагональников из второго Бережновского могильника [Балабанова. 2000, с. 90]. Индивидуальных детских диагональных захоронений не выявлено. Все дети были похоронены в погребениях вместе с женщинами. Чаще их укладывали рядом со взрослыми.

Средний возраст смерти в группе относительно невысок - 33,5 лет - и несколько ниже суммарной сарматской серии. Такая же направленность отмечается при сравнении средних сарматов суммарной выборки по половому признаку. Продолжительность жизни у сарматов диагональных погребений несколько ниже: у мужчин - 36,4, а у женщин - 30,5 лет (табл. 1).

Среднесарматские женщины, захороненные в погребении диагональным образом, чаще умирали в возрасте от 25до 35 лет, что в целом характерно и для суммарной выборки средних сарматов. Такая ранняя смертность может быть следствием осложнений во время беременности или тяжелых родов.

Мужчины среднесарматского времени чаще умирали в возрасте maturus – 35-45 лет. Еще раз хотелось бы упомянуть, что данные построения могут лишь отражать некоторую тенденцию, так как выборка малорепрезентативна.

Анализ частот встречаемости дискретно-варьирующих признаков указывает на возможную генетическую однородность погребенных в диагональных погребениях. Даже не смотря на то обстоятельство, что практически все рассматриваемые сарматские костяки происходят из разных могильников, локальных групп и территорий. Тем не менее, стоит отметить важные особенности для всех сарматов, которые присущи и костякам с диагональным трупоположением.

Так у сарматов погребных в могилах по диагонали довольно редко встречаются аномалии в строении зубной системы. Только один раз отмечено нарушение зубного ряда - краудинг, и у мужчины из погребения 3 кургана 7 могильника Маляевка –V, выявлена гиподонтия третьего моляра.

Характерны для людей, погребенных в среднесарматских могилах с диагональным трупоположением, высокие частоты встречаемости «Os Wormii suturae Lambdoidea» — шовных косточек в лямбдовидном шве. Размеры и расположение их сильно варьируют, от маленьких одиночных косточек до множественных костей, расположенных по всей длине шва.

У двух индивидов были зафиксированы признаки высокого внутричерепного давления, которые проявляются в виде пальцевидных вдавлений на внутренней поверхности черепа со стороны эндокрана.

У трех индивидов мужского пола выявлены остеомы – доброкачественные опухоли, расположенные на черепной крышке (табл. 2).

Группа средних сарматов из диагональных погребений по показателям эпизодического стресса и зубным патологиям достаточно близка к суммарной сарматской серии (табл. 3).

Из зубочелюстных патологий у средних сарматов, захороненных в погребении диагональным образов, чаще всего встречаются минерализованные отложения светло-желтого цвета – 90%, пародонтоз – 60%, прижизненная утрата зубов – 50%, и эмалевая гипоплазии (недостаточность) – 40% (табл. 3).

Случаи воспалительных процессов и кариеса достаточно редки всего по два наблюдения, что в целом характерно для большинства кочевых групп раннего железного века.

Такое распределение зубочелюстной патологии говорит о том, что в рационе сарматов доминировала вязкая, мясомолочная диета, с низким содержанием углеводов.

Обследование костяков средних сарматов с диагональным трупоположением показало, низкие частоты встречаемости патологий маркирующих специфические и неспецифические заболевания.

Выявлен лишь один случай присутствия сглаженных следов поротического гиперостоза – маркера железодефицитной анемии у молодого мужчины из погребения 3, костяк 2, кургана 7 могильника Маляевка V.

У двух мужчин были зафиксированы следы пороза альвеолярных отростков верхней и нижней челюсти. Данные патологические состояния могут быть результатом развития инфекции в ротовой полости человека или следствием дефицита витамина C в организме.

Следует указать что из 10 исследованых черепов на 6 была зафиксирована васкулярная реакция - специфическое изменение надкостницы, отмечающееся в области надбровных дуг, по внешнему краю скуловых костей, глазниц, по периметру от Bregma, вдоль стреловидного шва, в затылочной области (табл. 5). Данный маркер принято отождествлять с последствием холодового стресса, связанного с регулярным пребыванием человека на открытом воздухе в прохладную и ветреную погоду или в холодную погоду с повышенной влажностью [Бужилова. 1998, с 104-105; Алексеева. 2003, с. 52-53]. Чаще васкуляризация костной ткани по типу «апельсиновой корки» встречается у мужчин 4 наблюдения, чем у женщин 2 наблюдения. Такая направленность в распределении признака, прежде всего, объясняется образом жизни и различиями социальной роли мужчин и женщин в кочевой жизни.

Без сомнений, наиболее активной частью сарматского общества во всех культурах были мужчины. В холодное время года дети и подростки были освобождены от выпаса скота, и эта функция ложилась на плечи мужчин. Именно они, вероятнее всего, большую часть жизни проводили на открытом воздухе, подвергаясь воздействию низких температур и холодных ветров.

При анализе травматизма у сарматов, погребенных диагональным способом, удалось установить, что все повреждения свода черепа были отмечены на женских черепах. Причем, возможно ряд из них имеют боевой, насильственный характер, а часть - случайный или бытовой (таб. 4).

Так, у женщины 35-40 лет из погребения 3, костяк 1, кургана 7 могильника Маляевка-V обнаружены серьезные повреждения свода черепа. На правой теменной кости зафиксирован целый комплекс дефектов.

Первое ранение наблюдается в области затылочного угла кости в 15 мм от сагиттального шва. Повреждение овальной формы размером 15×10 мм по типу вмятины длинной осью ориентировано в поперечном черепу направлении. Ранение имеет благоприятный исход.

Следующий дефект локализуется в задней нижней части затылочной кости несколько выше сосцевидного угла. Ранение также по типу компрессионного перелома свода черепа, но уже более обширное, размером 35×35 мм, имеет четкую округлую форму. Стенки ранения округлые и облитерированные. На внутренней поверхности черепа наблюдается незначительная выпуклость на месте дефекта. Одновременно с этим от передней части дефекта отходит полностью заросшая линия разлома. Длина трещины первоначально, вероятнее всего, была несколько больше, чем отмеченная нами, около 50 мм, по направлению к венечному шву.

Как известно, трещины и переломы образуются от сильных ударов по голове тупым предметом. Если на череп действует орудие с ограниченной поверхностью, то образуются так называемые вмятины и дырчатые переломы, в той или иной степени отражающие форму ударяющей поверхности. Последствием данных повреждений чаще всего является смерть [Смолянинов и др. 1959, с. 188]. В нашем случае наблюдается благоприятный исход от полученной травмы. Причиной возникновения дефекта № 1, скорее всего, был удар тяжелым тупым предметом, узким в сечении. Второй же дефект мог произойти и в результате удара тупым предметом, имеющим в сечении значительную по площади поверхность поражения.

Единственное травматическое повреждение - застарелый перелом правой локтевой кости в центральной части диафиза - был зафиксирован у мужчины из погребения 1 кургана 4 могильника Колобовка IV.

У трех индивидов, наряду с черепной коробкой исследовались сохранившиеся кости посткраниального скелета. В результате их изучения были зафиксированы маркеры механического стресса, связанного с верховой ездой. Так, на всех длинных костях скелета, в особенности на верхних конечностях, отмечается увеличение мышечного рельефа и дегенеративные изменения на суставных площадках лучезапястного, локтевого и плечевого суставов. Кроме того, на черепах семи индивидов зафиксировано увеличение рельефности и появление многочисленных питательных отверстий в области присоединения мышц: m. occipitalis, m. rectus capitis posterior minor, m. rectus capitis posterior major. Также были хорошо заметны дегенеративные изменения на суставных поверхностях мыщелков затылочного отверстия. Конечно же, подобные изменения фиксировались и в суммарной выборке сарматов. Данные патологические отклонения в особенности характерны для мужчин молодого и зрелого возраста. Однако в случае с костяками из диагональных погребения маркеры стресса, связанного с верховой ездой, фиксируются также и у женщин.

Таким образом, в результате исследования костяков из диагональных погребений вызывает сомнение тезис о принадлежности их к какой-либо определенной этнической группе, которая значительно отличалась бы от среднесарматского населения первых веков нашей эры.

Сложно говорить о генетической родственности изучаемой группы, так как сарматские костяки происходят из разных могильников и территорий, но и отрицать это нельзя.

Широкое распространение у мужчин признаков васкулярной реакции говорит о том, что они были наиболее активной частью сарматского общества.

Важным обстоятельством является тот факт, что большинство «диагональников» было всадниками, и этот критерий, возможно, был характерен как для мужчин, так и для женщин, погребенных по данному обряду.

Подтверждением этому служит находка костей коня в могильнике Колобовка IV, кургана 4 погребения 1, крайне редкое явление для сарматских погребений. Возможно и то, что диагональные погребения мужчин являются воинскими захоронениями, как предположила М.А. Балабанова и ряд археологов [Балабанова. 2003]. В диагональных погребениях из могильника Маляевка и Авиловский были найдены ножи и мечи. В этом плане стоит, отметить и боевые ранения у женщин, что позволяет высказать мнение об их участии в военных походах, тем более что в письменных источниках достаточно сведений о сарматских воительницах.


Cписок литературы:


Алексеева. 2003. Алексеева Т.И. Влахи. Антропо-экологическое исследование (по материалам средневекового некрополя Мистихали) / Алексеева Т.И., Богатенков Д.В., Лебединская Г.В. – М.: Научный Мир.

Балабанова. 2000. Балабанова М.А. Антропология древнего населения Южного Приуралья и Нижнего Поволжья. Ранний железный век – М.: Наука.

Балабанова. 2002. Балабанова М.А. Антропология сарматских диагональных погребальных комплексов // НАВ. –– Вып. 5.

Балабанова. 2003. Балабанова М.А.. Реконструкция социальной организации поздних сарматов по антропологическим данным // НАВ. Вып. 6. Волгоград,

Бужилова. 1998. Бужилова А.П. Палеопатология в биоархеологических реконструкциях / А.П. Бужилова // Историческая экология человека. Методика биологических исследований. М.

Глухов. 2001. Глухов А.А. Сарматы междуречья Волги и Дона в I – первой половине II в.н.э.: Автореф. дис. … канд. истор. наук. Волгоград.

Засецкая. 1974. Засецкая И.П. «Диагональные »погребения Нижнего Поволжья и проблема определения их этнической принадлежности Л.: Аврора. АСГЭ. Вып. 16.

Скрипкин. 1988. Скрипкин А.С. Азиатская Сарматия: проблемы истории и культуры // Проблемы сарматской археологии и истории: Тез. докл. конф. Азов.

Скрипкин. 1990. Скрипкин А.С. Азиатская Сарматия. Проблемы хронологии и ее исторический аспект – Саратов. Изд-во Сарат. ун-та.

Скрипкин. 1992. Скрипкин А.С. Азиатская Сарматия. Проблемы хронологии, периодизации и этнополитической истории: Науч. доклад, представленный в качестве диссертации на соиск. ученой степ. д-ра ист. наук. М.:

Смирнов. 1948. Смирнов К.Ф. О погребениях роксолан / К.Ф. Смирнов // ВДИ. № 1.

Смирнов. 1974.Смирнов К.Ф. Сарматы Нижнего Поволжья и междуречья Волги и Дона в IV в. до н.э. – II в. до н.э. (историко-археологический очерк) СА. № 3.

Смирнов. 1961. Смирнов К.Ф. Особенности общественного строя савроматов // Тезисы докладов на заседаниях посвященных полевым исследованиям. – М.

Смолянинов, Татиев, Черваков. 1959. Смолянинов В.М., Татиев К.М., Черваков В.Ф. Судебная медицина – М.: Медгиз.


Таблицы.


Таблица № 1. Сравнительная характеристика средних, сарматов имеющих диагональную ориентировку.




Диагональные погребения




Суммарная группа средних сарматов

Возраста

S





S





Infantilis 1

0(0%)

0(0%)

0(0%)

Infantilis 2

0(0%)

0(0%)

0(0%)

2(2%)

0(0%)

0(0%)

Uvenis

0(0%)

0(0%)

0(0%)

3(3%)

0(0%)

0(0%)

Adultus

7(64%)

2(40%)

5(83%)

4(4%)

3(5%)

1(2%)

Maturus

4(36%)

3(60%)

1(17%)

45(44%)

20(28%)

25(61%)

Senilis

0(0%)

0(0%)

0(0%)

38(37%)

28(49%)

10(24%)

Сред. возраст

смерти

33,5

36,4

30,6

11(11%)

6(11%)

5(12%)







34,2

36,9

33,9

Всего

11

5

6

35,6

103

57

41


Таблица № 2. Распределение некоторых аномалий у средних сарматов с диагональным положением трупа. Сравнение с суммарной выборкой.




Диагональные погребения

Суммарная группа средних сарматов

Признаки

Зубы




S

n

%

S

n

%

Диастемы

9

0

0%

93

5

5%

Краудинг

9

1

11%

93

1

1%

Гиподонтия M3

9

1

11%

93

10

11%

Редукции

9

0

0%

93

1

1%

Другие аномалии

9

0

0%

93

11

12%




Череп

Деформация головы

9

0

0%

93

2

2%

Метопический шов

9

0

0%

93

10

11%

Остеомы

9

3

33%

93

14

15%

Шовные кости

9

3

33%

93

23

25%

Родничковые кости

9

0

0%

93

12

13%

Пальцевидные вдавления

9

2

22%

93

22

24%

Краниосиностоз

9

0

0%

93

4

4,3

Другие аномалии

9

2

22%

93

5

5%



Таблица № 3. Распределение некоторых зубных патологий в диагональных погребениях сарматов

(сравнение с суммарной серией).


зубные патологии




Диагональные погребения

Суммарная выборка

S

n

%

S

n

%

Кариес

9

1

11%

93

12

13%

Абсцесс

9

2

22%

93

19

20%

Зубной камень

9

8

89%

93

81

87%

Эмал. ипоплазия

9

3

33%

93

40

43%

Потеря зуба

9

5

56%

93

31

33%

Пародонтоз

9

6

67%

93

42

45%

Слом коронки

9

3

33%

93

17

18%



Таблица № 4. Степень травматизма, зафиксированная на костях поздних сарматов из разных хронологических этапов.

Локализация повреждений

Диагональные погребения

Суммарная серия

S

n

%

S

n

%

Свод черепа

9

2

22%

93

5

5%

Лицевые травмы

9

0

0%

93

5

5%

Посткраниальный скелет

4

1

25%

50

5

10%



Таблица № 5. Частота встречаемости патологических отклонений у сарматов в диагональных погребениях в сравнении с суммарной выборкой.




Хронологические этапы




Диагональные погребения

Суммарная выборка

Признаки

S

n

%

S

n

%

VR

10

6

60%

93

54

58%

Cribra orbitalia

10

1

10%

93

11

12%

Пороз

10

2

20%

93

10

11%

Злокачеств. образов.

10

0

0%

93

1

1,1%

Лобный гиперостоз

10

0

0%

93

9

10%

Воспалительный пр.

10

0

0%

93

3

3,2%


Прокопенко Ю. А.

(Ставрополь.)


^ О КУЛЬТОВОМ НАЗНАЧЕНИИ ОРУЖИЯ В ПОДКУРГАННЫХ И ГРУНТОВЫХ ПОГРЕБАЛЬНЫХ КОМПЛЕКСАХ ЦЕНТРАЛЬНОГО ПРЕДКАВКАЗЬЯ III – I ВВ. ДО Н.Э.

В ряде подкурганных и грунтовых комплексах III – I вв. до н.э., исследованных на территории Центрального Предкавказья, присутствуют различные категории оружия: мечи и кинжалы, наконечники стрел, наконечники копий, топоры и др.

В северной группе подкурганных захоронений (территория Ставрополья, левобережье р. Терек и предгорные районы Северной Осетии) мечи и кинжалы зафиксированы в 16-ти погребениях - 7,6% (соответственно по подгруппам – 11 - северная и 5 – юго-восточная) [Прокопенко. 2005, c.88 сл.].

В пяти случаях меч располагался справа от костяка – вдоль правой ноги. В одном захоронении меч лежал у левого бедра. В погребении №20 кургана 2 могильника Иноземцево-1 кинжал лежал поперек средней части обеих бедренных костей [Березин. 2007, рис.8]. В погребении 1 кургана 1 у г. Усть-Джегута меч в деревянных ножнах находился на груди погребенного. В погребении 4 кургана 3 могильника Черноярская-85 меч лежал наискось – поверх кисти левой руки и левого бедра воина. Также, в одном случае меч был найден в ногах жрицы (Ипатово, кург.1, погр.14) [Белинский. 2001, с.29].

В восточной группе (территория Чечни и Ингушетии) в двух случаях мечи открыты у левого бедра погребенного (при этом он был сложен пополам). В одном случае длинный меч располагался по диагонали грудной клетки погребенного - рукоятью вверх [Бурков, Прокопенко. 2008, c.298].

В северо-восточной (причограйской) группе мечи обнаружены в двух комплексах – справа от погребенных. В частности, в одном случае части клинка и рукоять с кольцевым навершием располагались в правой кисти скелета. В другом погребении меч в ножнах положили вдоль правой ноги.

Довольно редко фиксируются ножны мечей и кинжалов. В частности деревянные ножны прослежены в шести захоронениях: у мечей – три экз.; у кинжалов – два экз. Также, в одном случае в деревянные ножны (или футляр) был вложен нож. Один раз мечу сопутствовали кожаные ножны с золотыми обкладками (Ипатовский кург., погр.14).

В южной подгруппе (предгорные р-ны Кабардино-Балкарии и Северной Осетии) грунтовых могильников западной группы погребения с мечами и кинжалами составляют 12,9 %. Из 20 случаев с зафиксированным положением меча или кинжала в 12-ти случаях они лежали справа от костяка и в шести – слева (слева они, также, в трех случаях располагались в Ханкальском могильнике – восточная группа грунтовых захоронений). В могильнике Херсонка (северная подгруппа западной группы) меч располагался рядом с воином слева «наискось».

Положение мечей справа или слева не было связано с их длиной, как у сарматов: как короткие, так и длинные мечи укладывались то слева, то справа. При этом, М.П. Абрамова отметила приоритет в выборе правостороннего расположения именно мечей с перекрестиями, т.е. сарматских типов. В противовес этому мечи открытые слева от костяков часто не имеют наверший. Таким образом, наблюдается переплетение кавказских и сарматских традиций при некотором преобладании последних [Абрамова. 1993, с.70-73].

В девяти случаях отмечены наконечники копий. Из них три – в комплексах северной группы (находились слева от черепа и левого плеча). В погребении 4 кургана 3 могильника Терская-90 крупный наконечник располагался от локтя правой руки параллельно к правому бедру.

Четыре копья были открыты в курганах восточной группы. Один раз наконечник копья обнаружен в комплексе с т.н. «канфаровидным» сосудом в насыпи кургана 1 могильника Орджоникидзевский [Бурков, Прокопенко. 2008, c.298]. В одном случае (северная группа) в составе инвентаря, кроме наконечника копья, находился наконечник дротика (в тарелочке у правой руки – Китаевка, кург.5, погр.6). Здесь же у левого колена был обнаружен железный топор.

В грунтовых комплексах южной подгруппы открыто 10 наконечников копий. Копье укладывалось в могилу вместе с древком слева или справа от погребенного, таким образом, что наконечник его находился обычно рядом с черепом. Иногда копье размещалось вдоль стены в головах погребенных [Абрамова, 1993, с.73].

В одном из погребений могильника Заманкул обнаружена булава в виде железного бруска со сквозным отверстием по длинной оси [Ростунов, Березин. 2007, с.17].

Как исключение в погребениях этого периода встречаются железные топоры-тесла. Происходят они с территории северных и юго-восточных районов Предкавказья – восточная и северная группы (Грозный, Старосунженская, Мекенская, Воровсколесская).

Значительно чаще, чем мечи и наконечники копий, в погребениях последних веков до нашей эры встречаются наконечники стрел. В северной группе подкурганных захоронений они отмечены в 26 комплексах – 13,3% (по подгруппам – 15 и 11).

В девяти случаях стрелы лежали справа от костяка (у руки, бедра, колена, стопы). Один наконечник стрелы находился вместе с наконечником дротика в тарелке у правой руки (Китаевка, кург.5, погр.6).

В десяти случаях стрелы располагались слева от погребенного (у черепа, левой стопы, грудной клетки, руки, бедра, колена). В семи комплексах наконечники обнаружены в ногах.

Также, в двух случаях стрелы лежали рядом со шлемом (Ореховка, кург.2, погр.4; Китаевка, кург.5, погр.6). В пяти могилах отмечены колчанные (портупейные) крюки. В погребении 1 кургана 4 могильника Комарово-83 вплотную к левой ноге прилегал колчан, выполненный из бересты.

В курганах восточной группы погребения со стрелами составляют 7,4% (12 случаев). Как правило, они располагались слева от костяка: у левого бедра, у левой ноги. Скорее всего, стрелы находились в колчане или были положены группой без футляра. Наборы включали от пяти до 36 стрел.

При размещении стрел в могилах грунтовых могильников преобладало положение их у левой ноги, что соответствовало, по мнению М.П. Абрамовой, способу ношения колчана у скифов и сарматов. Изредка стрелы располагались справа от костяка (в Чегемском могильнике колчаны, содержавшие от 8-9 стрел и более в трех случаях лежали справа от костяка) [Абрамова. 1993, с.75].

Судя по контуру древесного тлена, в захоронении 15 кургана 1 могильника Заманкул у левого погребенного колчан подпрямоугольной формы располагался наискось – от левого бедра к голени правой ноги (группа наконечников остриями вниз лежали на голени). Скорее всего, подобным образом – от левого бедра к колену правой ноги был положен колчан в погребении 56 кургана 1 [Туаллагов. 2007, рис.20,4; 21,7].

К числу скифо-сарматских племенных культов относится культ бога войны – Ареса. Считается, что по своему происхождению Арес является одним из божеств природных стихий – божество воздушной сферы и связанных с ней атмосферных явлений, в основном грозы [Бессонова. 1989, c.121].

Святилища Ареса и подношения оружия богу войны характерны для подкурганных захоронений Центрального Предкавказья V – III вв. до н.э. В частности, в кургане 2 могильника Гойты меч располагался на колчане со стрелами. В комплексах кон. IV – I вв. до н.э. в одном случае согнутый меч находился на ступеньке (Новоселицкое, кург.2, погр.1). Рукоять другого меча находилась в нише (Чограй-II, кург.19, погр.3). В двух памятниках мечи найдены в ритуальных комплексах (Веселая Роща – II, кург.26; Чограй-IX, кург.14, компл.1). В последнем случае меч находился рядом с костями овцы и галькой.

Особо следует отметь подкурганную (кург.26) площадку (святилище ?), выявленную в могильнике Веселая Роща – II. В самой насыпи и под ней, в двух кольцевых ровиках с несомкнутыми концами найдено 72 комплекта находок. В 29 из них – фрагменты керамики. В 13-ти – комплексах располагались кости лошади. В 12-ти выявлены кости крупного рогатого скота. Еще в восьми находились кости мелкого рогатого скота. В трех комплексах (внутренний ровик) встречены гальки, в четырех – обломки камней, в одном – необработанный кремень.

К юго-западу от центра кургана зафиксировано жертвенное место – овальная неглубокая яма в материке, в которую были сложены параллельно два меча (один синдо-меотского типа, второй, также, без перекрестия, но с разрушенной рукоятью), один рукоятью на запад, другой – на восток. Под острием первого меча и под рукоятью второго располагались колчаны со стрелами. Оба меча были перевиты боевым пластинчатым поясом [Прокопенко. 2005, рис.41, Аа].

Как считает С.С. Бессонова, культ оружия в погребениях (воткнутое с магической целью в дно или стенки оружие, чаще всего копья или дротики) связан с культом бога войны - Ареса [Бессонова. 1984; 1989, с.182]. Скорее всего, оружие в скифских и сарматских погребениях и в ритуальных скоплениях следует воспринимать в качестве посвятительной жертвы - приношением богу войны.

Одновременно, использование оружия, а также различных острых предметов, в качестве погребального инвентаря, связано с охранительной функцией. При этом, с помощью предметов вооружения старались защитить погребенных от воздействия сил загробного мира.

Ранее была отмечена близость охранительной функции наконечников стрел и элементов культа очага (котлов) [Прокопенко. 2001, с.162 сл.]. В погребениях Нижнего Дона котловидные привески сопутствуют подвескам в виде горитов. Подобные миниатюры известны и в памятниках Центрального Предкавказья (Чегемский мог., погр.10, 16). У многих народов Сибири засвидетельствованы случаи использования лука и стрел в качестве магических культовых орудий. По мнению В.П. Глебова, те же корни имеют миниатюрные подвески-гориты [Глебов. 1993, с.44-45]. Характерно, что в Нартском эпосе герой Батраз (связан с культом очага) неоднократно упоминается как прекрасный стрелок из лука, у которого стрела улетает дальше всех [Дюмезиль. 1990, с.23-24]. Интересно, что Геродот отмечает медный сосуд (котел) в местности Эксампей: «…он свободно вмещает 600 амфор, а толщина этого скифского сосуда шесть пальцев. По словам местных жителей, сделан он из наконечников стрел…» [Геродот, IV, 81].

Таким образом, котел и стрелы взаимосвязаны. Следует предположить, что подвески-ковшики и гориты являются амулетами, дополняющими (или выполняющими) охранительную функцию котловидных привесок. Видимо, с этими же целями в качестве амулетов в раннесарматское время использовались наконечники стрел более раннего времени (предскифского или раннескифского периодов). В частности, фрагментированный наконечник, аналогичный стрелам типа III черногоровско-камышевахского периода (IX – сер. VIII вв. до н.э.) происходит из склепа №1 могильника №1 Татарского городища (III – нач. II в. до н.э.). Об использовании его в качестве амулета свидетельствует сквозное отверстие на втулке.

Видимо, охранительную функцию в захоронениях, также, выполняли мечи. Меч у индоевропейцев – символ смерти в бою, на войне. В данном случае мы имеем прямое указание Геродота на связь скифского меча с богом войны: он называет старинный железный меч «кумиром Ареса». Но необходимо отметить, что семиотический статус меча многопланов. Меч – не только символ смерти. В литературе неоднократно высказывалось мнение о связи скифского меча с символикой мирового дерева [Бессонова. 1984, с.7; Раевский. 1977, с.99].

В нартском и во многих других эпосах мира меч отождествляется с молнией – атрибутом бога-громовержца. Следует отметить: героя Батраза (как уже отмечалось, он связан с культом очага, имеющим охранительную функцию) в образе стремительного меча-молнии; меч – молнию Индры; пламенеющий меч Вишну и др. В некоторых мифах меч, изготовленный из небесного огня, является оружием богов и культурных героев, сражающихся с чудовищами – Мардук, разрубающий Тиамат; архангел Михаил, мечом карающий Люцифера, и др. [Мифы…, 1992, с.142; Гутнов. 2001, с.182].

Скорее всего, именно с охранительной функцией следует связывать вариант расположения меча в захоронениях – поперек нижних конечностей (у стоп) погребенных. Известно, что в исследуемый период трехчастное деление мира (верхний мир, мир живых, загробный мир) непосредственно касалось любого живого существа. Согласно древним верованиям, наиболее уязвимыми в плане воздействия сил хтонического мира были конечности человека, особенно нижние. Скорее всего, отмеченное положение меча поперек бедер или голеней должно было препятствовать силам нижнего мира, использовать умершего в своих целях. В связи с этим, следует отметить, что в черкесской версии Нартского эпоса в сюжете о колесе Балсага (боевая машина ?), отрезавшем конечности Сосруко (герою связанному с культом солнца) повествуется о том, что злобные Нарты зарывают героя живым, а для того чтобы он не выбрался из Страны Мертвых, дополнительно потерявшего ноги Сосруко придавили тяжелым камнем и воздвигли над ним высокий курган [Дюмезиль. 1978, с.88].

В погребениях второй половины I тыс. до н.э. различные типы оружия иногда составляли комплекс, своего рода защитный кокон. Например, в кургане 7 могильника у ст. Ассиновской справа от погребенного было положено копье, видимо, обломанное во время захоронения. Поперек бедренных костей положен меч. Левую - самую опасную сторону (левый глаз, левая рука) закрыли, выложенные в два ряда: четвертая часть копья с заостренным втоком (первый ряд), ряд (№2) выложенных стрел, наконечниками направленных в противоположную от костяка сторону (к стенке могилы) [Бурков, Маслов. 2007, с.316, рис.4А].

По данным кавказской этнографии, острые предметы (нож, кинжал, ножницы и т.п.) клали под подушку ребенка, особенно в возрасте до года, или помещали их в воду во время купания младенца, чтобы «злые силы», дьявол, не причинили ему вреда [Чурсин. 1929, с.31; Хасбулатова. 1981, с.78].

В кочевнических комплексах, в погребениях кобанской культуры скифского времени, а также в сарматских захоронениях отмечены случаи обезвреживания покойника. В данном случае, оружие должно было препятствовать возврату умерших в мир живых. По мнению В.Б. Ковалевской, сильная скорченность скелетов могильника Уллубаганалы свидетельствует в пользу того, что погребенные были связаны, причем дополнительно жрица была «убита» тремя железными ножичками, лежащими около горла и направленными острием к подбородку. Так же, видимо, «убита» женщина из погребения №1: узкий стилетообразный нож упирался лезвием в ключицу погребенной, положенной скорчено на боку [Ковалевская. 1984, с.35].

Также, два ножа были найдены в погребении №4 могильника Мачты. Один находился в районе рук, другой – в ногах. Оба были направлены лезвиями и остриями к погребенному, т.е. как бы «угрожали» ему, «запирали» его в могиле [Дударев, Фоменко. 1996, с.3,8].

В связи с этим следует отметить, что в богатом сарматском женском захоронении (жрицы ?) Ипатовского кургана, из левой глазницы погребенной торчала длинная бронзовая булавка со щитком, отделанным золотой накладкой [Белинский. 2001, с.28]. Скорее всего, этот ритуал связан с древнейшими представлениями о левой части человека, как женского символа. Женщина – богиня (Исида) связывалась с культом левой руки. В Индии в упанишадах с правым глазом соотносился бог Индра, с левым – его супруга. Левый и правый одно из главных мифологических противопоставлений в древних мифологиях (особенно в дуалистических и близнечных мифах). Для большинства мифологий характерно использование признака «левый» в значении отрицательного, «правый» - в значении положительного. Мифологический мир нередко представляется как зеркальный по отношению к обычному; поэтому леворукость мифологических героев подчеркивает их необычность и служит символом другого мира [Мифы…, 1992, с.43-44].

Таким образом, колдунью «заперли». Вернуться в мир людей она уже не может - в ногах располагался меч. Воздействовать на живых посредством своих чар – тоже, левый – самый опасный глаз проткнут булавкой.

В заключение следует отметить, что в скифский и сарматский периоды оружие являлось не только обычной составляющей культа мертвых, но и наделялось дополнительной функцией защиты погребенных от воздействия сил загробного мира. В отдельных случаях, если хоронили колдуний, оружие было призвано препятствовать их возможным попыткам вмешательства в события мира живых.

^ СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:


Абрамова. 1993. Абрамова М.П. Центральное Предкавказье в сарматское время (III в. до н.э. – IV в. н.э. М.

Белинский. 2001. Белинский А.Б. Тайна «Ипатовской принцессы» // Памятники Отечества. Вся Россия. Земля Ставропольская. Иллюстр. Альманах. Т. 1. М.,

Березин. 2007 Березин Я.Б. Сарматские погребения с территории Пятигорья // Материалы и исследования по археологии Северного Кавказа. Вып. 8. Армавир,.

Бессонова. 1984.Бессонова С.С. О культе оружия у скифов // Вооружение скифов и сарматов. Киев.

Бессонова. 1989. Бессонова С.С. Религиозные представления // Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время. М.

Бурков, Маслов. 2007. Бурков С.Б., Маслов В.Е. Воинские погребения из курганов у станицы Ассиновской // Северный Кавказ и мир кочевников в раннем железном веке. Сборник памяти М.П. Абрамовой. МИАР №8. М.

Бурков, Прокопенко. 2008. Бурков С.Б., Прокопенко Ю.А. Подкурганные погребения раннего железного века – эпохи раннего средневековья с территории предгорной Чечни. Ставрополь.

Гутнов. 2001. Гутнов Ф.Х. Ранние аланы. Проблемы этносоциальной истории. Владикавказ.

Глебов. 1993. Глебов В.П. О некоторых типах амулетов в сарматских погребениях Нижнего Дона // Античная цивилизация и варварский мир. Ч. II. Новочеркасск.

Дударев, Фоменко. 1996. Дударев С.Л., Фоменко В.А. Новые данные о связях Центрального Предкавказья с Поволжьем в эпоху раннего железа. Армавир.

Дюмезиль. 1990. Дюмезиль Ж. Скифы и нарты. М.

Ковалевская. 1984. Ковалевская В.Б. Кавказ и аланы. М.,

Мифы. 1992. Мифы народов мира. Т. 2. М.

Прокопенко. 2001. Прокопенко Ю.А. Элементы культа очага в погребальной обрядности населения Предкавказья в сарматское время // РА. № 4.

Прокопенко. 2005. Прокопенко Ю.А. Историко-культурное развитие населения Центрального Предкавказья во второй половине I тыс. до н.э. Ставрополь: Изд-во СГУ.

Раевский. 1977. Раевский Д.С. Очерки идеологии скифо-сакских племен. М.

Ростунов, Березин. 2007. Ростунов В.Л., Березин Я.Б. Скифо-сарматский период на территории северной Осетии // Археология Северной Осетии. Ч. 2. Владикавказ.

Туаллагов. 2007. Туаллагов А.А. Северный Кавказ от скифов до ранних алан Владикавказ.

Хасбулатова. 1981. Хасбулатова З.И. Обряды, обычаи, поверья чеченцев и ингушей, связанных с рождением и воспитанием детей в дореволюционном прошлом // Из традиционной этнографии народов Карачаево-Черкесии. Черкесск.

Чурсин. 1929. Чурсин Г.Ф. Амулеты и талисманы кавказских горцев // СМОМПК. Вып. 46. Махачкала.

Таиров А.Д.

( Челябинск)


^ ПОГРЕБАЛЬНЫЙ ОБРЯД НАСЕЛЕНИЯ ПОГРАНИЧЬЯ СТЕПИ И ЛЕСОСТЕПИ ЮЖНОГО ЗАУРАЛЬЯ В РАННЕМ ЖЕЛЕЗНОМ ВЕКЕ٭


Под пограничьем степи и лесостепи Южного Зауралья понимается узкая полоса южной лесостепи, расположенная ныне между реками Уй на юге и Миасс на севере. В качестве летних пастбищ эта зона во все эпохи являлась особо привлекательной для кочевников. В то же время она, в силу своих природных особенностей, наиболее чутко реагировала на глобальные и региональные изменения климатических условий.

Исследованные здесь памятники ранних кочевников, позволяют охарактеризовать основные черты погребального обряда населения пограничья степи и лесостепи на протяжении сакского и савромато-сарматского времени31.

Погребения сакского времени (вторая половина VII – середина VI вв. до н. э.) являются основными или, изредка, впускными в курганы эпохи бронзы. Надмогильные сооружения – курганы или округлая кольцевая вымостка – входят в могильники, включающие курганы эпохи бронзы и раннего железа или только курганы раннего железа. Могильники второго типа – это бессистемные курганные группы или неправильные цепочки. Расположены они на возвышенностях, находящихся на останцах первых надпойменных террас и на коренных берегах рек, у берегов озер.

Все вводные погребения совершены в курганах с земляной насыпью. Насыпи курганов с основными захоронениями VII–VI вв. до н. э. состоят из земли и камня или только камня, изредка – только земли. Современный их диаметр колеблется от 8 до 30 м при высоте 0,1–1,9 м. В курганах с каменно-земляной насыпью камень использовался для сооружения панциря на насыпи, вымостки над и вокруг могильной ямы, кольцевой вымостки под насыпью, кольца из вертикально поставленных плит вокруг насыпи.

Могильные ямы можно разделить на три основные группы. Первая включает простые грунтовые ямы подпрямоугольной, овальной или неправильно округлой формы. Во вторую группу входят ямы с подбоем вдоль длинной продольной стороны. Третью группу составляют ямы с дромосом.

Засыпка ям состояла из земли, в которой встречаются мелкие угольки и зола, смеси земли и камня или только камня. Следы перекрытия простых могильных ям не зафиксированы. Входы в подбой закрывались, очевидно, какими-то деревянными конструкциями, остатки которых зафиксированы лишь однажды. В одном случае зафиксировано плоское деревянное перекрытие погребальной камеры и дромоса. Оно состояло из бревен уложенных вплотную друг к другу, вероятно, в два слоя.

На дне погребальных камер зафиксированы следы органической подстилки коричневого, черного или белесого цвета.

Погребенные лежали вытянуто на спине, руки, как правило, вдоль тела. Ноги обычно находятся на одной оси с туловищем, иногда обе ноги отклонены от бедра влево. В одном случае зафиксирована «атакующая» поза. Ориентировка погребенных разнообразна, но в основном в сектор С–З, встречена ориентировка головой на юго-запад. В качестве напутственной пищи в могильную яму клали мясо барана и/или лошади.

Погребальный инвентарь мужских захоронений представлен предметами вооружения (кинжалы, чеканы, стрелы, колчанные крюки), наборными поясами. В женских погребениях встречены зеркала, каменные жертвенники без ножек, наборы для татуировки.

Анализ мужских воинских захоронений позволяет разделить их на три группы, отличающиеся размерами и сложностью погребальных сооружений и составом сопровождающего инвентаря.

Отметим, что крупные курганы и погребения в могильных ямах с дромосом сакского времени исследованы пока только в пограничье степи и лесостепи. По сравнению со степной зоной, здесь чаще встречаются погребения в подбоях. Комплекс вооружения включает чеканы и бронзовые кинжалы, пока не найденные в степных погребениях.

Савроматское время или обручевский этап зауральского варианта прохоровской археологической культуры (второй половины VI – третья четверть V вв. до н. э.) археологически представлен очень слабо, практически только вводными погребениями в курганы эпохи бронзы и раннего железа. Совершены они в курганы с земляной или каменно-земляной насыпью. Насыпи курганов с основными захоронениями этого времени состоят из земли. Современный их диаметр не превышает 20 м, высота 0,5 м.

Основной тип погребальной камеры – простая грунтовая яма прямоугольной или овальной формы. Заполнение ям, в котором встречены угли и зола, состояло, главным образом, из земли, иногда – смеси земли и камня. В единичных случаях зафиксированы остатки деревянных перекрытий.

Абсолютное большинство погребений одиночные, но встречены и парные. На дно могильной ямы умершие укладывались вытянуто на спине, преимущественно головой на запад, иногда с отклонениями к северу или югу.

В качестве напутственной пищи в могильную яму помещали мясо барана, крупного рогатого скота.

Погребальный инвентарь представлен предметами вооружения (кинжалы, стрелы, колчанные крюки), конской сбруи, плоскодонной и круглодонной керамикой, зеркалами, каменными жертвенниками, украшениями в виде ожерелий из бус и другими предметами.

Памятники сарматского времени представлены почти исключительно комплексами переволочанского этапа зауральского варианта прохоровской археологической культуры (последняя четверть V – третья четверть IV вв. до н. э.). Погребения других этапов культуры нам пока неизвестны.

Погребения переволочанского этапа являются основными или впускными в курганы раннего железа. Надмогильные сооружения – курганы – входят в комплексы, состоящие из погребальных памятников раннего железа, или являются одиночными. Количество погребений конца V–IV вв. до н. э. под одной насыпью различно – от одного до пяти.

Насыпи курганов с основными захоронениями этого времени состоят из земли, земли и камня, в курганы с такими же насыпями совершены и впускные погребения. Современный диаметр надмогильных сооружений с основными захоронениями достигает 23 м при высоте до 2 м. В одном случае под насыпью внутри кольцевой глиняной площадки выявлены остатки квадратного в плане деревянного сооружения каркасного типа, возведенного на уровне материка. В южной поле насыпи курганов найдены кости лошади или уздечные наборы.

Погребения совершались чаще всего в могильных ямах с подбоем вдоль длинной продольной стенки. Отмечены также простые грунтовые ямы, катакомба с длинным дромосом, соединяющим входную яму и погребальную камеру. Заполнение ям состояло из земли, изредка в нем встречались угли. Погребальная камера в могильных ямах с подбоем закрывалась деревом. На дне погребальных камер отмечены следы органической подстилки.

Погребенные укладывались вытянуто на спине головой, в абсолютном большинстве случаев, в южный сектор. В многомогильных курганах ориентировка погребенных зависела от расположения могилы по отношению к центру насыпи.

В качестве напутственной пищи в могильную яму клали мясо барана, лошади, изредка крупного рогатого скота. Чаще всего это передняя нога с лопаткой, часть грудинки. Погребальный инвентарь представлен предметами вооружения (кинжалы, мечи, стрелы, копья), плоскодонной и круглодонной керамикой, различного вида украшениями, предметами туалета, орудиями труда, предметами культового назначения, остатками конской сбруи.

Интересно отметить, что в индивидуальных погребениях с представительным комплексом вооружения, определяемых, в том числе и антропологически, как мужские воинские, отсутствует керамика. Она есть лишь в погребениях, определяемых по инвентарю как женские. В антропологически определенных женских погребениях встречены колчаны со значительным количеством стрел.

Колчаны с большим количеством стрел являются одной из особенностей исследованных погребений. Так в четырех погребениях, двух мужских и двух женских, кургана 3 могильника Кичигино I обнаружено более 530 бронзовых наконечников стрел. Другой особенностью погребений пограничья степи и лесостепи является относительно частая, по сравнению с памятниками степной зоны, встречаемость мечей с дуговидным или сломанным под тупым углом перекрестием («переходного типа») и железных наконечников копий.

Таким образом, даже самый общий анализ погребального обряда кочевого населения пограничья степи и лесостепи показывает наличие черт отличающих его от погребального обряда номадов степи. Причины этого своеобразия еще предстоит выяснить.


٭Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках научно-исследовательского проекта РГНФ «Пограничье степи и лесостепи Зауралья в I тысячелетии до н.э.: природа и социум»

Список литературы:

Таиров. 2009. Таиров А.Д. О трансформации культуры кочевников Южного Урала в конце V – начале IV в. до н. э. // Нижневолжский археологический вестник. Вып. 10. Волгоград


Фёдоров В.К.

(Уфа)

^ Коленопреклоненные: необычное позднесарматское погребение из Южного Зауралья.


В 1999 г. археологической экспедицией Национального музея Республики Башкортостан был исследован курган 6 Селивановского II могильника в Абзелиловском районе Республики Башкортостан. Могильник состоит из 15 курганов и относится к эпохе поздней бронзы [Рафикова, 2008].

Диаметр кургана 11 м, высота 0,17 м. Насыпь земляная, округлой формы, хорошо задернована, сильно уплощена. В западной поле насыпи найдены фрагменты керамики, относящиеся к двум неорнаментированным сосудам, а также фрагмент нижней челюсти м.р.с. (рис.1, I).

Описание профиля:

Дерн – 0,1 м;

Гумус – 0,35-0,85 м;

Материк – желтая глина.

В центральной части профиля зафиксирован прерывистый тонкий слой материкового грунта длиной 3,6 м и мощностью до 0,07 м по краям он фиксировался на глубине 0,35-0,45 м, в центре же спускался до глубины 0,8 м. Как оказалось в дальнейшем, конфигурация слоя соответствовала профилю могильной ямы.

В центре кургана выявлено обширное пятно перемешанного грунта диаметром 6 м, нечетких очертаний. При прокопке пятна обнаружено единственное погребение. Поскольку очертания могильной ямы на материке выявлены не были, все глубины замерялись от 0 (край насыпи в южной поле).

Могила представляла собой вытянутую подпрямоугольную яму с неровными стенками, закругленными углами, размером 2,4 х 0,95 м, глубиной 1,27-1,35 м от 0. Ориентирована по линии СЗ-ЮВ. В длинной ЮЗ стенке был устроен подбой шириной до 0,5 м и длиной 2,05 м, дно которого находилось на 0,25 м ниже дна входной ямы (рис.1, II).

Входная яма имела ширину по дну до 0,75 м. На дне ее расчищены два человеческих костяка, лежащих на животе с сильно скорченными ногами и согнутыми в локтях прижатых к телу руками.

Костяк 1 принадлежал пожилому мужчине32. Он находился в СЗ углу входной ямы, лежал на животе, слегка завалившись на правый бок, головой к ЮЗ. Степень скорченности ног очень сильная, колено левой ноги находилось под левой подмышкой, колено правой ноги – под верхней частью грудной клетки (почти под подбородком). Левая рука сильно согнута в локте и притянута к туловищу, локоть находится на уровне середины левой голени. На дне входной ямы костяк находился лишь частично, голова, верхняя часть грудной клетки и правая рука свалились в подбой, где среди мешанины костей найдено колечко из тонкой медной проволоки диаметром 1,5 см, распавшееся на 2 части (рис.1, 1). Это единственный предмет, сопровождавший покойного.

Костяк 2 принадлежал мужчине 25-30 лет. Он находился в ЮВ части входной ямы, лежал на животе, слегка завалившись на левый бок, головой к СЗ. Череп лежал лицевой частью вправо. Правая нога сильно согнута в колене и подтянута вверх, слегка отведена в сторону от туловища. Левая нога также сильно согнута, находится под туловищем, колено почти достигает подбородка. Плечевая кость левой руки прижата к туловищу, предплечье и кисть свалились в подбой. Правая рука сильно согнута в локте, подтянута к туловищу.

При погребенном найдены вещи:

  1. На поясе с правой стороны от позвоночника, между верхушкой правой подвздошной кости и нижним концом грудной клетки лежал хорошо отшлифованный каменный оселок длиной 11,2 см и шириной 1-1,5 см со сверленым отверстием, подпрямоугольный в сечении, одна сторона которого хорошо сработана (рис.1, 2).

  2. Тут же на поясе, рядом с оселком, лежали остатки железного ножика с деревянной рукояткой, место перехода в лезвие которой было обхвачено медной обоймой, сквозь которую с противоположных сторон были вбиты гвоздики. Общая длина сохранившихся частей ножика 6 см, ширина лезвия до 0,7 см (рис.1, 3).

  3. На поясе же, под позвонками поясничного отдела, найдена железная пряжка с овальной рамкой размером 3 х 2,2 см, двусторонним продолговатым щитком с закругленными краями, размером 2,9 х 1,6 см и подвижным язычком длиной 2 см (рис.1, 4).

В ЮВ углу входной ямы найден небольшой комплекс предметов:

1. Пряслице керамическое биконическое, высотой 3,5 см, диаметром 4 см (рис.1, 5).

2. Обломки зеркала большого диаметра с валиком-утолщением по краю шириной 1,3 см (рис.1, 6).

3. Кусок вещества ярко-белого цвета, рыхлой структуры.

В подбое лежал костяк женщины 25-30 лет, вытянуто на спине, головой к СЗ, лицом вверх. Ноги вытянуты, правая рука вытянута вдоль туловища, левая полусогнута в локте, кисть на правой подвздошной кости. На животе женщины лежал череп костяка 1, свалившийся в подбой. Черепа всех трех погребенных носят следы искусственной деформации.

При погребенной найдены вещи:

  1. Слева от черепа стоял лепной горшок с уплощенным днищем, раздутым в верхней части туловом, слегка суженным горлом и коротким отогнутым венчиком. Горшок орнаментирован редкими грубыми пальцевыми защипами. Высота 14,3 см, диаметр дна 5,5 см, максимальный 14 см, горлышка 10,5 см, по венчику 11,3 см (рис.2, 1).

  2. В районе шеи и грудной клетки найдены бусы следующих типов:

а) подпрямоугольные в виде аккуратных «кирпичиков» размером 1 х 0,7 х 0,3 см с одним сквозным отверстием, расположенным вдоль длинной оси, из зеленого и желтого стекла с т.н. «шахматным» орнаментом – 4 шт. (рис.2, 2).

б) подпрямоугольная грубоватой нечеткой формы размером 1,3 х 0,9 х 0,3 см из красной и белой массы, грубо смешанной, не образующей выраженного орнамента, с двумя отверстиями вдоль короткой оси бусины – 1 шт. (рис.2, 3).

в) пронизи в форме параллелепипеда средним размером 0,6 х 0,3 см очень хрупкие, часть из них рассыпалась, светло-коричневого и бежевого цветов – сохранилось 20 шт. (рис.2, 4).

Большинство деталей погребального обряда, зафиксированных в кургане, обычны для позднесарматской культуры II-IV вв. н.э. Округлые невысокие земляные насыпи небольшого диаметра с единственным погребением являются преобладающими в Заволжье и на Южном Урале [Мошкова. 1989, c.191; 2004, c.33; Боталов, Гуцалов. 2000, c.122]. Подбой с узкой камерой, в которую ведет еще более узкий вход, также характерен для поздних сармат [Мошкова. 1989, c.192]. На уровне древнего горизонта могила была чем-то перекрыта, а сверху еще замазана материковым грунтом, вынутым при устроении подбоя. По истечении некоторого времени перекрытие рухнуло во входную яму, это зафиксировано на профиле кургана в виде прогиба линзы материкового грунта. Возможно, в этот момент отдельные части костяков 1 и 2 упали в подбой. Для территории Южного Зауралья погребальный обряд селивановского кургана, в целом, не характерен, и находит больше сходных черт с памятниками, расположенными к западу от Уральских гор. Подбойные погребения в Южном Зауралье фактически отсутствуют [Боталов, Гуцалов. 2000, c.153]. Северо-западная ориентировка покойников здесь составляет всего 10% [Там же. c.128].

Инвентарь селивановского погребения находит многочисленные аналогии в материалах позднесарматской культуры. Пряжки с подвижным прямоугольным щитком наибольшее распространение получают сo II в.н.э. [Мошкова. 1989.c.200; Боталов, Гуцалов. 2000, c.143)] Большая часть их изготовлена из цветных и благородных металлов, железных меньше [Малашев, Яблонский. 2008,c.51, рис.202, 1-3]. Позднесарматские оселки, обычно крупные, без отверстий, нередко сопровождают мечи и боевые ножи [Мошкова. 1989,c.199; 2004,c.37; Пшеничнюк.1983,c.125]. Маленькие оселки со сверлеными отверстиями, находят иногда в комплекте с небольшими ножами [Боталов, Гуцалов. 2000, pис.31, VII,1-2]. Ножи с бронзовыми обоймами на рукоятях особенно характерны для Южного Урала [Мошкова. 1989, c.199; 2004,c.37]. Селивановский ножик очень маленький и обоймочка небольшая, обхватывающая лишь место перехода рукояти в лезвие. Ножи с обоймами обычно крупнее и сложнее по конструкции, имеют еще бронзовое навершие, или обоймы охватывают рукоять полностью [Малашев, Яблонский. 2008,c.64-65, рис.204, 1-2].

Асимметрические биконические пряслица являются наиболее массовыми из всех типов позднесарматских пряслиц [Боталов, Гуцалов. 2000,c.131]. Фрагменты зеркал большого диаметра с валиком по краю являются редкой находкой в позднесарматских погребениях [Там же, pис.20, III,9], обычно последние содержат целые экземпляры сравнительно небольших размеров [Мошкова. 2004, c.37]. Пальцевые защипы на сосудах являются специфическим позднесарматским приемом украшения керамики [Мошкова. 1989, c.194, табл.83, 32]. Прием этот характерен для горшков из западных регионов, особенно Заволжья и правобережья Нижней Волги [Мошкова. 2004, c.35]. С.Г. Боталов и С.Ю. Гуцалов относят подобные сосуды к особой группе керамики (тип 9) [Боталов, Гуцалов. 2000, c.139], в их книге подобные сосуды представлены только в материалах могильника Атпа II в Западном Казахстане [Там же, pис.25, 7,9,11]. В могильнике Покровка 10 таких сосудов 7 [Малашев, Яблонский. 2008, c.49, рис.197, 1-7]. Пронизи в форме параллелепипеда из непрозрачного стекла встречаются в южно-уральских позднесарматских погребениях [Боталов, Гуцалов. 2000, pис.34, III,17]. Бусы в форме «кирпичиков» с «шахматным» орнаментом на Южном Урале встречаются крайне редко. В Северном Причерноморье подобные бусы, но не с желто-зеленым, а с желто-терракотовым орнаментом (тип 436) датируются II-IV вв. н.э. [Алексеева. 1982, c.39]. Два экземпляра близких по типу и орнаменту бусин найдены в к.96 могильника Покровка 10 [Малашев, Яблонский. 2008, c.35, рис.178, 10-11].

Наиболее интересной особенностью селивановского погребения является наличие на дне входной ямы двух коленопреклоненных мужских костяков, уложенных в необычных «упакованных» позах. Достигнуть такой степени скорченности у трупов (после наступления окоченения), по всей вероятности, возможно лишь при перерезании сухожилий в суставах конечностей с последующим связыванием. Аналогий такому положению покойных в позднесарматской культуре нам обнаружить не удалось.

Погребения позднесарматской культуры преимущественно одиночные. С.Г. Боталов и С.Ю. Гуцалов в урало-казахстанских степях отмечают лишь восемь парных захоронений [Боталов, Гуцалов. 2000, c.125]. Тройных не известно. Групповые погребения имеются лишь в Темясовском могильнике (курганы 3, 4, 5) [Пшеничнюк, Рязапов. 1976], но они совсем иные, нежели селивановское. Подбой в последнем устроен такой же, как для обычных одиночных погребений. Случаев нахождения «дополнительных» костяков на дне входной ямы мне не известно.

Поза мужчин наводит на мысль об их принесении в жертву, или, по крайней мере, об их более низком статусе, по сравнению с женщиной. Небольшая насыпь, скромная могила и скудный инвентарь, сопровождающий покойных, по-видимому, не позволяют говорить о сколько-нибудь значимом их положении в обществе. Таким образом, необычный обряд «преклонения» в селивановском погребении не находит приемлемого объяснения. Однако, нет сомнений в том, что он свидетельствует о каких-то неизвестных нам сторонах жизни ранних кочевников.


^ СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

Алексеева. 1982. Алексеева Е.М Античные бусы Северного Причерноморья // САИ Г1-12. М.

Боталов, Гуцалов. 2000. Боталов С.Г., Гуцалов С.Ю. Гунно-сарматы Урало-Казахстанских степей. Челябинск.

Малашев, Яблонский, 2008. Малашев В.Ю., Яблонский Л.Т., Степное население Южного Приуралья в позднесарматское время: По материалам могильника Покровка 10. М.

Мошкова. 1989. Мошкова М.Г. Позднесарматская культура // Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время. М.

Мошкова. 2004. Мошкова М.Г. Среднесарматские и позднесарматские памятники на территории Южного Приуралья // Сарматские культуры Евразии: Докл. к 5 междунар. конф. «Проблемы сарматской археологии и истории». Краснодар.

Пшеничнюк. 1983. Пшеничнюк А.Х. Культура ранних кочевников Южного Урала. М.

Пшеничнюк, Рязапов. 1976. Пшеничнюк А.Х., Рязапов М.Ш., Темясовские курганы позднесарматского времени на юго-востоке Башкирии // Древности Южного Урала. Уфа.

Рафикова. 2008. Рафикова Я.В Срубно-алакульский курган Селивановского II могильника из Южного Зауралья и проблема парных захоронений эпохи бронзы // РА. №4.


Подрисуночные подписи:

Рис.1. Селивановский II могильник, курган 6. I – план и профиль кургана; 1 – скопление фрагментов керамики, 2 – обломок челюсти м.р.с.; II – план и профиль погребения; 1-3 – пряслице, фрагмент зеркала и белое рыхлое вещество, 4-5 – оселок и нож, 6 – пряжка, 7 – височное колечко, 8 – сосуд, 9 – бусы. Инвентарь погребения: 1 – медное височное колечко, 2 – каменный оселок, 3 – железный нож с медной обоймой, 4 – железная пряжка, 5 – керамическое пряслице, 6 – обломки бронзового зеркала.

Рис.2. Селивановский II могильник, курган 6, костяк 3. 1 – керамический сосуд, 2-4 – бусы, 5 – скульптурная реконструкция по черепу погребенной в подбое женщины (автор А.И. Нечвалода).


^ СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

РА – Российская археология

САИ – Свод археологических источников




Шаров О. В.

(С-Пб. ИИМК РАН)

^ К вопросу о «сарматской знати» на Боспоре в позднеримскую эпоху.

К концу первого века н. э. Боспор остался единственным, не превращенным Римом в свою провинцию вассальным царством. Ввиду постоянной угрозы с востока Боспор рассматривался римскими императорами как государство - форпост, как разведчик в море варваров, прежде всего, сарматов, которые с первых веков н. э. становятся одной из главных угроз для понтийских владений Рима [Ростовцев. 1925]. Вполне естественно, что постоянное соседство с сарматскими племенами, заключение с ними военных союзов и династические браки боспорских правителей с высшей сарматской знатью не могли не отразиться на укладе жизни населения Боспорского государства. Процесс взаимопроникновения двух культур был достаточно активным и «варваризация» или «сарматизация» боспорского общества затронула практически все стороны духовной и материальной культуры. Исследование этих процессов в 40-60 гг. прошлого столетия привело ряд исследователей к выводу о сильном влиянии сарматов на военное дело, искусство и религию, и было предложено именовать период первых веков нашей эры «сарматским», а правящую династию «Сарматской» [Блаватский. 1964, c.142-143, 175; Сокольский. 1959]. В последующие годы появилась и обратная тенденция – показать, что воздействие сарматов было не столь велико, и на Боспоре в позднеантичную эпоху протекали процессы варваризации армии, населения, вкусов и моды, как во всех уголках Римской Империи [Масленников. 1990. c. 219]. Обратимся к анализу обряда и инвентаря некоторых боспорских комплексов начала позднеримской эпохи (150/160-350-360 гг.), которые несут в себе несомненные черты сарматского погребального обряда.




оставить комментарий
страница9/12
Дата15.10.2011
Размер5,18 Mb.
ТипСборник статей, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх