Сборник статей. Выпуск III. Ростов-на-Дону icon

Сборник статей. Выпуск III. Ростов-на-Дону


Смотрите также:
Сборник статей. Выпуск III. Ростов-на-Дону...
Сборник статей Выпуск 3 Москва, 16 февраля 2007 г...
Сборник статей выпуск 3 Под редакцией профессора Б. И. Путинского...
Музей-заповедник научно-исследовательский институт проблем каспийского моря астраханские...
Международная научно-практическая конференция «Корпоративная культура вуза как фактор воспитания...
Речевой деятельности сборник научных статей выпуск 6 Нижний Новгород 2011 Печатается по решению...
Енный экономический университет "ринх" рыночная экономика и финансово-кредитные отношения учёные...
Текст лекций ростов-на-Дону 2005 удк 330. 04 1Л4...
Учебное пособие Ростов-на-Дону...
Ассистент кафедры пропедевтики внутренних болезней Ростгму...
Выпуск II всероссийский монотематический сборник научных статей Выпуск посвящается 85-летию...
Сборник статей Выпуск 6 Таганрог...



Загрузка...
страницы: 1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12
вернуться в начало
скачать
при непосредственном участии пришельцев с юга [Пшеничнюк. 1982, с. 76; Железчиков. 1988, с. 61]. Этот вопрос, впрочем, еще нуждает­ся в специальной разработке. Существует и «восточная» версия возникновения этого обряда в Приуралье и Зауралье [Таиров, Гаврилюк. 1988, с. 145; Таиров, 2007]. На современном уровне знаний, больше, очевидно, оснований предполагать, что этот обряд формировался одновременно в различных районах Урало-Аральского региона, но в процессе его окончательного оформления и дальнейшего развития в каждом из этих районов сказывалась конкретная социально-политическая ситуация, влиявшая на формирование о представлениях комплексов престижных признаков погребального обряда. В связи с «восточной» гипотезой Таирова нельзя не вспомнить сходство планировок погребений с дромосами, с одной стороны, и планов жилых сооружений населения Зауральской лесостепи второй половины I тыс. до н.э. [Корякова и др. 2009].

В результате этого обзора источников гипотеза о специфиче­ски приуральском «этническом» варианте погребального обряда ставится под большое сомнение или отвергается вовсе: трудно представить себе этнос, не имеющий географических границ расселения от Тянь-Шаня до низовий Дона и включающий территории Хорезма и Нижней Сырдарьи.

^ II. Гипотеза 2. Социокультурная.

По мысли А.Д.Таирова [Таиров.1998, с.87-88], конец VI в. до н.э. знаменуется усилением подвижности кочевников Урало-Аральского региона, что было связано с изменениями этнополитической ситуации в Средней Азии и в Хорезме, в частности. Далее, со ссылкой на работы Е.Н.Черныха [Черных.1987;1989] он пишет о том, что «миграции и переселения способствуют социальной дифференциации общества, выделению в нем военной прослойки, возрастанию роли военных вождей…, деформируются основные структуры нормативного фактора, закреплявших положение отдельных этносоциальных группировок…».

Как бы мы ни рассматривали различные направления миграций ранних кочевников на территорию Южного Приуралья [обзор источников: Гуцалов. 2007, с.90; Таиров, 1998, 2007], следует, вслед за многими исследователями признать, что появление здесь курганных могильников в V-IV вв. до н.э. есть именно результат миграций. Единичные погребения, которые с некоторой долей уверенности можно датировать более ранним временем [Зуев, Исмагилов. 1999; Таиров. 2007] не дают оснований утверждать, что пласт населения, который оставил эти памятники, сформировался на местной основе. Следовательно, теоретические подходы, изложенные в предыдущем абзаце, вполне применимы для оценки памятников данного типа в Южном Приуралье. Богатство сопровождающего инвентаря таких могильников, как Филипповка I, Переволочаны, Кырык-оба II [Гуцалов. 2007; Смаилов, Сейткалиев. 2009] и Лебедевка II [Гуцалов. 2008] в Западном Казахстане позволяют относить их к разряду элитарных.

Материалы рассмотренных курганов показывают тенденцию формирования прохоровской культуры Южного Приуралья на первом этапе, когда основополагающие черты погребального обряда, были присущи именно кочевой знати.

Погребальные конструкции с дромосом являются здесь маркерами элитарного положения в обществе и характерны для раннего этапа прохоровской культуры [Таиров, Гаврилюк. 1988, с.143, 147, 151-152; Таиров. 2005, с. 234].

Могут возразить: далеко не все из упомянутых выше памятников являются, очевидно, элитарными с точки зрения богатства сопровождающего погребенных инвентаря. Действительно, например, коллективные погребения на возвышенности Сакар-Чага в Хорезме не только не содержат ценных с материальной точки зрения вещей, но и даже предметов вооружения.

Но в этом контексте мы должны вспомнить разработки С.А.Арутюнова о возможности постепенного вертикального (сверху-вниз) перемещения престижных ценностей от элитарных слоев общества к низовым [Арутюнов. 1983]. Тогда оказывается, что наиболее богатые захоронения в ямах с дромосами являются и относительно наиболее ранними в Приуралье (VI-V – первая половина IV вв. до н.э.), а сравнительно бедными (по инвентарю) – относительно более поздние, датирующиеся временем от второй половины IV в. и даже первыми веками н.э. В Хорезме в первые века н.э. воспоминания об обряде захоронения в могилах с дромосами еще сохранялись в IV-V вв. н.э., но в такие сооружения устанавливались уже оссуарные захоронения, принципиально лишенные какого бы то ни было инвентаря [Яблонский. 1999а].

^ III. Гипотеза 3. Хронологическая.

Собственно говоря, она уже была сгенерирована в предыдущих разделах этой статьи и, как кажется, не нуждается в специальных дополнениях в пользу своей актуальности.

Тогда на этом этапе анализа надо, очевидно признать, что «этническая» гипотеза этим анализом не поддерживается, а гипотезы социокультурная и хронологическая не вступают в противоречие и могут сосуществовать, как единая гипотеза, которая поддерживается к тому же со стороны данных палеоэкологии [Таиров. 2003; 2007].

^ IV. Погребальный обряд могильников переходного типа к классическому раннесарматскому36 периоду.

Нужно лишь отметить, что, начиная со второй половины IV в. до н.э. в обществе ранних кочевников Южного Приуралья наступают новые социально-экономические перемены, которые находят отражение в признаках погребального обряда. Яркие примеры тому дают, в частности, материалы эпонимного для российской археологии Прохоровского могильника. Импортными находками, имеющими хорошо хронологически атрибуированные аналогии в Средиземноморье, наиболее ранние погребения этого могильника датируются второй половиной или третьей четвертью IV в. до н.э. [Балахванцев, Яблонский. 2008; Балахванцев, Яблонский. 2009; Трейстер. 2008] при том, что большинство захоронений могильника относятся к III в. до н.э., а отдельные – и ко II в. до н.э. [Яблонский. 2010].

Лишь один курган могильника (А), расположенный в центральной части памятника) по своим габаритам (высота около 3,5 м, диаметр насыпи – 38 м – [Зуев. 2003, с. 55] может быть сопоставлен с насыпями приуральских курганов V – IV вв. до н.э. Но мы никогда не узнаем дату его захоронений, так как в современности насыпь этого кургана использовалась и используется под кладбище, и раскопки его не возможны.

Что же касается прочих насыпей, то в начале ХХ столетия высота наиболее крупных не превышала 1,5 м [Ростовцев. 1918] при реконструированных диаметрах 25 и 27 м (курганы 2 и 1 соответственно) [Яблонский и др. 2004], что в этом отношении не выделяет их из серии курганов раннесарматского времени Южного Приуралья.

Эти курганы дали планировку погребений, которая становится характерной для классического раннесарматского периода – центральное погребение, вокруг которого локализуются по кругу впускные или дополнительные.

В кургане «б» могильника этот принцип уже нарушен – могильные ямы расположены под насыпью рядами. Любопытно, что именно в этом кургане были обнаружены захоронения, дата которых в пределах II в. до н.э., вероятна [Яблонский. 2010].

Таким образом, Прохоровский могильник, как в капле воды, отражает развитие погребального обряда раннесарматской культуры на всем, практически, протяжении ее.

Яркий пример трансформации погребального обряда ранних кочевников Южного Приуралья в VI-II вв. до н.э. дают курганные могильники, раскопанные в окрестностях с. Покровка в Левобережье Илека, при впадении в него р. Хобды [Веддер и др. 1993; Яблонский и др. 1994; Яблонский и др. 1995; Яблонский и др. 1996; Яблонский.198б; Яблонский. 199б; Яблонский и др. 2001; Яблонский, Малашев. 2005; Davis-Kimball, Yablonsky. 1995; Davis-Kimball, Yablonsky. 1995/1996].

В серии погребений савроматской и раннесарматской эпох здесь выделяются следующие хронологические группы:

А) Вторая половина VI в. до н.э. - индивидуальное захоронение в подбое [Яблонский и др. 1994, рис. 54, 82-83] и широкопрямоугольной яме [Яблонский и др. 1994, рис. 49,76].

Б) Вторая половина VI – начало V в. до н.э. – захоронение в большой яме, внутри площадки, ограниченной кольцевым валиком; поверхность площадки и внутренние склоны валика выстланы корой (берестой?) и хворостом [Моргунова, Трунаева. 1993, с. 16-17].

В) V в. до н.э. – погребение на горизонте, внутри валика, перекрытого шатрообразной конструкцией, с хворостом и корой на поверхности погребальной площадки [Веддер др. 1993, с. 18 и сл., рис. 20, 24; Яблонский и др. 1996, рис.66,69],

- погребения в подбое [Яблонский и др. 1994, с.10, рис. 37; Яблонский, Малашев. 2005, рис.5,6, рис. 37; рис. 39,40],

- в простой яме [Моргунова, Трунаева. 1993, с.16-17, рис. 18; Яблонский. 1996, рис.61, 67: Яблонский, Малашев. 2005, рис.2, рис. 35]

- яме с деревянным перекрытием с заплечиком,

- находки из жертвенных комплексов [Яблонский, Малашев. 2005, рис.8]37

Г) Конец V – IV вв. до н.э. – коллективное захоронение (с разрушением скелетов ранее захороненных) в могильной яме с дромосом [Яблонский и др. 1994, рис. 67,92 и сл.].

^ V. Заключение.

Огромный ареал погребений в больших могильных ямах с дромосами заставляет исключить «этническую» гипотезу их формирования только в Южном Приуралье. С учетом находок в степи и лесостепи Южного Зауралья и Юго-Восточном Приаралье, можно предположить, что формирование этого погребального обряда проходило в среде разноэтничных кочевников, имеющих, однако, если не общее, то сходное культурно-генетическое происхождение и в результате миграций отдельных групп элитарных слоев этих кочевников в пределах указанного региона, включавшего также степи современной Уральской области Казахстана.

Движущей силой этих миграций стала совокупность экологических и военно-политических обстоятельств, сложившихся в эту эпоху на значительной территории Средней Азии и степного Приуралья. Одним из археологических маркеров погребального обряда этих групп в данную эпоху стали коллективные захоронения в больших ямах с дромосами и моделями деревянных перекрытий, «дома мертвых». По-существу, элитарные популяции стали авангардом в процессе заселения степей Южного Приуралья ранними кочевниками, которые приходили сюда из лесостепного и степного Зауралья по причинам, в основном, экологическим и Средней Азии по причинам, в основном, военно-политическим. Эти миграции и культурно-генетические диффузии проходили в VI-IV вв. до н.э. и привели, в конечном счете, к формированию раннесарматской/прохоровской культуры, сначала, в ее элитарной части.

Территория Южного Приуралья в части современных Оренбургской, Свердловской, Самарской и Челябинской областей стала тем «этногенетическим котлом», в котором формировалась раннесарматская культура (IV-I вв. до н.э.) во всем разнообразии ее археологических проявлений.

С конца IV в. до н.э. в недрах раннесарматской культуры происходят социальные трансформации, в основе которых лежали экологические сдвиги и демографические потрясения (демографическая перенапряженность), которые привели к усилению подвижности кочевников, сначала в пределах Уральской степи и лесостепи, а затем и за ее пределами. В это время в Приуралье и Поволжском левобережье исчезают элитарные могильники с их «царскими» курганами, дромосными сооружениями и исключительным богатством сопровождающего инвентаря. Происходит своеобразная «нивелировка» погребального обряда. Эти события сопровождаются падением державы Ахеменидов и усилением политической и государственной независимости Хорезма на юге, что также не могло не отразиться, в какой-то степени, на этно-политической ситуации у его северных соседей и на изменениях облика материальной культуры их элитарной верхушки. Роль ее в формировании погребальной обрядности становится здесь гораздо менее заметной, что может свидетельствовать и о тенденции к снижению ее социальных функций.

В могильнике Филипповка 1, наряду с дромосными захоронениями, зафиксированы исключительно богатые погребения в подбоях и в ямах с деревянными перекрытиями с ориентировкой погребенных в южный сектор и с расположением этих дополнительных могил вокруг центральных. Судя по материалам этого могильника, тренд к формированию погребального обряда ранних кочевников Южного Приуралья, присущего классической раннесарматской культуре III-II вв. до н.э., отчетливо проявляется и в элитарных памятниках Южного Приуралья еще во второй половине V - середине IV вв. до н.э.


Список литературы:

Арутюнов. 1982.Арутюнов С.А. Процессы и закономерности вхождения инноваций в культуру этноса // СЭ.. №1.

Арутюнов.1989. Арутюнов С.А. Народы и культуры. Развитие и взаимодействие. М.

Балахванцев., Яблонский. 2006. Балахванцев А.С., Яблонский Л.Т. Серебряная чаша из Прохоровки // РА. №1

Балахванцев, Яблонский. 2009. Балахванцев А.С., Яблонский Л.Т. Еще раз к вопросу о датировке надписей из Прохоровки // ВДИ.№2.

Васильев., Могильников. 1981. Васильев В. Н., Могильников В. А., Основные проблемы этнической ретроспекции исторического про­шлого Западной Сибири эпохи железа // Методологиче­ские аспекты археологических и этнографических исследований в Западной Сибири. Томск.

^ Ведер, Егоров. Дэвис-Кимболл, Моргунова, Трунаева, Яблонский. 1993. Ведер Дж, Егоров В. Дэвис-Кимболл Дж., Моргунова Н., Трунаева Т., Яблонский Л. Раскопки могильников Покровка 2 и Покровка 8 в 1992 году // Курганы левобережного Илека. Вып 1 . М.

Вишневская, Рапопорт. 1997. Вишневская О.А., Рапопорт Ю.А. Городище Кюзели-гыр. К вопросу о раннем этапе истории Хорезма. // ВДИ. №2.

Воробьева, Дингильдже.1973 Воробьева М.Г. Дингильдже. Усадьба I тыс. до н.э. в древнем Хорезме. МХЭ. Вып. 9. М.

Железчиков. 1988. Железчиков Б. Ф. Степи Восточной Евразии в VI – II вв. до н.э. // Проблемы сарматской археологии и истории. Тез. докл. конф. Азов.

Железчиков, Клепиков, Сергацков.2006 Железчиков Б.Ф., Клепиков В.М., Сергацков И.В. Древности Лебедевки (VI –II вв. до н.э. М.

^ Зданович, Хабдулина. 1987. Зданович Г.Б., Хабдулина М.К. Курган Темир // Ранний железный век и средневековье Урало-Иртышского междуречья. Челябинск.

Зуев. 2003.Зуев. В.Ю. Материалы к истории изучения Прохоровских курганов в Оренбуржье (по итогам экспедиции 2001 года). СПб.

Зуев, Исмагилов. 1999. Зуев В.Ю., Исмагилов Р.Б. Курганы у дер. Гумарово в Южном Приуралья // Археологические памятники Оренбуржья. Вып. III. Оренбург.

Гуцалов. 2007. Гуцалов С.Ю. Погребальные памятники кочевой элиты Южного Приуралья середины I тыс. до н.э. // Археология, этнография и антропология Евразии. №2. Новосибирск.

Гуцалов. 2008. Гуцалов С.Ю. Материалы раскопок могильника Лебедевка II в 2002 г. // Ранние кочевники Волго-Уральского региона. Оренбург.

Итина, Яблонский. 1997. Итина М.А., Яблонский Л.Т. Саки Нижней Сырдарьи (по материалам могильника Южный Тагискен). М.

Кадырбаев. 1984. Кадырбаев М.К. Курганные некрополи верховьев р. Илек // Древности Евразии в скифо-сарматское время. М.

^ Кадырбаев, Курманкулов. 1976.Кадырбаев М.К., Курманкулов Ж. Захоронение воинов савроматского времени на левобережье р. Илек // Прошлое Казахстана по археологическим источникам. Алма-Ата.

^ Кадырбаев, Курманкулов. 1977. Кадырбаев М.К., Курманкулов Ж. Материалы раскопок могильника Бесоба // Археологические исследования в Отраре. Алма-Ата.

Корякова, Дэйр, Ковригин, Шарапова, Берсенева, Пантелеева, Ражев, Курто, Хэнк., Ефимова, Каздым, Микрюкова, Сахарова. 2009. Корякова Л.Н., Дэйр М.И., Ковригин А.А., Шарапова С.В., Берсенева Н.А., Пантелеева С.К., Ражев Д.И., Курто П., Хэнкс Б., Ефимова Е.Г., Каздым А.А., Микрюкова О.В., Сахарова А.О. Среда, культура и общество лесостепного Зауралья во второй половине I тыс. до н.э. (по материалам Павлиновского археологического комплекса). Екатеринбург-Сургут.

Лоховиц. 1979. Лоховиц В.А. Подбойно-катакомбные и коллек­тивные погребения могильника Тумек-Кичиджик // Кочев­ники на границах Хорезма (ТХАЭЭ. Т. XI). М.

Максименко. 1983. Максименко В. Е., Савроматы и сарматы на Нижнем Дону. Ростов-на-Дону.

Моргунова, Трунаева. 1993. Моргунова Н.Л., Трунаева Т.Н. Раскопки кургана 2 могильника Покровка 2 в 1991 году // Курганы Левобережного Илека. М.

Мошкова. 1972. Мошкова М.Г. Сарматские погребения Ново-Кумакского могильника // МИА.. №153.

Очир-Горяева. 1988. Очир-Горяева М.А. Савроматская культура Нижнего Поволжья VI-IV вв. до н.э. Автореф. дисс... канд. ист. наук. Л.

Пшеничнюк. 1982. Пшеничнюк А. X. Археологические поиски // В научном поиске. Уфа.

Пшеничнюк. 1983. Пшеничнюк А.Х. Культура ранних кочевников Южного Урала. М. Наука.

Ростовцев. 1918. Ростовцев М.И. Курганные находки Оренбургской области эпохи раннего и позднего эллинизма // МИАР. Вып. 37.

Сиротин. 2008. Сиротин С.В. Исследования на курганном могильнике Переволочан в Зауральской Башкирии в 2007 г. (предварительное сообщение) // Ранние кочевники Волго-Уральского региона. Оренбург. ОГПУ.

Смаилов, Сейткалиев. 2009. Смаилов Ж.Е., Сейткалиев М.К. Археологичесие исследования на Кырык-Оба II в 2008 г. // Археологиялык зерттеулер жайлы есеп. Алматы.

Смирнов. 1964. Смирнов К.Ф. Савроматы. Ранняя история и культура сарматов. М.

Смирнов. 1966. Смирнов К. Ф. Сарматские погребения в бас­сейне р. Кинделя Оренбургской области // КСИИМК. М. Вып. 107.

Смирнов. 1975. Смирнов К. Ф. Сарматы на Илеке. М.

Смирнов, Попов. 1972. Смирнов К. Ф., Попов С. А. Орские курганы // АО-1971. М.

Таиров. 1998. Таиров А.Д. Генезис раннесарматской культуры Южного Урала // АПО. Вып. 2. Оренбург.

Таиров. 2003. Таиров А. Д. Изменения климата степей и лесостепей Центральной Евразии во II – I тыс. до н.э. Материалы к историческим реконструкциям. Челябинск.

Таиров. 2005. Таиров А.Д. Ранние кочевники урало-казахстанских степей в VII – II вв. до н.э. Рукопись дисс… соис. уч. ст. доктора ист. Наук. М. (Архив ИА РАН, Ф-1, Р-1, №2737.

Таиров. 2007. Таиров А.Д. Кочевники Урало-Казахстанских степей в VII-VI вв. до н.э. Челябинск.

Таиров, Гаврилюк. 1988. Таиров А.Д., Гаврилюк А.Г. К вопросу о формировании раннесарматской (прохоровской) культуры // Проблемы археологии Урало-Казахстанских степей. Челябинск.

Толстов. 1962. Толстов С. П., По древним дельтам Окса и Яксарта. М.

Трейстер. 2008. Трейстер М.Ю. Произведения торевтики ахеменидского стиля и на «ахеменидскую тему» в сарматских погребениях Прохоровского и Филипповского курганных могильников в Южном Приуралье // Ранние кочевники Волго-Уральского региона. Оренбург.

Федоров-Давыдов. 1973. Федоров-Давыдов Г.А. Общественный строй Золотой Орды. М.,

Хабдулина. 1976. Хабдулина М. К. Памятники раннего железного века северо-казахстанского Приишимья и их Урало-Сибирские параллели // Этнокультурные связи населения Урала и Поволжья с Сибирью, Средней Азией и Казах­станом в эпоху железа (препринты докл. и сообщ). Уфа.

Черных. 1987. Черных Е.Н. От доклассовых обществ к раннеклассовым (к итогам деятельности методологического семинара Института археологии АН СССР в 1976-1984 гг.) // От классовых обществ к раннеклассовым. М.

Черных. 1989. Черных Е.Н. Металл и древние культуры: Узловые проблемы исследования // Естественнонаучные метода в археологии. М.

Юсупов. 1973.. Юсупов X. Курганные памятники вдоль верхне­го Узбоя // Тез. докл. сессии, посвящ. итогам полевых исследований 1972 г. в СССР. Ташкент.

Юсупов.1975. Юсупов X. Исследование курганных памятни­ков вдоль Верхнего Узбоя весной 1973 г. // УСА. Вып. 3.

Юсупов. 1978. Юсупов X., Новые археологические материалы с Верхнего Узбоя // КД. Вып. 8. Ашхабад..

Юсупов. 1986. Юсупов X. Древности Узбоя. Ашхабад.

Яблонский. 1986. Яблонский Л. Т., Погребальный обряд могильника Сакар-чага 1 // Полевые исследования Института этнографии 1982 года. М.

Яблонский. 1992. Яблонский Л.Т. Коллективные погребения могильника Сакар-чага 1 // Скотоводы и земледельцы левобережного Хорезма (древность и средневековье). Ч.2. М.

Яблонский. 1998а. Яблонский Л.Т. Многоактные захоронения в подземных склепах Присарыкамышья эпохи железа //УАС. Вып. 1. Уфа.

Яблонский. 1998б. Яблонский Л.Т. Работы комплексной Илекской экспедиции на юге Оренбургской области // Археологические памятники Оренбуржья. Вып.2. Оренбург. .Яблонский. 1999а. Яблонский Л.Т. Некрополи древнего Хорезма (археология и антропология могильников). М.

Яблонский. 1999б. Яблонский Л.Т. Некоторые итоги работ комплексной Илекской экспедиции на юге Оренбургской области // Евразийские древности. 100 лет Б.Н.Гракову: архивные материалы, публикации, статьи. М.

Яблонский. 2008а. Яблонский Л.Т. От редактора // Ранние кочевники Волго-Уральского региона. Оренбург.

Яблонский. 2008б. Яблонский Л.Т.,. Новые раскопки Филипповского I могильника // Археология Восточно-Европейской степи. Вып. 6. Саратов. 2008.

Яблонский. 2010. Яблонский Л.Т. Прохоровка: у истоков сарматской археологии. М.

Яблонский, Дэвис-Кимболл, Демиденко. 1995 Яблонский Л.Т., Дэвис-Кимболл Дж., Демиденко Ю.В. Раскопки курганных могильников Покровка 1 и Покровка 2 в 1994 году // Курганы Левобережного Илека. Вып. 3. М.

Яблонски., Дэвис-Кимболл, Демиденко. Малашев. 1996. Яблонский Л.Т., Дэвис-Кимболл Дж., Демиденко Ю.В. Малашев В.Ю. Раскопки курганных могильников Покровка 1, 2, 7, и 10 в 1995 году у // Курганы Левобережного Илека. Вып. 4. М.

Яблонский, Малашев. 2005. Яблонский Л.Т., Малашев В.Ю. Погребения савроматского и раннесарматского времени могильника Покровка 10. НАВ. Вып. 7. Волгоград.

Яблонский, Малашев, Маслов. 2001. Яблонский Л.Т., Малашев В.Ю., Маслов В.Е. Исследование погребальных памятников в Южном Приуралье // Вестник РГНФ. Вып. 3. М. РГНФ.

Яблонский, Мещеряков. 2008. Яблонский Л.Т., Мещеряков Д.В. Доследование курганного могильника у д. Прохоровка // Ранние кочевники Волго-Уральского региона. Оренбург.

Яблонский, Мещеряков, Вальчак, Тришина. 2004. Яблонский Л.Т., Мещеряков Д.В., Вальчак С.Б., Тришина И.В. Могильник Прохоровка 1 - эпонимный памятник сарматской археологии (по результатам археологических раскопок) // Вестник РГНФ. №4 (37). М.

^ Яблонский, Трунаева, Ведер, Дэвис-Кимболл, Егоров. 1994. Яблонский Л.Т., Трунаева Т.Н., Ведер Дж., Дэвис-Кимболл Дж., Егоров В.Л. Раскопки курганных могильников Покровка 1 и Покровка 2 в 1993 году // Курганы Левобережного Илека. Вып. 2. М.

Ягодин.1978. Ягодин В.Н. Сарматские курганы на Устюрте // КСИА. М.. Вып. 154.

Ягодин. 1982. Ягодин В.Н. Археологическое изучение курганных могильников Каскажол и Бернияз на Устюрте // Археология Приаралья. Вып. 1. Ташкент.

Davis- Kimball J. ,Yablonsky. 1995. Kimball J. ,Yablonsky L. Kurgans on the Left Bank of the Ilek. Berkeley.

Davis-Kimball, Yablonsky. 1995/1996. Davis-Kimball J., Yablonsky L., Excavations of Kurgans in the Southern Orenburg District, Russia // Silk Road Art and Archaeology. V.4. . Tokio.

Pshenichnuk. 2001. Pshenichnuk A. The Filippovka Kurgans at the Heart of the Eurasian Steppe // The Golden Deer of Eurasia. New York.

1 По представлениям тувинцев опасным считался возраст после 81 года жизни.


2 Целая подборка статей по человеческим жертвоприношениям опубликована: OPUS, 2004 г. (см. статьи Бегловой, Винокурова,  Козак.)

3 Аксеновский I (к.3 п. 1, к.11 п.1, к. 12 п. 1, к. 13 п. 1, к. 15 п. 1), Аксеновский II (к. 14 п. 1, к. 16 п. 1), Жутово (к. 34 п.4,6; к. 31 п. 1), Старица (к. 4 п. 6), Капитанский (к. 7 п. 1), Барановка (к. 27 п. 1).

4 Азов (к.2 п. 3), Высочино V (к. 27 п. 2), Койсуг (Радутка (к.2 п. 16, 32)), Арпачин II (к. 6 п. 5), Тузлуки (к. 5 п. 2), Ясырев I (к. 1 п. 2), Крепинский II (к. 3 п. 11, к. 5 п. 4), Дубенцовский III (к. 1 п. 2), Красное знамя (к. 25 п. 1), Мокрая Кугульта (к. 2 п. 3)

5 Характер ещё одного погребения, у с. Грушка, не известен. Оно было обнаружено в песчаном карьере при случайных обстоятельствах [Гросу. 1986, c. 258].

6 Захоронение у с. Грушка в этой статистике исключено как неинформативное.

7 Гипотеза о столкновении готов с кочевниками в Днестровско-Южнобужском регионе, впервые была изложена в докладе М.Б. Щукина, Д.А. Мачинского и С.В. Воронятова «Готский путь, плодороднейшие земли Oium и поселение Лепесовка», посвящённом М.А. Тихановой и прочитанном на XIV чтениях памяти Анны Мачинской, посвящённых Марку Борисовичу Щукину. Старая Ладога 26-27 декабря 2009 г.

 К сожалению, остается неясным, имеем ли мы дело с антропологическими или археологическими определениями пола погребенных, которые часто не совпадают (Прим. ред.)

 Сохранена стилистика автора (Прим. ред.)

8 Эти понятия не являются синонимичными, как это может показаться из текста автора (Прим. ред.)

9 Наблюдения последних лет говорят о том, что очень часто фиксация остатков костра под курганом и в погребении не является проявлением ритуальных действий, связанных с культом огня (см., н.п.:Ульянов, 2000).

10 В этом плане несколько отличается Нижнее Поволжье, что, возможно, говорит о периферийности этого региона в данное время.

11 Подчеркну, что среди южноуральских месторождений меди – месторождения в Мугоджарах – самые значительные [Архипова, Ястребов. 1982. c 62-70] и активно эксплуатировались с эпохи поздней бронзы (материалы полевых исследований В.В.Ткачева последних лет).

12 Абганерово II (К.3 П.1, К.4 П.1, К.6 П.1, К.8 П.1, К.9 П.1, К.12 П.1, К.13 П.1, К.17 П.1, К.19 П.1, К.20 П.1, К.21 П.1, К.22 П.1, К.23 П.1, К.24 П.1, К.25 П.1, К.27 П.1, К.28 П.1, К.29 П.1, К.30 П.1, К.31 П.1, К.32 П.1, К.33 П.1, К.34 П.1, К.35 П.1), Абганерово III (К.8 П.1, К.9 П.1, К.10 П.1, К.11 П.1), Абганерово IV (К.1 П.1, К.2 П.1, К.3 П.1, К.4 П.1, К.5 П.1, К.6 П.1, К.11 П.1, К.12 П.1), Аксай I (К.1 П.1), Аксай II (К.1 П.1, К.2 П.1, К.3 П.1, К.4 П.1, К.5 П.1, К.7 П.1, К.8 П.1, К.27 П.1), Аксай IV (К.1 П.1, К.2 П.1, К.3 П.1), Аксай V (К.1 П.1, К.1 П.2, К.2 П.1, К.3 П.1, К.4 П.1 ), Аксеновский II (К.11 П.1), Жутово (К.1 П.1, К.2 П.1, К.3 П.1, К.29 П.1, К.38 П.1, К.44 П.1, К.56 П.1), Новоаксайский (К.1 П.1, К.3 П.1), Перегрузное (К.1 П.1, К.15 П.1, К.17 П.1, К.20 П.1, К.21 П.1, К.27 П.1, К.34 П.1, К.35 П.1), Терновский (К.14 П.1, К.44 П.1, К.45 П.1, К.48 П.1), Шургановы курганы (К.1 П.1, К.2 П.1).

 Часто за пряслица принимают темлячные подвески, обычно, каменные (Прим. ред.)

13 Работа выполнена при поддержке РГНФ, проект № 09-01-81102 а/У


14 Устное сообщение д.и.н. А.А. Бобринского.

15 Номер погребения следует читать так – Могильник-курган-погребение-скелет (там, где погребение с одним номером имеет и камеру катакомбы, и нишу подбоя).

16 Определения Л.Т.Яблонского

17 Архив ИИМК, Ф. 2, оп. 1, 1936, № 264; Ф.2, оп. 1, 1937, № 190, 358; Ф. 2, оп. 1, 1938, № 20, 274.

18 В тексте нашей статьи ошибочно указано, что в этом погребении отсутствует меч с кольцевым навершием, о котором говорил А.К. Амброз [Лимберис, Марченко. 2004, с. 225].


19 В первой публикации неверно указано количество погребений, так как материал не был еще полностью обработан.

20 Благодарю С.Н. Савенко и С.В. Мячина за предоставленную информацию и возможность ее учесть в данной работе.

* * Известно лишь одно впускное среднесарматское погребение высокого социального ранга в кургане у г.Липецка [Медведев. 2008, c. 116 – 125].

21 Работа выполнена при поддержке Гранта РГНФ №08-01-00152а

 Фрагмент костяного чешуйчатого панциря был обнаружен также в головах одного из погребенных (Прим. ред.)

 Если речь здесь идет о могильниках, раскопанных в окрестностях с. Покровка Соль-Илецкого р-на Оренбургской обл., то их пять, и они содержат, как известно, относительно разновременные захоронения.. Отсутствие ссылки на публикацию делают неясным, о каком именно памятнике пишут авторы (Прим. ред).

 Это былo перекрытие (прим. ред.).

22 Здесь и далее – типология катакомб для типов I-III по К.Ф. Смирнову, 1972 и М.Г. Мошковой и В.Ю. Малашева, 1999; тип VI – по М.Г. Мошковой и В.Ю. Малашеву, 1999.

23 Самым ранним захоронением в катакомбе, раскопанной на Южном Урале, является впускное погребение 3 из кургана 1 Гумаровского могильника, датируемое концом VIII в. до н.э. Однако его достаточно сложно отнести к какому-либо известному типу [Зуев, Исмагилов. 1999, c. 106, 110, табл. 2, 2].


24 Кроме того, известна дромосная могила IV в. до н.э. (Мечетсай курган 8 погребение 5) с соотношением длинных осей входной ямы и камеры как у катакомб типа II [Смирнов. 1975, pис.50; 53; Мошкова, Малашев. 1999, c.178].

 В цитируемой работе такая цифра не приводится. Она на самом деле не отражает никаких реалий. Еще раз приходится обратить внимание читателей статьи и ее и авторов, что речь в данном случае идет о группе (пять памятников) самостоятельных могильников, раскопанных полностью. Захоронения в них относительно разновременны и не составляют однородной выборки. Так, в могильнике Покровка 7 все погребения (100%) были катакомбными [Яблонский Л.Т., Дэвис-Кимболл Дж., Демиденко Ю.В. Малашев В.Ю. Раскопки могильников Покровка 1, 2,,7 и 10 в 1995г. // Курганы левобережного Илека. Вып.4. М. 1996. См. также статью О.И.Куринских в настоящем сборнике (Прим. ред.)

 Принципиально неверное утверждение, искажающее смысл цитируемых страниц. В упомянутом произведении на самом деле сказано: «Применительно к памятникам раннесарматской археологической культуры (курсив мой) это определение (АК) работает именно с большой долей условности [Яблонский. 2007, c.28]. Этот пассаж, в отличие от того, что пишет В.Н.Мышкин, никоим образом, как мы видим, не предлагает отказаться от использования понятия «археологическая культура» вообще. (Прим. ред.)

25 Безусловно, к элите можно отнести людей, погребенных в «царских» курганах 1 и 4 Филипповского I могильника. Однако уникальность этих памятников предполагает их отдельный анализ. Исследование данных курганов, несомненно, будет осуществлено авторами раскопок.


26 В нескольких погребениях данной группы не определена ориентировка погребенных, однако фиксируется сильная связь западного и восточного направлений ориентировки погребенных с обычаем погребать в простых грунтовых могилах

27 При вычислении процентного соотношения не учитывалось погребение 2 кургана 1 могильника Покровка II, который в силу значительного разрушения центральной части трудно отнести к какому-либо типу.

 Не ясно, каким образом «захоронения совершались в простых, дромосных ямах, на уровне древней поверхности».

 Сохранена стилистика автора (Прим. ред.)

 Напомним, что у А.Д.Таирова в данном контексте речь идет о периодизации памятников Зауралья. (Прим. ред.)

28 Сооружения радиальной конструкции представляют собой остатки бревен, расположенных радиально к центру кургана, опиравшихся на глиняный вал вокруг могилы. За этим видом надмогильного сооружения закрепилось название «шатровое», которое не совсем отражает его суть. Бревна в этих конструкциях были положены радиально от центра, но конструкция оставалась почти плоской, потому что внешние концы бревен опирались на вал из материковой глины, высотой не более 0,5 м, а концы, обращенные в к центру, были незначительно, на 10-20 см, приподняты и опирались на земляной холмик, каменную наброску и т.д. над могилой.

 Здесь и далее имеется в виду могильник Филипповка 1 (Прим. ред.)

 Итоги раскопок этого кургана и подземных ходов в нем опубликованы в специальной статье авторов раскопок: Яблонский Л.Т., Мещеряков Д.В. Загадка тринадцатого филипповского кургана // Южный Урал и сопредельные территории в скифо-сарматское время. К 70-летию Анатолия Харитоновича Пшеничнюка. Уфа 2006. С.38-47. (Прим. ред.)

 В результате ограбления погребальной камеры коллективность захоронения в ней определенно не устанавливается, а инвентарь, не исключающий и V в. до н.э. представлен единичными находками. См. об этом: Яблонский, Мещеряков, 2006. (Прим. ред.)

 На самом деле, этот ход проникал в погребальную камеру [Яблонский, Мещеряков, 2006. С. 41-42, рис. 1]. (Прим. ред.)

 На самом деле, своды ходов были обрушены естественным образом. (Прим. ред.)

 Скорее, в виде дуги. План могильника опубликован: Yablonsky L.T. New Excavations of the Early Nomadic Burial Ground at Filippovka (Southern Ural Region, Russia) // American Journal of Archaeology. 114. 2010. P.132. (Прим. ред.)

 В погребении 5 кургана 4 могильника Филипповка 1 три лошади располагались в площади погребальной камеры. (Прим. ред.)

 Ср. с первым абзацем этого раздела (Прим. ред.)

 Глубина могильных ям погребений 2, 3 и 4 кургана 4 могильника Филипповка 1 достигала почти 4 м от уровня погребенной почвы, в кургане 13 – 2,5 м, в кургане 26 – около 3 м. и т.д. См. об этом: Яблонский Л.Т. Новые раскопки Филипповского 1 могильника // Археология Восточно-Европейской степи. Вып. 6. Саратов. 2008. (Прим. ред.)

29 Так указано в тексте публикации, хотя в начале дается, что высота кургана достигала 2 м (Смирнов, 1976, с.17)

30 Как полагает А.Д.Таиров, граница между При- и Зауральем проходит «вероятно» по восточным отрогам хребта Урал-Тау, правобережью Сакмары (примерно до ее широтного отрезка в районе Кувандыка), через устье Губерли и далее по водоразделу Илека и Ори, Эмбы и Иргиза [Таиров, 2004, С. 3]. Однако, погребальный обряд и вещевой материал не подтверждают предложенное деление [Очир-Горяева, 2006, С. 107-121; 2006а. С. 94-107].


 Впервые этот вывод был сделан пионерами в исследовании краниологической серии из Пепкинского кургана – Г.В.Лебединской и М.М.Гераисмовой [Герасимова М.М., Лебединская Г.В. Абашевский человек.\\ Пепкинский курган. Йошкар-Ола. 1966]. (Прим. ред.)


 Раскопки А.М. Мандельштама (Мандельштам А.М. Могильник Аймырлыг.\\ УзНИИЯЛИ. Вып.XV. Кызыл. 1971) (Прим. ред.)


31 Периодизацию памятников ранних кочевников Южного Зауралья см.:[ Таиров, 2009. С. 144].

32 Антропологические определения выполнены А.И. Нечвалодой. Ему же принадлежит скульптурная реконструкция по черепу внешнего облика женщины, захороненной в подбое (рис.2, 5).

33 Хочу выразить большую признательность своим коллегам В. Ю. Малашеву и Б. А. Раеву за помощь в подборе аналогий к данному предмету.

34 Выражаю благодарность Б. А. Раеву за уточнение даты патеры, которую я ранее датировал только периодом В1.

35 Работа выполнена при поддержке Программы Президиума РАН «Историко-культурное наследие и духовные ценности России»



36 О термине см. : Железчиков и др., 2006, с.44

37 В данном случае курган 5 могильника Покровка 10 содержал центральное погребение V в. до н.э., [Яблонский, Малашев. 2005, рис. 10], которое было окружено серией впускных захоронений относительно более позднего (классического раннесарматского) времени. Два жертвенных комплекса, которые были найдены у подножия насыпи кургана, безусловно, относились ко времени строительства насыпи над центральным захоронением.







оставить комментарий
страница12/12
Дата15.10.2011
Размер5,18 Mb.
ТипСборник статей, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх