Учебное пособие Издательство Института Психотерапии Москва icon

Учебное пособие Издательство Института Психотерапии Москва



Смотрите также:
Учебное пособие Издательство Института Психотерапии Москва...
Учебное пособие Издательство Института Психотерапии Москва...
Учебное пособие Москва Издательство Московского института духовной культуры 2007...
Еских пар linda Berg-Cross couples therapy the Havorth Clinical Practice Press New York London...
Еских пар linda Berg-Cross couples therapy the Havorth Clinical Practice Press New York London...
Еских пар linda Berg-Cross couples therapy the Havorth Clinical Practice Press New York London...
Учебное пособие. М.: Издательство Московского института духовной культуры, 2006. 140 с...
Учебное пособие Издательство Дальневосточного университета Владивосток...
Учебное пособие (Краткий курс) Москва Издательство Российского университета дружбы народов...
Учебное пособие Москва Издательство Российского университета дружбы народов удк 811. 161. 1...
Тесты. 4 класс. Учебное пособие / Составитель Е. Г. Воронова. Москва. Издательство «Менеджер»...
Учебное пособие Четвертое издание Москва Издательство «Флинта»...



страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
вернуться в начало
скачать

^ 2.3. Родительская любовь как психологический феномен6

Родители являются первой социальной средой развития ребен­ка, которая обеспечивает удовлетворение практически всех его по­требностей, в том числе потребности в любви и привязанности, в бе­зопасности и защите.

Потребность в родительской любви — одна из наиболее сильных и длительных потребностей человека, в ней нуждается ребенок лю­бого возраста. Родительская любовь обеспечивает наличие чувства безопасности у ребенка, поддерживает благоприятное состояние эмо­ционально-чувственного мира, учит любви, нравственному поведе­нию и в целом выступает как источник жизненного опыта, необхо­димого растущему ребенку как потенциальному родителю.

А. Лоуэн (1998) отмечает, что недостаток любви в ранние годы жизни влечет за собой эмоциональное недоразвитие человека. Лич­ность, сформировавшуюся в результате депривации родительской любви, характеризует чувство внутренней пустоты; страстное стрем­ление к контакту и близости; ей присуща потребность в том, чтобы о ней заботились, которая ставит человека в зависимость. Такие люди личностно незрелы. Их отношения с другими обусловлены отсутстви­ем внутренних ресурсов.

Родитель, как правило, испытывает потребность «отдать» любовь ребенку. Переживая любовь к своему ребенку, родитель стремится стать для него опорой и, как следствие, ощущает собственную значимость и внутреннюю силу. При невозможности удовлетворить потреб­ность в получении и реализации родительской любви человек стра­дает сам, а вместе с ним и окружающие. Именно поэтому поведение родителей должно быть направлено на создание у ребенка уверенно­сти в том, что его любят.

Родительскую любовь можно представить как творчество, она индивидуальна. Никто не сможет сделать точный и окончательный вывод о том, какова будет любовь конкретного родителя. Родительс­кая любовь сложна, изменчива и противоречива. В ней нет абсолют­ной нормы, как нет и нормы-идеала любящего родителя. Любящие родители могут совершать ошибки, сомневаться в своих чувствах к ребенку, наказывать его, а не только заботиться, приносить радость, удовлетворять все потребности ребенка.

А. С. Спиваковская (2000) определяет родительскую любовь как источник и гарантию эмоционального благополучия, поддержки те­лесного и душевного здоровья.

По мнению В. А. Сухомлинского (1988), родительская любовь есть могущественная сила воспитания, это способность чувствовать сер­дцем тончайшие духовные потребности человека, которая передает­ся от отца и матери ребенку без каких-либо слов и объяснений, передается примером.

Близким к понятию «родительская любовь» является термин «ча­долюбие» (Л. Б. Шнейдер, 2000), который определяется как результат усвоения человеком положительного отношения к детям; условно-реф­лекторная реакция, привитая индивиду путем социальной трениров­ки. Бережное отношение к детям — элементарная норма, воплощен­ная во взаимном уважении в семье, в заботе о воспитании детей.

М. Монтень (1992), размышляя о природе родительской любви, утверждает, что «если существует действительно какой-либо есте­ственный закон, то есть некое исконное всеобщее влечение, свой­ственное и животным, и людям (что далеко, впрочем, не бесспорно), то, по-моему, на следующем месте после присущего всем животным стремления оберегать себя и избегать всего вредоносного стоит лю­бовь родителей к своему потомству. И так как природа как бы пред­писала ее нам с целью содействовать дальнейшему плодотворному развитию вселенной, то нет ничего удивительного в том, что обрат­ная любовь детей к родителям не столь сильна».

Аристотель (1992) считает, что человек, делающий кому-либо доб­ро, любит его сильнее, чем сам им любим; и заимодавец любит своего должника больше, чем тот его, совершенно так же, как всякий мас­тер больше любит свое творение, чем любило бы его это творение, обладай оно способностью чувствовать. В этом случае в родительс­кой любви выделяется элемент пристрастности к объекту любви, ко­торый пассивен.

Родительская любовь, как всякий динамический процесс, об­ладает способностью к развитию, которое, согласно Е. И. Исаеву и В. И. Слободчикову (2000), включает три самостоятельных процес­са, становление, формирование и преобразование.

Становление — созревание и рост родительской любви, переход от одного состояния к другому. Это единство уже осуществленного и потенциально возможного.

Формирование — оформление, обретение формы и совершенство­вание родительской любви. Это процесс ее изменения в ходе взаимо­действия родителя с реальной действительностью (с ребенком), по­явление физических и социально-психологических новообразований и стереотипов в структуре родительской любви.

Преобразование — саморазвитие, смена основного направления ро­дительской любви. Преображение — кардинальное преодоление сло­жившегося режима родительской любви в соответствии с иерархией ценностей и смысла бытия родителя, акт творчества и импровизации.

Родительская любовь, ее динамика имеет свое объективное про­явление. Под проявлением понимается совершение, обнаружение ка­ких-либо качеств и свойств.

Одним из таких проявлений является сила родительской любви. Существует точка зрения о том, что сила родительской любви про­порциональна беспомощности потомства. Чем сложнее организация животного, тем дольше длится период зависимости потомства от ро­дителей и тем сильнее потребность родителей опекать и кормить мла­денца — это прямое свидетельство родительской любви (К. Е Изард, 2000; А. Лоуэн, 1998; В. С. Соловьев, 1991).

Одним из характерных признаков продвижения по эволюцион­ной лестнице является то, что физиологическая близость между ма­терью и потомством усиливается. Поэтому можно говорить, что только у высших животных, биологический процесс которых характеризу­ют тесные физические отношения, появляется родительская любовь.

У животных, которые мечут икру, оплодотворяемую в воде, или откладывают оплодотворенные яйца, оставляя их без внимания в зем­ле, отсутствуют признаки родительской любви. Птицы высиживают птенцов, согревая яйца теплом своих тел, кормят и оберегают их, пока потомство не будет готово покинуть гнездо. Детеныши млекопитаю­щих более зависимы от матери, и ее отклик, соответственно, шире (А Лоуэн, 1998).

«Сила любви находится в прямом отношении со степенью типич­ности и значительности происходящего от нее потомства: чем важ­нее потомство, тем сильнее должна быть любовь родителей к своим детям» (Соловьев В. С, 1991, с. 10).

Таким образом, родительская любовь заключает в себе определен­ный смысл для человека. Смысл родительской любви коренится, с од­ной стороны, в типах отношений, существующих между определен­ными фрагментами мира (родитель, ребенок и т. п.), обладающими специфическими функциями и свойствами, а с другой стороны, — в субъекте, который сам испытывает потребность в таких взаимоотно­шениях с миром. Это отношение аффективно-интеллектуальное, от­ношение между тем, что человек делает, и определенной формой осоз­нанной или неосознанной потребности, намерения, цели или чувства.

Смысл родительской любви представляет собой совокупность всех психологических актов, возникающих в сознании человека благода­ря любви. Значение родительской любви для человека есть только одна из зон того смысла, который она приобретает в контексте ка­кой-либо жизненной ситуации или события.

Рассматривая родительскую любовь как феномен, обладающий определенным смыслом, можно отметить две основные ее характе­ристики (Д. А. Леонтьев, 1999):

1. Контекстуальность — она проявляется и развивается в опреде­ленном социальном контексте (ситуации детско-родительских отно­шений), с одной стороны, влияет на эту ситуацию, с другой стороны, сама подвержена изменениям и трансформациям в ней.

2. Интенциональность — целевая направленность родительской любви, то есть родительская любовь имеет свое направление движе­ния — направление на ребенка.

Согласно В. В. Налимову (1989), смыслы делают нас активными, психологически здоровыми, но если они не обновляются в соответ­ствии с меняющейся ситуацией, то могут играть негативную роль — угнетать, подавлять, догматизировать человека. Исходя из этого, ро­дительская любовь будет играть положительную роль в том случае, если она предполагает творчество, импровизацию, соответствующую меняющимся условиям детско-родительских отношений В против­ном случае она станет источником конфликтности в отношениях.

Родственный отбор (процесс передачи специфических призна­ков индивида через его гены и гены его родственников будущим по­колениям) оказал непосредственное влияние на возникновение и эволюцию альтруистического поведения человека. Альтруистическое поведение обусловлено способностью к эмпатии. Важно, что суще-

ственной частью эмпатии является эмоциональное переживание люб­ви (К. Е. Изард, 2000; Хоффман, 1981).

Проведенный анализ позволяет выделить биологические и соци­альные детерминанты родительской любви, обеспечивающие ее раз­витие и проявление.

/. ^ Биологические детерминанты развития и проявления родительс­кой любви. В природе существуют биологические законы (инстинкты сохранения и продолжения рода, половой инстинкт), которые зас­тавляют человека иметь детей и способствуют развитию и проявле­нию родительской любви. В рамках этологического подхода родитель­ская любовь рассматривается как врожденный биопсихический ме­ханизм, объединяющий человека с большинством видов животных (Дж. Боулби, 1991, К.Лоренц, 1986). К биологическим детерминан­там развития и проявления родительской любви относятся родитель­ский инстинкт, физиологическая взаимосвязь между родителями и ребенком.

^ Родительский инстинкт представляет собой совокупность слож­ных врожденных реакций, предопределяющих целесообразное пове­дение организма во внешней среде. Механизм инстинкта — безуслов­но-рефлекторный. Инстинкт можно в определенной степени прирав­нять к безусловному рефлексу; эти понятия рядоположны. Таким об­разом, родительскую любовь можно рассматривать как природную особенность родителей, для которых характерен «родительский ин­стинкт», включающий в себя «половой инстинкт», «материнский инстинкт» и «инстинкт отцовства».

«Половой инстинкт» (половое влечение) в живой природе имеет единственную цель — самовоспроизводство и размножение. Самки животных не способны испытывать оргазм. У человека половое вле­чение раздвоилось: с одной стороны, за ним сохраняется целевая реп­родуктивная функция, с другой — половой акт сам по себе, без цели деторождения, стал для женщины и мужчины привлекательным, при­носящим удовольствие. Это привело к тому, что второй аспект стал вытеснять первый: используются противозачаточные средства, при­бегают к прерыванию беременности и добровольной стерилизации (Л. Б. Шнейдер, 2000). Таким образом, половой инстинкт лежит в основе родительской любви, однако его роль в ее развитии и прояв­лении не является доминирующей.

«Материнский инстинкт» является основополагающим и направ­лен на вынашивание потомства и заботу о нем. Он предполагает, что любовь матери заложена в ситуации беременности, вынашивания ребенка, деторождения и кормления грудью.

«Инстинкт отцовства» предполагает, что любовь отца представ­ляет собой комплекс врожденных реакций, предопределяющих его поведение, в частности, защиту и заботу о жене и детях.

^ Физиологическая связь между родителями и ребенком существует изначально, с момента зачатия ребенка, и определяется перинаталь­ным периодом его развития. Между отцом и ребенком она появляет­ся с момента рождения. Впоследствии физиологическая взаимосвязь становится основой для возникновения эмоционально-чувственных отношений между родителями и ребенком.

Другая точка зрения на проблему развития и проявления роди­тельской любви свидетельствует о том, что биологических законов, заставляющих человека иметь и любить детей, не существует.

Иначе, если бы биологический механизм действовал безотказно и постоянно, то каждое зачатие непременно заканчивалось бы сохра­нением беременности, вынашиванием и рождением ребенка. Кроме того, родительская любовь может значительно различаться у разных родителей; существуют случаи открытого террора родителей по от­ношению к своим детям (насилие, избиения, детоубийства); детские дома переполнены детьми-отказниками и т. п. Следовательно, ста­вится под сомнение тот факт, что родительская любовь детермини­рована исключительно биологическими причинами. Таким образом, помимо биологических существуют социальные детерминанты, обус­ловливающие развитие и проявление родительской любви.

^ 2. Социальные детерминанты развития и проявления родительской любви. Л. Б. Шнейдер (2000) считает, что родительский инстинкт — это своего рода преломление инстинкта самосохранения в форме ин­стинкта продолжения рода. Инстинкт продолжения рода социально обусловлен, поскольку человек может выжить только в сообществе и на него сильное влияние оказывают пример родителей, нормы, при­нятые в обществе, в котором он живет. Без инстинкта самосохране­ния невозможно вынашивание, то есть сохранение беременности. Следовательно, можно говорить о взаимодействии инстинктов само­сохранения, отцовства, материнства и продолжения рода.

Человек как социальное существо по своей природе имеет свое­образную форму ориентировки - направленность на психический облик другого человека. Потребность «ориентиров» в эмоциональ­ном настрое или «перцептивных крючков» (М. Р. Битянова, 2001) является необходимой основой эмоционального контакта. Под «пер­цептивными крючками» мы понимаем признаки, с помощью кото­рых в той или иной культуре традиционно транслируются психоло­гические свойства и состояния. При использовании «перцептивных

крючков» совершается двухсторонний эмоциональный контакт, в котором человек чувствует, что сам является предметом заинтере­сованности, что чувства других созвучны его собственным чувствам. А. С. Спиваковская (2000) считает, что потребность в таком созвуч­ном эмоциональном контакте испытывает каждый здоровый чело­век независимо от возраста, образования и ценностных ориентации (А. С. Спиваковская, 2000).

И. С. Кон (1979), ссылаясь на данные психофизиологических исследований, отмечает, что родительские чувства отличаются боль­шой пластичностью. Они гораздо сильнее зависят от воспитания, чем от истинного предрасположения. Так, сила эмоциональной привя­занности матери к ребенку зависит от того, был ли этот ребенок же­ланным или нет, насколько тесным и длительным является контакт с новорожденным. Чем раньше и продолжительнее этот контакт, тем сильнее материнское чувство, когда инстинкт подкрепляется опы­том и привычкой. Это также верно и по отношению к отцам.

К социальным детерминантам развития и проявления родитель­ской любви относятся социокультурное развитие общества и детс­кий опыт человека, приобретенный в процессе взаимодействия со своими родителями.

^ Социокультурное развитие общества. Развитие и проявление ро­дительской любви является результатом «окультуривания» общества и отдельно взятого человека. Социализация как одна из форм «окульту­ривания» - это аккумулирование личностью в процессе жизни и дея­тельности опыта социального развития и поведения, накопленного человечеством и передаваемого через посредство воспитания и обуче­ния, ролевого освоения окружающего мира и общества (В. Г. Крысько, 2001). Культура — система духовных форм обеспечения жизнедеятель­ности и социализации людей. Она охватывает все стороны жизни человека — биологическую (еда, сон, отдых, половой акт, естествен­ные отправления, нужды в чем-либо), производственную (создание средств материального жизнеобеспечения — орудий труда, пищи, одежды, жилища), духовную (язык, речевая деятельность, мировоз­зрение, этическая деятельность), социальную (коммуникация, соци­альные отношения) (В. Г. Крысько, 2001).

Исследования феномена родительской любви в социокультурном аспекте показывают, что законы развития и проявления родительс­кой любви в большей степени социальные, чем биологические. По­требность любить детей по своей сути является социально-психоло­гической и моральной. Потребность «отдавать» родительскую лю­бовь - это индивидуальное сочетание различных установок по отношению к детям вообще, обусловленных историей развития лич­ности (Л. Б. Шнейдер, 2000).

Социокультурные традиции развиваются согласно своим законам и определяют «культурное» содержание родительской любви, обус­ловливающее поведенческие социально приемлемые стереотипы ее проявления. Понятие «родительская любовь» эволюционирует, на­полняясь в каждый исторический период, в разных обществах и куль­турах качественно различным содержанием. Таким образом, социо­культурное содержание в самых существенных чертах находит свое отражение и определяет родительскую любовь, при этом сказывается влияние всего уклада данной общественно-исторической формации.

Каждая культура порождает определенную модель родительской любви, включающую в себя такие элементы: мать, отец, их проявле­ние любви по отношению к ребенку. Эта модель предполагает рас­пределение родительской любви между матерью и отцом, ее выраже­ние социально приемлемыми и одобряемыми способами. Модели родительской любви, используемые различными народами, во мно­гом определяют детско-родительские отношения.

Так, Л. Демоз (2000) выделяет шесть трансформаций по отноше­нию к детству, которые, как мы считаем, могут выступать в качестве моделей родительской любви на различных социокультурных этапах развития общества:

1. ^ Инфатицидный стиль (с древности до IV в. н. э.). Характеризу­ется массовыми детоубийствами и насилием над детьми.

2. Бросающий стиль (IV — XIII вв.). Характеризуется тем, что ре­бенок остается объектом агрессии. Родители стремятся сбыть его с рук в монастырь, кормилице или в чужую семью либо держат угне­тенным в собственном доме.

3. ^ Амбивалентный стиль (XIV — XVII вв.). Характеризуется тем, что ребенок не является отдельной духовной личностью и полноправным членом семьи. Ему дозволено войти в эмоциональную жизнь родите­лей, однако отказано в индивидуальности и самостоятельности. В вос­питании преобладает «лепка» характера, при сопротивлении неподда­ющийся такой «лепке» ребенок подвергается избиениям.

4. ^ Навязчивый стиль (XVIII в.). Характеризуется тем, что ребенок становится ближе к родителям, но его поведение, внутренний мир, мысли, воля и чувства контролируются ими. При этом усиливается конфликт отцов и детей.

5. ^ Социализирующий стиль (XIX в. — середина XX в.). Характери­зуется тем, что ребенок становится объектом воспитания и научения, основные усилия родителей направлены на тренировку воли и под­готовку ребенка к самостоятельной жизни.

^ 6. Помогающий стиль (с середины XX в. по настоящее время). Характеризуется тем, что родители стремятся обеспечить индивиду­альное развитие ребенку; преобладает сочувствие и эмоциональный контакт. Так как предполагается, что ребенок лучше, чем родители, знает, что ему нужно на каждом жизненном этапе.

Таким образом, в ходе социальной эволюции общества эволюци­онирует и культурное содержание родительской любви, определяю­щее стиль детско-родительских отношений, начиная от насилия и детоубийств в древних общностях и заканчивая обеспечением защи­щенности ребенка и его личностной свободы на современном этапе.

^ Детский опыт, приобретаемый человеком в процессе взаимо­действия с собственными родителями. Психоаналитические тео­рии (А. Адлер, 3. Фрейд, К. Хорни, К. Юнг) связывают родитель­ское поведение с детским опытом. Суть в том, что эмоциональное содержание детства родителя оказывает влияние на его отношение к своим детям. Таким образом, в последующей жизни проявляется «драма раннего детства». Критический момент «драмы раннего дет­ства» наступает при возникновении Эдипова комплекса у мальчиков и комплекса Электры у девочек. В этот момент ребенок испытывает противоречивые чувства по отношению к родителям. Переживания ребенка вытесняются из сознания в область бессознательного и про­должают оказывать влияние на поведение и жизнь человека (3. Фрейд, 1989). В последующем, когда человек сам становится родителем, вы­тесненные переживания детства усиливаются, определяя при этом стиль его отношения к ребенку и особенности взаимодействия с ним.

По мнению А. С. Спиваковской (2000), в основе представлений о том, что социальный опыт оказывает значительное воздействие на ро­дительскую любовь, лежит противопоставление мира ребенка враж­дебному миру взрослых. Развиваясь, ребенок демонстрирует реакции, защищающие его от травмирующего родительского воздействия. В их числе можно назвать детские поведенческие реакции: отказ, оппози­ция, имитация, отрицательная имитация, компенсация, гиперкомпен­сация (Р. М. Грановская, 2000; О. В. Кербиков, 1971; В. В. Ковалев, 1985; А. Е. Личко, 1983; И. М. Никольская, 2000), а также подростко­вые поведенческие реакции: стремление быть включенным в группы сверстников, эмансипация, увлечения (хобби-реакции), а также реак­ции демобилизации, пессимизма, отрицательного баланса, дезоргани­зации, эмоционального дисбаланса (А. Г. Амбрумова, 1985).

Впоследствии данные реакции закрепляются, образуя стереоти­пы поведения — стилевые защитные автоматизмы, которые понима­ются как постоянная в течение длительных отрезков времени, индивидуально очерченная у каждого человека система внешних и внут­ренних «психотехнических действий», нацеленных на «снятие» кон­фликта в сфере самосознания для обеспечения позитивного отноше­ния к своему «Я» (В. В. Николаева, 1995, Е. Т. Соколова, 1995).

Стилевые защитные автоматизмы защищают ребенка от угрозы или оборачивают угрозу на его пользу. В процессе индивидуального разви­тия ребенка происходит формирование полноценной системы психо­логической защиты, которое обусловлено внутрисемейными отноше­ниями, поведением родителей, их отношением к ребенку. Данные фак­торы посредством жизненных обобщений аккумулируются в индиви­дуальном опыте ребенка. В дальнейшем, когда ребенок сам становится родителем, индивидуальный жизненный опыт, который присутствует у него как постоянная и непосредственная данность прошлой жизни, проявляющаяся в каждом поступке и действии, определяет отноше­ние к собственному ребенку в настоящем. Способность к родительс­кой любви рассматривается как социальная, формирующаяся в ходе приобщения человека к различным формам любви, которые предлага­ет общество, где он живет (А. С. Спиваковская, 2000).

Следовательно, характер любви, транслируемой родителем, в зна­чительной степени зависит от того, что он мог переживать, наблюдая поведение своих родителей. Детские впечатления человека находят свое проявление тогда, когда он сам становится родителем. Таким образом, родитель, адресуя свою любовь ребенку, учит его любви к собственным детям. В этом проявляется так называемое социальное научение родительской любви посредством демонстрации ее модели родителями. Опыт родительской любви представляет собой то, что человек, будучи ребенком, усвоил, пережил в различных жизненных ситуациях взаимодействия с собственными родителями.

Рассматривая формирование опыта родительской любви в про­цессе взаимодействия ребенка с родителями, отметим, используя позицию Г. П. Предвечного, что он состоит из трех этапов:

1. Превращение внешнего воздействия со стороны родителя в факт сознания ребенка — интериоризация опыта.

2. Сохранение и аккумуляция превращенного внешнего воздействия в сознании ребенка.

3. Превращение опыта родительской любви в действие (в тот мо­мент, когда человек сам становится родителем) — экстериориза-ция опыта.

Таким образом, опыт родительской любви — это итоговая сово­купность фиксированных внешних воздействий родителей, прелом­ленных через призму внутреннего мира ребенка.

А. С. Спиваковская (1986) на основе выделения отношений, со­ставляющих родительскую любовь, таких, как симпатия-антипатия, уважение-пренебрежение, близость-дальность, описывает восемь типов родительской любви.

1. ^ Действенная любовь (симпатия, уважение, близость). Для роди­теля характерно теплое эмоциональное отношение к ребенку, прини­мающее его личность, поведение, а также активное внимание к инте­ресам ребенка, уважение его прав и признание обязанностей, оказа­ние помощи при разумной требовательности. Формула воспитания: «Хочу, чтобы мой ребенок был счастлив, и буду помогать ему в этом».

2. ^ Отстраненная любовь (симпатия, уважение, но большая дистан­ция с ребенком). Для родителя характерна высокая оценка ребенка, его внешнего облика, успехов, способностей. Мягкое общение с ре­бенком сочетается с недостаточным вниманием к его повседневным нуждам, а также с поверхностным знанием душевного мира. Внешнее любование ребенком сочетается с неумением помочь ему в его пробле­мах. Формула воспитания: «Смотрите, какой у меня прекрасный ребе­нок, жаль, что у меня не так много времени для общения с ним».

3. ^ Действенная жалость (симпатия, близость, но отсутствие ува­жения). Для родителя характерно признание действительных, а иног­да и мнимых отклонений в умственном или физическом развитии ре­бенка. В результате родитель приходит к идее об исключительности своего ребенка: «Мой ребенок не такой, как все, он не так хорош». Ро­дитель предоставляет ребенку особые привилегии, излишне опекает, тратит массу времени и усилий на предохранение от вредных влияний. Родитель внимателен к ребенку, его интересы сосредоточены на нем, но он не доверяет ребенку, не верит в его способности и возможности. Формула воспитания: «Хотя мой ребенок недостаточно умен и физи­чески развит, но все равно это мой ребенок и я его люблю».

4. ^ Снисходительное отстранение (симпатия, неуважение, большая межличностная дистанция). Для родителя характерно не вполне осоз­нанное оправдание неблагоприятных черт поведения и личностных свойств ребенка, его беспомощности ссылками на его болезненность, на плохую наследственность и иные причины. Неблагополучие ре­бенка негласно признается его правом. Родитель не вмешивается в дела ребенка, в его контакты со сверстниками и другими людьми, он недостаточно ориентируется в душевном мире ребенка. Формула вос­питания: «Нельзя винить моего ребенка в том, что он недостаточно умен и физически развит».

5. Отвержение (антипатия, неуважение, большая межличностная дистанция). Для родителя характерны попытки сократить общение с

ребенком. Он старается не замечать присутствия ребенка, становит­ся холодно-неприступным при его приближении, совершенно отстра­няется тогда, когда ребенок нуждается в поддержке и помощи. Фор­мула воспитания: «Этот ребенок вызывает у меня неприятные чув­ства и нежелание иметь с ним дело».

6. Презрение (антипатия, неуважение, малая межличностная дис­танция). Для родителя характерно игнорирование всего положитель­ного, что есть в ребенке, его достижений. Родитель переживает свою связь с таким, как ему кажется, неудачным ребенком. Их общение наполнено понуканиями, назиданиями, одергиванием, требователь­ностью. Такой родитель постоянно обращается к различным специа­листам с просьбой «исправить» его ребенка. Формула воспитания: «Я страдаю, мучаюсь от того, что мой ребенок так неразвит, неумен, упрям, труслив и неприятен другим людям».

7. Преследование (антипатия, близость). Характерно присутствие твердой убежденности родителя в том, что его ребенок — закончен­ный мерзавец и негодяй. Во всех поведенческих проявлениях ребен­ка родитель постоянно видит его «злую волю». Родитель пытается строгостью и жестким контролем переломить ребенка, выступает инициатором привлечения общественности к его воспитанию, неред­ко склонен применять излишне строгие меры воздействия. Формула воспитания: «Мой ребенок негодяй, и я докажу это!».

8. Отказ (антипатия, уважение, большая межличностная дистан­ция). Характерно отстранение от проблем ребенка, но родитель как бы издали следит за ним, при этом признает силу, ценность некоторых личностных качеств ребенка. При обострении отношений такой ро­дитель охотно прибегает к помощи общественности, стремится пере­доверить ребенка школе, другим воспитательным учреждениям, обра­щается к врачам. В поведении родителя просматривается неосознан­ный призыв к тому, чтобы его оградили от ребенка, от «этого чудови­ща». Формула воспитания: «Я не хочу иметь дела с этим негодяем».

В процессе развития ребенка под воздействием изменений соци­альной ситуации изменяется и отношение родителя к ребенку, при­обретая при этом черты того или иного типа родительской любви или их сочетания.

В. А. Сухомлинский (1988) выделяет разновидности уродливой родительской любви:

^ Любовь умиления. Это инстинктивная, неразумная любовь. Роди­тель радуется каждому шагу ребенка, не задумываясь, к каким по­следствиям он может привести. Любовь умиления «развращает» душу ребенка, так как он не знает меры своим желаниям. Ребенок

не знает понятий «можно», «нельзя», «надо». В результате он вы­растает капризным, болезненным и эгоистичным.

^ Любовь деспотическая. Родитель постоянно упрекает ребенка, со­здавая при этом невыносимую обстановку. Все это родитель де­лает только потому, что, как он говорит, любит ребенка, желает ему добра, учит жить — чтобы был умнее и уважал родителей. Ро­дитель в этом случае эгоистичен и бескультурен, относится к ре­бенку как к вещи. В результате такой любви у ребенка с малых лет извращается представление о добром начале в человеке, он пере­стает верить в человечность и ожесточается.

^ Любовь как откуп. Родитель обеспечивает все материальные потреб­ности ребенка, выполняя тем самым свой родительский долг. Такая родительская любовь измеряется материальными затратами. При этом ребенка окружает атмосфера духовной пустоты и убожества. Ему становятся недоступны тонкие человеческие чувства, прежде всего ласка, участливость, сострадание, милосердие. В результате ребенок может вырасти эмоционально невежественным человеком. Проведенный теоретический анализ позволяет определить роди­тельскую любовь как явление, сущность которого формируется в про­цессе индивидуального развития родителя, ожидания и воспитания ребенка. Оно основано на родительском инстинкте и человеческой потребности в любви и привязанности (аффилиативной потребнос­ти). Родительская любовь представляет собой процесс «персонализа-ции» (А. В. Петровский, 1984) личности ребенка в личности родите­ля, опосредующий детско-родительские отношения и оказывающий влияние (производящий изменения) как в личности родителя, так и в личности ребенка.

Опираясь на концепцию «персонализации личности» А. В. Пет­ровского (1984), где личность выступает как идеальная представлен-ность в других людях, как ее «инобытие» в них, «продолжение себя в другом», можно сказать, что родитель представляет свою личность, а следовательно, и родительскую любовь в личности ребенка. При этом происходят личностные преобразования родителя и ребенка.

Родительская любовь выступает как субъективно-объективная реальность, субъективная сторона которой дана человеку посредством переживания (как эмоционально-чувственная данность), тогда как объективная сторона выражается в отношениях человека, в его пове­дении и деятельности.

Мы рассматриваем родительскую любовь в качестве «отношения» (В. Н. Мясищев, 1995), представляющего собой избирательную, со­знательную, основанную на опыте психологическую связь родителя с ребенком, выражающуюся в действиях родителя, его реакциях и переживаниях. Это объясняется тем, что, согласно В. Н. Мясищеву, «исследование отношений представляет тот необходимый для пси­хологии подход, в котором объединяются объективное с субъектив­ным, внешнее с внутренним». Отношение человека реализуется или проявляется во внешнем факторе, но вместе с тем оно выражает внут­ренний, «субъективный» мир личности. Личность — субъект отноше­ний так же, как субъект внешней деятельности» (с. 347). Родительс­кая любовь как отношение представляет собой упорядоченную орга­низацию мотивационных, эмоциональных, перцептивных и позна­вательных процессов (Krech D. and Crutchfield R.S., 1948).

Используя теорию отношений В. Н. Мясищева (1995), в родитель­ской любви как в отношении можно выделить следующие уровни развития: условно-рефлекторный, конкретно-эмоциональный, кон­кретно-личностный.

1. ^ Условно-рефлекторный уровень характеризуется тем, что происхо­дит нарастание роли дистантных рецепторов и сосредоточение перво­начальных положительных или отрицательных реакций на непосред­ственные внутренние (преимущественно для матери) и внешние (как для матери, так и для отца) контактные раздражения. На основе этого происходит формирование физиологической взаимосвязи между роди­телями и ребенком. В дальнейшем восприятие ребенка становится опыт­ным источником отношений, в которых определяющим является эмо­циональный компонент; формируются «перцептивные крючки».

2. ^ Конкретно-эмоциональный уровень. Здесь повторные эмоциональ­ные положительные и отрицательные реакции вызываются услов­но. «Интегрируясь речевым аппаратом, они выливаются прежде все­го в отношении любви, привязанности, боязни, торможения, враж­ды» (с. 214). Исходя из этого, родительская любовь представляет со­бой некоторую силу, потенциал, определяющий степень выраженности эмоции, степень напряжения желания или потребности. Здесь роди­тельская любовь является энергетической силой развития как детско-родительских отношений, так и личности ребенка и родителя.

3. ^ Конкретно-личностный уровень. На этом уровне непосредствен­ные внешние, ситуативные, конкретно-эмоциональные мотивы сме­няются внутренними интеллектуально-волевыми. Данный уровень включает позиции родителей, их ценностные ориентации. Здесь ро­дительская любовь начинает регулироваться рациональным началом.

Мы полагаем, что выделенные уровни развития родительской любви находятся в единстве. Условно-рефлекторный уровень высту­пает в качестве базиса родительской любви. Проявление и доминирование других уровней в большей степени определяется ситуацией детско-родительских отношений и развития ребенка, а также возра­стными особенностями родителя и ребенка.

На основе этого можно выделить три составляющие родительс­кой любви:

1. ^ Биологическая составляющая. Включает инстинктивный (био­логический) компонент. Это природный базис, предполагающий на­личие у человека имманентной, биологически обусловленной спо­собности «любить» своего ребенка.

^ 2. Психологическая составляющая включает эмоционально-чув­ственный (эмоциональная сфера сознания родителя) и когнитивный компоненты.

Эмоционально-чувственный компонент (эмоциональная сфера со­знания родителя) — это сфера глубоких личностных, субъективно-психологических переживаний родителя по отношению к ребенку, ко­торые характеризуются удовольствием-неудовольствием, комфортом-дискомфортом, стеничностью-астеничностью; воспоминаниями, предчувствиями родителя по поводу ситуаций взаимодействия с ре­бенком. Эмоционально-чувственный компонент включает: инстин­ктивно-аффективные состояния (переживания, предчувствия); эмо­ции (восторг, радость, страх, гнев и др.); чувства, отличающиеся от­четливостью и осознанностью (наслаждение, симпатия и др.).

Эмоционально-чувственный компонент обеспечивает налажива­ние эмоциональных взаимоотношений с ребенком, а также способов ориентировки в его переживаниях; включает переживание или осоз­наваемое «ощущение родительской любви», процессы, происходящие в нервной, эндокринной, сердечно-сосудистой, дыхательной системах организма, а также поддающиеся наблюдению комплексы эмоций.

Благодаря эмоционально-чувственному компоненту происходит аффективная (эмоциональная) преднастройка к активному контак­ту родителя с ребенком еще до начала взаимодействия с ним (до рож­дения ребенка). Кроме того, у родителей вырабатываются аффектив­ные стереотипы сенсорного контакта с ребенком.

^ Когнитивный компонент (рациональный) психологической состав­ляющей родительской любви предполагает наличие определенных представлений о том, что такое любовь, каковы ее проявления (спо­собы выражения), а также способность контролировать и регулиро­вать проявление родительской любви. Представления о том, что есть родительская любовь, в сознании родителя отражены в когнитивных репрезентациях. Согласно Е. А. Серженко (2002), понятие «репрезен­тация» означает «представлять себе», то есть речь идет о внутренних структурах, формирующихся в процессе жизни человека, в которых представлена сложившаяся картина мира, социума, самого себя. Ког­нитивные структуры - это не копии образцов, а обобщенно-абстрак­тные репрезентации — схемы, включающие не только возможность получения знаний, но и способы их получения.

Таким образом, в когнитивной репрезентации родительской люб­ви заложены возможность, способы ее получения и научения ей.

3. ^ Социальная составляющая включает поведенческий компонент, семейные нормы и правила.

Поведенческий компонент предполагает проявление родительской любви (как субъективного отношения) в реакциях, действиях и по­ступках родителя. При этом родительская любовь обнаруживает свою объективность, индивидуально-психологическое родителя становит­ся социально-психологическим.

Социальная составляющая реализуется во взаимодействии роди­теля и ребенка, семьи и общества в целом. Необходимой составляю­щей взаимодействия родителя и ребенка является общение. Стиль общения родителя и ребенка отражает качественный характер роди­тельской любви.

Кроме того, социальная составляющая родительской любви реа­лизуется в семейных нормах и правилах.

Введение новых реалий в общие теоретические схемы чрезвычай­но важно и в области развития общей теории, и в области понимания данного феномена. Вместе с тем объяснение какого-либо психологи­ческого феномена с точки зрения общей теории представляет собой особую теоретико-методологическую задачу. Именно поэтому анализ можно вести в понятийных средствах, не претендующих на статус всеобщности и адекватных только определенным реалиям и опреде­ленному (относительно невысокому) уровню обобщения. Таким сред­ством выступает понятие «родительская любовь».

Таким образом, за понятием «родительская любовь» скрывается сложная психологическая реальность, а не конкретная психологичес­кая структура. Тем не менее мы должны иметь рабочее определение понятия «родительская любовь» и той социально-психологической реальности, которую оно охватывает, поскольку «кто не имеет в ка­честве исходного определенного понятия, тому даже не дан объект» (А. Фейербах, 1967, с. 10).

Родительская любовь выступает как

явление, сущность которого формируется в процессе жизни роди­теля, ожидания и воспитания ребенка; это явление основано на родительском инстинкте и человеческой потребности в любви и привязанности (аффилиативной потребности);

отношение, представляющее собой избирательную, сознательную, основанную на опыте психологическую связь родителя и ребен­ка, выражающуюся в действиях родителя, его реакциях и пере­живаниях.

Развитие (становление, формирование, преобразование) и про­явление родительской любви обусловлено биологическими (родитель­ский инстинкт, физиологическая взаимосвязь между родителем и ребенком) и социальными (социокультурное развитие общества, дет­ский опыт) детерминантами. Кроме того, на родительскую любовь (ее развитие и проявление) влияют как внешние, так и внутренние (психологические) факторы.

К внешним факторам относят жизненное пространство личнос­ти родителя, а также социальное пространство.

Жизненное пространство личности родителя (С. К. Нартова-Бо-чавер, 2002) — это единство психосоциофизического пространства человека (родителя), с которым он себя отождествляет и которое вос­принимает как необходимую предпосылку своего сущностного вы-' ражения.

Операционально жизненное пространство родителя может быть представлено как состоящее из пространства, которое он может конт­ролировать, вещей, принадлежащих ему, членов семьи, привычек и вкусов, которыми он дорожит, мироотношения, которое он защищает, супружеских отношений, психологического климата и др. (рис. 2).

Социальное пространство, в котором реализуется родительская лю­бовь, — это условия развития и бытия человека, которые вводят его в сферу прав и обязанностей (В. С. Мухина, 1998). Такими условиями яв­ляются место, где протекает жизнь человека, стиль и содержание обще­ния в контексте культуры, к которой принадлежит человек, внутренняя позиция самого человека по отношению к истории своего этноса, к культуре как к целостному, исторически обусловленному явлению.

^ К внутренним факторам развития и проявления родительской любви мы относим:

1. Индивидные свойства родителя (возрастно-половые: возрастные свойства родителей, половой диморфизм; индивидуально-типические: конституциональные особенности, нейродинамические свойства мозга, особенности функциональной геометрии больших полушарий), высшая интеграция данных свойств может быть представ лена в темпераменте родителя и его задатках (Б. Г. Ананьев, 2000). '

2. Личностные особенности родителя — черты характера, желания, потребности, установки, стремления, идеалы, отношение к себе Я принятие себя и др.



Рис. 2. Сущность и уровни родительской любви

О. В. Филипповой (2002) проведено экспериментальное иссле­дование представлений о родительской любви7. Респондентами ис­следования были 118 женщин и мужчин в возрасте от 20 до 58 лет. Были использованы методика О. А. Карабановой «Родительское со­чинение» и авторская методика «Сочинение о родительской любви». В дальнейшем сочинения были подвергнуты контент-анализу с це­лью получения экспертных оценок, которые послужили бы основой для создания модифицированной методики семантического диффе­ренциала. Данная методика содержит шесть диагностических шкал:

I шкала: Положительное — отрицательное.

II шкала: Должное — необязательное.

III шкала: Простое — сложное. ;

IV шкала: Теплое — холодное.

V шкала: Предпочитаемое — отвергаемое.

VI шкала: Достижимое — неосуществимое.

Процедура исследования представлений о родительской любви с помощью модифицированной методики семантического дифферен­циала (АПРЛ) была следующей. Каждому респонденту предлагалось оценить степень принадлежности родительскому чувству любви той или иной характеристики (из списка, включающего 54 пары антимо­ний) для каждой из трех ролевых позиций по семибалльной шкале (от 0 до 6). В качестве ролевых позиций (значимых образов), кото­рым приписывались (атрибутировались) определенные характерис­тики, были выбраны следующие: родительская любовь, материнская любовь, отцовская любовь.

Следующим этапом исследования стало использование метода факторного анализа. Факторному анализу подверглись экспертные оценки, выделенные контент-анализом. В результате факторизации было выделено три наиболее значимых фактора:

• первый фактор объясняет 39,9% общей дисперсии. Анализ семан­тики экспертных характеристик родительской любви позволил интерпретировать его как эмоциональный компонент;

• второй фактор (26,1% общей дисперсии) образовали характерис­тики, семантический анализ которых позволил конкретизировать его как когнитивный компонент;

• третий фактор (12,2% общей дисперсии), учитывая семантичес-^ кие особенности экспертных оценок, был обозначен как поведещ ческий компонент.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что структура роди­тельской любви в представлениях людей характеризуется тремя комя понентами: эмоциональным, когнитивным и поведенческим.

В содержание эмоционального компонента входят чувства близое+ ти и чувства враждебности. Чувство близости по отношению к рел-бенку отражает удовлетворенность от реализации материнского ин­стинкта заботы и реализацию трансценденции у женщины (процесс рождения ребенка) и удовлетворения потребности в продолжении рода и в трансценденции у мужчин (реализация процесса передачи опыта). Чувство враждебности предполагает, что тесный контакт родителя и ребенка неизбежно приводит к ситуативному появлению отрицательных переживаний.

^ Когнитивный компонент включает в себя уважение и матери, и отца, а также ожидания отца и знание матери. Уважение предполага­ет принятие ребенка таким, какой он есть. Знание — частичная идеа­лизация ребенка, конструктивный взгляд матери, учитывающий ре­альные особенности ребенка и перспективу его развития. Ожидания -запросы, адресованные ребенку для реализации.

^ Поведенческий компонент проявляется в ответственности и забо­те. Ответственность за жизнь ребенка побуждает родителя к заботе, главным образом, о его физиологических потребностях.



Рис.3. Структурная организация родительской любви (в скобках указан процент дисперсии)

Доказательство гипотезы о дифференциации родительской люб­ви (материнская любовь, отцовская любовь) осуществлялось на трех уровнях: анализ корреляционных связей, определение достовернос­ти различий (критерий U Манна — Уитни), определение содержа­тельных различий (см. рис. 3).

^ 1-й уровень: анализ корреляционных связей. Наиболее простой формой обработки исходных матриц данных является сопоставле­ние ролевых образов путем вычисления коэффициентов корреля­ции для пар ролевых образов. Для реализации поставленных задач было произведено сопоставление образа родительской любви с Образами материнской и отцовской любви с помощью критерия Ч. Спирмена. Сопоставляя полученные результаты, отметим вы-

сокую степень совпадения образа материнской любви с образом родительской любви (р = 0,98). Соответствие отцовской любви образу родительской любви гораздо ниже (р = 0,72), несмотря на то, что значимость связей сохраняется. Таким образом, анализ кор­реляционных связей подтверждает мысль о том, что общество на самом деле предъявляет завышенные требования к отцовству, не учитывая особенностей отцовской любви. Материнская любовь в. сознании людей представлена совершенным абсолютом, в то вре­мя как отцовская любовь подвергается критике за несоответствие абсолютному образу (отличительные особенности видятся несо­вершенством, ущербностью).



Рис. 4. Представления о родительской любви у женщин и мужчин

Материнская любовь более, чем отцовская, реализует такие по­ложительные характеристики родительского чувства, как искрен­ность, уважение, альтруизм. Материнское чувство носит снисходи­тельный характер и окрашено более теплыми эмоциями (шкала «по­ложительное — отрицательное»).

Отцовская любовь проявляется в высоких баллах в целом и в по­вышенной ответственности в частности при анализе шкалы «долж­ное — необязательное». В целом материнской любви свойственно от­сутствие дистанции в отношениях с ребенком, эмоционально насы­щенное состояние шкалы («теплое — холодное», «предлагаемое — от­вергаемое»). Отцы более сознательны и рациональны в своих чувствах, в то время как матерям свойственно находиться в состоянии беспо­койства и напряженности (шкалы «простое — сложное», «достижи­мое — неосуществимое»).

^ 2-й уровень: определение достоверности различий (критерий U Ман­на Уитни). Индивидуальные матрицы ответов, полученные с по­мощью методики АПРЛ, были суммированы в две групповые матри­цы согласно различению по полу. Таким образом, мы получили мужс­кую и женскую матрицы ответов. Использованный нами непараметри­ческий статистический метод (критерий Манна — Уитни), основанный на различиях ранговых сумм, показал, что различия мужских и женских представлений о родительской любви достоверны на 5%-ном уровне значимости.

^ 3-й уровень: определение содержательных различий. Для анализа со­держания представлений о родительской любви у мужчин и женщин также использовались мужская и женская матрицы ответов. Содер­жательные отличия мужских и женских представлений могут быть об­наружены в результате сравнения средних по шести из возможных шкал методики АПРЛ (Овчарова Р. В., Филиппова О. В., Братчикова М. В., 2002).

Подтвердилась гипотеза о динамике представлений о родительс­кой любви в зависимости от пола и возраста. Учитывая различия от­цовской и материнской любви, индивидуальные матрицы ответов (методика АПРЛ) были суммированы в четыре групповые матрицы, согласно различению по двум параметрам: полу и возрасту. Таким образом, были получены мужская и женская матрицы для респон­дентов в возрасте от 20 до 35 лет и мужская и женская матрицы рес­пондентов в возрасте 36 - 58 лет.

Таблица 9

Содержательные отличия мужских и женских представлений о родительской любви



Причиной подобного разделения на возрастные периоды послу­жило мнение психологов о том, что готовность к родительской люб­ви у мужчины повышается с наступлением зрелости. На наш взгляд» мужчина в возрасте 36 лет является достаточно зрелым, чтобы дина­мика представлений о родительской любви стала очевидной. Дина­мика развития материнской любви предполагает достижение «сфор­мированное™» чувства родительской любви. Поэтому представления о родительской любви у женщин, на наш взгляд, имеют относительно статичный характер, и фактор возраста не оказывает достаточно­го влияния. Однако сведений, подтверждающих данное предположе­ние, нет, поэтому анализ женских матриц является целесообразным.

Изучение динамических особенностей представлений о родитель­ской любви в зависимости от возраста производилось с помощью со­держательного анализа значения шкал методики АПРЛ и критерия U Манна — Уитни.

^ Отцовская любовь

Использование непараметрического статистического метода (кри­терия U Манна — Уитни) позволило установить, что различия в пред­ставлениях о родительской любви у мужчин разных возрастных rpynri достоверны на 5%-ном уровне значимости.

Анализ результатов, полученных с помощью методики АПРЛ, обнаружил динамику содержания представлений о родительской любви.!

Отцовская любовь со временем становится более эмоционально насыщенной (шкала «тёплое - холодное»). Авторитетная дистанция между родителем и ребенком сохраняется, однако чувство любви пос­ле 35 лет носит более снисходительный характер (шкала «предлагаемое — отвергаемое»). Такая важная особенность родительской любви, как ответственность, остается неуязвимой (шкала «должное -необязательное»). В возрасте 36-58 лет чувство родительской любви характеризуется более широкой гаммой эмоциональных и поведен­ческих проявлений позитивной направленности.

Таблица 10

Динамика содержания представлений родительской любви у мужчин в зависимости от возраста



^ Материнская любовь

Различия женских матриц в результате использования критерия U Манна — Уитни обнаружили свою недостоверность.

Результаты использования методики АПРЛ не дают достоверных данных динамичного характера.

Таблица 11

Динамика содержания представлений о родительской любви у женщин в зависимости от возраста



- Таким образом, проведенный анализ литературы по проблеме позволяет определить родительскую любовь как базовое человеческое чувство, формирующееся в процессе ожидания и воспитания ребен-к8, основанное на родительском инстинкте и человеческой потребности в любви и привязанности (аффилиативной потребности). Ис­ходя из этого, в родительской любви присутствует как биологичес­кое, так и социальное начало.

Родительская любовь является сложным структурным образова­нием. Структурными элементами родительской любви можно счи­тать эмоциональный компонент, включающий в себя чувство близо­сти и чувство враждебности; когнитивный компонент, содержащий уважение ребенка родителями, знание матери и ожидания отца; по­веденческий компонент, проявляющийся в ответственности и забо­те. Различные по значимости, компоненты представляют собой струк­турную иерархию: эмоциональный, когнитивный, поведенческий уровни соответственно.

Динамичность представлений о родительской любви обусловли­вается психологическим содержанием чувства и особенностями раз­вития отцовской и материнской любви. Безусловный характер мате­ринской любви определяет такое качество этого чувства, как автоном­ность, относительная независимость от воздействующих факторов. В предложенной нами последовательности развития материнского чув­ства характерной особенностью любви является стремление к функ­циональной статичности материнского образа, коренящееся в инстин­ктивной заботе о ребенке. В отличие от материнской любви отцовская любовь имеет обусловленный характер в силу отсутствия фактора ин­стинктивной заботы. Отцовская любовь в своем развитии не достига­ет статичного этапа «сформированное™ родительского чувства» — ее формирование продолжается в течение всей жизни.


^ 2.4. Родительская любовь как единство любви матери и отца

Материнская и отцовская любовь являются составными частями (проявлениями) целостного феномена родительской любви; они на­ходятся в единстве, определяя родительскую любовь как некоторую целостность.

В процессе культурно-исторического развития человека, его ант-ропосоциогенеза, наиболее важные духовные связи, в том числе и любовь к детям, осваиваются при доминирующей роли матери. Лю­бовь матери — первая и наиболее значимая для ребенка сторона ро­дительской любви. Материнская любовь приобретает исключитель­ное значение для ребенка особенно на начальном этапе его жизни, так как этот период является наиболее сензитивным для формирова­ния базовых основ личности и отношения к миру.

Материнская любовь обеспечивает идентификацию как механизм развития личности. В данном случае под идентификацией мы понима­ем «механизм присвоения отдельным человеком всесторонней челове­ческой сущности» (от позднелат. identificatio — отождествление). В пси­хологии термином «идентификация» называют процесс эмоционального и иного самоотождествления человека с другим человеком, группой, образом. В. С. Мухина (1998) различает два вида идентификации:

а) интериоризационная идентификация — обеспечивает само «при­своение» и «вчувствование» в другого;

б) экстрариоризационная идентификация — обеспечивает перенос своих чувств и мотивов на другого.

В. С. Мухина отмечает, что имеется идентификация отношения между матерью и младенцем. «Новорожденный ребенок современно­го человека сохранил этологические признаки лица, которые обус­ловливают возникновение защитных форм поведения у его матери. Кроме того, у младенца очень быстро вырабатывается паралингвис-тическая знаковая система (мимика, особенно улыбки, жесты, вос­клицания и т. д.)» (1986, с. 86). Такие образования формируются на врожденной основе через присвоение ребенком идентифицирующе­го поведения взрослого. Так, уже в первые недели жизни ребенок спо­собен подражать некоторым мимическим действиям, которые ему демонстрируют. С первых недель жизни ребенка учат эмоционально-выразительному отождествлению с другим человеком.

В свою очередь, та элементарная знаковая система, которой ов­ладевает ребенок, стимулирует определенные реакции у матери. Очень часто мать начинает пользоваться детской мимикой и жестами для общения с ребенком. На этом уровне они отождествляют средства общения и достигают определенной степени идентификации. Ребе­нок сам начинает побуждать мать улыбаться и воспроизводить его жесты. Здесь мы наблюдаем отношения развивающейся взаимной идентификации, которая обеспечивает формирование у ребенка чувства доверия сначала к матери, а позднее и к человеку вообще.

Кроме того, В. С. Мухина считает, что идентификационные от­ношения взрослого могут быть двух видов: непосредственные и спе­циально отработанные - представляющие собой техники воздействия на ребенка с воспитательными целями.

Таким образом, общаясь с ребенком, мать с помощью своей люб­ви выступает в качестве посредника, соединяющего ребенка с окру­жающим миром, именно она подготавливает предпосылки для эмо­циональной связи с ним. Материнская любовь способствует возник­новению доверия к миру, что необходимо для нормального психического развития ребенка и является основой для формирования его отношения к людям.

А. Адлер (1999) считает, что мать способствует развитию «соци­ального интереса» у ребенка. Мать, контакт с которой является пер­вым в жизни ребенка, оказывает на него наибольшее влияние, при­лагает огромные усилия к развитию социального интереса, который возникает в отношениях матери и ребенка. Задача матери состоит в воспитании у ребенка чувства сотрудничества, стремления устанав­ливать взаимосвязи и товарищеские отношения. В идеале истинная материнская любовь — это любовь, сосредоточенная на благополу­чии ребенка, а не на собственном материнском тщеславии. Эта здо­ровая любовь проистекает из настоящей заботы о людях и дает воз­можность матери воспитывать у своего ребенка социальный интерес. Выраженность социального интереса оказывается удобным критерием оценки психологического здоровья человека.

Согласно Э. Фромму (2001), специфика материнской любви зак­лючается в ее безусловном характере. Каждый человек испытывает потребность в безусловной материнской любви. Мать любит своего ребенка здорового и больного, успешного и неудачливого, красивого и некрасивого, талантливого и бесталанного. Мать всегда поймет его страдания. Она любит своего ребенка не потому, что он выполнил социальное условие или оправдал надежды, а потому, что это ее дитя. Заслуженная любовь вызывает сомнения и страх, что она может ис­чезнуть; она оставляет ощущение, что тебя любят не таким, какой ты есть, а только за то, что ты угождаешь.

Отсутствие материнской любви либо ее депривация вызывает негативные последствия для личностного развития ребенка, наруша­ется его умственное, физическое, эмоциональное и социокультурное развитие. Детей, лишенных материнской любви, отличает эмоцио­нальная холодность и неспособность испытывать любовь и привя­занность (Р. Берне, 1986; Дж. Боулби, 1991; 3. Фрейд, 1989; Э. Эрик-сон, 1996 и др.).

Интерес к материнской любви в рамках психологических иссле­дований возник в русле двух направлений:

1. При изучении роли матери в развитии личности ребенка (Дж. Бо­улби, 1991; 3. Фрейд, 1989; К. Хорни, 1967; Э. Эриксон, 1996 и др.).

2. В исследованиях, связанных с нарушением психического раз­вития ребенка (Д. Винникотт, 1998, А. Фрейд, 1993 и др.).

В отечественной психологии в рамках второго направления изуча­лись детско-родительские взаимодействия и материнское отношение к ребенку (А. С. Спиваковская, 2000; Э. Г. Эйдемиллер, 1999 и др.).

Вторая составляющая родительской любви - это любовь отца. Еще не появившийся, ожидаемый или новорожденный ребенок уже дает отцу возможность почувствовать наличие «отцовского инстинкта», ощутить себя защитником, продемонстрировать родительскую лю­бовь и привязанность. Любви отца принадлежит значительная роль в развитии личности ребенка независимо от его пола и возраста.

Так, психологические исследования показывают, что при срав­нении детей, выросших с отцами и без них, обнаружено, что дети, выросшие без отцов, часто имеют пониженный уровень притязаний, повышенный уровень тревожности, у них чаще встречаются невро­тические симптомы. Отсутствие отца отрицательно сказывается на учебе и самоуважении детей. Дети «холодных» отцов чаще бывают застенчивы, тревожны, их поведение более антисоциально. Напро­тив, эмоциональная близость с отцом положительно отражается на ребенке. В серии исследований мальчиков в возрасте от 6 до 11 лет, которых растили отцы, сравнивали с мальчиками, живущими с ма­терями, и детей из полных семей. Мальчики, которые жили с отца­ми, проявляли лучшую адаптацию в различных жизненных ситуаци­ях по сравнению с мальчиками, воспитывающимися только матеря­ми (И. С. Кон, 1987; В. А. Рамих, 1997; Л. Б. Шнейдер, 2000).

Таким образом, личные качества отца, в число которых входит и любовь к своим детям, оказывают значительное влияние на развитие ребенка. Любовь отца дает ребенку ощущение особого эмоционально-психологического благополучия, которое не может в полной мере обес­печить одинокая женщина-мать. Любовь отца учит и сына и дочь тому, как мужчина может проявлять любовь к детям, к жене и к окружающим.

В материнской и отцовской любви, как в родительской любви в целом, мы выделяем биологическую, психологическую и социальную составляющие.

^ 1. Биологическая составляющая материнской и отцовской любви (инстинктивный компонент). Здесь основное различие в любви отца и матери кроется в так называемом «материнском» и «отцовском» инстинктах.

Существует точка зрения, что материнская любовь — это «мате­ринский инстинкт», то есть она во многом подчинена тем же врож­денным механизмам, которые роднят человека и животных (Дж. Бо­улби, 1991; Д. В. Винникотт, 1998; К. Лоренц, 1986 и др.).

М. Мид (1989) отмечает, что материнская любовь к ребенку на­столько глубоко заложена в реальных биологических условиях зача­тия и вынашивания, родов и кормления, что только сложные соци­альные установки могут полностью их подавить. Общество должно сильно исказить самосознание матери, врожденные закономерности развития, совершить целый ряд надругательств над ней при воспита­нии, чтобы она перестала заботиться о своем ребенке.

Наличие биологической составляющей материнской любви объясняется тем, что генетическая функция самки заключается в обес­печении рождения ребенка и в сохранении потомства, так как вскар­мливание и уход за маленькими детьми повсеместно входит в функ­ции женщины (И. С. Кон, 1987).

А. И. Захаров (цит. по Л. Б. Шнейдеру, 2000) выделяет факторы, способствующие созреванию и проявлению материнского инстинк­та в виде последующей заботы о детях и любви к ним:

1. Праобраз материнства. Важность инстинкта материнства и от­цовства у прародителей и родителей.

2. Желание иметь детей, установка на них. При нежелательности ребенка ни один из факторов не может «сработать», то есть материн­ский инстинкт может не проявиться.

3. Положительный отклик на беременность. Заранее планируе­мый день зачатия, ожидаемая задержка месячных, что получает адек­ватный положительный эмоциональный отклик.

4. Нежность к зарождающейся жизни. Первое шевеление плода создает волнующее ощущение сопричастности, желания быть с ре­бенком.

5. Чувство жалости и сострадания к ребенку. Первый крик ново­рожденного вызывает у матери чувство огромной радости, как у творца новой жизни, вместе с чувством облегчения и удовлетворения от за­вершения родов.

6. Чувство близости с ребенком. Первое прикладывание к груди означает первый опыт соучастия в жизни ребенка, близость чувств и непосредственность ощущений.

7. Эмоциональная отзывчивость матери. Первая улыбка в ответ на симпатию, доброжелательное, любящее отношение взрослых со­здает эмоциональный контакт между матерью и ребенком.

По сравнению с отцом мать физиологически более тесно связана с ребенком. Их контакт начинается с момента зачатия и укрепляется в дальнейшем. Физиологическая связь, обусловленная перинаталь­ным периодом развития ребенка, впоследствии является основой для возникновения и установления эмоционально-чувственной связи. Мать и ребенок взаимосвязаны в телесных ощущениях. Посредством физиологического взаимодействия она передает ребенку как осозна­ваемые, так и неосознаваемые психические состояния. Функции со­стояний заключаются в их специфическом влиянии на формирование психических свойств и протекание психических процессов, а так­же во влиянии на организацию структуры личности ребенка в целом (А. О. Прохоров, 1996). Мать может транслировать ребенку как «по­зитивные» состояния (хорошее настроение, радость, спокойствие, вдохновение), так и «негативные» (утомление, раздражительность, гнев, досада и др.), свою собственную любовь, а также любовь отца.

Что же касается любви отца, то заметим, что «инстинкт отцов­ства» впервые возник с появлением моногамной семьи. Инстинкт от­цовства менее устойчив, более сексуально детерминирован и направ­лен преимущественно на защиту матери и детей. В большинстве слу­чаев у мужчин инстинкт отцовства как биологическая составляющая родительской любви проявляется менее сильно, чем материнский инстинкт у женщин. Это обусловлено тем, что физиологический кон­такт ребенка с отцом, особенно на начальном этапе развития малы­ша, минимален. Мужчина-отец, не имея опыта вынашивания ребен­ка, родов, кормления грудью, оказывается дальше от тонкого эмоци­онально-чувственного мира ребенка.

^ 2. Психологическая составляющая материнской и отцовской любви (эмоционально-чувственный и когнитивный компоненты). Согласно исследованиям И. С. Кона (1987), женщины эмоционально более чувствительны и отзывчивы по сравнению с мужчинами. Именно по этой причине большинство матерей легче налаживают эмоциональ­ные взаимоотношения с ребенком по сравнению с большинством отцов. Как правило, матери превосходят отцов в способности к эмпатии и самораскрытию (И. С. Кон, 1987). Вследствие этого матери лучше ориентируются в переживаниях своего ребенка, в его внутрен­нем мире и более четко и адекватно реагируют на его потребности.

Кроме того, матери более эмоционально и явно проявляют свою любовь к ребенку, что выражается в действиях (объятия, поцелуи, по­глаживания и др.) и ласковых словах, — по сравнению с отцами, ко­торые в этом отношении более «холодны» и «сухи». В то время как внутреннее переживание по своей силе может не отличаться. В ре­зультате нередко создается впечатление, что мама «больше любит сво­его ребенка».

В когнитивных репрезентациях матери, формирующихся в про­цессе жизни, представлена картина того, какой должна быть любя­щая мать и каким образом она должна проявлять свою любовь к ре­бенку. Как правило, в женщине поощряются заботливость, нежность, мягкость, так как это качества, способствующие вынашиванию и выращиванию потомства. Избыток агрессивности сокращает коли­чество беременностей (И. С. Кон, 1981, Л. Б. Шнейдер, 2001).

На содержание когнитивных репрезентаций непосредственное влияние оказывает социальная составляющая материнской, любви. В зависимости от этого «портрет» матери вообще и любящей матери в частности у каждой женщины формируется индивидуальный.

И. С. Кон (1981) указывает на то, что отцы отличаются более стро­гим разделением эмоциональной и когнитивной реактивности по сравнению с матерями, кроме того, отцы менее чувствительны в эмо­циональном плане.

В мужчине (как в самце — представителе животного мира) поощря­ются качества, помогающие защитить семейство в то время, когда бере­менная самка становится уязвимой и нуждается в защите. Самец дол­жен быть физически сильным, готовым к бою. Таким образом, в самце поощряется агрессивность. Излишняя нежность отрицательно сказы­вается на способности драться в нужный момент (Л. Б. Шнейдер, 2001).

^ 3. Социальная составляющая материнской любви (поведенческий компонент, семейные нормы и правила). Любовь отца обусловлена пре­имущественно социальными причинами (культурные особенности, социальные нормы, существующие в данном обществе, и др.)

Э. Фромм (2001) считает, что из-за менее глубокой укорененнос­ти в природе отец вынужден развивать свой разум, формировать ис­кусственный мир идей, принципов и рукотворных вещей, который заменяет природу в качестве основы для существования и безопас­ности. Подчинение матери и фиксация на ней есть подчинение при­родной связи, фиксации на природе. Подчинение отцу — созданное человеком, искусственное, основанное на власти и законе и, следо­вательно, менее непреодолимое и сильное, чем связь с матерью.

Таким образом, значение любви матери и любви отца для ребен­ка различно. Особенно ярко это проявляется на ранних этапах онто­генеза, так как взаимоотношения ребенка с отцом не столь интен­сивны, как с матерью, и отец не играет той всеохраняющей, всеза-щищающей и вселюбящей роли, которая принадлежит матери. В тра­диционных патриархальных обществах отношения между отцом и ребенком — это, с одной стороны, отношения подчинения, а с дру­гой - отношения бунта и содержат в себе элемент разрыва. Отец воп­лощает условную любовь, то есть отец любит ребенка больше всего, потому что тот живет в соответствии с его ожиданиями. Отец вопло­щает абстракцию - совесть, долг, закон.

Э. Фромм (2001) считает, что любовь отца можно заслужить. Ре­бенок может постараться что-то сделать для того, чтобы добиться ее, то есть может управлять любовью отца. При невыполнении опреде­ленных условий любовь отца можно легко потерять.

Специфика любви отца и матери определяется тендерной асим­метрией и более поздним возникновением института отцовства по сравнению с институтом материнства.

Различия в физиологических и психологических особенностях женщин и мужчин обусловливают различия в их поведенческих про­явлениях.

Тендер — понятие, характеризующее социальные представления о мужчине и женщине. Содержанием тендера являются полоролевые стереотипы, которые состоят из представлений о ролях и нормах в поведении мужчины и женщины, о психологических особенностях представлений того и другого пола. Категория тендера является не­постоянной, так как изменяется исторически и культурно. Социоло­ги рассматривают тендер как социальный конструкт, в основе кото­рого лежат три группы характеристик:

1) биологический пол;

2) полоролевые стереотипы, распространенные в том или ином об­ществе;

3) «тендерный дисплей» — многообразие проявлений, связанных с предписанными обществом нормами мужского и женского дей­ствия и взаимодействия (Л. Б. Шнейдер, 2001).

Мужская программа закладывается в зародыше через несколько недель после начала беременности с первым выбросом мужского гор­мона — тестостерона. Именно этот гормон делает мужчин агрессив­ными и заставляет побеждать любой ценой. Каждый мальчик разви­вается по-своему, три основных момента наблюдаются у всех: склон­ность к доминированию, сильное импульсивное желание рисковать, повторяющиеся кратковременные периоды напряжения и расслаб­ления. Тестостерон начинает работать, обеспечивая превращение мальчика в мужчину (Л. Попова, 2001).

Полоролевые стереотипы. Как правило, в обыденном сознании отец представлен строгим, грозным, как активное культурное нача­ло. Для него характерны самообладание, доминантность, самоконт­роль, сдерживание чувств. Мать представлена мягкой, нежной.

Э. Фромм (2001) выделяет качества мужского характера (проник­новение, руководство, активность, дисциплина, склонность к рис­ку) и качества женского характера (защита, созидающая восприим­чивость, реализм, выносливость, материнство).

И в мужчине, и в женщине данные качества могут сочетаться. В тех случаях, когда ребенка воспитывает один родитель (мать или отец), воз­можна компенсация недостающих мужских качеств у матери или жен­ских качеств у отца, но преобладают типичные. Традиционная модель половой дифференциации подчеркивает имманентную «инструмен-тальность» мужского и экспрессивность женского поведения. В резуль­тате появляется разделение материнской и отцовской любви.

И. С. Кон (1981) отмечает, что наблюдения за поведением роди­телей по отношению к новорожденному в естественной ситуации показывают, что психофизиологические реакции мужчины и женщи­ны на младенцев сходны, а поведенческие реакции различны: жен­щина стремится приласкать ребенка, тянется к нему; мужчина от­страняется и часто испытывает эмоциональный дискомфорт при тес­ном контакте с ребенком. Подобные различия наблюдаются даже в тех семьях, в которых отцы полностью разделяют все заботы по уходу за ребенком. Матери, успокаивая ребенка, используют невербальный канал общения (тактильное взаимодействие: берут на руки, гладят и др.). Отцы используют вербальный канал (успокаивают словами).

М. Лэм (1979), наблюдая за тем, как играют и контактируют роди­тели с 7-13-месячными младенцами, выявил, что мать больше ласкает ребенка, играет в привычные для него игры, развлекает игрушками. Отец чаще вовлекает его в силовые игры, а также игры необычные и стихийно возникающие. Различаются и мотивы, по которым родите­ли берут ребенка на руки. Мать чаще делает это, ухаживая за ним, ста­раясь успокоить, ограничить активность, тогда как отец берет младен­ца для игры или потому что ребенок сам просит взять его на руки.

Различия в стереотипах поведения женщины и мужчины способ­ствуют половой идентификации ребенка. Она осуществляется на ос­нове генотипических предпосылок и социальных условий развития и бытия человека. Половые роли усваиваются через подражание пред­ставителям своего пола, через идентификацию с ними и обособле­ние от противоположного пола в определенные возрастные периоды. В онтогенезе к концу раннего возраста ребенок устанавливает для себя свою половую принадлежность, а на протяжении первых семи лет интенсивно присваивает поведенческие формы, интересы, ценности своего пола. Таким образом, стереотипы мужского и женского пове­дения входят в самосознание ребенка через подражание представи­телям своего пола и в первую очередь матери и отца.

Девочка наблюдает за тем, как ведут себя женщины, находящиеся в ее окружении, а мальчик наблюдает за поведением мужчин. Каждый из родителей несет ценностные ориентации своего пола: душевность, чув­ствительность, эмоциональность присущи женщине; смелость, реши­тельность, самообладание - признак мужского пола (В. С. Мухина, 2000). Модели родительской любви заложены в игре. В. А. Рамих (1997) отмечает, что женщина обычно более подготовлена к появлению ребенка и проявлению родительской любви вследствие того, что в дет­стве девочки играют в игры, моделирующие материнское поведение. У мальчиков значительно меньше ролевых игр, схожих с ролевыми играми девочек.

Таким образом, девочка имеет более широкий спектр возможно­стей «проиграть» материнскую любовь, чего нет у мальчиков. В роле­вых играх мальчиков, как правило, «проигрываются» иные качества мужчины (смелость, ловкость, сила и др.). Следовательно, у ребенка появляются образцы-модели проявления родительской любви муж­чины и женщины.

Материнское и отцовское поведение существенно зависит от гор­мональной регуляции. В экспериментах на животных было доказа­но, что гормональная стимуляция соответствующих центров мозга способна усиливать или ослаблять «материнское» поведение живот­ных, порождая потребность ухаживать, ласкать и т. д. Самки значи­тельно восприимчивее самцов к подобным воздействиям. Некоторые элементы материнского поведения, например, лактация, также име­ют гормональные компоненты, благодаря которым кормящая мать может испытывать удовольствие, похожее на сексуальное.

Э. Бадинтер (1999), занимая крайнюю социоцентристскую пози­цию в отношении проблемы материнской любви, считает, что пове­дение и чувства матери чрезвычайно изменчивы в зависимости от влияния культуры и амбиций женщины. Женщина играет три глав­ные социальные роли, которые являются взаимосвязанными: 1) мать; 2) жена; 3) свободно реализующаяся женщина. В разное историчес­кое время та или иная роль становится доминирующей. В зависимо­сти от того, ценится ли материнская любовь к ребенку или обесцени­вается в ту или иную эпоху, женщина становится любящей или «хо­лодной» матерью.

Возникновение и развитие материнской любви также происхо­дит на основе детского опыта взаимодействия с собственной мате­рью, на основе связей, которые устанавливаются между матерью и ребенком после родов в результате ее заботы и его ответной реакции, на основе игры в детстве, во взаимодействии с реальными или вооб­ражаемыми маленькими детьми (Д. В. Винникотт, 1998, Ж. Годфруа, 1992, В. А. Рамих, 1997, Г. Г. Филиппова, 1999).

Кроме того, на возникновение и развитие материнской любви в социальном плане значительное влияние оказывают взаимоотноше­ния, существовавшие между всеми членами родительской семьи, а не только отношения между ребенком и матерью. При патогенной ситуации (В. Н. Мясищев, 1960) в семье могут наблюдаться глобальная семейная неудовлетворенноеть, семейная тревога, семейно обус­ловленное непосильное нервно-психическое и физическое напряже­ние, состояние вины, связанное с семьей, а также психологическое и физическое насилие. Все это обусловливает наличие двух полярных типов отношения потенциальной матери к своему ребенку:

1. «Отсутствие любви». Женщина остается эмоционально холод­ной по отношению к своему ребенку.

2. «Избыток любви». Женщина компенсирует отсутствие любви со стороны своей матери избытком навязчивой родительской любви по отношению к собственному ребенку.

Кроме того, различия в материнской и отцовской любви обус­ловлены более поздним возникновением «института отцовства». Ис­торически сложилось так, что на ранних этапах развития человека духовно-воспигательное влияние мужчин в определенном смысле было вторичным. Оно проистекало из первоначального влияния ма­терей. Женщины-матери имели определяющее значение для форми­рования духовного облика человека, так как мужчины еще не уча­ствовали в индивидуальном воспитании детей, то есть не выполняли функции отцов. В традиционной патриархальной семье отец высту­пает в следующих ролях: кормилец, воплощение власти и высший авторитет, пример для подражания и основной наставник детей в их дальнейшей семейной жизни и общественно-производственной дея­тельности (И. С. Кон, 1981, В. А. Рамих, 1997).

Однако во всех случаях присутствует одна общая черта: отец нахо­дится на недосягаемой высоте для ребенка, отношения строго верти­кальны: отец — прежде всего авторитет, прообраз и олицетворение той власти, которой ребенок беспрекословно будет подчиняться, когда вырастет и сам станет отцом (Б. И. Кочубей, 2000, Л. Б. Шнейдер, 2000).

В настоящее время происходит переориентация жизненных ро­лей мужчины и женщины, изменяются социокультурные стереоти­пы маскулинности и феминности, которые задаются сменой куль­турной парадигмы в современных условиях. Современная ситуация в области отцовства такова, что переплетаются традиционные черты женственности и мужественности. Ослабевает былая поляризация половых ролей и связанных с ними социокультурных стереотипов. Социальные роли мужчины и женщины не кажутся полярными и вза­имоисключающими (И. С. Кон, 1981, В. А. Рамих, 1997).

Вследствие этого у отцов появляется более широкий спектр воз­можностей для проявления родительской любви. Учитывая то, что любовь отца - это огромная сила в воспитании и развитии ребенка, начинает формироваться новый тип проявления отцовской любви, при котором отец психологически и эмоционально принимает участие в родах, беременности, кормлении, уходе и воспитании ребенка. Отец может транслировать ребенку свою любовь не только посредством ма­тери, но и напрямую общаясь с ним, так как ребенок в зародышевом состоянии способен воспринимать звуки, и особенно хорошо — низ­кие звуковые сочетания. С момента рождения ребенок испытывает острую потребность в заботе со стороны родителей, которая подразу­мевает кормление, телесный контакт, а кроме того — потребность в эмоциональном контакте и общении. Данные потребности может удов­летворить не только мать, но и отец. Это способствует возникновению более тесной эмоциональной привязанности отца к ребенку, которая впоследствии перерастает в родительскую любовь.

Исследователи выделяют факторы, депривирующие развитие и проявление материнской и отцовской любви. К ним относятся: слу­чайность зачатия ребенка; отсутствие желания иметь ребенка; отсут­ствие любви между супругами; негативный детский опыт общения с собственной матерью; наличие у матери более сильных «конкуриру­ющих потребностей»; развод родителей, пережитый в возрасте до 9-13 лет; отсутствие заботы о ребенке с момента его рождения; наличие у матери ряда неразрешенных психологических проблем; несоответ­ствие ребенка ожидаемому родителями образу.

^ Случайность зачатия ребенка. В данном случае мужчина и жен­щина воспринимают и относятся друг к другу исключительно как к сексуальному партнеру, а не как к потенциальному родителю своего ребенка. Незапланированная беременность в этом случае является фрустрирующим фактором для обеих сторон, что отрицательно ска­зывается на отношении как матери, так и отца к беременности, а сле­довательно, и к ребенку, при этом создается большой риск для его психического и физического развития.

^ Отсутствие желания иметь ребенка. Нежелание иметь ребенка, возникающее под воздействием каких-либо причин, при запланиро­ванном зачатии (испортившиеся отношения с мужем, проблемы со здоровьем, материальные трудности и т. д.).

^ Отсутствие любви между супругами. При отсутствии любви и теплых отношений между супругами-родителями мать видит фруст-рирующий образ мужа в ребенке и переносит на него всю гамму нега­тивных эмоций и чувств, связанных с мужем. Это верно и в отноше­нии отцов. В случае отсутствия отца этот эффект может быть не ме­нее сильным.

^ Негативный детский опыт общения с собственной матерью. Если женщина с детства приобрела негативный опыт в этом плане, то, став

матерью, она скорее всего будет сосредоточена лишь на своих пере­живаниях и проблемах, так как для нее самой характерны чувство недостатка любви и эмоциональной пустоты.

^ Наличие у матери более сильных и устойчивых «конкурирующих потребностей», чем потребность в реализации родительской любви. В этом случае мать стремится удовлетворить внесемейные, социаль­но-психологические потребности (карьерный рост, общественная де­ятельность и др.), которые стимулирует и поощряет общество.

^ Развод родителей, пережитый в возрасте до 9-13 лет. Л. Б. Шней-дер (2000) считает, что дети лучше приспосабливаются к повторному браку своих родителей, будучи совсем маленькими или в юношеском возрасте, чем в подростковом. В связи с разводом баланс эмоциональ­ного состояния матери нарушается, она может оказаться не способ­ной в данный момент поддержать ребенка, который также испыты­вает трудности. В результате психологическая связь, существовавшая ранее между ними, может не восстановиться. В другом случае мать начинает проявлять «гиперопеку» и отчаянную, назойливую, изво­дящую любовь по отношению к ребенку. Это является началом при­обретения негативного опыта общения с матерью.

В результате влияния данных факторов у женщины складывается отрицательное отношение к своей беременности, проявляющееся в том, что она не стремится защитить плод, негативно настроена на ожидание ребенка, не проявляет заботу о нем, оставаясь «глухой» к сигналам плода. Свою «нелюбовь» при наличии нежелательной бе­ременности женщины могут демонстрировать, согласно исследова­ниям Л. Б. Шнейдер (2000), следующим образом: пониженная чув­ствительность к шевелению плода; слабая эмоциональная реакция на факт беременности; игнорирование беременности; избегание ме­дицинской диагностики; попытки самостоятельно прервать беремен­ность; отвращение и брезгливость, направленные на ребенка; пове­дение матери совершенно не изменяется; общее психологическое напряжение; мучительные фантазии и воспоминания, связанные с ребенком; депрессия и негативный фон протекания беременности.

^ Отсутствие заботы о ребенке с момента его рождения. В результате женщина может привыкнуть к мысли о том, что она не заботится о ре­бенке, перестать воспринимать его как родного и беспокоиться о нем.

Матери, не общающиеся со своим ребенком в первые недели его жизни, проявляют меньшую привязанность к нему и в дальнейшем. Наиболее сильным проявление материнской любви, при прочих рав­ных условиях, бывает в тех случаях, когда контакт матери с ребенком устанавливается в первые же часы после родов (Д. В. Винникотт, 1998, В. А. Рамих, 1997).

^ Наличие у матери ряда неразрешенных психологических проблем, сопровождаемое повышенной тревожностью и неуравновешеннос­тью. Женщина пытается разрешить существующие и беспокоящие ее трудности, обрести эмоциональное благополучие путем рождения ребенка. Данный способ решения проблем оказывается неэффектив­ным, в результате женщина перекладывает на ребенка не материнс­кую любовь, а свои неразрешившиеся проблемы.

^ Несоответствие ребенка ожидаемому родителями образу (поло­вая принадлежность ребенка, здоровье физическое и психическое).

Кроме того, расстройство материнской любви можно наблюдать в тех случаях, когда женское представление о своей половой роли крайне искажено; беременность наказывается социальным неодобрением и на­носит оскорбление супружеским чувствам; роды скрыты наркозом, ме­шающим женщине осознать, что она родила ребенка; кормление гру­дью заменено искусственным кормлением. Расстройства материнской любви имеют социальное и личное значение (Д. В. Винникотт, 1998, И. С. Кон, 1987, М. Мид, 1989, В. А. Рамих, 1997, Г. Г. Филиппова, 1999).

Если обобщать имеющиеся направления исследований, то мож­но обнаружить, что материнская любовь как психосоциальный фе­номен рассматривается с двух основных позиций: материнская лю­бовь как обеспечение условий для развития ребенка и материнская лю­бовь как часть личностной сферы женщины.

Любовь к ребенку, несомненно, находит отражение в личности женщины. Материнская любовь характеризуется специфическими ощущениями. Мать делит с ребенком свое тело, а потом и внимание, заботы, силы, сон, отдых и материальные блага. И все это не жертвы, а обретение себя. Покой ребенка, его здоровый вид, нормальное раз­витие, каждое новое проявление его крепнущей психики наполняют мать чувством гордого и радостного удовлетворения. Наиболее есте­ственный и легкий путь к достижению удовлетворения — это мате­ринская забота и любовь к ребенку, которые придают значение и смысл ее жизни. Материнская любовь воспитывает чувство ответ­ственности. Ответственность основывается на любви, развивается из этого чувства и появляется благодаря материнской любви, которая всегда была и будет самым сильным эмоциональным чувством.

Материалы медицины, психологии и социологии позволяют пред­положить, что развитие материнской любви проходит несколько этапов:

^ 1) Готовность любить. Данный этап может наступить в достаточ­но юном возрасте. Условием готовности к материнской любви может быть физическая и психическая зрелость. Немаловажное значение имеет и окрашенное родительской любовью детство будущей матери.

^ 2) Любовь-ожидание. Данное чувство возникает с того момента, когда рождение ребенка становится запланированным. Этап включа­ет в себя надежды, связанные с зачатием ребенка и его образом (ожи­дания), и длится в течение практически всего срока беременности.

^ 3) Предродовая ригидность. Снижение уровня положительной эмо­циональной окрашенности материнского чувства происходит вслед­ствие физического и психического истощения организма роженицы (схватки, нарастающее чувство беспокойства, желание приблизить момент рождения ребенка либо острая потребность его отдаления, связанная со страхом, и т. д.).

^ 4) Лимеренция. Эмоционально-окрашенное послеродовое состо­яние «наполненности» и удовлетворения, связанное с ощущением «разрешения» (рождения ребенка) и впечатлением от первых корм­лений грудью.

^ 5) Сформированность родительского чувства. Этап характеризуется выбором матерью специфических форм проявления родительской любви.

Данная последовательность в развитии материнской любви не претендует на однозначность, однако может быть логически оправ­дана. Последний этап не является окончательным, хотя определяет направление дальнейшего развития данного чувства.

Психологические и социологические исследования показывают большое значение роли отца в развитии и воспитании детей. Сравни­вая детей, выросших с отцами и без них, исследователи обнаружили, что «некомпетентный», часто невнимательный родитель на самом деле очень важен. Дети, выросшие без отцов, часто имеют пониженный уро­вень притязаний, у них выше уровень тревожности и чаще встречают­ся невротические симптомы. Отсутствие отца отрицательно сказыва­ется на учебе и самоуважении детей (И. С. Кон, 1979; В. А. Рамих, 1997).

^ Любовь отца дает ребенку ощущение особого эмоционально-пси­хологического благополучия, которое не может в полной мере обес­печить одинокая женщина-мать. Участие отца в процессе развития ребенка оказывает существенное воздействие и на супругов, и на ма­лыша, привнося что-то неординарное в их взаимоотношения.

Личные качества отца, в число которых входит и его любовь к ре­бенку, оказывают значительное влияние на ребенка. Психологичес­кие исследования показывают, что дети «холодных» отцов чаще бы­вают застенчивы, тревожны, их поведение нередко бывает антисо­циальным. Напротив, эмоциональная близость с отцом положитель­но отражается на ребенке.

Специфика отцовской любви заключается в том, что она учит и сына, и дочь тому, как мужчина может проявлять любовь к детям, к жене и к окружающим. В любви отца, как правило, доминирует поведенческий компонент — помощь, добыча пищи для жены и детей, защита, подача советов). Любовь отца, как правило, необходимо воспитывать.

^ Значение любви отца по сравнению с любовью материнской. Осо­бенно ярко это проявляется на ранних этапах онтогенеза. Взаимоот­ношения ребенка с отцом не столь интенсивны, как с матерью, так как отец никогда не играет той всеохраняющей, всезащищающей и вселюбящей роли, которая принадлежит матери. Отец воплощает ус­ловную любовь, то есть любит ребенка больше всего, потому что тот живет в соответствии с его ожиданиями.

^ Преимущественно социальная обусловленность любви отца (куль­турные особенности, социальные нормы, существующие в данном обществе и др). «Инстинкт отцовства» впервые возник с появлением моногамной семьи. «Инстинкт отцовства» менее устойчив, более сек­суально детерминирован и направлен по большей части на защиту матери и детей.

^ Более позднее возникновение института отцовства по сравнению с институтом материнства. Исторически сложилось, что на ранних этапах развития человека духовно-воспитательное влияние мужчин в определенном смысле было вторичным. Оно проистекало из пер­воначального влияния матерей. Женщины-матери имели определя­ющее значение для формирования духовного облика человека, так как мужчины еще не участвовали в индивидуальном воспитании де­тей, то есть не выполняли функции отцов. В традиционной патриар­хальной семье отец выступает в следующих ролях: кормилец; вопло­щение власти и высший авторитет; пример для подражания и основ­ной наставник детей в их дальнейшей семейной жизни и обществен­но-производственной деятельности (В. А. Рамих, 1997).

Чем раньше отец приобщается к уходу за малышом, чем увлечен­нее и активнее он это делает, тем сильнее и глубже становится его любовь к ребенку, которую он начинает испытывать во всей полноте с момента его рождения.

Д. С. Акивис в своей работе «Отцовская любовь» отмечает, что любящий отец нередко более эффективный воспитатель, чем жен­щина. Отец меньше опекает детей, предоставляет им больше само­стоятельности, воспитывая в ребенке самодисциплину. Отцовская любовь обеспечивает пример родительского поведения детей в буду­щем, формирование жизненной позиции вообще и полоролевых по­зиций в частности. Позитивные отношения с отцом связаны с таки­ми качествами детей, как неторопливость, сдержанность, эмоцио­нальная уравновешенность, безмятежность, спокойствие, оптимизм, высокий самоконтроль, хорошее понимание социальных нормати­вов, более успешное овладение требованиями окружающей среды (Л. Л. Баландина, 2002).

Как часть личностной сферы отцовская любовь является необхо­димым условием полноценного развития личности. Какой-то мудрый человек сказал: ребенок — отец мужчины. Д. С. Акивис считает, что только в соприкосновении с ребенком полностью созревают мужские черты личности - потребность и способность защищать, принимать на себя ответственность, энергия, душевная сила. Если у женщины материнская любовь проявляется благодаря «первичной материнской заботе», то у мужчин забота о ребенке является продуктом родительс­кой любви. Поэтому переживание отцовской любви приводит к раз­витию таких качеств, как исполнительность и ответственность.

Учитывая особенности отцовской любви, мы предполагаем, что данное чувство в своем развитии проходит некоторые этапы:

^ 1) Готовность любить. Для формирования готовности любить сво­их детей основную роль играют переживания детства, особенности родительских позиций в семье отца. Готовность к подобным чувствам у мужчин возникает гораздо позднее, чем у женщин, и поэтому не определяется физиологическим созреванием.

^ 2) Любовь-ожидание. Включает в себя ожидания, связанные с за­чатием ребенка, с образом будущего ребенка. Продолжается этот этап до того момента, когда отец впервые увидит своего отпрыска. Для того чтобы мужчина полюбил своего ребенка еще до рождения, он должен наполниться состоянием ожидания.

^ 3) Послеродовая ригидность. Возникает как результат отсутствия ощущения тесной взаимосвязи с ребенком. Взаимодействие с младен­цем на первых порах ограничивается удовлетворением его физиологи­ческих потребностей, которым, как правило, занимается мать. Так как забота о потомстве не заложена в отцовские инстинкты, подчас в воз­не вокруг младенца ему видится нечто неприличное. В связи с этим часто время, проведенное с младенцем, отцы считают потраченным зря. Им нужны достижения ребенка, чтобы появился повод любить, а до этого все отношения к ребенку порой сводятся к элементарному само­внушению: «Ты должен любить его! Это же твой ребенок!»

^ 4) Заинтересованное наблюдение. Когда появляется возможность играть и общаться с младенцем, отцовское чувство становится более эмоционально окрашенным. Маленькие достижения ребенка (пер­вая улыбка, хватательный рефлекс и т. д.) значительно обогащают эмоциональную сферу отца положительными переживаниями.

^ 5) Заинтересованное сотрудничество. Характеризуется выбором формы проявления отцовской любви. Достаточно часто на данном этапе взаимодействие между отцом и ребенком проявляется именно в форме заинтересованного сотрудничества. Если материнская лю­бовь необходима ребенку для получения сострадания (безусловность чувства), то отцовская любовь дает ребенку пример для подражания или совет. Когда ребенок начинает активно познавать окружающий мир, у него появляется необходимость в том, чтобы отец находился рядом. Отцовская любовь на данном этапе становится зрелым и бо­гатым чувством, так как удовлетворяет ведущую потребность муж­чин — «учить, передавать себя». Когда повзрослевший ребенок отде­ляется от семьи, становится самостоятельным, отцовская любовь видоизменяется, но форма ее проявления остается такой же. В этих условиях отцовская любовь носит дружественный характер.

Если материнская любовь, при условии ее развития на всех эта­пах, становится относительно статичным (этап сформированности родительского чувства), то отцовская любовь представляется нам динамичным феноменом, который регулируется множеством соци­альных факторов. Поэтому последний из представленных нами эта­пов развития отцовской любви не является окончательным. Напри­мер, дальнейшее развитие этого чувства может носить ретроспектив­ный характер (возвращение к предыдущим этапам), что не является свойством материнской любви.

Таким образом, при исследовании феномена родительской люб­ви необходимо учитывать специфичность любви отца и любви мате­ри, особенности влияния данных сторон родительской любви на раз­витие личности ребенка, а также их взаимодополняемость. Любовь матери безусловна, она любит ребенка таким, каков он есть. Любовь отца условна и более взыскательна, он гордится реальными достоин­ствами и успехами ребенка. Человеку необходимы обе стороны роди­тельской любви, ему важно, чтобы его объективно оценивали за ре­альные жизненные достижения, но не менее важно и то, чтобы его безусловно принимали. Кроме того, можно заключить, что любовь матери в большей степени обусловлена биологическими причинами (по сравнению с любовью отца), а доминирует в ней эмоционально-чувственный компонент, тогда как у отцов преобладает социальная составляющая (рациональный компонент) родительской любви.

Динамика развития родительской любви предполагает, что мате­ринская любовь при достижении этапа сформированности родитель­ских чувств приобретает относительно статичный характер. Динамика данного чувства ограничена выбором матерью индивидуальных форм проявления родительской любви. Формирование отцовской любви возможно в течение всей жизни мужчины, что отражается в динамич­ном характере этого чувства.


Контрольные вопросы

1. Что такое родительская любовь и чем она отличается от романти­ческой?

2. Какие этапы можно выделить в развитии родительской любви?

3. В чем специфика отцовской и материнской любви?

Темы для семинарских занятий

1. Психология родительской любви.

2. Искусство любить ребенка.

3. Психодиагностика родительских чувств.

Задания для самостоятельной работы

1. Составьте психологический портрет одаренного ребенка и стиля его воспитания в семье.

2. Определите характер проявления родительской любви в семье и опишите психологические последствия его влияния.

3. Проведите контент-анализ высказываний людей разных поколе­ний о сущности родительской любви.

Литература

1. Акивис Д. С. Отцовская любовь. - М.: Профиздат, 1989.

2. Баландина Л. Л. Психологические особенности межличностных отношений и индивидуальные характеристики младших школь­ников из многодетных семей // Сборник научных трудов: Пси­хологическое сопровождение личности в педагогическом процес­се, ч. 2. - Курган, 2002.

3. Брутман В. И., Радионова М. С. Формирование привязанности матери к ребенку в период беременности // Вопросы психоло­гии. № 6. 1997.

4. Варга Д. Радости родительских забот. - М.: Прогресс, 1983.

5. Винникотт Д. В. Разговор с родителями. - М., 1995.

6. Дружинин В. Н. Психология семьи. — Екатеринбург, 2000.

7. Ивин А. А. Философия любви, т. 1. — М., 1990.

8. Искольдский Н. В. Исследование привязанности ребенка к мате­ри (в зарубежной психологии) // Вопросы психологии. № 6. 1985.

9. Ковалев С. В. Психология семейных отношений. — М., 1987.

10. Кован Ф. А., Кован К. П. Взаимоотношения в супружеской паре, стиль родительского поведения и развитие 3-летнего ребенка // Вопросы психологии. № 4. 1989.

11. Кон И. С. Этнография родительства. — М., 2000.

12. Крен В. Ю. Функциональные роли родительства. — М., 2001.

13. Кэмпбелл Р. Как на самом деле любить детей. — М., 1992.

14. Мещерякова С. Ю. Психологическая готовность к материнству // Вопросы психологии. № 5. 2000.

15. Милюкова Е. В. К вопросу о переживании родительской любви // Сборник научных трудов: Психологическое сопровождение лич­ности в педагогическом процессе, ч. 2. — Курган, 2002.

16. Монтень М. Опыты. - М., 1992.

17. Нарциссов Р. П. О материнстве. — Пущино, 1985.

18. Петровский В. А., Полевая М. В. Отчуждение как феномен детс-ко-родительских отношений // Вопросы психологии. № 1. 2001.

19. Психологическое сопровождение семьи: Материалы II Регио­нального съезда психологов, 2002.

20. Развитие ребенка / Под ред. В. Н. Берестовой. - СПб., 2000.

21. Рамих В. А. Материнство как социокультурный феномен. — Рос-тов-наДону, 1997.

22. Рюриков Ю. Р. Три влечения. - М., 1992.

23. Спиваковская А. С. Психотерапия: игра, детство, семья. — М., 1999.

24. Самоукина Н. В. Симбиотические аспекты отношений между матерью и ребенком // Вопросы психологии. № 3. 2000.

25. Теории любви / Под ред. С. М. Савельевой. - Минск, 2000.

26. Филиппова Г. Г. Материнство и основные аспекты его исследо­вания в психологии // Вопросы психологии. № 2. 2001.

27. Филиппова Г. Г. Материнство: сравнительно-психологический подход // Психологический журнал. Т. 20. № 5. 1999.

28. Фромм Э. Искусство любить. — Минск, 1990.

29. Хорват Ф. Любовь, материнство, будущее. — М.: Прогресс, 1982.

30. Parker R. Mother love / Mother hate: power of maternal ambivalence. — USA: Basicbooks, 1995.

31. Winnicott D.W. Primary maternal preoccupation. — USA: Basic books, 1956.

32. Эпштейн М. Отцовство. - M., 1992.


Глава 3

^ РОДИТЕЛЬСТВО В АСПЕКТЕ ПЕРИНАТАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ


3.1. Психологические исследования материнства

В современных исследованиях материнство как психосоциальный феномен изучается в двух основных направлениях: как обеспечение развития ребенка и как часть личностной сферы женщины. Само­стоятельным направлением можно считать перинатальную психоло­гию, занимающуюся проблемами беременности, родов, послеродо­вого периода. В русле первого направления рассмотрим следующие аспекты изучения материнства.

^ Культурно-исторические аспекты материнства

В исследованиях этого направления институт материнства рассмат­ривается как исторически обусловленный, изменяющий свое содержа­ние от эпохи к эпохе (работы И. С. Кона, Э. Эриксона, М. С. Радионо­вой и др.). Кросскультурные исследования и в первую очередь работы М. Мид8 показали, что материнское поведение и содержание эмоциональ­ных переживаний и представлений матери о развитии ребенка и своей материнской роли различны в разных культурах и зависят от конкретной культурной модели материнства и детства. В исследованиях ставится воп­рос о биологических основах материнства, обеспечивающих развитие ре­бенка, и о конкретных культурных моделях материнства, направленных на воспитание ребенка как члена своего, конкретного общества.

^ Психофизиологические аспекты материнства

Мать и обеспечиваемые ею условия рассматриваются с позиций организации физиологической и стимульной среды для развития ре­бенка. Развитие материнства и динамика состояния беременности изучаются с точки зрения формирования физиологической «доми­нанты материнства». Успешность родов связывают с психофизио­логическими особенностями эмоциональной сферы женщины и ее личностными характеристиками.

^ Психологические аспекты материнства

Феноменологическое направление. В этих исследованиях выделяют и описывают функции матери, особенности ее поведения, пережи­ваний, установок. В исследованиях, связанных с изучением успеш­ности адаптации женщины к материнству, учитываются различные факторы: личностные особенности, история жизни, адаптация к суп­ружеству, опыт взаимодействия с собственной матерью, особеннос­ти семейной модели материнства, возможность взаимодействия с младенцами и появление интереса к ним в детстве.

^ Психолого-педагогическое направление скорее относится к психо­логии родительства, к периоду ожидания ребенка и его раннего раз­вития. Исследователи разрабатывают методы психологической кор­рекции и психологической подготовки беременной, а также семей­ных пар с ориентацией на «сознательное родительство», психологи­ческие тренинги, способы альтернативных родов. Выделяются качества матери, особенности ее переживаний и состояний, которые считаются оптимальными и на которые ориентируются при состав­лении коррекционных программ.

^ Психотерапевтическое направление. В этом направлении изуча­ются особенности матери, которые могут служить источником нару­шения психического развития ребенка: различные формы отклоня­ющегося материнского отношения, особенности матерей с шизоид­ными чертами, с явлениями послеродовой депрессии и т. д.

Второе направление представлено следующими аспектами изучения.

^ Материнство как стадия половозрастной и личностной идентификации

Материнство анализируется с точки зрения личностного разви­тия женщины, психологических и физиологических особенностей разных периодов репродуктивного цикла. Беременность рассматри­вается как критический период жизни женщины, как стадия поло-ролевой идентификации, в ходе которой изменяется ее сознание и взаимоотношения с миром.

В рамках психоанализа исследуется актуализация в беременнос­ти своего пренатального опыта эмоционального взаимодействия с матерью, выделяется типология отношения к беременности по кри­терию сознательного-бессознательного принятия-отвержения.

В психотерапевтически ориентированных исследованиях бере­менность рассматривается как период жизни, сензитивный к обостре­нию психологических проблем и требующий психологического вме­шательства и поддержки.

В других исследованиях беременность — это подготовительный этап в развитии взаимной привязанности матери и ребенка. Он связан с воз­никновением новых интрацептивных ощущений женщины, совпадаю­щих с началом шевеления ребенка. В период беременности обычно воз­никает внутренний диалог матери с ребенком и постепенно формирует­ся его образ, который изменяется в сторону большей реалистичности и обобщенности. Отдельно обсуждаются вопросы беременности юных женщин: особенности личностного развития, привязанность к матери, материнская компетентность и т. д.; проблемы поздней беременности, психологического бесплодия, психотерапия и психокоррекция.

^ Девиантное материнство

В настоящее время этот аспект изучения материнства является одной из наиболее острых областей исследования в психологии — как в практическом, так и в теоретическом плане. Сюда включаются про­блемы, связанные с матерями, отказывающимися от своих детей и проявляющими по отношению к ним открытое пренебрежение и на­силие, проблемы нарушения материнско-детских отношений, кото­рые служат причинами снижения эмоционального благополучия ре­бенка и отклонений в его оптимальном психическом развитии.

^ Онтогенетические аспекты формирования материнства

Разные авторы выделяют этапы развития материнства от плани­рования до реализации в первом и втором поколениях, а также этапы беременности и рассматривают ее связь с развитием личности. Ин­дивидуальный онтогенез материнства проходит несколько этапов, в процессе которых происходит естественная адаптация женщины к материнской роли. А. И. Захаров* выделяет семь сензитивных пери­одов в развитии «материнского инстинкта», придавая большое зна­чение отношению девочки с родителями, игровому поведению, ста­диям половой идентификации. В исследовании Г. Г. Филипповой материнство рассматривается как материнская потребностно-моти-вационная сфера, дается описание ее составляющих и филогенети­ческих и онтогенетических этапов развития.

* Захаров А. И. Ребенок до рождения. — СПб., 1998.

Одним из важнейших этапов становления материнства является период беременности. Его содержание определяется изменениями са­мосознания женщины, направленными на принятие новой социальной роли и формирование чувства привязанности к ребенку. По характеру преобладающего переживания многие исследователи делят период бе­ременности на три этапа: принятие женщиной решения о сохранении или прерывании беременности, начало движения плода, подготовка к родам и появлению ребенка в доме. В период после рождения происхо­дит психологическое принятие ребенка как независимой личности и адаптация к нему. Каждая беременность сопровождается нормативным семейным кризисом и оканчивается принятием нового члена семьи.

Представленный краткий обзор современного состояния иссле­дований в области психологии материнства позволяет заключить, что существует целый ряд направлений изучения данного явления, что говорит о большом интересе исследователей и востребованности этой темы в современной науке и практике.


^ 3.2. Психологическая готовность к материнству

Развитие материнства

Г. Г. Филиппова выделяет два уровня развития материнства. С эволюционной точки зрения материнство — вариант родительской сфе­ры поведения (как составной части репродуктивной сферы), прису­щего женскому полу, которое приобретает особое значение у млеко­питающих. Это связано с вынашиванием и выкармливанием потом­ства и необходимостью обеспечения заботы о нем именно материнс­кой особью. Исключительность материнского поведения на высших эволюционных стадиях развития позволяет выделить материнство в самостоятельную материнскую потребностно-мотивационную сфе­ру поведения. Ее эволюционным назначением является обеспечение матерью адекватной заботы о потомстве, что и является матерински­ми функциями. В поведении матери ее функции выражаются в эмо­циональных реакциях на ребенка, выполнении операций по уходу и общению с ним.

^ На субъективном уровне для самой матери выполнение ее мате­ринских функций достигается за счет наличия у нее соответствую­щих потребностей. Базовой потребностью для материнской сферы является потребность в контакте с объектом, носителем специфичес­ких этологических стимулов — гештальта младенчества. Эта потреб­ность не единственная, но может рассматриваться как системообра­зующая для материнской сферы. Исследования автора позволили выделить в гештальте младенчества три компонента: физический (вне­шний вид, запах, звуки и т. п.), поведенческий (инфантильный стиль движений) и инфантильную результативность (результаты жизнеде­ятельности, результаты двигательной активности, продукты деятель­ности). Все три компонента гештальта младенчества имеют возраст­ную динамику и требуют различной реакции и различных ресурсных затрат матери.

Г. Г. Филиппова выделяет шесть этапов становления материнс­кой потребностно-мотивационной сферы поведения в онтогенезе.

^ Этап взаимодействия с собственной матерью в раннем онтогенезе.

У человека этот этап включает пренатальный период и продол­жается на всех онтогенетических этапах развития при взаимодействии с собственной матерью (или ее дублерами — носителями материнс­ких функций). Наиболее важным является возрастной период до трех лет. В это время происходит освоение эмоциональной стороны мате-ринско-детского взаимодействия, а также возникновение эмоцио­нальной реакции на некоторые ключевые стимулы физического ком­понента гештальта младенчества и некоторые элементы операцио­нального состава материнской сферы (baby talk, мимические реак­ции, эмоциональная окраска движений при взаимодействии с объектом, носителем гештальта младенчества).

^ Игровой этап и взаимодействие со сверстниками.

Специфическим отличием этого этапа у человека является фор­мирование и развитие основных компонентов материнской сферы в процессе сюжетно-ролевых игр с куклами, в дочки-матери, в семью.

^ Этап нянчания.

На этом этапе закладываются основы «потребности в материн­стве», формируются потребности в охране ребенка и заботе о нем -то есть развивается восприятие ребенка как объекта деятельности. Эта потребность требует рефлексии своих субъективных состояний и соотнесения с условиями и способами их получения. Данный этап имеет хорошо выраженные возрастные границы (с 5-6 лет до начала полового созревания). Он включает опыт собственного взаимодей­ствия с объектом, носителем гештальта младенчества, наблюдение за взаимодействием взрослых с ребенком, восприятие и рефлексию от­ношения других людей и общества в целом к взрослым, выполняю­щим материнские функции. .

^ Этап дифференциации мотивационных основ половой и родитель­ской (в данном случае — материнской) сферы поведения.

В субъективном опыте существует взаимное «перекрытие» неко­торых ключевых стимулов (ольфакторных, визуальных, слуховых, тактильных) в обеспечении мотивационных основ половой и мате­ринской сфер поведения. Для материнской сферы у человека особое значение имеет объединение компонентов гештальта младенчества на ребенке (как объекте деятельности) до начала полового созревания. Это обеспечивает адекватное мотивационное значение ситуации вза­имодействия с ребенком после родов. Присутствие объекта деятель­ности материнской сферы в этом случае становится медиатором, обес­печивающим возникновение ситуативных эмоций, включающихся в опредмечивание постнатальной стимуляции при взаимодействии с ребенком (контакт «кожа-кожа», субъективные состояния матери при акте сосания и т. п.). Этот этап онтогенеза имеет специфику на чело­веческой стадии, связанную с осознанием связи половой и материн­ской сфер и конкретно-культурными моделями полового и материн­ского поведения.

^ Этап конкретизации онтогенетического развития материнской сферы в реальном взаимодействии с ребенком.

Этот этап включает несколько самостоятельных периодов: бере­менность, роды, послеродовой период, младенческий возраст ребен­ка и период перехода к следующему, шестому этапу развития мате­ринской сферы. Сравнительный анализ позволил охарактеризовать возникновение и развитие в ходе беременности отношения к шеве­лению плода и подготовки к осуществлению материнских функций в родовом и послеродовом периодах, обеспечивающих динамику раз­вития эмоционального отношения матери к соответствующей дина­мике развития гештальта младенчества. Эта динамика также может быть разной, она зависит как от истории развития материнской сфе­ры женщины, так и от конкретных условий актуального материнства, в том числе и от особенностей ребенка.

^ Послеродовый этап.

Ему свойственны образование у матери эмоциональной привя­занности к ребенку, личностное принятие и личностный интерес к внутреннему миру ребенка, к его развитию и изменению. В результа­те образуется устойчивая детско-родительская связь после выхода ребенка из возраста, характеризующегося гештальтом младенчества, происходит продление его потребности в заботе и модификация со­держания потребности в материнстве у матери.

^ Содержание мотивационно-потребностной сферы матери

В содержании материнской сферы можно выделить три блока:

/. Потребностно-эмоциональный блок.

Содержит потребность в контакте с ребенком как объектом — но­сителем гештальта младенчества, потребность в его охране и заботе о нем и потребность в материнстве. Развитие потребностно-эмоцио-нального блока происходит поэтапно и включает образование эмо­циональной реакции на компоненты гештальта младенчества, обра­зование объекта деятельности — ребенка, динамику отношения к он­тогенетическим изменениям гештальта младенчества, возникновение и развитие потребности в охране и заботе, а также возникновение потребности в материнстве на основе рефлексии своих переживаний.

^ 2. Операциональный блок.

Состоит из двух частей: операции по уходу и охране и операции об­щения с ребенком. Особенностью этих операций, помимо их инстру­ментальной стороны, является эмоциональная окраска, которая прида­ет самим операциям специфические стилевые характеристики, соответ­ствующие свойствам ребенка как объекта деятельности: осторожность, мягкость, бережность и т. п., специфику вокализаций и мимики.

^ 3. Ценностно-смысловой блок.

Включает отношение к ребенку как самостоятельной ценности, что связано с моделью материнско-детских отношений в обществе и его конкретно-культурным вариантом, а также ценность материнства как состояния «быть матерью». Ценность материнства, в свою очередь, свя­зана с рефлексией своих переживаний при выполнении материнских функций и способствует формированию потребности в материнстве.

Одной из основных особенностей материнской сферы у человека является прижизненно формирующееся наполнение ценностно-смыслового блока потребностей и способов их удовлетворения. Мож­но говорить о конкретно-культурной модели материнства, которая ориентирована на развитие соответствующего конкретно-культурного варианта личности ребенка. Воспитание необходимого для каждой культуры типа индивидуальной материнской сферы, в свою очередь, обеспечено различными средствами (модели семьи, материнства и детства, традиции, система семейного и общественного воспитания и т. п.) и может быть описано как «онтогенетический путь к модели». Этот путь обеспечивает наличие материнских функций и их соответ­ствие конкретной культурной модели.

В настоящее время наблюдается тенденция поиска нового «пути к модели» материнской сферы, основанная на осознании как потребностей самой матери, так и особенностей психического развития ре­бенка. Это выражается в повышении запроса родителей на квалифи­цированную психолого-педагогическую помощь в освоении своих родительских и, в частности, материнских функций. Подобная по­мощь в нашей стране пока еще не имеет научного, методического и практического обеспечения.


^ Психологическая готовность к материнству

Изучение готовности к материнству в последние годы ведется в разных аспектах: в плане социологических исследований позднего материнства и материнства несовершеннолетних (Кашапова С. О., 1999); при исследовании факторов риска психической патологии ре­бенка в связи с социальными и психическими аномалиями матерей (Захаров А. И., 1995; Скобло Г. В., Северный А. А., 1995, Козловская Г. В., 1995 и др.); в филогенетическом аспекте (Филиппова Г. Г. 1995-1999). Исследуются значимые личностные характеристики будущей матери (Исенина Е. И.), разрабатываются методы, выявляющие отношения ро­дителей к не родившемуся ребенку (Боровикова Н. В., Федоренко С. А, 1999), изучаются факторы, влияющие на материнское поведение (Копыл С. Н., Баз Л. Л., 1994; Брутман В. И., ЕниколоповС. Н., 1995).

В зарубежной литературе выделено более 700 факторов, представ­ленных в 46 шкалах, характеризующих адаптацию женщины к бере­менности и раннему периоду материнства. Они отражают историю жизни женщины, ее семейное, социальное положение, личностные качества, связь с особенностями развития ребенка. Несмотря на то, что проблемы пренатального развития слабо изучены, предпринима­ются попытки организации пренатального воспитания в русле идео­логии психоанализа и трансперсональной психологии (Шмурак Ю. И.).

В концепции С. Ю. Мещеряковой психологическая готовность к материнству рассматривается как специфическое личностное обра­зование, стержневой образующей которого является субъект-субъек­тная ориентация по отношению к еще не родившемуся ребенку. Она формируется под влиянием неразделимых биологических и соци­альных факторов и, с одной стороны, имеет инстинктивную основу, а с другой - выступает как особое личностное образование.

Основными составляющими структуры психологической готов­ности к материнству являются:

• особенности коммуникативного опыта, полученного в детстве;

• переживания женщиной беременности, в том числе отношение к еще не родившемуся ребенку;

• ориентация на стратегию воспитания и ухода за младенцем.

О характере раннего коммуникативного опыта, полученного бу­дущей матерью в общении с близкими взрослыми, можно судить по аффективным следам, оставленным в ее первых воспоминаниях о себе и родителях, об их стиле воспитания, своих привязанностях. Важ­ным является опыт, приобретаемый в играх с куклами, в «дочки-ма­тери», о характере которого можно судить по воспоминаниям о лю­бимых игрушках, по предпочтению детей того или иного возраста.

Наиболее важными факторами, говорящими о характере пережи­вания женщиной своей беременности, являются желанность — нежеланность ребенка и особенности протекания беременности. Наи­более благоприятны для будущего материнского поведения желан­ность ребенка, наличие субъектного отношения матери к еще не ро­дившемуся ребенку, которое проявляется в любви к нему, мысленной или вербальной адресованности, стремлении интерпретировать дви­жения плода как акты общения.

Установки женщины на стратегию воспитания также свидетель­ствуют о преобладании субъектного или объектного отношения к ре­бенку. Здесь учитывается то, как она собирается ухаживать за ним, сле­довать ли строгому режиму, предлагать ли соску и т. д., то есть ее стрем­ление ориентироваться на потребности ребенка или руководствовать­ся собственными представлениями о том, что ему необходимо.

По результатам исследования С. Ю. Мещеряковой были выделе­ны три уровня психологической готовности к материнству:

1. ^ Низкий уровень готовности к материнству (23% от всей выбор­ки) характеризуется наличием колебаний в принятии решения иметь ребенка, негативных ощущений и переживаний в период беременно­сти. Эти женщины скупо и формально отвечали на вопросы, касаю­щиеся их отношения к не родившемуся ребенку (многие не пережи­вали чувства общности с ним, не придумывали имя, не представляли себе малыша). Они преимущественно ориентировались на соблюде­ние жесткого режима, были сторонницами «строгого» воспитания. Такие матери чаще указывали на отсутствие в детстве привязанности к собственной матери и строгое отношение родителей, редко играли с куклами; отдавали предпочтение детям старше трех лет.

2. ^ Высокий уровень наблюдался у 27% испытуемых. Эти женщи­ны не испытывали колебаний в принятии решения иметь ребенка, радовались, узнав о беременности. Они отмечали преобладание по­ложительных ощущений и переживаний в период беременности, охотно и развернуто отвечали на вопросы, касающиеся их отноше­ния к своему ребенку (разговаривали с ним, прислушивались к ше­велению, реагировали на него какими-либо действиями). Ориентировались на соблюдение мягкого режима (кормить по потребнос­ти ребенка, чаще брать его на руки и т. п.). Все они имели в детстве благоприятный коммуникативный опыт: испытывали привязан­ность к матери, ласковое отношение собственных родителей, лю­били играть с куклами. Все отметили, что любят детей младенчес­кого возраста.

3. ^ Средний уровень составили 50% матерей; их ответы были час­тично сходны с ответами в первой группе и частично — во второй. У них наблюдалась противоречивая установка на воспитание (они не собирались часто брать ребенка на руки, не были сторонницами кор­мления по часам и т. д.). Половина из этой группы отметила отсут­ствие привязанности к матери, их ранний коммуникативный опыт был неоднозначным. Треть группы отдавала предпочтение играм в «дочки-матери», половина отмечала, что любит детей до года, осталь­ные — постарше.

Выделенные три уровня психологической готовности к материн­ству соответствуют разным типам материнского поведения, устойчи­во сохраняющимся на последующих этапах.

Младенцы матерей с высоким уровнем психологической готов­ности к материнству обнаружили самый высокий уровень общения с матерью. Они более инициативны, лучше владеют экспрессивно-мимическими средствами общения, умеют развивать коммуника­тивную ситуацию, проявляют выраженный интерес к общению, быстро и с удовольствием включаются в него, не прекращают кон­такта по своей инициативе и активно протестуют, когда его прекра­щает мать. В последующем они отличаются яркой эмоциональнос­тью, открытым и доброжелательным отношением к людям, высо­кой любознательностью.

Младенцы первой группы имеют самые низкие показатели ком­понентов комплекса оживления, часто отвлекаются от общения, у них слабо выражено стремление к сопереживанию с матерью в радующей ситуации. Позднее они с большим трудом вступают в контакт с по­сторонними, слабо владеют речью, плохо умеют играть.

У младенцев из третьей группы отмечался более низкий уровень общения с матерью, чем у второй. Они менее инициативны, но имеют высокие показатели компонентов комплекса оживления, демонстри­руя преимущественно ответное поведение, слабее умеют развивать ком­муникативную ситуацию, нередко сами прекращают общение.

По данным анкетирования и реально наблюдаемому поведению, у матерей первой группы превалирует объектное отношение к ребенку, у матерей второй группы — субъектное, а у матерей третьей груп­пы отмечается смешанное, или промежуточное, отношение.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что женщины, гото­вые и не готовые к материнству, имеют различные представления о матери и ее роли. У женщин, готовых к материнству, присутствует образ принимающей, отзывчивой матери, способствующей развитию и обучению ребенка, разделяющей его самостоятельную ценность. У женщин, не готовых к материнству, ярко прослеживается сверхцен­ность ребенка и невыраженность таких качеств, как принятие, от­зывчивость и стремление к развитию ребенка.


^ Мотивы сохранения беременности

По происхождению беременность разделяют на случайную и зап­ланированную. Случайной является беременность, которая является нежеланной или неожиданной для супругов. Запланированная делит­ся на запланированную обоими партнерами и планируемую только женщиной.

Мотивы сохранения беременности главным образом зависят от личностных установок женщины и социальных нормативов общества, определяемых культурно-историческим временем, в котором она живет. Н. В. Боровикова и С. А. Федоренко выделили следующие мотивы сохранения беременности. Первые два мотива проявляются как на бессознательном, так и на сознательном уровнях, остальные обычно не осознаются женщинами.

1. ^ Беременность ради ребенка (6%) — наиболее позитивный мо­тив, отражающий психологическую потребность женщины в мате­ринстве и готовность к нему. Он характерен для социально зрелых, лично состоявшихся, а также одиноких женщин в возрасте.

2. ^ Беременность от любимого человека (3%) способствует созда­нию высокого уровня адаптивности женщины к беременности. Бу­дущий ребенок выступает как частица любимого человека, символ «светлого» прошлого или настоящего, который женщина хочет про­нести через всю жизнь.

3. ^ Беременность как соответствие социальным ожиданиям (24%) -этот мотив обычно присущ молодым девушкам из обеспеченных се- .; мей или вышедшим замуж по расчету, когда пожилые родители не ; имеют внуков (то есть они рождают ребенка не для себя, а для своих родителей). Следует отдельно выделить беременность для мужчины. При этом ребенок рождается не столько в соответствии со своим же­ланием, сколько по просьбе мужа или значимого мужчины.

4. ^ Беременность как протест (12%) — это «беременность назло» значимому мужчине или родителям. Такое поведение свойственно молодым девушкам. Беременность носит характер вызова, противо­стояния миру взрослых, является для женщины драматической и ча­сто тяжело травмирует ее психику. Будущий ребенок используется в качестве объективного аргумента, объясняющего невозможность воз­врата к прежним отношениям.

5. ^ Беременность ради сохранения отношений (16%), когда женщи­на решается на рождение ребенка, чтобы внести нечто новое в близ­кие отношения с мужчиной и удержать его рядом.

6. ^ Беременность как отказ от прошлого (8%) — в этом случае бе­ременность может расцениваться самой женщиной как желание по­чувствовать себя личностью, обрести женскую индивидуальность, зачеркнуть свое прошлое. Нередко символизирует начало нового этапа в жизни и наиболее часто встречается у женщин с «туманным и бур­ным» прошлым.

7. ^ Беременность как уход от настоящего (5%) преобладает у оди­ноких женщин, потерявших надежду на личное счастье. Они пыта­ются уйти от собственных проблем в своего ребенка, заместить свою жизнь его жизнью.

8. ^ Беременность ради сохранения собственного здоровья (26%) — мотив обусловлен боязнью причинить вред своему здоровью абортом или утратить возможность деторождения в будущем.

Кроме того, можно выделить мотив рождения ребенка для полу­чения материальной выгоды, получивший в последнее время доста­точно широкое распространение.

Описанные мотивации не существуют в психике женщины в чи­стом виде, а взаимно дополняют друг друга на фоне доминирования одной из них. Кроме того, их присутствие отличается особым моти-вационным фоном. Были выделены три таких фона.

Для молодых женщин эту роль часто играют привлекательность неизвестного, стремление к новым острым ощущениям. Решение ро­дить ребенка обычно характеризуется недопониманием степени от­ветственности материнства, что обусловливается прежде всего незре­лостью и несформированностью личности. При условии благопри­ятной в целом атмосферы социального окружения женщины бере­менность может протекать в экзальтированном, приподнятом настроении. Поведенческие реакции характеризуются как игровые, с преобладанием в них детских паттернов поведения.

Таблица 12

Отношение к другим (61%)

Отношение к себе (39%)

доминирующий конструв

т

Отношение к значимым людям (9%)

Отношение к социальному окружению

(52%)

Изменение личной ситуации

(13%)

«Я» (26%)




детерминанта мотивацш







Ради ребенка

(6%)

Ради любимого человека

(3%)

Соответствие социальным ожиданиям

(24%)

Протест

(12%)

Сохранение отношений

(16%)

Отказ от прошлого (8%)

Уход от настоящего (5%)

Сохранение собственного здоровья (26%)

Для женщин более старшего возраста (после 25 лет) решение со­хранить беременность может определяться стремлением «не быть хуже других». Особенно ярко это проявляется у женщин, несколько лет состоящих в бездетном браке. В этом случае беременность приобре­тает позитивную психологическую окраску: ребенок является ожи­даемым и желанным, а сама женщина испытывает чувство гордости, связанное со своим новым положением.

^ Самоутверждение через беременность. Основной характеристикой этого фона является его приобретенность. Он навязывается женщи­не в процессе социализации посредством воспитания и всего комп­лекса прививаемых ей с детства психологических установок.


^ Стиль переживания женщиной беременности

В психологии беременности особый интерес представляет воз­можность прогнозирования отклонений от адекватного материнско­го поведения и проектирование психологического вмешательства. В этих целях разрабатываются типологии и способы выявления отно­шения женщины к беременности.

Стиль переживания беременности включает в себя:

• физическое и эмоциональное переживание момента идентифи­кации беременности,

• переживание симптоматики беременности,

• динамика переживания симптоматики по триместрам беремен­ности;

• преимущественный фон настроения в эти периоды;

• переживание первого шевеления и шевелений в течение всей вто­рой половины беременности;

• содержание активности женщины в третий триместр беременно­сти.

Г. Г. Филиппова выделяет шесть стилей переживания беременности.

1. Адекватный. Для него характерны: идентификация беременно­сти без сильных и длительных отрицательных эмоций; выраженные соматические ощущения от состояния беременности. В первом три­местре возможно общее снижение настроения без депрессивных эпи­зодов, появление раздражительности, во втором триместре — благо­получное эмоциональное состояние, в третьем триместре — повыше­ние тревожности и ее снижение к последним неделям. Активность в третьем триместре ориентирована на подготовку к послеродовому периоду. Первое шевеление ребенка ощущается в 16-20 недель, со­провождается положительными эмоциями; последующие шевеления четко отделены от других ощущений, не сопровождаются отрицатель­ными соматическими и эмоциональными переживаниями.

2. Тревожный. Идентификация беременности тревожная, со стра­хом, беспокойством, которые периодически возобновляются. Сомати­ческий компонент сильно выражен по типу болезненного состояния. Эмоциональное состояние в первый триместр повышенно тревожное или депрессивное, во втором триместре не наблюдается стабилизации, повторяются депрессивные или тревожные эпизоды, в третьем тримес­тре это усиливается. Активность в третьем триместре связана со страха­ми за исход беременности, родов, послеродовой период. Первое шеве­ление ощущается рано, сопровождается длительными сомнениями или, напротив, четкими воспоминаниями о дате, часе, условиях, пережива­ется с тревогой, испугом, возможны болезненные ощущения. Дальней­шие шевеления часто связаны с тревожными ощущениями, тревогой за себя и здоровье ребенка. Характерна направленность на получение до­полнительных сведений, патронаж. Характер шевеления интерпрети­руется с точки зрения возможных нарушений в развитии ребенка.

3. Эйфорический. Все характеристики носят неадекватную эйфо-рическую окраску, отмечается некритическое отношение к возмож­ным проблемам беременности и материнства, нет дифференцирован­ного отношения к характеру шевеления ребенка. Обычно к концу беременности появляются осложнения. Проективные методы пока­зывают неблагополучие в ожиданиях послеродового периода.

4. Игнорирующий. Идентификация беременности слишком по­здняя, сопровождается чувством досады или неприятного удивления. Соматический компонент либо не выражен совсем, либо состояние даже лучше, чем до беременности. Динамики эмоционального состо­яния по триместрам либо не наблюдается, либо отмечается повыше­ние активности и общего эмоционального тонуса. Первое шевеление отмечается очень поздно; последующие шевеления носят характер физиологических переживаний, как доставляющие физическое не­удобство. Активность в третьем триместре повышается и направлена на содержания, не связанные с ребенком.

5. Амбивалентный. Общая симптоматика сходна с тревожным ти­пом, особенностью являются резко противоположные по физическим и эмоциональным ощущениям переживания шевеления, характерно возникновение болевых ощущений. Интерпретация своих отрицатель­ных эмоций преимущественно выражена как страх за ребенка или ис­ход беременности, родов. Характерны ссылки на внешние обстоятель­ства, мешающие благополучному переживанию беременности.

6. Отвергающий. Идентификация беременности сопровождается резкими отрицательными эмоциями; вся симптоматика резко выра­жена и негативно физически и эмоционально окрашена. Беремен­ность переживается как кара, помеха и т. п. Шевеление окрашено неприятными физиологическими ощущениями, сопровождается не­удобством, брезгливостью. К концу беременности возможны всплес­ки депрессивных или аффективных состояний.

Ю. Шмурак выделила следующую типологию матерей, отражаю­щую меру сознательного и бессознательного принятия ребенка:

1. Идеальная (сознательное и бессознательное принятие ребенка).

2. Холодная (сознательное отвержение и бессознательное принятие).

3. Амбивалентная (сочетание сознательного принятия ребенка с бес­сознательным его отвержением).

4. Катастрофическая (сознательное и бессознательное отвержение). При сравнительном изучении переживания беременности у «бла­гополучных» беременных и женщин, отказывающихся от детей, было выявлено, что отсутствие или сильное снижение выраженности сим­птоматики беременности характерно для «отказниц» (В. И. Брутман, М. С. Радионова). Слишком сильная выраженность симптоматики, сопровождаемая отрицательными эмоциональными переживаниями, также характерна для неблагоприятного отношения к беременности и материнству (P. M. Shereshefsky). В психоанализе и микропсихоа­нализе при рассмотрении отношения женщин к беременности об­ращали внимание на переживание ею шевеления ребенка (Г. Рот-тман, Т. Верни, С. Фанти). Эти исследования, а также данные о раз­ной интенсивности переживаний женщиной шевелений ребенка и ин­терпретации своих физических и эмоциональных состояний в разных культурах дают возможность предположить, что стиль переживания женщиной соматического компонента беременности и шевеления ребенка могут иметь прогностическую ценность для выявления от­клонения от адекватной модели материнства.


^ Девиантное материнство

В последние десятилетия в нашей стране наблюдается тенденция к такому социальному явлению, как «скрытый инфантицид» — отказ матери от ребенка.

Существуют ли какие-то специфические характерологические осо­бенности личности, которые нарушают естественное формирование готовности к материнству? Исследователи указывают на полиморфизм факторов, предрасполагающих к этому. Одним из малоизученных ас­пектов проблемы является обнаруженный еще в начале века феномен искаженного восприятия матерью своего нежеланного ребенка. В пос­ледующем это наблюдалось у женщин с послеродовой депрессией.

Ученые предполагают, что эти изменения связаны с эмоциональ­ным состоянием женщины, которая переживает резкое расхождение между реальным и «идеальным» ребенком, о котором она мечтала во время беременности. При этом она воспринимает его как обманув­шего ее надежды, источник принуждения и страдания.

Так, исследователи считают, что к таким искажениям особенно предрасположены одинокие матери с их повышенной тревожностью, потребностью в благодарности, с неосознанным чувством вины. Они проецируют на ребенка свои худшие качества. Для них он воплощает в себе зло, которое они испытали, все, в чем они себе отказывают.

По мнению В. И. Брутман, одной из причин девиантного мате­ринства является неблагоприятный детский коммуникативный опыт. Будущая «отказница» отвергалась своей матерью с детства, что при­вело к нарушению процесса идентификации как на уровне психоло­гического пола, так и при формировании материнской роли. Неудов­летворенная потребность в материнской любви и признании не по­зволяет «отказнице» самой стать матерью. В. И. Брутман полагает, что для формирования нормального материнского поведения необ­ходима идентификация с матерью, а затем на ее основе — эмоцио­нальная сепарация.

Кроме того, нельзя не отметить возрастающую в последнее время проблему ранней подростковой беременности. Данные немногочис­ленных исследований, в частности С. О. Кашаповой, свидетельству­ют об искаженном формировании материнской сферы, несформиро-ванной мотивации материнства и инфантильном отношении к бере­менности у девушек-подростков, ожидающих ребенка.

В целом можно отметить следующие характеристики женщин с нарушенной готовностью к материнству:

1. Эмоциональная и психологическая незрелость, низкая толеран­тность к стрессам, несдержанность аффектов.

2. Неготовность к браку в силу эмоциональной неустойчивости, эго­центризма, стремления к независимости.

3. Сосредоточенность на своих проблемах, переживание чувства несправедливости и недостатка любви.

4. Неразрешенность детских и пубертатных конфликтов.

5. Неполная собственная семья, нередко отсутствует муж, часто вос­питывается отчимом.

6. В ее семейной истории существует паттерн отказа от ребенка; разво­ды и физическое насилие регистрируются уже в поколении бабушки.

7. Эмоциональная зависимость от матери, несмотря на то, что от­ношения с ней могут быть негативными.

8. Мать характеризуется ею как агрессивная, директивная и холод­ная; она либо не знает о беременности дочери, либо возражает против нее.

9. Ребенок для нее - источник психологических проблем, страха и тревоги. Он кажется ей недоступным для контакта, как нечто не­значительное и далекое от нее самой.


^ Психология беременной женщины

Исследователи рассматривают беременность как время эмоцио­нального кризиса, стресса, поворотного пункта или как некий вид болезни, навязанный женщине (Bibring, Chappie & Furneaux, Grimm, Hanford, Lips, Nilsson & Almgren, Rothstein, Rubenstein).

С их точки зрения, беременность, особенно первая, — это кризис­ная точка в поиске своей женской идентичности. Беременность дока­зывает половую принадлежность женщины и видимым образом за­являет внешнему миру, что она состояла в сексуальных отношениях.

По определению отечественных авторов, беременность — это фи­зиологический процесс развития в женском организме оплодотворенной яйцеклетки, в результате которого формируется плод, способный в дальнейшем к внеутробному существованию.

Беременность представляет собой качественно новое состояние организма, требующее максимальной работы всех органов и систем. Ее можно рассматривать как стадию развития.

Мы придерживаемся точки зрения, сочетающей оба подхода: бе­ременность, роды и материнство это определенные ступени форми­рования зрелой женской идентичности. По нашему мнению, эти эта­пы связаны между собой таким образом, что от того, насколько пол­но женщина проживет предыдущий этап, зависит возможность про­хождения следующего.

Рассматривая беременность как стадию развития, можно выде­лить основные отличительные характеристики этого периода. На наш взгляд, изменения затрагивают как психофизиологический, так и психологический уровень.

На психофизиологическом уровне выделяют изменения в следую­щих сенсорных областях.

Акустическая: беременным женщинам часто не нравится гром­кая музыка, они начинают предпочитать классическую или медита­тивную музыку. Они вздрагивают, когда слышат громкий звук, выст­реливающий звук или внезапный шум.

Визуальная: многие женщины сообщают об изменениях в зритель­ном восприятии, в частности, эмоциональных реакциях на визуаль­ные стимулы, такие, как изображения уродств, жестокость, неприят­ные события; в то же время беременные начинают глубже чувство­вать красоту и гармонию. Они также более чувствительны к цвето­вым сочетаниям.

Кинестетическая: большинство беременных женщин становятся более чувствительными к способу прикосновения к ним и другим так­тильным сигналам.

Запах: появляется более дифференцированное чувство обоняния. Поскольку сильные запахи могут быть вредны для будущего ребенка, а некоторые запахи действуют на мать целебно и успокаивающе, бо­лее дифференцированное обоняние позволяет ей избегать или искать определенные запахи и их источники.

Вкус: многим беременным женщинам не нравятся определенная пища и напитки, так же, как вещества, которые являются вредными для нормального развития плода, например, никотин, алкоголь, ко­феин и т. п. Однако беременные часто начинают бессознательно упот­реблять в пищу те продукты, в которых имеются необходимые пита­тельные вещества.

^ Психологические изменения во время беременности проявляются в так называемом синдроме беременности — это новое психогенное со­стояние, ограниченное определенным периодом времени, который начинается не в день зачатия, а при осознании женщиной своего но­вого положения, и заканчивается не родами, а в момент «пигмалионизации» своего ребенка. Синдром беременности переживается женщи­ной, как правило, на бессознательном уровне, имеет определенные временные границы и характеризуется следующими симптомами.

На первом этапе женщины чаще всего испытывают аффект осозна­ния себя беременной. Чем выше социальный и интеллектуальный уро­вень беременной женщины, чем более она независима и профессионально успешна, тем больше вопросов о смысле деторождения будет постав­лено ею перед собой, тем труднее ей будет решиться стать матерью.

Часто женщины первое время «полагаются на волю случая», под­сознательно желая, чтобы все разрешилось «само собой» (например, выкидыш или необходимость искусственного прерывания беремен­ности по медицинским показаниям). Если беременность не была зап­ланирована, в большинстве случаев женщина обращается в консуль­тацию с опозданием, когда беременность уже становится очевидной для нее самой и ей не остается ничего иного, кроме принятия себя в новом качестве. Описанное явление может быть охарактеризовано как симптом принятия решения. Для данного симптома характерно под­сознательное отделение себя женщиной от факта собственной бере­менности; существуют два полюса: «Я и беременность». В этот пери­од в самоощущениях делается акцент на себе (на своем «Я»), а от­нюдь не на материнстве и будущем ребенке.

Следующим этапом развития синдрома беременности является рефлексивное принятие нового собственного образа: «Я в положении» (симптом нового «Я»), который характеризуется признанием физио­логических изменений в своем организме.

Спайлбергер и Джейкобе показали, что реальные биологические и нейроэндокринные изменения, сопровождающие беременность, могут оказывать глубокое психологическое влияние на ожидающих матерей.

По мнению авторов, поскольку такие изменения носят интенсив­ный характер в начале беременности и для адаптации к ним требуется некоторое время, вероятно, что эмоциональные переживания женщи­ны в течение первого триместра определяются главным образом этим фактором. Подобные изменения создают особый тип психологичес­кого стресса, характеризующегося такими проявлениями, как тошно­та, рвота, головокружение, головные боли и нарушения аппетита.

Особого внимания заслуживает симптом эмоциональной лабиль­ности, который в той или иной степени присущ всему периоду бере­менности. Под этим симптомом подразумевается эмоциональная дезадаптивность, которая проявляется в колебаниях фона настроения. У некоторых женщин возрастает пассивность и появляется ощуще­ние высшей удовлетворенности и наслаждения. У других в это время наступает легкая депрессия и усиливается физическая активность, возможно, потому, что беременная пытается отрицать новое ощуще­ние собственной пассивности. Колебания настроения могут выра­жаться во внутреннем напряжении различной степени — от ощуще­ния скуки, медлительности, возрастающего недовольства собой до вербализованного чувства угнетенности.

С момента осознания и внутреннего принятия себя беременной у женщины обнаруживается симптом противоречивого отношения к бе­ременности. В. И. Брутман и М. С. Радионова считают, что даже са­мая желанная беременность окрашивается противоречивым аффек­том, в котором одновременно сосуществуют радость, оптимизм, на­дежда и настороженное ожидание, страх, печаль. Здесь и опасения, и страхи, связанные с предстоящими родами, иногда доходящие до па­ники («Вынесу ли я роды?»); и неуверенность в своих способностях родить и стать полноценной матерью; и страх за здоровье и судьбу будущего ребенка, обеспокоенность возможным ухудшением матери­ального положения своей семьи, возможным ущемлением личной свободы; и, наконец, переживания своей телесной метаморфозы и связанной с этим сексуальной непривлекательности.

По мере осознания беременной своего нового качества высвечи­ваются лишь отдельные и всякий раз определенные грани этого ам­бивалентного комплекса.

Далее возникает характерная для беременности психическая пе­рестройка самосознания женщины с постепенным включением в него образа ребенка (симптом принятия новой жизни в себе). Этот этап чаще всего наступает тогда, когда женщина начинает ощущать первые ше­веления плода. Ребенок своими движениями как бы заставляет при­знать себя отдельным человеческим существом со своей собственной жизнью, которой мать управлять не может.

По мере роста плода чувственный компонент этих ощущений ста­новится более ярким, приобретает оттенок предметности. Женщина в этот период обычно начинает трактовать поведение будущего мла­денца: «проснулся», «веселится», «беспокоится» и т. п. Наделенная смыслом беременность воодушевляет будущую мать, создает соответ­ствующий аффективный фон, которым она одухотворяет своего бу­дущего младенца, его присутствие вызывает чувство нежности, окра­шивается в теплые эмоциональные тона.

Некоторые женщины настолько погружены в эти переживания, что в их поведении также начинают появляться черты детскости. Они становятся более сензитивными и внушаемыми, беспомощными и «размягченными». Как считают исследователи, в этот период бере­менности обычно возникает внутренний диалог матери с ребенком. Особое эмоциональное состояние способствует формированию об­раза ребенка, который включается в самосознание женщины. Этот образ наполняется особым чувственно-смысловым содержанием, которое можно охарактеризовать как «со-единство», «сроднение».

Симптом принятия новой жизни в себе представляет собой вер­шину синдрома беременности, являясь своеобразным индикатором восприятия, переработки и оценки женщиной опыта этого психофи­зиологического состояния. Он характеризуется надвигающейся ответ­ственностью за судьбу ребенка, снами, мечтами и фантазиями о нем.

В этот период беременности явно прослеживается изменение кон­структа «Я — окружающий мир». Женщины, в соответствии с изменив­шимся восприятием действительности, склонны наделять свое привыч­ное социальное окружение новыми качественными характеристиками на фоне повышенной требовательности. Эту склонность можно опреде­лить как симптом завышенных притязаний по отношению к другим.

Внутри симптома завышенных притязаний следует разделять фе­номен недоверия к окружающим и феномен отношения к отцу буду­щего ребенка. Женщина, подсознательно требуя особого отношения к себе, может манипулировать окружающими. Изменяется и воспри­ятие мужчины, который превращается в отца будущего ребенка. Боль­шинство мужчин, подсознательно ожидая изменения социометричес­кого статуса и свою ненужность (связанную с перспективой появле­ния другого значимого человека в жизни своей женщины), на созна­тельном уровне скрывают вызванную этим тревогу, реализуя свои новые ощущения в неосознанном избегании жены. Таким образом, женщина оказывается лишенной мужской поддержки в тот момент, когда она больше всего нуждается в ней.

Все это усугубляется еще и тем, что большинство женщин во вре­мя беременности испытывают так называемый сенсорный голод, вызывающий повышенную раздражительность, нередко переходящую в агрессию по отношению к окружающим, а в особенности к своему мужчине. В данном случае уместно говорить о симптоме ощущения депривации, сопровождающемся духовным отчуждением.

Начиная с периода в 20 — 25 недель возникает еще одна пробле­ма, заслуживающая особого внимания. Физиологические изменения, происходящие с беременной женщиной, нередко делают для нее не­возможной полноценную сексуальную жизнь, что создает или увели­чивает дистанцию в общении с мужчиной. Перечисленные факторы могут способствовать возникновению симптома сексуальной непол­ноценности периода беременности.

Следующим и одним из самых ярких и эмоционально насыщен­ных симптомов является симптом страха перед родами. Вероятно, каж­дая женщина в некоторой степени испытывает внутренний конфликт, который выражается, с одной стороны, в желании, наконец, родить, а с другой стороны, избежать родов. С одной стороны, она ожидает бла­гополучного завершения беременности, с другой стороны, роды вызы­вают страх и беспокойство. На степень психической незащищенности женщин перед родами указывает то, с какой легкостью большинство из них соглашаются на применение любых обезболивающих препара­тов, не думая о возможных последствиях для ребенка.

Одним из последних симптомов, переживаемых женщиной в пе­риод беременности, является симптом нетерпения. Женщина испы­тывает нарастающее нетерпение и возбуждение, связанное с уже на­доевшей беременностью, и непреодолимое стремление к ее оконча­нию. В этот же период наблюдаются характерные колебания настро­ения: от радости, потому что ребенок вот-вот станет реальностью, до различных сознательных и бессознательных тревог всех беременных (о возможности смерти от родов, о том, нормален ли ребенок и не повредят ли его во время родов). Некоторые женщины испытывают радостное возбуждение оттого, что снова смогут играть активную роль при родах и оставить вынужденно пассивную роль беременной.

Завершающим симптомом синдрома беременности является пиг-малионизация родившегося ребенка: переход в восприятии матери от его фантастического образа к реальному.

Описанный выше синдром является типичным для периода бе­ременности у всех женщин. Вместе с тем его симптомы могут быть в разной степени выражены в каждом конкретном случае. Наиболее ярко указанные симптомы, усиленные страхом перед неизвестным, проявляются в течение первой сохраненной беременности.

Таким образом, субъектное отношение к ребенку является стерж­невым фактором в структуре психологической готовности к материн­ству, оно проецируется в стиль материнского поведения и тем самым обеспечивает наиболее благоприятные условия для психического раз­вития младенца, важнейшими показателями которого являются уро­вень общения ребенка с матерью, особенности становления у него образа себя и потребности в сопереживании.

Для большинства женщин беременность является не только осоз­нанным желанием, одухотворенным истинным смыслом материнства, но и в значительной степени необходимостью соответствовать соци­альным требованиям. Разрешение проблемы сохранения беременнос­ти определяется прежде всего личностью будущей матери в системе ее отношений с внешним миром. Следовательно, психопрофилактичес­кую работу можно начинать задолго до беременности и ориентировать ее на систему отношений, ценностных ориентации женщины. Значи­тельным средством психопрофилактики здесь может быть психологи­ческая подготовка к беременности и пренатальное воспитание. Неготовность к материнству — основной фактор психологического риска, лежащий в основе неадекватного обращения матери с младенцем.

Исходя из сказанного, можно с полной уверенностью считать бе­ременность качественно новым состоянием организма и психики жен­щины. Более того, это состояние является переходом к одному из са­мых важных периодов в жизни женщины — периоду, когда гармония в семье во многом (если не полностью) будет зависеть от ее умения быть матерью.


^ 3.3. Психологические особенности беременных женщин, готовых и не готовых к материнству9




Общая характеристика женщин, готовых и не готовых к материнству

Исследование проводилось на базе роддома № 2 города Кургана с участием 60 беременных женщин в возрасте от 17 до 34 лет, со сроком беременности от 17 до 40 недель.

В исследовании использовались: методика «Незаконченные пред­ложения» (модифицированный вариант методики Сакса и Леви), методика PARI (Е. Шеффер, Р. Белла), анкета Супос-8 (анкета оцен­ки психоэмоционального состояния) Микшека, метод ассоциаций к слову «мать» и метод полуструктурированного интервью.

Исследование проводилось в несколько этапов: на первом осу­ществлялась диагностика по методикам «Незаконченные предложе­ния», Супос-8, PARI. На втором проводились беседы с испытуемой, психологом учреждения, медицинским персоналом. Третий этап со­стоял в математико-статистической обработке и анализе данных. За­вершающим моментом работы стало создание программы по работе с беременными женщинами с целью формирования осознанного и позитивного восприятия материнства.

С помощью кластерного анализа были выделены три группы ма­терей с различным уровнем психологической готовности к материн­ству.

Выборку готовых к материнству составили 19 женщин, средний возраст которых 26 лет, срок беременности — 30 недель.

Для 53% женщин эта беременность была первой, 42% уже имели одного ребенка, 5% ожидали третьего.

Большинство подошли к процессу планирования детей сознатель­но: 85% женщин запланировали свою беременность, причем 30% совместно с мужем; для 15% испытуемых беременность не была зап­ланирована, но желательна.

У всех присутствовали позитивные мотивы сохранения беремен­ности: для 95% женщин это желание иметь детей, для 26% — желание любимого человека.

Все испытуемые этой выборки охотно и развернуто отвечали на вопросы, ответственно выполняли рекомендации врачей, активно и заинтересовано общались с психологом.

Большинство указывали на позитивный коммуникативный опыт в детстве: привязанность к матери, ласковое и заботливое отношение ро­дителей. Они и сейчас чувствуют поддержку и внимание с их стороны, благодарны за свое воспитание. Все отмечали, что любят детей младен­ческого возраста, в детстве любили играть в куклы и игры, связанные с семьей и воспитанием, любили нянчиться с младшими детьми.

Большинство указывают на заботу, внимательность мужа и его включенность в процесс беременности.

Женщины испытывали положительные эмоциональные реакции во время шевеления плода («Я испытываю радость и интерес», «Я испытываю нежность, хочется согреть его своей любовью»). Опи­сывая свои переживания, они прибегали к чрезвычайно образным сравнениям: «мягко зашевелился», «мягкие прикосновения». При­сутствие ребенка вызывало у них чувство нежности и любви, а пе­риодически возникающие ощущения — поток фантазий, связанных с ребенком и будущим материнством. Они постоянно прислушива­лись, с нетерпением ждали этих сигналов, активно общались с ре­бенком (разговаривали с ним, пели песни, читали книжки и т. д.); прислушиваясь к его шевелению, старались понять и учесть жела­ния и потребности ребенка. Их поведенческие реакции можно оха­рактеризовать как игровые, с преобладанием детских паттернов по­ведения.

Большинство женщин из этой выборки ориентированы на стра­тегию «мягкого» воспитания: кормить по потребности (причем пред­почтение отдается грудному вскармливанию), мягко пеленать, чаще брать на руки и т. п.

^ Выборку женщин, не готовых к материнству, составили 14 человек, их средний возраст — 22 года, средний срок беременности — 29 недель.

Все испытуемые этой группы имели первую беременность, кото­рая была неожиданной в 74% случаев, а запланированной лишь в 26% случаев (из них 16% — только одной женщиной).

Решение родить ребенка в этой группе характеризуется недопо­ниманием степени ответственности материнства. В целом их мотивы сохранения беременности можно назвать не позитивными: 36% жен­щин указывали на давление со стороны окружающих; для 30% ребе­нок — это способ изменить жизнь в лучшую сторону; 36% испытуе­мых оставили ребенка ради сохранения собственного здоровья; же­лание иметь детей присутствовало лишь у 20%.

Следует отметить, что 35% женщин из этой выборки «прожива­ли» процесс беременности и собирались воспитывать ребенка без участия его отца.

Женщины этой выборки скупо и формально отвечали на вопро­сы, не совсем ответственно выполняли указания врачей, избегали общения и занятий с психологом, не интересовались развитием ре­бенка.

Большинство испытуемых имели негативный коммуникативный опыт в детстве: указывали на конфликтные отношения в семье (у 30% семья неполная), на отсутствие привязанности к матери, испытыва­ли обиду по отношению к ней, считали, что мать «не понимала», «мало уделяла внимания», «не смогла дать материнского тепла». Все жен­щины предпочитали детей дошкольного и младшего школьного воз­раста.

Некоторые испытывали негативные ощущения в период беремен­ности, не имели дифференцированного отношения к шевелению ре­бенка, занимали пассивно-созерцательную позицию. У большинства образ ребенка игнорировался либо был размыт: они не представляли себе малыша либо не могли его представить, не придумывали имя, не переживали чувства общности с ребенком. Для них ребенок не сумел оправдать надежд, помешал осуществлению личных планов. 26% жен­щин воспринимали ребенка как возможность проявить любовь к кому-либо, спасение от одиночества. Они были чрезмерно озабоче­ны физиологической стороной беременности, соблюдали умеренный режим, ограничивали передвижение и физические нагрузки, но пси­хической стороне рождения будущего ребенка внимания не уделяли.

Многие не задумывались о том, как будут воспитывать своего ре­бенка, смутно представляли его рождение.

Корреляционный анализ Спирмена показал, что существует сред­няя положительная корреляционная связь уровня психологической готовности к материнству и запланированностью ребенка (0,5708, достоверная на 1%-ном уровне значимости), с увеличением возраста женщины возрастает уровень готовности к материнству (0,504, дос­товерно на 1%-ном уровне значимости).


^ Психоэмоциональное состояние беременных женщин, готовых и не готовых к материнству

Известно, что во время беременности женщины испытывают це­лую гамму эмоций, различных по силе и модальности. Это могут быть как положительные эмоции (радость, оптимизм), так и отрицатель­ные (раздражение, тоска, страх, печаль). Эмоциональное состояние матери во время беременности оказывает значительное влияние на протекание беременности и родов, на последующее отношение к ре­бенку и к себе, а также на становление его самосознания, формиро­вание сугубо человеческих качеств.

Мы предполагали, что существуют различия в психоэмоциональ­ном состоянии беременных женщин, готовых и не готовых к мате­ринству. В выборке женщин, готовых к материнству, преобладают мобилизирующие компоненты психоэмоционального состояния, а в выборке женщин, не готовых к материнству, — демобилизирующие компоненты психоэмоционального состояния.

Для проверки наших гипотез мы использовали анкету оценки пси­хоэмоционального состояния, качественный анализ шкалы актуаль­ных тревог и страхов методики «Незаконченные предложения», метод статистической обработки данных критерий U Манна — Уитни.

В результате проведенного исследования были обнаружены дос­товерные различия (на 1%-ном уровне значимости) между выборка­ми женщин, готовых и не готовых к материнству, по показателям:

• психоэмоционального спокойствия,

• стремления к действию и активности,

• психического беспокойства,

• страхов и опасений,

• подавленности и депрессии,

• удрученности и тоскливости.

Исходя из сравнительного анализа средних значений изучаемых признаков, были сделаны следующие выводы:

• Испытуемые из выборки женщин, готовых к материнству, харак­теризуются более высокими показателями психоэмоционально­го спокойствия и стремления к действию и активности.

• Испытуемые из выборки женщин, не готовых к материнству, име­ют более высокие показатели психического беспокойства, стра­хов и опасений, подавленности и депрессии, удрученности и тос­кливости.

Качественный анализ актуальных тревог и страхов показал, что для беременных женщин, готовых к материнству, характерны следу­ющие страхи:

• предстоящие роды, родовая боль (47% испытуемых);

• потеря ребенка (42%);

• социальные страхи (отношения между людьми, войны, нестабиль­ность в обществе) присутствуют у 21% женщин;

• потерять мужа (16%);

• темноты (16%).

Для матерей, не готовых к материнству, характерны следующие страхи и тревоги:

• неизвестность в будущем (79%);

• неопытность в обращении с ребенком (42%);

• страх одиночества (38%);

• предстоящие роды (38%);

• индивидуальные страхи (отношение окружающих к ней, ее бере­менности, ее ребенку) — 38%;

• здоровье ребенка (28%).


^ Представления о материнстве у беременных женщин, готовых и не готовых к материнству

Обзор исследований психологии беременных женщин показал, что во время беременности у родителей формируется представление о своем ребенке и о роли матери.

Мы предположили, что существуют различия в представлениях о ма­теринстве у беременных женщин, готовых и не готовых к материнству.

Чтобы определить представления о матери и ее роли у наших ис­пытуемых, мы использовали метод свободных ассоциаций. Это по­зволило провести содержательный анализ личностного смысла, ко­торый имеет слово «мать» для беременных женщин, готовых и не го­товых к материнству.

В выборке женщин, готовых к материнству, были получены сле­дующие группы ассоциаций:

• любящая — 95% (например, «любящая», «любовь»);

• понимающая — 79% («понимающая», «справедливая»);

• добрая, нежная, ласковая — 58% («улыбка», «ласковые руки», «пу­шистая, как кошка», «доброта», «ласка»);

• учитель, воспитатель, помощник — 53% («знающая», «мудрая», «наставник», «учитель», «совет»);

• заботливая — 47% («оберегающая», «заботливая»);

• хранительница домашнего очага — 37% («дом», «семья», «уют»). Для испытуемых этой выборки характерно позитивное отноше­ние к материнской роли и функциям женщины в семье, у них ярко

выражены такие качества матери, как принятие (76%), отзывчивость (63%), предпосылки субъекта обучения составляют 53%. В их ассо­циациях можно проследить самостоятельную ценность ребенка как объекта материнской сферы (потребность в контакте, в заботе о нем). В выборке женщин, не готовых к материнству, ассоциации сле­дующие:

• любящая — 43%;

• живущая ради ребенка — 36% («живущая ради ребенка», «самое важное - это ребенок», «готова отдать все для своего ребенка»);

• чрезмерно опекающая — 29% («постоянная опека», «огромная ответственность»);

• игнорирующая ребенка - 29% («не должна вмешиваться в дела ребенка»);

• учитель, советник - 7% («готова дать совет», «научить самостоя­тельности»).

Следует отметить, что женщины этой выборки с трудом находи­ли ассоциации, их количество было меньше, чем у женщин из вы­борки готовых к материнству. Анализ их ассоциаций свидетельствует о невыраженности таких качеств матери, как принятие и отзывчи­вость, представление о том, что надо развивать ребенка с первых ме­сяцев жизни, незначимо. Ярко прослеживается представление о сверхценности ребенка (желание посвятить ему жизнь, отдать всю себя, чрезмерно опекать). Вероятно, это связано с удовлетворением потребности в объекте привязанности, стремлением уйти от собствен­ных проблем в мир ребенка.


^ Родительские позиции по отношению к будущему ребенку беременных женщин, готовых и не готовых к материнству

Мы предположили, что существуют различия в родительских по­зициях по отношению к будущему ребенку у беременных женщин, готовых и не готовых к материнству.

Проверка гипотезы проводилась с помощью методики PARI (из­мерение родительских установок и реакций) и метода статистичес­кой обработки данных критерий U Манна — Уитни.

Имеются достоверные различия (на 1%-ном уровне значимости) между выборками женщин, готовых и не готовых к материнству, по показателям:

• оберегание ребенка от трудностей;

• «жертвенность» родителей;

• страх причинить ребенку вред;

• «мученичество» родителей;

• раздражительность родителей;

• зависимость ребенка от матери;

• избегание общения с ребенком;

• невнимательность мужа;

• товарищеские отношения с ребенком;

• необходимость посторонней помощи в воспитании.

Исходя из сравнительного анализа средних значений изучаемых признаков, можно сделать следующие выводы:

• Испытуемые из выборки женщин, готовых к материнству, харак­теризуются более высокими показателями товарищеских отно­шений с ребенком.

• Испытуемые из выборки женщин, не готовых к материнству, име­ют более высокие следующие показатели: оберегание ребенка от трудностей, страх причинить ребенку вред, зависимость ребенка от матери. Они больше ощущают свою «жертвенность» по отно­шению к ребенку, чаще испытывают раздражение и избегают об­щения с ним, больше указывают на невнимательность мужа и необходимость посторонней помощи в воспитании.

В целом для женщин, готовых к материнству, характерны:

• повышенное внимание со стороны мужа (42%) и чрезмерное стремление к товарищеским отношениям с ребенком (42%);

• остальные показатели методики PARI находятся в пределах сред­них значений, что является наиболее благоприятным для данной методики.

Для женщин, не готовых к материнству, характерны (см. прило­жение 4):

• ощущение самопожертвенности в роли матери, ограниченность интересов женщины рамками семьи, неудовлетворенность ролью хозяйки дома;

• большое количество супружеских конфликтов и «безучастность» мужа, его невключенность в дела семьи; необходимость посторон­ней помощи в воспитании ребенка;

• стремление к чрезмерному обереганию ребенка от трудностей и сверхавторитету родителей, повышенный страх причинить ребен­ку вред;

• предрасположенность к нетоварищеским отношениям с ребенком;

• склонность не подавлять сексуальность, агрессивность ребенка, не­желание ускорять его развитие и способствовать его активности.

Факторный анализ методик PARI и СУПОС-8 выделил следующие факторы в выборках женщин, готовых и не готовых к материнству.

В выборке женщин, готовых к материнству, были получены:

^ Фактор 1. Гиперопека (16%). Такие матери стремятся сформиро­вать зависимость ребенка от родителей, при этом испытывая психи­ческое беспокойство, снижение силы и энергии.

^ Фактор 2. Учет субъективности ребенка (16%) выражается в не­навязчивости родителей, в стремлении не подавлять агрессивность, сексуальность и волю ребенка, а также в том, что интересы женщины не ограничиваются рамками семьи.

^ Фактор 3. Демократичность (12%) показывает направленность родителей на товарищеские отношения с ребенком, равенство роди­телей и ребенка, стремление к действию и активность.

^ Фактор 4. Принятие родительских функций (10%) проявляется в том, что родители не демонстрируют строгости и раздражительности и при этом испытывают психическое спокойствие; роль родителя не связана у них с ощущением «мученичества». Кроме того, данный фак­тор указывает на самостоятельность в воспитании.

^ Фактор 5. Традиционная функционально-ролевая согласованность супругов (9,8%) проявляется в редких супружеских конфликтах, не­доминантности матери и внимательности мужа, его включенности в

дела семьи.

В выборке женщин, не готовых к материнству, были получены

следующие факторы (см. приложение 6).

^ Фактор 1. Негативное представление о родительстве (20%) выра­жается в ограниченности интересов женщины рамками семьи, ощу­щении «мученичества» в роли родителя, доминировании матери, чрез­мерном вмешательстве в мир ребенка и нетоварищеских отношениях с ним, в страхе причинить ребенку вред и необходимости посторон­ней помощи в воспитании.

^ Фактор 2. Эмоциональная неустойчивость в воспитании (17%) про­является в раздражительности и психическом беспокойстве родите­ля, в стремлении подавлять сексуальность ребенка.

^ Фактор 3. Переживание неразделенной родительской ответствен­ности (11%) выражено в безучастности мужа, его невключенности в дела семьи, психическом беспокойстве, повышении тоскливости, стремлении не подавлять агрессивность ребенка.

^ Фактор 4. Игнорирование ребенка (10%) проявляется в том, что родитель не строг с ребенком, стремится не подавлять его волю, из­бегает общения с ним, не испытывает страхов.

^ Фактор 5. Гиперопека (9%) выражается в поощрении неактивно­сти ребенка и чрезмерной заботе о нем.

Корреляционный анализ Спирмена в выборке женщин, не готовых . к материнству, выявил следующие взаимосвязи, достоверные на 1%-ном уровне значимости (критическое значение 0,6614):

• чем больше вмешательство в мир ребенка, тем выше сверхавто­ритет родителей (0,6934), страх причинить ребенку вред (0,8363), ограниченность интересов женщины рамками семьи (0,7736);

• чем сильнее доминирование матери, тем выше подавление сексу­альности ребенка (0,7418), подавление его агрессивности (0,7802), поощрение активности ребенка (0,7198), стремление ускорить его развитие (0,6835);

• чем больше поощряется активность ребенка, тем сильнее улучша­ются товарищеские отношения между родителями и детьми (0,7).

В выборке женщин, готовых к материнству, получены следую­щие достоверные на 1%-ном уровне корреляционные связи (крити­ческое значение 0,5751):

• с увеличением строгости родителей повышается зависимость ре­бенка от матери (0,6487) и «мученичество» родителей (0,7018);

• с повышением невнимательности мужа к жене увеличивается вмешательство в мир ребенка (0,6329) и подавление его сексуаль­ности (0,6807).


^ Механизм формирования психологической готовности к материнству

Традиционная функционально-ролевая согласованность супругов, их внимательность друг другу, неконфликтность в общении способству­ет позитивному принятию ими своих родительских функций: самосто­ятельности в воспитании, отсутствию строгости и раздражительности по отношению к ребенку, отсутствию ощущения «мученичества» в вы­полняемой роли родителя. В дальнейшем это выражается в стремлении к демократическим отношениям с ребенком, учете его субъективных качеств, потребностей, стремлений, желаний, некоторой самостоятель­ности в принятии решений. Все перечисленное, на наш взгляд, являет­ся благоприятными факторами для психического развития ребенка, приобретения им положительного коммуникативного опыта (одной wi предпосылок готовности к родительству), сохранения и развития доб­рожелательных и внимательных отношений между супругами и созда­ния благоприятного психологического климата в семье в целом.

Полученный нами фактор гиперопеки рассматривается в контек­сте особенностей данной выборки. Все испытуемые в настоящий момент только ожидают ребенка, и стремление заботиться о нем, пред­ставление о его беззащитности и необходимости родительского ухо­да, контроля, удовлетворения потребностей ребенка, которые он не может осуществить на данном этапе своего развития, являются, на наш взгляд, оправданными.

По результатам проведенного нами исследования в целом можно сделать следующие выводы:

В выборке женщин, готовых к материнству, преобладают:

• мобилизирующие компоненты психоэмоционального состояния: психическое спокойствие, стремление к действию и активность;

• образ матери принимающей, отзывчивой, способствующей раз­витию и обучению ребенка, разделяющей его самостоятельную ценность;

• повышенное внимание со стороны мужа и чрезмерное стремле­ние к товарищеским отношениям с ребенком;

• гиперопека, учет субъективности ребенка, демократичность в от­ношениях с ним; принятие родительских функций, традицион­ная функционально-ролевая согласованность супругов.

Для выборки женщин, не готовых к материнству, характерны:

• демобилизирующие компоненты психоэмоционального состоя­ния: психическое беспокойство, подавленность и депрессия, уд­рученность и тоскливость, страхи и опасения;

• невыраженность таких качеств, как принятие, отзывчивость и стремление к развитию ребенка. Кроме того, прослеживается сверхценность ребенка (желание посвятить ему жизнь, отдать всю себя, чрезмерно опекать). Вероятно, это связано с удовлетворе­нием потребности в объекте привязанности, стремлением уйти от собственных проблем в мир ребенка;

• ощущение самопожертвенности в роли матери, ограниченность интересов женщины рамками семьи, неудовлетворенность ролью хозяйки дома;

• большое количество супружеских конфликтов и «безучастность» мужа, его невключенность в дела семьи; необходимость посторон­ней помощи в воспитании ребенка;

• стремление к чрезмерному обереганию ребенка от трудностей и сверхавторитету родителей, повышенный страх причинить ребен­ку вред;

• предрасположенность к нетоварищеским отношениям с ребенком;

• стремление не подавлять сексуальности и агрессивность ребенка, нежелание ускорять его развитие и способствовать его активности;

• негативное представление о родительстве, эмоциональная неус­тойчивость в воспитании, переживание неразделенной родитель­ской ответственности, игнорирование ребенка либо гиперопека.


^ 3.4. Психологическая подготовка родителей к рождению ребенка

Развитие систем пренатального воспитания

Вопрос о том, является ли вынашивание воспитанием, то есть происходит ли при этом опосредованное включение будущего чело­века в общество, в разные эпохи решался по-разному.

Первый этап в развитии пренатального воспитания — семейное пренатальное воспитание. Оно не было массовым, государственным, а осуществлялось сообразно потребностям малых сообществ, которые проверяли и отбирали супругов по физическим и нравственным кри­териям. Тем, кто не проходил испытания, запрещали вступать в брак.

Для древних цивилизаций значимость периода беременности была непреложной истиной. Египтяне, индийцы, кельты, африканцы и мно­гие другие народы разработали свод законов для матерей, супружеских пар и общества в целом, которые обеспечивали ребенку наилучшие ус­ловия для жизни и развития. Более тысячи лет назад в Китае существо­вали пренатальные клиники, где будущие матери проводили период бе­ременности, окруженные покоем и красотой. Здесь же была разработа­на система эмбрионального воспитания «Тай-кье». Индийская тради­ция Чарака Самхита применяла прослеживание плода в течение третьего и четвертого месяцев, а начиная с седьмого — ежемесячно.

В дореволюционной России, особенно в северных регионах (Во­логодская, Новгородская губерния), существовал свод правил и при­мет, регулирующих поведение беременной. Особую роль играла аку­шерка-повитуха или монахиня. Пренатальное воспитание состояло в передаче способов для саморуководства женщины во время бере­менности и родов, а также создавало некую временную общность и ставило женщину в особое положение в семье.

^ Второй этап медицинский — начинается в конце XVII века с открытием акушерских училищ. На данном этапе пренатальное вос­питание прекратило свое существование как отдельная практика, на смену ему пришло родовспоможение с его собственным образом рож­дающегося человека как организма, лишенного переживаний. Родов­споможение стало обязательной практикой, через которую проходили все женщины. Прочие практики являлись факультативными. В частности, когда в 1940-х годах психоанализ проявил интерес к бере­менным, лишь немногие из них имели возможность и пожелали по­сещать психоаналитические сеансы.

В нашей стране начиная с 1950-х годов репрессивный стиль пре-и перинатальных отношений воспроизводили и поддерживали шко­лы будущей матери, которые открылись в этот период при каждой женской консультации. Эти школы ставили своей целью передачу знаний о внутриутробном развитии. Действительным результатом вза­имоотношений женщины с врачом (до настоящего времени занятия в таких школах ведут врачи-гинекологи) являлись передача ответ­ственности медицине, страх перед родами, утрата интуиции. Ребе­нок виделся как объект манипуляции. Поведение и чувства матери, направленные на будущего ребенка, складывались в соответствии со стереотипами общественного сознания, которые практиковали ран­нюю разлуку с ребенком и ранний переход к общественному воспи­танию в детских садах и яслях. Интимные, индивидуализированные связи между матерью и ребенком не возникали, так как несли в себе угрозу тоталитарному воспитанию.

Постепенно в науке нарастает интерес к младенчеству, который перестает быть «куском кричащего мяса». Обнаружилось, что он имеет свою собственную психическую активность. Возникает кризис «ме­дицинского этапа» пренатального воспитания. Возрождается нетра­диционная практика, в которой прежде всего была восстановлена фигура пренатального наставника и сделан акцент на индивидуали­зированной связи его с будущей матерью.

Около 20 лет назад акушеры, психиатры и психологи многих стран Европы и Америки стали объединяться в Ассоциации перинаталь­ного воспитания, возник новый раздел науки о человеке — перина­тальная психология. Она занимается изучением психической жизни плода и пытается найти ответы на следующие вопросы: когда начи­нается психическая жизнь плода, каково влияние матери на психику рождающегося человека, как влияет сам процесс беременности, ро­дов и неонатальный период жизни на психику человека.

Основой перинатальной психологии является теория перинаталь­ных матриц. Особенно много сделал для их изучения американский психиатр С. Гроф. По Грофу, перинатальные матрицы - это стойкие функциональные структуры («клише»), которые являются базовыми для многих (если не для всех) психических и физических реакций в течение всей последующей жизни человека. Учение о формировании матриц при беременности и в родах стало уже стройной теорией.

Акушерство всегда было и сегодня должно оставаться искусством, заключающимся не только в рождении ребенка без травм, но и — что не менее важно — физически и психически здорового. В свете теории перинатальных матриц одной из важных задач, стоящих перед обще­ством в целом и медициной в частности, является формирование и развитие перинатальной культуры, или культуры родительской (в са­мом широком смысле этого слова), которая поможет вырастить по­коление духовно содержательное, относящееся к рождению ребенка как к естественному и радостному событию в своей жизни, а не как к процессу, требующему медицинского вмешательства.

^ Третий этап — «альтернативный» — начинается в 1962 г. с от­крытием первого Центра пренатальной подготовки. В настоящее вре­мя во всем мире действуют различные центры пренатальной подго­товки, существуют разветвленные службы «естественного деторож­дения», которые предлагают юридическое, медицинское, тренировоч­ное, психолого-консультативное обслуживание. В Англии действует около десяти, в США около тридцати таких организаций, в Дании, Голландии такая служба является частью официального государствен­ного пренатального сервиса. Следует отметить Национальную ассо­циацию пренатального воспитания во Франции, Общество биогене­тического здоровья в США, Мистическую школу сознательного за­чатия и беременности.

Воссоздание пренатальной культуры в России относится к 1982 году, когда И. Марковский прочел цикл лекций о водном рождении в клубе «Здоровая семья». Затем у него появились последователи — организа­ция «Водное рождение», клуб здоровой семьи «Возрождение», творчес­кий коллектив «Наутилус» под руководством М. Трунова, коллектив «Аква», директором которого стала Татьяна Саргунас. На сегодняш­ний день существует свыше десяти организаций, занимающихся в числе прочего пренатальным воспитанием. Кроме уже упомянутых, можно назвать следующие: «Аквамарина» (Москва), «Афалина» и «Кенгуру» (Ярославль), «Дельфа» (Тверь). Клуб «Воскресение» (Москва) строит пренатальное воспитание на основе православия, «Стихиаль» актив­но использует методы, восходящие к языческим культам народов Се­вера России и Карелии. Кроме того, большое внимание здесь уделяет­ся проработке психологических проблем матери и отца.

Целями нетрадиционного пренатального воспитания являются: 1. Подготовка к естественному рождению с целью смягчения кри­тического разрыва для матери и ребенка (к конкретным техни­кам относятся «лотосовое» рождение — без обрезания пуповины, прикладывание к груди сразу после рождения, ритм обстановки

рождения, максимально приближенный к ритму внутриутробной жизни, и т. п.).

2. Развитие способности матери получать информацию о состоянии и поведении ребенка во время беременности (при помощи тех­ник из арсенала различных духовных практик — через медита­ции, упражнения, музыку, манипуляции с освещением и т. п. -таким образом стимулируется имажинация будущего ребенка).

3. Целенаправленное формирование способности матери изменять свое эмоциональное состояние и передавать его ребенку.

4. Создание тесного контакта будущей матери с другими беремен­ными и пренатальным наставником.

Кафедра акушерства и гинекологии Волгоградской медицинс­кой академии (Н. А. Жаркий, Н. Д. Подобед, Е. В. Александрина, А. Е. Мирошников) разработала методику подготовки семейных пар к родам с учетом формирования психических перинатальных матриц плода и развития родительской культуры.

По итогам исследования методы подготовки беременных к родам в женских консультациях были разделены на три группы10:

1. Учреждения, где отсутствует единая методика, а подготовка сводится к ответам врача или акушерки на вопросы, возникающие у беременной, или советы почитать соответствующую популярную ли­тературу по беременности и родам. К сожалению, подобной систе­мой «охвачена» подавляющая часть всех беременных, состоящих на учете в женских консультациях города. Результатом такой «подготов­ки» являются эмоциональные и психологические срывы женщин в родах, высокий процент аномалий сократительной деятельности мат­ки, приводящих к повышению частоты операции кесарева сечения и перинатальных потерь. Отсутствие установки на грудное вскармли­вание приводит к резкому сокращению периода лактации, следстви­ем чего является повышенная заболеваемость детей первого года жиз­ни. Так, по данным годового отчета и анкетированию, проведенному студентами и сотрудниками кафедры акушерства и гинекологии, за последние 2 года перинатальная смертность составляет 15,1% в 1997 г. и 14,5% — в 1998 г., материнская смертность соответственно - 26,7 и 56,2 на 100000 живорожденных, младенческая (до 1 года жизни) смер­тность — 15,2% и 13,7%, заболеваемость новорожденных — 39,1% и 44,9%, процент первородящих (в среднем по городу) составил 72,3%. На смешанном вскармливании выписано из родильного дома 32% детей. Таким образом, полное отсутствие психологической помощи беременным в немалой степени способствовало и продолжает способствовать тем отрицательным демографическим и социальным про­цессам, которые имеются в регионе.

2. Система физиопсихопрофилактической подготовки (ФППП), разработанная в нашей стране К. И. Платоновым и И. И. Вельвовс-ким и усовершенствованная впоследствии А. П. Николаевым. Она состоит из четырех лекционных занятий, включающих краткие све­дения об анатомии женских половых органов, физиологии и гигиене беременности, родов, послеродового периода, о поведении женщи­ны в первый период родов, характере дыхания во время потуг. Дан­ная система, некогда охватывавшая до 90% беременных, в настоящее время сохранилась лишь в нескольких женских консультациях. По­сещаемость занятий составляет 2-3% от общего числа беременных. Повторно рожающие женщины, как правило, занятия не посещают. Данный метод подготовки в настоящее время практически потерял свою актуальность в силу устаревшего подхода и не обеспечивает сни­жения невротических расстройств у беременных. Кроме того, так же как и методы первой группы, он приводит к значительным репродук­тивным потерям

3. Комплексная подготовка по программе «Возрожденные роды», разработанная в США и внедренная в двух женских консультациях г. Волгограда в 1995 году. По своей сути она является улучшенным вариантом программы И. И. Вельвовского — А. П. Николаева. В про­грамме делается акцент на сведения о физиологических механизмах беременности и родов. Занятия сопровождаются показом прекрасно изготовленных иллюстраций, наглядных материалов (планшеты, муляжи, видеофильмы). Целью программы является проведение физи­ческого и гигиенического тренинга. Осуществляется она силами инст­рукторов физической культуры, прошедших специальные курсы. Такая подготовка в большей степени, чем предыдущие, отвечает современным требованиям и имеет, по данным Е. Б. Ефремовой и А. Н. Рыльковой, неплохие результаты. В группе из 150 беременных, прошедших под­готовку по данной программе в женской консультации Центрально­го района, своевременных родов было на 4% больше, преждевремен­ных — на 2% меньше, аномалии родовой деятельности отмечались в 1,6 раза реже, продолжительность родов сократилась на 3,9 часа, разрывы мягких тканей родовых путей встречались на 4,6% реже, число кровотечений в послеродовом и раннем послеродовом пери­одах отмечено на 17% реже, чем в контрольной группе (250 бере­менных, занимавшихся в школе матерей по методу И. И. Вельвовс­кого - А. П. Николаева). Оперативное родоразрешение потребова­лось в 4% случаев в основной группе, против 12% в контрольной.

Однако данная программа, на наш взгляд, имеет один существенный недостаток - отсутствие должной психологической помощи на уров­не, обеспечивающем формирование родительской культуры.

Поэтому в клинике третий год происходит подготовка семейных пар к появлению ребенка. Занятия проводятся в родильном доме. Подготовка предусматривает работу с группой беременных и их му­жьями по трем программам: образовательной, воспитательной и оздо­ровительной. Групповые занятия рассчитаны на три месяца по три занятия в неделю.

Образовательная программа преследует цель информировать буду­щих родителей о физиологических механизмах деторождения, особен­ностях режима, питания, выполнения правил гигиены во время бере­менности, родов и в послеродовой период, правилах ухода за ребенком, принципах грудного вскармливания. На тематических занятиях исполь­зуются наглядные материалы: книги по искусству и рукоделию, видео­фильмы студийного и собственного производства, муляжи, плакаты.

Воспитательная программа предусматривает воспитание чувства материнства, родительства посредством формирования духовной свя­зи между родителями и еще не рожденным ребенком. Делаются по­пытки с помощью психотерапевтических методов уменьшить невро­тические проявления, ориентировать на адекватную реакцию в ответ на стрессовые раздражители. С этой целью применяются методики личностного ориентирования. Кроме того, проводится индивидуаль­ная и групповая работа духовного наставника. Помимо обязательной программы организуются концерты духовной музыки, посещение церкви, детского садика. Все это помогает беременным наладить дву­стороннюю связь с младенцем, понять его состояние, полюбить его сердцем. Образовательная и воспитательная программы нацелены в первую очередь на создание внешних и внутренних условий для гар­моничного формирования перинатальных матриц плода.

Оздоровительная программа предусматривает оценку состояния здоровья, прогнозирование акушерских осложнений и собственно оздоровительные мероприятия. С этой целью используются компь­ютерная психодиагностическая система на основе MMPI, акупунктурная диагностика. Проводятся занятия по оздоровительной гим­настике с элементами массажа в гимнастическом зале и бассейне, содержащие специальные дыхательные и мышечно-релаксирующие упражнения. По окончании основной трехмесячной программы бе­ременные с удовольствием посещают оздоровительные занятия до срока родов. Каждый раздел программы занимает примерно равное количество времени. Выполнение всех трех программ позволяет строить акушерскую тактику родоразрешения. За два года работы помощь при родоразрешении получили 66 женщин. Большинство из них име­ли генитальную или экстрагенитальную патологию, обусловившую высокий риск перинатальных и акушерских осложнений. К такой группе относилось 30 беременных (45,5%). Большинство первона­чально испытывали страх перед родами, боялись болей. После про­веденной подготовки сладостные роды произошли у шестерых (9,1%), мягкие - у 34 (51,5%) женщин. Термин «мягкие» применен к тем ро­женицам, у которых схватки были малоболезненными или совсем безболезненными. Их отличало спокойное и «послушное» поведение, адекватная реакция на происходящие события. Имелся полный пси­хологический контакт с медперсоналом.

Ребенок демонстрировал спокойное поведение, не кричал, про­являл живой сосательный рефлекс. Сладостные роды характеризо­вались богатством эмоциональных проявлений, чувством радости и счастья роженицы во все периоды родов, ее осознанным поведением. На лицах детей после адаптации к свету (примерно через 5 — 7 минут после первого вдоха) проскальзывала улыбка, когда они встречались глазами с матерью. На вторые и третьи сутки после родов улыбка была устойчивой и продолжительной (около 3 секунд).

В рамках данной программы впервые в г. Волгограде внедрена тех­нология водных родов, с ее помощью произошло родоразрешение 41 беременной (62,1%). Ни в одном случае не было необходимости ме­дикаментозного обезболивания родов. Осложнения в виде дискоор-динации родовой деятельности (дистоция шейки), кровотечения в послеродовом периоде было у двух женщин (3%). Кесарево сечение произведено трем роженицам (4,5%). Осложненные роды у этих па­циенток проходили на фоне неразрешенных психологических конф­ликтов (развод с мужем), неверия в собственные силы, легкомыслен­ного отношения к духовной работе над собой.

Перинатальных потерь не было. В состоянии асфиксии легкой сте­пени родился один ребенок (1,5%) с тройным тугим обвитием пупови­ны вокруг шеи. Все дети выписаны из родильного дома на полном ес­тественном вскармливании. До года на смешанном грудном вскарм­ливании находилось 48 (80%) из 60 детей, из них один ребенок — на полном естественном вскармливании. Результаты анкетирования ро­жениц показали, что не менее 90% перворожавших женщин не исклю­чали возможности рождения второго ребенка, мотивируя это прекрас­ными впечатлениями от прошедших родов. Принимая во внимание основную цель работы — формирование перинатальных матриц ребен­ка, за детьми продолжается наблюдение психолога и педиатра.

Предварительные результаты свидетельствуют о том, что физи­ческое и психическое развитие детей от родителей, прошедших доро­довую подготовку по данной программе, имеет тенденцию к опере­жению. Однако о закономерностях пока говорить преждевременно.

Таким образом, в подготовке беременных к родам следует учиты­вать необходимость формирования перинатальных матриц плода и родительской культуры. Это позволяет обеспечить устойчивое пси­хоэмоциональное состояние женщин, повысить частоту мягких и сладостных родов, улучшить качественные показатели службы ро­довспоможения.


^ Задачи психологической помощи семье:

• Воспитание родительской ответственности.

• Формирование социально-психологических навыков оказания поддержки в семье, регулирования отношений семьи с социумом.

• Повышение психолого-педагогической компетентности. Озна­комление с информацией о внутриутробном развитии ребенка и психологическом значении процесса родов для ребенка, матери и отца. Приобретение знаний о развитии и обучении ребенка ран­него возраста, воспитании, в том числе половом воспитании.

• Приобретение навыков саморегуляции, то есть овладение различ­ными техниками произвольного регулирования функционального состояния организма и душевного состояния личности.

^ Диагностика готовности к материнству и родам может проводиться в группе или при индивидуальной встрече на основании специальных тестов, рисунков, исследования отношения к изменениям, происхо­дящим в период беременности, показателям глубины расслабления.

^ Направленность психологической помощи. Психологическая по­мощь может быть обращена к различным уровням (структурам) ин­дивидуума.

Личностный уровень: работа с ценностями, мотивацией, смысло­выми образованиями, установками.

^ Эмоциональный уровень: поощрение открытого выражения чувств вербальными и невербальными средствами, обучение эмпатий-ному слушанию.

Когнитивный уровень: передача знаний.

Операциональный уровень: формирование навыков и умений (по­ведения в родах, ухода за ребенком).

^ Психофизический уровень: обучение регуляции функциональных и психических состояний средствами аутогенной тренировки, арт-терапии, телесно-ориентированной терапии.

^ Уровни воздействия

Методы воздействия

Личностный

Групповая, семейная и индивидуальная психо­терапия, аутотренинг, арттерапия, ролевые игры

Эмоциональный

Арттерапия, ролевые игры, телесно-ориентиро­ванная терапия, групповая психотерапия

Когнитивный

Лекции, семинары

Операциональный

Отработка навыков

Психофизический

Аутотренинг, арттерапия, телесно-ориентиро­ванная терапия

Таблица 13

Сравнительные характеристики медицинской

и психологической помощи семье в период ожидания ребенка

и первого года его жизни

Сравниваемые характеристики

Медицинская помощь

Психологическая помощь

Объект помощи

Мать, ребенок

Семья в целом

Цель просветительской работы

Повышение родительской компетенции в вопросах ук­репления здоровья

Повышение родительской ком­петенции в вопросах воспитания и обучения ребенка и гармони­зации семейных отношений

Цель профилактичес­кой работы

Профилактика соматичес­кой заболеваемости

Профилактика психической за­болеваемости и девиантного поведения

Предмет диагностики и терапии (коррекции)

Соматическое развитие и здоровье

Психическое и социальное раз­витие и здоровье


^ Влияние внутриутробного воспитания на ребенка

Более ста лет назад ученые-морфологи обратили внимание на тот факт, что в мозгу новорожденного имеется определенный процент атрофированных нейронов. Была выдвинута гипотеза о том, что эти нейроны атрофированы вследствие их невостребованности за пери­од внутриутробного развития плода. С другой стороны, существова­ла достоверная научная информация о том, что число нервных кле­ток головного мозга в значительной степени определяет уровень ин­теллектуального развития, психической зрелости ребенка. В связи с этим в последние десятилетия сначала в Европе, а затем в США воз­никли идеи о целесообразности воспитательного процесса в дородо­вой период жизни человека с целью сохранения и развития наиболь­шего количества нейронов головного мозга.

Пренатальная педагогика делает свои первые шаги, заявляя о себе как самостоятельная область знаний. Существует множество различ­ных программ образования нерожденного ребенка. Многие из них включают в себя различные виды релаксаций, звуковую и цветовую терапию, рефлексотерапию, гипокситерапию (кратковременное по­мещение в условия пониженного содержания кислорода). Активно практикуется музыкальное воспитание плода до рождения: напри­мер, ритмические музыкальные упражнения «Панэвритмия». Разра­ботаны даже специальные пояса для беременных, в которые вмонти­рованы пленки с записями, которые, по утверждению изобретателей, дают возможность парам рожать эмоционально уравновешенных де­тей с высоким уровнем коэффициента интеллектуального развития.

До последнего времени в странах Северной Европы было обыч­ным явлением, что беременные женщины подолгу сидят на ступень­ках своего дома и поют народные и религиозные песни. А в Полине­зии и сейчас практикуются специальные танцы и ритмические дей­ствия с беременными.

Доктор Ван де Карр из Калифорнии описал комплексную мето­дику «Пренатальный университет», которая включает в себя тактиль­ное воздействие рук на брюшную полость самими женщинами (на­жатие, похлопывание, встряхивание) в сочетании с повторяющими­ся односложными словами. По его рекомендации беременные жен­щины занимаются этим ежедневно в течение 10 — 20 минут, начиная с середины беременности и до родов.

Ведущий специалист в области дородовой педагогики в США Брэнт Логан в течение девяти лет занимается исследованием воздей­ствия звука на организм еще не родившегося ребенка. По его кон­цепции, сердце является биологическим регулятором всех процессов в развивающемся организме, под который подстраивает свою деятель­ность мозг. Для того чтобы дать мозгу дополнительную информацию, он предлагает беременным женщинам для прослушивания набор из шестнадцати кассет с записями усложненного характера сердечного ритма (вариации частоты и высоты звука).

В середине 1990-х годов в России был апробирован «СОНАТАЛ» — метод музыкальной стимуляции плода новорожденного, разработанный профессором М. Л. Лазаревым. Были получены следующие факты:

1. Осложнение беременности в группе пренатального воспитания (ПВ) составили 36%, а в контрольной группе (КГ) - 92,5%.

2. Роды без патологии в группе ПВ составили 68%, в КГ - 15%.

3. Заболеваемость детей в возрасте до 6 месяцев в КГ составила 17,7%, а в группе детей после пренатального воспитания она в 2,5 раза ниже — 7,2%.

4. Дети группы ПВ на один месяц опережают в развитии своих свер­стников по основным психомоторным реакциям.

Таблица 14

Результаты влияния метода «СОНАТАЛ» на психическое развитие ребенка



Сроки обнаружения признака

СОНАТАЛ

Нормы в России

1.

Улыбается

19-й день

1 месяц

2.

Следит глазами за погремушкой

1 месяц

1,5 месяца

3.

Произносит первые слоги

5 месяцев

6 месяцев

4.

Держит головку

16-й день

3-4-я неделя

5.

Берет сам игрушки

3 месяца

5 месяцев

6.

Переворачивается со спины на живот

3,5 месяца

5 месяцев

7.

Сидит с поддержкой

3,5 месяца

5 месяцев

Кроме того, в некоторых исследованиях отмечено, что дети, ко­торые воспитываются внутриутробно, отличаются более крепким здо­ровьем, общительностью и творческими способностями, быстрее схватывают новую информацию и лучше переносят школьные нагруз­ки. Среди них меньше невротиков. Пары, которые налаживают кон­такт с ребенком до рождения, позитивнее воспринимают приобрете­ние новых социальных ролей. Женщины более подготовлены к мате­ринской роли, легче налаживают контакт с младенцем.

Таким образом, если пока и нельзя считать полностью доказан­ным, что специальные пренатальные занятия улучшают интеллект ребенка, однако бесспорно, что эти занятия значительно укрепляют эмоциональную связь матери и отца (если он принимает в них учас­тие) с ребенком. Такие дети более активны, они улыбаются, садятся, начинают ходить и говорить раньше, их связывают с родителями бо­лее крепкие узы любви.

Если мы хотим, чтобы будущее поколение людей было лучше и гармоничнее нынешнего, мы с сегодняшнего дня должны начать осоз­нанное движение к оздоровлению общества.

Первым шагом могло бы стать формирование общественного мнения на основе научных достижений перинатальной психоло­гии, согласно которому общество в целом и каждый его член в от­дельности ответственны за жизнь и здоровье (психическое и фи­зическое) каждого зачатого человека. Можно предположить, что формирующееся общественное мнение позитивно отразится на частоте прерываний беременности и будет способствовать улучшению психического и соматического здоровья не только детей, но и родителей.


Контрольные вопросы

1. В чем сущность перинатальной психологии?

1. Каковы основные этапы развития систем перинатального воспи­тания?

2. Приведите примеры влияния пренатального воспитания на раз­витие ребенка.

3. Что такое психологическая готовность к материнству, какова ее структура?

Темы для семинарских занятий

1. Психологическая сущность материнства.

2. Материнство и отцовство как конкретная мотивационно-потреб-ностная сфера личности.

3. Психологическая работа с семьей, ожидающей ребенка.

Задания для самостоятельной работы

1. Подготовьте рефераты по различным направлениям психологи­ческих исследований материнства.

2. Изучите монографию Р. Ж. Мухамедрахимова «Взаимодействие матери и младенца».

3. Проведите исследование психологической готовности к материн­ству и отцовству.

4. Определите наличие или отсутствие тендерных различий в струк­туре готовности.

Литература

1. Мещерякова С. Ю. Психологическая готовность к материнству // Вопросы психологии. 2000. № 5.

2. Филиппова Г. Г. Материнство и основные аспекты его исследо­вания в психологии // Вопросы психологии. 2001. № 2.

3. Филиппова Г. Г. Материнство: сравнительно-психологический подход // Психологический журнал. 1999. Т. 20. № 5.

4. Фромм Э. Искусство любить. — Минск, 1990.

5. Шнейдер Л. Б. Психология семейных отношений. - М., 2000.


Глава 4

^ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ СОПРОВОЖДЕНИЕ РОДИТЕЛЬСТВА


4.1. Родительство и воспитание родителей

Можно выдвинуть ряд гипотез относительно сущности родитель--ства как сложного многогранного явления. Родительство можно рас­сматривать:

• биологический, социокультурный и психологический феномен;

• социальный институт, объединяющий в себе два других институ­та — отцовство и материнство;

• деятельность родителя по уходу, материальному обеспечению, воспитанию и обучению ребенка;

• этап в жизни человека, который начинается с момента зачатия ребенка и не заканчивается после смерти ребенка;

• как бытие, состояние, пребывание человека в положении роди­теля;

• объективный факт происхождения ребенка от конкретных роди­телей, удостоверенный записью о рождений в органах загса;

• субъективное ощущение человека себя родителем;

• кровное родство между родителем и ребенком;

• осознание родителями родственной связи с детьми.

На наш взгляд, вполне приемлемо выделять характеристики ро-дительства по определенным критериям:

по форме: материнство и отцовство;

по структуре семьи: родительство в полной семье с двумя родите­лями; в неполной семье с одним родителем, в материнской семье;

по степени родства: биологическое родительство (родители, вос­питывающие ребенка, являются родными для него); социальное родительство (ребенка воспитывают приемные родители); «сме­шанный» тип родительства (в этом случае приемным является только один из родителей, со вторым же ребенка связывают кров­ные узы).

Исследуя феномен родительства, мы имеем дело прежде всего с двумя разными, но взаимозависимыми явлениями — отцовством и материнством.

Традиционная модель половой дифференциации, подчеркиваю­щая «инструментальность» мужского и «экспрессивность» женского поведения, покоится в первую очередь на разделении внесемейных и внутрисемейных, а также отцовских и материнских функций.

Биосоциальный подход утверждает, что врожденные свойства формируют рамки, в которых происходит социальное научение, и влияют на то, насколько легко мужчины и женщины обучаются по­ведению, которое общество считает нормативным для их пола.

Поскольку отцовство и материнство коренятся в репродуктивной биологии, их соотношение нельзя понять вне связи с половым ди­морфизмом. Наблюдения за взаимодействием матерей и отцов с груд­ными детьми показывают, что материнская игра — своего рода про­должение и форма ухода за ребенком. Отец и вообще мужчина пред­почитает силовые игры и действия, развивающие собственную актив­ность ребенка.

Специфика материнского и отцовского стиля отношений связана с такими предположительно врожденными чертами, как повышенная эмоциональная чувствительность, предрасположенность быстрее реа­гировать на звуки и лица у женщин; лучшее пространственное вос­приятие, хороший двигательный контроль, острота зрения и более стро­гое разделение эмоциональной и когнитивной реактивности у мужчин.

Как и другие аспекты полоролевой дифференциации, родительс­кое поведение чрезвычайно пластично. Экспериментально доказано, что психологически подготовленные отцы охотно любуются новорожден­ными, испытывают физическое удовольствие от прикосновения к ним и практически не уступают женщинам в искусстве ухода за ребенком. Это способствует и возникновению более тесной эмоциональной при­вязанности отца к ребенку. Предполагается, что чем раньше отец при­общается к уходу за младенцем и чем увлеченнее он это делает, тем сильнее становится его родительская любовь.

Понятие «материнский инстинкт» не следует воспринимать од­нозначно и буквально. Материнство эволюционирует с развитием человечества. Материнство женщины имеет меньше общего с мате­ринским инстинктом, чем любовь — с половым.

Характерно, что многие народы различают физическое и услов­ное, социальное родство применительно к матери. Так, у африканцев существует несколько разных терминов для обозначения материнства: «мать, которая родила», «мать, которая выкормила» и «мать, которая воспитала».

Проследив историю материнских установок на протяжении че­тырех столетий (XVII — XX вв.), исследователи пришли к убеждению, что материнский инстинкт — это миф. Они не обнаружили ни­какого всеобщего и необходимого поведения матери. Материнская любовь может существовать или не существовать, появляться или исчезать, быть сильной или слабой, избирательной или всеобщей. Все зависит от матери, от ее истории и от Истории.

Например, до конца XVIII в. материнская любовь во Франции была делом индивидуального усмотрения и, следовательно, социаль­но случайным явлением. Во второй половине XVIII в. она постепен­но становится обязательной нормативной установкой культуры. Об­щество не только увеличивает объем социальной заботы о детях, но и ставит их в центр семейной жизни, причем главная и даже исключи­тельная ответственность за них возлагается на мать.

Во второй половине XX в. явственно обнаружились тенденции, враждебные «детоцентризму». Социально-политическая эмансипа­ция и все более широкое вовлечение женщин в общественно-произ­водственную деятельность делает их семейные роли, включая мате­ринство, не столь всеобъемлющими и, возможно, менее значимыми для некоторых из них. Современная женщина уже не может и не хо­чет быть только «верной супругой и добродетельной матерью». Ее са­моуважение имеет кроме материнства много других оснований — про­фессиональные достижения, социальная независимость, самостоя­тельно достигнутое, а не приобретенное благодаря замужеству обще­ственное положение. Некоторые традиционно материнские функции по уходу и воспитанию детей ныне берут на себя профессионалы. Это не отменяет ценности материнской любви и потребности в ней, но существенно изменяет характер материнского поведения. Однако повышение социально-педагогической эффективности семьи и се­мейного воспитания возможно только в рамках успешного сочета­ния материнства с активным участием женщин в трудовой и обще­ственной деятельности. Таков трезвый реализм в понимании проблем и тенденций развития современного родительства.

О тесной близости и решающей роли матери в выхаживании и воспитании ребенка до пяти-семилетнего возраста единодушно сви­детельствуют как этнографические, так и исторические данные. Роль отца всюду выглядит более проблематичной.

Можно ли считать неопределенность и диффузность отцовской роли следствием того, что отцовство отражает социальное господство мужчины, или это результат того, что отцовские функции «объектив­но» менее значимые и трудно описываемые?

И. С. Кон указывает, что обозначение и фактическое содержание отцовских и материнских ролей тесно связаны как с общим половым символизмом, так и с половой стратификацией, включая дифферен­циацию супружеских ролей, — статусы матери и отца невозможно понять отдельно от статусов жены и мужа.

У человека различие отцовства и материнства и специфический стиль отцовства зависят от множества социокультурных условий и существенно варьируют от культуры к культуре. К числу элементов, от которых зависит содержание отцовской роли, по мнению иссле­дователей, относятся:

• количество жен и детей, которых имеет и за которых ответстве­нен отец;

• степень его власти над ними;

• количество времени, которое он проводит в непосредственной близости с женой (женами) и детьми в разном возрасте, и каче­ство этих контактов;

• то, в какой мере он непосредственно ухаживает за детьми;

• то, в какой мере он ответственен за непосредственное и опосре­дованное обучение детей навыкам и ценностям;

• степень его участия в ритуальных событиях, связанных с детьми;

• сколько он трудится для жизнеобеспечения семьи или общины;

• сколько ему нужно прилагать усилий для защиты или увеличе­ния ресурсов семьи или общины.

Соотношение и значимость этих факторов зависят от целого ряда условий: преобладающего вида хозяйственной деятельности, полово­го разделения труда, типа семьи и т. д.

Как отмечает И. С. Кон, при всех кросс-культурных различиях, первичный уход за маленькими детьми, особенно младенцами, всю­ду осуществляет мать или какая-либо другая женщина (тетка, стар­шая сестра и т. п.). Физический контакт отцов с маленькими детьми в большинстве традиционных обществ незначителен, хотя в моно­гамных семьях с возрастом ребенка он увеличивается. У многих на­родов существуют строгие правила избегания, ограничивающие кон­такты между отцом и детьми и делающие их взаимоотношения чрез­вычайно сдержанными, суровыми, исключающими проявления не­жности. Культ мужчины всегда был культом силы и суровости, а «невостребованные», подавленные чувства сплошь и рядом атрофиру­ются.

Мысль о слабости и неадекватности «современных отцов» — один из самых распространенных стереотипов общественного сознания второй половины XX в., причем этот стереотип является в известной степени транскультурным, он «перекидывается» с Запада на Восток, игнорируя различия социальных систем.

В частности, ученые и публицисты констатируют:

• рост безотцовщины, частое отсутствие отца в семье;

• незначительность и бедность отцовских контактов с детьми по сравнению с материнскими;

• педагогическую некомпетентность, неумелость отцов;

• незаинтересованность и неспособность отцов осуществлять вос­питательные функции, особенно уход за маленькими детьми. Из всех перечисленных элементов стереотипной модели «ослаб­ления отцовского начала» единственной безусловной и грустной ре­альностью является рост безотцовщины, связанный в первую очередь с динамикой разводов и увеличением числа одиноких матерей. Абсо­лютное число и удельный вес детей, воспитывающихся без отцов, в большинстве индустриально развитых стран неуклонно растет. По демографическим данным, без участия отцов,и отчимов воспитыва­ется не менее одной пятой всех детей.

Остальные утверждения гораздо более проблематичны. Почему же людям кажется, что отцовский вклад в воспитание снижается?

Помимо других причин сказывается ломка традиционной систе­мы половой стратификации.

В традиционной патриархальной семье отец выступает как

а) кормилец,

б) персонификация власти и высший «дисциплинатор»;

в) пример для подражания, а нередко и непосредственный настав­ник во внесемейной, общественно-трудовой деятельности.

В современной городской семье эти традиционные ценности от­цовства заметно ослабевают под давлением таких факторов, как жен­ское равноправие, вовлечение женщин в профессиональную работу, тесный семейный быт, где для отца не предусмотрено пьедестала, и пространственная разобщенность труда и быта.

Сила отцовского влияния в прошлом коренилась прежде всего в том, что он был воплощением власти и инструментальной эффектив- * ности. В современных условиях положение изменилось. Как работа­ет отец, дети не видят, а количество и значимость его внутрисемей­ных обязанностей значительно меньше, чем у матери.

По мере того как «невидимый родитель», как часто называют отца, становится видимым и более демократичным, он все чаще подверга­ется критике со стороны жены, а его авторитет, основанный на вне-семейных факторах, снижается.

Заметное ослабление поляризации мужских и женских, отцовс­ких и материнских ролей и образов отражается и на воспитании де­тей.

Традиционный отцовский авторитет поддерживается не столько личными качествами отца, сколько его социальным положением гла­вы семьи, тогда как фактическое распределение семейных ролей все­гда было более или менее индивидуальным и изменчивым. Сегодняш­няя культура скорее признает и закрепляет этот факт, видоизменяя традиционные социальные стереотипы, нежели создает нечто новое.

При исследовании феномена отцовства возникает множество воп­росов:

1. Чем отличается современное положение и поведение отцов от традиционного?

2. Чем отличается современный стереотип, нормативный образ от­цовства от традиционного?

3. Какова степень совпадения стереотипа отцовства и реального поведения сегодняшних отцов?

4. Является ли степень совпадения стереотипа и реального поведе­ния отцов «здесь и теперь» такой же, большей или меньшей, чем «там и прежде»?

5. Как связаны эти реальные и воображаемые различия с истори­ческой эволюцией половой стратификации и стереотипов мас­кулинности и фемининности?

6. Каковы психологические последствия предполагаемых сдвигов в характере отцовства и материнства, как они влияют на личность и психологические качества ребенка?

Ослабление и даже полная утрата мужской власти в семье отра­жается в стереотипном образе отцовской некомпетентности. Подоб­ный стереотип также не способствует поддержанию отцовского ав­торитета. Но главное то, что мужчина оценивается при этом по тра­диционно женским критериям. Речь идет о деятельности, которой отцы никогда раньше всерьез не занимались и к которой они социально, психологически, а возможно, и биологически плохо подготовлены.

По мнению И. С. Кона, традиционное разделение отцовских и материнских функций, как и других половых ролей, не является аб­солютным биологическим императивом. Одинокие мать и отец мо­гут успешно вырастить и воспитать ребенка. Одиноких отцов и оди­ноких матерей характеризует ряд общих особенностей: более ограни­ченная социальная жизнь, несколько более демократичный стиль семейной жизни и наличие определенных трудностей при вступле­нии в новый брак.

Наряду с этим у них есть свои специфические социально-психо­логические трудности. ^ Одинокие отцы получают больше помощи со стороны друзей и родственников, зато у них сильнее, чем у одиноких матерей, суживается круг социального общения. Если одинокие ма­тери испытывают трудности с дисциплинированием детей, то отцы озабочены недостаточной эмоциональной близостью с ними, особен­но с дочерьми. Но хотя в обоих случаях неполная семья создает труд­ности (разного порядка), отсутствие одного из родителей не исклю­чает возможности нормального развития ребенка и какой-то компен­сации недостающего отцовского или материнского влияния.

Первые психологические и социологические исследования, убе­дительно показавшие значение отца как воспитательного фактора, были посвящены не столько отцовству, сколько эффекту безотцов­щины. Сравнивая детей, выросших с отцами и без оных, исследова­тели обнаружили, что «невидимый», «некомпетентный» и часто не­внимательный родитель на самом деле очень важен. Во всяком слу­чае, его отсутствие весьма отрицательно сказывается на детях. Такие дети, особенно мальчики, труднее усваивают мужские половые роли и соответствующий стиль поведения, поэтому они чаще других ги­пертрофируют свою маскулинность, проявляя агрессивность, гру­бость, драчливость и т. д.

Но как ни серьезны подобные данные, они являются лишь кос­венными свидетельствами. Проблемы эти весьма сложны и часто ин­терпретируются прямо противоположным образом, особенно на уров­не глобальных теорий. С точки зрения психоанализа ослабление отцов­ской власти в семье — величайшая социальная катастрофа, поскольку вместе с отцовством оказались подорваны все внешние и внутренние структуры власти, дисциплина, самообладание и стремление к совер­шенству. «Общество без отцов» означает демаскулинизацию мужчин, социальную анархию, пассивную вседозволенность и т. п.

^ С феминистской точки зрения, напротив, речь идет об утвержде­нии социального равенства полов и общей гуманизации межличнос­тных отношений.

Формирование родительства начинается в родительской семье и задолго до появления собственных детей. Проявления родительства зависят от индивидуально-типологических и личностных особенно­стей родителей, а также от социально-психологических характерис­тик родительской и формирующейся собственной семьи. Поэтому вполне правомерна постановка проблемы воспитания родителей.

^ Воспитание родителей — международный термин, под которым понимается помощь родителям в выполнении ими функций воспи­тателей собственных детей, родительских функций. Исследования проблем семьи и семейного воспитания показывают, что родители все больше нуждаются в помощи специалистов. Консультации и рекомендации нужны не только родителям детей группы риска или про­блемным семьям. Они необходимы каждой семье на определенном этапе ее развития в силу ее внутренних потребностей и растущих тре­бований общества к семье как социальному институту.

Анализ содержания понятия «воспитание родителей» позволяет сделать вывод о том, что оно учитывает тесную связь развития ребен­ка с благополучием, внутренней атмосферой и образом жизни семьи, а не только с определенными методами воспитания детей и форми­рования их поведения. В понятие «воспитание родителей» входят вопросы влияния семьи на формирование личности ребенка и его развитие в целом, а также вопросы отношения семьи к обществу и культуре. В конечном итоге речь идет о праве ребенка на таких роди­телей, которые способны обеспечить ему разностороннее развитие и благополучие. В таком виде воспитание родителей составляет часть социальной политики современного общества. Понятие «семейное воспитание» шире термина «воспитание родителей», так как оно оз­начает накопление и освоение необходимых знаний и навыков все­ми членами семьи, а не только родителями. Объектом семейного вос­питания родителей помимо родителей могут быть дети и молодоже­ны. Следовательно, воспитание родителей — это прежде всего накоп­ление знаний и навыков выполнения родительских функций и воспитания детей.

Воспитание родителей следует рассматривать отдельно от семей­ной психотерапии и консультаций по вопросам семьи и брака, кото­рые являются специфическими формами работы, ориентированны­ми на личность и взаимодействия между людьми. Воспитание роди­телей — в большей степени просветительская работа, обращенная к созданию человека (Ю. Хямяляйнен, 1993).

Таблица 15

Содержание и сфера употребления термина «воспитание родителей»

^ В понятие «воспитание родителей» входит

В понятие «воспитание родителей» не входит

Усвоение знаний и навыков по уходу за детьми и их воспитанию

Психотерапия для родителей

Приобретение знаний о нормальном развитии ребенка и необходимых навыков

Консультации по вопросам брака и семьи или семейная терапия

Деятельность, опирающаяся на убеждения, что определенные знания помогут людям стать хорошими родителями и что эти знания можно усвоить

Помощь родителям в их освобождении от комплексов собственного детства

^ В понятие «воспитаниеродителей» входит

В понятие «воспитаниеродителей» не входит

Ориентация на поставленные задачи

Критерии современных детей и молодежи




Ориентация на рассмотрение проблем взаимоотношений между людьми

При этом под функциями воспитания детей подразумевается со­здание определенных взаимоотношений между родителями и деть­ми, а также их предпосылок, то есть определенного образа жизни се­мьи и взаимоотношений ее членов. Функция всесторонней помощи в развитии ребенка означает создание таких условий, при которых его физиологические, эмоциональные и интеллектуальные потреб­ности будут удовлетворяться в достаточной мере и на необходимом качественном уровне.

^ Целью воспитания родителей является создание таких перспек­тив, в которых они нуждаются как воспитатели. Воспитание родите­лей должно прежде всего помочь им обрести уверенность и решитель­ность, увидеть свои возможности и почувствовать ответственность за своих детей.

В разных программах воспитания родителей ставятся разные за­дачи. В одних внимание сосредоточено на руководстве поведением ребенка, в других — на его интеллектуальном развитии, в третьих — на развитии социальной компетентности личности. Общим для всех программ по воспитанию родителей яйляется стремление расширить их самостоятельность при решении разных задач, во взаимоотноше­ниях с разными людьми, при выборе поведения в разных ситуациях. Задачи воспитания родителей можно классифицировать исходя из особенностей каждого из периодов развития ребенка и круга тех про­блем, которые он должен решать на каждом этапе самостоятельно.

Необходимость работы по воспитанию родителей основывается, во-первых, на потребности родителей в поддержке, во-вторых, на по­требности самого ребенка в образованных родителях, в-третьих, на существовании бесспорной связи между качеством домашнего вос­питания и социальными проблемами общества. Следовательно, не­обходимость воспитания родителей можно обосновать либо ссылкой на благополучие ребенка и семьи в целом, либо подчеркивая обще­ственную значимость данной проблемы. Воспитание родителей при условии соблюдения прав семьи на самоопределение и принципа доб­ровольности является здоровой социальной функцией.


^ 4.2. Основные концепции воспитания родителей

Воспитание родителей всегда опирается на систему ценностей (религиозные, социальные, эстетические, нравственные и др.). В нем всегда проявляется образ мышления и уровень культуры данного об­щества и учитываются потребности самих родителей. Эти положе­ния находят отражение в разнообразных концепциях и моделях вос­питания родителей, наиболее распространенными из которых явля­ются следующие.

^ Адлеровская модель (А. Адлер). Это направление воспитания ро­дителей основывается на сознательном и целенаправленном измене­нии поведения родителей, которое определяется ведущим принци­пом взаимоуважения членов семьи. Чувство единения, возникающее при этом, делает человека способным к сотрудничеству с другими людьми, т. е. формирует социальный характер. Поскольку развитие личности и определяется социальными мотивами, а человек — суще­ство социальное по своей природе, для него важно чувство принад­лежности к определенной группе. По теории А. Адлера, семейная ат­мосфера, установки, ценности и взаимоотношения в семье являются главным фактором развития личности. Дети учатся нормам общежи­тия и воспринимают культуру через своих родителей. Поэтому семья и есть та первичная группа, в которой ребенок формирует свои идеа­лы, цели жизни, систему ценностей и учится жить. Основными по­нятиями адлеровского воспитания родителей являются «равенство», «сотрудничество» и «естественные результаты». С ними связаны и - ведущие принципы воспитания: отказ борьбы за власть и учет по­требностей ребенка. По данной модели помощь родителям должна носить воспитательный характер. Нужно научить их уважать уникаль­ность, индивидуальность и неприкосновенность личности ребенка с самого раннего детства. Необходимо помочь каждому из родителей понять детей, войти в их образ мышления, научиться разбираться в мотивах их поступков, развивать свои методы воспитания и разви­тия личности. Естественные логические рассуждения, используемые в ходе воспитания, позволяют ребенку на практике осознать свое поведение или прочувствовать наделе результаты своих действий. Это способствует гармонизации отношений в семье и быстрому осозна­нию ребенком недостатков собственного поведения.

^ Учебно-теоретическая модель (Б. Ф. Скиннер). В основе модели ле­жат результаты экспериментальных исследований, с помощью кото­рых была сделана попытка определить, каким образом установки на поведение родителей влияют на ребенка. Это направление основано на общей теории бихевиоризма. В рассматриваемой модели подчерки­вается, что поведение родителей и их детей можно изменить методом переучивания или научения. Воспитание родителей состоит в их обу­чении быстрым техникам поведения. Поведение родителей меняется по мере осмысления ими своих и детских поступков, их мотивов. Они постепенно овладевают умениями регулирования поведения. Спосо­бами формирования поведения являются положительное подкрепле­ние (поощрение), отрицательное подкрепление (наказание) и отсут­ствие подкрепления (нулевое внимание). Родители играют роль «аген­тов» социального окружения, которые регулируют поведение ребенка с помощью указанных выше средств. В ходе обучения родители обес­печиваются научными сведениями о регуляции поведения, знакомят­ся со специальной терминологией, помогающей описывать эти про­цессы. Родителей учат разбираться в реакциях ребенка и формировать их раздражители. Навыки диагностики поведения входят во все про­граммы учебно-теоретического направления. Целью программ данно­го направления является обучение родителей наблюдению и измере­нию поведения и практическое применение принципов теории соци­ального научения в изменении поведения в домашних условиях.

^ Модель чувственной коммуникации (Томас Гордон) базируется на феноменологической теории личности Карла Роджерса и практике клиент-центрированной терапии, целью которой является создание условий для самовыражения личности. Это достигается сглаживани­ем разницы между «Я-идельным» и «Я-реальным» при определенных психологических обстоятельствах. Если каждому человеку свойствен­ны две главные потребности: позитивного отношения других и само­уважения, то условием здорового развития ребенка является отсут­ствие противоречия между представлением о том, как к нему отно­сятся другие («Я-идельное») и действительным уровнем любви («Я-реальным»). Изменить поведение человека можно, лишь поняв и приняв его чувства. Тем самым психотерапевт помогает клиенту ос­вободить свои чувства и осознать свое поведение и предпринять кон­кретные шаги по его изменению. В семейном воспитании модель чув­ственной коммуникации означает диалогичность общения, его от­крытость, раскрепощенность чувств, их искренность. От развития чувственных коммуникаций к самовыражению каждого члена семьи стремится данная модель воспитания родителей. Родители, овладе­вающие данной моделью, должны усвоить три основных умения:

1) активного слушания;

2) доступно для ребенка выражения собственных чувств;

3) практического использования принципа «оба правы» в семейном общении.

С названными навыками связано и умение поставить, правильно сформулировать проблему и найти ее адресата. Т. Гордон считал, что родители должны дифференцировать проблемы родителя и ребенка, обучать детей самостоятельному решению проблем, постепенно пе­ренося всю ответственность за поиск их решения на самого ребенка.

^ Модель, основанная на трансактном анализе (М. Джеймс, Д. Джон-гард). Согласно теории трансактного анализа Э. Берна личность каж­дого индивидуума определяется факторами, которые можно назвать состояниями «Я». Это способ восприятия действительности, анали­за получаемой информации и реагирования индивидуума на действи­тельность. Человек может это делать по-разному: по-детски, по-взрос­лому, по-родительски.

«Ребенок» в личности — это спонтанность, творчество, интуиция. С этим началом связаны биологические потребности и основные ощущения человека. Это наиболее чистая часть личности, посколь­ку в ней представлено все самое естественное в человеке.

«Взрослый» в личности действует последовательно. Свойствами этого начала, этой части человеческой личности являются система­тические наблюдения, объективность, следование законам логики, рациональность. В развитии личности с областью «взрослый» связа­но все сознательное. Оно начинается с развития сенсорно-моторно­го уровня восприятия и достигает формального, абстрактно-логичес­кого мышления.

Положение «родится в личности» включает в себя приобретен­ные нормы поведения, привычки и ценности. Поведение авторитет­ных людей в социальном окружении учит личность определенным нормам и способам поведения через «родительскую» часть. Родитель­ское программирование во многом предопределяет, согласно Берну, судьбу ребенка. Оно осуществляется прежде всего через трансакции — единицы общения, которые могут быть дополняющимися, то есть способствующими взаимопониманию, пересекающимися, вызыва­ющими конфликты и напряжение и скрытыми, при которых инфор­мация в ходе общения искажается. Основная задача воспитания ро­дителей — научить членов семьи взаимным компромиссам и умению их использовать в других социальных сферах. Для этого они должны овладеть терминологией трансактного анализа при рассмотрении сво­его поведения и взаимоотношений в семье, научиться определять ха­рактер потребностей и запросов ребенка и устанавливать с ним адек­ватные коммуникации. Это необходимо потому, что ключ к измене­нию поведения ребенка лежит в изменении отношений между роди­телями и ребенком.

Модель групповой терапии (X. Джинот). В основе модели лежит стремление научить родителей переориентации своих установок в зависимости от потребностей ребенка. Модель носит сугубо прак­тический характер и сосредоточение на рассмотрении проблемных ситуаций: как говорить с детьми, как хвалить ребенка, страхи детей и т. д. Воспитание родителей по Джиноту осуществляется в форме групповых консультаций, терапии и инструктажа. Целью групповой терапии является достижение позитивных изменений в структуре лич­ности родителей (для людей с эмоциональными нарушениями, не умеющими справляться с проблемами отношений детей и родителей). Групповые консультации должны помочь родителям справиться с проблемами, возникающими при воспитании детей. Во время кон­сультации родителям помогают избавиться от чувства вины, показы­вая аналогичные переживания в других семьях, родители делятся пе­реживаниями, опытом, рассказывают друг другу о трудностях. По­степенно они начинают более объективно смотреть на проблемы своей семьи. Инструктаж родителей также происходит в группе и напоми­нает групповую консультацию.

Общим для рассмотренных моделей является то, что каждая из них по-своему пытается передать родителям какую-то идею действия, необходимого для выполнения ими воспитательных функций, выд­вигает какую-то основную мысль, на базе которой родители могут строить свою методику воспитания.

Модель родительского всеобуча и подготовки молодежи к семейной жизни (И. В. Гребенников). В 70—80-е годы под руководством И. В. Гре­бенникова была разработана и методически оснащена программа педа­гогического просвещения родителей, которая исходила из предполо­жения о том, что значительная часть недостатков и просчетов в се­мейном воспитании и семейных отношениях связана с психолого-педагогической неграмотностью родителей. Разработка программ такого просвещения, ориентированных на особенности воспитания детей разного возраста, специфику семей и семейных проблем, а так­же деятельная подготовка педагогов школ и дошкольных учреждений к их реализации, выпуск специальных справочников, энциклопедий семейной жизни и семейного воспитания значительно активизиро­вал внимание к проблеме родительства. Вторым, в большей степени профилактическим аспектом работы является подготовка молодежи к семейной жизни, проводимая через специальный школьный пред­мет «Этика и психология семейной жизни», подготовка кадров к его преподаванию. Главной проблемой реализации модели в ее психоло­гических аспектах было отсутствие в учреждениях образования практических психологов и неспособность педагогов разрешать психоло­гические проблемы семьи и семейного воспитания.

Таким образом, существуют разнообразные методологические подходы к воспитанию родителей, используя которые можно осуще­ствлять психологическое сопровождение родительства. Каждый из них направлен на решение определенных практических задач и дол­жен быть соотнесен как с семейными ценностями, так и психологи­ческими трудностями родителей.


^ 4.3. Модели психологического сопровождения родительства

Семья может являться как мощным фактором развития и эмоцио­нально-психологической поддержки личности, так и источником пси­хической травмы и связанными с ней разнообразными личностными расстройствами: неврозами, психозами, психосоматическими заболе­ваниями, сексуальными перверсиями и отклонениями в поведении.

К семейной атмосфере, ее состоянию и перспективам человек чувствителен на протяжении всей своей жизни. Однако наибольшее влияние семья оказывает на формирующуюся личность. В семье фор­мируется отношение ребенка к самому себе и окружающим людям. В ней происходит первичная социализация личности, осваиваются первые социальные роли, закладываются основные ценности жиз­ни. Родители естественным образом оказывают влияние на своих де­тей: через механизмы подражания, идентификации и интериориза-ции образцов родительского поведения. Уникальным катализатором семейного воспитания являются родственные чувства. Семейное вос­питание индивидуально, и потому его невозможно заменить никаки­ми суррогатами анонимного воспитания. Его отсутствие или изъяны с большим трудом восполняются в последующей жизни человека.

^ Воспитательный потенциал семьи — это ее способность реализо-вывать функцию воспитания, развития и социализации ребенка. Большинство исследователей связывают его с психологической ат­мосферой, системой межличностных отношений, характером отно­шения к детям, их интересам, потребностям, уровнем психолого-педагогической и общей культуры родителей, образом жизни семьи, структурой, индивидуально-типологическими особенностями роди­телей. По мнению специалистов, наибольшее значение для форми­рования личности имеет морально-психологический климат семьи, который определяет и опосредует все другие факторы. В свою оче­редь, сам микроклимат семьи зависит от характера семейных и преж­де всего супружеских и детско-родительских отношений.

Мы определяем воспитательный потенциал семьи прежде всего через детско-родительские отношения. К семьям с высоким воспита­тельным потенциалом мы относим семьи подростков, в которых семья и родительство являются терминальными жизненными ценностями, в которых присутствует безусловное принятие ребенка как личности, позитивное отношение ребенка к отцу (матери) и родителям как се­мейной чете, не нарушена структура семейных связей и функциональ­но-ролевое взаимодействие, преобладают социально-желательный тип поведения родителей и социальная адекватность поведения детей.

^ Семьи с низким воспитательным потенциалом имеют противопо­ложные характеристики.

Исходя из значимости семьи и семейного воспитания, психолог рассматривает семью как один из главных объектов своей професси­ональной деятельности, важнейшую составляющую социальной си­туации развития ребенка. Он должен быть готов к различным видам работы с семьей: семейная диагностика, семейное консультирование, психолого-педагогическое просвещение родителей, коррекция отно­шения родителей к ребенку, семейная психотерапия.

С точки зрения влияния семьи на развитие личности ребенка пси­хологу важно выяснить, какую роль в этом влиянии играют личность родителей, их отношение к ребенку, семейный эмоционально-пси­хологический микроклимат, складывающийся в определенную семей­ную ситуацию развития. Его также интересует, каким образом та или иная семейная ситуация воспринимается ребенком, какие послед­ствия она вызывает в его личностном развитии, поведении и как это сказывается на его эмоциональном самочувствии.

^ Воспитательный микросоциум — часть социальной микросреды, которая осуществляет направленное и ненаправленное воспитатель­ное воздействие и влияет на формирование личности ребенка.

Семье в воспитательном микросоциуме, этом малом круге обще­ния, принадлежит главная роль. Семья осуществляет воспитательные воздействия и влияния позитивной и негативной направленности в зависимости от личностных особенностей родителей, их отношения к ребенку и его воспитанию, стиля семейного воспитания. В каждой се­мье, основанной на родственных чувствах и привязанностях, склады­вается особый эмоционально-психологический микроклимат, форми­руются семейные роли. Эти и многие другие параметры, переплетаясь между собой, и определяют семью как воспитательный микросоциум.

Существуют различные модели помощи семье, которые может использовать психолог в работе с семьей.

^ 1. Педагогическая модель базируется на гипотезе недостатка педа­гогической компетентности родителей. Субъектом жалобы в таком случае обычно является ребенок. Консультант вместе с родителями анализирует ситуацию, намечает программу мер. Хотя причиной не­благополучия может быть сам родитель, эта возможность открыто не рассматривается. Психолог ориентируется не столько на индивиду­альные возможности родителя, сколько на универсальные с точки зрения педагогики и психологии способы воспитания.

Данная модель исходит из предположения о дефиците у родите­лей знаний и умений, связанных с воспитанием детей. Эта модель носит профилактический характер. В ней особенно нуждаются так называемые проблемные, дисфункциональные семьи. Она направ­лена на повышение психолого-педагогической культуры родителей, расширение и восстановление воспитательного потенциала семьи, активное включение родителей в процесс социального воспитания детей. Для этого используются различные формы работы.

Сочетание теоретических знаний, их закрепление в опыте семей­ного воспитания, дискуссии и практикумы, обращенные к реальным трудностям семейного воспитания, создают хорошую основу роди­тельской компетентности.

^ 2. Социальная модель используется в тех случаях, когда семейные трудности являются результатом неблагоприятных внешних обстоя­тельств. В этих случаях помимо анализа жизненной ситуации и ре­комендаций требуется вмешательство внешних сил.

^ 3. Психологическая (психотерапевтическая) модель используется тогда, когда причины трудностей ребенка лежат в области общения, личностных особенностях членов семьи. Она предполагает анализ семейной ситуации, психодиагностику личности, диагностику семьи. Практическая помощь заключается в преодолении барьеров обще­ния и выявлении причин его нарушений.

^ 4. Диагностическая модель основывается на предположении де­фицита у родителей специальных знаний о ребенке или своей семье. Объект диагностики — семья, а также дети и подростки с нарушени­ями и отклонениями в поведении. Диагностическое заключение мо­жет служить основанием для принятия организационного решения.

5. ^ Медицинская модель предполагает, что в основе семейных труд­ностей лежат болезни. Задача психотерапии — диагноз, лечение боль­ных и адаптация здоровых членов семьи к больным.

Психолог может использовать различные модели помощи семье в зависимости от характера причин, вызывающих проблему детско-родительских и супружеских отношений.

Формирование и функционирование родительства нуждается в психологическом сопровождении, содержание которого имеет свою специфику.

Сопоставляя две основные модели психологической работы с семь­ей, сложившиеся в российской практике (модель поддержки и модель сопровождения), необходимо отметить следующее.

Во-первых, их противопоставление в реальной деятельности прак­тического психолога приводит к гипертрофированию то каузально­го, то симптоматического подхода в работе с семьей.

Во-вторых, по сути, они являются двумя сторонами одной и той же медали. Их нужно рассматривать как закономерно взаимосвязан­ные модели психологической службы, потому что их приоритеты оп­ределяются едиными законами развития психики человека.

В-третьих, сходство состоит в том, что предполагаемым конеч­ным результатом работы в рамках обеих моделей является полноцен­ное психическое развитие и успешность воспитательно-образователь­ного процесса в учреждении и в семье. Они обе могут работать по заказам и проектировать свою деятельность по собственной инициа­тиве; основными субъектами взаимодействия в обеих моделях явля­ются дети, педагоги, родители, администрация.

В-четвертых, их принципиальное различие концентрируется в области средств, путей, приоритетов, доминирования, пропорции одних и тех же составляющих профессиональной деятельности пси­холога. И та, и другая модель нацелены на успешность и полноцен­ность развития и педагогического процесса. Но одна за счет помо­щи, за счет работы со свершившимся неблагополучием, а другая — за счет создания условий, предотвращающих неблагополучие.

В итоге следует подчеркнуть, что модель сопровождения, ее мето­дология представляет собой этап перспективного развития психологи­ческой службы образования. Модель поддержки — это актуальное ре­шение злободневных проблем сегодняшнего состояния системы образо­вания (выделение актуального и перспективного направления пси­хологической службы предложено И. В. Дубровиной).

В современной практической психологии еще не сложился еди­ный методологический подход к определению сущности психологи­ческого сопровождения. Оно трактуется как вся система профессио­нальной деятельности психолога (Р. М. Битянова); общий метод ра­боты психолога (Н. С. Глуханюк); одно из направлений и технология профессиональной деятельности психолога (Р. В. Овчарова).

Как система профессиональной деятельности психолога психо­логическое сопровождение направлено на создание социально-психо-

логических условий для эмоционального благополучия, успешного раз­вития, воспитания и обучения ребенка в ситуациях социально-педа­гогических взаимодействий, организуемых в рамках образовательного учреждения.

Более того, в систему сопровождения включаются все участники образовательного процесса, в том числе и родители. В качестве объек­та психологического сопровождения может выступать либо конкрет­ный родитель, конкретная семья, либо группа семей.

Цель сопровождения — создать в рамках объективно данной ре­бенку социально-педагогической среды условия для его максимального личностного развития и обучения в данной ситуации.

Н. С. Глуханюк (2001) рассматривает психологическое сопровож­дение как метод создания условий для принятия оптимальных решений в различных ситуациях жизненного выбора. Субъектом развития явля­ется человек, к ситуациям жизненного выбора относятся множествен­ные проблемные ситуации, разрешая которые, человек определяет для себя путь развития — прогрессивный или регрессивный.

Другие исследователи под психологическим сопровождением понимают систему организационных, диагностических, обучающих и развивающих мероприятий для педагогов, учащихся, администрации и родителей, направленных на создание оптимальных условий функ­ционирования образовательного учреждения, дающего возможность самореализации личности (Т. Яничева, 1999).

Существенным моментом является работа со всеми участниками «образовательного пространства» — учащимися, педагогами, роди­телями. Причем приоритеты, связанные с преимущественным вни­манием к тем или иным группам, имеют принципиальное значение. Стратегическая цель функционирования школьной психологи­ческой службы формулируется как создание и поддержание в образо­вательном учреждении и семье развивающей среды, способствующей максимально полному развитию интеллектуального, личностного и творческого потенциала каждого ребенка.

На наш взгляд, как направление (то есть возможное поле деятель­ности, ее содержание) психологическое сопровождение включает:

• сопровождение естественного развития родительства;

• поддержку родителей в трудных, кризисных и экстремальных си­туациях;

• психологическое ориентирование процесса семейного воспитания. ^ Как технология (как реальный целенаправленный процесс в общем пространстве деятельности с конкретным содержанием, формами и методами работы, соответствующими задачам конкретного случая)

психологическое сопровождение — это комплекс взаимосвязанных и вза­имообусловленных мер, представленных разными психологическими методами и приемами, которые осуществляются в целях обеспечения оптимальных социально-психологических условий для сохранения психологического здоровья семьи и полноценного развития личности ребенка в семье и его формирования как субъекта жизнедеятельности. Эта технология отличается от других, например, психокоррекции, психологического консультирования следующими особенностями:

• позицией психолога и других субъектов сопровождения;

• способами взаимодействия и разделением ответственности пси­холога с родителями;

• приоритетами видов (направлений) деятельности психолога в работе родителями;

• стратегическими целями (развитие личности родителя как субъек­та семейного воспитания);

• критериями эффективности работы психолога в терминах субъектности личности родителей, связанной с принятием родительс­кой ответственности.

В завершение следует отметить, что методология психологического сопровождения семьи и семейного воспитания предусматрива­ет многообразие психологических практик в работе с родителями и Ъ эта тенденция сохранится как один из важнейших принципов организации психологической службы.

^ 4.4. Диагностика семьи и семейного воспитания

Представленные ниже методики отражают различные подходы к "пониманию сущности семейного воспитания, воспитательного потенциала семьи, которые большинство исследователей связывают с ее психологической атмосферой, системой межличностных отношений, характером отношения к детям, их интересам, потребностям, уровнем психолого-педагогической и общей культуры родителей, образом жизни семьи, структурой, индивидуально-типологическими особенностями родителей.


Анализ потребностей родителей в психолого-педагогической подготовке

Любая работа с родителями более эффективна, если она ориен­тирована на потребности конкретных родителей или групп семей в той или иной информации. В то же время практический психолог рискует заблудиться в многочисленных личностных проблемах ро­дителей. Комплексные психодиагностические исследования требу­ют серьезного практического опыта анализа и интерпретации полу­ченных данных и длительного времени. Сократить время на исследо­вание, учесть потребности каждой семьи, сориентировать их на оп­ределенный возрастной подход, опыт семейного воспитания и его недостатки помогают спецпрактикумы.

^ Практикум по диагностике потребностей родителей в психолого-педагогической подготовке

Целевая установка — выяснить:

• какие имеются достижения в семейном воспитании;

• в какой помощи нуждаются родители. Алгоритм проведения:

1. Сообщение целевой установки.

2. Деление родителей-участников на микрогруппы.

3. Консультации по заполнению диагностических анкет.

4. Заполнение анкет каждым играющим, работа аналитиков групп.

5. Ознакомление групп с итогами диагностирования. Послеигровая деятельность:

1. Составление общей диагностики системы.

2. Планирование работы психологической службы школы на ос­нове диагностирования.

3. Проведение педагогических консилиумов на основании диаг­ностики.


^ АНКЕТА РОДИТЕЛЯ

Ф.И.О. ученика__________________________________________

класс __________________

1. Что в характере Вашего ребенка Вас радует, вызывает удовлетво­ренность? Чем бы Вы могли поделиться с другими родителями? Подчеркните соответствующее:

А. 1 — хорошие способности к учению

2 — хорошая работоспособность на уроке

3 — хорошая память, внимание

Б. 4 — сильная воля, уверенность в себе

5 — дисциплинированность, вежливость, послушание

6 — умение всегда быть в хорошем настроении

7 — доброта, чуткость, внимание к людям

8 — умение находить общий язык с учителями, родителями, сверстниками

В. 9 — умение вести себя в обществе

10 — отсутствие мстительности, злопамятности

11 — умение трудиться, трудолюбие

12 — скромность, застенчивость

2. Что в характере Вашего ребенка Вас огорчает? В чем ему необхо­дима помощь? В чем Вы затрудняетесь ему помочь?

A. 1 — слабые способности к учению

2 — низкая работоспособность на уроке

3 — плохая память, внимание

Б. 4 — недисциплинированность, грубость, непослушание

5 — слабая воля, неуверенность в себе

6 — неумение держать хорошее настроение

7 — озлобленность, жестокость, невнимание к людям

8 — неумение находить общий язык с учителями, родителями, сверстниками

B. 9 — неумение вести себя в обществе

10 — злопамятность, мстительность

11 — неумение трудиться

12 — излишняя скромность, застенчивость

Диагностическая карта родителей

Таблица 16













Номер проблемы




Ключевые

JV*

Ф.И.О.

Блок «А»




Блок «Б»




Блок «В»

проблемы







1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

(расшифровка)




оставить комментарий
страница4/10
Дата15.10.2011
Размер4,7 Mb.
ТипУчебное пособие, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх