Серия «Право» Выпуск 15 2009 icon

Серия «Право» Выпуск 15 2009



Смотрите также:
Серия «Право» Выпуск 14 2009...
Серия «Право» Выпуск 16 2009...
Отчет о самообследовании основной образовательной программы по специальности 190301 Локомотивы...
Ученые записки УлГУ, серия Государство и право: проблемы, поиски решений, предложения...
Отчет о самообследовании основной образовательной программы по направлению 080100...
Отчет о самообследовании основной образовательной программы по специальности 270204...
Отчет о самообследовании основной образовательной программы по специальности 080109...
Политика власть право выпуск XIII санкт-Петербург...
Вестник морского государственного университета серия судовождение выпуск Владивосток 2009...
Вестник морского государственного университета серия судовождение выпуск Владивосток 2009...
Отчет о самообследовании основной образовательной программы по направлению 080100...
Бюллетень экспериментальной биологии и медицины...



страницы: 1   2   3   4   5   6   7
вернуться в начало
скачать

^ ПРИРОДНЫЕ РЕСУРСЫ КАК ВСЕНАРОДНОЕ ДОСТОЯНИЕ

В КОНСТИТУЦИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ: К ПОСТАНОВКЕ ПРОБЛЕМЫ


Рассмотрение природных ресурсов в качестве всенародного достояния в Конституции Российской Федерации (далее - Конституция) в научной юридической литературе активно оспаривается: представители науки гражданского права считают, что положение Конституции о природных ресурсах как основе жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории (ч. 1 ст. 9) является бессодержательной декларацией135, примером применения в юриспруденции довольно невнятных, абстрактных экономических категорий, которые лишены юридического смысла и применимости136 (причем некоторыми учеными такое использование экономических понятий в юриспруденции называется «конституционной традицией»137).

Сначала выделим, какие природные объекты следует называть природными ресурсами. В научной литературе на основе положений Федерального закона от 10 января 2002 г. № 7-ФЗ «Об охране окружающей среды»138 выделяют следующие признаки отнесения тех или иных объектов к природным ресурсам: законодательное закрепление целевого их использования и наличие экономических критериев оценки. На основании этих признаков выделяют следующие объекты, которые являются природными ресурсами: земли, недра, поверхностные и подземные воды, атмосферный воздух, животный мир и другие организмы, леса139.

Действительно, такая правовая категория как «всенародное достояние», в Конституции и действующем законодательстве отсутствует. В научной литературе также ощущается нехватка исследований, связанных с этим понятием в современных российских условиях. Так, только В. Д. Мазаев определяет дефиницию «национальное достояние»: национальное достояние он понимает в широком и узком смысле слова. В широком - оно характеризуется, во-первых, общественной значимостью как общего блага, так и направленностью на достижение публичных интересов, во-вторых, участием в про­цессе осуществления прав на национальное достояние субъектов публичной власти, прежде всего государства. В узком - на­циональное достояние представляет собой те ресурсы и права, которые народ (нация, население) оставляет за собой, не переда­вая все полномочия собственника на эти объекты публичным об­разованиям, оставляет право на непосредственное осуществление прав собственности на них и устанавливает непосредственные формы контроля за их использованием140.

Положения ч. 1 ст. 9 Конституции определяют природные ресурсы довольно абстрактно - в качестве «основы жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории». Никаких упоминаний о «всенародном достоянии» в Конституции не содержится.

В то же время такое правовое явление, как «всенародное достояние», существует в современной России в правовых позициях Конституционного суда РФ, выраженных им в Определении от 27 июня 2000 г. № 92-О141; Постановлениях от 7 июня 2000 г. № 10-П142, от 23 апреля 2004 г. № 8-П143 и от 9 января 1998 г. № 1-П144, которые свидетельствуют об обратном: земля и другие природные ресурсы как основа жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории, представляют собой не что иное, как естественное богатство, ценность (достояние) всенародного значения; природные ресурсы должны использоваться в интересах Российской Федерации и ее субъектов, всех народов Российской Федерации.

На наш взгляд, указанное выше отношение представителей науки гражданского права к данной категории как к бессодержательной декларации обусловлено следующими причинами:

- сложившееся в советской юридической литературе представление о «достоянии» как о «антисобственническом» по сути своей явлении, а также представление о том, что «всенародное достояние» является синонимом государственной собственности, и этим исчерпывается все его юридическое содержание. Закрепление в том числе и на конституционном уровне возможности нахождения природных ресурсов в различных формах собственности (ч. 2 ст. 9 и ст. 36), по их мнению, превратило «достояние» в не имеющую юридически значимого смысла категорию, декларацию, которая не имеет никакого гражданско-правового смысла;

- по мнению цивилистов, вводя категорию «всенародное достояние», ее сторонники стремятся вывести природные ресурсы из состава государственной собственности: это как будто бы исключает возможность их приватизации и в целом произвольного использования по усмотрению публичной власти, а не по воле народа-собственника. Но ее практическое воплощение, по их мнению, опять-таки строится по привычным цивилистическим моделям, в которые она заведомо не вписывается. Ведь «народ в целом» в силу абстрактности, расплывчатости этой категории не может быть реальным субъектом отношений собственности: практически невозможно и нецелесообразно устраивать референдумы или плебисциты по поводу каждого случая использования конкретного объекта «всенародного достояния». В результате не остается ничего иного, как вновь признать государство (или, что то же самое, конкретные органы публичной власти) «выразителем воли и интересов на­рода», что, в свою очередь, неизбежно ведет к признанию государства субъектом права собственности на данное имущество145.

Таким образом, представители гражданского права, следуя позиции, выработанной в советской юридической литературе, связывают понятие «достояние» только с категорией «собственность». Иного значения «всенародного достояния» они не признают и не видят.

Считаем, что после принятия Конституции существенным образом, качественно изменилась государственно-правовая реальность и сегодня ранее существовавшая цивилистическая категория «всенародное достояние» должна быть наполнена новым смыслом и подвергнута переоценке с позиций современного конституционализма.

На наш взгляд, положения ч. 1 ст. 9 Конституции безусловно предполагают, что природные ресурсы должны подпадать под особое правовое регулирование, представленное нормами как частного, так и публичного права.

В то же время представляется недопустимым отождествлять понятия «основа жизни и деятельности» («достояние») (которые согласно правовым позициям Конституционного суда РФ являются близкими по содержанию) и «собственность». На наш взгляд, с позиций современного конституционализма понятия «достояние» и «основа жизни и деятельности» гораздо шире понятия «собственность». Действительно, народ в качестве субъекта права собственности выступать не может, поскольку перечень таких субъектов четко указан в гражданском законодательстве. В то же время, как отмечает

В. О. Лучин в своем особом мнении к Постановлению Конституционного Суда РФ от 7 июня 2000 г. № 10-П, народ может выступать субъектом публично-правовых отношений, в которых тот или иной объект объявляется как его достояние, как основа его жизни и деятельности.

Кроме того, он справедливо отметил следующее: характеристика природных ресурсов как основы жизнедеятельности народа является по своей сути и предназначению обоснованием для установления особенностей правового режима такого объекта, в том числе в части, касающейся прав собственности на него. Понятие «основа жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории» введено для того, чтобы подчеркнуть важность и уникальность природных ресурсов и тем самым установить для их собственника дополнительные ограничения в интересах общества. К таким ограничениям относятся прежде всего установление целевого характера использования природных ресурсов, обязанность поддержания их в надлежащем состоянии, эффективного использования, недопустимость или ограничение свободного распоряжения.

На правильность разграничения частноправовой и публично - правовой сторон применительно к природным ресурсам также указывает правовая позиция Конституционного Суда РФ, изложенная им в Постановлении от 23 апреля 2004 г. № 8-П. В данном Постановлении Конституционный Суд рассматривает землю в границах территории Российской Федерации в двух различных значениях:

1) как конкретный земельный участок - объект гражданских прав, который может быть передан в частную собственность;

2) как непосредственно землю (публично-правовую категорию), выступающую в качестве государственной территории РФ, передача права частной собственности на часть которой недопустима, поскольку иначе будет нарушен суверенитет Российской Федерации и ее территориальная целостность.

Кроме того, хотелось бы обратить внимание на правовую позицию, выраженную в Постановлении Конституционного Суда РФ от 30 января 2009 г. № 1-П146: в том числе исходя из положений ч. 1 ст. 9 Конституции при осуществлении правового регулирования оборота земельных участков законодатель обязан соблюдать баланс частных и публичных интересов на основе конституционного принципа пропорциональности (ч. 3 ст. 55 Конституции); сохранение целевого использования земельных участков является отраслевым правовым принципом, вытекающим именно из положений ст. 9 Конституции. Можно ли после этого назвать положения ч. 1 ст. 9 Конституции бессодержательной декларацией?

На обоснованность подобного подхода также указывают положения ст. 3 Водного кодекса РФ147 и ст. 1 Земельного кодекса РФ148, где водные объекты и земля являются объектами собственности и иных прав наряду с другими составляющими категории «основа жизни и деятельности человека»: они также выступают в качестве важнейшей составной части окружающей среды, среды обитания объектов животного и растительного мира, в том числе водных биологических ресурсов, как природных ресурсов, используемых человеком для личных и бытовых нужд, в качестве средства производства в сельском хозяйстве и лесном хозяйстве для осуществления хозяйственной и иной деятельности.

Таким образом, «основа жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории», не означает права собственности народа на данные природные ресурсы, а является лишь предпосылкой для установления дополнительных ограничений для их собственника в интересах общества, а также является публично-правовой категорией, которая обусловливает специальный правовой режим природных ресурсов.

Теперь несколько слов о соотношении данных ограничений с правом собственности в целом. Как отмечает В. И. Скловский, объективно ограничения права собственности необходимы в пользу социальных обременений собственника, поскольку по своей сути право собственности является неограниченным, полным правом149. Как отмечается в цивилистической литературе, вводимые из соображений публичного интереса ограничения собственности не означают уменьшения полного господства, охватывающего вещь целиком150, не являются формальным препятствием к признанию за управомоченным лицом права собственности151. Как отмечает В. И. Скловский, в настоящее время для Российской Федерации в области природных ресурсов более характерны так называемые «технические ограничения», т.е. прямое изъятие из права собственности конкретных возможностей, ущемление полноты права собственности, при этом другие свойства собственности – абсолютность, исключительность, бессрочность и др. – не затрагиваются152.

Кроме того, отметим, что в науке гражданского права всегда отмечалась специфичность природных ресурсов как объекта права собственности:

- земля, ее недра и другие природные ресурсы являются объектами природы, а не продуктами чьего-либо труда, и поэтому по справедливости не должны кем-нибудь присваиваться, следовательно применение понятия «собственность», а особенно «частная собственность» к природным объектам явно противоречит их естественной сущности и здравому смыслу153;

- С. С. Алексеев выделяет в особую категорию собственности «достояние» (в которую входят и природные ресурсы), которая не может быть персонифицирована, т. е. быть частной154. По своей природе она обречена на то, чтобы остаться государственной155. В результате развития общественных отношений «достояние» обособилось и обрело высокий социальный статус особого состояния собственности – приобрело специфическое социальное значение и в какой-то мере возвысилось над всей системой отношений частной и государственной собственности156.

Этот ученый говорит о более широком понятии «бремя собственности в целом», которое означает ответственность собственника перед всем обществом, всеми людьми, а также то, что собственник, который обрел возможность абсолютного, исключительного обладания имуществом, в социальном, духовно-моральном отношениях обязан строго следовать принципу: его право не безгранично, оно ограничено своим предметом и общими правовыми началами157. Современный этап развития общества требует того, чтобы определенные объекты собственности, независимо от ее формы, получили признание в качестве публичных (получили публичную значимость)158. Это означает, что такого рода объекты не должны быть предметами вольного обращения по одному лишь произвольному усмотрению или по подсказке власти, делом одного только собственника; права пользования и распоряжения должны быть поставлены в четкие рамки в соответствии с принципами и нормами гражданского законодательства так, чтобы в полной мере учитывались бы права иных (кроме собственника) субъектов159. В современных условиях необходимо, чтобы при соблюдении всех законных требований права собственника не только соответствовали закону, но и получали легитимацию под углом зрения прочного государственно-общественного признания в отношении как утвердившихся в данном обществе принципов публичного порядка, так и морально-политической оценки со стороны населения160.

- Д. В. Василевская называет провозглашение природных ресурсов достоянием всего советского народа чрезвычайно прогрессивным законодательным принципом: установив его, государство, реализуя права собственника, установило публичную ответственность за рациональное использование природных ресурсов, их охрану и воспроизводство161. Цель установления этого принципа – интересы настоящего и будущего поколений. Данные объекты находятся в общедоступном, публичном пользовании всего общества, всех граждан162. Так, государство предоставляет недра в пользование частным лицам, но на возмездной и срочной основе с обязательством пользователей соблюдать определенные условия пользования объектом. Порядок, основания и объем вовлекаемых в эксплуатацию природных объектов должны обеспечивать публичные интересы как нынешнего, так и будущих поколений россиян163.

Таким образом, правовая категория «общенародное достояние» применительно к природным ресурсам в современной правовой действительности существует (во многом благодаря интерпретационной практике Конституционного суда РФ), однако ее смысл существенным образом видоизменен по сравнению с советской правовой доктриной: она выступает в большей степени как публично-правовая категория, в качестве предпосылки для введения дополнительных ограничений для их собственника исходя из особой социальной значимости природных ресурсов и особой правовой природы права собственности на указанные объекты. Она не подразумевает наличия исключительной государственной собственности на природные ресурсы (однако, допуская возможность нахождения природных ресурсов в различных формах собственности (ч. 2 ст. 9), Конституция вместе с тем не обязывает к тому, чтобы природные ресурсы находились в этих различных формах собственности). На наш взгляд, как использование в современных условиях прежнего смысла, придаваемого «всенародному достоянию» советской правовой наукой в полном объеме, так и провозглашение ч. 1 ст. 9 Конституции в качестве бессодержательной декларации недопустимо и противоречит современному развитию природоресурсного законодательства в Российской Федерации и практике Конституционного Суда России.


Примечания


К. Е. Никонов


^ ИНСТИТУТ НЕОСНОВАТЕЛЬНОГО ОБОГАЩЕНИЯ КАК ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЮ ПРАВОМ ЧАСТНОЙ СОБСТВЕННОСТИ


Право частной собственности относится к числу основных прав граждан. С. А. Авакьян говорит об этом институте как о «фундаменте статуса личности»164. Е. Ю. Бархатова называет данное условие рыночной экономики «основой подлинной независимости человека и его уверенности в завтрашнем дне»165. Важность соответствующей проблематики побудила Конституционный Суд РФ отойти от принципа «неторопливости» в высказывании мнения по доктринальным вопросам166.

Охрана права частной собственности в одном из её проявлений суть закрепление в законодательстве ряда гарантий для частных собственников, позволяющих им беспрепятственно реализовывать свои права, а также защищающих их от незаконного изъятия собственности167. Такая охрана обеспечивается рядом федеральных законов, предусматривающих ответственность за посягательства на собственность в любых формах168. Наряду с этим актуальным представляется нормативное закрепление юридических процедур, пресекающих реализацию права собственности вопреки требованиям ст. 17 Конституции РФ, в частности в форме злоупотребления правом.

Понятие «злоупотребление правом» известно достаточно давно. Несмотря на римский афоризм «nullus videtur dolo facere, qui jure suo utitur», такой термин используется в законодательстве многих стран (начиная с французской Декларации прав человека и гражданина 1789 г. и Германского Гражданского уложения 1896 г.)169.

Не вызывает сомнений и возможность злоупотреблений правом частной собственности. В литературе, указывают, например, на злоупотребления при бесхозяйственном содержании культурных ценностей (ст. 240 ГК) либо жилого помещения170, изъятии товара из обращения, которое привело к повышению цен171. М. И. Бару приводит пример домовладельца, уничтожившего в отсутствие квартиранта часть дома (принадлежавшего домовладельцу на праве собственности), не добившись выселения иным способом172.

В данной работе будет рассмотрен менее исследованный случай злоупотребления правом собственности, и обоснован механизм противодействия ему, включая восстановление нарушенных такого рода действиями субъективных прав.

Обязательства из неосновательного обогащения берут своё начало в римском праве в результате развитие взглядов на conditio sine causa, к которой стали относить ошибочный платёж долга, в действительности не существующего (condictio indebiti); передачу истцом ответчику определенной суммы денег или движимой вещи для достижения какой-либо цели впоследствии недостигнутой (например, передача денег в качестве приданого при несостоявшейся впоследствии женитьбе)173. В настоящее время они урегулированы главой 60 ГК РФ.

Терминологические толкования весьма удачно дает Е. А. Суханов174 и особых трудностей они не вызывают, однако ясность понятийного аппарата не всегда ведёт к надлежащему практическому применению института: кондикционные нормы используются «на всякий случай» и с достаточной степенью хаотичности, чтобы предполагать наличие проблем в функционировании института175. Вследствие этого и предлагается его понимание как средство противодействия злоупотреблению правом собственности.

Восприятие указанного явления как одной из форм злоупотребления правом собственности, при которой собственник может препятствовать истребованию у него неосновательно полученного или сбережённого ввиду отсутствия необходимых формальных оснований для этого, полностью согласуется с традиционными цивилистическими подходами. Действительно, при получении недолжного во владение приобретателя поступают вещи, определяемые родовыми признаками, смешиваясь при этом с аналогичными вещами его владения, причём если речь пойдет о деньгах, неопределимость, какие именно вещи кому принадлежат, приобретает почти абсолютный характер, дающий возможность злоупотреблять правом собственности и препятствовать изъятию на том основании, что его вещи изымать неправомерно, а, как известно, право следует за вещью, а не наоборот. Ещё более сложна ситуация сбережения, когда приобретатель может избавиться от имущественной обязанности, не совершая действий по её исполнению, за счёт другого лица, причём к третьему лицу претензий быть не может: оно приобрело имущество основательно, в счёт исполнения имущественной обязанности, и при этих обстоятельствах помочь потерпевшем может только кондикционный иск, ведь в незаконном владении собственника уже ничего нет, а та часть, которую он должен был уплатить, имеет правовое основание, и притязаний на неё у потерпевшего быть не может. В ситуации обогащения в результате неправового пользования следует рассуждать аналогичным образом.

На основании такого подхода нельзя не признать абсурдными заявления о том, что вследствие кражи, грабежа, обмана или административного произвола необходимо вести речь о возникновении неосновательного обогащения176, так как даже из определения, содержащегося в УК РФ (примечание к ст. 158) ясно, что в этом случае законодатель верно определил виновные деяния как «изъятие» и «обращение» в чью-то пользу, а не в собственность. Соответственно и мерой ответственности, одновременно восстанавливающей имущественную сферу потерпевшего, является обязанность возместить убытки177.

Заявленный подход позволяет разрешить и многие дискуссионные вопросы. Во-первых, следует признать, что предметом требования кредитора по таким обязательствам могут быть только вещи, определённые родовыми признаками. Это значит, что требования по спорам о таких вещах могут быть заявлены только посредством кондикционного иска, при котором вещь изымается независимо от добросовестности или недобросовестности приобретателя. Посредством такого иска ответчика лишают не чужого имущества, а прав на аналогичную часть его имущества178. (Поэтому формула «верни чужое», которой характеризует суть кондикционного обязательства

А. Л. Маковский179, в корне неверна, так как de iura ничего «чужого» ответчик не возвращает.) Наряду с этим действительно нейтрализуется возможность злоупотребления правом собственности в ситуации, когда виндикация невозможна.

Во-вторых, признание противодействия злоупотреблению правом собственности в качестве конституирующего элемента кондикционного обязательства можно проецировать и на проблему применения норм неосновательного обогащения к институтам, указанным в ст. 1103 ГК РФ, которую постарался разрешить Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ в информационном письме от 11.01.2000 № 49 «Обзор практики рассмотрения споров, связанных с применением норм о неосновательном обогащении». Однако не все авторы разделяют позицию ВАС по ключевым моментам данного обзора180.

Наиболее дискуссионным является вопрос соотношения требований о причинении вреда с нормами о неосновательном обогащении. ГК РФ изначально предполагает самостоятельность данных обязательственных правоотношений и в п. 1 ст. 8 относит их к разным подпунктам – шестому и седьмому соответственно. Соответственно, исключительно субсидиарное применение норм об обязательствах из неосновательного обогащения ко всем обозначенным в ст. 1103 обязательствам признается в литературе и подтверждается судебной практикой181.

Вместе с тем, Е. А. Суханов, например, наглядно демонстрирует неосновательность разграничения обязательств из причинения вреда и неосновательного обогащения по принципу вины182. Однако считать предлагаемое им разграничение в зависимости от того, образуется ли на стороне правонарушителя имущественная выгода, теоретически обоснованным, также затруднительно: причинить вред с пользой для себя на практике вполне реально, и признавать «однородными подобные ситуации – значит признать, что нет разницы между двумя самостоятельными правоотношениями. Более конструктивным было бы разграничение отсутствия титула собственника и нарушения титула собственника. В первом случае лицо не совершает противозаконных действий (как было отмечено выше, оно может не совершать никаких действий), но его владение оказывается противоправным и нарушающим субъективное право кредитора по кондикционным обязательствам. Во втором случае происходит обогащение, изначально связанное с нарушением чужого титула, и здесь возможно требование реституции, виндикации, но никак не предъявление кондикционного иска.

О том, что нельзя заменительно применять нормы неосновательного обогащения к деликтным обязательствам под видом их субсидиарного применения, имеющего место в судебной практике, высказался Е. Перкунов, указывая, что возмещение вреда в натуре уже предполагает возмещение того, что было утрачено кредитором, но не того, что было получено лицом, причинившим вред183. Но практика ВАС не принимает данную точку зрения, что приводит к противоречиям и в упомянутом информационном письме. В заглавии его пункта 2 сказано, что требование из неосновательного обогащения может быть заявлено «и в случае причинения вреда», тогда как в мотивировочной части ВАС выступает за субсидиарное применение нормы184. На самом деле в представленном казусе никакого субсидиарного применения кондикционных норм не было: их применили вместо норм о возмещении вреда, и сложившийся прецедент лишь внёс путаницу в правоприменительную практику. Объяснение положения как «предоставления потерпевшему права выбора между иском о возмещении вреда и иском о возврате неосновательного обогащения в ситуации, когда причинение вреда сопровождается неосновательным обогащением причинителя»185 также не отражает сути кондикционных правоотношений: случаи, когда потерпевшей стороне предоставляется на выбор несколько способов защиты, как правило, ясно указаны в Законе (например, в отношении розничной купли-продажи).

Нельзя согласиться также с мнением А. Л. Маковского186, интерпретирующего описанную ситуацию как конкуренцию общих и специальных норм, поскольку и кондикционные, и деликтные нормы следует рассматривать как специальные. Различие же состоит в том, что деликтные нормы обеспечивают защиту потерпевшего, когда его право собственности прямо нарушено, а кондикционные – противодействие возможным злоупотреблениям правом собственности, и в п. 2 информационного письма, где говорится именно о нарушении права собственности, надлежало применять положения ст. 1064 ГК. Как обоснованно иронизирует Е. Перкунов, в похожей ситуации при неуплате цены, указанной в договоре поставки, требовать возврата неосновательного обогащения в виде «сбережённых» покупателем средств никто пока не стремился187.

Позиция Е. Перкунова заслуживает внимания и в той мере, в какой она касается разграничения природы реституции и компенсации: в первом случае в пользу потерпевшего изымается только то, что было получено должником, либо его стоимость, а во втором – компенсируется всё, что потерял потерпевший в результате противоправных действий причинителя вреда. Следовательно, если в некоторых случаях цена иска будет равной размеру обогащения деликвента, оснований для применения иного способа защиты это не даёт, и поэтому заменой деликтных обязательств обязательства из неосновательного обогащения стать не могут, и остаётся признать, что сравниваемые институты должны применяться совместно только в случаях, оговорённых главой 60: п. 2 ст. 1104, предусматривающий дополнительную ответственность за ухудшение или недостачу имущества, произошедшие после того, как приобретатель узнал или должен был узнать о неосновательности обогащения, но не вернул последнее; п. 1. ст. 1105, говорящий об обязанности возместить убытки, вызванные последующим изменением стоимости неосновательно приобретённого имущества, если приобретатель не возместил стоимость немедленно после того, как узнал о неосновательности обогащения; ст. 1108, регулирующая порядок взаимных расчетов сторон при возврате необоснованно приобретённого имущества, а также при возмещении стоимости необоснованного пользования имуществом или услугами потерпевшего; ст. 1107, закрепляющая обязанность приобретателя возместить потерпевшему доходы, которые приобретатель извлёк или должен был извлечь с момента, когда узнал или должен был узнать о неосновательном обогащении188. Как мы видим, субсидиарное применение норм направлено опять же на стимулирование должника к отказу от злоупотребления правом и добровольное возвращение неосновательно приобретённого, т.е. мысли по-иному рассуждавшего автора также вписываются в рамки предлагаемой концепции.

Вместе с тем на примере п. 5 информационного письма корректно считать, что судебная практика подсознательно стремится исключить всякое злоупотребление правом. ВАС отошёл от буквального толкования соответствующей нормы с тем, чтобы неосновательно обогатившийся приобретатель не мог злоупотреблять правом. Поскольку, во-первых, деликтных обязательств не возникло; во-вторых, при виндикации истец получил бы вещи, непригодные к их функциональному использованию; в-третьих, субсидиарное применение норм о неосновательном обогащении, как уже говорилось, возможно только с момента, когда приобретатель узнал или должен был узнать о неосновательности обогащения, но не вернул последнее, и в-четвертых, деликвент мог использовать эти вещи и без осознания неосновательности, – ВАС справедливо заключил, что в данном случае имело место именно неосновательное сбережение.

Таким образом, заявляемый подход к пониманию кондикционного обязательства, на наш взгляд, позволяет, с одной стороны, унифицировать судебную практику, с другой стороны, он вполне соотносится с системой действующего законодательства, а также даёт правоприменителю возможность защищать интересы пострадавшей стороны, не прибегая к спорному толкованию правовых норм.


Примечания


Д. А. Пашенцев


^ ДЕМОКРАТИЯ И РАЗДЕЛЕНИЕ ВЛАСТЕЙ В ДЕЙСТВУЮЩЕЙ

КОНСТИТУЦИИ РОССИИ


Среди важнейших положений Конституции Российской Федерации следует выделить положение о демократических основах российской государственности. Термин «демократия» встречается уже в Преамбуле и получает свое развитие в ст. 1 Конституции Российской Федерации, где говорится, что Российская Федерация есть демократическое государство.

Демократия (от гр. demos - народ + kratos -власть) – это в дословном понимании власть народа. В Советском энциклопедическом словаре дано следующее определение: «Демократия – форма государства, основанная на признании народа источником власти, его права участвовать в решении государственных дел в сочетании с широким кругом гражданских прав и свобод»189. По мнению Аристотеля, «демократией следует считать такой строй, когда свободнорожденные и неимущие, составляя большинство, имеют власть в своих руках…»190. Если следовать его мнению, то современную Россию нужно отнести не к демократии, а к олигархии, под которой тот же Аристотель понимал «такой строй, при котором власть находится в руках людей богатых и благородного происхождения и образующих меньшинство»191.

По справедливому заключению профессора Ю. Д. Ильина, «оба эти термина – «демократия» и «олигархия», - как поддержанные большинством народа, имеют равное право на уважение. Они противопоставляются лишь как формы политического режима, но нелепо считать, что какая-то из них лучше или хуже другой. Просто каждая соответствует определенному этапу общественного развития»192.

В то же время, как справедливо отмечает Ю. Д. Ильин, власть в западных странах, как и в России, принадлежит богатому меньшинству. И когда это называется демократией, просто происходит подмена понятий.

Со времен Аристотеля и Афинской демократии прошло достаточно много времени, и современные ученые высказывают различные подходы к пониманию термина «демократия». Например, С. А. Авакьян пишет, что «демократия есть такой строй и такой образ жизни, когда народ сам управляет своими делами – и государственными, и общественными. Над ним никто не должен стоять, считая народ лишь объектом управления»193. Напротив, А. Д. Керимов призывает отказаться от демократических иллюзий, потому что «миром правит меньшинство; и это касается всех сфер общественной жизнедеятельности, в том числе и тех, где есть иллюзия властвования большинства»194. В то же время, считает А. Д. Керимов, «демократия есть наиболее рациональный способ согласования различных интересов, по-видимому, наиболее справедливая из изобретенных к сегодняшнему дню форм государственной власти»195.

По мнению судьи Конституционного Суда Б.С. Эбзеева, «доминирующее значение, особенно для практики правоприменения, имеют не представления, сложившиеся до или вне конституции, а нормативное выражение демократии в конституции, имея в виду также общие принципы права, как они отражены в основном законе»196.

Б. С. Эбзеев справедливо указывает, что «…Конституция закрепляет демократию не в смысле господства народа, основой которого могла бы быть его единодушная воля; речь идет о рациональной организации политического процесса и обеспечении политического единства народа в условиях многопартийности и плюрализма»197.

В современной науке конституционного права под демократией понимают определенный политический режим.

Политический режим – это совокупность приемов и методов осуществления государственной власти, уровень гарантированности демократических прав и политических свобод личности в государстве. Политический режим может быть не только демократическим, но и антидемократическим: авторитарным, тоталитарным и т. д.

Демократический режим характеризуется такими признаками, как разделение властей на законодательную, исполнительную и судебную, многопартийность, равные возможности для политических партий, политический плюрализм, реальные гарантии реализации прав и свобод человека и гражданина.

По мнению авторов Комментария к Конституции Российской Федерации, степень развития демократии зависит от количества избираемых органов власти и числа граждан, участвующих в выбо­рах. В Российской Федерации к числу избира­емых органов власти относятся Президент России, нижняя палата Федерального Собрания - Государственная Дума, законодательные (представительные) органы государственной власти субъектов Фе­дерации, большинство органов местного самоуправления. Выборы проводятся периодически, на основе всеобщего равного, в ос­новном прямого избирательного права, выдвижение кандидатов на выборные должности осуществляется на альтернативной основе. При выборах применяются в различных сочетаниях мажоритарная и пропорциональная избирательные систе­мы. С этих формальных позиций Российская Федерация может счи­таться демократическим государством198.

Наряду с демократией формальной возможно, на наш взгляд, говорить о демократии реальной. В связи с этим приведем мнение профессора Т. М. Пряхиной: «Демократия – это поиск приемлемых компромиссов, согласование и учет законных интересов всех субъектов правоотношений, доминирование воли большинства, при котором оппозиции предоставляются легальные каналы реализации и защиты своих прав. Происходит глобализация демократических ценностей, которая находит широкое отражение в международных актах. Но вся беда в колоссальном разрыве, который существует между официальным признанием демократических ценностей и реальной политикой государств, включая демократические»199. С такой позицией можно согласиться. В современных условиях даже появилось выражение «экспорт демократии», означающее ситуацию, когда государство, считающее себя демократическим, с помощью силы устанавливает свои порядки в государстве, которое оно считает недемократическим. Многочисленные примеры дает анализ внешней политики США.

Важнейшим признаком любого демократического режима считается сегодня признак разделения властей.

По мнению Ю. А. Дмитриева и А. М. Николаева, «именно разделение властей стало основным исходным положением для организации государственной власти, важной особенностью устройства государственного механизма. Суть принципа разделения властей заключается, как известно, в двух аспектах:

1) разделение единой государственной власти, источником которой является народ, на различные ветви, представляемые самостоятельными видами органов государственной власти, между которыми разграничиваются властные полномочия;

2) установление системы сдержек и противовесов, препятствующей узурпации власти и обеспечивающей взаимодействие органов государственной власти»200.

Принцип разделения властей может быть отнесен к числу основополагающих принципов конституционализма. Это было зафиксировано еще в тексте французской Декларации прав человека и гражданина 1789 г.: «Всякое общество, в котором не обеспечено пользование правами и не проведено разделения властей, не имеет конституции»201.

Как справедливо отмечал В. С. Нерсесянц, каждая из ветвей власти в соответствии со своей природой, характером функций и назначением должна занимать свое место в общей системе государственно-организованной власти и вести государственные дела в соответствующих им формах и пределах, надлежащими путями и средствами202.

В то же время нельзя идеализировать систему разделения властей, которая таит в себе многочисленные издержки и опасности203. Противоречия между ветвями власти могут привести к конфронтации между ними, вплоть до открытого противостояния, которое мы наблюдали в 1993 г., к параличу государственной власти как единого целого.

На наш взгляд, следует согласиться с Б. С. Эбзеевым, который пишет, что «не существует универсальной модели разделения властей, которая могла бы быть перенесена на национальную почву различных государств без учета их особенностей и своеобразия политического менталитета и исторических традиций…»204.

Функциональная общность органов государственной власти, ее ветвей – законодательной, исполнительной и судебной - определяется тем, что они – вместе взятые и каждая в отдельности – участвуют в осуществлении функций российского государства, в реализации его целей и задач205.

В современных условиях деятельность каждой ветви власти направлена на обеспечение, соблюдение, исполнение функций государства на основе своей компетенции. Законодательная власть принимает законы, исполнительная власть реализует принятые законы в рамках законных методов, судебная власть осуществляет правосудие.

Среди современных авторов доминирующей является концепция равенства всех трех ветвей власти. В то же время имеются и иные точки зрения. Так, например, по мнению А. Д. Керимова, в условиях принципа разделения властей «первостепенная, можно даже сказать главенствующая, роль в их политических системах принадлежит исполнительной власти»206. Он поясняет, что исполнительная власть имеет в своем распоряжении большие, чем у других ветвей власти, финансовые, материально-технические, организационные и иные ресурсы. И с этим нельзя не согласиться. Действительно, опыт России и многих зарубежных государств свидетельствует о перманентном доминировании исполнительной власти.

Вопросом, который вызывает дискуссии современных ученых-государствоведов, является вопрос о выделении дополнительных ветвей власти помимо традиционной триады. Такая точка зрения находит все больше сторонников. Например, В. Е. Чиркин обосновывает необходимость выделения контрольной власти в качестве самостоятельной ветви207. По мнению А. Д. Керимова, «формирование новых ветвей власти, как, впрочем, и модификация традиционных, - процесс неизбежный и исторически закономерный»208.

По нашему мнению, деление властей на традиционную триаду, сформулированное в совершенно иных историко-политических условиях, сегодня устарело. В противном случае не велись бы многочисленные дискуссии о том, к какой ветви власти принадлежит, например, прокуратура или Центральный банк. В то же время в современных условиях необходимо исходить непосредственно из текста Конституции, которая провозглашает и закрепляет деление государственной власти на три традиционные ветви.

Такая точка зрения находит свое подтверждение в правовых позициях Конституционного Суда Российской Федерации, который указывает: «Разделение властей закрепляется в Конституции Российской Федерации в качестве одной из основ конституционного строя для Российской Федерации в целом, т.е. не только для федерального уровня, но и для организации государственной власти в ее субъектах.

Разделение единой государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную предполагает установление такой системы правовых гарантий, сдержек и противовесов, которая исключает возможность концентрации власти у одной из них, обеспечивает самостоятельное функционирование всех ветвей власти и одновременно – их взаимодействие»209.

В любом случае демократическое государство в современном (западном) понимании этого термина предполагает наличие эффективно действующей системы разделения властей.

По нашему мнению, у термина «демократия» нет и не может быть однозначного толкования. В разные времена, в разных политических и социальных условиях демократию понимали по-разному. Сегодня термин «демократия» используется как своего рода инструмент политического давления на неугодные режимы. Подлинной власти народа в истории человечестве не было. Даже афинская демократия, самое совершенное для своего времени государственное устройство, распространялась только на достаточно немногочисленных граждан и была основана на рабском труде.


Примечания


 Юрий Ефремович Аврутин – д-р юр. наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ, советник начальника Санкт-Петербургского университета МВД России.

 Наталья Викторовна Алчинова - юрисконсульт Общества с ограниченной ответственностью «Асфальтобетонный завод №1», г. Саранск.

 Нана Алиевна Антонова - канд. юр. наук, доцент, зав. кафедрой конституционного, административного и муниципального права ТвГУ.


 Николай Семенович Бондарь - судья Конституционного Суда РФ, д - р юр. наук, профессор, заслуженный юрист РФ, заслуженный деятель науки РФ.


Марина Михайловна Борисова - канд. юр. наук, старший преподаватель кафедры государственного и административного права Мордовского государственного университета.


 Олеся Владимировна Брызгунова - доцент кафедры уголовного права Пензенского государственного университета.


 Ирина Александровна Владимирова - канд. юр. наук, доцент кафедры гражданского процесса и правоохранительной деятельности ТвГУ.


 Юлия Анатольевна Дронова - канд. юр. наук, доцент кафедры уголовного права и процесса ТвГУ.

 Андрей Игоревич Дудко - аспирант кафедры теории и истории государства и права Мордовского государственного университета им. Н. П. Огарева.


 Евгения Вячеславовна Ковалева - студентка III курса юридического факультета ТвГУ.


 Владимир Иванович Крусс – д - р юр. наук, зав. кафедрой теории права ТвГУ.

 Владимир Иванович Крусс – д - р юр. наук, зав. кафедрой теории права ТвГУ; Виталий Викторович Копылов - начальник учебного пункта ФБУ ИК-1, соискатель кафедры теории права ТвГУ.


 Виктор Александрович Малиновский - д - р юр. наук, член Конституционного Совета Республики Казахстан.

 Николай Трофимович Мелешенко - канд. юр. наук, профессор кафедры теории права ТвГУ.

 Борис Сергеевич Мечетный - соискатель кафедры теории права ТвГУ.

 Кирилл Евгеньевич Никонов - студент III курса юридического факультета ТвГУ.


 Дмитрий Алексеевич Пашенцев – д - р юр. наук, профессор, зав. кафедрой гражданского права и процесса Российского государственного социального университета, г. Москва.

1


2


3


4


5


6


77 Овсепян Ж. И. Становление конституционных и уставных судов субъектов федерации (1990 – 2000 гг.). М., 2001. С. 204; Клеандров М. И. Об инстанционности в конституционном судопроизводстве // Государство и право. 1998. № 9. С. 118.

88 Витрук Н. В. Конституционное правосудие. Судебно-конституционное право и процесс: Учеб. пособие. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2005. С. 26.

91 Лебедев Н. А. Статус субъекта Российской Федерации (основы концепции, конституционная модель, практика). М., 1999. С. 64.

102 Ливеровский А. А. Актуальные проблемы федеративного устройства. СПб., 2002. С. 141.

113 Конституционное право субъектов Российской Федерации. М., 2002. С. 115.

124 Богданова Н. А. Равноправие субъектов Российской Федерации: некоторые проблемы и решения // Правовой статус субъектов современной федерации: российский и зарубежный опыт. Барнаул, 1997. С. 17.

5 Чистяков О. И. Становление Российской Федерации (1917 - 1922). М., 1966; Златопольский Д. Л. СССР – федеративное государство. М., 1967.

13


141 Бондарь Н. С. Власть и свобода на весах конституционного правосудия: защита прав человека Конституционным судом Российской Федерации. М., 2005.

152 Цит. по: Голоскоков Л. В. О переходе к сетевой парадигме права // Государство и право. 2005. № 10. С. 113.

163 Пожалуй, наиболее известным является в этом плане двухтомный труд Ричарда А. Познера: Познер Ричард А. Экономический анализ права: в 2 т. / Пер. с англ. под ред. В. Л. Тамбовцева. СПб., 2004.

171 Медведев М. Ю. Геральдика (из «Энциклопедии средневековой культуры») / Словарь средневековой культуры / под ред. А.Я. Гуревича. М., 2003.

182 Медведев М. Ю. Как в России обзавестись собственным гербом? Электронный ресурс. URL: http://sovet.geraldika.ru/article/16873, свободный.

193 Медведев М.Ю. Методические рекомендации Геральдического совета.

204 Медведев М. Ю. Кто имеет право завести свой герб и что на нем можно нарисовать? Электронный ресурс. URL: http://sovet.geraldika.ru/article/15700, свободный.

215 Методические рекомендации Геральдического Совета при Президенте РФ по разработке и использованию официальных символов муниципальных образований (Разд. 2, гл. I-VII) Электронный ресурс. URL: http://sovet.geraldika.ru/print/16244, свободный.

226 Указ Президента Российской Федерации от 21 марта 1996 г. N 403 «О Государственном геральдическом регистре Российской Федерации» // СЗ РФ. 1996. № 13. Ст. 1307.

237 Основные нормы составления территориальных и муниципальных гербов: методические рекомендации Геральдического Совета при Президенте РФ Электронный ресурс. URL: http://sovet.geraldika.ru/print/1992, свободный.

248 Методические рекомендации Геральдического совета при Президенте РФ по разработке и использованию официальных символов муниципальных образований Электронный ресурс. URL: http://sovet.geraldika.ru/print/16244, свободный.

259 Геральдический совет при Президенте РФ. Геральдическая администрация современной России // Бюл. Геральдического совета при Президенте РФ. 2005. Вып. 1.

2610 Указ Президента Российской Федерации от 29 июня 1999 г. N 856 «О Геральдическом совете при Президенте Российской Федерации» // СЗ РФ. 2000. № 20. Ст. 3182.



271 Постановление Совета Министров РСФСР от 31 августа 1987 г. № 362 «О перестройке планирования и повышении роли Госплана РСФСР в новых условиях хозяйствовании» // СП СССР. 1987. № 33. Ст. 115.

282 Рохчин В. Е., Знаменская К. Н. Проблемы научного обеспечения стратегического планирования развития муниципальных образований. СПб., 2000. // http://www. citystrategy.leontief.ru (11 марта 2009 г.)

293 Царев В. В. Внутрифирменное планирование. СПб., 2002.

304 Серков А. Ф. Индикативное планирование в сельском хозяйстве. М., 1996.

315 Бюллетень Министерства образования Российской Федерации. 2000. № 11.

326 СЗ РФ. 2008. № 24. Ст. 2867.

337 Там же. 2005. № 5. Ст. 390.

348 Там же. 2005. № 30 (ч. II). Ст. 3127.

359 Там же. 1999. № 51. Ст. 6286.


361 Агарков М. М. Проблема злоупотребления правом в советском гражданском праве // Избранные труды по гражданскому праву. Т.2 М., 2002; Емельянов В. И. Разумность, добросовестность, незлоупотребление гражданскими правами. М., 2002; Поротикова О. А. Проблемы злоупотребления субъективными гражданскими правами: Автореф. дисс .… канд. юрид. наук. Саратов, 2002 и др.

372 Крусс В. И. Теория конституционного правопользования. М., 2007. С. 254.

383 Черданцев А.Ф. Теория государства и права. М., 2004. С. 310-312.

394 Венгеров А.Б. Теория государства и права. М., 2005. С. 52-53.

405 Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. М., 2001. С. 20-21, 211-212.

416 Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и ВС РСФСР. 1991. N 29. Ст. 1005.

427 СЗ РФ. 1999. № 9. Ст.1096.

438 СЗ РФ. 1999. № 10. Ст. 1163.

449 СЗ РФ. 1999. № 28. Ст. 3493.

4510 Борисенко Ю. Грамотное юридическое сопровождение проекта помогает предотвратить значительные потери и избежать судебных разбирательств // Риск-менеджмент. 2007. № 5 - 6. С. 9 – 10.

4611 Справочная система КонсультантПлюс.

4712 СЗ РФ 1998. № 31. Ст. 3824.

4813 Морозова Ю.Г. О действии во времени налогового законодательства, ухудшающего положение иностранных инвесторов // Налоговые споры: теория и практика. 2004. № 2.

4914 Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2004. № 1.

5015 Указ. постановление.

5116 Крусс В.И. Указ. соч. С. 694-695.

5217 Там же. С. 695.

5318. Елисейкин П. Ф. Гражданские процессуальные отношения. Ярославль. 1975. С. 69.

5419 Рясенцев В. А. Условия и юридические последствия отказа в защите гражданских прав // Советская юстиция. 1962. № 9. С. 9.

5520 Радченко С. Д. Последствия злоупотребления правом // Судебно-арбитражная практика Московского региона. Вопросы правоприменения. 2005. № 5.

5621 Юдин А. В. Злоупотребление процессуальными правами в гражданском судопроизводстве. СПб., 2005. С. 162. К числу «предупредительных мер» в указанной работе отнесены следующие: «1) разъяснение лицам, участвующим в деле, их обязанности добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами и последствий злоупотребления процессуальными правами; 2) предложение суда совершить определенные процессуальные действия, направленные на недопущение злоупотребления процессуальным правом, либо воздержаться от их совершения; 3) удостоверение лицом, участвующим в деле, наличия или отсутствия определенных фактов». Мерами гражданского процессуального пресечения являются, по мнению автора, обеспечение иска, а также «предупреждение лицу, нарушающему порядок в зале судебного заседания (ч. 1 ст. 159 ГПК), «принудительный привод неявившегося свидетеля (ч. 2 ст. 168 ГПК)». «Меры защиты» связаны, например с «отказом лицу в совершении процессуального действия»; «с совершением судом процессуального действия, направленного против злоупотребления процессуальным правом» и др.

5722 Волков А.В. Теория концепции «Злоупотребление гражданскими правами». Волгоград, 2007. С. 343.



581 Малеина М. Н. Человек и медицина в современном праве. М., 1995. С. 9

592 Большая Советская Энциклопедия. М., 1973. Т. 11. С. 568.

603 Чавпецов В. Ф., Гришин В. В., Семенов В. Ю., Глущенко П. П. Экспертиза качества медицинской помощи в системе обязательного медицинского страхования. М., 1995. С. 25.

614. Научно-практический комментарий к главе 2 Конституции РФ «Права и свободы человека и гражданина» / Под ред. К. А. Экштайна. М., 2000. С. 272.

621 Проект Никиты Муравьева, см.: http://vivovoco.nns.ru/vv/law/nikita_w.htm.

632 Вебер М. Переход России к псевдоконституционализму //Полис. Политические исследования. 2006. Март - апр. (№ 2). С. 77 - 89.

643 Равин С. М. Конституционные принципы советского государства: К 40-летию Конституции РСФСР 1918 г. //Правоведение. 1958. № 2. С. 26 - 36

654 См., например: Пастухов В. Б. Россия – 2000: Цивилизационный выбор и конституционный шанс // Полис. 1998. № 6. С. 14-15; Стучка П. Конституция гражданской войны // Пролетарская революция и право. 1918. № 3,4. Одним из самых популярных предвыборных революционных лозунгов российских социалистов был лозунг «Соединённых штатов Европы», которые должны были возникнуть в результате соединения пролетария всех стран (Ленин В. И. О лозунге Соединенных Штатов Европы // Полн. собр. соч. Т. 26; Троцкий Л. Д., К истории русской революции. М., 1990. С. 109 - 110, 122 - 146).

665 Ваксберг М. А. Конституция революционной Монголии. Иркутск, 1925. С. 21

687 Российская газета. 1992. 11 декабря.

698. Конституционное совещание. 1993. № 21.


701 РГ. 1995. № 11.

712 РГ. 1993. № 237.

723 Михайлова И. А. Право на жизнь // Цивилист. 2007. № 2.

734 Крусс В. И. Злоупотребление правом: Учеб. - метод. пособие. Тверь, 2001. С. 103 - 104.

745 Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. N 33. Ст. 1318.

756 Сенте З. Толкование Конституции: этические и прагматические аспекты: Комментарий к решению венгерского Конституционного суда по эвтаназии // Сравнительное конституционное обозрение. 2004. № 4.

767 Крылова Н. Е. Уголовно-правовая оценка эвтаназии // Современное право. 2007. № 1.

778 Там же.

781 Берман Г. Дж. Западная традиция права: эпоха формирования: Пер. с англ. М., 1998. С. 48.

792 Берман Г. Дж. Указ. соч. С. 52, 54 - 55.

803 Подробнее см.: Крусс В. И. Теория конституционного правопользования. М., 2007. С. 21 – 46.

814 Сравнительное конституционное право. М.,1996. С. 61 – 81.

825 Крусс В. И. Источники права: конституционное и теоретико-правовое видение / Источники российского права. Вопросы теории и истории. Учебное пособие. М., 2005. Гл. 3.

836 Зорькин В. Д. Конституция и права человека в XXI веке: К 15-летию Конституции Российской Федерации и 60-летию Всеобщей декларации прав человека. М., 2008. С. 60.

847 Элиот М. Великобритания: суверенитет Парламента под угрозой // Сравнительное конституционное право. 2006. № 1. (54). С. 15 – 18.

858 http:www.hmso.gov.uk/acts/acts 1998/1998042.htm.

869 Крусс В. И. Теория конституционного правопользования. С. 68 – 695 и др.

8710 Крусс В. И. Актуальные проблемы злоупотребления правами и свободами человека // Государство и право. 2002. № 7. С. 46 – 53.

8811 Венгеров А. Б. Теория государства и права: Часть II. Теория права. Т. II. М., 1997. С. 52 – 53.

8912 Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право: Общие положения. М., 1997. С. 201.

9013 Крусс В. И. Право на предпринимательскую деятельность – конституционное полномочие личности / Под ред. С. А. Авакьяна. М., 2003. С. 63 – 110 и др.

9114 Euronews. 21.02.09; 22.03.09.

9215 СЗ РФ. 2008. № 44. Ст. 4981.

9316 СЗ РФ. 1999. № 9. Ст. 1097; 2004. № 34. Ст. 3536.



941 Витрук Н. В. Основы теории правового положения личности в социалистическом обществе. М., 1979. С. 27 – 28.

952 Витрук Н. В. Общая теория правового положения личности. М., 2008. С. 29.

963 Селиверстов В. И. Теоретические проблемы правового положения лиц, отбывающих наказание. М., 1992. С. 73 – 74.

974 Даньшина Л. И. Правовые и организационные вопросы исполнения предварительного заключения под стражу: Автореф. дис… канд. юр. наук. М., 1980. С. 16.

985 Бычков В. Ф. Понятие правового положения лиц, содержащихся в порядке применения меры пресечения // Повышение эффективности исполнения уголовных наказаний в свете решений 27 съезда КПСС. Рязань, 1988. С. 63 – 69.

996 Машков В. Н. Правовое положение несовершеннолетних, содержащихся в следственных изоляторах // Правовые и организационные основы функционирования системы органов, исполняющих наказания. М.,1999. С. 93.

1007 Андреев В. Н., Минаков Ю. А. Предварительное заключение под стражу в следственных изоляторах: практика исполнения и проблемы совершенствования: практическое пособие. М., 1991. С. 52.

1018 Крусс В. И. Теория конституционного правопользования. М., 2007. С. 7.

1029 СЗ РФ. 1995. № 29. Ст. 2759.

10310 Калинин Ю. И. Вступительное слово: Сборник конвенций, рекомендаций и резолюций, касающихся пенитенциарных вопросов / Под общ. ред Ю. И. Калинина. Рязань, 2008. С. 7.

10411 Григорьева Е. Отставка для репрессий. // Известия. 2009. 12 февр. № 24.

10512 Ларин А. М. Презумпция невиновности. М., 1988. С. 38.

10613 Исправительно-трудовое право. М., 1966. С. 186.

10714 Семенюк В. И. «Приоритетные направления деятельности ФСИН России по обеспечению реализации международных обязательств РФ в вопросах исполнения заключения под стражу»: Доклад. // Преступление и наказание. 2007. № 7. С. 8.

10815 Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2003. №7. С. 34.

10916 Сборник конвенций, рекомендаций и резолюций, касающихся пенитенциарных вопросов: пер. с англ. / Под общ. ред. Ю. И. Калинина. Рязань, 2008. С. 7.

11017 Малютина В. Правовая база и политика содержания в закрытых учреждениях Министерства Юстиции РФ // Газета. RU.

11118 Ван дер Вен против Нидерландов. // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2003. № 7. С. 62.


1121 Кутафин О. Е. Предмет конституционного права. М., 2001. С. 26.

1132. Сапаргалиев Г. Конституционное право Республики Казахстан: Учебник. Алматы, 1998. С. 5 - 6. (В данной цитате автор ссылается на кн.: Козлова Е. И., Кутафин О. Е. Конституционное право России. М., 1995. С. 6.; Конституционное право Республики Казахстан: Академический курс. Алматы, 2002. С. 4.

1143 Конституционное право Республики Казахстан: Учебник/ Сост. Ащеулов А.Т. – Алматы: КазГЮА. 2001. С. 13 - 14.

1154 Богданова Н. А. Система науки конституционного права. М., 2001. С. 20 - 21, 25.

1165 Авакьян С. А. Конституция России: природа, эволюция, современность. М., 1997. С. 16 - 21.

1176 По этому вопросу также см.: Общие начала теории социалистической конституции / Отв. ред. Б. Н. Топорнин. М., 1988. С. 56 - 65.

1187 Баймаханов М. Т., Аюпова З. К., Ибраева А. С. и др. Становление правового государства и конституционный процесс в Республике Казахстан: Монография. Алматы, 2001. С. 95 - 96.

1198 Лучин В. О. Конституция Российской Федерации. Проблемы реализации. М., 2002. С. 10.

1209 Колюшин Е. И. Конституционное право России. М., 1999. С. 1.

12110 Черняков А. А. Эволюция отраслевого содержания конституционного права: теоретические и методологические проблемы. Автореф. дис… д - ра юр. наук. Астана, 2007. С. 44.

12211 Цит. по кн.: Кутафин О. Е. Указ соч., С. 47.

1231 Международные акты о правах человека: Сб. докум. М., 2002. С. 41.

1242 Там же. С. 44 - 45.

1253 Там же. С. 601.

1264 Смирнов О.В. Природа и сущность права на труд в СССР. М., 1964. С. 16 - 18.

1275 Гинцбург Л. Я. Социалистическое трудовое правоотношение. М., 1977. С. 239.

1286 Сыроватская Л. А. Трудовое право. М., 1993. С. 44 - 45.; Толкунова В. Н. Трудовое право. М., 2002. С. 98.

1297 Лушников А. М., Лушникова М. В. Курс трудового права: Т.1. М., 2003. С. 239 - 241.

1308 Там же. С. 362.

1319 Лившиц Р.З. Трудовое право России / Под ред. Р. З. Лившица и Ю. П. Орловского. М.,1998. С. 49.

13210 Нуртдинова А. Ф.




оставить комментарий
страница6/7
Дата15.10.2011
Размер2,12 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх