Серия «Право» Выпуск 15 2009 icon

Серия «Право» Выпуск 15 2009



Смотрите также:
Серия «Право» Выпуск 14 2009...
Серия «Право» Выпуск 16 2009...
Отчет о самообследовании основной образовательной программы по специальности 190301 Локомотивы...
Ученые записки УлГУ, серия Государство и право: проблемы, поиски решений, предложения...
Отчет о самообследовании основной образовательной программы по направлению 080100...
Отчет о самообследовании основной образовательной программы по специальности 270204...
Отчет о самообследовании основной образовательной программы по специальности 080109...
Политика власть право выпуск XIII санкт-Петербург...
Вестник морского государственного университета серия судовождение выпуск Владивосток 2009...
Вестник морского государственного университета серия судовождение выпуск Владивосток 2009...
Отчет о самообследовании основной образовательной программы по направлению 080100...
Бюллетень экспериментальной биологии и медицины...



страницы: 1   2   3   4   5   6   7
вернуться в начало
скачать

Предмет конституционного права: классика и современность


Считаю вынесенную в название конференции тему весьма полезной и актуальной в силу ее теоретической и практической составляющих. Она интересна для ученых-правоведов, правотворцев, правоприменителей, тех, кто обучает праву, а также получает знания в области юриспруденции.

В первую очередь сказанное относится к представителям конституционного права и теории права и государства. Естественно, затрагивает внимание ученых и педагогов другой отраслевой принадлежности.

По своей актуальности одно из центральных мест на дискуссионном поле принадлежит предмету конституционного и конституционно-правового регулирования. И это не случайно. Для политической (включая конституционную) практики это связано со стабильностью тех или иных общественных отношений и способами защиты соответствующих конституционных ценностей, положений и норм. Для науки и учебной дисциплины – с «территориальными пределами» изысканий. Причем в отличие от научных исследований ведение основных куров и спецкурсов в значительной степени регламентировано соответствующими содержательными стандартами и лимитами выделенных часов. А нарушение данных лимитов «чревато» не только для преподавателя, но и для студента, поскольку может обернуться «белыми пятнами» в его знаниях.

Между тем само стремление четко очертить предмет конституционного права иногда уже на дальних подступах порождает определенный скептицизм. Так, российский профессор О. Е. Кутафин считал, что «ведущаяся уже много лет дискуссия об объеме отношений, образующих предмет конституционного права, лишена оснований, ибо их объем зависит не от выявления тех или иных особенностей отношений, составляющих предмет конституционного права, а… от воли государства, придающего этим отношениям основополагающий характер»112.

Однако так ли это однозначно?

Если попытаться максимально обобщить отношения, входящие в предмет конституционной правовой регламентации, то их можно свести к отношениям суверенитета (народовластия). Более конкретно ─ к правам и свободам человека и гражданина (личности) и государственным властеотношениям или, другими словами, отношениям между государством и личностью, а также устройством государства. В очерченных рамках допустима детализация за счет включения в предмет основ конституционного (либо общественного) строя, конституционного положения человека и гражданина (основ гражданства, конституционных прав, свобод и обязанностей человека и гражданина), форм и методов осуществления государственной власти, а также местного государственного управления и самоуправления. Собственно говоря, этот ставший уже классическим подход в целом признан учеными и культивируется в учебной и научной литературе с различными уточнениями и дополнениями.

Как характеризуется содержание предмета отрасли конституционного права в казахстанских и российских учебниках и монографиях?

«Весьма широк спектр отношений, регулируемых нормами конституционного права, - пишет казахстанский профессор Г. С. Сапаргалиев, - он охватывает все сферы жизнедеятельности государства и общества: политическую, экономическую, социальную, культурную и т.д. Разумеется, что нормы конституционного права не регулируют указанные сферы во всех их проявлениях и всесторонне. Они регулируют лишь основополагающие, базовые слои в указанных сферах. Эти слои образуют фундамент политических, экономических, социальных, духовных связей в государстве и обществе, на котором возвышается все здание»113.

«Предметом конституционного права Республики Казахстан, как и любой страны СНГ, - отмечает другой казахстанский профессор А. Т. Ащеулов, - являются основополагающие общественные отношения, основополагающие принципы жизнедеятельности общества. Как объект конституционно-правового регулирования они коренятся в сущности конституционного строя и, обладая высокой степенью дифференциации, проявляются в экономической, политической, социальной и духовной сферах. Они взаимосвязаны, составляют структурное единство и в то же время находятся в постоянном движении, изменении, развитии»114.

Российский профессор Н. А. Богданова отмечает: «Государство – одна сторона конституционно-правовых отношений. Другая сторона – человек, общество». В предмет регулирования конституционного права входят отношения, складывающиеся по поводу принадлежности, организации и осуществления власти. «Иными словами, властеотношения, наиболее типичные в конституционном правовом регулировании…»115

В приведенных мнениях прослеживается следующая позиция: предметом конституционного права выступают, во-первых, отношения основные, определяющие для жизнедеятельности общества и государства (Г. С. Сапаргалиев и А. И. Ащеулов) и, во-вторых, иные (Н. А. Богданова), которые составляют большие и многообразные группы. Концентрировать внимание лишь на «основах», «основных отношениях», «базовых началах» конституционного строя, политической и экономической систем, правового положения личности, конечно, правильно, но явно недостаточно, поскольку не может быть правовой отрасли «об основах основ». В такой постановке размывается собственный предмет конституционного права, в который (и только в него) непосредственно входят отношения гражданства, прав и свобод человека и их гарантий, выборов и референдума, государственной формы, организации и деятельности высших и местных государственных органов, местного самоуправления и некоторые иные. В значительной степени снижается эффективность прямого действия всех конституционных и конституционно-правовых норм (норм-целей, норм-принципов и норм-правил).

При формировании предмета конституционного права, думается, возможны два подхода: во-первых, исходя из анализа конституций, и, во-вторых, исходя из изучения содержания отношений (по сущности и уровню являющихся конституционными).

Оба они взаимообусловлены и взаимозависимы, а результат их вычленения складывается под воздействием ряда факторов, в числе которых заведующий кафедрой конституционного и муниципального права МГУ им. М. В. Ломоносова РФ С. А. Авакьян видит несколько групп: 1) Политические воззрения, существующие в мире, на природу собственности, власти, назначение тех или иных институтов: а) первая группа связана с социально-экономическим восприятием соответствующих социальных институтов, их приемлемости или неприемлемости. Здесь фактор глобальной роли ряда социальных институтов является предопределяющим для конституции, на первом месте стоит, конечно, само государство; б) политико-правовая оценка эффективности тех или иных конкретных конституционных институтов (например, учредить ли парламентарную или президентскую республику, иметь сильного или слабого главу государства); 2) Конкретные условия государства: а) закрепляя то, что уже возникло, конституция тем не менее смотрит не в прошлое, а становится основой их последующего развития; б) некоторые институты попросту не могут «сложиться» в качестве конституционных и появляются лишь с включением в конституцию соответствующих норм, глав, разделов; в) включение в конституцию соответствующих положений – это в немалой степени и программирование общественного развития; 3) Уровень общественного сознания; 4) Назначение конкретных конституций; 5) Воля и усмотрение органов и лиц, занимавшихся подготовкой проекта, органа, принимающего конституцию или утверждающего его текст для вынесения на референдум, а в определенной степени – и пожелания граждан, участвовавших в обсуждении проекта; 6) Собственные свойства конституции как политико-правового документа. В этом отношении конституция остается основным законом, конституционным регулированием нельзя всего охватить, оно не может быть беспредельным116.

По содержанию с профессором О. Е. Кутафиным можно согласиться. Юридические конституционно-правовые отношения действительно становятся таковыми именно через принятие (издание) конкретного правового акта (конституции, закона и пр.). Однако фактически могут существовать и те, которые, не будучи закрепленными в конституции чисто по субъективным моментам, не теряют характера конституционных.

Например, в Казахстане в 1992 г. по результатам обсуждения в Конституционной комиссии института ответственности (оснований и процедур) Президента республики и Верховного Совета было принято решение исключить из проекта Конституции 1993 г. институты импичмента главы государства и досрочного прекращения полномочий парламента. Полтора года в Казахстане конституционно-правовая двух высших госорганов не была отрегулирована Конституцией. Однако означает ли это, что основания и процедуры не имели конституционного значения? Согласно конструкции профессора О. Е. Кутафина получается, что по Конституции 1993 г. они по содержанию не были конституционными и стали таковыми лишь после провозглашения в Конституции 1995 г. Положения об ответственности президента при любой форме правления являются непременной составляющей принципа разделения властей, в силу чего, безусловно, являются не просто конституционно-правовыми, но и конституционными.

По нашему мнению, в процессе подготовки и принятия конституций мы имеем дело с двумя разновидностями субъективного фактора: с субъективностью разработчиков (предлагающих содержание и уровень общественных отношений в качестве конституционных) и субъективностью учредительной, т. е. той, которая выбирает из предложенных наборов отношений требуемые варианты и через соответствующие процедуры возводит их в ранг конституционно-правовых. Все это еще более актуализирует стремление ученых по определению общих черт отношений, входящих в предмет конституционного права.

Избрав за исходную точку формирования предмета конституционного права не только закрепление в конституции, но и главным образом собственные содержательные особенности общественных отношений, вполне обоснованно поставить вопрос о разграничение конституционных правовых и конституционно-правовых отношений.

Во всем многообразии конституционно-правовых отношений конституционные правоотношения выделяются: а) по их особому содержанию, обусловленному специфическим характером предмета именно конституционного регулирования; б) особым местом и интегрирующего характера ролью конституционных правоотношений в целостной системе правоотношений именно; в) особым кругом субъектов конституционных правоотношений; г) особой формой их нормативной правовой регламентации – именно Конституцией и д) особой формой защиты интересов субъектов конституционных правоотношений, – в том числе специальными органами судебного (квазисудебного) конституционного контроля (надзора)117.

Среди отличительных признаков конституции, определяющих ее воздействие на регулируемые общественные отношения, обоснованно утверждает казахстанский профессор М. Т. Баймаханов, выделяется такой, как целостный охват ею всех сторон жизнедеятельности государства. Конституция обычно закрепляет принадлежность власти народу (либо тому или иному классу, социальной группе, элите), устанавливает принципы организации и деятельности государства, определяет ведущие формы собственности и систему экономических отношений данного общества, регулирует правовой статус граждан, общественных объединений, партий и их взаимоотношения с государственными органами, закрепляет распределение компетенции между звеньями центральной и местной власти. При этом в конституции названные вопросы (их может быть больше или меньше – в зависимости от индивидуальных особенностей основного закона той или иной страны) берутся в комплексе, позволяя получить общее представление о характере и природе государства, его демократическом потенциале и созидательных возможностях118.

Российский профессор В. О. Лучин высказывает схожее суждение: в отличие от законов конституция не в состоянии охватить систему функционирования в обществе отношений путем установления конкретных прав и обязанностей участвующих в них субъектов. «Она интегрирует общественные отношения и одновременно укрупняет права и обязанности, трансформируя их в обобщенные оценки поведения применительно к отдельным видам субъектов»119.

Признавая обоснованность предложенных М. Т. Баймахановым и В. О. Лучиным характеристик - первообъектности именно конституционного регулирования отношений суверенитета, комплексности конституционной регламентации и ее интегрированного характера, заметим, что применительно именно к государственным властеотношениям конституции характеризуются различной степенью «укрупненности»: максимальной применительно к суверенитету (основам конституционного строя) и минимальной вплоть до регламентации деталей (выборным, компетенционным). Что опять же не исключает укрупненности в комплексности и комплексности в детализации.

Конечно, судьба отношений-претендентов на конституционный уровень окончательно определяется только на этапе их легализации, придания им государственно-властного начала. Именно здесь происходит решающее воздействие политического (субъективного) фактора. Именно здесь детальное может быть возведено в разряд принципиального, и наоборот (что случается реже). Именно здесь нередко процедуры принятия конституции (парламентская, референдум, учредительное собрание, октроирование) принимают характер решающего фактора, поскольку предоставляют (или отвергают) возможности различным политическим силам реализовать свои интересы в тексте конституции.

Выделение в предмете конституционного права общих начал и иных, более конкретных отношений представляется изначальным, но лишь одним из критериев отнесения тех или иных общественных отношений к конституционно-правовым. Проследим, как учеными в дальнейшем производится их дифференциация с точки зрения принадлежности к той или иной группе.

Российский профессор Е. И. Колюшин полагает, что предмет конституционного права составляют три основные группы общественных отношений: а) при установлении основ общественного строя; б) при установлении и регулировании конституционно-правового статуса гражданина в России; в) при установлении и регулировании организации и деятельности государства и государственной власти120. Как видим, характеристику предмета конституционного права наряду с содержательным аспектом отношений отдельные ученые дополняют и методом правового регулирования. Применительно к основам общественного строя конституционное право устанавливает, а к статусу человека и гражданина и государственному устройству – устанавливает и регулирует.

Новейшие конституции «второго» и последующих поколений большей частью утверждают активное вмешательство государства в экономику и в иные составляющие общественного строя в целях справедливого распределения общих благ, формирования здоровой среды проживания, снятия различных противоречий между людьми. Думается, что для демократического транзита именно эти принципиальные начала представляются особо значимыми в силу необходимости создания дополнительной прочности для стимулирования новой экономической системы, социальной защищенности населения и становления институтов гражданского общества. Естественно, при этом государство должно отвечать высоким запросам и требованиям в служении общему благу. К слову, активное вмешательство государства в выправление ситуации нынешнего широкомасштабного финансово-экономического кризиса еще раз подтверждает обоснованность существования в конституциях положений, регламентирующих основы экономических и социальных отношений.

Как видим, часто встречающееся оперирование лишь значимостью конституционных отношений представляется недостаточным, не обеспечивает полноту восприятия объекта в силу неопределенности меры измерения. Поэтому особенно интересным и важным видится дальнейшая конкретизация.

Предварительный ответ на главный вопрос о принадлежности конкретного отношения к предмету конституционного права, как нам представляется, можно сделать на основе разноуровневого и многовекторного анализа отношений по их а) общественно-политической (конституционной) значимости; б) местоположению в единой системе общественного (конституционного) строя; в) роли в конструировании правовой системы; г) пребыванию в составляющих государства (населении, территории и государственном механизме) и его отношениях с индивидуумами и иными субъектами политической системы; д) нахождению в координатах государственной власти и ее различных проявлениях (принадлежности, организации и осуществлении).

В качестве следующего шага исследователям требуется разработать критерии для отношений определяемых: как основы общественного строя; как правовое положение человека и гражданина; как политическая система и политические институты; как функциональная и территориальная организация государства; как методы осуществления государственной власти. Содержательный анализ отношений в дальнейшем нужно дополнить рассмотрением также их субъектов и методов конституционно-правового регулирования.

Описывая эволюционное состояние современного конституционного права, А. А. Черняков отмечает, что оно «характеризуется приоритетами в проведении реформ, связанных с функционированием институтов демократии, гражданского общества, государства, обеспечением конституционного правового статуса человека и гражданина»121.

Современные наиболее кардинальные изменения в предмете казахстанского конституционного права, на наш взгляд, связаны с действием нескольких «стратегических» факторов:

во-первых, с декларированием в конституциях и постепенным осуществлением линии на построение демократического открытого общества и правового государства с их базовыми идеями верховенства прав и свобод человека и гражданина, многоукладности экономики и политического плюрализма, иными словами, запросами этапа политического транзита;

во-вторых, с имплементацией принципов и норм международного права в национальные правовые системы. Причем если ранее, нередко к тому же довольно болезненно, интегрировались лишь принципы и нормы, касающиеся правового положения личности, то ныне налицо стремление ряда международных организаций и государств-лидеров оказывать влияние на конструкции государственной власти и составляющие политического режима, традиционно входившие в зону суверенных национальных приоритетов;

в-третьих, наряду с глобализацией в конституционном праве получают дальнейшее усиление национальных особенностей суверенных государств, в том числе и через создание региональных объединений.

Эти факторы определили содержание и структуру не только конституций и отрасли права, но и построенных по их аналогии учебников по конституционному (государственному) праву. В настоящее время наблюдается усиление публично-эмоционального акцента на соответствующих институтах (комплексных институтах, подотраслях и подразделах); их выдвижение на передние планы в системе отрасли, науки и учебной дисциплины; расширение и углубление исследований.

Наряду с актуализацией собственно констититуционно-правовой «отраслевой» проблематики отмечу еще один важный момент. Безусловно, был прав один из классиков теории конституционного права профессор В. Ф. Коток, утверждавший, что государственное право как бы вторгается в определенных, диктуемых его ролью пределах в другие отрасли, поскольку оно устанавливает для их развития исходные начала. «Но это, конечно, не значит, - подчеркивает он, - что государственное право поглощает собой все другие отрасли права. Как Конституция не представляет собой свода законов, а является лишь основным законом государства, так и государственное право не претендует на исчерпывающее нормирование всех общественных отношений – оно выражает только наиболее общие черты советской правовой системы»122.

Уверены, степень интервенции конституционного права в каждую правовую отрасль определяется строго индивидуально. Однако налицо общая позиция: придание любым компонентам любой отрасли права (отрасли законодательства) конституционного звучания только усилит потенциалы как конституционного права (конституции), так и соответствующей отрасли законодательства и права вообще. И, по крайней мере, приучит всех правоведов и правоприменителей чаще сопоставлять свои рекомендации, акты и действия с основным законом.

Таким образом, постоянный научный анализ различных аспектов предмета конституционного права как отрасли права, науки и учебной дисциплины имеет непреходящее значение и в значительной степени определяет стратегию дальнейшего развития демократической модернизации государств и обществ, эволюцию правовых систем России и Казахстана, подготовку юристов новой генерации.

Примечания


Н. Т. Мелешенко


^ ПРАВО НА ТРУД В МЕЖДУНАРОДНО–ПРАВОВЫХ АКТАХ И ЕГО ИНТЕРПРЕТАЦИЯ В КОНСТИТУЦИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ


Анализ содержания норм о труде в основополагающих международно-правовых актах позволяет выявить основные признаки, присущие понятию права на труд как правовой категории, и определить его содержание. Это даёт возможность определить степень адекватности отражения международно-правовых норм о праве на труд в национальном российском законодательстве, в первую очередь на конституционном уровне.

Право на труд является важнейшим социально - экономическим правом каждого человека. В ст. 23 Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г., отмечается, что каждый человек име­ет право на труд, на свободный выбор работы, на справед­ливые и благоприятные условия труда и на защиту от безработицы123. Международный пакт ООН об эко­номических, социальных и культурных правах от 16 декабря 1966 г. в ст. 6 предусматривает, что участвующие в Пакте государства «признают право на труд, которое включает право каждого человека на получение возможности зарабатывать на жизнь трудом, который он свободно выбирает или на который он свободно соглашается, и предпримут надлежащие шаги к обеспечению этого права»124. Европейская социальная хартия, пересмотренная Советом Европы 3 мая 1996 г., отмечая, что каждый человек должен иметь возможность зарабатывать себе на жизнь трудом по свободно избранной специальности, призывает го­сударства в целях обеспечения эффективного осуще­ствления права на труд признать одной из своих ос­новных целей и обязанностей достижение и поддер­жание как можно более высокого и стабильного уровня занятости, имея в виду достижение полной занятости, а также обеспечить эффективную защиту права трудящихся зарабатывать себе на жизнь трудом по свободно избранной специальности; создать или поддерживать для всех трудящихся бесплатные службы по трудоустройству; обеспечить или содействовать обеспечению соответствующей профессиональной подготовки и переподготовки125.

Таким образом, эти важнейшие международно-правовые акты провозглашают право на труд как право, включающее в себя:

а) право каждого человека на получение возможности зарабатывать на жизнь трудом;

б) свободу труда как свободу в выборе рода занятий и запрет принудительного труда;

в) обеспечение государством возможности человеку реализовать свои способнос­ти к труду и гарантии этих прав. Следовательно, по своей структуре модель конституционной и иной за­конодательной нормы о праве на труд должна основываться на этой триаде.

В этой связи важно определить степень соответствия конституционных и иных норм национального законодательства о праве на труд соответствующим нормам международного права. Впервые в нашей стране право на труд на конституционном уровне было закреплено в Кон­ституции СССР 1936 г. (ст. 118) как право на полу­чение гарантированной работы с оплатой по коли­честву и качеству и обязанность общества предоста­вить гражданину работу и справедливо ее оплатить. Конституция СССР 1977 г. расширила и конкрети­зировала это право, предусмотрев, что право на труд включает не только право гражданина на получение гарантированной работы, но и право на выбор про­фессии, рода занятий и работы в соответствии с призванием, способностями, профессиональной подготовкой, образованием и с учетом обществен­ных потребностей. Эта формулировка впоследствии была закреплена в КЗоТ (в ред. от 12 августа 1980 г.). И в том, и в другом случаях предусматривались со­циально-экономические гарантии. Право на труд гарантировалось «социалистической системой хозяйства, неуклонным ростом производительных сил», государственной политикой всеобщей занятости всех трудоспособных граждан.

Конституционно закрепленная обязанность трудо­способных граждан трудиться и право на труд признавались как аксиома. Но что касается сущности этого права, его со­держания, то и в советский период их понимание не было единообразным. Учёные рассматривали пра­во на труд в основном либо в качестве субъективно­го права, которое должно подлежать защите, либо в качестве элемента трудовой правоспособности граж­дан. Так, О. В. Смирнов, рассматривая право на труд в качестве субъективного права, утверждал, что до того как граждане используют своё право на труд, оно носит абсолютный характер. Этому праву корреспондирует обязанность неопределённого количества социалистических организаций принимать их на работу. После заключения трудового договора возникает право гражданина, состоящего в трудовом правоотношении, притязать на фактическую занятость в труде по обусловленной трудовой функции126.

Отражая вторую из указанных точек зрения, Л. Я. Гинцбург обоснованно считал неприемлемой конструкцию «право на труд — субъективное право», поскольку оно не предусматривало возможности гражданина требовать заключения трудового догово­ра с конкретной организацией127. В этом случае пра­во на труд означало только возможность граждан ре­ализовать свои способности к труду и не обладало таким необходимым элементом субъективного пра­ва, как свойство притязательности. Не случайно и Конституция СССР 1936 г., и Конституция СССР 1977 г., провозглашая право на труд, предусматрива­ли общие социально-экономические гарантии реа­лизации этого права, направленные на создание воз­можностей использования гражданином своих спо­собностей к труду, но вовсе не дающие ему право требовать заключения трудового договора с конкрет­ной организацией. Таким образом, в советский пе­риод право на труд являлось элементом трудовой правоспособности, что означало обеспеченную оп­ределенными, в основном социально-экономичес­кими, гарантиями его возможность реализовать свои способности к труду.

В ст. 37 Конституции РФ, определяющей трудоправовой статус гражданина, право на труд не закрепляется. В ч. 1 и 2 ст. 37 сказано: «Труд свободен. Каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию. Принудительный труд запрещён». Поэтому в литературе обоснованно отмечалось, что Конституция РФ отказалась от легального закреп­ления права на труд как такового и его гарантий, ог­раничившись провозглашением свободы труда как права каждого свободно распоряжаться своими спо­собностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, а также запрещением принудительного труда РФ128. Иное мнение по данному вопросу совсем недавно высказал С. П. Маврин. «Для подавляющего большинства представителей современной цивилизации, - отмечал он, - труд является основным источником существования. В силу этого каждый способный трудиться человек должен иметь право на труд, и такое право ему действительно предоставлено ст. 23 Всеобщей декларации прав человека, а гражданам нашей страны ещё и ч. 3 ст. 37 Конституции»129. Утверждение, что ч. 3 ст. 37 Конституции РФ предоставляет гражданам нашей страны право на труд, представляется необоснованным. В ст. 37 Конституции РФ кроме уже процитированных ранее первых двух её частей есть ещё три части. Приведём их текст:

«3. Каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, на вознаграждение за труд без какой бы то ни было дискриминации и не ниже установленного федеральным законом минимального размера оплаты труда, а также право на защиту от безработицы.

4. Признаётся право на индивидуальные и коллективные трудовые споры с использованием установленных федеральным законом способов их разрешения, включая право на забастовку.

5. Каждый имеет право на отдых. Работающему по трудовому договору гарантируются установленные федеральным законом продолжительность рабочего времени, выходные и праздничные дни, оплачиваемый ежегодный отпуск».

И в третьей, и в последующих двух частях ст. 37 Конституции РФ речь идёт не о праве на труд как таковом, а об основных правах лиц, уже работающих. Ибо все указанные права могут принадлежать только лицу, уже ставшему субъектом трудового правоотношения. И в ч. 3 ст. 37 Конституции РФ закреплены права лиц, уже заключивших трудовой договор, на соответствующие условия труда и его оплату. Собственно, это признаёт и сам С. П. Маврин, отмечая, что право гражданина на труд находится под особой защитой государства, которая проявляется, с одной стороны, в обеспечении каждому работающему (курсив мой - Н. М.) лицу условий труда, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, выплаты вознаграждения за труд без какой-либо дискриминации и не ниже установленного законом минимального размера оплаты труда, охраны труда и содействия занятости, а с другой – в предоставлении различных мер поддержки лицам, утратившим работу и заработок130. Логический акцент в ч. 3 ст. Конституции РФ направлен на указание основных условий труда работника, на его право на эти условия труда, а не на право граждан на труд как таковое. И употребление в ней понятия «право на труд» можно толковать только в указанном аспекте, поскольку речь идёт о правах, предусмотренных для уже работающих лиц. В таком аспекте оно и понималось указанными авторами, считавшими, что действующая Конституция РФ легально не закрепляет право на труд. Кроме того, право на труд на конституционном уровне должно быть закреплено как отдельное самостоятельное право граждан с указанием всех необходимых элементов в соответствии с нормами основополагающих международно-правовых актов.

Очевидно, что нормы ст. 37 Конституции РФ, в которой текстуально не закреплено право на труд как самостоятельное право, указанным важнейшим международно-правовым актам не соответствуют, ибо не закрепляют ни самого права на труд в качестве самостоятельного, отдельного права граждан, ни та­ких его компонентов, как обеспечение возможнос­ти трудиться и ее гарантии. Видимо, с учетом этого в ТК РФ, введённым в действие с 1 февраля 2002 г, в ст. 2 употребляется понятие «право на труд» в качестве самостоятельного права с попыткой, в отличие от Конституции РФ, раскрыть его содержание. А чтобы не возникло противоречие с нормой ч. 1 ст. 37 Консти­туции РФ, право на труд обозначено в качестве ком­понента свободы труда в закрепленном в ст. 2 ТК РФ принципе, сформулированном как свобода тру­да, включая право на труд, который каждый свобод­но выбирает или на который свободно соглашается. Но почему тогда то, что в ч. 1 ст. 37 Конституции РФ определяется как свобода труда, что общеприз­нанно, в ст. 2 ТК РФ определяется как право на труд, что совершенно некорректно, поскольку отсутству­ют обязательные, в соответствии с международными стандартами в сфере труда, компоненты права на труд: право каждого зарабатывать на жизнь трудом и гарантии данного права? Это разные по своему со­держанию понятия, лишь частично совпадающие друг с другом. Свобода труда означает прежде всего свободный для гражданина выбор - работать или не работать. Юридическая обязанность трудиться Конституцией не предусмотрена. Выбор гражданина в пользу работы подкрепляется материальными стимулами, поскольку для большинства трудоспособных граждан трудовая деятельность остаётся основным источником средств существования131.

Основной смысл свободы труда заключается в свободе от труда, т.е. от обязанности трудиться, в запрете принудительного труда, а затем уже, если есть возможность реализовать свои способности к труду, в выборе рода занятий и профессии. Если возможность зарабатывать себе на жизнь трудом как необходимый элемент права на труд не закреплена, то свобода выбора профессии — юридическая фик­ция. Поэтому совершенно обоснованно, как видно из приведенных нами норм основополагающих меж­дународных актов о труде, в них сначала провозгла­шается право на труд как таковое, как прежде всего право каждого человека зарабатывать на жизнь тру­дом, а уже затем право на свободный выбор работы. И указанная конструкция нормы ст. 2 ТК РФ, не содержащая в себе названных необходимых элемен­тов, логически несостоятельна.

Свобода труда — это свобода человека распоря­жаться своими способностями к труду, т. е. возмож­ность принимать решение работать или не работать, а если работать, то выбирать род занятий и профес­сию, а также запрет принудительного труда. И не более того. Именно такой объем содержания этого понятия определен в ч. 1 ст. 37 Конституции РФ, и в нем нет обязательных элементов, образующих пра­во на труд. Поэтому, как уже отмечалось, ч. 1 ст. 37 Конституции РФ не предусматривает право на труд. Следовательно, «право на труд» и «свобода труда» — это разные понятия. Уместно в связи с этим отме­тить, что не только важнейшие международно-пра­вовые акты, но и некоторые российские норматив­ные правовые акты разделяют право на труд и сво­боду труда. Так, Декларация прав и свобод человека и гражданина (ст. 23) предоставляет каждому:

  1. право на труд, который он свободно выбирает или на который свободно соглашается;

  2. право распоряжаться своими способностями к труду, выбирать профессию и род занятий.

Это еще одно подтверждение автономности со­держания понятий «право на труд» и «свобода тру­да», которые не совпадают друг с другом, и совер­шенно обоснованно указываются здесь как разные по своему содержанию. Как автономные они упот­ребляются и в ФЗ «О занятости населения в Россий­ской Федерации», где в п. 5 речь идет об обеспече­нии равных возможностей всем гражданам РФ в «ре­ализации права на добровольный труд и свободный выбор занятости». А. Ф. Нуртдинова, касаясь указанных понятий, отмечала, что в отличие от ст. 6 Меж­дународного пакта «Об экономических, социальных и. культурных правах», предусматривающей, что го­сударства «признают... право на труд, которое вклю­чает право каждого человека на получение возмож­ности зарабатывать себе на жизнь трудом, который он свободно выбирает или на который он свободно соглашается, и предпримут надлежащие шаги для обеспечения этого права», и содержание упоминав­шейся нормы ч. 1 ст. 37 Конституции РФ ст. 2 ТК РФ смещает акценты с предоставления возможности трудиться и свободы выбора занятий и вида деятельности на со­здание гарантий получения работы по выбору132.

Однако в данном случае не только смещаются акценты, но выхолащивается сама сущность содер­жания права на труд, как оно понимается в важней­ших международно-правовых актах. Нетрудно заме­тить, что формулировка права на труд в ст. 2 ТК РФ - «свобода труда, включая право на труд, который каждый свободно выбирает или на который свободно соглашается, право распоряжаться своими способностями к труду выбирать профессию и род деятельности» - повторяет частично формулировку ст. 6 указанного Пакта и в качестве добавления к ней воспроизводит частично норму ч. 1 ст. 37 Конституции РФ, опус­тив предшествующее ей выражение «Труд свобо­ден». А позаимствованная из Конституции РФ нор­ма «каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род дея­тельности и профессию» раскрывает, детализирует содержание предшествующего ей понятия «труд сво­боден», т. е. свободы труда. Однако ч. 1 ст. 37 Кон­ституции РФ, не содержащая права на труд, не мо­жет быть смыслообразующей составной частью пра­ва на труд и в ТК РФ.

Но главное в том, что из ст. 6 указанного Пакта изъята самая важная норма, выражающая сущность права на труд. После слов «право на труд» исключе­но выражение «которое включает право каждого че­ловека на получение возможности зарабатывать себе трудом». Кроме того, изъято и следующее за этими словами выражение, содержащее гарантии: «государства... предпримут надлежащие шаги для обеспечения это­го права». Без этих положений формулировка права на труд в ст. 2 ТК РФ представляет собой компиля­цию из норм о свободе труда и действительно явля­ется применительно к постулированному в ней пра­ву на труд юридической фикцией, не имеющей ре­ального содержания, в том числе и в виде гарантий получения работы по выбору. Ибо не может быть гарантии, если нет самого права. В связи с этим уме­стно отметить, что еще до принятия Конституции РФ Л. Ю. Бугров писал, что «Декларация от 22 нояб­ря 1991 г. (а следовательно, и Конституция РФ) все-таки должна содержать указания на условия и основ­ные гарантии права на труд, ибо без них соответ­ствующие регламентации могут обратиться в юриди­ческие фикции»133. К сожалению, так оно и получи­лось и в Конституции, и в ТК РФ.

Действительно, государство не обязано обеспе­чить работой конкретного человека. Но оно долж­но обеспечить систему гарантий, позволяющих ему реализовать свои способности к труду. Все основные международно-правовые акты предусматривают обязанность государств проводить политику полной занятости как средства эффективного осуществле­ния права на труд. Иначе говоря, речь идет не толь­ко о легальном закреплении этого права, но и о га­рантиях его обеспечения. В целом в этих актах содержится существенно иная, более прогрессивная, нежели в Конституции Российской Федерации, интерпретация права на труд, которую и необходимо воспринять в нашем национальном законодательстве на конституционном и иных уровнях.

В этой связи уместен анализ содержания соот­ветствующих конституционных норм, в частности, в государствах, ранее входивших в СССР. В некоторых из них в полном соответствии с указанными между­народно-правовыми актами не только закрепляется право на труд в такой непосредственной формули­ровке, но и содержатся гарантии этого права. Так, в ст. 41 Конституции Республики Беларусь ее гражда­нам «гарантируется право на труд как наиболее дос­тойный способ самоутверждения человека, то есть право на выбор профессии, рода занятий и работы в соответствии с призванием, способностями, обра­зованием, профессиональной подготовкой и с уче­том общественных потребностей, а также на здоро­вые и безопасные условия труда. Государство созда­ет условия для полной занятости населения. В слу­чае незанятости лица по не зависящим от него при­чинам ему гарантируется обучение новым специаль­ностям и повышение квалификации с учетом обще­ственных потребностей, а также пособие по безра­ботице в соответствии с законом».

В ст. 43 Конституции Украины записано: «Каждый имеет право на труд, что включает возмож­ность зарабатывать себе на жизнь трудом, который он свободно избирает или на который свободно со­глашается. Государство создает условия для полно­го осуществления гражданами права на труд, гаран­тирует равные возможности в выборе профессии и рода трудовой деятельности, реализует программы профессионально-технического обучения, подготов­ки и переподготовки кадров в соответствии с обще­ственными потребностями». Далее закрепляется право на безопасные и здоровые условия труда, за­работную плату не ниже минимальной, защиту от незаконного увольнения, забастовку, защиту от без­работицы, в том числе и выплату пособий по безра­ботице. Есть также норма о запрете принудительно­го труда.

Формулировки, непосредственно закрепляющие право на труд, содержатся также в Конституциях Молдовы, Таджикистана, Узбекистана. В конституциях Латвии, Литвы, Эстонии, Грузии формулировка «право на труд» не употребляется, а закрепляется свобода тру­да как свобода в выборе профессии и места работы с отдельными ее гарантиями. Везде акцентируется внимание на запрете принудительного труда. Не­вольно напрашивается вывод, что в России и в этих государствах на постсоветском пространстве при разработке проектов конституций проявилось жела­ние избежать употребления самого понятия «право на труд», явно с целью решительного разрыва с социалистическим прошлым. Но пра­во на труд не имманентно только какой-либо определенной социально-политической системе, а должно быть неотъемлемым правом каждого человека в любом современном обществе134. И каждое государство должно всеми воз­можными мерами содействовать его реализации. Ибо труд как целенаправленная деятельность чело­века по созданию материальных и духовных благ является источником существования и развития лю­бого общества и государства. Именно поэтому дан­ное право должно быть недвусмысленно закреплено в основном законе каждого государства вместе с га­рантиями, обеспечивающими его реализацию. Тем более оно должно быть закреплено в Конституции РФ, провозгласившей Россию социальным государ­ством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и сво­бодное развитие человека.

Очевидно, что и по форме, и по содержанию формулировки права на труд и его гарантии в кон­ституциях Беларуси и Украины наиболее полно со­ответствуют упомянутым нормам Всеобщей деклара­ции прав человека и Пакта «Об экономических, со­циальных и культурных правах». В этой связи уместен вопрос: содержатся ли фактически необходимые элементы, в совокупности образующие право на труд в международно-правовой интерпретации, в массиве действующего трудового за­конодательства России? Ответ на него может быть утвердительным. В российском трудовом законода­тельстве достаточно много подобных норм. Это и закрепление (в ст. 5 ФЗ «О занятости населе­ния в Российской Федерации») государственной политики содействия ре­ализации прав граждан на полную, продуктивную и свободно избранную занятость путем обеспечения равных возможностей всем гражданам России в ре­ализации права на добровольный труд и свободный выбор занятости, и поддержка трудовой и предпри­нимательской инициативы граждан, и обязанность органов государственной службы занятости оказы­вать содействие в трудоустройстве граждан, и другие нормы в этом законе и в Трудовом кодексе Российской Федерации, в совокупности реально выражающие право на труд как элемент правового статуса гражданина России. До заключения трудового догово­ра оно существует как элемент трудовой правосубъ­ектности, а после — как субъективное право, кото­рому корреспондируют соответствующие обязанно­сти работодателя. Таким образом, можно констати­ровать, что по своему содержанию право на труд и его гарантии в действующем трудовом законодатель­стве России имеются с содержательной стороны в соответствии с требованиями основополагающих международно-правовых актов о труде.

Поэтому целесообразно и необходимо и по су­ществу и для более полного соответствия норм о праве на труд важнейшим международно-правовым актам легально закрепить в Конституции РФ и в ТК РФ право на труд как важнейшее из прав человека вместе с основными гарантиями его реализации в соответствии с основополагающими международно-правовыми актами о труде. Формулировка права на труд на конституционном уровне должна включать все необходимые компоненты права на труд, содержащиеся в основополагающих международно-правовых актах, и может быть определена следующим образом: «Каждый имеет право на труд, то есть право на получение возмож­ности зарабатывать себе на жизнь трудом, который он свободно выбирает или на который свободно со­глашается. Государство создает условия для обеспе­чения максимально возможной, полной, продуктив­ной занятости граждан».

В ТК РФ эта формулировка должна содержать более детальные гарантии и может быть сформули­рована так: «Каждый имеет право на труд, то есть право на получение возможности зарабатывать себе на жизнь трудом, который он свободно выбирает или на который соглашается. Государство создает условия для обеспечения максимально возможной, полной, продуктивной за­нятости граждан путем обеспечения равных возмож­ностей всех граждан в реализации своих способностей к труду, содействия органов государственной службы занято­сти в трудоустройстве граждан, в их профессиональ­ной подготовке и переподготовке».

Такую норму необходимо включить в ТК РФ не в виде части принципа свободы труда, а в качестве отдельного, самостоятельного права на труд, сформулированного в отдельной статье. Что касается нормы о свободе труда, то ее целе­сообразно и в Конституции РФ, и в Трудовом кодексе сформулировать следующим образом: «Труд сво­боден. Каждый вправе свободно распоряжаться сво­ими способностями к труду. Принудительный труд запрещается».


Примечания


^ Б. С. Мечетный





оставить комментарий
страница5/7
Дата15.10.2011
Размер2,12 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх