1906-1Ш посвящается icon

1906-1Ш посвящается


1 чел. помогло.
Смотрите также:
1906-1981), известная детская писательница...
Великой Победе посвящается...
20-летию вывода советских войск из Афганистана посвящается. Памяти солдат...
Биография Родился в селе Багдади Кутаисской губернии. Отец дворянин, служил лесничим...
8 июля (ст ст.) 1906 — 5 сентября 1911...
Политико-правовые основы управления национальными процессами в россии (1906 2008 гг.)...
Дифференциация среди японских социалистов и социалистическое движение в 1906-1914 годах...
К. Г. Юнгу и 75-летию существования сообщества Анонимных Алкоголиков посвящается...
Двадцать лекций, прочитанных в Берлине между 23 мая 1904 года и 2 января 1906 года содержание...
1 Биография 2 Библиография...
9 ноября исполнилось 190 лет со дня рождения выдающегося русского писателя И. С. Тургенева...
Рассказ про двух безбашенных друзей и их неимоверные подвиги...



Загрузка...
страницы: 1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   30
вернуться в начало
скачать
Бабур-наме по сей день хранится в собрании Салар Джанг — бывшей личной библиотеке правителей (низамов) Хайдарабада.

Знание тюрки было полезным в дипломатических контактах самых различных регионов. Так, известны письма золотоордынских ханов к турецким султанам XIV-XV вв., тюркоязычная переписка могольско-го правителя Шах-Джахана (1627-1658) и турецкого султана Мура-да IV (1623-1640), письма на тюрки правителя Майсура (на крайнем юге Индии) Типу Султана (ум. в 1799 г.) к османским властителям 'Абд ал-Хамиду I и Селиму III с целью добиться от них подтвержде­ния своего султанского титула. В 1675 г. на тюрки была составлена

грамота русского царя Алексея Михайловича императору Великому Моголу Аурангзебу с предложением об установлении дипломатиче­ских отношений между Россией и Индией. В свою очередь, Аурангзеб выдал в конце XVII в. русскому купцу Семену Маленькому фирман на тюрки об освобождении его от пошлин при продаже русских и закуп­ке индийских товаров. Кроме того, известна грамота персидского шаха Хусайна Петру I об отправлении С. Маленького из Ирана в Индию (все три указанные грамоты опубликованы в [Сборник, 1958, с. 205-209, 365-370]).

Таким образом, в XIV-XIX вв. среднеазиатский тюрки имел боль­шое культурное значение для народов Евразии. Как литературным и деловым языком им пользовались в Средней Азии и Казахстане, в Восточном Туркестане и Поволжье, в Крыму и Хорасане, Индии и Малой Азии, в которой утверждался родственный чагатайскому ос-мано-турецкий литературный язык. Как наиболее распространенный, развитый и «исламизированный»5 тюркский язык, среднеазиатский тюрки способствовал культурной и конфессиональной интеграции са­мых различных народов и этносов, кочевых и оседлых, тюркских, иранских, индоарийских, финно-угорских (имеются в виду марийцы и удмурты, которые испытали глубокое влияние исламской культуры через тюркские языки, и народы Поволжья и Приуралья). Он оказал влияние на родственные и современные ему тюркские языки — осман-ско-турецкий, мамлюко-кипчакский, азербайджанский и поволж-ско-татарский. Некоторые татарские исследователи, рассматривая па­мятники на среднеазиатском тюрки, написанные в Поволжье в XVI-

XVIII вв., безоговорочно относят их к произведениям старотатарской литературы. В этом нет ничего удивительного, так как в тот период среднеазиатский тюрки был литературным языком татарского народа, а впоследствии оказал решающее влияние на формирование собствен­но татарского литературного языка, не только родственного, но и фо­нетически близкого среднеазиатскому тюрки.

В Средней Азии чагатайский тюрки сыграл едва ли не решающую роль в процессе выделения среднеазиатского фарси в региональный вариант классического персидского языка. Среднеазиатский фарси, распространенный в Средней Азии и Восточном Туркестане в XVI-

XIX вв., был официальным письменным (и элитарным) языком Бухар­ского эмирата и Кокандского ханства, являлся региональным вариан­том классического фарси и, находясь на переходном этапе от класси-

s Понятие «исламизированный» применительно к языку обосновывается и толкует­ся на примере фарси в упомянутой работе Б. Фрагнера (Fragner, 1999. с. 27-33].

ческого фарси (X-XV вв.) к современному таджикскому литературному языку (конец XIX — XX в.), представлял собой особый этап развития таджикского языка. Позднее, в XX в. среднеазиатский фарси превра­тился в современный таджикский литературный язык. В отмечен­ный период в Средней Азии успешно функционировало тюркско-персидское, или тюркско-таджикское, двуязычие: в оазисах Буха­ры, Самарканда и Ферганы тюрки в официальной и делопроизвод­ственной сфере уступал место среднеазиатскому фарси, но постоянно влиял на него , а в Хорезме он безусловно преобладал, испытывая, в свою очередь, сильное воздействие фарси. При этом дипломатическая переписка бухарских эмиров с казахскими ханами, а кокандских ха­нов — с властями Синьцзяна велась на тюрки. Таким образом, прин­цип двуязычия применялся с известной гибкостью. В XIX в. в Фергане и Кокандском ханстве тюрки как разговорный язык был распростра­нен шире, чем в Бухаре: один кокандский хронист не без гордости от­мечает, что эмир Бухары Хайдар (1800-1826) признавался, что нико­гда не писал стихов на тюрки, в то время как его соперник — прави­тель Коканда 'Умар-хан (1811-1822/23) свободно сочинял стихи на этом языке. Тогда же в Хорезме и Фергане был создан ряд крупных тюркских хроник. Например, опубликованный проф. Ю.Э.Брегелем текст хивинской хроники Фирдаус ал-икбал составляет 1201 страницу [Firdaws al-Iqbal, 1988 (см. англ. перевод этой хроники [Firdaws al-Iqbal, 1999]).

В свою очередь, среднеазиатский фарси оказывал глубокое влияние на тюрки. Процесс взаимодействия этих языков проходил в этот период очень интенсивно, так что языковая интерференция на уровне тюркско-таджикского литературного билингвизма достигла тогда своего апогея, что особенно ярко проявилось в Фергане — зоне интенсив­ных языковых контактов [Бейсембиев, 1999, с. 615-624].

Известен ряд двуязычных писателей, например Камал ад-Дин Би-на'и (1453-1512), автор известной хроники Шайбани-наме на фарси и переводчик на среднеазиатский тюрки персоязычной космографии Аджа'иб ал-махлукат; уже упомянутый выше Мирза Мухаммад-Хайдар Дуглат и др. Естественно, что и язык фарси Ирана, Индии и других регионов также испытывал влияние чагатайского языка.

^ В мангытской Бухаре официальным устным языком был тюрки, но языком доку­ментов — фарси [Андреев, Чехович, 1972, с. 44). Хотя в Бухаре исторические сочине­ния в XVIII-XIX вв. писались, как правило, на фарси, даже и там сочинялись тюрко-язычные поэмы на исторические темы, например поэма об эмире Хайдаре (1800— 1826) и незаконченная поэма о воцарении эмира Музаффара и его походе на Коканд (1860— 1863) [Дмитриева, 1980, с. 161, № 671-672].

Следует особо отметить развитие чагатайского языка в Восточном Туркестане. В XVIII — начале XX в. здесь он постепенно вытеснил персоязычную литературу, давшую там блестящие образцы в предшест­вующий период — XVI—XVII вв. {Тарих-и Рашиди Мухаммад-Хайдар Дуглата, Анис ат-тапибин и Та'рих Мирза Шах-Махмуда Чураса). В XVIII — начале XX в. в Восточном Туркестане на тюрки помимо богатой поэтической литературы были созданы такие значительные прозаические произведения, как Та рих-и Кашгар неизвестного автора и Исчам-нама Мулла 'Абд ал-'Алима (XVIII в.), Тазкира-uu 'азизан Мухаммад-Садика Кашгари и тюркский перевод Та'рих-и Рашиди (первая половина XIX в.), целый ряд хроник, посвященных истории государства Йа'куб-бека (последняя треть XIX — начало XX в.). Уже с начала XVIII в. в этих памятниках прослеживаются элементы разговорного новоуйгурского языка, в частности кашгарского диалек­та [Юдин, 1969, с. 398].

Интересно, что маньчжурское завоевание Восточного Туркестана и включение его в состав провинции Синьцзян Цинской империи в середине XVIII в. отнюдь не препятствовали развитию там не только тюркского, но даже и персидского языка7 вплоть до конца XIX — на­чала XX в. Это объясняется тем обстоятельством, что стоявшая тогда у власти в Поднебесной маньчжурская династия разработала импер­скую концепцию и идею, которая резко отличалась как от предшест­вующей (периода китайской династии Мин), так и от последующих государственных концепций. Согласно этой идее, особенно широко применявшейся на практике в так называемый среднецинский период (с середины XVIII до конца XIX в.), все завоеванные к западу от Китая земли рассматривались как исключительно маньчжурские приобрете­ния и даже как собственность императорского домена. Их китайская колонизация сначала вовсе не допускалась, а позже строго регламен­тировалась. Высшая администрация в Синьцзяне была укомплектова­на исключительно маньчжурами. В делопроизводственной сфере до­пускалось «гармоничное» употребление маньчжурского, монгольско­го, китайского, чагатайского и тибетского языков. Многие официаль­ные справочники состояли из параллельных текстов на этих пяти язы­ках. В конце XVIII в. был написан ряд многоязычных тезаурусов, на

Последние крупные персоязычные сочинения были созданы там в третьей четвер­ти XIX в. Это сборник стихотворных хронограмм на различные события в Средней Азии и Синьцзяне в 1823-1856 гг. (429 л.) Таварих-и мангума Имама 'Али Кундузи (1856-1857) и хроника истории Коканда и государства Йа'куб-бека (107л.) Та'рих-и Сигари, написанная полководцем Йа'куб-бека 'Абдаллах Амир-и Лашкаром (1874).

стелах и изображениях появились многоязычные надписи и т.п. Сам император Цяньлун (1711-1799, правил в 1736-1795 гг.) знал мон­гольский, чагатайский и тибетский языки [Rawski, 1998, с. 255]. Дипломатическая переписка пекинского двора со среднеазиатскими владетелями (например, с казахскими ханами или правителями Кокан-да) осуществлялась, разумеется, на чагатайском языке. Только в конце XIX в., после подавления освободительного восстания в Синьцзяне (1864-1878) и ликвидации государства Иа'куб-бека, Цины в силу объ­ективных факторов во многом отказались в своей политике в Синь­цзяне от подобного «мультикультурализма» и многоязычия и выдвину­ли на первое место китайский элемент как главный фактор в империи.

Великое культурное значение среднеазиатского тюрки ясно пред­ставляли себе его современники. С конца XV в. на Ближнем и Сред­нем Востоке существовала традиция составления чагатайско-турецких и чагатайско-персидских словарей, этих бесценных лексикографиче­ских источников. Среди них наиболее полными были чагатайско-персидские: в XVIII в. — словари Мухаммад-Таки-бека Кара-Койунлу (Индия) [Асланов, Бахшалиева, 1981, с. 11-13] и Мирзы Мухаммад-Махди-хана Астарабади (Иран), а в XIX в. — словарь Фатх-'Али Каз-вини, происходившего из тюркского племени каджар (Иран) [Щербак, 1962, с. 56-60]. Факсимильное издание одной из рукописей словаря Махди-хана см. [Sanglax, I960]; современное иранское издание этого словаря но двум другим рукописям из Тегерана (но с пропуском всех стихотворных примеров) см. [Санглах, 1996]. Махди-хан Астараба­ди был исключительно одаренной фигурой: как секретарь и историо­граф Надир-шаха он оставил на фарси две важные хроники его прав­ления, одна из которых —Дурра-йи надира — редкий образец крайне усложненного и изысканного стиля в персидской прозе. Ему же при­надлежит написанная на фарси грамматика чагатайского языка Маба-ни ал-яугат [Mirza Mehdi Khan, 1910].

Во второй половине XIX — первой трети XX в. наступает новая историческая эпоха. В Центральной Евразии происходят социаль­но-экономические, политические и культурные изменения, связан­ные с бурным развитием капитализма, новой расстановкой полити­ческих сил в Европе и колониальной экспансией и соперничеством европейских и других держав в Азии и, наконец, социальной револю­цией в России. Исчезают среднеазиатские ханства — последние очаги

Она была переведена на чагатайский в Хиве в середине XIX в. Список этого пере­вода хранится в Российской Национальной библиотеке (СПб.) под шифром ТНС [Дмитриева, 1972, с. 78].

господства Чингизова права. В 1920 г. прекращает существование Хи­винское ханство, в котором чагатайский язык был все еще официаль­ным. Вследствие отмеченных выше факторов быстрыми темпами идут секуляризация и европеизация общества; рост национального само­сознания населявших Россию тюркских и иных народов; формирова­ние наций, национальных языков, литератур и культур. В этих услови­ях культурно-историческая миссия среднеазиатского тюрки заверша­ется, он теряет свое значение и постепенно выходит из употребления.

Следует отметить, что в Средней Азии в колониальный период (1860-е— 1917 г.) происходит небывалый расцвет чагатайской лите­ратуры, чему способствовало, с одной стороны, прекращение функцио­нирования среднеазиатского фарси как официального языка на терри­тории Туркестанского генерал-губернаторства (образованного, как из­вестно, из территорий бывшего Кокандского ханства и частично — Хивинского ханства и Бухарского эмирата), а с другой — бурное раз­витие печатного дела (главным образом литографических изданий). Распространение печатной литературы на чагатайском языке в Сред­ней Азии в конце ХТХ — начале XX в. — важный, но все еще не изучен­ный вопрос, который ждет своих исследователей. К несомненным ее достижениям относится, например, вышедший в Ташкенте великолеп­ный тюркский перевод «1001 ночи» (выполненный с очень хорошего персидского перевода 'Абд ал-Латифа ат-Тасуджи ат-Табризи, закон­ченного в 1843 г., вскоре после выхода в 1835 г. арабского (каирского) печатного издания сказок, и впервые опубликованного на фарси в Теб-ризе в 1845 г.), принадлежащий перу Сирадж ад-Дина Махдума Хан-даклики Искандари «Сидки» объемом в 702 с. и форматом Ц folio . По своему художественному уровню и полноте он превосходит все после­дующие переводы «1001 ночи» на современные тюркские языки, кроме, пожалуй, азербайджанского, вышедшего в Баку в 1970-е годы под об­щей редакцией известного арабиста академика З.М.Буниятова. В этот же период лексика среднеазиатского тюрки значительно обогащается за счет заимствований из русского языка [Усмонов, Хамидов, 1981].

Современные языки (и соответственно литературы), возникшие на базе чагатайского, языка (узбекский и уйгурский) или входившие в сферу его влияния (казахский, туркменский, киргизский, каракалпак­ский, ногайский, кумыкский, азербайджанский, татарский, крымско­татарский, таджикский и др.), во многом обязаны своим быстрым раз­витием в XX столетии именно этому языку и литературе на нем. Ис­следования же по истории казахского языка показывают, что его ста-

^ Алфлайла ва лайла-йи турки 6а тасеир. Джилд-и 1-11. Ташкент, 1332/1914.

новление в XIX в. проходило через постепенное преодоление фонети-ко-орфографических традиций среднеазиатского тюрки, что особенно характерно проявлялось в языке кисе, в большинстве своем представ­лявших «рассказы о „священных" походах арабских завоевателей и жизнеописания мусульманских святых» [Абилхасимов, 1982, с. 1].

Лингвистическая ситуация в Средней Азии в XIV-XIX вв. — период функционирования чагатайского тюрки — вполне сопоставима с таковой в Эфиопии в этот же период. Тюрки по отношению к современным ему тюрк­ским языкам Средней Азии можно сравнить с языком геэз (классическим эфиопским), который, став мертвым после X в., продолжал использоваться в качестве книжного языка вплоть до начала XX в. во многом благодаря тому, что живые семитские языки Эфиопии — амхарский, тигре, тигринья, харари, гураге и т.д. — родственны геэз. Интересно еще отметить, что если образцом для составления произведений на чагатайском языке служила классическая пер­сидская и в меньшей степени — арабская литература, то для классической эфиоп­ской литературы на языке геэз образцом также служили арабо-христианская ли­тература и в значительной мере — арабский литературный язык10.

Самые выдающиеся среднеазиатские литераторы XX в. были осно­воположниками одновременно двух национальных литератур (напри­мер, С. Айни — таджикской и узбекской)", развивая тем самым ста­ринную традицию литературного двуязычия. «Вспомнили» о чагатай­ском языке и в период кемалистской революции в Турции. Уже в 1931 г. в предисловии к «Турецко-русскому словарю» Д.А.Магазаника отмечалось: «За последнюю четверть века турецкий язык испытывал

Профессор Б.А.Тураев отмечал по этому поводу: «1270 год знаменует новую эру для Абиссинии не только в ее истории, но и литературе. Укрепление власти за „Соло­моновой династией", возводящей себя к царю и поэту Иерусалима, содействует поли­тическому и духовному возрождению. Уровень просвещения повышается благодаря более регулярным сношениям с Египтом, и литературная традиция уже не прерывается впоследствии так резко, как это произошло в предшествующий период. Достаточно сказать, что за все время от падения старого Аксумского царства до 1270 года не со­хранилось почти ни одного памятника письменности, нет ни одной эфиопской рукопи­си старше этой даты. Соломонова династия застает расцвет христианско-арабской ли­тературы в Египте, и с этого времени эфиопская письменность подпадает под ее ис­ключительное влияние. Переводы с греческого, существовавшие в древнем периоде, уступают свое место переводам с арабского. Арабский язык становится настолько обыч­ным в литературных кругах, что иногда в основе даже оригинальных эфиопских произве­дений лежит арабский набросок, составленный самим автором. Воздействие на форму и тип произведений сказывается, конечно, еще сильнее, и, может быть, не без арабского влияния начинают появляться исторические произведения» [Тураев, 1936, с. 11].

" В этом смысле роль, подобную С.Айни, на Балканах сыграл Шемсеттин Сами-Фрашери (1850-1904), турецкий писатель и лексикограф и одновременно— один из основоположников албанской литературы.

большие изменения... с одной стороны, уменьшается количество вос­точного иностранного элемента (персидского и арабского)... а с дру­гой — хлынул поток западных (французских) слов и „чагатаизмов", по­казателей национального уклона» [Магазаник, 1931, с. 2]. Широкое введение чагатаизмов в турецкий язык продолжало давно забытую традицию обращения к среднеазиатскому тюрки на раннем этапе истории османско-турецкого языка (XIV-XV вв.).

Наконец, как интегрирующий фактор чагатайский язык, наряду со среднеазиатским фарси, сыграл главную роль в формировании средне­азиатской культурно-исторической общности (казахского, каракалпак­ского, киргизского, таджикского, туркменского и узбекского народов) на лингвистическом уровне — того, что принято называть языковым союзом (тюркские языки Средней Азии плюс таджикский язык). По­нятие «языковой союз» было так впервые сформулировано в 1923 г. выдающимся идеологом евразийства Н.С.Трубецким: «Случается, что несколько языков одной и той же географической и культурно-исто­рической области обнаруживают черты специального сходства, не­смотря на то что сходство это не обусловлено общим происхождени­ем, а только продолжительным соседством и параллельным развити­ем. Для таких групп, основанных не на генетическом принципе, мы предлагаем название „языковых союзов"... Такие „союзы" генетиче­ски, по-видимому, неродственных лингвистических семейств имеются по всему Земному шару» [Трубецкой, 1995, с. ЗЗЗ]12. Вопрос о языко­вом союзе в Средней Азии следует изучить специально, лингвистиче­ских источников, например, периода XVIII-XIX вв. для этого имеется более чем достаточно; их остается лишь исследовать. Общее истори-ко-источниковедческое ознакомление с ними дает основание утвер­ждать о существовании среднеазиатского языкового союза, формой которого было широко распространенное именно в Средней Азии XVI-XIX вв. тюркско-таджикское литературное двуязычие.

^ Абилхасимов, 1982— Абилхасимов Б. О языке казахских кисе// Известия АН

КазССР. Серия филологическая. Алма-Ата, 1982, № 1. Алишер Навои, 1970 — Алишер Навои. Суждение о двух языках // Алишер Навои.

Собрание сочинений в десяти томах. Т. X. Возлюбленный сердец. Суждение

о двух языках. Таш., 1970.

* Ярким примером «языкового союза» в Европе Н.С.Трубецкой называл балкан­ские языки — болгарский, румынский, албанский и новогреческий. Я считаю, что по отдельным признакам к этому союзу можно причислить даже турецкий язык. Вообще, османско-турецкий фактор в формировании балканского языкового союза оценивается пока недостаточно.

^ Андреев, Чехович, 1972— Андреев М.С., Чехович ОД. Арк (кремль) Бухары в конце XIX — начале XX в. Душанбе, 1972.

Асланов, Бахшалиева, 1981 — АслановГ.Ю.. Бахшачиева СБ. О новонайденном уникальном тюркском словаре и его значении для изучения истории и культу­ры тюркских народов// Бартольдовские чтения 1981, год пятый. Тез. докл. исообщ. М., 1981.

Бейсембиев, 1988 — Бейсембиев Т.К. Значение персо- и тюркоязычных источни­ков в изучении культурных взаимосвязей Средней Азии и Казахстана с Инди­ей в XVI-XIX вв. // Вопросы историографии и источниковедения Казахстана (дореволюционный период). Алма-Ата, 1988.

Бейсембиев, 1991 — Бейсембиев Т.К. Чингизово право на Востоке и политико-правовые учения в соседних регионах (на примере сарматизма в Речи Поспо-литой XV1-XV11I вв.) // Известия АН КазССР. Серия общественных наук. Алма-Ата, 1991, №4.

^ Бейсембиев, 1999— Бейсембиев Т.К. Особенности употребления каузативных глаголов в персоязычных сочинениях кокандской историографии XIX века // Мир языка. Материалы научно-методической конференции, посвященной па­мяти М.М.Копыленко. Алматы, 1999.

Бейсембиев, 2004 — Бейсембиев Т.К. Возрождение чагатайской государственной идеи в Мавераннахре (конец XVIII — начато XIX в.) // Историко-культурные взаимосвязи Ирана и Дешт-и Кипчака в XIII—XVIII вв. Материалы Междуна­родного круглого стола. Алматы, 2004.

Благова, 1972 — Благова Г.Ф. Тюркск. чауата] — русск. чагатай-/джагатай (Опыт сравнительного изучения старого заимствования)// ТС 1971. М., 1972.

Григорьев, 1981 —Григорьев А.П. Официальный язык Золотой Орды XIII—XIV вв. // ТС 1977. М., 1981.

Гузев, 1972— Гузев В.Г О ярлыке Мехмеда II//ТС 1971.М., 1972.

Дмитриева, 1972 —Дмитриева Л.В. Тюркские рукописи коллекции «новая серия» собрания Государственной Публичной библиотеки им. М.Е.Салтыкова-Щед­рина//Восточный сборник. Вып. 3. М., 1972.

Дмитриева, 1980 —Дмитриева Л.В. Описание тюркских рукописей Института востоковедения. III. Поэзия и комментарии к поэтическим сочинениям, поэти­ка. М., 1980.

Кононов, 1982 — Кононов А.Н. История изучения тюркских языков в России (до­октябрьский период). Л., 1982.

Магазаник, 1931 — Магазаник ДА. Турецко-русский словарь/ Под ред. проф. В.А. Гордлевского. М., 1931.

Наджип, 1989— Наджип Э.Н. О средневековых литературных традициях и сме­шанных книжных тюркских языках // Наджип Э.Н. Исследования по истории тюркских языков XI-XIV вв. М., 1989.

Низамутдинов, 1981 — Низамутдинов ИТ. Очерки истории культурных связей Средней Азии и Индии в XVI — начале XX в. Таш., 1981.

Рассадин, 1980— Рассадин В.И. Монголо-бурятские заимствования в сибирских тюркских языках. М., 1980.

Санглах, 1996— Санглах. Фарханг-и турки ба-фарси аз сада-йи дуваздахум-и хиджри... Асар-и Мирза Махди Астарабади-йи мунши-йи Надир-шах ва нави-санда-йи Тарих-и джахангуша-йи надири ва Дурра-йи надири. Вирастар Рав-шан Хайавари. Тихран, 1384/1996.

Сборник, 1958 — Русско-индийские отношения в XVII в. Сборник документов. М., 1958.

Султанов, 1978 — Султанов Т.Н. Письма золотоордынеких ханов // ТС 1975. М., 1978.

Трубецкой, 1995 — Трубецкой Н.С. История. Культура. Язык. Вступительные ста­тьи академика Н.И.Толстого и профессора Л.Н.Гумилева / Сост., подгот. тек­ста и коммент. докт. филол. наук В.М.Живова. М., 1995.





Скачать 5,13 Mb.
оставить комментарий
страница8/30
Андрею Николаевичу Кононову
Дата27.09.2011
Размер5,13 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   30
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх