1906-1Ш посвящается icon

1906-1Ш посвящается


1 чел. помогло.
Смотрите также:
1906-1981), известная детская писательница...
Великой Победе посвящается...
20-летию вывода советских войск из Афганистана посвящается. Памяти солдат...
Биография Родился в селе Багдади Кутаисской губернии. Отец дворянин, служил лесничим...
8 июля (ст ст.) 1906 — 5 сентября 1911...
Политико-правовые основы управления национальными процессами в россии (1906 2008 гг.)...
Дифференциация среди японских социалистов и социалистическое движение в 1906-1914 годах...
К. Г. Юнгу и 75-летию существования сообщества Анонимных Алкоголиков посвящается...
Двадцать лекций, прочитанных в Берлине между 23 мая 1904 года и 2 января 1906 года содержание...
1 Биография 2 Библиография...
9 ноября исполнилось 190 лет со дня рождения выдающегося русского писателя И. С. Тургенева...
Рассказ про двух безбашенных друзей и их неимоверные подвиги...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   30
вернуться в начало
скачать
Изображе­ния древних тюрков с посохом // Археология Южной Сибири. Вып. 23: Сбор­ник научных трудов, посвященный 60-летию со дня рождения В.В.Боброва. Кемерово, 2005.

^ Заславская, 2000— Заславская Л.М. О некоторых аспектах этнокультурных кон­тактов кочевников Южной Сибири с Китаем // Памятники древнетюркской культуры в Саяно-Алтае и Центральной Азии. Новосибирск, 2000.

История, 1984 — История Киргизской ССР. Т. I. Фрунзе, 1984.

Кубарев, 1984— Кубарев В.Д. Древнетюркские изваяния Алтая. Новосибирск, 1984.

Кубарев, 2000 — Кубарев Г.В. Халат древних тюрок Центральной Азии по изобра­зительным материалам // Археология, этнография и антропология Евразии. 3 (3). Новосибирск, 2000.

Кубарев, 2003 — Кубарев Г.В. Жанровая сцена из Бичикту-Бома // Степи Евразии в древности и средневековье. Материалы Международной научной конферен­ции, посвященной 100-летию со дня рождения М.П.Грязнова. СПб., 2003.

Кызласов, 1969 — КызласовЛ.Р. История Тувы в средние века. М., 1969.

Кызласов, 1998 — Кызласов И.Л. Изображение Тенгри и Умай на Сулекской пи­санице // Этнографическое обозрение. 1998. № 4.

Плетнева, 1974 — Плетнева С.А. Половецкие каменные изваяния // САИ. Вып. Е 4-2. М., 1974.

Потанин, 1881 —Потанин Г.Н. Очерки Северо-Западной Монголии. Вып. II. СПб., 1881.

Степи Евразии, 1981 — Степи Евразии в эпоху средневековья // Археология СССР. М., 1981.

Сухбаатар, 1980 — Сухбаатар Г. Монголчуудын эртний евег. Хунну нарын аж ахуй нийгмийн байгуулал, соёл, угсаа гарвал (мэо IV-мэ II зуун) (Древние предки монголов. Хозяйство, общественный строй, культура и этногенез хун-нов с IV в. до н.э. до II в. н.э.). Уланбаатор, 1980.

Сэр-Оджав, 1970— Сэр-Оджав Н. Эртний турэгууд (Древние тюрки)// SA. Vol. V, fasc. 2. Уланбаатор, 1970.

Худяков и др., 1996 — Худяков Ю.С., Табалдиев К.Ш., Солтобаев О.А. Многофи­гурные композиции на костяных пластинах из памятника Суттуу-Булак // Но­вейшие археологические и этнографические открытия в Сибири. Новосибирск, 1996.

Шер, 1966 — ШерЯ.А. Каменные изваяния Семиречья. М.;Л., 1966. Юрченко, 2003 — Юрченко А.Г. Монгольская мужская прическа XIII века// Mon­golia VI. СПб., 2003.

Haenish, 1928— HaenishE. Reise nach Han Taishiri Ola und Uljasutai (27.VI — 26.VIII 1928). Bericht von E. Haenish — Leipzig (О поездке в Хан Тайшир и Улясутай. Отчет профессора Хениша — Лейпциг / Рукописный фонд Инсти­тута археологии АН Монголии).

Harada, 1921 — Harada Yoshito. Shina todai no fukushoku (Одежда и украшения в эпоху Тан) // Tokyo teikoku daigaku bungakubu kiyo 4 (1921).

Jisl, 1997 — Jisl L. The Orkhon Turks and Problems of the Archaeology of the Second Eastern Turk Kaghanate II Annals of the Naprstek Museum. Praha, 1997.

Le Coq, 1929— Le Coq A. von. Stein mit Menschen- und Tier-Darstellungen aus der Mongolei II Ostasiatische Zeitschrift. 1929. Bd. 5. H. 6.

Liu Mau-tsai, 1958— Liu Mau-tsai. Die chinesische Kachrichten zur Geschichte der Ost-Tiirken (T'u-kue). Wiesbaden, 1958.

Poucha, 1957 — Poucha P. Trinacttisic kilometru Mongolskem. Praha, 1957.

Т.К.БЕЙСЕМБИЕВ (Алматы)

Среднеазиатский (чагатайский) тюркй и его родь в культурной истории Евразии

(взгляд историка)

^ Только мертвые языки обретают бессмертие.

Антуан де Риеароль (1753-1801)

В мировой истории выдающаяся роль принадлежит так называе­мым региональным языкам, которые, на протяжении длительного вре­мени будучи средством коммуникации народов и этносов, связанных общим происхождением, близостью культур и единством религии, оставили глубокий след в человеческом развитии.

На мусульманском Востоке Средневековья и Нового времени по­добную роль играли арабский и персидский языки. Для принявших ислам тюркских народов и их соседей, как оседлых жителей, так и ко­чевников, важное значение имел так называемый среднеазиатский тюрки, известный также как чагатайский (джагатайский) язык. Неко­торые исследователи называют его не вполне точным термином ста­роузбекский язык (дискуссию по этому поводу см., например, в статье [Благова, 1972, с. 198-205]).

Возникновение и развитие тюрки неразрывно связано с эпохой монгольских завоеваний. Самые ранние памятники на этом языке по­явились в первой половине — середине XIV в. в Чагатайском улусе (Кисас ал-анбийа Рабгузи), а также в Хорезме (Хосров ва Ширин Кутба и Мухаббат-наме Хорезми), т.е. на территории, географически отно­сящейся к Средней Азии, но входившей в состав другой части Чинги-зовой империи — Улуса Джучи, или Золотой Орды. Подлинный же расцвет литературы на тюрки произошел в конце XIV — начале XVI в. на обширной территории Чагатайского улуса— части империи Чин­гиз-хана, доставшейся по разделу его второму сыну Чагатаю и вклю-

© Т.К.Бейсембиев, 2007

чавшей большую часть Средней Азии (Мавераннахр) и Восточный Туркестан. Отсюда и название языка — чагатайский (об этнополити-ческом значении термина чагатай и его эволюции в XIV-XV вв. см. [Manz, 1992, с. 27-45]). Базой для этого языка послужили карлукские говоры Средней Азии (Хорезма и Мавераннахра), а его прямым лите­ратурным предшественником можно по праву рассматривать караха-нидско-тюркский язык XI-XIII вв. При этом следует помнить замеча­ние Э.Н.Наджипа о том, что «языки почти всех средневековых тюр-коязычньгх письменных памятников являются смешанными. В основе языка одних лежит уйгурский, а другие испытали сильное влияние уйгурско-карлукско-чигильского языка. В языке памятников, создан­ных в последующих веках, обнаруживается при явно уйгурской осно­ве влияние огузско-туркменского, или кипчакского, языка» [Наджип, 1989, с. 244]. Расцвет и распространение среднеазиатского тюрки бы­ли тесно связаны с деятельностью эмира Тимура — создателя державы Тимуридов, которые рассматривали себя законными преемниками и продолжателями дела Чингиз-хана. Среди литературных памятников, созданных при Тимуре, можно назвать чагатайский перевод Гулиста-на Са'ади, условно названный Гулистан би-т-турки (вероятно, для отличия его от другого тюркского перевода, известного как Гули-стап-и Сайфи Сарайи), выполненный в 800 г.х. (1397/98 г.) неким Исфиджаби (или Сипиджаби)1, и не дошедшую до нас стихотворную хронику Та рих-и хани.

На раннем этапе своего развития (XIV-XV вв.) среднеазиатский тюрки использовал два типа письма — уйгурское и арабское. Первое было введено Чингиз-ханом для централизованного управления его гигантской империей с помощью уйгурских писцов (битикчи). Как установил А.П.Григорьев, официальным языком Золотой Орды был до 1380 г. «монгольский, употреблявшийся в уйгурской письменной фор­ме» [Григорьев, 1981, с. 89]. Затем он уступил свое место среднеазиат­скому тюрки. О степени географического распространения этого язы­ка в официальной сфере дает наглядное представление такой вид до­кумента, как ярлыки, составленные как на уйгурском, так и на араб­ском письме (ярлык может быть написан уйгурскими буквами, но под каждым словом уйгурского текста дается его арабская транслитера­ция), — дарственные грамоты верховных правителей либо их реляции о наиболее важных событиях, адресованные своим подданным или со­седям. Таковы, например, золотоордынские ярлыки Тохтамыша (к ве­

^ Уникальный список этого перевода хранится в собрании восточных рукописей Британской библиотеки (шифр Or. 11685, 110 листов).

никому князю Литвы Ягайло) и Темир-Кутлуга, составленные в 1393 и 1397 гт. соответственно в Поволжье и на берегу Днепра; ярлыки Шах-руха (1422), деда Бабура Абу-Са'ида (1469) и 'Умар-Шайха (ок. 1469), написанные в Средней Азии и Азербайджане [Щербак, 1962, с. 49-51; Султанов, 1978, с. 234-251], и наконец, ярлык турецкого султана Мехмеда II Фатиха (покорителя Константинополя), сочиненный в Ка-рахисаре (на северо-востоке Малой Азии) в 1473 г. по случаю его ис­торической победы над правителем Узун-Хасаном из династии Ак-Койунлу [Гузев, 1972, с. 227-243; Arat, 1987, с. 821-885].

В некоторых частях бывшей империи Чингиз-хана подобная тради­ция сохранялась долгое время. А.Н.Самойлович, давая оценку докумен­тов, изданных В.В.Вельяминовым-Зерновым в сборнике «Материалы для истории Крымского ханства, извлеченные, по распоряжению Им­ператорской Академии наук, из Московского Главного архива Мини­стерства иностранных дел» (СПб., 1864), писал: «Заключающиеся в этих объемистых „Материалах" документы на крымско-татарском языке относятся к периоду времени от XVI по XVII век и свидетельст­вуют о том, что до конца XVII века османо-турецкому литературному языку не удавалось окончательно заглушить в канцеляриях крымских ханов литературной традиции Джучиева улуса» (цит. по [Кононов, 1982, с. 252]). А.Н.Кононов совершенно справедливо отметил, что ста­рейшие памятники крымско-татарского языка XVII—XVIII вв. «до сих пор со стороны языка не исследованы, потому неизвестно, могут ли они быть безоговорочно причислены к памятникам крымско-татар­ского языка» [Кононов, 1982, с. 252]. Эти догадки и замечания бле­стяще подтверждаются в исследовании Ф.М.Хисамовой, где помеще­ны отрывки из двух репрезентативных документов крымских ханов 1613 и 1667 гг. и дана их грамматическая характеристика [Хисамова, 1999, с. 61-70]. По своему языку эти документы продолжают тради­цию тюрки Джучиева улуса и почти не отличаются от памятников чагатайского языка Средней Азии.

В XV в. уйгурское письмо окончательно уступило место арабско­му, что было связано с принятием монголами в конце XIII — нача­ле XIV в. ислама в подвластных им мусульманских странах и посте­пенной интеграцией их с исламской общиной. Арабские и персидские слова, составлявшие в некоторых памятниках на тюрки от 60 до 90% всей используемой лексики, как правило, сохраняли свое искон­ное орфографическое написание, что значительно облегчало усвоение среднеазиатского тюрки теми, кто хорошо владел арабским и/или персидским языками. Другим заметным иноязычным лексическим

пластом в тюрки была немногочисленная, но широко употребительная монгольская лексика, главным образом административно-правовая и военная (краткий сравнительно-статистический подсчет монголизмов в различных тюркских языках приведен в [Рассадин, 1980, с. 92-94]).

Огромный вклад в распространение и развитие литературы на тюрки во второй половине XV в. внес 'Алишер Навои (1441-1501).

В трактате 'Алишера Навои Мухакамат ал-лугатайн («Суждение о двух языках») впервые была предпринята попытка увязать распро­странение и культивирование чагатайского языка с идеологией чинги-зизма. По его мнению, до эпохи Хулагу-хана господствовали арабские и сартские султаны и соответственно это было время расцвета литера­туры на арабском и персидском языках. Но «после эпохи Хулагу-хана — от времени несравненного султана Тимура Корагана и вплоть до правления царственного сына его Шахруха— стали появляться поэты, писавшие на тюркском языке». При этом такие правители, как Сельджукид (т.е. по происхождению тюрок) Тогрул и Музаффарид Шах Шуджа', причисляются Алишером Навои не к тюркским, а сарт-ским султанам! Теперь, согласно Навои, в царствование его покрови­теля Султан Хусайна наступило благоприятное время для подлинного расцвета литературы на тюрки [Алишер Навои, 1970, с. 135-139] .

Блестящий образец литературного памятника на тюрки конца это­го периода — мемуары Бабура (1483-1530) — Бабур-наче, написанные выдающимся представителем поздних Тимуридов и образованнейшим человеком своего времени, с тонким аристократическим вкусом. А.М.Щербак так характеризовал это произведение: «Язык Бабур-наме богат: употребляется самая разнообразная лексика, встречается много интересных с точки зрения истории языка грамматических форм и синтаксических конструкций. Несмотря на широкое использование в тексте арабских и персидских слов, язык Бабур-наме весьма прост» [Щербак, 1962, с. 44].

Итак, широкому распространению чагатайского языка и расцвету литературы способствовало также и то, что творившие на нем писатели широко использовали исламские мировые языки — арабский и особен­но персидский и нередко лучшие литературные образцы на них — в качестве модели для своих произведений на тюрки (см. обобщающую теоретическую работу проф. Берта Фрагнера, в которой трактуется вопрос о влиянии и роли фарси в становлении чагатайского как регио­нального языка [Fragner, 1999, с. 58, 82-90]).

2 На эту идеологическую особенность трактата Навои любезно обратил мое внима­ние проф. Берт Фрагнер (Бамбергский университет, Германия).

XVI-XVIII века отмечены развитием среднеазиатского тюрки как в функциональном, так и географическом смысле. Завоевавшие Маве-раннахр в начале XVI в. кочевые узбеки во главе с Шибанидами, а с начала XVII в. — Аштарханидами были выходцами из Дешт-и Кипча­ка. Слабо владевшая персидским и арабским языками узбекская коче­вая знать проявляла интерес к переводам с этих языков на близкий и понятный ей среднеазиатский тюрки. Поэтому в XVI в. появились переводы таких крупных произведений на фарси, как толкование Ко­рана Тафсир-и Йа 'куб-u Чархи; исторические хроники Та рих-и Таба-ри, Джами' ат-таварих Рашид ад-Дина (два разных перевода), За-фар-нама Шараф ад-Дина 'Али Йазди (также два перевода); полити­ческий трактат Насихат ал-мулук Абу Хамида ал-Газзали. Сюда же, по-видимому, следует отнести целых три чагатайских перевода (один — на уйгурском, два — арабским письмом) сочинения персидского клас­сика начала XIII в. Фарид ад-Дина 'Аттара Тазкират ал-авлийа [Sto­rey, 1972, с. 932]3. Эта традиция сохранялась вплоть до XIX— начала XX в., когда в Хивинском ханстве на тюрки переводились не только персидские, но и турецкие и арабские сочинения.

Объективно эти процессы укрепляли связи Казахстана со Средней Азией. И как следствие этого, среднеазиатский тюрки выполнял в ка­захских степях в XVI-XIX вв. функцию делопроизводственного языка и широко использовался в дипломатической переписке. Например, известное письмо Абу-л-Хайр-хана (1730 г.) к императрице Анне Иоанновне с просьбой принять Младший казахский жуз в российское подданство было составлено именно на среднеазиатском тюрки. Ка­захский же, как живой разговорный язык, господствовал в устном на­родном творчестве.

В архивных собраниях России, Казахстана и КНР сохранилось большое число документов XVIII-XIX вв. казахского происхождения на этом языке. По грамматическим и палеографическим признакам в них можно выделить локальные различия. Например, документы из Младшего жуза характеризуются н&чичием татарских, а в некоторых случаях — даже огузских (например, использование форм возвратного местоимения kendi вместо ozi) грамматических элементов. Последний случай указывает, скорее всего, на османско-турецкое влияние, шед­шее опосредованно — через делопроизводственную практику Крым­ского ханства позднего периода (вторая половина XVII — XVIII в.) и

3 Не отмеченный в этом справочнике перевод, выполненный в 929 г.х. (1522/23) Шах Дарвишем ибн 'Али-шахом, хранится в Британской библиотеке (шифр Ог. 12989, 376 листов).

Северного Кавказа. С другой стороны, в документах, составленных по приказанию Кенесары Касымова, хорошо прослеживается среднеази­атская традиция: у его писем четкий почерк — среднеазиатский наста'лик, а их язык близок к литературному среднеазиатскому тюр­ки. Таким образом, в силу того что литературная традиция на чагатай­ском языке господствовала в Средней и Центральной Азии и долго сохраняла свои позиции в Поволжье и Крыму, становится понятным, почему именно этот язык длительное время служил в качестве пись­менного во всех казахских жузах.

В XVI-XIX вв. среднеазиатский тюрки был общим литературным языком казахского, узбекского и уйгурского народов, так что произве­дения, создававшиеся на нем, например, в среднеазиатских ханствах, были вполне понятны образованным и даже просто грамотным каза­хам. В XIX в. на тюрки были впервые написаны сочинения об отдель­ных городах юга Казахстана, например сказание о Сайраме.

Необходимо отметить также такой важный аспект, касающийся ро­ли среднеазиатского тюрки для истории и культуры казахского и дру­гих кочевых народов Средней и Центральной Азии, как фиксация и письменная передача произведений устной степной историографии (понятие, впервые введенное в научный оборот моим учителем — крупным казахстанским востоковедом Вениамином Петровичем Юди­ным [1928-1983]). Согласно мнению В.П.Юдина, степная устная исто­риография — это историческое знание кочевников Дешт-и Кипчака (т.е. предков кочевых узбеков, казахов и каракалпаков), которое в по-слемонгольский период предстает уже выделившимся из общего зна­ния кочевников в особую область — память самих субъектов истории о своем прошлом. Этот вид знания не может быть определен как про­сто «устная традиция», «легенды» и «предания» или сведен к мифоло­гии или героическому эпосу, поскольку сам фольклор питался степной устной историографией.

В некоторых случаях устная историография была отражена и за­фиксирована в письменных трудах, которые представляют собой как бы сборники исторических рассказов и выступают источниками степ­ной устной историографии. Эти рассказы-главы имели специальное название — qari soz — «старое слово», «древний сказ» (отсюда, кста­ти, термин современного казахского языка qara soz, означающий «проза»). Этим данные сочинения отличаются от обычных восточных придворных и других историографии. Нередко в них своеобразно пе­реплетаются элементы степной устной и восточной письменной исто­риографии. Специальное изучение источников степной устной исто­

риографии позволит реконструировать историческое знание кочевни­ков Дешт-и Кипчака как феномен, систему и индикатор уровня разви­тия кочевой культуры. К этой категории источников В.П.Юдин отно­сил написанные на среднеазиатском тюрки Таварих-и гузида-йи нус-pam-нама предположительно Мухаммад Шайбани-хана, Чингиз-нама Утемиш-хаджи (XVI в.), Сборник летописей Кадыр-'Али Джалаира и Шаджара-йи турк ва могул Абу-л-Гази-хана (XVII в.) и др. [Юдин, 1992, с. 57, 64-66]. Наряду с письменной восточной историографией устная степная историография должна стать предметом специально­го внимания4. Кроме того, в большинстве арабских, персидских, тюрк­ских и других исторических сочинений могут быть выявлены значи­тельные отрывки, восходящие к устной историографии или высту­пающие ее прямой фиксацией.

Бабур, завоевавший Северную Индию и основавший империю Ве­ликих Моголов, завершил свои мемуары {Бабур-намё) в Дели и, быть может, сам того не подозревая, положил начало распространению и культивированию литературной традиции на среднеазиатском тюрки на Индостанском субконтиненте в течение трех последующих веков — от начала XVI до середины XIX в. На тюрки писали стихи сыновья Бабура Хумайун, Мирза Камран, Мирза 'Аскари и Мирза Хиндал. Не так давно в Индии обнаружен диван тюркских стихов Мирза Мухам-мад-Хайдар Дуглата — автора Та рих-и Рашиди. В XVI в. на средне­азиатском тюрки писали индийские поэты Калан, Шайх Зайн, Турды-бек, Хаксар, Байрам-хан и др. Сын Байрам-хана 'Абд ар-Рахим в со­вершенстве владел персидским и арабским языками, писал прекрас­ные стихи на хиндустани и тюрки. Именно ему внук Бабура Акбар поручил перевод Бабур-наме на фарси, так как он слыл лучшим знато­ком чагатайского языка при дворе Великих Моголов [Низамутдинов, 1981, с. 20-21]. Культивирование чагатайского языка было тесно свя­зано с господствовавшей в империи Великих Моголов «чагатайской государственной идеей»: Великие Моголы, будучи потомками Тиму­ра, рассматривали свою прародину — Среднюю Азию, т.е. территори­альное ядро Чагатаева улуса, как законное владение. Правление там

В одной из посмертно опубликованных работ В.П.Юдин писал: «Подобно архео­логам, добывающим из-под земли памятники материальной культуры и воскрешаю­щим по ним далекое прошлое народов, источниковеды должны воскресить степную устную историографию, вернуть эту большую и забытую область культуры потомкам ее создателей — казахскому, каракалпакскому и другим народам, возродить их былую память о самих себе. Это — нелегкая задача. Но это долг исследователей — почетный и благородный» [Юдин, 1992, с. 66].

династий Шибанидов и Аштарханидов расценивалось в могольской Индии как вопиющее нарушение Чингизовой традиции, поскольку Шибаниды и Аштарханиды, хотя и были Чингизидами, происходили от старшего сына Чингиз-хана Джучи и поэтому не имели права на улус его второго сына Чагатая, законными наследниками которого Великие Моголы считали своего предка Тимура и Тимуридов. Не слу­чайно в XVT-XVIII вв. термины чагатаи, чагатайское войско упот­реблялись применительно к Великим Моголам, а в XVIII в. «большин­ство людей в Хиндустане» считало Великих Моголов уже потомками Чагатай-хана [Хадикат ал-акалим, с. 450] (подробнее об этом идеоло­гическом феномене см. [Бейсембиев, 1991, с. 26-32]).

Сфера применения тюрки в Индии была узкой [Schimmel, 1981, с. 156-162; Бейсембиев, 1988, с. 235-244] (подробнее о функциониро­вании чагатайской государственной идеи в Индии и Мавераннахре в XVII-XIX вв. см. [Beisembiev, 2002, с. 65-69; Бейсембиев, 2004, с. 97-114]). Тюрки стал аксессуаром элитарной культуры при дворах мусуль­манских властелинов. Для них было честью не только прославиться благородными деяниями, но и оставить после себя, пусть небольшое, собрание стихов на тюрки. На этом поприще отличились в XVI в. мо-гольский наместник Гуджарата при Акбаре 'Али-кули-хан ибн Хай­дар, писавший под тахаллусом Султан [Низамутдинов, 1981, с. 21], а в XVIII в. — независимый правитель огромного княжества Хайдарабад на юге Индии 'Имад ал-Мулк Гази ад-Дин III (1737-1800). Здесь при­сутствовал также идеологический подтекст: культивируя чагатайский язык, эти правители подчеркивали, что они— законные преемники Великих Моголов в различных областях их некогда единой империи, доказывая это даже тем, что ревностно следуют им в поощрении лите­ратуры на тюрки. Тем самым эти правители автоматически признава­ли Чингизово право и распространяли его действие на весь Индостан-ский субконтинент. Не случаен и тот факт, что один из самых исправ­ных списков




Скачать 5,13 Mb.
оставить комментарий
страница7/30
Андрею Николаевичу Кононову
Дата27.09.2011
Размер5,13 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   30
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх