1906-1Ш посвящается icon

1906-1Ш посвящается


1 чел. помогло.
Смотрите также:
1906-1981), известная детская писательница...
Великой Победе посвящается...
20-летию вывода советских войск из Афганистана посвящается. Памяти солдат...
Биография Родился в селе Багдади Кутаисской губернии. Отец дворянин, служил лесничим...
8 июля (ст ст.) 1906 — 5 сентября 1911...
Политико-правовые основы управления национальными процессами в россии (1906 2008 гг.)...
Дифференциация среди японских социалистов и социалистическое движение в 1906-1914 годах...
К. Г. Юнгу и 75-летию существования сообщества Анонимных Алкоголиков посвящается...
Двадцать лекций, прочитанных в Берлине между 23 мая 1904 года и 2 января 1906 года содержание...
1 Биография 2 Библиография...
9 ноября исполнилось 190 лет со дня рождения выдающегося русского писателя И. С. Тургенева...
Рассказ про двух безбашенных друзей и их неимоверные подвиги...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30
вернуться в начало
скачать
Среднеазиатские агиографические сочинения как исторический источник (Жития шейхов накшбандиев). Автореф. докт. дис. Таш., 1994.

^ Трепавлов, 1993— Трепавлов В.В. Государственный строй Монгольской империи

XIII в.: Проблема исторической преемственности. М., 1993. Трепавлов, 1997— Трепавлов В.В. Ногаи в Башкирии XV-XVII вв. Российские

княжеские роды ногайского происхождения // Материалы и исследования по

истории и этнологии Башкорстана. № 2. Уфа, 1997. Хайдар, 1999— Мухаммед Хайдар Дулати. Тарих-и Рашиди. Пер. с перс.

А.Урунбаева, Р.П.Джалиловой, Л.М.Епифановой. Алматы, 1999. Хафиз-и Таныш, 1983— Хафиз-и Таныш ибн Мир Мухаммад Бухари. Ша-

раф-наме-йи шахи (Книга шахской славы) / Пер. с перс, введ., примеч. и указ.

М.С.Салахетдиновой. Ч. 1. М., 1983. Шах-Махмуд, 1976 — Шах-Махмуд ибн Мирза Фазил Чурас. Хроника / Крит, текст,

пер., коммент., исслед. и указ. О.Ф.Акимушкина. М., 1976. Шейбаниада, 1849— Шейбаниада. История монголо-тюрков на джагатайском

диалекте. Казань, 1849. (Библиотека восточных историков, изд. И.Н.Березиным.

Т. 1.)

Rumlu, 1931 — A Chronicle of the Early Safawis Being the Ahsanu't-tawarikh of

Hasan-i Rumlu. Vol. I. Ed. by C.N.Seddon. Baroda, 1931. Rumlu, 1934— A Chronicle of the Early Safawis Being the Ahsanu't-tawarikh of

Hasan-i Rumlu. Vol. II. Transl. by C.N.Seddon. Baroda, 1934. Schaibanidische, 1997— Schaibanidische Grabinschriften. Hrsg. von B.Babadjanov,

A.Muminov, J.Paul. Wiesbaden, 1997.

А.БАЯР (Улан-Батор)

Уникальный памятник древнетюркского искусства в Западной Монголии

В Западной Монголии на р. Богдын-гол находится стела, на кото­рой изображены четыре человека, что нечасто встречается среди па­мятников изобразительного искусства, созданных древними тюрками. В настоящее время имеются несколько отличных друг от друга копий рисунков на стеле, выполненных разными исследователями.

Впервые данный памятник был изучен выдающимся исследовате­лем Центральной Азии Г.Н.Потаниным, который во время путешест­вия по Западной Монголии в 1876-1877 гг. впервые описал монумент и опубликовал прорисовки изображений [Потанин, 1881, с. 67-68].

В 1921 г. японским исследователем Е.Харадой был опубликован рису­нок одной человеческой фигуры, отличающийся по стилю, пропорциям и деталям от копии Г.Н.Потанина [Harada, 1921, с. 76]. Рисунок Харады был воспроизведен китайским историком Лю Маоцаем в качестве ил­люстрации древнетюркского костюма [Liu Mau-tsai, 1958,1, с. 470].

В 1928 г. известный немецкий монголовед Э.Хениш и молодой, по­дающий надежды научный сотрудник Б.Ринчином, который впослед­ствии стал знаменитым монголистом, посетили данную местность, описали, зарисовали и сфотографировали памятник. Во время экспе­диции лежавшая на земле стела была поднята с помощью грузоподъ­емной техники и установлена вертикально [Haenish, 1928, с. 5]. Фото­графия, сделанная Э.Хенишем, была опубликована в 1929 г. А. фон Лекоком [Le Coq, 1929, с. 249-251, табл. 32]. Именно эту фотокопию использовал И.Л.Кызласов в своей статье «Изображение Тенгри и Умай на Сулекской писанице» [Кызласов, 1998, с. 43].

© Д.Баяр, 2007

В 1957 г. чехословацкий ученый П.Поуха в своей книге «Трина­дцать тысяч километров по Монголии» также опубликовал фотосним­ки рисунков на стеле [Pouha, 1957, с. 199-200].

Прорисовки обсуждаемых изображений, отличных от копии Г.Н.По­танина, были опубликованы монгольским археологом Н.Сэр-Оджавом в монографии «Древние тюрки», вышедшей в 1970 г. [Сэр-Оджав, 1970, с. 108].

Российский археолог Г.В.Кубарев в статье «Халат древних тюрок Центральной Азии по изобразительным материалам» приводит рисун­ки трех фигур, выполненные Г.Н.Потаниным [Кубарев, 2000, рис. 3-21, 23, 28]. Одна из этих фигур также была воспроизведена в статье Г.В.Кубарева «Жанровая сцена из Бичикту-Бома» [Кубарев, 2003, с. 245, рис. 4].

В 1996 г. автору настоящей статьи удалось вновь обследовать па­мятник и сделать копии рисунков, которые позволяют уточнить суще­ствующие представления о костюме и прическе древних тюрков [Баяр, 1996, с. 3].

Памятник располагается примерно в 30 км к востоку от г. Улясу, административного центра Дзабханского аймака, на северном берегу р. Богдын-гол, в местности Бичигт-булан, у южного подножья высо­кого утеса Мунгут-хяса. Он представляет собой гранитную стелу синевато-серого цвета, обращенную одной из широких сторон на восток. Именно на этой стороне находятся рисунки. Длина стелы, как отмечали первые ее исследователи, около трех метров, а шири­на — 66 см. Стела вкопана вертикально и возвышается над поверх­ностью более чем на 2 м. Около памятника отсутствуют следы та­ких характерных элементов древнетюркских мемориальных соору­жений, как каменная оградка и балбалы. Квадратная ограда из реч­ных валунов, внутри которой стоит стела, возведена местными жите­лями в наше время.

Рисунки нанесены тонкой углубленной линией на гладко отполи­рованной поверхности камня. Четыре человеческие фигуры изображе­ны попарно: две верхние фигуры показаны сидящими, а две нижние — стоящими.

Фигура вверху слева представляет собой сидящего мужчину со скрещенными ногами, который держит в правой руке сосуд с удли­ненным туловом, расширяющейся горловиной и поддоном. Его левая рука поднята, но ее положение нельзя установить из-за повреждения каменной поверхности. Лицо человека крупное, глаза большие, широ­ко открытые, имеются тонкие усы. Волосы заплетены в косы, спускаю-



^ Знаки, изображенные на стеле Мунгут-хяса

щиеся по спине. Всего можно различить пять кос. Одежда мужчины представляет собой халат с левосторонним запахом и двумя отворота­ми-лацканами. Талия перехвачена тонким поясом. Полы халата и края руковов окаймлены широким кантом. На левом боку находится длин­ный меч. Ковер, на котором сидит человек, четырехугольной формы, по краям его идет широкая полоса, разделенная поперечными линиями на прямоугольники. Из-под ковра в обе стороны выступают передние части двух фигурок оленей. Изображения оленей видны на снимке, опубликованном П.Поухой, но эта деталь отсутствует в рисунках Г.Н.Потанина и Н.Сэр-Оджава. Э.Хениш предположил, что ковер был разостлан на спинах оленей. И.Л.Кызласов считает, что мужчина изо­бражен сидящим на троне с ножками в виде двух разнонаправленных оленей, и объясняет этот мотив иранским влиянием [Кызласов, 1998, с. 43].

Напротив фигуры на ковре, справа от нее, выбито еще одно изобра­жение сидящего человека. К сожалению, большая часть этого изобра­жения разрушена. Различимы левая рука, поднятая к груди, четыре длин­ные косы с украшениями, узкий пояс, с которого свисает меч, располо­женный на левом боку. Перед фигурой видна косая линия — неопре­делимая деталь изображения. Судя по сохранившемуся фрагменту, человек коленопреклонен и обращен лицом к сидящей на ковре персоне.

Фигура в нижнем ряду слева выделяется крупными размерами (вы­сота — 41 см). Это стоящий в полный рост мужчина. Лицо его круп­ное, с соединенными бровями, глаза широко открытые, правое крыло носа стилизовано спиралеобразной линией. Усы с загнутыми концами напоминают очертания боевого лука. Волосы заплетены в несколько кос. На конце каждой из кос имеются зажимы или украшения, анало­гичные украшениям вышеописанной фигуры. Халат облегающий, длин­ный, с левосторонним запахом. По вороту, подолу и краям рукавов халата идет широкая кайма, талия перехвачена тонким поясом. Правая рука согнута перед грудью и опирается на длинную палку или посох. Левая рука сжимает рукоять длинного меча, висящего на левом боку. Из-под полы халата видны ноги, обутые в сапоги с острыми, чуть загнутыми кверху носами. Па голенищах сапог четко заметны две па­раллельные горизонтальные линии. По-видимому, верхняя из них обо­значает место соединения штанов и верхнего края сапог, а нижняя на­мечает шов, соединяющий две части обуви.

Четвертая фигура изображена стоящей напротив третьей фигуры. Размеры ее меньше (высота 28 см). Правой рукой человек опирается



на палку или посох. Левая рука полусогнута и располагается около пояса. Брови мужчины соединены, глаза близко поставлены. Кроме усов имеется борода. Длинные волосы заплетены в косы, на конце ко­торых видны украшения. Мужчина одет в узкий, довольно длинный халат с левосторонним запахом, перетянутый узким поясом. Отвороты и подол халата окаймлены широкой полосой. На голенищах обуви прорисованы две горизонтальные линии.

Ниже этих рисунков, на расстоянии 34 см от них, углубленной ли­нией изображены два знака или тамги.

Назначение стелы из Мунгут-хяса трудно определить. Как указы­валось выше, близ памятника нет объектов, которые позволили бы от­нести его к разряду культово-поминальных сооружений древнетюрк-ского времени.

Следует отметить, что во время посещения памятника Г.Н.Пота­ниным эта стела лежала на земле. Когда здесь работала экспедиция Э.Хениша, местные жители сообщили ему, что стела раньше стояла вертикально и на ее тыльной стороне были какие-то надписи. Однако Хениш после установки стелы не обнаружил следов надписей. Автору настоящей статьи удалось выявить только два знака (тамги?) на пе­редней стороне стелы.

Судя по свидетельствам первых исследователей, памятник изна­чально находился на этом месте. Из этого следует, что стела не была откуда-то привезена и не являлась частью поминального или погре­бального сооружения.

Вместе с тем содержание композиции, образованной двумя парами фигур, обращенных друг к другу, позволяет предположить, что памят­ник мог быть воздвигнут в честь какого-либо уважаемого человека или группы людей. Н.Сэр-Оджав считал стелу из Мунгут-хяса своего рода древнетюркским изваянием, на котором был изображен группо­вой портрет— как, например, на плите из Хуласгата [Сэр-Оджав, 1970, с. 70-71].

На наш взгляд, рисунки четырех человек на стеле из Мунгут-хяса могут способствовать выяснению вопроса о древнетюркской одежде (особенно о ее запахе), а также о прическе, оружии и др. Все мужчи­ны, изображенные на стеле, одеты в халаты с лацканами, запахнутые на левую сторону. У них длинные волосы, заплетенные в несколько кос, спускающихся на спину.

В тексте древнекитайской хроники, переведенной Н.Я.Бичуриным, одежда и прическа древних тюрков характеризуются следующим об­разом: «Обычай тукюэсцев — распускают волосы, левую полу навер­

ху носят» [Бичурин, 1950, с. 229]. При сопоставлении этих сведений с изобразительными данными обнаружились противоречия. Тем не менее в настоящее время большинство исследователей пришли к мне­нию о том, что древние тюрки запахивали халат на левую сторону, т.е. правая пола была наверху [Liu Mau-tsai, 1958, II, с. 8, 41, 496, 528; Вайнштейн, Крюков, 1965, с. 185; Кубарев, 2000, с. 85]. Г.В.Кубарев посвятил этому вопросу специальную статью, проанализировав данные о 170 каменных изваяниях Алтая, Тывы, Монголии и Семиречья [Кубарев, 2000, с. 81-88]. Он считает, что для одежды древних тюрков был характе­рен левосторонний запах (на 21 изваянии представлен именно такой спо­соб запахивания халата и лишь на пяти — другой [Кубарев, 2000, с. 85]).

Определенный интерес представляет сравнительное исследование манеры запаха в различных регионах расселения древних тюрков. Так, судя по данным о 130 изваяниях из Центральной Монголии, в этом регионе левосторонний и правосторонний запах и встречаются поч­ти в равном числе (10 — левосторонний и 9 — правосторонний) [Баяр, 1997, с. 47]. На выявленных изваяниях на монгольском Алтае запах не изображался [Баяр, Эрдэнэбаатар, 1999, с. 40]. На изваяниях в русской части Алтая правосторонний запах отмечен дважды, а левосторон­ний— один раз [Кубарев, 1984, с. 181, 182, 188]. Только левосторон­ний запах изображен на шести изваяниях в Семиречье [Шер, 1966, с. 77, 79, 81, 101, 105]. На серии изваяний из Казахстана, опубликован­ных Л.Н.Ермоленко, запах не фиксируется [Ермоленко, 2004, с. 92-128]. Среди каменных изваяний, которые находятся в высокогор­ных святилищах Жайсан и Мерке в долине р. Чу, исследованных А.Досымбаевой, также не зафиксирована манера запахивания хала­та [Досымбаева, 2006, с. 60-70,94,120-126].

Кроме изваяний запах одежды обозначен на одежде одного из пер­сонажей на костяной пластине из кургана № 54 (местность Суттуу-булак, Центральный Тянь-Шань) [Худяков и др., 1996, с. 243, 244]. На этой пластине изображены два человека. Фигура справа одета в халат с левосторонним запахом и полосой вдоль борта.

Из приведенных данных следует, что изображение запаха одежды чаще всего встречается на каменных изваяниях из Центральной Мон­голии, где находился политический центр Восточно-Тюркского кага­ната. Там же зафиксировано наибольшее количество случаев право­стороннего запаха. По этому поводу Г.В.Кубарев справедливо заме­тил, что в Центральной Монголии древнетюркская знать была наибо­лее подвержена влиянию Китая, где издавна единственным способом запаха халата был правосторонний [Кубарев, 2000, с. 85-86].



^ Костяная пластинка. Суттуу-булак. Центральный Тянь-Шань (по Ю.С.Худякову и др.)



Вместе с тем нужно обратить внимание на то, что культурное влияние не было односторонним, т.е. только китайским, наблюдался и обратный процесс. Интенсивное воздействие тюрков прослеживается в культуре Китая с начала VI в. Среди элементов тюркской культуры, проникавших в китайскую среду, были конская упряжь, жилища, оде­жда [Заславская, 2000, с. 189]. Как справедливо отмечают исследова­тели: «Тюркская одежда — зеленый или коричневый халат с воротни­ком, запахнутый налево и подпоясанный ремнем, стал в Танскую эпо­ху обычной одеждой» [Гумилев, 1993, с. 176]. В памятниках изобрази­тельного искусства Китая танского времени нередки изображения ки­тайцев в тюркской одежде [Jisl, 1997, с. 16]. На этих изображениях видно, что халаты с лацканами были двух типов — с правосторонним и левосторонним запахом. Кроме того, широкое распространение по­лучил пояс с накладными бляшками и множеством подвесных ремеш­ков. Причем детали пояса служили знаками отличия, отражающими социальную иерархию.

О прическе древних тюрков издавна высказывались два противо­положных мнения. Согласно первому, древние тюрки носили свобод­но распущенные длинные волосы. Сторонники этой гипотезы придер­живались главным образом цитированного выше перевода Н.Я.Бичу-рина, а также сведений армянского источника «История агван Моисея Каганкатваци», автор которого называет тюрков «безобразной, гнусной, широколицей толпой... в образе женщин с распущенными волосами» (цит. по [Вайнштейн, Крюков, 1965, с. 180-181]).

По сведениям письменных источников, у всех кочевых народов Центральной Азии существовал обычай носить косу. Так, косу носили хунны, сяньбийцы, жужани, тюрки, чжурчжэни, кидани и средневеко­вые монголы [Сухбаатар, 1980, с. 137; Баяр, 1993, с. 113-125; Юрчен-ко, 2003, с. 63-68]. У каждого из перечисленных народов практикова­лась особая манера заплетания волос. Китайцы, которые укладывали волосы на макушке, называли тип прически кочевников термином ти­фа. Смысл был разъяснен рядом исследователей, которые пришли к выводу, что под этим названием подразумеваются не свободно рас­пущенные волосы, а волосы, заплетенные в косу, спускающуюся вниз [Liu Mau-tsai, 1958, II, с. 495; Сухбаатар, 1980, с. 137].

Как же выглядела прическа древних тюрков? На этот вопрос по­зволяют ответить данные о многочисленных каменных изваяниях, рас­пространенных на просторах евразийских степей.

Так, из 145 каменных изваяний — фигур людей Семиречья девять имеют прическу из 6-8 кос, спадающих на спину [Шер, 1966, с. 75, 77,

79, 81, 85, 87, 89, 95]. Из 72 изваяний Южной Сибири и Монголии, опубликованных Л.А.Евтюховой, на трех изваяниях (из Тывы) при­ческа в виде одной большой косы [Евтюхова, 1952, с. 83, 86, 91]. Такая же прическа изображена еще на двух тувинских изваяниях из 58, вве­денных в научный оборот А.Д.Грачом [Грач, 1961, с. 161, 173]. Из 256 каменных изваяний Алтая, опубликованных В.Д.Кубаревым, лишь на одном воспроизведена прическа из 7 кос [Кубарев, 1984, с. 219]. Ма­териал исследования 121 каменного изваяния Казахстана показывает, что четыре из них имеют прическу из 6-8 кос [Ермоленко, 2004, с. 105, 110, 121, 127]. Прическа в виде 4 кос изображена на одном из 130 из­ваяний, зафиксированных в Центральной Монголии [Баяр, 1997, с. 126].

Прическа с косами отмечена и в других изобразительных памятни­ках, имеющих отношение к истории и культуре древних тюрков. Так, прическа из 3 кос показана у всадника, охотящегося на антилоп, кото­рый изображен на роговой обкладке луки седла из могилы № 9 Ку-дыргинского могильника [Гаврилова, 1965, с. 127, 128, табл. XV-12, XVI-1]. На спине персонажа в древнетюркской одежде с пенджикент-ской фрески видны 4 косы [Степи Евразии, 1981, с. 127, рис. 22-8], а всадник с седельной накладки из Верхнего Чир-Юрта (Дагестан) имел прическу из 7 кос [Степи Евразии, 1981, с. 127, рис. 22-6]. Кроме того, на последних изображениях имеется такая деталь, как украшения (возможно, металлические) на концах каждой из кос.

Приведенные выше данные о прическах соотносятся с прическами персонажей на стеле из Мунгут-хяса. Прежде, когда все исследователи пользовались неуточненными копиями рисунков на этой стеле, со ссылкой на них делались неверные заключения о прическе древних тюрков. А.Д.Грач, например, писал: «Свидетельства древних китай­ских хроник наглядно подтверждаются изображением тюрка-тугю, обнаруженным в местности Бичиктубулан, вблизи Улясутая (Северная Монголия). Оно демонстрирует тюрка в длиннополой одежде, с тро­стью в правой руке (левая рука сжимает рукоять сабли) и — что самое для нас главное — с длинными, ниспадающими до пояса, распущен­ными волосами» [Грач, 1961, с. 78-79]. При этом А.Д.Грач, по-види­мому, апеллировал к копии Ё.Харады.

В действительности картина складывается иная. При сравнении но­вой копии с фотоснимками предшествующих исследователей стано­вится совершенно ясным, что у всех людей, изображенных на стеле, волосы не свободно распущены, а заплетены в косы. Каждая из кос имеет на конце специальное украшение, изображение которого, как было показано, встречается и на других памятниках. Поэтому И.Л.Кыз­

ласов совершено справедливо заметил, что волосы фигур со стелы из Мунгут-хяса заплетены в косы [Кызласов, 1998, с. 44]. Определить точное число кос здесь затруднительно, так как головы фигур изобра­жены вполоборота, и поэтому прическа видна не полностью (3^4 ко­сы). Если исходить из того, что прическа изображена наполовину, то в целом она могла состоять из 7-8 кос. Это число совпадает с количест­вом кос на многих «косатых» каменных изваяниях и у персонажей с других изобразительных памятников.

Разница в количестве кос, наблюдаемая в различных регионах Цен­тральной Азии, может объясняться, с одной стороны, локальными особенностями причесок, а с другой — разновременностью памятни­ков. Так, изображение одной большой косы обнаружено только на территории Тывы. Однако изваяния с одной косой по своим иконо­графическим особенностям существенно отличаются от типично древнетюркских изваяний. Существует мнение, что они относятся к более позднему, уйгурскому времени [Кызласов, 1969, с. 82]. Исходя из этого, данный тип прически не может быть причислен к разновид­ностям собственно древнетюркской прически. Тогда получается, что на огромном пространстве степей Евразии, где расселялись древне-тюркские племена, существовал единый тип прически, насчитываю­щей от 3 до 8 кос, при этом преобладала прическа из 7 кос. Концы кос украшали металлические шарики. Следует заметить, что на половец­ких изваяниях чаще всего изображались 3 косы [Плетнева, 1974, с. 33-34, рис. 9]. В связи с этим интересно отметить, что в «Истории Кир­гизской ССР», вышедшей в 1984 г., сказано: «Количеством кос запад­ные тюрки отличались от восточных: если восточные тюрки заплетали не больше двух кос, то западные — от четырех до девяти» [История, 1984, с. 322-324]. Наш материал показывает, что восточные тюрки тоже носили прическу, состоящую из 7-8 кос.

Вероятно, существовали и иные типы причесок. Так, на отбитой голове каменной скульптуры Кюль-тегина изображена прическа в ви­де коротко подстриженных на современный манер волос. Вероятно, у древних тюрков существовал обычай носить коротко подстриженные волосы или даже полностью сбривать их.

Человеческие фигуры, изображенные на стеле из Мунгут-хяса, интересны еще и тем, что две из четырех фигур снабжены посохом. На памятниках древнетюркского искусства встречаются изображения людей с посохом. Посох, например, воспроизведен на некоторых из­ваяниях из Казахстана и Узбекистана, а также является атрибутом некоторых персонажей тюркского облика в росписях Пенджикента,



Изображения причесок древних тюрков 1. Афрасиаб (Самарканд) 2. Верхний Чир-Юрт (Дагестан) 3. Кудыргэ (Алтай) 4. Афрасиаб (Самарканд)

однако смысл изображения посоха остается неясным [Ермоленко и др., 2005, с. 80].

Для однозначного решения спорных вопросов, касающихся рекон­струкции внешнего облика древних насельников Центральной Азии, решающее значение имеют археологические памятники и образцы

изобразительного искусства, на которых реалистично запечатлены де­тали одежды, украшения и иные атрибуты, а также облик людей того времени. Одним из таких замечательных памятников древнетюркского искусства является композиция, состоящая из четырех реалистично выполненных фигур людей, которая изображена на стеле из Мунгут-хяса.

Баяр, 1993 — Баяр Д. Прически монголов в XIII—XIV веках // Из истории хозяйст­ва и материальной культуры тюрко-монгольских народов. Новосибирск, 1993.

Баяр, 1996 — Баяр Д. 1996 онд Завхан аймагт ажиласан хээрийн шинжилгээний ангийн тайлан. Монгол улсын ШУА-ийн Археологийн хурээлэнгийн гар бич-мэлийн сан (Отчет экспедиции, работавшей в Дзабханском аймаке в 1996 г. Рукописный фонд Института археологии АН Монголии).

Баяр, 1997— Баяр Д. Монголын тев нутаг дахь турэгийн хун чулуу (Тюркские каменные изваяния Центральной Монголии). Уланбаатор, 1997.

^ Баяр, Эрдэнэбаатар, 1999 —Баяр Д., Эрдэнэбаатар Д. Монгол Алтайн хун чулуун хешее (Каменные изваяния Монгольского Алтая). Уланбаатор, 1999.

Бичурин, 1950 — Бичурин Н.Я. Собрание сведений о народах, обитавших в Сред­ней Азии в древние времена. Т. I. М.; Л., 1950.

Вайнштейн, Крюков, 1965 — Вайнштейн СИ., Крюков М.В. Об облике древних тюрков//ТС. М., 1965.

Гаврилова, 1965 — Гавршоеа А.А. Могильник Кудыргэ как источник по истории алтайских племен. М.; Л., 1965.

Грач, 1961 — Грач АД. Древнетюркские изваяния Тувы. М., 1961.

Гумилев, 1993 —Гумилев Л.Н. Древние тюрки. М., 1993.

Досымбаева, 2006 — Досымбаева А. Западный Тюркский каганат. Культурное наследие Казахской степи. Алматы, 2006.

Евтюхова, 1952 — Евтюхова Л.А. Каменные изваяния Южной Сибири и Монго­лии//МИ А. 1952. №24.

Ермоленко, 2004 — Ермоленко Л.Н. Средневековые каменные изваяния казах­станских степей. Новосибирск, 2004.

Ермоленко и др., 2005 — Ермоленко Л.Н, Курманкулов Ж.К., Баяр Д.




Скачать 5,13 Mb.
оставить комментарий
страница6/30
Андрею Николаевичу Кононову
Дата27.09.2011
Размер5,13 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх