1906-1Ш посвящается icon

1906-1Ш посвящается


1 чел. помогло.
Смотрите также:
1906-1981), известная детская писательница...
Великой Победе посвящается...
20-летию вывода советских войск из Афганистана посвящается. Памяти солдат...
Биография Родился в селе Багдади Кутаисской губернии. Отец дворянин, служил лесничим...
8 июля (ст ст.) 1906 — 5 сентября 1911...
Политико-правовые основы управления национальными процессами в россии (1906 2008 гг.)...
Дифференциация среди японских социалистов и социалистическое движение в 1906-1914 годах...
К. Г. Юнгу и 75-летию существования сообщества Анонимных Алкоголиков посвящается...
Двадцать лекций, прочитанных в Берлине между 23 мая 1904 года и 2 января 1906 года содержание...
1 Биография 2 Библиография...
9 ноября исполнилось 190 лет со дня рождения выдающегося русского писателя И. С. Тургенева...
Рассказ про двух безбашенных друзей и их неимоверные подвиги...



Загрузка...
страницы: 1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   30
вернуться в начало
скачать
(улуг-орун) — ханский трон. Кроме того, в развер­нувшейся после смерти Бердибека вакханалии кровавых разборок ме­жду Джучидами — претендентами на сарайский престол — каждый из них остро нуждался в материальной и людской поддержке со сторо­ны местных племенных вождей. Мамай, представлявший в Сарае сво­его отца, правителя Крымского тюмена и предводителя всех князей правого (западного) крыла Золотой Орды, возглавлявшего мощный племенной союз, и в этой ипостаси был нужен каждому претенденту. Поэтому Мамай сравнительно спокойно продолжал жить в Сарае при дворах, последовательно сменявших друг друга, Кулпы, Навруза, Хызра, Халифы, Орды-шейха и Тимура-ходжи [Григорьев, 2004, с. 134-144].

Осенью 1361 г. на Сарай нагрянул самозванец Кельдибек, объ­явивший себя сыном Джанибека. Самозванца поддерживали племен­ные вожди, составлявшие оппозицию предводителю князей правого крыла Кутлугбуге. Оппозицию возглавлял родовой князь Яглыбай, сын Тоглубая, для которого Кельдибек служил знаменем, призванным объединить вокруг своей особы всех недовольных приходом к власти в Сарае «чужих» Джучидов, пришедших с Востока и не принадлежав­ших к роду «своих» Джучидов-Батуидов.

Прежде, опираясь на неосновательные допущения, я предполагал, что Яглыбай был вождем племени бахрин, состоявшего в родстве с кунгратами [Григорьев, 1994, с. 31]. Теперь, ознакомившись с сочине­нием Утемиша-хаджи, который четко определял принадлежность отца Яглыбая к старинному тюркскому племени канглы [Утемиш-хаджи, 1992, с. XXX (текст), 108 (перевод)], зафиксированному еще Рашид ад-Дином и более поздними авторами [Рашид-ад-дин, 1952, с. 201, 221; Султанов, 1982, с. 30, 41], я изменил свое мнение и принял точку зрения Утемиша-хаджи. Таким образом, установлено, что Яглыбай являлся вождем изначально тюркского племени канглы, в период великой за­мятии в Орде противопоставлявшего себя властным устремлениям монгольского по происхождению племени кыйат, руководимого отцом Мамая Кутлугбугой. Родовым гнездом служил Яглыбаю портовый город Янгишехр, располагавшийся на юго-востоке Крымского полу­

острова, в районе бухты Двуякорной, к югу от Кафы (Феодосии). Венецианцы называли этот порт Провато [Григорьев, 1994, с. 28-36].

Вначале Яглыбай, ставший улугбеком в правительстве Кельдибека, получил тайную материальную поддержку от венецианского консула в Азаке (Азове), собрал и вооружил армию. Затем, под лозунгом воз­вращения трона Джучидам-Батуидам, двинул войска на Сарай. В сен­тябре—октябре 1361 г. Яглыбай выбил из ордынской столицы Тимур-ходжу, который вскоре был убит. После этого Яглыбай посадил Кель­дибека на трон в Сарае, где последний продержался до лета 1362 г. В этот промежуток времени Кельдибек и стоявший за ним Яглыбай преуспели в деле физического устранения ордынской княжеской эли­ты, состоявшей из вождей племен правого и левого крыла. Погибли «старые» князья: старший брат Кутлугбуги Могу лбу га, Сарай-Тимур, Нангудай и др. [Григорьев, 2004, с. 144—145].

После нападения на Сарай Кельдибека Мамай, предвидя скорый захват города, участь своего родного дяди Могулбуги и свою собст­венную, вместе с бывшей ставкой Бердибека, его женами, детьми и остатками ханской казны перебрался на правый берег Волги, а затем проследовал до резиденции Кутлугбуги в Крыму. Там он провозгласил законным наследником ордынского престола одного из ближайших родственников Бердибека (скорее всего, сына) по имени Абдулла. По­том, при содействии отца и финансовой помощи генуэзцев Кафы, ко­торая располагалась в границах Крымского тюмена, Мамай снарядил войско и весной 1362 г. двинул его в поход на засевшего в Сарае Кельдибека. Летом того же года противники встретились в решающем сражении. Кельдибек был разбит и бежал вместе с Яглыбаем, оставив Сарай победителю. Мамай посадил Абдуллу на общеордынский трон, а сам стал улугбеком в его правительстве. Началась чеканка сарайской монеты с именем Абдуллы. Однако долго продержаться в Сарае новый хан и правивший за него Мамай не смогли. Уже осенью 1362 г. они были изгнаны из столицы младшим братом Хызра Мюридом, который еще при жизни старшего брата обосновался в Гюлистане, приблизил к себе местную родовую знать и в 1361 г. объявил себя ордынским ханом [Григорьев, 2004, с. 145-147].

Мамай, осенью 1362 г. изгнанный Мюридом из Сарая, опять вер­нулся в отцовский тюмен. Он довольно быстро осознал бесперспек­тивность стремления большинства претендентов на ордынский пре­стол к немедленному захвату традиционной столицы. В те бурные годы, когда число претендентов просто не поддавалось счету, а политиче­ская ситуация в стране непредсказуемо менялась практически еже­

дневно, легче было неожиданным наскоком овладеть столицей, чем удержаться в ней сколько-нибудь продолжительное время. Пример Мюрида показал Мамаю, что прежде следует капитально обосноваться в другом, более спокойном месте. Нужно было подготовить для себя прочный тыл, предельно расширить и укрепить свою материальную и людскую базу, реальными достижениями внушить своим сторонникам спокойную уверенность в будущем, а потом уже решительно и неот­вратимо выступить против внешних противников и овладеть Сараем.

Вначале Мамай решил обеспечить безопасность ханской ставки покойного Бердибека, совместив ее с недавно образованной ставкой Абдуллы. Далеко к северу от Крыма, в излучине Днепра, в пределах обширного Великого Луга (Улуг Чаир), было подыскано место, иде­ально подходившее для постоянного убежища потомков Бердибека. Оно было скрыто в днепровских плавнях среди речных проток, озер и болот. Ныне там находятся развалины золотоордынского города пло­щадью около 10 га. Городище было обнаружено в 1953 г. в урочище Великие Кучугуры в 30 км к югу от г. Запорожье (Украина). В городе-убежище в спешном порядке возвели минимум самых необходимых монументальных кирпичных зданий, в числе которых был и монетный двор. Крепостных стен не строили. Город получил официальное на­звание Орда (Орду). С начала 1363 г. здесь регулярно чеканили сереб­ряные дирхемы и медные пулы от имени Абдуллы (1363-1370) и сме­нившего его Мухаммеда Бюлека (1370-1380) [Григорьев, 1990, с. 152— 158; Григорьев, 1983, с. 50-51].

Что касается самого Мамая, являвшегося не номинальным, а под­линным владыкой на территории правого крыла Золотой Орды, то он задумал обосноваться в резиденции правителя Крымского тюмена — г. Крым, имевшем давние и хорошо отлаженные многосторонние свя­зи со всеми регионами правого крыла и далеко за его пределами. Сам по себе город, будучи расположенным в широкой, открытой лощине, не имел, как и все собственно ордынские поселения, крепостных стен. Для кочевников-степняков, составлявших основную массу населения Золотой Орды, такое положение было обыденно-привычным. Непри­емлемым оно показалось лишь такому прирожденному лидеру и стра­тегу, каким являлся Мамай. Для него не прошли бесследно два с поло­виной года, с лета 1359 до осени 1361 г., проведенные в Сарае, когда столицу шесть раз одним махом захватывали очередные претенденты на всеордынский престол, когда он сам еще летом 1362 г. торжество­вал победу над Кельдибеком в Сарае, а осенью того же года познал горечь поражения и бегства из вожделенной столицы, сметенный уда­

ром конницы Мюрида и перешедшего на его сторону двоюродного брата Мамая Ильяса. Оперативно найдя решение проблемы организа­ции дальнего убежища для ханской ставки в Орде на Днепре, Мамай, выбрав удобное время, столь же энергично и совершенно нетрадици­онно для ордынцев, решил и проблему укрепления собственной рези­денции на Крымском полуострове — он обнес г. Крым каменными стенами.

Живым примером пользы и необходимости каменных стен для Мамая являлась, конечно, генуэзская крепость Кафа, находившаяся в 26 км к востоку от резиденции правителя Крымского тюмена. С раз­решения золотоордынского хана генуэзцы основали торговую факто­рию в Кафе еще в 70-х годах XIII в. В 1340 г. они начали там строи­тельство каменной крепости, которое закончилось в 1352 г. Реконст­рукция крепости, выполненная в 1998 г. С.Г.Бочаровым, показывает, что общая длина ее стен составляла около 1440 м, их средняя высо­та — 13, средняя высота башен — 20 м. Площадь городской террито­рии, защищенная стенами, — 11,3 га.

Это была та самая крепость, которую тюркоязычное население по­луострова называло Френк-хисар, т.е. Франкская крепость. Довольно подробное описание крепости, представлявшей собой в середине XVII в. старинную цитадель Кафы, содержится в «Книге путешествия» турец­кого бытописателя Эвлии Челеби [Evliya Celebi, 1928, с. 672-673]. Не успели еще строители завершить возведение крепостных стен вокруг Кафы, как летом 1345 г. к городу подступило ордынское войско под командованием беглербека Могулбуги, не скрывавшего своего наме­рения овладеть главным оплотом генуэзцев в Северном Причерномо­рье. Однако в то время генуэзцы сумели предотвратить ордынскую угрозу [Григорьев, 2002, с. 83-84]. В 1352 г., когда было завершено строительство крепости, политическая обстановка в Золотой Орде накалялась с каждым годом. После смерти Бердибека в 1359 г. эта напряженность вылилась в «великую замятию» 60-70-х годов.

Насколько мне известно, до сих пор у историков-медиевистов не возникал вопрос относительно места добычи камня, из которого строи­лись крепостные стены и башни Кафы. Хотелось бы также знать: кто занимался заготовкой и обработкой каменных блоков, кто и как транс­портировал их к месту строительства, кто осуществлял кладку назван­ных сооружений? Конечно, свои архитекторы и «прорабы» у генуэз­цев имелись, но они были не в состоянии везти за тысячи миль из мет­рополии в Кафу собственную рабочую силу. Тогдашними коренными жителями Крымского полуострова, имевшими многовековой опыт

обращения с камнем, были греки и армяне, составлявшие, кстати, пре­обладающую по численности долю населения и самой Кафы. Однако торговцы и городской плебс не могли составить армию строительных рабочих Кафы. Такое дело было по плечу лишь профессиональным каменщикам, которые из поколения в поколение занимались своим ремеслом.

За века проживания на Крымском полуострове греческих и армян­ских колонистов в их городских центрах постоянно велось строитель­ство всякого рода монументальных каменных сооружений. Строи­тельный материал проще всего было добывать в каменоломнях гори­стого Южного берега. 11оследнее обстоятельство привело к созданию там целого ряда поселений, население которых было занято преиму­щественно добычей, обработкой и транспортировкой камня. Из рядов этих каменщиков вышли и квалифицированные строительные рабочие. Гористая и сильно пересеченная поверхность Южного Крыма не по­зволяла перевозить по ней массивные каменные блоки на сколько-нибудь значительное расстояние. Гораздо легче было переправлять камень вдоль морского берега по воде на плотах и специальных судах. Идеальным местом для появления поселений каменщиков на Южном берегу было побережье в районе Судакской бухты Черного моря. Там в небольшой, окруженной горами плодородной долине с III в. н.э. су­ществовал город-порт Судак (алан. Сугдак, греч. Сугдея, рус. Сурож, генуэз. Солдайя). В XIII в в Судаке основали свою торговую факто­рию венецианцы. Последние активно не занимались каменным строи­тельством. Поэтому местное население, сосредоточенное по соседству с Судаком и традиционно занимавшееся «каменным промыслом», свободно могло перевозить камень на запад и восток по морю — на­пример, в Кафу, расположенную всего в 60 км к северо-востоку от Су­дака. Из этого камня и руками этих строителей и была возведена первая каменная крепость в Кафе.

Сказанное выше приблизило нас к пониманию необходимости для Мамая использовать опыт генуэзцев в деле укрепления собственной резиденции на Крымском полуострове. Орда, скрытая в днепровских плавнях ставка-убежище для последних представителей рода Джучи­дов-Батуидов, постоянно охраняемая и опекаемая Мамаем, с 1363 г. уже функционировала, а город Крым (будущий Старый Крым) все еще не был защищен крепостными стенами. Тогда Мамай не был готов, ни морально, ни материально, к тому, чтобы отдать приказ на возведение стен.

В начале 1363 г. очередной претендент на ордынский престол — Пулад-ходжа овладел Сараем и вынудил Мюрида вернуться в Гюли­

стан, где последний чеканил от своего имени монету еще с 1360 г. Для русских князей Московского, Нижегородского и Тверского княжеств, постоянно соперничавших между собой в борьбе за великокняжеский престол во Владимире, с начала 60-х годов XIV в. реальное значение представляли две политические и военные силы, персонифицирован­ные в именах Мюрида и Мамая, от лица каждого из которых русским князьям попеременно доставлялись назначения-утверждения на пост великого князя Владимирского. В русских летописях того времени эти силы назывались Мюридова (Муротова) и Мамаева орды.

Между тем «великая замятия» в Золотой Орде продолжалась. Пу-лад-ходжа и его родственник Азиз-шейх продержались в Сарае до лета 1367 г. Затем, с 1367 до 1374 г., Батуиды Мамаевой орды — Абдулла и Мухаммед Бюлек номинально числились сарайскими владыками, хотя фактически они лишь изредка покидали свою основную базу в Орде на Днепре. В Сарае их представляли в основном наместники и оставляе­мые там Мамаем военные гарнизоны. Муротова орда после смерти ее создателя в начале 1364 г. довольно быстро сошла на нет. На окру­жающих ее землях активизировались местные родовые князья. Однако составить серьезную конкуренцию Мамаевой орде никто из князей правой руки уже не мог [Григорьев, 2004, с. 147-162].

В только что описанное время на Крымском полуострове случи­лось событие, которое для Мамая, вдали от Крыма занятого борьбой за общеордынский престол, вначале прошло незамеченным, но затем вдруг приобрело первостепенное значение. В 1365 г. генуэзцы Кафы овладели Судакским портом. Это дало им возможность, во-первых, потеснить своих извечных торговых соперников венецианцев, а во-вторых, обезопасить свою основную базу Кафу, резко увеличив по­ставку в нее строительного камня для устройства оборонительных со­оружений. Одновременно генуэзцы принялись возводить к востоку от порта укрепление на горе, на месте крепостных сооружений прежних эпох. Эта Судакская крепость фрагментарно сохранилась до наших дней [Опочинская, 1986, с. 256-265; Баранов, 1989, с. 46-62]. Наибо­лее ранняя из генуэзских строительных плит датирована 1371 г. [Skrzinska, 1928, с. 107].

Между тем осенью 1374 г. подошедшая с востока армия Джучида Уруса через Сарайчук на Яике пробилась к Сараю. Там произошло сражение Уруса с войсками Мамая. Победу одержал Урус, вынудив­ший Мамая отступить в Крым и провозгласивший себя общеордын­ским ханом [Григорьев, 2004, с. 162-167]. Вернувшийся в Крым Ма­май наконец-то в полном объеме осознал опасность, грозящую ему

в связи с военным укреплением генуэзцев в Судаке и Кафе. Уже в на­чале 1375 г. Мамай радикально решил генуэзскую проблему. Он рас­порядился взять под свою руку 18 селений Судакской долины [Balard, 1978, с. 161]. Поток строительного камня, перевозимого по морю из Судака в Кафу, после этого не иссяк, а, наоборот, резко возрос. Только теперь этот камень, после доставки его в Кафинский порт, судакские каменотесы и строительные рабочие стали грузить на телеги и транс­портировать далее на запад— в резиденцию Мамая. Из судакского строительного камня и были возведены крепостные стены вокруг г. Крыма. Это строительство продолжалось с 1375 до осени 1380 г. — времени смерти Мамая.

Откуда известно точное число селений Судакской долины, отпи­санных в 1375 г. в подчинение Мамаю? Это уже отдельная история, документально засвидетельствованная в двух ордыно-генуэзских со­глашениях, подписанных на Крымском полуострове в 1380-1381 гг. Их тексты сохранились в старинных переводах на генуэзский диалект итальянского языка и неоднократно публиковались. Однако обстоя­тельное источниковедческое исследование данных актов по ряду при­чин до сих пор не проводилось. Поскольку пункт названных соглаше­ний относительно 18 селений, приписанных к Судаку, имеет непо­средственное отношение к рассматриваемой мною теме, приведу здесь его полный текст и русский перевод:

Queli dixoto casay li quay eran sotemixi e rendenti a Sodaja quando lo [grande] comun preyse Sodaja po[ss]a Mamaj segno ge li leva per forza queli dixoto casay sean in la voluntay e bayria de lo [grande] comun e de lo consoro [de Caffa e de tuti li Zenoeysi in lo Imperio de Gazaria] e seam franchi de lo Imperio [de Gazaria] [Desimoni, 1884, c. 163].

«Те восемнадцать селений, которые были подчинены и переданы Судаку, когда Великая коммуна (Генуи) овладела Судаком, и которые затем силой захватил Мамайбек, те восемнадцать селений будут нахо­диться во власти и распоряжении Великой коммуны и консула Кафы и всех генуэзцев в империи Газарии и будут независимы от империи Газарии (т.е. Золотой Орды. —А.Г.)»2.

Отдельные слова в итальянском тексте фрагмента ордынско-гену-эзского соглашения, заключенные мною в квадратные скобки, не при-мыслены мною, а взяты из подобного рода словосочетаний, находя­щихся в начале текста того же соглашения.

^ Перевод данного фрагмента осуществлен при любезном содействии В.П.Гри­горьева.

Введем содержание переведенного фрагмента в хронологические рамки. В 1365 г. Генуя овладела Судаком и приписала в подчинение Великой коммуне 18 селений Судакской долины. Прошло 10 лет, и в 1375 г. владыка Мамаевой орды вывел упомянутые 18 селений из под­чинения Генуе и представлявшему ее в Золотой Орде кафинскому консулу и взял под свою руку. Началось интенсивное сооружение кре­постных стен вокруг резиденции Мамая в Крыму, продолжавшееся до его смерти осенью 1380 г. Пришедший с востока Джучид из рода Ту­ка-Тимура, Токтамыш, овладевший Сараем еще в 1378 г., смог побе­дить Мамая лишь после того, как последний потерпел сокрушительное поражение 8 сентября 1380 г. от русских войск на Куликовом поле. Объединив под своей властью оба крыла Золотой Орды, Токтамыш, через своего представителя, главу Крымского тюмена, подписал 27 ноября 1380 г. в Крыму с уполномоченным дожа Генуи, кафинским консулом, договор, согласно одному из пунктов которого 18 селений Судакской долины возвращались под генуэзское управление. 24 фев­раля 1381 г. в связи со сменой главы Крымского тюмена указанное выше соглашение, по поручению Токтамыша, было продублировано. В цитированной мною публикации К.Десимони тексты обоих согла­шений напечатаны двумя параллельными столбцами [Desimoni, 1884, с. 162-166].

Похоже на то, что местные ордынские чиновники не спешили вы­полнять условия интересующего нас пункта того и другого соглаше­ний. Поэтому летом 1383 г., по предписанию очередного кафинского консула, оба подлинных текста соглашения, начертанные уйгурскими буквами по-тюркски, были извлечены из архива кафинской канцеля­рии и 28 июля того же года переведены на генуэзский диалект италь­янского языка [Desimoni, 1884, с. 161-162]. Скорее всего, названные переводы были внимательно рассмотрены консулом Кафы и его со­ветниками и отредактированы на предмет усиления доводов о необхо­димости скорейшего возвращения 18 судакских селений под генуэз­ское управление. Новое рассмотрение этого дела ордынской админи­страцией привело наконец к его подлинному разрешению в том же, 1383 г. Судакский строительный камень и квалифицированные ка­менщики из злополучных 18 селений Судакской долины тотчас стали использоваться генуэзцами для широкомасштабных работ по возведе­нию внешнего оборонительного кольца вокруг цитадели Кафы [Боча­ров, 1998, с. 82-116]. В дошедшем до нас переводе на латынь ордыно-генуэзского соглашения от 1387 г. отсутствует всякое упоминание о проблеме 18 селений [Basso, 1991, с. 25-26].

Город Гюлистан

Автор этих строк с некоторым опозданием познакомился с нумиз­матическим исследованием волгоградского ученого И.В.Евстратова [Евстратов, 1997, с. 88-118]. Результаты этого знакомства заставили меня пересмотреть целый ряд своих прежних воззрений на нюансы конкретной исторической ситуации, приведшей к созданию некоторых золотоордынских письменных источников, рассмотренных мною ранее.

Работа И.В.Евстратова заслуживает того, чтобы с нею познакоми­лись все исследователи истории средневековой России, в особенности те, чьи труды связаны с исторической географией Золотой Орды. Счи­таю своим долгом повторить основные выводы, к которым пришел И.В.Евстратов.

Исследователь начал с того, что, поставив перед собой задачу уточнить названия золотоордынских городов, находившихся в Повол­жье на местах Селитренного и Царевского городищ, разработал ори­гинальный метод локализации золотоордынского города, известного как место чеканки монет. Он пришел к заключению, что такой город следует локализовать на том городище, где встречаемость различных типов медных монет, чеканенных в искомом городе, равно как и час­тота встречаемости большинства из них, выше, чем на других городи­щах. Иными словами, новый метод предусматривал сравнительное изучение нескольких монетных комплексов и не учитывал наличия в них серебряных монет [Евстратов, 1997, с. 88-95].

Материалом для исследования И.В.Евстратову послужили монеты из опубликованных в научной литературе монетных комплексов Бул-гарского, Царевского и Селитренного городищ. Результаты приложе­ния его метода к названному монетному материалу выглядели сле­дующим образом. Попытка локализовать Новый Сарай показала, что из 30 монетных типов с именем этого города в монетной легенде на Булгарском городище зарегистрировано 14 типов, на Царевском — 16, на Селитренном — 25. Приоритеты по частоте встречаемости каждого типа распределялись так: Булгарское городище имеет приоритет 4 раза, Царевское — 7 раз, Селитренное — 18 раз. Если не учитывать монеты, чеканенные в Новом Сарае в огромных количествах при Джанибеке и Хызре, которые представлены на всех трех городищах, то преимуще­ство Селитренного станет просто подавляющим. Оставшиеся 19 типов новосарайских монет суммарно представлены на Булгарском городи­ще 13 монетами, Царевском — 11 и Селитренном—131 монетой.

Проведенный анализ позволяет уверенно локализовать Новый Сарай на месте Селитренного городища [Евстратов, 1997, с. 95-98].

Очень убедительно, на мой взгляд, развенчав общепринятый миф о расположении Нового Сарая на Царевском городище, И.В.Евстратов решает выяснить подлинное название города, находившегося на месте этого городища. Априори он предположил, что там был размещен за­гадочный город Гюлистан, местонахождение которого прежние иссле­дователи (Х.М.Френ, В.В.Григорьев, Н.И.Веселовский) предполагали в окрестностях Царевского городища в качестве пригорода Нового Сарая [Евстратов, 1997, с. 98-99].

Здесь можно добавить, что в наши дни археолог А.Г.Мухамадиев обратил внимание на то обстоятельство, что основная масса серебря­ных и медных монет чекана Гюлистана обнаружена на Булгарском городище. Это дало ему основание утверждать, что и сам Гюлистан находился где-то в пределах Булгара, возможно в самом Булгаре, по­скольку монеты булгарской чеканки периода 50-70-х годов XIV в. не­известны [Мухамадиев, 1983, с. 21-23]. На основании того, что на не­которых монетах название «Гюлистан» сопровождалось эпитетом «Присарайский», археолог В.Л.Егоров предположил, что город нахо­дился на левом берегу Ахтубы, где-то неподалеку от нынешнего Ца­ревского городища [Егоров, 1985, с. 114]. Резюмируя эти мнения, ар­хеолог Г.А.Федоров-Давыдов пришел к заключению, что и сегодня место города Гюлистана остается загадкой [Федоров-Давыдов, 1994, с. 23]. Убежденный в том, что Гюлистан находился севернее обоих Сараев, я вначале принял допущение А.Г.Мухамадиева о нахождении города где-то в пределах Булгара [Григорьев, 1985, с. 172]. Затем рас­стояние между Булгаром и Новым Сараем показалось мне слишком большим для того, чтобы Булгар смог устроить Тайдулу в качестве ее резиденции. Ханша нуждалась в постоянной устойчивой связи со ставкой ордынского хана, осуществлять которую, находясь в Булгаре, было бы слишком сложно. Поэтому позднее автор этих строк значи­тельно сократил прежнее расстояние между ставкой Тайдулы и Новым Сараем, предположительно локализовав Гюлистан на месте золотоор-дынского города Укека (на правом берегу Волги, возле нынешнего Саратова) [Григорьев, 2004, с. 122-126].

Локализация города Гюлистана с помощью метода И.В.Евстратова по медным монетам оказалась затрудненной тем обстоятельством, что пока известны только четыре их типа, один из которых является ши­роко распространенным на территории Золотой Орды, а еще один, на­оборот, представляет большую редкость. На Булгарском городище

встречаются три из четырех типов и все четыре — на Царевском и Се­литренном. По частоте встречаемости каждого типа Булгарский ком­плекс имеет приоритет один раз, Царевский — три раза, Селитрен-ный — ни разу. Проведенный анализ показывает преимущество Ца­ревского городища для отождествления с ним города Гюлистана. Со­став монетных кладов, найденных на Царевском городище, подтвер­ждает (хотя и косвенно) вывод о локализации Гюлистана именно на этом городище [Евстратов. 1997, с. 98-101].

Локализовав Новый Сарай на месте Селитренного городища и Гю-листан на месте Царевского городища, И.В.Евстратов задался вопро­сом о месте бытования города Сарая. Для выяснения этого ученый провел методический анализ типов пулов с обозначением места чекан­ки «Сарай». Для большей убедительности он сделал это отдельно по монетам Узбека и Токтамыша. Из 7 типов медных сарайских монет Узбека на Булгарском городище встречаются 5, на Царевском — 2, на Селитренном — 6. По частоте встречаемости каждого типа Булгарское городище имеет приоритет 2 раза, Царевское — ни разу, Селитрен-ное — 5 раз. Из 10 типов медных монет Токтамыша чеканки Сарая на Булгарском городище зарегистрировано 7, на Царевском — 2, на Се­литренном — 9. По частоте встречаемости каждого типа Булгарское городище имеет приоритет 3 раза, Царевское— ни разу, Селитрен-ное — 5 раз. Общая численность сарайских монет Токтамыша состав­ляет в Булгарском комплексе 18 монет, в Царевском — 2, в Селитрен­ном — 70. Анализ показывает значительное превосходство Селитрен­ного городища для локализации на нем города Сарая [Евстратов. 1997, с. 101-103].

Получается, что в Золотой Орде за все время ее существования бы­ла только одна столица — Сарай, который располагался на левом бе­регу волжского рукава Ахтубы на территории Селитренного городища (в 120 км выше нынешней Астрахани). На некоторых легендах сарай­ских монет, выполненных буквами арабского алфавита по-арабски, город в период от конца правления Узбека (1313-1341) до конца прав­ления Токтамыша (1378-1395) назывался Новым Сараем (Сарай ал-джедид) [Евстратов, 1997, с. 116-118]. По письменным источникам впервые определение «новый» по отношению к Сараю стало извест­ным из сообщения анонимного арабоязычного автора — биографа мамлюкского султана Мухаммада ан-Насира Насир ад-Дина (1294-1295, 1299-1309, 1309-1340). Сообщая о коннице Узбека, этот автор уточнил, что умер хан в Новом Сарае [Тизенгаузен, 1884, с. 254 (текст), 263 (перевод)]. Обычно это сообщение ученые трактовали как доку­

ментальное подтверждение факта одновременного существования двух Сараев — «старого» и «нового». И.В.Евстратов допускает, что сообщение о смерти Узбека в Новом Сарае могло соответствовать действительности, но это совсем не означало, что Новый Сарай нахо­дился на значительном удалении от Сарая «старого». Исследователь предполагает, что хорошо известное отсутствие (в достаточных коли­чествах) на Селитренном городище материальных свидетельств жизни города в XIII в. объясняется подъемом уровня Каспийского моря в конце XIII в., меандрированием русла Ахтубы и сезонными паводками, которые могли смыть и похоронить под слоем песка часть города или весь город, существовавший в XIII в. Город, видимо, отступая дальше от реки, отстраивался заново. Этим и объясняется наречение его «но­вым» в XIV в. [Евстратов, 1997, с. 89, 103].

Еще более часты ссылки ученых на слова арабоязычного автора XV в. Ибн Арабшаха: «Между построением Сарая и разрушением та­мошних мест (прошло) 63 года» [Тизенгаузен. 1884, с. 463]. Указан­ный срок формально позволял исследователям считать, что речь шла о разрушении Сарая войсками Тимура в 1395 г., которое случилось че­рез 63 года после построения этого города в 1332 г. В то время всем известный Сарай уже давно существовал. Значит, речь шла о другом городе — Новом Сарае. И.В.Евстратов прочитал русский перевод рас­сказа Ибн Арабшаха более внимательно, чем его предшественники. Он заметил, что чуть выше арабский автор говорил о том же самом городе следующее: «Столица Дешта — Сарай... Султан Берке... приняв ислам, построил его (Сарай), избрал его столицей (своего) царства и возлю­бил его» [Тизенгаузен, 1884, с. 460]. Выходило, что, во-первых, между построением Сарая ханом Берке и событиями, случившимися в 1395 г., прошло не 63 года, а значительно более продолжительное время. Сле­довательно, во-вторых, явно ошибочное число 63 нельзя рассматри­вать в качестве доказательства одновременного существования в Золо­той Орде двух Сараев [Евстратов, 1997, с. 89-90].

Здесь можно предложить следующее объяснение причины появле­ния ошибочного числа 63 в рукописи сочинения Ибн Арабшаха. Если считать, что Берке принял ислам в 1261 г. и после этого сразу заложил Сарай, то разрушение Сарая Тимуром произошло примерно через 134 сол­нечных года, или через 140 лунных лет. Небрежно начертанное под­линными арабскими цифрами число 140 переписчик текста рукописи (или его издатель) вполне мог принять за число 63, ибо арабская еди­ница могла выглядеть очень похожей на шестерку, четверку легко спутать с тройкой, а нуль арабы изображают в виде простой точки.

В качестве третьего, последнего свидетельства существования двух Сараев привлекалась круговая карта мира, составленная в 1457-1459 гг. для Венецианской республики картографом Фра Мауро (ум. 1460). Последний уже в середине XV в. сделал шаг вперед по сравнению с величайшим авторитетом в области картографии — древнегрече­ским математиком, астрономом и картографом Клавдием Птолемеем (90-168 гг. н.э.), труд которого «География», попавший в Европу через посредство арабов, в начале XV в. был переведен на латинский язык. При создании своей карты Фра Мауро широко пользовался трудами предшественников, в особенности «Географией» Птолемея. В то же время он писал о себе: «Я все время старался проверить описание опытом, занимаясь многие годы и сообщаясь с людьми, достойными веры, видевшими собственными глазами то, что я правдиво указываю» (цит. по [Салищев, 1948, с. 56]).

На карте Фра Мауро показано Каспийское море. С севера в него впадает Волга, на левом берегу которой, в направлении от устья к се­веру, нарисованы два города, названные Сарай и Большой Сарай. Пер­вый внимательный исследователь фрагмента карты Фра Мауро, вклю­чавшего территорию Поволжья, Ф.Ф.Чекалин отождествил Сарай со Старым Сараем на месте Селитренного городища и Большой Сарай — с Новым Сараем на месте Царевского городища [Чекалин, 1889, с. 19-20; Чекалин, 1890, с. 248-249].

Ф.Ф.Чекалин дополнительно привлек к своему исследованию две другие итальянские карты— братьев Пицигани (1367 г.) и Каталон­ский атлас (1375 г.), на которых значился только один Сарай. Фраг­мент карты Фра Мауро ученый заимствовал из части ее, обнимающей территорию России, которая еще в 1871 г. была опубликована Архео­графической комиссией. Названное издание осуществлялось не с под­линника (хранящегося в Венеции во Дворце дожей), а с факсимиле, напечатанного в середине XV в. португальским ученым М.Сантаре-мом [Чекалин, 1890, с. 247].

Публикуя свою копию фрагмента карты Фра Мауро, Ф.Ф.Чекалин развернул ее верхом вниз, ибо оригинал карты был ориентирован на юг, а потом уже сделал на ней все подписи. И.В.Евстратов обратил внимание на то, сколь многократные изменения претерпела подлинная карта Фра Мауро при переиздании ее Ф.Ф.Чекалиным. Исследователь отметил очевидную необходимость нового издания карты с венециан­ского оригинала и привлечения к расшифровке ее не только историков, но также географов и лингвистов. Только после такого комплексного исследования можно будет сделать окончательный вывод: что означа­

ют надписи на карте и насколько эта карта соответствует изображен­ной на ней местности [Евстратов, 1997, с. 90-91].

Автор этих строк в принципе согласен с предложенной И.В.Евстра-товым перспективой — новым изданием карты Фра Мауро и после­дующим комплексным ее изучением. Более того, не мешало бы со­брать воедино и переиздать все известные науке европейские средне­вековые карты, на которых нашли хоть какое-то отражение террито­рии России и Золотой Орды, составив при этом их общий указатель географических названий. Затем следует комплексно, методично, в хронологической последовательности изучить эти карты, сопоставляя их данные с описаниями тех же территорий средневековыми восточ­ными авторами, показаниями «Книги Большому Чертежу» и совре­менными картами. Уверен, что подобное исследование даст свои пло­ды. В частности, оно поможет в деле привязки определенных ордын­ских населенных пунктов к десяткам уже разведанных, но пока без­ымянных городищ. На сегодняшний день известны следующие карты XIV-XV вв.: М.Санудо (1320 г.), П.Весконте (1327 г.), А.Дульцерта (1339 г.), анонима (1351 г.), братьев Ф. и Д. Пицигани (1367 г.), Ката­лонского атласа (1375 г.) и Фра Мауро (1459 г.). Пока предпринима­лись лишь робкие попытки их комплексного обзора [Егоров, 1985, с. 130-139].

И все-таки сказанное выше предлагает читателю не решение про­блемы сегодня, а более или менее отдаленную перспективу ее реше­ния, в то время как на взгляд автора этих строк в отношении зафикси­рованных на карте Фра Мауро двух Сараев уже сегодня можно выне­сти обоснованное и окончательное суждение.

Дело в том, что часть карты Фра Мауро, включающая в себя земли России и Золотой Орды, неоднократно публиковалась отечественными учеными в ее изначальной, южной, ориентации. Первая ее публикация 1871 г. далеко не всем доступна [Материалы, 1871], а последние издания, принадлежащие уже цитированному географу-картографу К.А.Салищеву, не очень удачны в смысле полиграфического исполне­ния [Салищев, 1948, с. 58, рис. 256]. Существует хорошее издание кар­ты в виде вклейки в исследование Л.С.Багрова [Багров, 1917, с. 16-17, рис. 24]. Данное исследование существует как отдельный оттиск из «Вестника археологии и истории, издаваемого Петроградским архео­логическим институтом» (Пг., 1917. Вып. 22. 11+ 136 с). Названный номер выпуска «Вестника» так и не был издан в связи с революцион­ными событиями в Петрограде. Труд Л.С.Багрова повторно опублико­ван без всяких изменений текста и с той же отдельной нумерацией

страниц в выпуске 23 «Вестника» (Пг., 1918). Там же имеется и вклей­ка интересующей нас карты. Фрагмент из нее приводится мною в на­стоящем издании.

Посмотрим, каким образом отмечались на карте Фра Мауро назва­ния стран и населенных пунктов. На запад от русла Волги и в полосе Прикамья простирались земли страны, называемой Фра Мауро Тата­рией (TARTARIA). Это название шесть раз единообразно запечатлено на указанном пространстве карты печатными буквами латинского ал­фавита. Буквы, одинаковые в каждом отдельном названии, можно рас­пределить по четырем размерам. Буквы первого, самого крупного, размера, все прописные, смотрятся как широкие белые литеры с тон­кой черной окантовкой. Буквы второго размера, также все прописные, но чуть менее крупные, выполнены тонкими черными линиями. Буквы третьего размера значительно более мелкие, чем второго. В названии, начертанном ими, первая буква выделяется как прописная, а осталь­ные пишутся как строчные. Буквы четвертого размера заметно меньше, чем третьего. В названиях, трижды начертанных ими, все литеры строч­ные, одинаковые по высоте. Итак, по одному разу название страны написано буквами первого, второго и третьего размеров и три раза — буквами четвертого размера.

Нелишне будет вспомнить, что название страны — Татария, отме­ченное на карте Фра Мауро, не имеет прямой связи с нынешним Та­тарстаном. Словом «Татария» Фра Мауро именовал территорию на запад от Волги, захваченную в XIII в. кочевыми народами, которых возглавляли монголы. Теперь эту территорию историки называют Зо­лотая Орда. Этноним «монгол» в ряде стран (и на Руси в том числе) не употреблялся. Его заменял этноним «татар», который тогда являлся названием одного из монгольских племен. В наши дни, чтобы отли­чить тех татар от современных, ученые пользуются двойными обозна­чениями: татаро-монголы или монголо-татары. Теперь посмотрим, какими по размеру буквами Фра Мауро обозначал населенные пункты Татарии. Например, названия большого города, лежавшего в низовье Волги на ее правом, западном, берегу, — Хаджитархана (azetrechan) и города Азака (Азова), располагавшегося в устье Дона и именуемого итальянцами Тана (latana), картограф одинаково обозначал мельчай­шими буквами четвертого размера.

Обратив взор на территорию, отмеченную на карте Фра Мауро к востоку от русла Волги, видим на ней три страны, названия которых тщательно выписаны буквами первого размера. С востока на запад это Чагатай (CAGATAI), Ургенч (ORGANCA) и Большой Сарай (SARAY



^ Фрагмент круговой карты мира Фра Мауро

GRANDO). Все три страны имеют и другие обозначения типа военных округов, называемых Фра Мауро «ордами». Они написаны буквами второго размера и воспринимаются как Чагатайская орда (L ORDO DE CAGATAI), Ургенчская орда (L ORDO DE ORGANZA) и Сарайская орда (L ORDO DE SARAY). В землях Чагатая буквами четвертого размера написаны названия таких, например, городов, как Кеш (ches) и Бухара (Ьосага). На территории Ургенча, т.е. Хорезма, можно прочи­тать названия старой и новой его столиц — Ургенча (Organza) и Ново­го Ургенча (Organca nuova). Эти названия выполнены буквами, размер которых приближается к третьему. Они начинаются с прописной буквы.

На пространстве Большого Сарая, или Сарайской орды, на левом, восточном, берегу Волги буквами четвертого размера обозначено на­звание города Укека (lochachi). Много ниже по течению мы видим на­звание города Сарая (Saray), начертанное буквами третьего размера. Севернее Сарая нарисован большой город, но вместо названия под ним читается обозначение всей страны— Большой Сарай. Это обо­значение ни в коем случае нельзя принимать за имя города, ибо назва­ния городов на карте Фра Мауро выполнялись только буквами четвертого или третьего размеров, а не второго или тем более первого размеров.

Придя к формально обоснованному и окончательному выводу от­носительно безымянное™ приволжского города на карте Фра Мауро, попробуем восстановить его подлинное название. Кстати, на карте 1459 г. нарисовано довольно много городов без названий. Решим за­гадку имени одного из них. Здесь трудно не увидеть очевидное. Если картограф поместил город Сарай в низовьях Волги на левом ее берегу, то это, конечно, и есть тот самый Сарай, или Новый Сарай, который располагался на нынешнем Селитренном городище. Его безымянный собрат, находившийся на том же берегу Волги выше по течению, про­сто не мог быть иным крупным населенным пунктом, кроме как Гю-листаном, от которого в наши дни осталось Царевское городище. Оба города лежали на левом берегу волжского рукава Ахтубы. Их разделя­ли 230 км.

Заслуга в локализации Гюлистана целиком принадлежит И.В.Евст-ратову. Мне хотелось бы лишь уточнить полное наименование этого города.

Благодаря «Карте монетной чеканки дирхемов Золотой Орды», со­ставленной тем же И.В.Евстратовым [Евстратов, 1997, с. 116-118], можно заключить, что собственный монетный двор в Гюлистане был открыт в 1344 г. С этого времени дирхемы Гюлистана регулярно чека­нились в течение всего времени правления Джанибека. С 1351 по

1356 г. наблюдаются ежегодные превышения объемов эмиссии дирхе­мов в Гюлистане над таковыми же в Сарае в 1,5-3 раза и более [Евст­ратов, 1997, с. 106]. Приведенные сведения хорошо дополняются пись­менными источниками. Именно в Гюлистане 26 декабря 1347 г. был составлен ярлык Джанибека венецианским купцам Азова [Григорьев, 2002, с. 34-77]. Мать Джанибека Тайдула выдала проезжую грамоту русскому митрополиту Алексию 10 февраля 1354 г. в том же Гюлиста­не [Григорьев, 2004, с. 67-71]. Там же 4 марта 1356 г. были написаны письмо правителя Крымского тюмена Рамадана венецианскому дожу и уведомление его венецианским купцам в Янгишехре [Григорьев, 2002, с. 168-184].

Приведенные взаимодополняющие свидетельства источников го­ворят, видимо, о том, что находившаяся в Гюлистане ставка старшей жены Узбека Тайдулы с 40-х годов XIV в. до 1356 г. фактически слу­жила ставкой и для ее сына Джанибека. Однако бурный рост Гюли­стана после смерти Узбека зиждется не на авторитете Джанибека, а на экономической и политической деятельности его матери. «Христиан­ская заступница» Тайдула со времен Узбека пользовалась правом пря­мого сбора в свою пользу части ввозной пошлины с европейских тор­говых кораблей в Азове [Григорьев, 2002, с. 153]. Южный водный тор­говый путь русских купцов начинался с верховьев Дона. Этот район контролировался городом Тулой, которым владела и управляла через своих наместников все та же Тайдула [Григорьев, 2004, с. 126]. Пря­мой водный маршрут по Ахтубе в Сарай всем русским посланцам пре­граждала с севера ее ставка Гюлистан. Политическую и военную под­держку Тайдуле обеспечивали ее кровные родственники — родовые князья правого крыла. Со своей стороны она всегда поддерживала их материально [Григорьев, 2002, с. 204-217].

При внуке Тайдулы Бердибеке, когда правящий род Джучидов-Батуидов фактически самоистребился и доживал свои последние дни, а Золотая Орда находилась на грани распада, Тайдула и Гюлистан до­стигли пика своего могущества. Родственник Тайдулы Могулбуга занимал высший пост в правительстве Бердибека — беглербека. Его родной брат и соперник Кутлугбуга к началу 1359 г. сделался намест­ником Крымского тюмена [Григорьев, 2002, с. 209]. Старший сын Кутлугбуги Мамай, женатый на сестре Бердибека, занимал в столице Сарае высокое положение ханского родственника [Григорьев, 2002, с. 209-214]. В последние два года правления Бердибека эмиссия гюли-станских дирхемов в два-три раза превышала выпуск дирхемов сарай­ских [Евстратов, 1997, с. 117]. Сохранилось послание Тайдулы вене­

цианскому дожу, составленное 4 марта 1359 г. Место его написания читалось как Гюлистан-Сарай [Григорьев, 2002, с. 196-203].

Прежде мы не задумывались над содержанием этого обозначения, считая, что Гюлистан-Сараем назывался Гюлистанский дворец Тайду­лы [Григорьев, 2002, с. 199]. Теперь осмысление мною этого словосо­четания изменилось. Изначально слово «гюлистан» означает «розарий» или просто «цветник», слово «сарай» — «дворец». Однако нельзя за­бывать, что для самих ордынцев название их столицы — Сарай — к 1359 г. давно потеряло свой первоначальный смысл и воспринималось не как «дворец», а именно как «Главная Ставка», «Столица». Сарай в их представлении был вечным и неизменным. Поэтому, когда Гюли­стан, по представлению его владычицы, по своему значению в стране достиг положения Сарая, Тайдула позволила себе официально прирав­нять название своей ставки к названию общеордынской столицы. Так возникло двойное название города, оба составляющих слова которого по-русски следует писать с большой буквы, соединяя их дефисом: Гю­листан-Сарай. Приблизительный русский перевод — толкование слово­сочетания — Гюлистан-Равностоличный. Такое определительное слово­сочетание, не имеющее морфологических показателей, в тюркской грамматике носит название изафет I [Серебренников, 1986, с. 261].

Дальнейшая история Гюлистана в схеме известна. Тайдула пере­жила в своей ставке смерть Бердибека (лето 1359 г.), короткие правле­ния последних Батуидов— Кулпы (лето-осень 1359 г.) и Навруза (осень 1359 — лето 1360 г.). Затем на ордынском троне утвердился Ордуид Хызр (лето 1360— лето 1361 г.), который прошел в Сарай через Гюлистан, где им была убита Тайдула. Видимо, Хызр по досто­инству оценивал местоположение Гюлистана и отдавал ему предпоч­тение перед Сараем. Эмиссия гюлистанских дирхемов Хызра пре­вышала выпуск его сарайских дирхемов. Мало того, Хызр первым стал чеканить в Гюлистане и медные монеты (пулы) [Евстратов, 1997, с. 112].

Сохранились два гюлистанских дирхема с именем Хызра, на кото­рых выбита дата 763 г.х. (31 октября 1361 — 20 октября 1362 г.), а ме­сто чекана обозначено по-арабски словами «Гюлистан лис-Сарай». Таинственное словечко, которое читается как «лис», объясняется так. Оно составлено из арабского предлога «ли», обозначающего совмест­ность, и арабского определенного артикля «ал», который перед «сол­нечной» буквой «син» (с нее начинается слово Сарай) надлежит про­износить «ас». Сочетание «ли» + «ас» и дает «лис». Так что арабское словосочетание Гюлистан лис-Сарай равнозначно тюркскому Гюли­

стан-Сарай. Для родного брата и преемника Хызра — Мюрида Гюли­стан являлся постоянной резиденцией. От него осталась масса гюли-станских дирхемов, которые датируются 760-765 гг.х. (декабрь 1358 — сентябрь 1364 г.). Сохранилось восемь его дирхемов чеканки 762-763 гг.х. (ноябрь 1360 — октябрь 1362 г.), место чекана которых обо­значено по-арабски словами Гюлистан лис-Сарай. Так что, возможно, Гюлистаном-Равностоличным именовал свою ставку только один Мюрид уже после смерти Хызра.

Название города Гюлистан-Сарай на монетных легендах после Мюрида никогда более не встречается. Преемник Мюрида Ордуид Азиз-шейх чеканил дирхемы Гюлистана до 768 г.х. (1366/67 г.) вклю­чительно. В том же году войсками Мамая город был сожжен и практи­чески полностью разрушен. Монетная чеканка в нем прекратилась [Евстратов, 1997, с. 104]. Со времен Азиз-шейха до нас дошли сарай-ские дирхемы 767 г.х. (1365/66 г.), на которых название столичного города передается по-арабски словами «ал-Сарай ал-джедид» (читает­ся ас-Сарай ал-джедид), т.е. Новый Сарай [Федоров-Давыдов, 1980, с. 69, табл. IV]. Арабский определенный артикль перед словом Сарай встречается на легендах ордынских монет исключительно редко.

Здесь автор заканчивает изложение основных выводов, к которым пришел в своем исследовании И.В.Евстратов, а также собственных соображений в развитие и поддержку некоторых положений труда И.В.Евстратова. В нескольких словах все это резюмируется так. Ор­дынская столица Сарай была единственной за всю историю Золотой Орды. Иногда к тому же городу, располагавшемуся на месте Селит-ренного городища, применялось название Новый Сарай. На месте Ца-ревского городища размещался город Гюлистан. В отдельные момен­ты истории название его писалось Гюлистан-Сарай. Последнее вос­принималось ордынцами как Гюлистан-Равностоличный.

В связи с изложенным выше содержавшие географические назва­ния Сарай, Новый Сарай, Гюлистан и Укек исторические экскурсы, которые предшествовали непосредственной реконструкции содержа­ния текстов, исследованных когда-либо прежде лично мной или в со­авторстве с В.П.Григорьевым ордынских документов, нуждаются в пересмотре. Сделать это при помощи простой замены одних названий другими не представляется возможным. Каждое отдельное историче­ское построение требует привлечения максимально полного набора источников. Изменение содержания хотя бы одного источника в лю­бом конкретном комплекте неизбежно влечет за собой пересмотр по­строения в целом.

^ Багров, 1917— Багров Л.С. История географической карты: Очерк и указатель литературы. Пг., 1917.

Баранов, 1989 — Баранов И.А. Периодизация оборонительных сооружений Судак­ской крепости // Северное Причерноморье и Поволжье во взаимоотношениях Востока и Запада в XII-XV1 вв. Ростов-на-Дону, 1989.

Березин, 1872 — Березин И.Н. Тарханные ярлыки крымских ханов // ЗООИД. 1872. Прибавление к сборнику материалов.

Бертье-Делагард, 1915— Бертье-Делагард А.Л. Исследование некоторых недо­уменных вопросов средневековья в Тавриде // ЗООИД. 1915, т. 32.

Бочаров, 1998 — Бочаров С.Г. Фортификационные сооружения Каффы (конец XIII — вторая половина XV в.) // Причерноморье в средние века / Под ред. С.П.Кар­пова. СПб., 1998, вып. 3.

Будагов, 1869 — Будагов Л.З. Сравнительный словарь турецко-татарских наречий. Т. 1. СПб., 1869.

Будагов, 1871 —Будагов Л.З. Сравнительный словарь турецко-татарских наречий. Т. 2. СПб., 1871.

Герцен, 1993 — Герцен А.Г., Могаричев Ю.М. Крепость драгоценностей. Кырк-ор. Чуфут-кале. Симферополь, 1993.

Григорьев, 1980— Григорьев А.П. К реконструкции текстов золотоордынских ярлыков XIII-XIV вв. // Историография и источниковедение истории стран Азии и Африки / Отв. ред. А.Д.Желтяков. Л., 1980, вып. 5.

Григорьев, 1983 — Григорьев А.П. Золотоордынские ханы 60-70-х годов XIV в.: хронология правлений // Историография и источниковедение истории стран Азии и Африки / Отв. ред. Г.Я.Смолин. Л., 1983, вып. 7.

Григорьев, 1985— Григорьев А.П. Шибаниды на золотоордынском престоле// Востоковедение / Отв. ред. В.Б.Касевич, Ю.М.Осипов. Л., 1985, вып. 11.

Григорьев, 1990— Григорьев А.П. Золотоордынский город Орда// Востоковеде­ние / Отв. ред. В.Г.Гузев, О.Б.Фролова. Л., 1990, вып. 16.

Григорьев, 1992 — Григорьев А.П. Обращение к ордынскому хану и его сановни­кам в посланиях венецианского дожа XIV в. // Вестник С.-Петерб. ун-та. 1992, сер. 2, вып. 4.

Григорьев, 1994— Григорьев А.Л. Золотоордынский город Янгишехр// Вестник С.-Петерб. ун-та. 1994, сер. 2, вып. 2.

Григорьев, 1995 — Григорьев А.П. Прежние названия Чуфут-кале// Вестник С.-Петерб. ун-та. 1995, сер. 2, вып. 3.

Григорьев, 2002 — Григорьев А.П, Григорьев В.П. Коллекция золотоордынских документов XIV века из Венеции: Источниковедческое исследование. СПб., 2002.

Григорьев, 2004 — Григорьев А.П. Сборник ханских ярлыков русским митрополи­там: Источниковедческий анализ золотоордынских документов. СПб., 2004.

Довженок, 1961 — ДовженокВ.И. Татарське Micro на Нижньому Днтр1 чаЫв шзнього середныдаччя // Археологичш пам'ятки УРСР. КиТв, 1961, т. 10.

Древнетюркский, 1969 — Древнетюркский словарь. Л., 1969.

Евстратов, 1997 — Евстратов КВ. О золотоордынских городах, находившихся на местах Селитренного и Царевского городищ: Опыт использования монетно­го материала для локализации средневековых городов Поволжья // Эпоха бронзы и ранний железный век древних племен южнорусских степей: Материа­

лы международной научной конференции, посвященной 100-летию со дня ро­ждения П.Д.Рау (1897-1997). Ч. 2 / Отв. ред. И.И.Дремов. Саратов, 1997. Егоров, 1985 —Егоров В.Л. Историческая география Золотой Орды в XIII—XIV вв. М., 1985.

Запорожские, 1860 — Запорожские урочища // ЗООИД. 1860, т. 4, отд. 2-3.

Карпов, 1981 — Карпов СП. Трапезундская империя и западноевропейские госу­дарства в XIII-XV вв. М., 1981.

Книга, 1950 — Книга Большому Чертежу / Подготовка к печ. и ред. К.Н.Сербиной. М.;Л„ 1950.

Ковалевский, 1905 — Ковалевский М.М. К ранней истории Азова// Труды XII археологического съезда в Харькове. 1902. Т. 2. М., 1905.

Крамаровский, 1989 — Крамаровский М.Г. Солхат— Крым: К вопросу о населе­нии и топографии города в XIII—XIV вв. // Итоги работ археологических экс­педиций Государственного Эрмитажа. Л., 1989.

Малицкий, 1933— Малщкий Н.В. Заметки по эпиграфике Мангупа// Изв. Гос. Академии истории материальной культуры. [Б.м.], 1933, вып. 71.

Материалы, 1871 — Материалы для историко-географического атласа России. СПб., 1871.

Мухамадиев, 1983— Мухамадиев А.Г. Булгаро-татарская монетная система XII-XV вв. М., 1983.

Никаноровская, 1962 — Никаноровская летопись//ПСРЛ. Т. 27. М.; Л., 1962.

Опочинская, 1986— Опочинская О.И. Судакская крепость// Архитектурное на­следство. М., 1986, вып. 34.

Поляк, 1964 — Поляк А.Н. Новые арабские материалы позднего средневековья о Восточной и Центральной Европе // Восточные источники по истории народов Юго-Восточной и Центральной Европы / Под ред. А.С.Тверитиновой. Т. 1. М., 1964.

Радлов, 1889— Радлов В.В. Ярлыки Токтамыша и Темир-Кутлуга// ЗВОРАО. Т. 37. 1889.

Рашид-ад-дин, 1952 — Рашид-ад-дин. Сборник летописей / Пер. с перс. О.И.Смир­новой, примеч. Б.И.Панкратова и О.И.Смирновой; под ред. А.А.Семенова. Т. 1, кн. 2. М.; Л., 1952.

Рогожский, 1965 — Рогожский летописец//ПСРЛ. Т. 15, вып. 1. М., 1965.

Салищев, 1948— Салищев К.А. Основы картоведения: Часть историческая и кар­тографические материалы. М., 1948.

Серебренников, 1986 — Серебренников Б.А.. Гаджиева Н.З. Сравнительно-исто­рическая грамматика тюркских языков. М., 1986.

Скржинская, 1973 — Скржинская Е.Ч. Венецианский посол в Золотой Орде: По надгробию Якопо Корнаро, 1362 г.// Византийский вестник. М., 1973, т. 35.

Смирнов, 1887— Смирнов В.Д. Крымское ханство под верховенством Оттоман­ской Порты до начала XVIII века. СПб., 1887.

Султанов, 1982— Султанов Т.Н. Кочевые племена Приаралья в XV-XV1I вв.: Вопросы этнической и социальной истории. М., 1982.

Тизенгаузен, 1884— Тизенгаузен В.Г. Сборник материатов, относящихся к исто­рии Золотой Орды: Извлечения из сочинений арабских. Т. 1. СПб., 1884.

Тизенгаузен, 1941 — Тизенгаузен В.Г. Сборник материалов, относящихся к исто­рии Золотой Орды: Извлечения из персидских сочинений. Т. 2. М; Л., 1941.

Утемши-хаджи, 1992 — Утемши-хаджи. Чингиз-наме / Факсимиле, перевод, тран­скрипция В.П.Юдина. А.-А., 1992.

Федоров-Давыдов, 1960— Федоров-Давыдов ГА. Клады джучидских монет// Нумизматика и эпиграфика. Т. 1. М., 1960.

Федоров-Давыдов, 1963 — Федоров-Давыдов ГА. Находки джучидских монет // Нумизматика и эпиграфика. Т. 4. М., 1963.

Федоров-Давыдов, 1980— Федоров-Давыдов Г.А. Клад серебряных джучидских монет с Селитренного городища// Нумизматика и эпиграфика. Т. 13. М., 1980.

Федоров-Давыдов, 1994— Федоров-Давыдов Г.А. Золотоордынские города По­волжья. М., 1994.

Чекалин, 1889—Чекалин Ф.Ф. Саратовское Поволжье в XIV в. по картам того времени и археологическим данным // Труды Саратовской ученой архивной комиссии. Саратов, 1889.

Чекалин, 1890 — Чекалин Ф.Ф. Нижнее Поволжье по карте космографа XV в. Фра Мауро // Труды Саратовской ученой архивной комиссии. Т. 2, вып. 2. Саратов,

Якобсон, 1950—Якобсон А.Л. Средневековый Херсонес (XII-XIV вв.)// Мате­риалы и исследования по археологии СССР. М., 1950, № 17.

Balard, 1978 — Balard М. La Romanie Genoise (XIII —debut du XVе siecle). T. 1. Roma; Genova, 1978.

Basso, 1991 — Basso E. II "bellum de Sorcati" ed i trattati del 1380-87 tra Genova e TOrda d'Oro II Studi Genuesi. Nuova serie, vol. 8 (1990). Genova, 1991.

Desimoni, 1884— Desimoni C. Trattato dei Genovesi col chan dei Tartari nel 1380— 1381, scritto in lingua volgare// Archivio storico italiano, 4." Ser. Firenze, 1884,

Diplomatarium, 1899— Diplomatarium Veneto-Levantinum, sive Aeta et Diplomata res Venetas, Graecas atque Levantis illustrantia I Ed. R.Predelli. Pars 2. Venetiis, 1899.

Evliya Celebi, 1928 — Evliya Celebi Seyahatnamesi. istanbul, 1928, c. 7.

Geographie, 1840— Geographie d'Aboulfeda. Texte arabe / Publie par M.Renaud et

MacGuckin de Slane. P., 1840. Skrzinska, 1928— Skrzinska E. Inscriptions latines des colonies genoises en Crimee

(Theodosie, Soudak, Balaklava) II Atti della Societa Ligure di storia Patria. Genova,

1890.

t. 20.

1928. Vol. 56.

^ ЗООИД 3BOPAO

Записки Имп. Одесского общества истории и древности Записки Восточного отделения Имп. Русского археологиче­ского общества. СПб. Полное собрание русских летописей

ПСРЛ

Э.А.ГРУНИНА (Москва)

Из диалектных материалов Западного ареала Анатолии

Описания диалектных зон языкового пространства современной Турции выявляют факты, которые в силу своей уникальности и огра­ниченной локализации не могут учитываться как классифицирующий признак, являя собою скорее объект исследования сравнительно-исторической тюркологии. В этой заметке предлагается к рассмотре­нию одно из таких явлений, на которое турецкие диалектологи обра­щали внимание, но без его детального рассмотрения и истолкования.

В основном в говорах Западной (Ушак, Измир) и Северо-Западной Анатолии (Зонгулдак, Бартын, Карабюк и др.) отмечен показатель претерита -dinl-dinl-dunl-dun (в дальнейшем дается только вариант -din), формально соответствующий 2-му л. ед. ч. претерита литератур­ного языка, но в указанных говорах выступающий как 3-е л. Таким образом, парадигма претерита в обеих подгруппах Западного ареала Анатолии (по классификации Л.Карахан) представлена так:

в говорах диалектной зоны Зонгулдака: yatdim 'я лег', yatdin II yat-diy 'ты лег', yatdi II yatdin 'он лег', yatduk 'мы легли', yatdiniz 'вы лег­ли', yatdila 'они легли' [Егеп, 71];

в говорах Ушака: geldim 'я пришел', geldin 'ты пришел', geldi II geldin 'он пришел', geldik 'мы пришли', geldiniz 'вы пришли', geldiler 'они пришли' [Gulsevin, 98]. Таким образом, 3-е л. ед. ч. в обеих пара­дигмах представлено двумя формами: -di и -din. То же в именном ска­зуемом: zevkliydi II zevkliydin 'ему было приятно'.

3. Коркмаз впервые обратила внимание на то, что -din как форма 3-го л. отмечена не в претерите как таковом, но в его вышедшей из

© Э.А.Грунина, 2007

парадигмы форме от недостаточного глагола */- 'быть' [Korkmaz, 27].

Возникает вопрос: может ли -din рассматриваться как переосмыс­ленная форма 2-го л. или мы имеем совершенно особое явление, некий грамматический омоним 2-го л.?

Морфонологический аспект вопроса. Фонетическая система го­воров, в которых отмечено -din, сохраняет Ihl как в основах, так и в формантах (dehiz 'море', senih 'твой'), имея следующие особеннности: в зоне северо-запада Анатолии наряду с сохранением Ihl отмечен и Inl, хотя и не в форме претерита; в подгруппе Бартын-Чайджума-Амасра есть Inl > v (dohuz > dovuz 'свинья'), но не в претерите. Как особый признак в говорах северо-запада отмечается Ihl > /у/ (Бартын, Амасра, Чайджума) при наличии Inl > Ingl, Ihl > Igl и Inl > Igl > lei.

Переход /п/ отмечен в румелийских говорах, что привело к утрате Ihl > Inl в говоре Стамбула, Бурсы, Измита, а также на северо-востоке Анатолии (Ризе-Трабзон-Гиресун, частично Орду и др.).

Отсутствие или слабая представленность Ihl является отличительной чертой Восточного и Северо-Восточного ареалов Анатолии. Переход Ihl > Inl характеризует диалектное пространство Ардагана и Пософа, Карса, хотя Ihl частично сохраняется в его азербайджанских говорах, оно редко отмечается в северо-восточной части диалектной зоны Эрзерума. В го­ворах с преобладанием Inl > Inl аффикс -din не отмечен, но представ­лен в тех говорах Западного ареала, где Inl или его вариант /у/ сохра­няются. Тем самым 2-е л. претерита -din исключает -din как форму претерита.

Правда, в говоре Ушака, по данным Г.Гюльсевина, форма прете­рита 2-го л. имеет два варианта: -din и -din [Giilsevin, 97], хотя и с ого­воркой, что последний формант встречается «очень редко».

Формант -din входит в состав морфемы неопределенного импер­фекта (-irdi), а также именного сказуемого (очень часто с предикати­вом var + idin 'было', 'имелось') и признаковых имен. Типичные при­меры употребления:

(l)esgiden bayramnarda... millet gures ederdin, deve yapalladin... gezelledin [Eren, 169] 'раньше на праздниках народ борьбу устраивал, игры играли, гуляли' — Эфлани;

(2) milletde bi saygi vardin! beuunu kucuunu sayadin [Eren, 169] 'в на­роде уважение было! и старого, и малого уважали' — Эфлани;

(3)beyle bi fakirlik vardin amma [Eren, 169] 'ну такая была бед­ность!' — Эфлани;

(4) goynumuz guzumuz olurdun, ot yoladik da arkamizla 6glenin si-canda gettiridik [Giilsevin, 364] 'у нас были и овцы с ягнятами, мы со­бирали траву и таскали ее на спине по жаре' — Ушак;

(5) ne zaman evlendin? — ...Duvunum yani davulsuz ldin arnrna zevk-liydm [Eren, 172] 'ты когда женился? — ...свадьба у меня была без му­зыки, но (все равно) было весело' — Сафранболу;

(6) ertesi gun de geline, gonufi gomsun hisim akraba toplanirdin [Gul-sevin, 364] 'а на следующий день (отправлялись) в дом невесты, соби­рались соседи, родственники' — Ушак, Карахаллы;

(7) esgiden bSle bilgili yogudu, doktor yogudun [Gulsevin, 365] 'рань­ше не было таких знающих, да и докторов-то не было!' — Ушак, Ка­рахаллы;

(8) о zaman asik tofki°leri 90k soyleledin garsihkh soyleledin [Eren, 149] 'тогда много пели любовных (свадебных) песен, друг другу пели' — Амасра.

Грамматическое значение -din как формы 3-го л. в составе глаголь­ной словоформы в основном неопределенного имперфекта проявляет­ся в семантико-синтаксической структуре предложений. Обычно это структуры с обобщенным субъектом, который лексически передавался именем со значением коллективной множественности (примеры 1, 4, 6, 8). При лексически не выраженном субъекте -din в глаголе обычно сочетается с формой мн. ч. (1, 8, 8) или страдательным залогом для передачи неопределенно-личного значения.

Содержательно типы предложений с -din в составе глагола имеют характер обобщения, регулярности события в прошлом, что соответ­ствует грамматическому значению данной временной формы.

Употребление -din более частотно в западных районах Анатолии, о чем говорят материалы говора Ушака. На северо-западе Анатолии -din имеет скорее островной характер распространения.

Употребление -din часто отмечается в монологическом повествова­нии говорящего, но при обязательном наличии слушателя. В своей речи говорящий акцентирует некоторые явления прошлого, стремясь вовлечь собеседника в круг его переживаний и эмоций.

^ Попытка интерпретации анализируемого явления. В понимании -п I -in в частице -din может быть полезным аналогичное построение -mis-in в туркменском языке, которое носителями языка не идентифи­цируется с каким-либо значимым элементом. Так, в байке об украден­ном у соседа ведре с клевером: буипе alyp gelse, bede arkasyndan dtis-manmisin, ayaly synanypmisyn dustirip bilmanmisin и т.д. [Туркмен дили, 261] 'пришел домой, а ведро со спины не падает, жена попробовала

помочь, не смогла снять' — частица -misin имеет четко выраженный эмоциональный оттенок. Ср.:




Скачать 5,13 Mb.
оставить комментарий
страница13/30
Андрею Николаевичу Кононову
Дата27.09.2011
Размер5,13 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   30
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх